Kitobni o'qish: «Мексиканский шаманизм. Мифы, ритуалы и верования уичолей»

* * *

© Светлов В.С., предисловие, 2025

© Бреснев П.В., текст, иллюстрации, 2025

© Издательская группа «Альма Матер», оригинал-макет, оформление, 2025

© Издательство «Альма Матер», 2025

Экосистема благодарности

Интерес к тем людям, которые все еще ведут «естественный» образ жизни, может быть вызван чем угодно: юношеским интересом к рассказам о приключениях, поиском нового направления для нетривиального проведения отпуска в зрелости или любопытством ко всему «экзотическому» (как раньше говорили, «колониальному») в старости. Кто-то надеется получить из таких описаний рецепты «расширения сознания» или подсказки о смысле существования, которые позволят современному городскому жителю сохранить здравый смысл в его вечной гонке за эффективностью и успехом.

Впрочем, любой «здравомыслящий» скажет, что «жизнь по природе» вовсе не обязательно является «жизнью на природе». Раз человек – животное общественное и разумное, то его природе соответствует именно то место, которое создал научный и общественный разум: пронизанная постоянно эволюционирующими технологиями реальность города, лучше города-миллионника, переваривающая достаточные объемы денежных потоков, чтобы крохи со стола экономического пиршества доставались всем его обитателям.

Главный вопрос заключается в том, что такое разум и является ли наша нынешняя жизнь проявлением разумной природы человека. Люди во все периоды своей истории были рациональны, даже если нам кажется, что с «научной» точки зрения общение с духами предков или получение оракула у дельфийской пифии является суеверием. Никто не даст гарантии, что спустя пять сотен лет наши поиски «великого объединения» в физике, попытки объяснить человеческое сознание через анализ нейрохимических процессов в синапсах головного мозга или методы социальной инженерии не станут трактоваться как такие же тупиковые и даже опасные пути, как теории мирового эфира или флогистона.

Да и жизнь в эпоху «антропоцена», когда становится совершенно очевидно, что человечество со все более возрастающей скоростью «проедает» ресурсы кормилицы-земли, оставляя после себя чудовищный геологический след, подсказывает: что-то не так в Датском королевстве. Разумность может быть направлена не только на благо, а кажущееся благополучие далеко не самой большой части человечества окупается совсем не разумной ценой.

Быть может, «жизнь по природе» мексиканских индейцев уичоли может нас чему-то научить, а не просто развлекать нас на досуге или питать наши мечты о приключениях и славе. Павел Берснев открывает для русскоговорящего читателя далеко не первый (и, надеюсь, не последний) народ Латинской Америки, который сохраняет в своем жизненном укладе что-то очень важное от доиндустриальной эпохи. И это не просто произведения фольклорного искусства – устные или визуальные. Их образ и ритм жизни еще не стал похож на бег сломя голову, свойственный нашим современникам. Ну, или, по крайней мере, «порча» еще не коснулась уичолей настолько, чтобы превратить их места силы в точки на карте туристических маршрутов: «После фольклорного представления у вас будет 30 минут свободного времени на фото. Фото с шаманом стоит столько-то песо…»

Лично для меня этот текст стал напоминанием о тех вещах, которые современная цивилизация уже и не знает: жизнь – это всегда странствие, сама возможность которого дарована нам многими поколениями тех, кто жил раньше. Странствия от влажного побережья Тихого океана в засушливые горные районы становятся способом посвящения в мудрость племени уичолей, но они же оказываются и временем, когда посвящаемый осознает масштабы того, что сделали для него предки. Пусть это звучит для современного человека гипертрофированно и парадоксально, но предки становятся небом и землей, солнцем и дождем, скалами, указывающими путь, и животными, которые нас кормят. Эта их чаще всего добровольная жертва превращает предков в божественные сущности, которые существуют ради уичолей, а не ради самих себя. Символ, метафора, реальность переплетаются в устах индейских сказителей, но даже если относиться к их повествованию с вполне понятным современным скепсисом, после него смотришь на окружающий тебя мир совсем по-другому. Он становится куда более «очеловеченным». И ты сам становишься сильнее с ним связан, видишь куда больше от него в себе. Возникает вопрос, ты ли всматриваешься в мироздание, или оно смотрит на тебя глазами звезд, луны, солнца, животных, тебя окружающих, водной гладью и темными провалами пещер в горах. Кто за кем наблюдает и кто кого оценивает? Если мир наших предков смотрит на нас, то, боюсь, мы едва ли заслуживаем их одобрения.

Благодарность – важное свойство души, свидетельство ее глубины и духовной полноты. Заметьте, как часто благодарность свойственна людям, которые не стремятся поразить других своей эффективностью или успешностью. «Оказанная услуга – уже не услуга» – думаю, большинству читателей доводилось сталкиваться с этой максимой.

Но если благодарность к ближнему – уже труд, то насколько больший труд – благодарность к мирозданию. Ее нужно воспитывать совсем не так, как это делают современное общество и современная школа. А чтобы ощутить ее необходимость, наверное, недостаточно проникнуться идеями современных экоактивистов или уставными задачами «зеленых» партий. Нужен опыт иного разума – не рассчитывающего, взвешивающего и активничающего, а того разума, который способен молчать и наблюдать, не оценивая.

Мне кажется, Павел Берснев в очередной раз подводит нас к вполне очевидному выводу: чтобы научиться молчанию разума, нужно общение с теми, кто обладает этим навыком, культивируя его из поколения в поколение. Удивительный мир уичолей, построенный, выражаясь современным языком, как экосистема благодарностей, не только душевных, но и вполне реальных, наполненный памятью о том времени, когда мы были нашими предками и когда предки для нас стали всем, – это вполне серьезный вызов современной цивилизации. Вызов, о котором нужно хотя бы узнать, чтобы попытаться поставить перед собой вопросы: «Так ли живу? К тому ли стремлюсь?»

Сус, Тунис. Октябрь 2021

Роман Светлов, доктор философских наук, профессор

Вводная часть

Материалы, представленные ниже, основаны на ряде источников и полевых этнографических исследованиях автора.

Мне довелось близко общаться и участвовать в церемониях и традиционных ритуалах с шаманом-мараакаме Отакаме.

Что касается источников, то наиболее полную картину космологии уичолей дает Йоханнес Нейрат – доктор антропологии из UNAM, куратор зала Гран Найар Национального музея антропологии и профессор факультета философии и литературы UNAM. Среди его главных работ: Neurath J. Las fiestas de la casa grande: procesos rituales, cosmovisión y estructura social en una comunidad huichola. Instituto Nacional de Antropología e Historia / Universidad de Guadalajara. México, 2002; Neurath J. Huicholes. Pueblos indígenas del México contemporáneo. México: CDI: PNUD, 2003. Другие источники указаны в тексте.

Самоназвание уичолей – вирраритари (wixaritari), в единственном числе – виррарика (wixarika). Это одна из четырех групп коренных народов, населяющих регион, известный как Гран Найар (Gran Nayar), в южной части Западной Сьерра-Мадре (Sierra Madre Occidental)¹. Расположенная по обе стороны каньона реки Чапалагана, традиционная территория уичолей включает в себя части четырех штатов: Халиско, Наярит, Дуранго и Сакатекас – это обширная территория Западной и Центральной Мексики. В большинстве случаев до поселков уичолей можно добраться только пешком. С древних времен уичоли предпочитали оставаться изолированными, и в Западной Сьерра-Мадре они нашли практически неприступное убежище. Эта естественная природная крепость образована скалами высотой до 3000 м.

• Уичоли включают в себя большие индивидуальные, семейные, местные вариации (с примерно 20 церемониальными центрами) и этнические группы: куреацарири, татейкитари, туапуритари и хуаутуари (cureatsarixi, tateiquitari, tuapuritari y huautuari). В экономико-политическом отношении уичолями управляют пять общин: Санта-Катарина Куэскоматитлан, или на языке уичолей – Туапурие (Santa-Catarina Cuexcomatitlan, Tuapurie), штат Халиско;

• Сан-Себастьян Тепонауакстлан, Ваутиа (San Sebastián Teponahuaxtlán, Wautia), штат Халиско;

• Сан-Андрес Коамиата, Татейкие (San Andrés Cohamiata, Tateikie), штат Халиско;

• Тукспан-де-Боланьос, Курири Матуве (Tuxpan de Bolaños, Kuruxi Manúwe), штат Халиско;

• Гуадалупе Окотан, Рацитсарие (Guadalupe Ocotán, Xatsitsarie), штат Найярит.

В настоящее время в регионе Гран Найар сосуществуют пять этнолингвистических групп: корас, или найери (coras, nayeri), южные тепеуаны, или о'одам (tepehuanes, o'odam), науа, или мексиканерос (nahuas, mexicaneros), уичоли, или вирраритари (huicholes, wixaritari), и метисы.

По одной из версий, самоназвание-этноним уичолей wixarika буквально переводится как «настоящие люди», или «люди, одевающиеся в честь своих предков» (по версии шамана-мараакаме Отакаме, виррарика – человек-охотник). Боб Масла в работе «Исцеляющее искусство индейцев уичоли» утверждает, что этноним уичоль означает «перья, исцеляющие людей»².

Шаман-мараакаме

Чтобы сохранить свою культурную идентичность и иметь возможность вести свой образ жизни без внешних ограничений, уичоли шли на многие жертвы. Будучи оседлыми земедельцами, они на время превращались в мобильные группы кочевников, во многом чтобы избежать господства других, более воинственных и могущественных групп, захватывавших их земли. Возможно, что уичоли пришли с северо-запада, из Сакатекаса или из штата Сан-Луис-Потоси, оттуда, где расположена священная для уичолей пустыня Вирикута (поблизости от Реал-де-Каторсе). Косвенно это подтверждается тем фактом, что проживавшие на территориях, включавших священную для уичолей пустыню Вирикута, племена воинственных и храбрых индейцев гуачичилей (долгое время оказывавших яростное сопротивление испанским конкистадорам) беспрепятственно допускали уичольских паломников на свои земли. Кроме того, язык уичолей и уже мертвый язык гуачичилей имели много сходств. Возможно, язык гуачичилей был юто-астекским языком, тесно связанным с языком уичолей.

Свою культуру уичоли смогли сохранить не только в доиспанское время, когда они подвергались вторжениям науа, то есть астеков³, но и во времена испанской конкисты, образовав с конкистадорами альянс и участвуя в сражениях в составе объединенных с испанцами войск против индейцев кора (кора были покорены испанцами в 1722 г.). Результатом тактики уичолей было то, что, притворившись союзниками испанцев, уичоли не подвергались нападкам завоевателей. Так уичоли смогли сохранить свои обычаи в более полном и чистом виде, чем их соседи кора. Поэтому позднее кора приходили к уичолям, чтобы участвовать в древних обрядах, получать пейот (Lophophora williamsii)⁴ и заимствовать образцы тканых узоров.

Первые тесные контакты испанцев и уичолей приходятся на XVII в., время начала активного миссионерства. С пейотом Европа познакомилась еще в 1577 г., во время конкисты в Центральной Америке. По словам одного испанца, побывавшего в те времена в Новом Свете, индейцы «едят корень, который называют пейотль и которому поклоняются, словно это божество». Для мезоамериканских индейцев уичолей пейот – божественное растение, которое произрастает в блаженной стране божественных предков Вирикуте. По-испански кактус обозначается как пейот, или пейоте, – из языка науатль⁵ пейотль. Пейот, или хикури (hikuri, с ударением на первом слоге), на языке уичолей – это Божественный Голубой Олень, Хозяин всех оленей. Вместе со Священным Оленем можно добраться до высших уровней космоса и даже за его пределы. До сих пор уичоли называют себя народом оленя.

Сколько лет культу пейота? Один из первых испанских летописцев, брат Бернардино де Саагун, монах францисканского ордена, что жил между 1499 и 1590 годами, на основании различных исторических свидетельств, взятых из хронологии коренных народов, предполагает, что тольтеки и чичимека знали о пейоте по крайней мере за 1890 лет до прихода европейцев. Этот расчет показывает, что «божественное растение» Мексики использовалось более 2000 лет. Карл Лумгольц⁶, норвежский этнолог и натуралист, который возглавлял четыре экспедиции, спонсируемые Американским музеем естественной истории, на северо-западе Мексики с 1890 по 1898 год и который провел первую серьезную работу, исследуя жизнь индейцев уичолей, чихуахуа и других, считает, что культ пейота еще старше. Он обнаружил, что символ, используемый индейцами тараумара, появляется в очень древних ритуальных резных фигурках, сохранившихся в вулканических породах Мезоамерики. Во время археологических раскопок в сухих гротах и пещерах в Техасе ученые обнаружили следы пейота. Эти образцы, указывающие на церемониальное использование пейота, свидетельствуют о том, что ритуальное применение пейота насчитывает как минимум 7000 лет. Бернардино де Саагун не только предоставил первые европейские свидетельства об этом священном кактусе, но также посвятил большую часть своей жизни исследованию индейцев Мексики⁷.

Культура уичолей – бесценная сокровищница знаний и архаической мудрости, дошедшей до наших дней. В этой культуре переплетены традиции и мировоззрение охотников-собирателей, земледельцев (плужно-мотыжное и подсечно-огневое земледелие; основные культуры – маис, тыква, бобовые) и скотоводов (это не столь древняя традиция, поскольку одомашненный крупный рогатый скот (наряду с лошадьми) появляется на континенте лишь с приходом испанцев). Почитание огня в образе Дедушки Первошамана, Татевари, подношение первопредкам вотивных стрел⁸ (уни, uní), использование в магической практике и практике целительства стрел-мувиери, аграрные магические культы, священные тыквы – все это свидетельствует о древности культуры уичолей, восходящей к первым охотникам-собирателям и ранним земледельцам.

Уичоли сохранили традиционные шаманские культы до настоящего времени. Шаманы (мараакаме, mara'akame – «тот, кто знает», «видящий сны», или «тот, кто знает как видеть сны», шаман, курандеро, певец-сказитель, посвященный; множественное число – мараакате, mara'akate) являются проводниками в иные измерения, устанавливают связи с духами и обращаются к их силе для защиты и помощи соплеменникам. В верованиях уичолей особую роль играет триединство оленя, маиса (кукурузы) и священного для уичолей кактуса пейота. Олень и маис являются источниками пищи, а пейот – источником особых сакральных знаний. Олень и пейот отождествляются в едином символе духовного проводника и учителя уичолей, приносящего мудрость и силу народу.

 
Там я был на синей лестнице неба,
Там я был, где цветут бутоны и где бутоны говорят.
И ничего не услыхал. Ни звука.
Тишина.
Там я был, где бутоны поют,
Где нисходят боги по голубой лестнице неба.
И ничего не услыхал. Ни звука.
Тишина. Тишина.
 

Пейотная песнь уичолей⁹.

Неотъемлемая часть традиции уичолей – паломничество в священную пустыню Вирикута. Каждый год в конце сезона дождей, в октябре-ноябре, группа уичолей, состоящая из нескольких десятков мужчин, собирается в долгий, за сотни километров, путь за священным кактусом пейотом (например, от Халиско, где ныне обитает часть уичолей, до Сан-Луис-Потоси – 400 километров, причем большая часть пути – горные перевалы). Во время паломничества уичоли соблюдают особую диету: не употребляют в пищу соль, не едят днем, а также ограничивают себя во сне. Запрещены сексуальные контакты. Само паломничество – это символическая охота на оленя.

Традиционно шаманы-мараакаме совершали обряд жертвоприношения оленя. Мясо оленя давало силы участникам церемонии, из шкуры делались барабаны для следующего паломничества в пустыню.

Ловушки для антропологов. Сложности полевой работы этнографов

В силу исторических обстоятельств и постоянного соседства с враждебными народами уичоли предпочитают герметичность, или сокрытие от посторонних своих традиций. Поэтому профессиональные антропологи уже при первых попытках вникнуть в мировоззрение уичолей попадали в хорошо подготовленные ловушки. Первым это заметил Люмхольц, написавший, что «они не говорят правду, кроме тех случаев, когда им это удобно», «будучи самыми проницательными индейцами, которых я знаю, из всех, кто изобретал ложь»¹⁰. Сами уичоли стремятся проникнуть в менталитет тех, кто приезжает к ним, прежде всего чтобы понять, с какими новыми пришельцами они имеют дело. Ведь у уичолей долгая историческая память и опыт общения, в основном негативный, с так называемыми «цивилизованными» людьми. Поэтому легче избавиться от настойчивого вопрошающего, давая ему простые и не соответствующие действительности ответы, вместо того чтобы проводить его через сложный мир абстрактных идей и священных символов, непонятных для тех, кто не знает жизненных основ уичолей. Тем более что удобно говорить то, что ожидает услышать любопытный ученый, что заставляет его вздрагивать от удовлетворения.

Следуя давней традиции, запечатленной в уичольских мифах, первопредки сознательно обманывали друг друга, чтобы проверить характер, силу и волю своих собратьев. Поэтому посвященные уичоли, которые «знают», часто сообщают ложную информацию даже своему собственному народу¹¹. Подобно Голубому Оленю Тамаци Кауюмари, Нашему Старшему Брату, который ввел в употребление священные инструменты и знает слова предков, маракаме расставляет ловушки и придумывает истории для своих детей, которым придется пройти множество испытаний, если они захотят постичь секреты уичольской религии. О хорошем расположении ученика судят по его энтузиазму, участию в священной работе, удаче, которая сопутствует ему в том, чтобы заманить оленя в ловушку. В дополнение к этому от него требуются тяга и предрасположенность к ритуальным танцам и, наконец, невозмутимость, с которой совершаются паломничества, во время постов, переходов по горам и пустыням и ночных бдений в таинственных, пугающих непривычных условиях вдали от дома.

Тем не менее за более чем сотню лет кропотливой и самоотверженной работы антропологам и этнографам удалось собрать бесценный материал о жизни и традиционных религиозных верованиях уичолей. Эта научная работа имеет особую ценность в свете стремительных перемен в жизни самих уичолей. Поскольку традиция уичолей сотни лет опиралась на бесписьменную, устную передачу знаний, современные уичоли без исследований ученых и усилий по сохранению мифов и данных о ритуалах давно бы утратили наследие старших поколений. Немногие из современных уичолей, включая практикующих шаманов-мараакаме, обладают знаниями, которые будут изложены в данной работе. Помимо этого, как бывает в устной традиции, характеризующейся существенным сближением с иными культурными традициями, мировоззрение современных уичолей стремительно меняется, смешивается с религиозными парадигмами христианства и подвергается иным культурным влияниям, в том числе связанным с ростом туристического интереса, что в итоге приводит к формированию неошаманизма, включающего идеи Нью Эйджа и популярной мировой эзотерики. Растущий спрос порождает предложения на новом коммерческом рынке шаманских и псевдошаманских услуг. Тем ценнее в этой ситуации оказываются данные антропологов и этнографов о традиционных воззрениях уичолей и духовной практике шаманов-мараакаме.

Ниерики – дар видения и священное искусство уичолей

Когда в конце XIX века уичоли оказались в центре внимания антропологической науки, мир узнал о необыкновенном утонченном мистическом рукоделии и ткачестве этого народа. Материальная культура уичолей поражала изысканностью и оригинальностью: ритуальные предметы, вотивные стрелы и чаши из тыкв, украшения из бисера. Карл Люмгольц, Леон Диге, Конрад Теодор Прейсс и Роберт Моури Зингг начали формировать первые коллекции того, что сейчас известно как классическое искусство уичолей. С ними можно познакомиться, посетив музеи Нью-Йорка, Парижа и Берлина. Вирраритари стали известны как «культура мистических художников», что, несомненно, побудило их наладить производство поделок (artesanía) для продажи неиндийцам – тейварири (teiwarixi), или «соседям».

Современное художественное ремесло уичолей сильно отличается от произведений из коллекций, сформированных в начале ХХ века. Внедрение промышленных ниток и тканей привело к ухудшению качества текстильных изделий и рукоделия. Но в то же время появились новые и более сложные формы выражения, результатом которых стал гораздо более красочный стиль. В конце 1960-х годов «психоделическое» искусство уичолей пережило настоящий бум. В то время центры ремесленного производства начали создаваться за пределами Сьерры, в Тепике, Сакатекасе, Пуэрто-Валларте, Аджихике, Гвадалахаре, Реаль-де-Каторсе, Монтеррее и Мехико¹².

Для исследования темы сакральной картографии уичолей бесценным источником являются ниерики (nieríka – ед. ч., nierikáte – мн. ч.). Ниерика – это очень глубокое и многогранное понятие. Слово «ниерика» происходит от глагола «ниерия» – видеть (nieriya). По своей сути это божественный дар, дар видения и средоточие магических сил божественных предков (рис. 1, 2)¹³. Ученик шамана достигает ниерики, что приблизительно переводится как «способность к видению» или «видение внутренней формы мира». Этого можно достичь только через особую жертву – самопожертвование и аскезу. Трансцендентное восприятие – дар ниерика – позволяет шаману-мараакаме диагностировать причину болезни и определять ее источник в теле пациента, а также проводить ритуальные песнопения и церемонии, необходимые для поддержания плодородия. Такого рода ниерика достигается благодаря постоянной дисциплине, которая обязывает посвященного следовать обычаям предков и суровой аскезе.

Другое значение ниерики – инструмент для видения. Это обычно круглое зеркало, в котором мараакаме видит изображения предков, воспринимает рисунки, нарисованные на их щеках, желтые полосы и круги, которые постоянно меняют свою конфигурацию, покрывая лицо и шею предка и символически отвечая на вопросы мараакаме. Таким образом, это зеркало, в котором отражаются лица предков. В своей ниерике мараакаме может проследить за путешествием паломников со своего ранчо, узнать личности злоумышленников и диагностировать болезни. Предки, со своей стороны, наблюдают через ниерики за людьми¹⁴.

Ниериками уичоли называли и сети для ловли оленей. Таким образом, ниерика – это не только инструмент видения, но также и сеть, улавливающая энергии и позволяющая управлять видимыми физическими проявлениями этих энергий. Ниерика – способ увидеть невидимое и обрести магическую возможность управлять этими невидимыми силами для того, чтобы получить видимый в физическом измерении результат.

Ниерики напоминают нам о временах Астекской империи. Известно, что одно из главных божеств астеков, наряду с Кетцалькоатлем/Кукульканом, – Тескатлипока, дымящееся зеркало. Такое имя он получил оттого, что носил зеркало, бывшее одновременно щитом, с помощью которого наблюдал за деяниями людей на земле. Ниерика уичолей также имеет значение щита, защиты от незримых для обычного глаза враждебных сил. Тескатлипока был глазом, который видит ночью, и благодаря зеркалу обладал магической силой исследовать и управлять скрытым от глаз обычного человека.

В настоящее время ниерики уичолей – это картины, выполненные из разноцветной шерстяной пряжи. В действительности же ниерика представляет собой глубинную идею в мировоззрении уичолей – это фактически порталы в иное, мифологическое измерение и способ сделать невидимое зримым. Ниерика – это момент встречи человеческого и божественного измерения, когда люди смотрят на предков, а предки – на людей. Используя идиографический язык мифологии, мастера ниерик создают бесконечное множество маршрутов в запредельные пространства Верхнего и Нижнего мира, а также повествуют о священной истории на земле уичолей. Ниерики как вотивные подношения представляют собой круглый диск или квадратную дощечку, покрытую смесью пчелиного воска и сосновой смолы, на которую наклеивают разноцветные шерстяные нити.

Отличительная черта картин-ниерик – сочетание ярких контрастных цветов. Пряди должны быть правильно скручены и хорошо сделаны витки, в противном случае пряжа «поднимется». В техническом плане также важен тип используемого воска, потому что самый дешевый воск, который можно получить, смешивают со смолой и животным жиром, что делает воск более пластичным и удобным в использовании, но менее долговечным. Работа с теплым воском – процесс сложный и трудоемкий. Это техника, которую уичоли использовали для изготовления священных ниерик – подношений первопредкам.

Классическая уичольская ниерика

Первоначально для создания вотивных ниерик, «зеркал», использовались диски, сделанные из выскобленной и уплощенной нижней части тыквы. Через круглый диск с центральным отверстием общаются предки и божества. Точно так же ниерики воплощаются в различных священных предметах из резного дерева и декоративных тыкв.

Ниерики размещаются в святилищах уичолей, домашних святынях ририки (xiriki), источниках, пещерах и храмах. Для паломников ниерика – это еще и зеркало, в котором отражаются образы наших предков. Кроме того, ниерика – это щит, который интерпретируется уичолями как защита от искушений или отвлекающих факторов во время ритуального поломничества.

Ниерика – портал в мир духов и отражение видений шаманов на пейотных церемониях. Она называется зеркалом с двумя лицами, поэтому рисунками иногда покрываются обе стороны дисков. Отверстие в середине дисков – магический глаз, посредством которого люди и духи могут видеть друг друга. Через отверстие в центре ниерики можно увидеть то, что «по ту сторону», тайный мир, подлинный и мифический вневременной мир предков. Ниерика, в смысле «дар видения», достигается только через практику самопожертвования и строгой аскезы, участие в паломничестве, ночном бдении, посте и других формах поиска сакральных видений.

Часто ниерики оставляют как подношения богам в священных местах, поскольку это «лик бога», символизирующий порог, проход, портал в сверхъестественное царство (отверстие посередине диска).

Религия в том или ином ее проявлении пронизывает всю жизнь традиционного уичоля, включая экономику и социальные отношения. И, конечно, это ярко проявляется в декоративно-прикладном искусстве. Искусство уичолей – это средство их прямого общения со своими божествами.

Однако это не просто общение с божествами, не молитва в привычной западному христианскому сознанию манере. Изображения уичольского художника, в его мировосприятии и мировосприятии всего уичольского сообщества, на самом деле являются богами, а не просто изображениями, и эти божества создают вселенную одновременно с тем, как они раскрываются (воплощаются художником) в произведениях. Эти изображения становятся священными объектами, которые нужно кормить подношениями пиноле (pinole – кукурузная мука), мескаля, жертвенной крови и воска.

Опыт уичольского художника-визионера практически тождественен опыту шамана-мараакаме. Традиции уичолей не статичны, и шаманизм – это не просто механическое повторение обычаев предыдущих поколений. Сакральное искусство уичолей – это именно творчество и выражение индивидуального опыта. Впрочем, понятие индивидуального в традиционном сознании весьма условно. Как опыт шамана, так и опыт уичольского художника – это в большей степени выражение коллективного народного сознания и бессознательного. Как шаман, так и художник в момент настоящего вдохновения полностью отождествляется с изображаемой сакральной реальностью. Можно сказать, что малое «я» шамана и художника сливается с божественным «мы». А поскольку божественные первопредки, согласно верованиям уичолей, могут перевоплощаться в последующих поколениях, то это не просто отождествление с чем-то внешним, это фактически припоминание своей изначальной сути. Образы божеств-первопредков, которые появляются в каждой работе уичольского художника-визионера, являются богами в полном смысле этого слова, а не их изображениями. Можно сказать, что творчество уичольского художника – это всегда holy moment, момент вечного космогонического акта, в котором боги-первопредки творят космос из океана хаоса.

И это происходит в тот самый момент, когда они появляются в произведении искусства уичольского мастера ниерик, видящего художника. Впрочем, уичольский художник и шаман-мараакаме – не разные фигуры. И тот и другой проходят инициацию, совершают паломничество в пустыню Вирикута и вместе принимают участие в пейотных церемониях. Вдохновение художника – это одновременно следование традиции еще доколумбовых цивилизаций и мезоамериканских кодексов-картин¹⁵, опыт во время принятия пейота и вдохновенное слияние с богами-первопредками-демиургами, участвующими в акте творения космоса.

На картинах уичолей отражается традиционная работа шаманов: очищение и защита соплеменников от злых духов, врачевание, значимые семейно-родовые события. Самые популярные мотивы – священные растения и животные, боги-первопредки и мифологические сцены. В настоящее время искусство ниерики так же популярно, как искусство иных коренных народов Латинской Америки (например, искусство узоров кыны шипибо-конибо). Но любопытен один момент, отмеченный российским исследователем Ольгой Соколовой¹⁶. Столь распространенный в мире вид традиционного искусства уичолей родился не так уж давно. Ниерики как вид искусства появляются лишь с середины 1950-х годов. Это произошло по совету сотрудника Национального музея антропологии Альфонсо Сото Сориа, который подсказал уичолям, что их технику декорирования вотивных тыквенных чаш можно перенести на плоскую поверхность. Так возникло новое традиционное искусство, сохранившее ценностные духовные ориентиры предков и получившее новые формы воплощения.

Кроме того, еще одно важное нововведение в традиционное искусство уичолей появилось в результате предложения антрополога Питера Т. Ферста художнику-визионеру Рамону Медине Сильве. Ферст посоветовал ему перейти от фигуративного искусства – изображений скорпионов, птиц и т. д. – к более мифологическим повествованиям и темам ритуальной деятельности уичолей. Это произошло в 60-х годах прошлого века. В связи с ростом интереса к народному искусству Мексики и распростанением психоделической контркультуры 60-х годов частные коллекционеры и музеи в США начали обращать пристальное внимание на работы художников-визионеров традиционных культур. Так, картины-ниерики Рамона Медины Сильвы вскоре приобрели всемирную известность.

Современные уичоли, как и многие коренные народы Латинской Америки, восприимчивы к воздействию иных культур. И в этом процессе не стоит искать признаки упадка традиционной культуры. Вовсе нет. Это проявление гибкости традиционного мышления, готового не к отказу от собственного наследия, а к созидательному творческому диалогу культур, что отражается не только в технике исполнения работ, но и в самой религиозной символике. Так, например, уичоли ассимилировали христианские образы и теперь «духом пейота» считают не кого-нибудь, а Франциска Ассизского. По этой причине изображения святого пользуются необычайной популярностью, а гимны Франциска Ассизского считаются сильными магическими заклинаниями.

Триада Олень-Пейот-Маис

Триада Олень-Пейот-Маис представляет собой ключевую концепцию в мировоззрении уичолей. В сознании уичолей парадоксальным образом соединились верования и представления кочевых охотников-собирателей и оседлых земледельцев. Первой, кто обратил внимание на «переходный статус» культуры уичолей, была Барбара Майерхофф (1935–1985 гг.), американский антрополог и основатель Центра визуальной антропологии в Университете Южной Калифорнии. Под руководством шамана-мараакаме Рамона Медины Сильвы Майерхофф была первым человеком, не принадлежавшим к племени уичолей, который принял участие в ежегодном паломничестве и охоте на пейот (сбор пейота в Вирикуте).

До исследований Барбары Майерхофф этнографы и антропологи, изучавшие духовную культуру уичолей, были всерьез озадачены тремя центральными символами этого народа. Однако Карл Люмгольц ограничился лишь обозначением триады Олень-Пейот-Маис как Святой Троицы и назвал ее культом, не предприняв дальнейших попыток анализа¹⁷. А Роберт Моури Зингг заявил, что отношения между оленями, кукурузой и пейотом мистичны и нелогичны¹⁸. Однако проанализировав предпосылки и цели, лежащие в основе ассоциации оленя, кукурузы и пейота, Барбара Майерхофф пришла к выводу, что данная триада функционирует как объединяющий символ, снимая психологическое напряжение и парадоксы повседневной жизни уичолей.

Каждая крупная церемония уичолей зависит от присутствия всех трех символических элементов, что делает религиозный календарь уичолей замкнутым кругом. Оленя нельзя приносить в жертву и проливать его кровь, не употребив пейот, добываемый во время охоты на оленя-пейот в священной для уичолей земле. Церемонии, которые приносят дождь, необходимый для роста кукурузы, не могут проводиться без пейота из Вирикуты. И вместе с тем на пейот нельзя охотиться, пока кукуруза не будет очищена и освящена оленьей кровью и пока детям не будут рассказаны истории о первой охоте на пейот¹⁹.

Как справедливо заметила Барбара Майерхофф, олень является для уичолей символом их изначальной жизни в роли охотников – идеализированной и озаренной ностальгией по временам свободы, автономии, могущества, охотничьего азарта, достоинства и мужского доминирования.

Олень для уичолей – символ свободы и воплощение коллективной памяти о кочевом охотничьем образе жизни. Для них это были времена, когда охотник не просто охотился на оленя, он магически отождествлялся с ним. Отсюда представления о способности шамана к перевоплощению в животных, в частности, в оленя. Олень был объектом охоты и вместе с тем почитался как священное животное, старший брат человека. Олень – это не просто животное, это дух всех оленей, посылающий своих детей человеку. Олень принес в жертву себя, превратившись в пейот, он также приносит в жертву своих детей – оленей, позволяя охотникам охотиться на них. Отсюда же и характерное для первобытного охотничьего сознания представление о том, что оленя никогда не убивают, а лишь постоянно магически обновляют и воскрешают из костей.

Для уичолей так же, как и для большинства народов и этнических групп Нового Света, олень никогда не был только пищей. Олень – священное животное, наделенное магической силой. Оленьи божества или олени в роли божественных существ занимают видное место в космологии и ритуалах бесчисленных народов от Крайнего Севера до Южной Америки. Иногда божеством бывает самец-олень как покровитель охоты и охотников. Иногда – самка в роли сверхъестественной хозяйки вида или даже всех животных или как животное-жена первобытного охотника и первопредка. Следовательно, даже там, где олень был любимой и частой добычей, охота на него никогда не была обыденной рутинной работой, а смерть оленя никогда не была случайной. Поедание оленины не было кормлением одного лишь тела. Это была прежде всего пища для духа. В некоторых традиционных обществах (например, у варрау²⁰ в Венесуэле) отношение шамана к оленине как к обычной пище до сих пор равносильно каннибализму. У майя и других мезоамериканских индейцев олень был тесно связан с магией, трансформацией, ритуалом смерти и возрождения, с Верхним и Нижним мирами²¹.

Тут стоит сказать несколько слов о быке, имеющем в настоящее время важное сельскохозяйственное значение для уичолей. Бык для уичолей – домашнее животное экзогенного происхождения, главный признак экономической и политической власти вчерашнего испанского колонизатора и сегодняшнего владельца ранчо – метиса. С экономической точки зрения животноводство характеризует современную жизнь уичолей в такой же степени, как охота на оленей или выращивание кукурузы в прошлом. В религиозном плане, на фоне исчезновения диких оленей на территориях уичолей, бык занял главное место в качестве жертвенного животного. Несмотря на очевидную экономическую и символическую важность быка, специалисты по культуре уичолей в прошлом обычно оставляли эту фигуру на заднем плане, далеко позади триады Пейот-Олень-Маис. В конце XIX века Карл Люмхольц²² видел в принесении в жертву быка символический эквивалент жертвенной охоты на оленя, поэтому он считал быка всего лишь заменой оленя. К слову сказать, Люмхольц стал свидетелем последних жертвоприношений оленей уичолей, что, впрочем, не мешает им продолжать охоту на оленей вплоть до настоящего времени, при этом удаляясь все дальше и дальше от своих исконных территорий.

Говоря о быке и олене, уичоли считают их очень близкими существами, «почти одинаковыми». Из-за этого сходства в культурных представлениях уичолей этнографы и выдвигали идею о том, что жертвоприношение быка является заменой древнего ритуала жертвоприношения оленя. Однако древние индейские народы, прежде всего науа (астеки), могли и лошадь, привезенную испанцами, именовать оленем (maçatl), по крайней мере, до конца XIX века²³.

То, что бык и олень «почти одинаковы», не означает их тождества. Олень в представлениях уичолей отождествляется с солнечной энергией, мужественностью и днем. Бык – с ночью, женской энергией и дождем. Процесс приготовления оленины, чем занимаются мужчины-уичоли, указывает на то, что это животное олицетворяет предков-мужчин, в то время как приготовлением быка (его варят в церемониальном котле в центре ранчо) занимаются женщины²⁴.

Бык в сознании уичолей – животное, интегрированное в семью из внешнего мира, тогда как олень – это первопредок уичолей и один из главных членов семьи – старший брат. Интересно, что другое важное сельскохозяйственное экзогенное животное – лошадь – тоже ассоциируется с водной природной стихией и именуется сумасшедшей лошадью. Заклинанию духа этого животного посвящен особый «сумасшедший танец» (danza locа), или пляска сумасшедшей лошади. Уичоли верят, что с помощью этого магического танца они могут усмирить облака с градом (см. Приложение 1).

Кукуруза и ее роль в жизни уичолей резко контрастирует с ролью оленя. Вне всякого сомнения, кукуруза – основная пища. Это растение, обеспечивающее существование в настоящем, в то время как олени, животные, были источником жизни в прошлом. И хотя кукуруза почитается уичолями как Прекрасная мать, регулярная обработка земли и тяжелый сельскохозяйственный труд не воспринимаются ими столь же возвышенно. Уичоли не превозносят существование в качестве земледельцев так, как азартную, страстную жизнь охотников на оленей. Кукуруза воспринимается ими как обидчивая и непредсказуемая. Ее сравнивают с ребенком, которому каждый день требуются особая забота и уход, но даже в случае получения «награды» за этот труд ожидания не всегда бывают оправданны.

Один уичольский миф наглядно иллюстрирует взаимоотношения уичолей и кукурузы. Согласно этому мифу, в ту пору, когда время «еще было молодо», к уичолям пришел сильный голод. Это было время, когда кишки прилипали к спине, а урчание в животе наводило страх. Люди были настолько истощены, что, когда мухи садились в открытые рты детей, не было никого, кто мог бы их отпугнуть. Только одни мулы были тучными, потому что знали путь, ведущий к священному дому предков, и там они поедали зерна кукурузы. Но тут в дело вступает знаменитый персонаж уичольских мифов, первый земледелец Ватакаме. Он вознамерился раскрыть секрет мулов и найти путь в священный дом предков. Это было непростое испытание для него, и по дороге, во время преследования мулов, Ватакаме претерпел множество трудностей, но в итоге оказался у дома Матери кукурузы.

У Татей Нивецика (Tatei Niwetsika), Нашей матери, богини кукурузы, – было пять дочерей (пять аспектов, соответствующих основным направлениям во Вселенной – четырем сторонам света и центруи пяти цветам, которые могут принимать кукурузные початки: белому, желтому, темно-синему, фиолетовому и пегому, или разноцветному; число пять имеет универсальное значение завершенности и полноты). Мать кукурузы выслушала печальную историю о голоде людей, и сердце ее тронули слова несчастного Ватакаме. Одна из ее дочерей согласилась отправиться в путь с Ватакаме с таким материнским напутствием: «Когда вы доберетесь до своей деревни, постройте дом для моей дочери. Пять лет она не сможет работать, готовить никстамаль (nixtamal)²⁵ и перемалывать кукурузу. Ваша мать (мать Ватакаме) – единственная, кто должна делать эту работу». (Согласно другим мифам уичолей, Ватакаме женится на пяти сестрах, представляющих пять разновидностей кукурузы.)

Ватакаме послушался Мать кукурузы, и на следующий день в горах уичолей выросли початки кукурузы. На каждой стороне поля была кукуруза разного цвета. Голод наконец покинул уичолей, и на их землю пришло счастье.

Четыре года уичоли были счастливыми и толстыми. Одна лишь мать Ватакаме не была счастлива и все время ворчала, что ее невестка ленива, что она ничего не делает, а только лежит в постели. Она продолжала ругать невестку, которая молча сносила оскорбления. Но однажды старушка не сдержалась и в гневе приказала кукурузной невестке перемолоть зерна.

Жена Ватакаме, ничего не сказав, повиновалась ей. И с каждым движением камня, с помощью которого перемалывались зерна, масса окрашивалась кровью. Девушка умирала. Когда Ватакаме вернулся с кукурузного поля, он ужаснулся случившемуся. Но было поздно – его жена исчезла. Когда Ватакаме добрался до дома Матери кукурузы, то, сколько ни умолял, не смог вернуть жену. По этой причине с того дня кукурузы стало не хватать, и к уичолям вернулись полуголодные времена²⁶.

Эта печальная сказка свидетельствует о не менее печальной реальности жизни уичолей, вынужденных стать оседлыми земледельцами. Однако какова причина испытываемого голода, если уичоли были меткими стрелками и отважными охотниками? Почему им пришлось расстаться с ролью гордых охотников и превратиться в «угрюмых» земледельцев? В чем драма перехода от охоты-собирательства к оседлому земледелию?

Причина того, как это случалось повсеместно в разные времена мировой истории, одна и та же – ограничение доступа к пищевым ресурсам дикой природы²⁷. Как только животные ресурсы истощались и – в некоторых случаях – вовсе исчезали, людям ничего не оставалось, как переходить к производительному сельскохозяйственному образу жизни. Охота переставала быть надежным источником пропитания, и лишь земледелие (а для уичолей с приходом испанцев еще и скотоводство) могло дать шанс не умереть с голоду.

Уичоли, как, вероятно, большинство охотников-собирателей, не хотели расставаться со своим доблестным прошлым. Настоящая реальность, обремененная тяжелым, утомительным и регулярным трудом, нашедшая у уичолей символическое воплощение в образе кукурузы, была полной противоположностью охотничьему прошлому, символизируемому оленем. Таким образом, кукуруза представляла собой антитезу оленю и иллюстрировала драматическую историю утраты охотничьего рая – «в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься» (Быт. 3:19).

Пейот в символической триаде занимает особое место. Опыт принятия пейота непредсказуем и спонтанен. Это неструктурированное пространство, близкое к понятию хаоса. Опыт принятия пейота – это та часть человеческой жизни, которая лежит за гранью добра и зла, а следовательно – моральных, этетических или догматических границ. Это духовный опыт, противоположный ритуальной, механической и безличной составляющей социального религиозного института (даже такого малоструктурированного, каковым является религиозный институт уичолей, чьи религиозные представления существуют на границе шаманизма и жреческих культов).

Опыт пейотной церемонии – это, по существу, преодоление или объединение ряда противоречий: социальных, психологических, исторических и идеологических. Это пространство, где олень и кукуруза встречаются вместе и становятся одним целым.

Достижение этого объединения наиболее ярко проявляется в главной религиозной церемонии уичолей – ежегодном паломничестве в пустыню Вирикута и охоте на пейот, которая представляет собой мифическое и даже, возможно, историческое возвращение к изначальной родине, земле обетованной, священной земле уичолей.

Мистический опыт во время пейотной церемонии – это возвращение в «изначальное время», время до установления различий между людьми, богами, растениями и животными, между жизнью и смертью, между естественным и сверхъестественным, между полами, между предками и потомками, между социальными статусами. Во время этой церемонии посвященные сливаются с первопредками и богами.

Пейот примиряет в сознании уичолей оленя и кукурузу, охоту-собирательство и земледелие. Достигается состояние единства, слияния и взаимосвязи между человеком, природой, обществом и сверхъестественным. Снимается психологическое напряжение, уходит усталость от ежедневного рутинного сельскохозяйственного труда. Не только непосредственный мистический опыт во время пейотной церемонии, но и само паломничество в целом, превращающееся в охоту, а значит – возвращение к чаемым уичолями временам, временам кочевого прошлого, действуют на сознание уичоля освежающе и ободряюще.

Однако это не форма врéменного эскапизма и недолгого возврата в дорогое уичольскому сердцу прошлое. В самом ритуальном принципе пейотное паломничество не отрицает, а подчеркивает значимость сельскохозяйственного настоящего уичолей. Ведь кульминация пейотной церемонии в пустыне Вирикута – призыв восточных дождей, Матерей дождей на кукурузные поля уичолей.

Символическая комбинация оленя, кукурузы и пейота обладает завершенностью. Пейот снимает противоречие и противопоставление кочевого и земледельческого образа жизни, примиряет оппозиции. Неслучайно обожествленные первопредки Мараквари (Хвост Оленя) и Кауюмари (Голубой Олень), будучи центральными культурными героями уичолей и посредниками между людьми и богами, обладают способностью превращаться не только в пейот, но и в кукурузу²⁸.

Олень олицетворяет собой прошлое уичолей: охоту, мужественность, независимость, отсутствие привязанности к месту, дух приключения, странствия следопытов и свободу. Кукуруза – это реальность настоящего: еда, стабильность, дом, оседлость, разделение между полами (важность женского труда в сельском хозяйстве влечет за собой уравнивание в правах и повышение значимости женской роли в обществе), рутина и постоянное ежедневное усердие. Пейот, растущий на священной земле, является одновременно растением и животным, объектом и охоты, и собирательства. Пейот, можно сказать, не земная пища, не средство утоления физического голода, он не утилитарен и свободен от повседневной рутины, соотносимой с домашними сельскохозяйственными культурами, он свободно растет в пустыне как будто вне времени, пола и определенного значения, существует как божественный дар прекрасного. Это духовная пища и духовная охота в поисках сакрального измерения реальности. Это путь постижения непознаваемого и нерационализируемого, мир на границе мифологического и физического времени, связь человеческого и божественного, а также мир за гранью обыденного восприятия.

Связь с пейотом – секрет гибкости и прочности уичольской культуры, способной преодолевать противоречия повседневной жизни и отвечать на вызовы времени. Уичольская культура, благодаря приверженности триаде Олень-Пейот-Маис, способна адаптироваться к новым условиям современного мира без утраты сущностного духовного и культурного ядра своего сообщества. Пейот открыл уичолям путь к исцелению и целостности, путь к примирению полярностей, снятию психологического напряжения и подарил озарение и прозрение (ниерику) божественной красоты, нашедшей выражение в самобытном искусстве уичолей, привлекающем в настоящее время представителей всех земных культур и цивилизаций. Без преувеличения можно сказать, что духовное искусство уичолей, основанное на триединстве Пейота-Оленя-Маиса, стало достоянием всего человечества.

Пантеон уичолей. Божества-первопредки

Религия уичолей как часть мезоамериканской традиции включает в себя политеистический пантеон, сложную мифологию и сложную церемониальную систему.

Пантеон уичолей состоит из более чем 40 божеств, каждый из которых играет важную роль в структуре различных мифов. Жизнь уичолей неразрывно связана с религией. Для поддержания космического порядка люди должны взаимодействовать с богами. Это позволяет управлять явлениями и стихиями природы, такими как дождь. Без должного соблюдения ритуала не будет обильного урожая маиса, не будет удачной охоты и благополучных родов у уичольских женщин. В религии уичолей есть подробно описанный в предыдущей главе символический комплекс, или триада, состоящая из пейота, оленя и кукурузы. Эти три символа являются синонимами и составляют священные элементы мира уичолей. Символически пейот представляет собой мистическую, религиозно-магическую, ритуальную составляющую культуры уичолей, олень – традиции охотников-собирателей, а кукуруза – наследие раннего земледельчества.

Чтобы добыть пейот на «священной охоте», уичоли ежегодно совершают паломничество в пустыню Вирикута, где произрастает этот кактус. Во время паломничества воссоздаются мифы первых времен и первое паломничество первопредков.

Самые важные божества: Накаве (Nakawé, грозная богиня плодородия), Татевари (Tatewarí, бог огня), Тамаци Мараквари (Tamátsi Maxakwaxí, Наш Большой Брат Хвост Оленя), богини воды разных сторон света и многие другие. У уичолей нет слова «бог», общий термин, используемый для обозначения семейных божеств или обожествленных предков, – какаыярите, kakaɨyárite (первопредок).

Боги – предки-основатели, изначальные члены сообщества (comunidad) уичолей. Они по-прежнему являются частью общества, но, конечно, не как другие его члены, а как «пожилые люди», авторитеты и посвященные шаманы (мараакате, mara'akate). Обычай называть почти всех богов в терминах родства, таких как тамаци (tamatsi, наш старший брат), татей (tatei, наша мать)²⁹, татата (tatata) или тайау (tayau, наш отец), такуци (takutsi, наша бабушка), теукари (teukari, дедушка или бабушка), татевари (tatewari, наш дедушка) или татуци (tatutsi, наш прадед), иллюстрирует тип отношений, преобладающих между людьми и богами, то есть родство, подразумевающее уважение, близость и в то же время почтительное расстояние.

Боги являются посвященными, или мараакате (mara'akate, «люди-боги» или шаманы), получившими ниерика (nierika, «дар видения»). Эта ключевая концепция религии уичолей: знание «истинной» структуры мира в форме кинкунсе³⁰ (quincunce), или иначе – цыкури (tzicuri).

Религиозная жизнь уичолей основана на поклонении первопредкам (а для посвященных – на отождествлении с ними). Первопредки – это изначальные люди, превратившиеся (часто через подвиг и акт самопожертвования либо будучи принесенными в жертву) во все, что окружает уичолей – флору, фауну, географический ланшафт, водоемы и даже небесное светило. Таким же образом через жертвоприношение, аскезу и поиски видения (ниерики) нынешние потомки перволюдей могут путешествовать в мир предков, изначальных людей и воссоздавать его в своей жизни через обновление космоса и времени в ритуалах и праздниках.

Все, что уичоли видят вокруг себя, вызвано к жизни силой самопожертвования первопредков. Как в теле человека есть вены, в теле земли – водные жилы. Это, согласно верованиям уичолей, результат жертвы предков. Предки приносили в жертву себя, свои человеческие тела, превращаясь в божественных духов и давая начало элементам природы, которые обеспечивают существование их потомков, то есть людей. Олень, кролик, индейка, белка, змеи и птицы – основные элементы рациона доисторических охотников уичолей – все они были когда-то людьми, но принесли себя в жертву и стали божествами. Наш Старший Брат Олень позволяет убивать своих детей, оленей, тоже совершая жертвоприношение и акт самопожертвования. Смерть оленя освобождает его божественный дух. Поэтому его кровь священна: она заставляет говорить волшебные инструменты, пробуждает к жизни вырезанные из камня фигуры, способствует хорошему урожаю и вызывает долгожданные дожди. В основании всего существования, всей жизни, по верованиям уичолей, лежит жертва предков.

Понимание жертвенности как основы жизни побуждает уичолей к самопожертвованию. Ведь только так – через суровую аскезу, пост и физические лишения во время паломничества – можно уподобиться богам и стать в итоге посвященными.

С другой стороны, уичоли чувствуют, что должны поддерживать духов природы праздниками, подношениями и различными обрядами, восстанавливающими силы богов, которые видят благочестивое внимание и не гневаются из-за недостаточной благодарности.

Самым старым из всех божеств-предков является Наша Великая Прабабушка Такуци (Takutsi), которую можно охарактеризовать как родовую женскую сущность плодородия, воплощенную в темной изначальной утробе, защищающей семена. По этой причине один из ее аспектов, Такуци Имыакаме (Takutsi Im+akame), измельчает свою собственную плоть костным пестиком и превращает ее в кукурузное тесто для пищи.

Такуци Накаве (Takutsi Nakawe) обладает силой заставлять расти все, что человек сеет, и ускорять прибытие Наших Матерей Дождя (сезон дождей). Она также была оракулом, сообщив первому человеку-землепашцу Ватакаме о грядущем потопе. Такуци Накаве – «Наша Бабушка» Такуци в своем аспекте чудовища Накаве. Ее муж – Наыры (Na+r+) – божество неприрученного «огненного дождя», представляющего собой изначальную дикую ипостась огня до одомашнивания (огня в печи). А дочь – Татей Юрианака (Tatei Yurianaka), Мать Сырая Земля.

Наш Великий Прадед Татуци (Tatutsi) – жизненно важное мужское начало. По этой причине Татуци Рувери Тимайвеме (Tatutsi Xuweri Timaiweme) является источником всех знаний и всего, что существует.

Одна из задач певопредков, или Наших Предков, – приносить в этот мир свою сердечную память (йори, iyori). Так, Наш Дедушка Огонь, Татевари, предшественник солнца, дающий свет, создал особую дорогу, по которой подношения, воплощающие силы подземного мира, доставляются к дверям нашего мира, Ватекыари (Watek+ari). Другое божество-первопредок, Наша Мать Юный Орел (Татей Виерика Вимари, Tatei Wierika Wimari), небесное божество, тоже прокладывает особые дороги между подземным миром и землей. Татуци Мараквари (Tatutsi Maxakwaxi, Наш Прадед Хвост Оленя) переносит все стрелы подземного мира на землю и, прибывая туда, превращается в оленя. Тамаци Кауюмари (Tamatsi Kauyumári), или Голубой Олень (Maxa Yuawi), использует свои рога-«стрелы», чтобы поддерживать постоянно открывающиеся и закрывающиеся небесные порталы, обеспечивая проход посвященных шаманов-мараакаме.

Таким образом, божественные первопредки – не только космоустроители и культурные герои, не только вся флора, фауна, ландшафты и водоемы уичольского мира (как результат превращения изначальных людей-первопредков в акте жертвоприношения и самопожертвования). Предки – также хранители семян, памяти, священного знания о подземном мире (изначальном источнике жизни, ставшем впоследствии миром мертвых) и особых сил-ниерик, дающих посвященным священное божественное видение, а также проводники в опасных путешествиях между мирами, устроители дорог между разными реальностями.

Религиозные заповеди уичолей подразумевают общественный порядок, которым управляют божества и почившие предки. Другими словами, социальный контроль, осуществляемый над обществом, основан на сверхъестественном порядке. Мараакаме – самый важный религиозный деятель. Это посредник между божествами и человеком. Он одновременно шаман, жрец и целитель. Он организует и совершает священные церемонии, во время которых в честь божеств в жертву приносятся животные. Мараакаме также и певец-сказитель, который хранит, рассказывает-пропевает и передает будущим поколениям священную мифологию уичолей.

Мест поклонения божествам и первопредкам очень много: пещеры, лагуны, источники, реки, холмы, равнины, пустыня и даже Тихий океан. В общественно-церемониальных центрах и на некоторых из самых важных животноводческих ранчо есть храм, называемый туки (túki) или калиуэй (calihuey), посвященный самым важным божествам, в основном Татевари. Туки – это эллиптическая конструкция со стенами из прутьев, камня и глины. Его крыша сделана из соломы. В нем есть небольшая дверь, но совсем нет окон.

В центре пола находится тепари (tepári), или большой цилиндрический камень, на который ставят подношения, свечи, тыквы и сиденья божеств. В других ранчо есть небольшие святилища, называемые ририките (xiríkite).

Уичоли регулярно проводят различные церемонии. Основная их часть связана с сельским хозяйством. Эти церемонии выполняются на протяжении всего сельскохозяйственного цикла.

Другие церемонии связаны с наречением ребенку имени, существуют церемонии первых пяти лет жизни ребенка, а также церемонии после смерти одного из членов общества уичолей.

Религиозные праздники уичолей. Хикури Нейра

Согласно уичольским представлениям, мир можно рассматривать как одну большую семью. Члены этой семейной группы обычно собираются вместе на ритуальных праздниках, которые отмечают на ранчо уичолей или в церемониальных центрах Тукипа. Их возглавляет мараакаме, который своими песнями приглашает различных богов со всех уголков священной географии на эти празднования, во время которых присутствующие играют на разных инструментах и танцуют вокруг огня. Принимают пейот и техуино³¹. Мараакаме обращаются к Кауюмари, чтобы через него передать приглашение всем божествам.

Как говорит уичоль Маурилио де ла Крус Авила из Сан-Себастьяна, кавитеру (kawiteru, мифическое время), то есть старец, ведающий мифы, священное знание (от кавиту (kawitu) – миф, священное повествование), Тамаци Кауюмари – воплощение Такайе (Takaiye, солнца), он выражает собой богов в целом, мараакаме в целом, а также является воплощением всех рас, сообществ, народов и видов. Он принимает разные формы и общается знаками или сигналами, исходящими от каждого его пальца (т. е. каждой воплощенной формы). Он учит, как получать видения и как их толковать, помогает общаться с богами, является учителем шаманов; он все время приходит и уходит, он главный посредник, или медиатор. Он научил вираритари, то есть уичолей, врачеванию и дару видения для постижения мудрости мира; он спускается с Серро-Кемадо в форме пейота, чтобы дать мудрость паломникам; он принимает форму пейота в регионе Вирикута, а также имеет форму вихря³².

Итак, на праздниках встречаются люди и боги. Во время них уичоли приносят в жертву своим божествам животных. Празднование сопровождается бдениями, песнями, трансом и танцами. Праздники – это неотъемлемая часть религиозности уичолей, форма почитания божеств. Это их молитвы. В ответ боги отвечают дождями, в которых нуждаются сельскохозяйственные культуры уичолей, даруют здоровье и удачу на охоте.

Главный праздник уичолей – Хикури Нейра (Hikuri Neixa³³), или Танец Пейота, праздник пейота, отмечающийся в шестое полнолуние после зимнего солнцестояния, накануне сезона дождей. Хикури Нейра является, по существу, кульминацей паломничества в пустыню Вирикута, где пейотеросам снится восточный дождевой змей (богиня Ниаариваме, Tatei Nia'ariwame), которого они призывают в свои общины. Хикури Нейра проводится ежегодно по возвращении паломников-пейотерос в места своего происхождения. Праздник отмечается вместе с праздником жареной кукурузы (Fiesta del Maíz Tostado), или Рарикира (Xarikíxa). В это время обычно собираются несколько шаманов-мараакаме и лечат больных.

В Танце Пейота хикареро демонстрируют сложную хореографию, отражающую прибытие змея дождя из пустыни Вирикута.

Это праздник уичольской триады – оленя, пейота и маиса. Традиционно уичоли совершали в этот праздник жертвоприношение оленя³⁴.

Праздник проводится в Теаката (Te'akata) – церемониальном центре тукипа (tukipa), обители обожествленных первопредков в Лас-Латас (Las Latas). Теаката – место печи, центр вселенной уичолей, где родился бог огня Татевари (Tatewari), и место первого храма туки (tuki) и церемониального центра тукипа.

Во время этой церемонии уичоли призывают богов и богинь дождя для увеличения урожая. Праздник длится три дня и три ночи подряд.

Певец-сказитель сидит среди других присутствующих уичолей, чьи танцы превращаются в экстатическое безумие. Они кружат вокруг певца, поднимая облака пыли и держа в руках перья, символизирующие воду (дождевые облака), так как этот ритуал представляет приход сезона дождей. Удары молнии олицетворяются змеями, которые представлены длинными искривленными раскрашенными ветками (змеи – это также водные артерии, реки, которые, подобно змеям, могут находиться на поверхности земли и скрываться под землей); грозовые тучи – танцоры – врезаются друг в друга, как боевые олени; шаги танцоров воспроизводят звук капель дождя (рис. 3).

В эпосе поется о том, что, когда первопредки вышли из моря, мир еще был темным; только луна и звезды освещали ночное небо. Из-за того, что они плохо видели, первопредки сформировали первую группу хикареро – предков, еще не ставших божествами, а затем они начали долгое путешествие, чтобы найти гору, над которой должно было впервые взойти солнце. Эти паломники-первопредки были и первыми охотниками. Их добыча – олени – отправилась на восток. Охотники-первопредки преследовали оленей-первопредков. И в пустыне Вирикута Олень оленей принес себя в жертву, превратившись в итоге в кактус пейот.

Во время праздников в тукипа (fiestas del tukipa) разыгрывается космогоническая драма, причем уичоли верят, что все, что происходит на церемонии, также происходит и в природе. В ритуальных представлениях Дед Огонь, Татевари – это дедушка, а пожилой певец-сказитель, исполняющий священные песнопения, эпос, главное сказание уичолей кавиту (kawitu), – это сам огонь; Татеи Матиньери (Tatei Matinieri), «Наша Мать, Дождь с Востока» – это змей, а группа танцоров – дождь. В ритуале нет представления в театральном смысле. Это скорее отождествление означающего и означаемого. То, что происходит во время этих обрядов, как и в большинстве эзотерических культов, не просто имитационное представление события, а непосредственно само событие. Без церемоний не могли бы происходить естественные процессы и не воспроизводился бы сам космос. Будучи трехмерной картой священной географии, тукипа служит местом для ритуальной драмы. Актеры – это сами боги, а сюжет вращается вокруг регенеративных процессов природы. Ритуал позволяет периодически обновлять Великий дом – киекари (kiekari, мир), или космос, на разных его уровнях: церемониальный центр, сообщество и вселенная.

Во время ритуальных танцев и песнопений уичоли как бы возвращаются в мифическое время. А церемониальное пространство, в котором разворачивается действо, становится центром мира. В этом мифическом пространстве происходит возвращение к началу начал, к самому космогенезу и вместе с тем к мифу о вечном противоборстве и единстве противоположных начал – тьмы и света.

Во время Хикури Нейра пейотерос символически занимают официальные позиции в общине, становясь «жезлами власти»; они танцуют с окрашенными в желтый цвет лицами, как боги-первопредки, которых они встретили в пустыне Вирикута. Поскольку это ритуал обновления времени и космогенеза, все на празднике переворачивается с ног на голову (мотив возвращения к изначальному хаосу), с последующей драмой битвы вечных противоположностей (см. Приложение 2).

Ритуальное пространство уичольских праздников освящается, превращается в пространство трансцендентное, так же, как конкретное, «человеческое» время, растворяется во времени сакральном, «божественном»³⁵. «Священный мир богов, каким он описывается в мифах, – не просто идеал, к которому следует стремиться людям, но и прообраз человеческого существования, изначальный архетип, высший образец, определяющий жизнь тут, внизу. Все земное представляет собой отражение мира божественного – эта идея пронизывала мифологию, обряды и общественный уклад большинства народов древности и до сих пор господствует во многих традиционных культурах наших дней»³⁶.

Классификация мифов уичолей

Мифы уичолей стремятся объяснить происхождение структурированного существования (космоса) из хаоса, а также возникновение двойственности, дуализма бытия, чьи противоположности взаимно дополняются. Мифы содержат описание того, как первопредки побеждают тьму, создают свет и устраивают праздники. Расширенная версия космогонического мифа уичолей является частью песен-кавиту церемонии Хикури Нейра. На языке уичолей кавиту (kawitu) – термин, эквивалентный мифу, священному повествованию. Кавиту – буквально путь гусеницы (kawi, гусеница), путь, ведущий паломников-первопредков в Вирикуту. В конце пути происходит трансформация гусеницы в бабочку – символ превращения паломников в посвященных. Посвященные, которые лучше всего знают мифы и пути паломничества, именуются кавитеруцири (kawiterutsixi). Это старейшины уичольского общества и члены совета мараакате.

Существует три группы кавиту, или мифов.

1. Мифы, в которых говорится о происхождении мира из моря Наярит. Они говорят о первоначальном паломничестве богов от моря к пустыне, от места тьмы к месту первого рассвета, с запада на восток. В этом путешествии боги остановились в горах уичолей, в священной пещере близ Теаката (Te'akata), а затем продолжили свой путь в пустыню Вирикута, туда, где они встретили пейот. В этом долгом пути были боги, которые не достигли места назначения; они остались на дороге, превратившись в холмы, камни и родники. Эти мифы говорят о происхождении времени, о возникновении дня и ночи, потому что вначале все было тьмой.

2. Мифы, в которых говорится о путешествии на каноэ от Хаураманаки (Hauxamanaka) до Рапавиемета (Xapawiyemeta), то есть от Серро-Гордо, расположенного в горах Дуранго, до озера Чапала. Эти мифы следуют оси север-юг. Они повествуют о наводнении, великом потопе, затопившем мир в первобытные времена, о первом урожае кукурузы и происхождении племени уичолей от первого фермера по имени Ватакаме и черной собаки.

3. Мифы, связанные с Христом, Девой Гваделупской и психоактивным растением киери (kieri). Они повествуют о происхождении крупного рогатого скота, металлических инструментов и денег. Эти мифы отмечаются во время Страстной недели³⁷.

Космогонические мифы уичолей делятся на три великих цикла. Первый связан с выходом предков из моря и поисками ими места рассвета. Мифы о сотворении мира начинаются с истории о том, как божественные предки уичолей выходят из бесформенной тьмы в поисках света и гармонии жизни.

Мифы повествуют о рождении космоса (упорядоченного мира), о выходе его из хаотической бездны. Если не воссоздавать мифы в ритуальном годовом цикле, мир снова погрузится в хаос. Необходимо постоянно воспроизводить действия богов и предков по устроению космоса, и для этого уичоли воссоздают базовые мифы в своем ежегодном церемониальном цикле. Среди важнейших эпизодов – сотворение солнца и первая охота на оленя. Оба мифа подчеркивают самопожертвование: ребенок бросается в костер и становится дневной звездой; олень добровольно сдается охотникам и становится пейотом.

Второй мифологический цикл посвящен потопу, появлению у уичолей кукурузы и происхождению людей. Эти мифы описывают, как Ватакаме, первый земледелец, ищет богиню кукурузы, как он спасается от потопа и как его собака становится первой женщиной.

Третий мифологический цикл посвящен жизни Христа, созданию домашних животных, денег и других предметов, связанных с метисами.

В Татей Нейра (Tatei Neixa, Танце Нашей Матери) отмечается ритуальное представление первых плодов (кукурузы и мягких тыкв) и детей в возрасте до пяти лет. Во время долгого пения шаман отправляет их в воображаемое путешествие в пустыню Вирикута. В какой-то момент дети отождествляют себя с первыми плодами и так предстают перед богами. Затем устанавливается символическое разделение между людьми и их пищей.

Аналогом этого обряда посвящения детей в жизнь паломников-пилигримов является Witaimari, прощание с мертвыми, которое отмечается через пять дней после смерти человека. Тогда шаман открывает родственникам конечный пункт назначения, где будет обитать душа умершего.

Главная тема уичольских мифов – драма, или конфликт космического характера. Один или несколько «светоносных» персонажей «сверху» сражаются с группой «темных» существ «снизу». В итоге свет и солнечное тепло торжествуют и над тьмой, и над холодом, несмотря на то что космические битвы никогда не завершаются. Победа тех, кто наверху, равносильна заре и возрождению жизни. Победа солнца над тьмой выражается в насильственном акте жертвоприношения и устанавливает иерархический синтез между противоположностями.

Мифы о сотворении мира

В мифах о сотворении мира все начинается в очень далекие времена. Вначале боги выходят из моря, то есть из подземного мира, который находится «внизу на западе».

Море Наярит (Тихий океан), согласно мифам уичолей, – древнейшее место во Вселенной. Боги родились здесь, на дне, среди океанских течений. После долгих лет скитаний по морским глубинам, которые для них были как несколько дней, боги вышли на землю через пещеру, расположенную на побережье, и начали свой путь в направлении священных мест. Многие из богов-предков были рептилиями, змеями. Но в целом все они имели человеческий облик и, соответственно, могли беспрепятственно общаться между собой (телепатически и на едином праязыке).

Предки создавали мир со спонтанной легкостью мысли – иярия (iyarieya, из духовного сердца), он материализовался благодаря силе их божественных слов – буаниукитея (buaniukiteya), которые при произнесении трансформировались в действия, потому что слово предков, буаниуки (buaniuki), – это жизненная энергия, которую на изображениях-ниериках символизируют волнистые линии.

Даже те предки, которые в дальнейшем приняли форму животных, прежде всего оленей (отметим здесь, что, по ряду мифов, первые боги как раз и были оленями, но в образе людей), птиц и даже растений (прежде всего священной для уичолей кукурузы, или маиса), были одновременно еще и людьми. В мифологическое время одни формы могли плавно перетекать в другие. Затем следовала новая трансформация. Независимо от того, имели ли первые боги по преимуществу формы людей или животных, таких как олени, это указывало на родство всех богов, всех форм жизни, на общий источник их проявления, эманации, с последующей дифференциацией и закреплением конкретных форм, занявших свое устойчивое положение в пространстве-времени. Боги – одновременно и первопредки, и первопринцип, и первостихии. «Люди наделили эти невидимые силы свойствами индивидуальности: они создали богов, соответствующих ветру, солнцу, морю и звездам и в то же время похожих на человека. Так люди выразили свое ощущение родства с миром незримым и миром окружающим»³⁸.

Итак, все эти космогонические процессы происходили в те времена, когда на земле господствовала вечная тьма, освещенная только тусклым светом луны. Согласно ряду мифов, луна стала освещать землю не сразу, а после превращения в нее одного из первопредков.

После того как боги покинули морскую бездну, они заселили пещеру на берегу моря и назвали ее Ай Парийа (Ay Parilla), или Священная пещера (на современном пляже Сан-Блас, Наярит). Так жизнь в мире началась в темноте. Земля круто спускалась к морю, но была гладкой, без рек и холмов. Мудрые существа в те времена общались при помощи телепатии, потому что не могли видеть друг друга. Отсюда они отправились по суше – голой и гладкой, чтобы двигаться по избранным ими маршрутам, и превратились в различных сверхъестественных существ, среди которых были скорпион Курукикаме (Kurukikame), богиня рек Куматемай (Kumatemai) и великий змей Хайринура (Jaixinura), или водная змея. Они совершили паломничество по разным местам, которые стали ритуальными центрами нынешних общин уичолей в сьерре³⁹.

Боги образовали первую группу охотников и паломников. Согласно мифологии уичолей, жизнь зародилась в море в Харамарацие (Haramaratsié). Через этот мир пришли боги. Покинув пещеру, божества отправились в путь к месту, где восходит солнце, в пустыне Вирикута, в районе города-поселка Реаль-де-Каторсе, в штате Сан-Луис-Потоси. На своем пути к рассвету они основали мир. Некоторые из богов останавливались по пути, превращаясь в камни, холмы и источники. По другой версии, превращение происходило с первыми лучами первого рассвета солнца. В своем путешествии боги создали горный хребет уичолей, а также другие места поклонения. Также они сотворили подземный мир, где обитают умершие в виде мух или насекомых, и находится он в Харамарацие (Haramaratsie). Это регион, где находится великая священная скала, Мать Змеиных Богинь Дождя, которые появляются над горным хребтом виррарика (wixarika) в виде сильных ливней⁴⁰. Расхождение в описании мифологических событий обусловлено разнообразием версий, передаваемых устно. По выражению Клода Леви-Стросса, представители архаического мышления – не создатели мифа, а творческие его выразители⁴¹.

Далее боги-предки отправились в паломничество и прибыли в центр мира, или центр земли, – Haitsárie. Оттуда они продолжили путь в Вирикуту, туда, где родился Бог Солнца и Пейот. Затем они отправились на юг и поселились в доме Такуци Накаве (Takútsi Nakawé), в местечке под названием Рапавиемета (Xapawiyémeta). Когда они ушли оттуда, то снова прошли через центр земли уичолей и направились на север, где достигли другой стороны света, Хаураманака (Hauxamanaká), места, связанного с ковчегом Ватакаме, который спас все виды жизни на Земле во время потопа⁴². Так определились главные сакральные точки мифического и географического пространства уичолей.

Отождествление моря с подземным миром – константа мировоззрения уичолей. Когда говорят о море, в основном имеют в виду Тихий океан, поскольку побережье Наярит очень близко к традиционной территории уичолей, расположенной в южной части Западной Сьерра-Мадре. В представлении уичолей море на Западе («Тихий океан»), как и море на Востоке («Мексиканский залив»), отождествляются с Нижним миром.

Большая уединенная белая скала, которая находится в море, на определенном расстоянии от Эстеро-дель-Рея, в порту Сан-Блас, считается отправной точкой кавиту-дель-тукипа (kawitu del tukipa), то есть «гусеничной тропы», ведущей в другой конец пространства-времени. Монолит, являющийся главным местом поклонения Татей Харамара (Tatei Haramara), богине-матери моря, отмечает западную точку ромбовидного креста цыкури (ts+kuri) – ока бога, или кинкунсе (quincunce), который для уичолей представляется сакральной моделью, картой мира. Согласно мифам уичолей, монолит является первым твердым объектом космоса, а богиня моря бросается на камень, превращаясь в туман и дождь.

Запад (татыата, tat+ata), море и побережье Наярит находятся внизу, в «темной области мироздания». С одной стороны, это место обитания мертвых или, по крайней мере, большей их части. Живущие на побережье умершие – это те, кто при жизни совершил много сексуальных проступков. Существование этих «безнадежных грешников» необязательно печально, поскольку они проводят время, танцуя митоте и напиваясь. Было бы неправильно думать, что подземный мир – это полностью безрадостное царство и юдоль страданий. Это не христианский ад и не преисподняя. Такая концепция не укладывалась в сознании уичолей. «Темная зона» – подземный мир, море и побережье – это самый плодородный и самый богатый водными ресурсами регион вселенной уичолей.

Вся вода, циркулирующая в мире, исходит из моря-океана или мифологически от богини-матери Татей Харамара (Tatei Haramara), которая в непрерывном акте жертвы, самопожертвования постоянно бросается на прибрежные скалы (белая скала Исла-дель-Рей в городе Сан-Блас на берегу Тихого океана, отождествляемая с самой Татей Харамара), чтобы возродиться как роса и облака, поднимающиеся к небу. Через подземные каналы – «вены, или жилы земли» (изначально данные богами тоже в акте самопожертвования), все источники и водоемы, или глаза воды, соединяются с морем.

Море с его соленой водой – главный источник плодородия. Эквивалентное подземному миру, идентифицируемое как царство тьмы, побережье называется тыкарита (t+karita, место полуночи), или уывита (y+wita, где темно [черно]). Та же метафора дня и ночи применима к временам года. Таким образом, сезон дождей, витарита (witarita), называется тыкари(па), (t+kari(pa), когда наступает полночь⁴³). Сезон вод символически сравнивается с побережьем и морем. В начале существования Вселенной сезон дождей был постоянным, «все время шел дождь», «весь мир был темным», а «земля была еще мягкой». Болото – это экосистема, которая, по сути, соответствует миру, не являющемуся ни морем, ни сушей. Для уичолей это та часть Вселенной, которая сохранила свой первоначальный вид. Комары, которых так много в районе Сан-Блас и на болотах, согласно уичольским представлениям, – мертвецы.

Речь тут может идти не только об описании царства тьмы, но и о космогенезе – процессе оформления самого космоса и постепенной дифференциации явлений мироздания. Как писал древнеримский философ Гай Юлий Гигин (64 до н. э.) в «Мифах», из тьмы, мглы (лат. caligo) рождается хаос. Лишь после появляются неоформленная земля-материя и хтонические существа. Согласно другим – древнегреческим – мифам, хаос изначален. В этом контексте состояние болота – признак хтонической напряженности (и моря, и суши одновременно), что может свидетельствовать о лиминарности (пограничности), неустойчивости этого состояния – перехода от водной стихии к суше, от подземного мира к земному.

По представлениям уичолей, в море и на побережье обитают всевозможные опасные монстры, выжившие с древних времен: киты, крылатые змеи, вампиры и чупакабры (chupacabras, исп. chupacabras, от chupar сосать + cabra коза, дословно сосущий коз, козий вампир).

Темный регион – это также зона другого рода опасностей. Здесь на побережье водятся соблазнительные сирены со змеиными хвостами, которые пытаются заманить и поймать мужчин, оказавшихся в этих местах. Сирены находятся на службе у колдунов-эчисерос и богов смерти, которых называют повелителями полуночи (Тыкакате, T+kakate), или ловцами жизни (tukari nawakate, тукари навакате). Морские чудовища – враги звезд. Когда монстры собираются покинуть Рураве (Xurawe), светило и другие звезды убивают их с помощью метеоритного потока⁴⁴.

Другой класс мифических существ, которые раньше жили на побережье, – вышеупомянутые гиганты хевиири (hewiixi). В некоторых версиях хевиири считаются предками уичолей, но чаще упоминается великая изначальная битва – уичольская версия гигантомахии, в которой гиганты были побеждены предками уичолей, описываемыми как существа свыше. Оба конфликта, борьба звезд с морскими чудовищами и истребление гигантов, являются выражением одной и той же космической борьбы. Персонажи, воплощающие в себе хтонические силы (существа, изначально олицетворявшие собой первородную природную мощь земли, подземное царство), обычно подвергаются вытеснению. В данном случае (в уичольских мифах) роль богов-олимпийцев, победителей гигантов, принадлежит предкам уичолей.

Вместе с тем Нижний, или подземный, мир, как уже упоминалось, не является христианским адом.

Запад, побережье (пограничная зона сознания в мифопсихологическом контексте) также называют Камыкита (Kam+kita, место обитания волков). А волки часто являются нагвалями-компаньонами мараакате. Таким образом, Нижний мир носит священный характер. В Нижнем мире шаман встречает необузданные, дикие, гигантские силы, которые воплощаются в образе какого-то животного (в данном случае волка) или мифического существа, а возвращаясь в Средний, земной, мир – мир, в котором обитают живые люди, – он получает силы, способности и помощь от этих существ.

В многочисленных мифах уичолей существует большое количество версий появления богов на земле. По одной из них, землю открыл культурный герой Тамаци Кауюмари, Голубой Олень. Это была земля, которую Тамаци Кауюмари выделил для богов и богинь, но у него самого не было доступа к ней. Чтобы добраться до земли, он начал стрелять в нее из лука. Ни одна из первых четырех стрел, выпущенных им, не попала в цель, но упав на землю, превратилась, соответственно, в пальму, рощу деревьев, груду кокосов и кучу песка и камней. Затем Кауюмари приснилось, что он выпустил пятую стрелу, залитую его собственной кровью. Стрела и ее траектория затем превратились в дорогу, и он смог соединить два мира (тот, в котором находились до этого боги, и землю). По этой дороге боги перешли в земной мир, но когда на следующий день взошло солнце, они сгорели и стали невидимыми. С тех пор Кауюмари повелел делать различные подношения богам в обмен на обеспечение ими благополучия, здоровья, плодородия и благосостояния уичолей.

Эти подношения часто смазывают кровью оленя, чтобы символически представить жертву, которую принес Тамаци Кауюмари. Уичоли преподносят своим богам два вида даров: предметы и еду. Основными объектами дарения являются: символические стрелы, оперенные жезлы-стрелы (muwiérite), вотивные тыквы, цыкури (tsikɨrite), ниерики (nierikáte), или диски и квадратные таблички с рисунками из цветных шерстяных нитей, миниатюры животных из дерева, головы оленей, оленьи хвосты, лук, стрела и небольшое снаряжение для сидения божеств. Вотивные тыквы (jícaras, или xukúrite) могут быть наполнены печеньем, шоколадом, тамале, лепешками, бобами и семенами тыквы⁴⁵.

По другой версии, боги-предки вышли из моря. Мир был еще темным, только луна и звезды освещали вечную ночь. Поскольку было невозможно хорошо видеть, боги сформировали первую группу хикуритамете (hikuritamete) и начали долгое путешествие в поисках Серро-дель-Аманесер, или, на языке уичолей, Паритекыа (Cerro del Amanecer, Paritek+a), того места, где взошло солнце. По одной из версий мифов о первом паломничестве в Вирикуту, шествие возглавляли пять охотников-первопредков аватамете (awatamete), пять мифических охотников, охотившихся на священного оленя.

Первая группа божественных паломников представляла собой большую семью: прадед (Татуци Мараквари, Tatutsi Maxakwaxi), дедушка (Татевари, Tatewari), бабушка (Такуци, Takutsi), отец (Таяу, Tayau, Солнце) со своими пятью женами (Татейтэйме, Tateiteime) и пятью детьми, все (за исключением Кролика) старшие братья (Тамациме, Tamatsime). Поскольку они были странники и паломники, богов в целом называют какауяритэ, (kakauyarite). В другом значении какауяритэ – это боги холмов, скал и камней, которые окаменели, когда впервые взошло солнце. Пункт назначения паломников находился на другом конце космоса, то есть на востоке, в засушливой полупустыне, которая в настоящее время является северной частью штата Сан-Луис-Потоси. Найти другой конец, границу означало установить географический порядок, установить направления (сакральные точки, ромбы цыкури) и положить конец аморфности, неструктурированности, неограниченности изначального хаоса. К концу вечной ночи также завершается «мифическая эпоха» и начинается известное нам «человеческое» пространство-время.

Те же предки, которые отправились искать рассвет, тоже были первыми охотниками на оленей. Олень первым вышел из моря и направился на восток. За ним вышли аватамете (awatamete, «те, кто обладал рогами», от ава, awa – рог), пять первых охотников: (тигр [ягуар], лев [пума], волк, рысь и дикая кошка), и(или) группа «людей-волков», Камыкете (Kam+kite).

Здесь стоит отметить, что для архаического сознания все в мире не только имеет душу и может общаться между собой (анимизм), но и в определенном смысле все животные – это тоже люди (антропоморфизм). Животные запросто превращаются в людей и наоборот. Фактически животные для архаического сознания – это люди, переодетые в шкуры, перья, панцири, чешую и т. д. Следуя этой логике, чтобы получить силу животного и его способности (прежде всего магические), шаман облачается в «звериную» или «птичью» одежду. Вот почему главный культурный герой уичолей Кауюмари – это человеко-олень, который иногда принимает облик мужчины с рогами на голове, а иногда – образ Голубого Оленя. Он обитает на холме Кауюмаритси в центре священной пустыни Вирикута, откуда он приходит на зов шаманов-мараакаме для участия в религиозных церемониях⁴⁶.

Результатом первой мифической охоты первопредков на оленей, которая была в то же время паломничеством к пейоту, стало появление важных мест поклонения, которые находятся в окрестностях Реаль-де-Каторсе. Достигнув восточной части пустыни Вирикута, олень добровольно сдается, то есть приносит себя в жертву охотникам. Его сердце (йяри, iyari – сердце, душа, сущность, жизненная сила; «быть правдой») превращается в пейот (хикури, hikuri). Вирикута создал его посредством самопожертвования. Бог Тамаци (Tamatsi, Наш Старший Брат), культурный герой уичолей, предстает одновременно и как добыча (олень), и как лидер охоты (волк). В этой двойственности заключен этический идеал шаманов-мараакаме – всегда быть готовым к жертве (например, быка, оленя) и самопожертвованию.

По существу, божественные первопредки – это аспекты единой силы, единого духа, находящего воплощение во множестве форм всего, что существует во Вселенной: воды, огня, земли, воздуха, солнца, светил и всего, что населяет землю: растений и животных, включая человека. Поэтому нет никакого противоречия в сознании архаического уичоля, когда бог вначале принимает форму оленя, потом превращается в человека, потом в волка и т. д.

Если человек постигает свою изначальную природу, он не скитается после смерти, принимая формы каких-то живых существ, таких как дух мертвеца. Он становится богом-предком (возвращается в свое божественное измерение, осознает себя аспектом единого вселенского духа). Он может снова воплотиться. Но в этом будет проявляться его божественная воля, а не принижающий его рок. Непосвященный отправляется либо в Нижний мир, ассоциируемый с морем, либо в небеса, к богам Верхнего мира.

Жертвоприношение в контексте космогонических мифов уичолей – это не просто прерывание чьей-то жизни, а процесс трансформации приносимого в жертву, когда жертва (приносят ли ее насильственно, добровольно или в результате самопожертвования) после ритуальной смерти превращается в сакральное растение, кактус пейот, или небесное светило.

Сожженая гора – Сьерра-Реу'унари (Cerro Reu'unari, Re'unaxi), или Quemado (Сожженный), иначе именуемая Паритекыа (Paritek+a, Рассвет, Amanecer), – также появляется в мифах как место, где впервые взошло Таяу (Tayau, Наш Отец, Солнце). Два ключевых события – происхождение пейота и первый восход солнца – произошли не только в один и тот же момент, но и в одном и том же месте, точно в конце «гусеничного пути» (camino de la oruga). Как и создание пейота, рождение Солнца было результатом добровольной жертвы: слепой, хромой и кривоногий ребенок (но очень хороший охотник) бросился в костер и, пройдя через воды подземного мира, вышел из пещеры на вершине Серро-дель-Аманесер.

Существует множество вариантов мифа о рождении Солнца (рис. 4). Так, в одной версии Тамаци Кауюмари наблюдал за состоянием света на земле и был недоволен количеством света, испускаемого луной. Тогда все предки уичолей были оленями, но имели и человеческий облик⁴⁷. Герой приказал бросить несколько детей в жертвенный огонь. Но ко всеобщему удивлению, когда были брошены первые четыре ребенка, из костра вылетели птицы. Таким образом земля была заселена птицами. Затем в жертву был выбран болезненный ребенок, страдающий многими недугами. Он отказывался от принесения себя в жертву до тех пор, пока ему не были предложены определенные вотивные предметы: молитвенные стрелы, украшенные парой сандалий, чтобы знать дорогу и не спотыкаться по пути; ниерика, «лицо бога», – диск, украшенный символическими фигурами; а также орлиные перья. После того как его условие было выполнено, мальчик прыгнул в огонь, создав вихрь искр из болезней, которые у него были, и все, кто сидел вокруг огня, были поражены этими болезнями. Так родилось Солнце.