Kitobni o'qish: «Медной горы Хозяйка»

Name: Медной горы Хозяйка
Author: Павел Бажов

Shrift:

Пошли раз двое наших заводских траву смотреть. А покосы у них дальние были. За Северушкой где-то.

День праздничный был, и жарко – страсть. Парун чистый. А оба в горе робили, на Гумешках то есть. Малахит-руду добывали, лазоревку тоже. Ну, когда и королек с витком попадали и там протча, что подойдет.

Один-от молодой парень был, неженатик, а уж в глазах зеленью отливать стало. Другой постарше. Этот и вовсе изробленный. В глазах зелено, и щеки будто зеленью подернулись. И кашлял завсе тот человек.

В лесу-то хорошо. Пташки поют-радуются, от земли воспарение, дух легкий. Их, слышь-ко, и разморило. Дошли до Красногорского рудника. Там тогда железну руду добывали. Легли, значит, наши-то на травку под рябиной да сразу и уснули. Только вдруг молодой, – ровно его кто под бок толкнул, – проснулся. Глядит, а перед ним на грудке руды у большого камня женщина какая-то сидит. Спиной к парню, а по косе видать – девка. Коса ссиза-черная и не как у наших девок болтается, а ровно прилипла к спине. На конце ленты не то красные, не то зеленые. Сквозь светеют и тонко этак позванивают, будто листовая медь. Дивится парень на косу, а сам дальше примечает. Девка небольшого росту, из себя ладная и уж такое крутое колесо – на месте не посидит. Вперед наклонится, ровно у себя под ногами ищет, то опять назад откинется, на тот бок изогнется, на другой. На ноги вскочит, руками замашет, потом опять наклонится. Однем словом, артуть-девка. Слыхать – лопочет что-то, а по-каковски – неизвестно, и с кем говорит – не видно. Только смешком все. Весело, видно, ей.

Парень хотел было слово молвить, вдруг его как по затылку стукнуло.

– Мать ты моя, да ведь это сама Хозяйка! Ее одежа-то. Как я сразу не приметил? Отвела глаза косой-то своей.

А одежа и верно такая, что другой на свете не найдешь. Из шелкового, слышь-ко, малахиту платье. Сорт такой бывает. Камень, а на глаз как шелк, хоть рукой погладить.

«Вот, – думает парень, – беда! Как бы только ноги унести, пока не заметила». От стариков он, вишь, слыхал, что Хозяйка эта – малахитница-то – любит над человеком мудровать.

Только подумал так-то, она и оглянулась. Весело на парня глядит, зубы скалит и говорит шуткой:

– Ты что же, Степан Петрович, на девичью красу даром глаза пялишь? За погляд-от ведь деньги берут. Иди-ка поближе. Поговорим маленько.

Парень испужался, конечно, а виду не оказывает. Крепится. Хоть она и тайна сила, а все ж таки девка. Ну, а он парень – ему, значит, и стыдно перед девкой обробеть.

– Некогда, – говорит, – мне разговаривать. Без того проспали, а траву смотреть пошли.

Она посмеивается, а потом и говорит:

– Будет тебе наигрыш вести. Иди, говорю, дело есть.

Ну, парень видит – делать нечего. Пошел к ней, а она рукой маячит, обойди-де руду-то с другой стороны. Он обошел и видит – ящерок тут несчисленно. И все, слышь-ко, разные. Одни, например, зеленые, другие голубые, которые в синь впадают, а то как глина либо песок с золотыми крапинками. Одни, как стекло либо слюда, блестят, а другие, как трава поблеклая, а которые опять узорами изукрашены.

Девка смеется.

– Не расступи, – говорит, – мое войско, Степан Петрович. Ты вон какой большой да тяжелый, а они у меня маленьки. – А сама ладошками схлопала, ящерки и разбежались, дорогу дали.

Вот подошел парень поближе, остановился, а она опять в ладошки схлопала, да и говорит, и все смехом:

– Теперь тебе ступить некуда. Раздавишь мою слугу – беда будет.

Он поглядел под ноги, а там и земли незнатко. Все ящерки-то сбились в одно место, – как пол узорчатый под ногами стал. Глядит Степан – батюшки, да ведь это руда медная! Всяких сортов и хорошо отшлифована. И слюдка тут же, и обманка, и блески всякие, кои на малахит походят.

– Ну, теперь признал меня, Степанушко? – спрашивает малахитница, а сама хохочет-заливается.

Потом, мало погодя, и говорит:

– Ты не пужайся. Худого тебе не сделаю.

Парню забедно стало, что девка над ним насмехается да еще слова такие говорит. Сильно он осердился, закричал даже:

– Кого мне бояться, коли я в горе роблю!

– Вот и ладно, – отвечает малахитница. – Мне как раз такого и надо, который никого не боится. Завтра, как в гору спускаться, будет тут ваш заводской приказчик, ты ему и скажи, да, смотри, не забудь слов-то:

«Хозяйка, мол, Медной горы заказывала тебе, душно́му козлу, чтобы ты с Красногорского рудника убирался. Ежели еще будешь эту мою железную шапку ломать, так я тебе всю медь в Гумешках туда спущу, что никак ее не добыть».

Сказала это и прищурилась:

– Понял ли, Степанушко? В горе, говоришь, робишь, никого не боишься? Вот и скажи приказчику, как я велела, а теперь иди да тому, который с тобой, ничего, смотри, не говори. Изробленный он человек, что его тревожить да в это дело впутывать. И так вон лазоревке сказала, чтоб она ему маленько пособила.

И опять похлопала в ладошки, и все ящерки разбежались. Сама тоже на ноги вскочила, прихватилась рукой за камень, подскочила и тоже, как ящерка, побежала по камню-то. Вместо рук-ног – лапы у ее зеленые стали, хвост высунулся, по хребтине до половины черная полоска, а голова человечья. Забежала на вершину, оглянулась и говорит:

– Не забудь, Степанушко, как я говорила. Велела, мол, тебе, – душно́му козлу, – с Красногорки убираться. Сделаешь по-моему, замуж за тебя выйду!

Парень даже сплюнул вгорячах:

– Тьфу ты, погань какая! Чтоб я на ящерке женился.

А она видит, как он плюется, и хохочет.

– Ладно, – кричит, – потом поговорим. Может, и надумаешь?

И сейчас же за горку, только хвост зеленый мелькнул.

Парень остался один. На руднике тихо. Слышно только, как за грудкой руды другой-то похрапывает. Разбудил его. Сходили на свои покосы, посмотрели траву, к вечеру домой воротились, а у Степана одно на уме: как ему быть? Сказать приказчику такие слова – дело не малое, а он еще, – и верно, – душно́й был – гниль какая-то в нутре у него, сказывают, была. Не сказать – тоже боязно. Она ведь Хозяйка. Какую хошь руду может в обманку перекинуть. Выполняй тогда уроки-то. А хуже того, стыдно перед девкой хвастуном себя оказать.

Думал-думал, насмелился:

– Была не была, сделаю, как она велела.

На другой день поутру, как у спускового барабана народ собрался, приказчик заводской подошел. Все, конечно, шапки сняли, молчат, а Степан подходит и говорит:

– Видел я вечор Хозяйку Медной горы, и заказывала она тебе сказать. Велит она тебе, душно́му козлу, с Красногорки убираться. Ежели ты ей эту железную шапку спортишь, так она всю медь на Гумешках туда спустит, что никому не добыть.

У приказчика даже усы затряслись.

– Ты что это? Пьяный али ума решился? Какая Хозяйка? Кому ты такие слова говоришь? Да я тебя в горе сгною!

– Воля твоя, – говорит Степан, – а только так мне велено.

– Выпороть его, – кричит приказчик, – да спустить в гору и в забое приковать! А чтобы не издох, давать ему собачьей овсянки и уроки спрашивать без поблажки. Чуть что – драть нещадно!

Ну, конечно, выпороли парня и в гору. Надзиратель рудничный, – тоже собака не последняя, – отвел ему забой – хуже некуда. И мокро тут, и руды доброй нет, давно бы бросить надо. Тут и приковали Степана на длинную цепь, чтобы, значит, работать можно было. Известно, какое время было, – крепость. Всяко галились над человеком. Надзиратель еще и говорит:

– Прохладись тут маленько. А уроку с тебя будет чистым малахитом столько-то, – и назначил вовсе несообразно.

Делать нечего. Как отошел надзиратель, стал Степан каелкой помахивать, а парень все ж таки проворный был. Глядит – ладно ведь. Так малахит и сыплется, ровно кто его руками подбрасывает. И вода куда-то ушла из забоя. Сухо стало.

«Вот, – думает, – хорошо-то. Вспомнила, видно, обо мне Хозяйка».

Только подумал, вдруг звосияло. Глядит, а Хозяйка тут, перед ним.

– Молодец, – говорит, – Степан Петрович. Можно чести приписать. Не испужался душно́го козла. Хорошо ему сказал. Пойдем, видно, мое приданое смотреть. Я тоже от своего слова не отпорна.

А сама принахмурилась, ровно ей это нехорошо. Схлопала в ладошки, ящерки набежали, со Степана цепь сняли, а Хозяйка им распорядок дала:

– Урок тут наломайте вдвое. И чтобы на отбор малахит был, шелкового сорту. – Потом Степану говорит: – Ну, женишок, пойдем смотреть мое приданое.

И вот, пошли. Она впереди, Степан за ней. Куда она идет – все ей открыто. Как комнаты большие под землей стали, а стены у них разные. То все зеленые, то желтые с золотыми крапинками. На которых опять цветы медные. Синие тоже есть, лазоревые. Однем словом, изукрашено, что и сказать нельзя. И платье на ней – на Хозяйке-то – меняется. То оно блестит, будто стекло, то вдруг полиняет, а то алмазной осыпью засверкает либо скрасна медным станет, потом опять шелком зеленым отливает. Идут-идут, остановилась она.

– Дальше, – говорит, – на многие версты желтяки да серяки с крапинкой пойдут. Что их смотреть? А это вот под самой Красногоркой мы. Тут у меня после Гумешек самое дорогое место.

И видит Степан огромадную комнату, а в ней постеля, столы, табуреточки – все из корольковой меди. Стены малахитовые с алмазом, а потолок темно-красный под чернетью, а на ем цветки медны.

– Посидим, – говорит, – тут, поговорим.

Сели это они на табуреточки, малахитница и спрашивает:

– Видал мое приданое?

– Видал, – говорит Степан.

– Ну, как теперь насчет женитьбы?

А Степан и не знает, как отвечать. У него, слышь-ко, невеста была. Хорошая девушка, сиротка одна. Ну, конечно, против малахитницы где же ей красотой равняться! Простой человек, обыкновенный. Помялся-помялся Степан, да и говорит:

– Приданое у тебя царям впору, а я человек рабочий, простой.

– Ты, – говорит, – друг любезный, не вихляйся. Прямо говори, берешь меня замуж али нет? – И сама вовсе принахмурилась.

Ну, Степан и ответил напрямки:

– Не могу, потому другой обещался.

Молвил так-то и думает: огневается теперь. А она вроде обрадовалась.

– Молодец, – говорит, – Степанушко. За приказчика тебя похвалила, а за это вдвое похвалю. Не обзарился ты на мои богатства, не променял свою Настеньку на каменну девку. – А у парня, верно, невесту-то Настей звали. – Вот, – говорит, – тебе подарочек для твоей невесты, – и подает большую малахитову шкатулку. А там, слышь-ко, всякий женский прибор. Серьги, кольца и протча, что даже не у всякой богатой невесты бывает.

– Как же, – спрашивает парень, – я с эким местом наверх подымусь?

– Об этом не печалься. Все будет устроено, и от приказчика тебя вызволю, и жить безбедно будешь со своей молодой женой, только вот тебе мой сказ – обо мне, чур, потом не вспоминай. Это третье тебе мое испытание будет. А теперь давай поешь маленько.

Схлопала опять в ладошки, набежали ящерки – полон стол установили. Накормила она его щами хорошими, пирогом рыбным, бараниной, кашей и протчим, что по русскому обряду полагается. Потом и говорит:

– Ну, прощай, Степан Петрович, смотри не вспоминай обо мне. – А у самой слезы. Она это руку подставила, а слезы кап-кап и на руке зернышками застывают. Полнехонька горсть. – На-ка вот, возьми на разживу. Большие деньги за эти камешки люди дают. Богатый будешь. – И подает ему.

Камешки холодные, а рука, слышь-ко, горячая, как есть живая, и трясется маленько.

Степан принял камешки, поклонился низко и спрашивает:

– Куда мне идти? – А сам тоже невеселый стал. Она указала перстом, перед ним и открылся ход, как штольня, и светло в ней, как днем. Пошел Степан по этой штольне, – опять всяких земельных богатств нагляделся и пришел как раз к своему забою. Пришел, штольня и закрылась, и все стало по-старому. Ящерка прибежала, цепь ему на ногу приладила, а шкатулка с подарками вдруг маленькая стала, Степан и спрятал ее за пазуху. Вскоре надзиратель рудничный подошел. Посмеяться ладил, а видит – у Степана поверх урока наворочено, и малахит отбор, сорт сортом. «Что, – думает, – за штука? Откуда это?» Полез в забой, осмотрел все да и говорит:

– В эком-то забое всяк сколь хошь наломает. – И повел Степана в другой забой, а в этот своего племянника поставил.

На другой день стал Степан работать, а малахит так и отлетает, да еще королек с витком попадать стали, а у того – у племянника-то, – скажи на милость, ничего доброго нет, все обальчик да обманка идет. Тут надзиратель и сметил дело. Побежал к приказчику. Так и так.

– Не иначе, – говорит, – Степан душу нечистой силе продал.

Приказчик на это и говорит:

– Это его дело, кому он душу продал, а нам свою выгоду поиметь надо. Пообещай ему, что на волю выпустим, пущай только малахитовую глыбу во сто пуд найдет.

Велел все ж таки приказчик расковать Степана и приказ такой дал – на Красногорке работы прекратить.

– Кто, – говорит, – его знает? Может, этот дурак от ума тогда говорил. Да и руда там с медью пошла, только чугуну порча.

Надзиратель объявил Степану, что от его требуется, а тот ответил:

– Кто от воли откажется? Буду стараться, а найду ли – это уж как счастье мое подойдет.

Вскорости нашел им Степан глыбу такую. Выволокли ее наверх. Гордятся – вот-де мы какие, а Степану воли не дали. О глыбе написали барину, тот и приехал из самого, слышь-ко, Сам-Петербурху. Узнал, как дело было, и зовет к себе Степана.

– Вот что, – говорит, – даю тебе свое дворянское слово отпустить тебя на волю, ежели ты мне найдешь такие малахитовые камни, чтобы, значит, из их вырубить столбы не меньше пяти сажен долиной.

Степан отвечает:

– Меня уж раз оплели. Ученый я ноне. Сперва вольную пиши, потом стараться буду, а что выйдет – увидим.

Барин, конечно, закричал, ногами затопал, а Степан одно свое:

– Чуть было не забыл – невесте моей тоже вольную пропиши, а то что это за порядок – сам буду вольный, а жена в крепости.

Барин видит – парень не мягкий. Написал ему актовую бумагу.

– На, – говорит, – только старайся смотри.

А Степан все свое:

– Это уж как счастье поищет.

Нашел, конечно, Степан. Что ему, коли он все нутро горы вызнал и сама Хозяйка ему пособляла. Вырубили из этой малахитины столбы, какие им надо, выволокли наверх, и барин их на приклад в самую главную церкву в Сам-Петербурхе отправил. А глыба та, которую Степан сперва нашел, и посейчас в нашем городу, говорят. Как редкость ее берегут.

С той поры Степан на волю вышел, а в Гумешках после того все богатство ровно пропало. Много-много лазоревка идет, а больше обманка. О корольке с витком и слыхом не слыхать стало, и малахит ушел, вода долить стала. Так с той поры Гумешки на убыль и пошли, а потом их и вовсе затопило. Говорили, что это Хозяйка огневалась за столбы-то, слышь-ко, что их в церкву поставили. А ей это вовсе ни к чему.

Степан тоже счастья в жизни не поимел. Женился он, семью завел, дом обстроил, все как следует. Жить бы ровно да радоваться, а он невеселый стал и здоровьем хезнул. Так на глазах и таял.

Хворый-то придумал дробовичок завести и на охоту повадился. И все, слышь-ко, к Красногорскому руднику ходит, а добычи домой не носит. В осенях ушел так-то да и с концом. Вот его нет, вот его нет… Куда девался? Сбили, конечно, народ, давай искать. А он, слышь-ко, на руднике у высокого камня мертвый лежит, ровно улыбается, и ружьишечко у него тут же в сторонке валяется, не стрелено из него. Которые люди первые набежали, сказывали, что около покойника ящерку зеленую видели, да такую большую, каких и вовсе в наших местах не бывало. Сидит будто над покойником, голову подняла, а слезы у ей так и каплют. Как люди ближе подбежали – она на камень, только ее и видели. А как покойника домой привезли да обмывать стали – глядят: у него одна рука накрепко зажата, и чуть видно из нее зернышки зелененькие. Полнехонька горсть. Тут один знающий случился, поглядел сбоку на зернышки и говорит:

– Да ведь это медный изумруд! Редкостный камень, дорогой. Целое богатство тебе, Настасья, осталось. Откуда только у него эти камешки?

Настасья – жена-то его – объясняет, что никогда покойник ни про какие такие камешки не говаривал. Шкатулку вот дарил ей, когда еще женихом был. Большую шкатулку, малахитову. Много в ей добренького, а таких камешков нету. Не видывала.

Стали те камешки из мертвой Степановой руки доставать, а они и рассыпались в пыль. Так и не дознались в ту пору, откуда они у Степана были. Копались потом на Красногорке. Ну, руда и руда, бурая, с медным блеском. Потом уж кто-то вызнал, что это у Степана слезы Хозяйки Медной горы были. Не продал их, слышь-ко, никому, тайно от своих сохранял, с ними и смерть принял. А?

Вот она, значит, какая Медной горы Хозяйка!

Худому с ней встретиться – горе, и доброму – радости мало.

1936 г.¹

Объяснение отдельных слов, понятий и выражений, встречающихся в сказах

Азов, Азов-гора– на Среднем Урале, километрах в 70 к ю.-з. от Свердловска, высота 564 метра. Гора покрыта лесом; на вершине большой камень, с которого хорошо видны окрестности (километров на 25–30). В горе есть пещера с обвалившимся входом. В XVII столетии здесь, мимо Азова, шла «тропа», по которой проходили «пересылки воевод» из Туринска на Уфу, через Катайский острог.

Азов-горы клады. – По большой дороге на Сибирь шло много «беглых», которые, «сбившись в ватаги», становились «вольными людьми». Эти «вольные люди» нередко нападали на «воеводские пересылки и на купеческие обозы». В сказах об Азов-горе говорилось, что «вольные люди» сторожили дорогу с двух вершин: Азова и Думной горы, устраивая здесь своего роду ловушку. Пропустят обоз или отряд мимо одной горы и огнями дадут знать на другую, чтобы там готовились к нападению, а сами заходят с тыла. Захваченное складывалось в пещере Азов-горы.

Были сказы и другого варианта – о «главном богатстве», которое находится в той же Азов-горе.

Основанием для сказов этого варианта послужило, вероятно, то, что на равнине у Азова были открыты первые в этом крае медные рудники (Полевской и Гумешевский) и залежи белого мрамора. По речкам, текущим от Азова, нашли первые в этом районе золотые россыпи, здесь же стали потом добывать медистый и сернистый колчедан.

Азовка-девка, Азовка. – Во всех вариантах сказов о кладах Азов-горы неизменно фигурирует девка Азовка – без имени и указания ее национальности, лишь с неопределенным намеком: «из не наших людей».

В одних сказах она изображается страшилищем огромного роста и непомерной силы. Сторожит она клады очень ревностно: «Лучше собаки хорошей, и почуткая страсть – никого близко не подпустит». В других сказах девка Азовка – то жена атамана, то заложница, прикованная цепями, то слуга тайной силы.

Айда, айда-ко– от татарского. Употреблялось в заводском быту довольно часто в различном значении: 1) иди, подойди; 2) пойдем, пойдемте; 3) пошел, пошли. «Айда сюда», «Ну, айда, ребята, домой!», «Свалил воз – и айда домой».

Артуть – ртуть. Артуть-девка– подвижная, быстрая.

Ашать (башкирское) – есть, принимать пищу.

Бадог– старинная мера – полсажени (106 см); употреблялась как ходовая мерка при строительных работах и называлось прав́илом. «У плотинного одна орудия – отвес да прав́ило».

Бадожок– дорожный посох, палка.

Байка– колыбельная песня, с речитативом.

Балодка– одноручный молот.

Банок– банк.

Баской, побаще– красивый, пригожий; красивее, лучше.

Бассенький, – ая– красивенький, – ая.

Бельмень– не понимает, не говорит.

Бергал– переделка немецкого бергауэр (горный рабочий). Сказителем это слово употреблялось в смысле старший рабочий, которому подчинялась группа подростков-каталей.

Беспелюха– неряха, разиня, рохля.

Блазнить– казаться, мерещиться; поблазнило – показалось, почудилось, привиделось.

Блёнда, блёндочка– рудничная лампа.

Богатимый– богатый, богатейший.

Болботать– бормотать, невнятно говорить.

Большину брать– взять верх, победить, стать верховодом.

Братцы-хватцы из Шатальной волости – присловье для обозначения вороватых бродяг (шатаются по разным местам и хватают что под руку попадет).

Васькина гора– недалеко от Кунгурского села, в километрах 35 от Свердловска к ю.-з.

Ватага, ватажка– группа, артель, отряд.

Взамок– способ борьбы, когда борцы, охватив друг друга, нажимают при борьбе на позвоночник противника.

Взвалехнуться– беспорядочно, не вовремя ложиться; ложиться без толку, как попало.

Взыск будет– придется отвечать в случае невыполнения.

Винну бочку держали– под предлогом бесплатной выдачи водки рабочим беспошлинно торговали водкой.

Виток или цветок– самородная медь в виде узловатых соединений.

Витушка– род калача со сплетенными в средине концами.

В леготку– легко, свободно, без труда, безопасно.

Вожгаться– биться над чем-нибудь, упорно и длительно трудиться.

Впотай– тайно, скрытно от всех.

Вразнос– открытыми разработками.

Всамделе– в самом деле, действительно.

Вспучить– поднять, сделать полнее, богаче.

Вы́ходить– вылечить, поставить на ноги.

Галиться– издеваться, мучить с издевкой.

Гаметь– шуметь, кричать.

Гинуть– гибнуть, погибать.

Глядельце– разлом горы, глубокая промоина, выворотень от упавшего дерева – место, где видно напластование горных пород.

Голбец– подполье; рундук около печки, где делается ход в подполье, обычно зовется голбчик.

Голк– шум, гул, отзвук.

Гольян– болото на водоразделе между речками Исетской и Чусовской системы, которые здесь близко сходятся.

Гоношить– готовить.

Гора– медный рудник (см. Гумешки).

Город– без названия, всегда имелся в виду один – Екатеринбург.

Горный щит– по-настоящему Горный Щит, к ю.-з. от Екатеринбурга. В прошлом был крепостцой, построенной для защиты дороги на Полевской завод от нападения башкир. В Горном Щиту обычно останавливались «медные караваны». Даже в девяностых годах прошлого столетия полевские возчики железа и других грузов обычно ночевали в Горном Щиту. В какой-то мере это было тоже отголоском старины.

Грабастенький– от грабастать, загребать, захватывать, отнимать, грабить; грабитель, захватчик, вороватый.

Грань– см. заводская грань.

Гумешки (от старинного слова «гуменце» – невысокий пологий холм) – Гумешевский рудник. Медная гора, или просто Гора – вблизи Полевского завода. Одно из наиболее полно описанных мест со следами древних разработок, богатейшее месторождение углекислой меди (малахита). Открытые в 1702 г. крестьянами-рудознатцами два гуменца по речке Полевой начали разрабатываться позднее. Одно гуменце (Полевской рудник), около которого Генниным в 1727 г. был построен медеплавильный завод, не оправдало возлагавшихся на него надежд; второе (Гумешевский рудник) свыше сотни лет приносило владельцам заводов баснословные барыши. О размере этих барышей можно судить хотя бы по таким цифрам. Заводская цена пуда меди была 3 р. 50 к., казенная цена, по которой сдавалась медь, – 8 руб., и были годы, когда выплавка меди доходила до 48 000 пудов. Понятно поэтому, что такие влиятельные при царском дворе люди, как Строгановы, пытались «оттягать Гумешки», и еще более понятно, какой жуткой подземной каторгой для рабочих была эта медная гора Турчаниновых.

По приведенным в «Летописи» В. Шишко сведениям, в Гумешках добывались малахит, медная лазурь, медная зелень, медный колчедан, красная медная руда, медь самородная кристаллами в форме октаэдров, брошантит, фольбортит, фосфорохальцит, халькотрихит, элит.

Дача, заводская дача– территория, находившаяся в пользовании Сысертского горного округа (см. Сысертские заводы).

Девка на выданье– в возрасте невесты.

Дивно, дивненько– много, многонько.

Диомид– динамит.

Добренькое– хорошее, дорогое, ценное.

Дознаться маяками– узнать с помощью знаков, мимикой.

Дозорный– старший по караулам; контролер.

Долина́– длина; долино́й, в долину́ – длиной, в длину.

Долить– одолевать; долить приняла – стала одолевать.

Доступить– добыть, достать, найти.

Доходить– узнавать, разузнавать, исследовать.

Думная гора– в черте Полевского завода, со скалистым спуском к реке. В пору сказителя этот спуск был виден частично, так как с этой стороны находились в течение столетия шлаковые отвалы медеплавильного и доменного производства.

Елань, еланка– травянистая поляна в лесу (вероятно, от башкирского jalan – поляна, голое место).

Ельничная– одна из речек, впадающих в Полевской пруд.

Емко– сильно.

Жженопятики– прозвище рабочих кричного производства и вообще горячих цехов, где ходили обычно в валеной обуви с подвязанными внизу деревяшками-колодками.

Жидко место– слабый.

Жоркий– тот, кто много ест и пьет; в сказе – много пьет водки.

Жужелка– название мелких самородков золота.

Забедно– обидно.

Завидки– зависть; завидки взяли – стало завидно.

Заводская грань– линия, отделявшая территорию одного заводского округа от другого. Чаще всего «грань проходила» по речкам и кряжам, по лесу отмечалась особой просекой, на открытом месте – межевыми столбами. За нашей гранью – на территории другого заводского округа, другого владельца.

Завозня– род надворной постройки с широким входом, чтобы можно было завозить туда на хранение телеги, сани и пр.

За́все– постоянно.

За всяко просто– попросту.

Заделье– предлог.

Зазнамо– знаючи, заведомо, в точности зная.

Зазорина– видная из вырезов или прорезей материя другого цвета.

Заневолю– невольно, поневоле.

Заплот– забор из жердей или бревен (однорезки), плотно уложенных между столбами; заплотина – снятая с забора жердь или однорезка.

Зарукавье– браслет.

Запон, запончик– фартук, фартучек.

Заскать– засучить.

Застукать– поймать, застать врасплох.

Заступить– поступить вместо кого-нибудь.

Званья не останется– не будет, и следа не останется.

Звосиять– сверкнуть.

Здвиженье– осенний праздник 27(14) сентября.

Земляная кошка– мифическое существо, живущее в земле. Иногда «показывает свои огненные уши».

Змеевка– дочь Полоза. Мифическое существо, одна из «тайных сил». Ей приписывалось свойство проходить сквозь камень, оставляя после себя золотой след (золото в кварце).

Змеиный праздник– 25(12) сентября.

Знат– знает.

Знатко, незнатно– заметно, незаметно.

Знатье бы– если бы знать.

Золотник– старая мера аптекарского веса – 4,1 грамма.

Зорить– зорко смотреть, высматривать.

Зюзелька, Зюзельское болото, Зюзельский рудник– речка, одна из притоков речки Полевой, Чусовской системы. Здесь на заболоченной низине, покрытой лесом, в прошлом была разработка золотоносных песков. В настоящее время на Зюзельском месторождении большой рабочий поселок со школами, больницей, рабочим клубом; связан автобусной линией с Полевским криолитовым заводом.

Изварначиться– превратиться в негодяев (варнаков), испортиться, разложиться.

Изготовиться– приготовиться.

Изоброченный– нанятый на срок по договору.

Изоброчить– нанять по договору (оброку), законтрактовать.

Изробиться– выбиться из сил от непосильной работы, потерять силу, стать инвалидом.

Из пору изойти– устать до предела.

Изумруд медный– диоптаз. Встречался ли этот редкий камень в Гумешевском руднике, точных сведений нет. Возможно, что основанием для упоминания о нем послужила находка других разновидностей этого драгоценного камня.

Исхитриться– ухитриться.

И то– в смысле утвердительного наречия: так, да.

Казна– употребляется это слово не только в смысле – государственные средства, но и как владельческие по отношению к отдельным рабочим. «Сперва старатели добывали тут, потом за казну перевели» – стали разрабатывать от владельца.

Как счастье поищет– как удастся.

Калым– выкуп за невесту (у башкир).

Каменка– банная печь, с грудой камней сверху, на них плещут воду, «подают пар».

Карнахарь– одна из бытовавших еще в девяностых годах переделок немецких технических названий. Вероятно, от гармахерского горна, на котором производилась очистка меди.

К душе– по душе, по мысли, по нраву.

Кого до́ходя– всякого, каждого.

Колтовчиха– Колтовская, одна из дочерей первого владельца заводов. Эта Колтовская одно время занимала среди промотавшихся наследников первое место и фактически была «главной барыней».

Коробчишечко– уменьшительное от коробок – плетенка, экипаж из плетеных ивовых прутьев.

Королек– самородная медь кристаллами; вероятно, название перешло как перевод бытовавшего слова «кених». «Зерна, называемые кених, взвеся записать… а по окончании года медные кенихи объявлять в обер-берг-амт» (Из инструкции Геннина).

Косоплетки плести– сплетничать.

Кош– войлочная палатка особого устройства.

Кразелиты– хризолиты.

Красненькое– виноградное вино.

Красногорка– Красногорский рудник вблизи горы Красной, у Чусовой, километрах в 15 от Полевского завода. В пору сказителя это был заброшенный железный рудник, теперь там ведутся мощные разработки.

Крепость– крепостная пора, крепостничество.

Крица– расплавленная в особой печи (кричном горне) глыба, которая неоднократной проковкой под тяжелыми вододействующими молотами (кричными) сначала освобождалась от шлака, потом под этими же молотами формировалась в «дощатое» или «брусчатое» железо.

Кричная, крична, кричня– отделение завода, где находились кричные горны и вододействующие молоты для проковки криц; крична употреблялась и в смысле – рабочие кричного отделения. «Крична с горой повздорили» – рабочие кричного отделения поспорили с шахтерами.

Кричный мастер– этим словом не только определялась профессия, но и атлетическое сложение и большая физическая сила. Кричный подмастерье был всегда синонимом молодого сильного человека, которого ставили к опытному, но уже старому мастеру, потерявшему силу.

Крылатовско– один из золотых рудников вблизи Кунгурского села.

К чему гласит– куда ведет, направляется.

Кышкаться– возиться, биться.

Ласкобай– ласково говорящий, внешне приветливый, сладкий говорун.

Лестно на себя навздевать– любить наряжаться.

Листвянка– лиственница.

Марков камень– гора формы огромного голого камня, находится почти в средине между заводами восточной и западной группы б. Сысертского округа.

Мараковать– понимать.

Мертвяк– мертвец; иногда только потерявший сознание. «Сколько часов мертвяком лежал».

Местичко– место.

Мешат– мешает.

Милостина– милостыня, сбор кусочков, подаянье.

Мода была– такой был обычай, так привыкли.

Моду выводить– модничать, наряжаться.

Мошенство– мошенничество, жульничество, обман.

Мрамор, Мраморский завод– в 40 километрах к ю.-з. от Екатеринбурга (население поселка занималось исключительно камнерезным делом, главным образом обработкой мрамора, змеевика, яшмы).

Мудровать– придумывать необыкновенное, дурачить кого-нибудь, ставить в трудное положение.

Мурзинка, Mурзинское– село (в прошлом слобода, крепость). Одно из древнейших на Урале. Здесь впервые в России в 1668–1669 гг. братья Тумашевы нашли «цветные каменья в горах, хрустали белые, фатисы малиновые, и юги зеленые, и тунпасы желтые».

По обилию и разнообразию драгоценных камней Мурзинское месторождение является одним из самых замечательных в мире.

Здесь добывались аквамарины, аметисты, бериллы, топазы, тяжеловесы, турмалины розовые, малиновые, черные, зеленые, бурые, сапфиры, рубины и другие разновидности корунда.

Мягкий камень– тальк.

Навидячу– на глазах, быстро.

Надсада– надрыв, повреждение организма от чрезмерного напряжения при работе.

Назгал, назгального (от галиться – насмехаться, издеваться) – на смех, издевательски, с издевкой.

На кривой аршин– неправильно, по неверной мерке.

На ладан дышит– близок к смерти, скоро умрет.

Нали– даже.

Намятыш– крепкий, сильный, плотный, как туго намятое тесто.

Нареченная– невеста.

На славе были– широко известны.

Наставать– наставлять, учить, следить за поступками.

Натаскаться– найти.

На хлеб не сходится– не стоит работы.

Находить– походить, иметь сходство. «На отца находит по волосам-то».

Не ахти какой, неахтительный– несложный, недорогой, простой.

Не́вдолге– вскоре.

Неженатик– холостой, парень. «У неженатиков разговор вышел – друг дружке рожи покарябали».

Некорыстный– нестоящий, плохой.

Неминуче дело– неизбежное.

Немудрящее– немудренькое, плохонькое, малостоящее.

Не оказывать– не показывать.

Не от простой поры– некогда, нет времени.

Не охтимнеченьки живут– без затруднений.

Не по ноздре– не по нраву, неприятно.

Не сладко поилось– не удалось жить спокойно и сытно, как было: «что-то не сладко сношеньке у нас поелось – ушла».

Не стояли(ребята) – не выживали, не оставались в живых, умирали в детстве.

Не тем будь помянут, покойна головушка– присловье, когда об умершем вспоминали что-нибудь отрицательное.

Не того слова– сейчас, немедленно, без возражений.

Не утыхаючи, без утыху– не переставая.

Нокоток– ноготок.

Нюхалка, наушник– заводской сыщик, шпион.

Нязя– река, приток Уфы.

Нязи– лесостепь, по долине реки Нязи, по направлению к Нязепетровскому заводу. Эта лесостепь часто упоминалась в быту Полевского завода.

Обальчик– пустая порода.

Обахмурить– овладеть вниманием, поразить.

Обдуват– обдувает, освежает.

Обвариться– сильно пожелать, устремиться к чему-нибудь.

Обережный– телохранитель, ближайший прислужник.

Обломать– победить, скрутить.

Обой– куски камня, которые откалываются, отбиваются при первоначальной грубой обработке, при околтывании.

Оболтать– заговорить, обмануть.

Оборуженный– вооруженный, с оружием.

Обраковать– забраковать, признать негодным.

Обратить– надеть оброть, недоуздок, подчинить себе, обуздать.

Обсказать– рассказать.

Обстроил– устроил.

Обуй– имя сущ. м. р. – обувь.

Обутки, обуточки– род кожаной обуви; коты.

Объедь– 1) ядовитые растения, которыми объедается скот; 2) то, что остается от корма, не съедается. «Объеди много в тамошних сенах».

Огневаться– разгневаться, рассердиться.

Огневщик– лесной сторож, которого брали на сезон летних пожаров (по стаянии снегов до свежего травостоя, иногда до осенних дождей).

Ограда– двор (слово «двор» употреблялось лишь в значении семьи, тягловой и оброчной группы, но никогда в смысле загороженного при доме места).

Одинова– один раз.

Одно свое– повторяет сказанное, стоит на своем.

Оклематься– прийти в сознание, начать поправляться.

Околтать– обтесать камень, придать ему основную форму.

Омельян Иванович– Пугачев Емельян Иванович.

Омег, или вех– ядовитое растение Cicuta virosa.

Омман– обман.

Оружье– ружье. «Как из оружья стрелено» – прямо.

Оплести– обмануть.

Оплетать– в смысле быстро и с особой охотой есть.

Опупышек– округление, круглый выступ.

Ослабу давать– снисходительно, терпимо относиться к кому-нибудь, слабо держать.

Остатный раз– последний раз.

Осыпь– обвал мелких камней с песком.

Откать– отброс.

Отутоветь– отойти, прийти в нормальное состояние.

Отходить охота– хотелось вылечить, поправить. Поставить на ноги.

Оха поймать– оказаться в трудном положении и притом неожиданно для себя.

Охлестыш, охлест, охлестка, схлестанный, хвост, подол, полы– человек грязной репутации, который ничего не стыдится, наглец, обидчик.

Охота– хочется.

Охотку стешить– добиться того, что хотелось, остыть. Охтимнеченьки, охтимне (от междометия «охти», выражающего печаль, горе) – горе мне, тяжело. Не охтимнеченьки – без горя, без затруднения, спокойно. «Жизнь досталась охтимнеченьки» – тяжелая, трудная. «Не охтимнеченьки прожили» – свободно, без больших затруднений.

О чем– почему. «О чем не сделать? – Сделаю». «О чем не спросить, коли надобность».

Очестливый, очесливый– почтительный, обходительный, вежливый; неочесливый – неучтивый, невежа.

Папора– папоротник.

Парун– жаркий день после дождя.

Парча– ткань с серебряной или золотой ниткой.

Перебуторивать– перерывать песок, землю, перемывать пески; вероятно, от слова «бутара» – промывальный станок.

Переоболокчись– переодеться.

Пескозоб– пескарь.

Петровки– вторая половина июня и первая половина июля, когда в старое время был так называемый «Петров пост».

Пехло– доска, посаженная поперек черня, род скребка для перегребания и разборки промываемых песков.

Пировля– пир, гулянка.

Пище– пуще, сильнее, больше.

Пла́вень– примесь к руде, облегчающая плавку, флюс.

Пле́ха– распутница.

По времени– с течением времени, через известный промежуток.

Погалиться– насмехаться, издеваться, измываться.

Подавывать– неоднократно выдавать понемногу.

Подбегать стали– стали обращаться.

Податься– пойти, уйти.

Под всюе– под всю.

Поддерново золото– то, что находят в верхних слоях песка – под дерном.

Поддонить, поддодонить– незаметно подставить, подсунуть.

Подлеток– подросток (преимущественно о девочках в возрасте от 12 до 16 лет).

Подлокотник– близкий слуга, доверенный, помощник.

Подыскиваться– приискивать повод для обвинения.

Пожарна– она же машина – в сказах упоминается как место, где производилось истязание рабочих. Пожарники фигурируют как палачи.

Позаочь, позавочь– за глазами, заглазно, в отсутствие заинтересованного.

Покарябать– побить, поцарапать, окровенить, оставить след. «Кто тебя эдак покарябал?»

Покорпуснее– плечистее, крупнее, здоровее.

Покров– старый праздник 14 (1) октября.

Покучиться– опросить, выпросить.

Полева́, Полевая– Полевский завод, ныне криолитовый, в 60 километрах к ю.-з. от Екатеринбурга. Строился Генниным как казенный медеплавильный, в 1727 г. одновременно был и железоделательным, со своей домной. С 1873 г. переделочные цеха работали на слитках Северского завода. Плавка меди держалась до конца прошлого столетия и была основной для Полевского завода. Во время, когда слушались сказы, медеплавильное производство умирало, переделочные цеха тоже работали с большими перебоями. В первом десятилетии XX в. здесь был построен один из первых на Урале химических заводов (сернокислотный), который при советской власти был переконструирован и расширен. Ныне здесь организован большой криолитовый завод, около которого развернулся соцгородок. На фоне строительства жалкой деревней кажется теперь старый заводской поселок.

В пору сказителя еще не было Челябинской железной дороги и завод был вовсе глухим углом. Входил он в состав Сысертского горного округа (см. Сысертские заводы и Гумешки).

Полер навести– отшлифовать.

Полоз– большая змея. Среди натуралистов, сколько известно, нет полной договоренности о существовании полоза на Урале, зато у кладоискателей полоз неизменно фигурирует как хранитель золота. В сказах Хмелинина, как обычно, полозу присваиваются человеческие черты.

Полштоф– старая мера жидкости (0,75 литра).

Помогчи– помочь.

Помстилось– почудилось, показалось.

Помучнеть– побледнеть.

По насердке– по недоброжелательству, по злобе, из мести.

Понастовать– понаблюдать, последить.

Понаторкать– плотно уложить.

Пониток– верхняя одежда из домотканого сукна (шерсть по льняной основе).

Понуждаться– не иметь больше надобности в ком-нибудь, не надобно.

Поправляться житьишком– жить лучше.

Попущаться– отступить, отступиться.

Порушать– разрезать хлеб ломтями.

Посадить козла– остудить, «заморозить» чугун или медь. Отвердевшая в печи масса называлась козлом. Удалить ее было трудно. Часто приходилось переделывать печь.

Поскакуха– один из действовавших владельческих приисков.

Поскыркаться– поскрести, поковыряться в земле, порыть.

Пословный– послушный, кто слушается «по слову», без дополнительных понуканий, окриков.

Посоветовать– посоветоваться с кем-нибудь. «Посоветовать с ним ладил».

Постряпенька– домашнее праздничное печенье.

Посупорствовать– противиться.

Потишае– потише.

Похаять– осудить, опорочить.

Почто– зачем.

Правиться– направляться, держать направление.

Пригон– общее название построек для скота (куда пригоняли скот).

Пригрожать– угрожать, грозить.

Приказал долго жить– обычное в прошлом присловье при извещении о чьей-нибудь смерти.

Приказный– заводской конторский служащий. Название это держалось по заводам и в девяностых годах.

Приказчик– представитель владельца на заводе, главное лицо; впоследствии таких доверенных людей называли по отдельным заводам управителями, а по округам – управляющими.

Приклад– пожертвование, подарок, вклад (в церковь); на приклад отправил – послал бесплатно, как подарок.

Прилик– видимость; для прилику – для видимости; ради приличия.

Припалить– быстро приехать.

Припёка– прибавка; сбоку припёка – случайно приставшее, постороннее, чужое.

Припой– медная стружка, которую иногда сдавали неопытным скупщикам за золото.

Присадить– 1) прикрепить к дереву, металлу; 2) крепко, больно, садко ударить.

Прискаться– придраться.

Притча– неожиданный случай, помеха, нежданная беда.

Приходить на кого-нибудь– обвинять кого-нибудь, винить.

Прихорониться– укрыться, спрятаться.

Причтется– придется.

Пробыгаться– проветриться, освежиться.

Провинка– ошибка.

Проворный– сильный (в обычном значении почти не употреблялось в заводском говоре; для понятия «проворный» употреблялись другие слова: развертной, верткий).

Промяться– пройтись, проходиться.

Просто было– свободно, легко, без проволочек.

Профурить, профурять– расшвырять, растратить; фурять – бросать; фурка – род ребячьей пращи, рогатки.

Пустоплесье– открытое место среди леса.

Пушить– быстро бросать в кого-нибудь, забрасывать.

Пущай– пусть.

Пятисаженные столбы– упоминаемые в сказе «Медной горы Хозяйка», видимо, малахитовые колонны Исаакиевского собора.

Раделец– от слова «радеть» – кто заботился о них, старался для них.

Различка– разница.

Разоставок– то, чем можно разоставить ткань, вставка, клин, лоскут; в переносном смысле – подспорье, прибавок, подмога.

Расстараться– достать, добыть, найти.

Растолмачить– перевести, разъяснить.

Резунцы– растения типа осоки.

Ремки, ремье– лохмотья, отрепье. Ремками трясти – ходить в плохой одежде, в рваном, в лохмотьях.

Ро́бить– работать. Основное слово для обозначения этого действия. «Где ро́бил?», «Куда ро́бить?», «Ушел ро́бить».

Руками хлопали– удивлялись (от жеста).

Рыкало-зыкало– свирепый, непомерно-строгий, крикун (от рычать и зыкать – хлестать, ударять).

Рябиновка– речка, приток Чусовой.

Сбить народ– созвать, скликать.

Свышный– привычный; не свышны – не привычны, не в обычае это.

Сголуба– голубоватый, бледно-голубой.

Северский завод, Северна– один из заводов Сысертского округа. В прошлом доменное и мартеновское производство (см. Сысертские заводы).

Северушка– приток Чусовой; впадает в Чусовую километрах в трех от Северского завода.

Синюха, синюшка– болотный газ.

Скажи на милость– присловье, в смысле – удивительно даже, удивляться надо.

Сквозь свитеют– просвечивают.

Скудаться– хилеть, недомогать, хворать.

Скыркаться– скрести, скрестись (в земле).

Слань– вернее стлань, настил по дорогам в заболоченных местах. Увязнуть в болоте такая стлань не давала, но ездить по ней тоже было невозможно.

Сличье– удобный случай, к сличью пришлось – подошло.

Слышок, слушок– слух.

Сметить дело– понять, догадаться.

Смотник, – ца– сплетник, – ца.

С находу– приходить на время.

Сном дела не знать– даже не предполагать.

Сноровлять, сноровить– содействовать, помогать, сделать кстати, по пути.

Совестить– стыдить, укорять.

Сойкнуть– вскрикнуть от испуга, неожиданности (от междометия «ой»).

Сок– шлак от медеплавильного и доменного производства.

Соломирский– последний владелец заводов.

Сопнуть– сдвинуть ногой.

Сорочины– сороковой день после смерти.

Спокой– покой.

Сполоху наделать– переполошить, поднять на ноги, привести в беспокойное состояние.

Спортить– испортить.

Справный– исправный, зажиточный; справа – одежда, внешний вид. «Одежонка справная», то есть неплохая. «Справно живут» – зажиточно. «Справа-то у ней немудренькая» – одежонка плохая.

Спущаться– спускаться.

Сряжаться– снаряжаться.

Стара-дорога. – П. А. Словцов в «Историческом обозрении Сибири», изданном в 1838 г., говоря о путях сообщения в период с 1595 по 1662 год, писал: «Была еще летняя тропа для верховой езды, пролегавшая из Туринска, после из Тюмени через Катайский острог на Уфу по западной стороне Урала с пересечкой его подле Азовской горы». Памятником этой старинной дороги надо считать и название горы около Нязепетровского завода – Катайский холм.

Стары люди. – Может быть, потому, что Полевской завод строился на месте древних рудокопен – «чудских» капаней, здесь были живы рассказы о «старых людях». В этих рассказах «стары люди» изображались по-разному. Одни говорили, что «стары люди» жили в земле, как кроты, а потом засыпали себя, когда в этот край пришли «другие народы»; другие говорили, что «стары люди» брали медь только сверху, а золота вовсе не знали и жили охотой да рыболовством. Предполагалось, что слой земли, на котором жили «стары люди», уже так завален сверху, что до этого слоя приходилось «докапываться». «Докопались до той земли, где стары люди жили, – нет золота. Не на место, видно, угадали».

Стенбухарь– так назывались рабочие у толчеи, где дробилась пестами руда. Этим рабочим приходилось все время бросать под песты руду – бухать в заградительную стенку.

Столб-гора– за Северским заводом, со сторожевой вышкой.

Страмец, страмина– от слова «срамить» (бесчестить, позорить); употреблялось в быту довольно часто в смысле бесстыдник, – ца, бесчестный, – ая. Слова срам, срамить произносились с наращенным “т” – страм.

Стурять– сдавать, сбывать (поспешно).

Сугонь– погоня; в сугонь пошли – бросились догонять.

Сумки надевать– дойти или довести семью до сбора подаяния, до нищенства.

Сходственность– сходство.

Счунуться– связаться, сцепиться, заняться с кем-нибудь.

Сысертские заводы– группа из пяти заводов, принадлежавших на так называемом посессионном праве сначала Турчаниновым, потом Соломирскому. Называлась эта группа Сысертским горным округом.

В восточной части округа было три железоделательных завода: Сысертский, главный завод округа, Верх-Сысертский (Верхний), Нижне-Сысертский (Ильинский) – все на речке Сысерти Обской водной системы (через Исеть). В западной части округа были заводы: Полевской и Северский на речках Волжской системы (через Чусовую).

«Заводская дача» – территория округа; составляла 239 707 десятин; по современной мере свыше 2600 кв. километров – 260 000 га.

Кроме заводских поселков, на территории округа были в восточной части деревни: Кашина, Космакова (Казарина), и села: Абрамовское, Аверинское, Щелкунское; в западной части: Кунгурское, деревня Косой Брод и Полдневское. В прошлом населяли их или крепостные, или «непременно обязанные работники» Турчанинова. После падения крепостничества многие из жителей этих селений занимались тоже исключительно заводскими работами.

Общая численность населения заводов и поселков, расположенных на территории заводского округа, немногим превышала тридцать две тысячи человек, или двенадцать человек на один кв. километр. Пахотная земля лишь у сельского населения, да и то больше за пределами заводской дачи. Жители заводских поселков пахоты вовсе не имели, и почти вся «заводская дача» была занята лесом, в котором ежегодно вырубали свыше 2400 десятин сплошной рубкой и 7500 десятин – выборочной.

На территории округа насчитывалось до сорока железных рудников, восемь владельческих золотых рудников и приисков и свыше сотни золотоносных россыпей (разрабатывалось не больше трети); кроме того, добывали тальк, огнеупорную глину, известь, мрамор, хризолиты. Медистые и сернистые колчеданы в пору сказителя не разрабатывались; их считали обальчиком – пустой породой.

По территории Сысертского округа тогда проходила одна трактовая дорога на Челябинск; железной дороги не было, и западная часть округа была особенно глухой. Расстояние между группами восточной и западной было примерно сорок километров; расстояние между Полевским и Северским – семь километров.

Общность заводского хозяйства отразилась и в сказах. Особенно часто упоминается Сысерть как главный завод округа, а также Северский и деревня Косой Брод – как ближайшие.

Таку беду– в смысле сильно, очень. «Суетится, таку беду, хлопочет», то есть очень суетится.

Тайный купец– скупщик золота.

Тамга– знак, клеймо.

Твердой– решительный, с характером.

Терсут, Терсутское– самое большое болото б. Сысертской заводской дачи.

То́лкуют, то́лковать– понимают, знают толк в чем-нибудь. «В песках-то он добро то́лкует» – знает золотоносные пески.

Толмить– твердить, повторять.

Тонцы-звонцы– танцы, веселье.

Туе– вин. п. ж. р. от местоимения та; «в туе́ гору, в туе́ дудку».

Тулаем– толпой.

Тулово– туловище.

Турчанинов– владелец заводского округа. В сказах фигурирует обыкновенно первый владелец – «старый барин». По историческим материалам, он действительно уже был стариком, когда выклянчил себе заводы. Был он из купцов, числился «в ранге сухопутного капитана», но не имел дворянского звания, а с ним и права покупать крестьян. Это, однако, не помешало Турчанинову заселить заводы «выведенцами» из северных областей.

Во время Пугачевского восстания Турчанинов системой обмана, угроз, жестокостей и посулов сумел удержать в повиновении большую часть рабочих и едва ли не один из уральских заводовладельцев не понес материального ущерба по заводам. Екатерина II высоко оценила эту изворотливость Турчанинова и в своей грамоте писала: «За такие похвальные и благородные поступки, особенно учиненные в 1773 и 1774, возвести с рожденными и впредь рождаемыми детьми его и потомками в дворянское достоинство Российской империи».

Не удивительно, что этот хитрий, ловкий и жестокий старик остался в памяти заводского населения. Что касается остальных Турчаниновых, то к ним, видимо, подходит определение из сказа «Малахитовая шкатулка»: «Однем словом, наследник».

Туяс, туес, туесок, туесочек– берестяный бурак.

Угоить– устроить, сделать.

Удобриться– стать добрым, ласковым (чаще притворно).

Удумать– придумать, выдумать.

Ужна– ужин; чужа ужна – кто живет за счет других.

Укрепа– укрепление; для укрепы – чтобы крепче было.

Умуется– близко к помешательству; заговаривается.

Умыл– растратил, пропил.

Упалить– быстро уехать, ускакать.

Упредить– предупредить.

Урево– стадо.

Уроим, или Ураим (по-башкирски котел) – котловина по реке Нязе, где расположен Нязепетровский завод. Селения, близко подходившие к этой котловине, назывались тоже Ураимом.

Уставщик– завцеха или передела; на его ответственности было, чтоб продукция выпускалась установленного образца, по уставу.

Усторонье, наусторонье– в стороне, отдельно от других, на отшибе.

Утуга– густая толпа.

Утурить– прогнать, угнать.

Ухайдакать– уходить, сгубить, убить, истратить, потерять. «Тут в лесу ухайдакали» (убили); «все наследство ухайдакал» (прожил, промотал, истратил); «там, видно, и пестерь свой ухайдакал» (потерял свою суму); «сколь посуды на свадьбе ухайдакали!» (разбили).

Фаску снять– обточить грань.

Фунт– старая мера веса, 400 гр.

Хватовщина– растаскивание второпях, как попало, что под руку подвернулось, что успел схватить.

Хезнуть– ослабеть, слабеть.

Хитник– грабитель, вор, хищник.

Хозяевать– хозяйничать.

Чести приписывать– похвалить.

Честно-благородно– по-хорошему, как следует.

Чирла– яичница, скороспелка, скородумка, глазунья (от звука, который издают выпускаемые на сковородку яйца).

Что хоти– хотя, хотя бы.

Чутешный– едва, чуть заметный.

Шалыганить– праздно шататься, повесничать, бездельничать; в сказе – уклоняться от работы на барина.