Kitobni o'qish: «Сигнал с Земли-2. Меня кто-нибудь слышит?»

Отчет #0

Этот телефон – единственная связь из Гагаринска. 15 лет назад здесь случился Пробой. Интернет исчез. Дороги ведут в никуда. Я работаю смотрителем аномалий в Министерстве Энергобезопасности и буду писать каждый день.

Вчера меня отправили на задание в Научный Сектор. После катастрофы в 2010 он окружен забором с колючей проволокой, и туда никого не пускают. Только по разовым спецпропускам, подписанным Губернатором.

Если вы меня слышите – знайте, что после катастрофы в Научном Секторе (мы называем ее «Пробой») мы оказались отрезаны от остального мира… если он вообще остался.

С момента Пробоя у нас не работает интернет, мобильная связь и телевидение. Работают только проводные телефоны и коротковолновые рации. На ходу только машины без современной электроники, то есть очень старые. Все попытки связаться с другими городами провалились. Все попытки добраться в другие города – тоже. Экспедиции просто не возвращались.

Некоторые районы города закрыты из-за техногенных или неустановленных аномалий. С техногенными все понятно – нарушения гравитации, хода времени, искривления пространства. А «неустановленные» – это то, на что Губернатор закрывает глаза. Никто не знает, как их объяснить и что с ними сделать. Но творящееся там в народе обычно называют простым словом «чертовщина».

Вчера я как раз должен был проверить нештатную активность – из здания склада одного из заброшенных после Пробоя НИИ вдруг стал поступать странный сигнал. Меня отправили проверить. Директива была не приближаться, а только зафиксировать и доложить.

Я с трудом смог получить в канцелярии Губернатора пропуск на закрытую территорию Научного Сектора (а за 2025 год туда попало не более 5-6 человек). Когда я прошел проверку на блокпосте, то направился на окраину, к складу. Шел тихо и, по большей части, в тени: мне не хотелось нарваться на кого-то из этих странных измененных или кого похуже.

Подойдя к складу, я увидел людей из НИИ Север Квантум. Часть из них была в белых халатах и с какими-то незнакомыми мне приборами в руках. Часть – в рабочих комбинезонах, они выносили из склада ящики. Непонятно, как они смогли проникнуть на закрытую территорию Научного Сектора, ведь сейчас НИИ располагается на севере города. Пропуска просто так они получить не могли. И уж точно Министерство не дало бы санкцию на вывоз каких-либо ящиков. НИИ подчиняется Губернатору только на бумаге и, по факту, абсолютно автономно: у них своя закрытая территория, частная охрана и режим секретности. По факту они не являются частью государственных структур. Их здесь не должно было быть.

Я сразу доложил по рации, мне поступило распоряжение убираться оттуда. Я понял, что будет дальше: после таких распоряжений всегда приезжали люди из Контура для «зачистки». Зачистка – всегда разная. Иногда они что-то изымали, иногда кого-то арестовывали, иногда все сжигали. Вопросов никто не задавал. Потому что любопытных тоже «зачищали» – увозили на служебных авто в здание МинЭнергоБезопасности, и их никто больше не видел, или они возвращались очень молчаливыми.

По пути к выходу из Научного Сектора я нарушил приказ: зашел в один из домов. В дом 7 северного блока. Потому что там до Пробоя была моя квартира. В момент катастрофы я был в метро, на одной из уцелевших веток. А вот моя жена пропала, тело так и не нашли. Как и многие тела людей, находившихся в городке с НИИ. После катастрофы я в квартире не был: никого в наш район уже не пускали. Квартира принадлежала моей жене, Владлене, которая работала в одном из НИИ (полностью уничтоженном катастрофой), поэтому мы и жили на территории Научного Сектора. Я решил, пользуясь случаем, зайти и забрать разные личные вещи: семейные фото, деньги из заначки и другое добро, которое теперь очень дефицитное: от хорошего мыла до таблеток.

Замок в нашу квартиру был закрыт, но дом зацепило гравитационным выбросом, поэтому дверь я смог открыть без труда, просто сильно дернув ее на себя. В квартире многие вещи испортились за прошедшие 15 лет: от мыла до таблеток. Напоследок я заглянул в сейф, ведь там могло сохраниться что-то ценное. Комбинацию я хорошо помнил: день рождения жены, 0411.

В сейфе лежали деньги, превратившиеся в труху, наши паспорта (уже не нужные, ведь Губернатор выдал всем новые), украшения жены (пара цепочек и серебряное колечко в виде змеи с глазками-рубинами) и черная коробка, которую я раньше не видел.

Я услышал невдалеке стрельбу и взрывы. Понял, что приехал Контур и застал людей из НИИ, между ними завязался бой. В коробке что-то было, поэтому я схватил ее и выбежал из дома, чтобы как можно быстрее добраться до КПП. Открыл ее я только у себя в служебном общежитии.

В коробке была папка с грифом «совершенно секретно», в которой лежал только один листок с текстом, который сильно выцвел, но был читаем:

«АГЕНТ ВЛ-38. ЭКСТРЕННЫЙ ПРОТОКОЛ.

В случае катастрофического сбоя (сценарий „Омега“) выполните следующее:

Активируйте канал связи „Сигнал с Земли-2“ (устройство в комплекте).

Отправьте досье (личные данные, местоположение, доступ).

Ежедневно передавайте отчеты (наблюдения, аномалии, любые изменения).

КРИТИЧЕСКИ ВАЖНО: Информация может предотвратить последствия техногенной катастрофы. Не прекращайте передачу.

– Координатор проекта „Архив“. НИИ „Север-Квантум“. 2010.»

Под папкой в коробке лежал смартфон, который я взял в руку. По непонятным мне причинам он работал. В нем было только одно приложение – этот мессенджер, и в нем только один чат – Сигнал с Земли-2.

Еще есть заархивированный чат, но для него требуется пароль. Из приложений, кроме камеры и мессенджера – только фотографии (с запароленным альбомом) и заметки, пустые.

Моя жена не может вам написать. И я не знаю, есть ли смысл писать мне: ведь с момента катастрофы прошло уже 15 лет. Но я буду это делать. Потому что чертовщины становится все больше и больше. Наш департамент уже давно работает без выходных.

Итак, мое досье:

Герман Пысларь, 35 лет.

Инспектор-фиксатор Департамента Наблюдений, Министерство Энергобезопасности.

Разряд: 7-й (технический персонал).

Обязанности:

Фиксирую аномалии. Замеряю, фотографирую, составляю протоколы. Первым выезжаю на «нештатную активность». Если угроза высокая, то вызываю спецкорпус «Контур».

Местоположение: Гагаринск, ул. Первомайская, 14, кв. 8 (Спальный район номер 1).

Каждый день буду присылать отчёты по этому вашему «каналу связи с Земли-2». Хотя даже не знаю, почему мы Земля-2, разве где-то есть первая, на которой не было катастрофы 15 лет назад

Отчет #1

Выехал на вызов на подозрительный шум из пустующей квартиры. Спальный район номер 2. Улица Ленина, 12, квартира 67.

Дом, как и прочие в этом районе – аварийный, но в нем почти все квартиры заселены: ведь там есть и свет, и вода, и отопление.

Дверь в 67 квартиру была закрыта, замок высверлил. Окна заклеены газетами, мебели нет. Запах – пыльный, но чуть сладковатый. В пустых углах скребущийся звук. Будто царапают штукатурку изнутри.

Ситуация стандартная, протокол ДШ12. Во избежание появления аномалий очистил окна от газет, на сутки установил источники света, чтобы просветить все углы от теней. Затем забрал освещение, замерил фон – показатели стандартные. Так называемый «домовой» теперь там не появится.

Когда забирал приборы – выглянул в окно. Там стоял человек, смотрел на меня, не двигался. Худощавый, высокий. Лица не разглядел – темнело. Когда вышел – его уже не было. Может, сосед.

Отчет #2

Сегодня сработал датчик стандартных аномалий на границе Вокзального района.

По прибытии я обнаружил, что срабатывание ложное: кто-то намеренно прикрепил проволокой к датчику камень размером с кулак. Поверхность камня была гладкая и теплая. Тактильно при этом он был очень шершавый. Когда я снял проволоку, он завис в воздухе, потому что был заряжен отрицательной гравитацией (видимо, его достали из области, близкой к эпицентру Пробоя).

Камень я взял с собой на базу и передал спецам из аналитики. Когда вернулся в общежитие, обнаружил, что в моей комнате кто-то побывал. Некоторые вещи были не на своих местах, стул передвинут, несколько книг упали с книжной полки. На дверном косяке осталось несколько черных ниток, зацепившихся за торчащий гвоздь.

Ничего не пропало, но мне тревожно.

Отчет #3

Утром вышел из общежития, направлялся на базу. Ко мне подошел незнакомый человек. Худощавый, высокий, лет 40. Прихрамывал на левую ногу. Говорил тихо, уверенно.

Сказал, что он из корпорации «Молот» (им принадлежит несколько больших фабрик, одна из радиостанций, автомастерская и еще несколько промышленных объектов, а еще закрытый элитный райончик «Патрики») и что ему нужен мой отчет по магазину «Городок».

Что такое «Городок»? Это маленький одноэтажный ТЦ, который был недалеко от эпицентра Пробоя, в Научном Секторе еще задолго до Пробоя. Информация от очевидцев – он появлялся в разных местах города, будто всегда стоял там. Но только в тот момент, когда было срочно нужно что-то купить. И появлялся только ночью. Если искать его специально – найти не удавалось.

Он предложил мне в обмен отчет по проекту, которым занималась моя жена Вилена (он не знает, что ее зовут Владлена?). Дал мне фото, на котором она в лаборатории рядом с гравитационной аномалией. Судя по виду из окна на фото – оно сделано еще до Пробоя! Откуда тогда там аномалия? И это фото я раньше не видел.

Я сказал, что это будет нарушение протокола и информацию ему не передам. Он дал визитную карточку на случай, если я передумаю. Я посмотрел на нее – там был только номер. Когда поднял глаза, улица была пустая. И только ворон на фонарном столбе хитро на меня смотрел.

Вечером я вспомнил. Худощавый человек за окном на выезде с домовым. Привязанный к датчику камень, чтобы меня выманить и обыскать комнату. Это все был он?

Карточку я выбросил.

Но номер запомнил.

Отчет #4

Прибыл на Промзону: там сработали датчики на втором заводе железобетонных изделий (ЖБИ-2).

Разруха, пустые бетонные коробки цехов, ржавое оборудование, грязь, полутьма, давнее отсутствие людей. Замеры дозиметра, датчика искажений, термометр – везде температура одинаковая. Странно, обычно хоть что-то фиксируется.

Проверял здание за зданием. Ржавая пыль забивала нос, иногда чихал. Было страшновато: мало ли кто выползет из темных помещений? Да еще и раскрошенный бетон постоянно шуршал под ногами. Я все время встревоженно дергался: на улице только закончилась гроза, шел дождь, издавая разные звуки. Шуршание капель, падавших на листья, барабанная дробь по крыше. Поднявшийся ветер шелестел остатками пластиковых полосовых штор. Хорошо хоть, что воздух пах озоном и свежестью; по слухам, опасные монстры сильно смердят.

В цеху готовых изделий подумал, что кружится голова, но понял – просто дышится тяжелее. Чем дальше шел, тем хуже было – сердце гулко билось, руки тяжелели. Это явные признаки Тихой Зоны, время в них замедляется.

Посветил фонарем вокруг, разглядел мужчину на полу. Он лежал на животе и не шевелился. Я крикнул, он не ответил. К нему я не пошел – опасно, слишком глубоко в аномалии.

Вызвал Контур по рации. Они оделись в спецкостюмы, взяли оборудование, вытащили его баграми. Я спросил – живой или нет, меня молча отодвинули в сторону, чтобы не мешал. Увезли его.

Я закончил отчет. Из любопытства осмотрел прилегающие территории. В сырой почве были глубокие следы. Наткнулся на рюкзак. В нем была карта нескольких районов с красными крестиками и цифрами. Проверю при случае.

Еще была записная книжка с заметками по аномалиям в этих зонах.

Фото, на котором молодой человек лет 30, с рюкзаком. Подпись на обороте – Сергей, Экспедиция 7.

И странный предмет. Металлический цилиндр с палец размером. Тяжеловатый, теплый. Со странным символом в виде двух изгибающихся линий и прямой между ними.

Рюкзак я оставил себе, не стал звонить на базу.

Отчет #5

Цилиндр не дает мне покоя. Что внутри? Почему теплый? Почему символ мне знаком? Я не смог его открыть. Нет ни швов, ни резьбы. Он будто цельнолитой.

Он теплый. Не радиоактивный – дозиметр молчит. Никакие датчики аномалий не засекли излучения.

Если положить на стол – тяжело вращаясь, катится. Значит, вес распределен неравномерно. Значит, внутри что-то несимметричное. Откуда сталкер мог его взять?

Приехал на базу. Не привлекая внимания, вручил одному из врачей коробку чая и несколько пачек сигарет. Спросил про этого Сергея. Оказалось – умер. Еще там, в аномалии.

Не нехожу себе места.

Позвонил 24715. Тому высокому худощавому из Молота. От карточки я избавился, но номер помню. Попросил встретиться. Сказал, что нужна информация. Увидимся завтра в полночь в местном парке около сломанных аттракционов.

Отчет #6

Я с ним встретился. Он опоздал на 15 минут, а я чуть не сошел с ума. Уже давно никто без крайней необходимости не шатается по ночам – или в блуждающую аномалию попадешь, или наткнешься на измененного или кого похуже. Может, домой не вернешься и даже тело не найдут. А может, найдут, но так, что лучше бы не находили. Или вернешься таким, что лучше бы не возвращался вовсе.

В каждой тени и шорохе чудилась чертовщина, когда худой высокий пришел. Я спросил, как к нему обращаться, он предложил «Брест». Странно, но ладно.

Я сразу сказал, что не готов ему отдавать старые отчеты. И новые тоже. Он пожал плечами и хотел уйти, когда я продолжил: я могу каждый раз его вызывать на место происшествия. А там сам пусть крутится как хочет – пусть ищет что-то, что упустила группа зачистки или я, а хочет – пусть свидетелей опрашивает.

Сейчас у всех влиятельных групп конкуренция за информацию. Потенциал использования Пробоя – безграничен. Люди и странные артефакты находят, и сами иногда меняются, и даже есть слухи, что научились определять новый тип волн и использовать энергию. Для чего – никто не знает.

Поэтому корпорация «Молот», Вектор Холдинг, НИИ Север-Квантум, Губернатор и даже бандиты и сектанты жадно пытаются дотянуться до знаний и артефактов. Теперь каждый район города стал как отдельное государство.

Я видел, как он ухмыляется. Он думает, что я клюнул на его удочку с информацией о жене. Пусть думает. У меня нет ресурсов «Молота», нет власти, и этот высокомерный корпорат – мой единственный шанс добраться до правды. Если ради этого придется позволить ему считать меня идиотом – я не гордый.

Брест глубоко задумался, потом отошел к ближайшему телефону-автомату, хмуро набрал номер и коротко, но напряженно с кем-то переговаривался.

Подошел и спросил, что я хочу взамен. Я сказал, что мне нужно две вещи: узнать про проект жены и про символ, который я нарисовал ему на песке (тот самый, с цилиндра).

Он сказал, что взамен на сигналы о происшествиях передаст мне информацию о жене. Но если нужна информация про символ, я должен буду ему сообщать все, что сам буду узнавать в этом направлении: Брест сразу понял, что я в обход Министерства Энергобезопасности веду расследование.

Мы пожали друг другу руки, и он передал мне папку с грифом «Совершенно секретно: проект Архив». Сказал прочитать сейчас и сразу вернуть.

Если коротко: учёные в подземном коллайдере получили вещество с отрицательной энергией. Научились создавать аномалии: Тихие зоны, зоны отрицательной гравитации, хроно-аномалии. Технологии планировали использовать везде – космос, промышленность, армия.

Но дальнейшие эксперименты показали, что все эти аномалии – из чужеродного мира. Нет, это не фантастика про королевство эльфов или что-то подобное, а вполне научная теория: либо прокол в пространстве в другую часть вселенной, либо что-то из квантового мира или вроде того. А еще через эти проколы поступало много энергии. Ученым она была нужна для какого-то очень крупного теста нового прибора, который может искривлять пространство.

Пока готовился эксперимент, был создан проект Архив, который позволит ликвидировать все чужеродное, что получили ученые, или откатить назад другие последствия. Но итоги катастрофы были страшнее, чем можно было предположить. В каком состоянии сейчас Архив, никто не знает: не осталось уцелевших людей из проекта.

Я отдал папку Бресту и спросил про символ. Он рассказал, что группа ученых создала «ключи» из материи с той самой отрицательной энергией по своей инициативе. Материя – это какие-то кристаллы. Они позволяют нивелировать последствия аномалий. Входить в них становится безопасно. Но из-за взрыва во время Катастрофы пространственная аномалия раскидала их по всему городу, а может и дальше. Никто точно не знает, сколько их. Есть теория, что если соединить несколько – можно даже будет приблизиться к эпицентру и добраться до Пробоя (я не поверил, ведь был там на вызове. В зоне эпицентра много аномалий, но ничего из ряда вон выходящего). Что за Пробоем – никто не знает. Может, это сгусток энергии, может, телепорт или еще что-то. Теорий много, доказательств нет.

Кроме того, что отрицательно заряженную материю заключили в цилиндры, часть использовали для создания «локаторов» – это небольшие закольцованные механизмы из сверхпроводника, в которые вставляются 2 небольших камня этой материи. Сами сверхпроводники выглядят как круглые кольца, на внешних частях состоящие из ромбов, чтобы усилить сигнал.

Эти «локаторы» позволяют видеть суть аномалий и то, как выглядят измененные на самом деле. Не все они странные, которые не моргают, мало говорят или испытывают «фазовый сдвиг» (то исчезают, то сразу появляются).

Некоторые из них выглядят как люди. И вся эта чертовщина: измененные, домовые и прочие – по возможности маскируются, но с «локатором» их можно будет видеть без этого отвода глаз.

Меня прошиб холодный пот от догадки. Я спросил, эта материя – красная, прозрачная и похожа на рубин? Он сказал, что да, и стал допытываться, откуда я знаю. Я соврал, что подслушал случайно разговор аналитиков.

Но сам я вспомнил, что в сейфе дома, в закрытом Научном секторе, я видел кольцо жены. Я тогда подумал, что оно в виде змеи: ромбики сверхпроводника на поверхности принял за чешую, а два кусочка отрицательной материи за глазки змеи. Все это время оно было у меня дома!

Откуда Владлена его взяла?

Я быстро распрощался с Брестом и вернулся в общежитие. Мне надо каким-то образом снова попасть в свою квартиру в Научном секторе.

Отчет #7

Губернатор сегодня выступил по радио.

Сказал, что с момента катастрофы прошло уже много времени. Аномалий в городе немало, как и людей, которые находят артефакты – необычные материалы, жидкости, предметы.

Все эти годы был официальный запрет на использование таких артефактов или устройств, частями которых являются артефакты. При нахождении их изымали и штрафовали или давали срок в тюрьме.

А теперь пришло понимание, что этого не избежать. Поэтому Министерство Энергобезопасности создало перечень артефактов и устройств, разрешенных к свободному обороту и использованию.

А те, что люди делают сами, нужно обязательно относить на сертификацию. Опасные – изымут, но без санкций. Безопасные внесут в перечень и вернут.

Хорошо ли это? Кто знает.

Отчет #8

Стал потихоньку собирать артефакты на выездах.

Вчера ездил по вызову: жильцы 27 дома на улице Революции (элитный район Патрики, вход по пропускам от корпорации «Молот») жаловались на отключения воды, массовые отравления и скребущиеся звуки из подвала.

На работе всем выдали новенькие приборы, мне достался компас аномалий. Он показывает и аномалии, и искаженных: потусторонних существ, которые прошли к нам, а еще тех, кто из жителей Гагаринска изменился из-за Прорыва. Польза от прибора слегка сомнительная, потому что работает он только если подойти довольно близко. То есть аномалию (кроме невидимых, вроде Тихой Зоны) быстрее увидеть, чем определить по прибору. А кто-то стал пускать слухи, что у этих приборчиков вредное излучение, поэтому все больше Наблюдателей любили «забывать» их дома.

Компас четко показывал на середину здания, редкий случай, когда он сработал издалека. Но это был небоскреб, а высоту компас не мог указать, даже если повернуть его боком.

Я прошелся по квартирам, ничего странного не обнаружил. Спустился в подвал. Сразу увидел «светлячков» – светящиеся синим цветом небольшие грибы. Сами они безопасные, даже полезные: если их съесть, около получаса видишь в темноте как днем.

Но грибы обычно появляются там, где долгое время обитают искаженные. Однако я никого не нашел. Шорохи и звуки, будто кто-то скребется, и правда были, но раздавались из-за бетонной стены подвала. Я подумал, что мне кажется. Вставил кассету в диктофон, включил на запись. Когда нажал «проиграть», звуков не было.

Подумал, что схожу с ума. Поднялся к консьержу, от него позвонил аналитикам. Слышал, как они на фоне перешептываются, потом дежурный мне нехотя ответил (опасался поделиться внутренней информацией), что это может быть Гидра.

Я вызвал по рации Контур, они быстро приехали, прикрепили к стене пластид и подорвали его. Громко бухнуло, ударная волна слегка толкнула меня (хотя все мы отошли за угол), а видимость быстро ухудшилась из-за облака пыли.

Когда она осела, стали видны разорванные куски канализационных труб и извивающееся тело искаженного: Гидры. Она была как огромная пиявка, только с острыми, толстыми отростками и круглой пастью с несколькими рядами острых зубов внутри. Я еще подумал, что все это странно. Неужели какое-то воздействие аномалий способно настолько сильно исказить живой организм, что он превратился в ЭТО?

Один из бойцов бросил в нее гранату. Причем граната явно модифицированная каким-то артефактом: при взрыве я увидел сильное искажение пространства. Будто оно расширилось, а потом втянулось. Гидру разметало на куски. Они собрали эти останки, упаковали в мешки. Сказали, что дальше дело за ремонтниками: очистить трубы от яда, починить их и заделать стену.

Когда все ушли, я увидел на полу застывшую кровь монстра. Это так называемый артефакт «кровавый камень». Если приложить его к ране, то регенерация ускоряется в разы.

Я оставил себе один, остальные вместе с грибами обменял у какого-то сталкера на рынке на левитирующие ботинки (берцы с вплавленными в подошву летающими камнями, инструмент для высоких прыжков) и зеркальный осколок (кусок зеркала, который показывает отражение того, что происходило около 15 минут назад), они образуются, если зеркало попадает в хроно-аномалию на долгое время.

Осколок – полезное приобретение. А вот ботинки – как посмотреть. Они и выручить могут, и, если свести подошвы слишком близко – подкинуть на несколько десятков метров. Главное, что теперь все это сертифицировано.

Отчет #9

В свои законные два выходных дня облазил места, которые погибший сталкер Сергей обозначил красными крестиками на карте.

Видимо, потому они и были обозначены, что он их все обшарил: ничего полезного я там не нашел. Кроме одного места, в котором был артефакт «пустота».

Ядро – размером с монетку и напоминает галактику в миниатюре. Чернота и движущиеся мириады звезд в обрамлении туманности.

Вокруг артефакта аура диаметром около двух метров. И вся эта аура – абсолютно пустая. В ней нет ничего: ни предметов, ни воздуха, ни пыли. Все, что туда попадает, одновременно и исчезает, и остается где-то, будто в другой реальности. Если бросить камень – он исчезнет при касании ауры. Через секунду вылетит с другой стороны по той же траектории. Что происходит с ним внутри – в другом пространстве или каком-то фазовом сдвиге – неизвестно. Единственный способ заметить границу аномалии – обратить внимание на цвета, внутри нее все черно-белое и слегка мутное.

А вот если Пустоту пройдет человек, то он выйдет с другой стороны, но уже совсем другой. Такие люди перестают разговаривать, их движения становятся медленными, двигаются как в прострации. Перестают есть и спать. Умирают в течение нескольких дней.

Изучить аномалию никому не удается, приборами ее не достать. Смертей от Пустоты бывает не очень много, она редко встречается. Да и не заметить черно-белые цвета можно только ночью. А в темное время суток люди не выходят на улицу. Можно нарваться на бандитов, сектантов или какую-нибудь хищную тварь.

Но для меня проблем с Пустотой теперь нет. У меня есть ключ, тот самый цилиндр. Он защитил меня от аномалии. Я спокойно подошел и взял «галактику», ядро. Пронес в руке. Положил на другое место. Вокруг него так же оставалась аура, которая убирала все вокруг, но меня не трогала. Что примечательно – аномалия продолжала висеть в воздухе на той высоте, на которой я ее оставил, отпустив сердцевину. Во время переноса вес я не ощущал, но чувствовал некоторое сопротивление. Примерно, как если бы перемещал по столу ладонью стеклянную бутылку с молоком.

Это значит, что с «Пустотой» я смогу попасть в Закрытый Научный Сектор, буквально пройдя сквозь забор. Смогу попасть в свою квартиру и забрать кольцо Владлены. Я сделаю это в следующие выходные.

Отчет #10

Спокойно дождаться выходных не получается. Сегодня после обычного вызова (аномальные обстоятельства не подтвердились, просто обычный воришка обкрадывал квартиры. В итоге милиция губернатора его задержала) на меня напали.

Это случилось в глухом переулке вечером. Всему виной оказалось то, что я ходил с рюкзаком погибшего сталкера Сергея. Его на мне заметил кто-то из его группы, они дождались, когда я буду один, повалили на землю, избили, набросили мешок на голову, утащили к себе в штаб.

Штаб располагался в какой-то заброшенной двухэтажной школе на улице Ульяновой, дом 7 (в Спальном районе номер два, который контролировала банда «Кости»).

Сталкеров тоже можно понять: их друг пропал, и вот они видят кого-то с его рюкзаком. Они решили, что я его убил и ограбил. Эти ребята часто рисковали, подбираясь близко к аномалиям, а то и проникая на заброшенные объекты, где таится множество опасностей. Поэтому все сталкеры, как правило, крепкие и характером, и телом.

Я рассказал им про то, как погиб Сергей и что я нашел рюкзак, в котором была только карта. Пообещал ее отдать, она у меня лежит в общежитии.

Они много расспрашивали про мою работу. Где я был, что видел, что Министерство может знать про Пробой.

Их главный, Михаил (мужчина лет сорока с аккуратной эспаньолкой), сказал, что мы можем быть друг другу полезны. И что мы еще пообщаемся, когда я принесу им карту.

Я заинтересовался. Потому что мне показалось, что у них в подвале то ли лаборатория, то ли склад артефактов. Я видел стеллажи для бумаг, верстак, странные предметы.

Может, они даже знают что-то про проект «Архив».

Время сейчас такое: знания и артефакты дают группам людей и корпорациям реальную власть. Все это собирают по крупицам. Никто друг с другом всем этим не делится.

Может, мы с этими сталкерами вместе сможем узнать что-то ценное. А может, они просто меня используют.

Отчет #11

Утро было обычным: хмурая погода, мрачные люди, спешащие на работу на ближайшую фабрику. В воздухе была мелкая морось и прохладный ветер.

Небольшая гравитационная аномалия врезалась во второй этаж торгового центра «Пролетарий». Несколько вырванных каменных глыб парили в воздухе на фоне заброшенной телебашни. Такая картина уже никого не удивляла. Повисят и постепенно опустятся через полгода-год. Энергия аномалий тоже не бесконечная.

Я прошел дворами к базе сталкеров, заброшенной школе. Передал карту Михаилу. Он хмуро ее осмотрел и отдал одному из своих людей.

Предложил мне присоединиться к их группировке. Я отказался. Мою цель найти информацию по причинам Пробоя, Владлену или данные по проекту «Архив» реалистичней выполнить оставаясь в структуре МинЭнергоОбороны.

Договорились, что я буду свободным агентом: мы сможем обмениваться информацией. Михаилу нужно было то же самое, что и Бресту – информация, детали, отчеты.

Я напрямую спросил, что он знает про «Архив». Не стал ему рассказывать, что у меня есть смартфон с односторонним каналом связи для отчетов.

Михаил задумался. Потом, нехотя, рассказал, что знает, где располагается канцелярия в старом комплексе НИИ Север Квантум. Конечно, это оказалось в закрытом Научном Секторе.

Он написал несколько строк на странице блокнота, вырвал ее и сказал, что даст мне, если я соглашусь принести ему папки с документами по «Архиву». Я согласился, моим планам это никак не вредило.

Михаил отдал бумажку, и я ушел домой. Уже подходя к общежитию, задумчивый, наткнулся на человека, стоящего посреди потрескавшегося тротуара. Точнее, я думал, что это человек.

А это был Измененный. Не просто искаженный – а человек, который подвергся воздействию волн Пробоя. Его взгляд был одновременно пустой, расфокусированный и смотрящий прямо в душу. Ожог на правом ухе и длинный шрам на левой щеке. На вид ему было около шестидесяти. Он не шевелился. Не моргал, не было видно дыхания. Даже редкие длинные волосы и одежда не шевелились от ветра.

У меня холод пробежал по спине. Никто не любит Измененных. Никто не знает, люди они или нет и что от них стоит ожидать. Они вообще редко выходят из Вокзального района, в котором обитают. Никогда ни с кем не говорят. Только смотрят.

Я отшатнулся, обошел его и вбежал в общежитие. Послезавтра я отправлюсь обратно в Научный Сектор.

Отчет #12

Наступил мой выходной день. План был довольно простой: я забираю «Пустоту» с промзоны ночью и, избегая лишних глаз, иду к забору с колючкой, окружающему Научный Сектор. Я выбрал северо-западный край, там забор примыкал к заброшенному рабочему микрорайончику, в котором множество пустующих хрущевок.

С помощью пустоты я сделал отверстие в стене охранного периметра и вошел на территорию. Улицы Сектора я знаю неплохо, потому что долго жил там.

Меня интересовал дом 7 Северного блока – наша с Владленой квартира была там. И дом 12б центрального блока. Там располагалась канцелярия НИИ Север Квантум.

С северо-западного края Сектора я добрался до своей квартиры без приключений. Открыл сейф, кольцо было на месте. Все то же черненое серебро, те же чешуйки и пара мелких «рубинов», стилизация под змею.

Я не знал, как работает кольцо, и решил не экспериментировать на месте, сунул его в карман и отправился в центральный сектор, прячась в тени зданий.

Несмотря на позднюю ночь было светло: на территории сектора было много аномалий. В одной из лабораторий Научного Сектора пробой и случился. Пусть он был под землей (там, где коллайдер), но грунт разорвало, и взрывом задело несколько соседних зданий, одним из которых как раз была канцелярия.

Из провала в земле шло яркое свечение. Я зашел в здание канцелярии и отправился искать комнату с документацией. Вход в подвал был завален. На первом этаже ее не оказалось, там был разваленный пост охраны, гардероб, приемная, кабинеты, столовая. По широкой лестнице с дубовыми перилами (частично обрушенной) я добрался до второго этажа. Он был меньше, но ни в одной из комнат не оказалось ничего полезного. Это были либо склады со старыми работами (на полках лежали папки, датируемые 1980-2000), либо технические помещения.

Я не смог осмотреть только два кабинета, там были тяжелые стальные двери. Разумеется, запертые. Я подумал пролезть в окна снаружи, но на них оказались решетки.

Я уже отчаялся и хотел уйти, но вдруг догадался вернуться внутрь, подошел к посту охраны. Нашел на полу среди обломков ящик с ключами. Два из них выделялись внушительными размерами, их я и взял.

Но открыть двери не смог. Механизмы замков то ли проржавели, то ли не могли проворачиваться из-за пыли, которая тут была повсюду. Смазки для механизмов у меня, разумеется, не было.

Я обшарил все технические помещения, но не смог отыскать ничего подходящего. Тогда у меня появилась еще одна идея. Спустился в столовую, начал обшаривать шкафы с едой. Конечно, все сгнило. Кроме специй, банок с консервами и пластиковых бутылок с подсолнечным маслом.

Вот им я и смазал замки, очень щедро. Смог открыть обе стальные двери. За одной оказался финансовый отдел. Бесконечные ряды бумаг с отчетами по доходам, расходам, покупкам.

Я очень торопился, потому что небо стало светлеть. На улице послышались голоса и бряцание оружия. Кажется, шум привлек проходящий мимо патруль. Видимо, наделал много шума, открывая ящики или переворачивая обратно упавшие при катастрофе шкафы.

Я со всех ног бросился проверять вторую дверь. За ней была маленькая комнатка и ряды небольших металлических шкафчиков. Над каждым из них были написаны буквы в алфавитном порядке.

Архив я стал искать, разумеется, в первом. Анарх, Апатит, и, наконец он – Архив. Тоненькая папочка.

Я свернул ее трубкой, засунул в карман своего старого пальто и побежал к лестнице. Сбежал на первый этаж, когда увидел во входном проеме двух человек из милицейского патруля. Они начали поднимать оружие, я едва успел нырнуть в боковой коридор.

Патрульные сразу начали стрелять. Никаких «Стоять!» и прочих прелюдий. Я со всех ног помчался в столовую: в ней был отдельный выход для погрузки продуктов, когда их привозили на грузовиках.

К счастью, дверь была слетевшей с петель, и я быстро выбежал на улицу, когда вслед мне засвистели пули. В голове сильно гудело, глаза слезились: я был слишком близко к эпицентру Пробоя. Еще немного – и начнутся галлюцинации.

На земле лежал упавший бетонный столб, я прыгнул за него, чтобы спрятаться. Осколки бетона от выстрелов больно били мне по коже. И патрульные подходили все ближе.

Еще несколько секунд, и они меня обойдут.

Я взял с земли крупный камень и бросил в их сторону с криком «Берегись, граната!».

Один из них прыгнул в сторону, второй схватил «гранату» и не глядя отбросил вбок.

Камень попал в огромную светящуюся дыру в земле. Ту самую, которая образовалась от Пробоя. Через несколько секунд землю сильно тряхнуло и никто не смог устоять на ногах: ни я, ни патрульные. Раздался ужасный грохот, как при сильной грозе, все вокруг начало сверкать и искриться, из ниоткуда стали появляться аномалии. Я со всех ног побежал прочь.

Одного из солдат затянуло в гравитационную и сжало до размера арбузного семечка. Его отчаянный крик быстро захлебнулся.

Второй потерял автомат, но погнался за мной. Я нарвался на пространственную аномалию. Во вспышках света я ее даже не заметил. Но, благодаря цилиндру, она на меня не оказала никакого действия. А вот солдат, который бежал за мной, слегка растянулся, сжался в точку и появился метрах в 20 над зданием канцелярии, после чего с жутким криком стал падать вниз.

Он не успел долететь до крыши, потому что налетел на электрическую аномалию, разряды которой превратили его в medium-well.

Я, то и дело падая, побежал дальше, к тому месту, где оставил пустоту и дыру в заборе.

Ближе к границе Сектора бегало много солдат, но меня никто не замечал: у них и так была куча проблем. КПП куда-то снесло, под одной из вышек появилась ядовитая лужа, часть забора улетела в магнитную аномалию (внутри бетонных плит много арматуры).

Я выбежал за территорию, пробежал мимо заброшенных хрущевок и только там остановился, чтобы отдышаться. Шум, вспышки и молнии, запах озона постепенно сходили на нет.

Я медленно добрел до общежития. На улице было полно людей. Надеюсь, никто не заметил, что я шел со стороны Пробоя. Если кто-то видел, то свои последние недолгие дни проведу в застенках Контура.

Папку и кольцо я достал из пальто, убрал в бельевой ящик на самое дно. Написал этот отчет, теперь можно завалиться спать. Изучу все завтра.

Отчет #13

Я проснулся от резкой острой боли в спине. Надо мной навис Брест.

Не знаю, как он пробрался через постового в общежитие министерства. Может, подкупил. Или угрожал. У «Молота» хорошие связи.

Брест высказал все, что обо мне думает. Орал, называл лжецом. Говорил, что у нас была договоренность и он поделился информацией, а от меня ничего не получил. И вот я возвращаюсь со стороны взрывов в области Пробоя с папкой в пальто и ложусь спать, как ни в чем ни бывало. Даже не подумав взять телефон и позвонить ему.

Видимо, в качестве аргумента он решил показать мне телефон, вырвав с мясом провод из стены. Он тряс им у меня перед носом, а затем со всей силы бросил в лицо.

Я был ошарашен, мне было страшно. Я даже не думал сопротивляться или дать отпор. Брест начал вытаскивать ящики из шкафа и стола, переворачивать их, пока, наконец, из одного не вывалилась папка с надписью «Архив».

Я начал вставать с кровати, но упал. Попытался ползти к нему из последних сил, но Брест наступил мне на кисть руки каблуком кирзового сапога. Раздался мерзкий хруст.

Брест пнул меня в ребра и, злорадно ухмыльнувшись, бросил сквозь зубы, что мы еще не закончили.

Он ушел, хлопнув дверью так, что последний уцелевший ящик все же вывалился на пол и ко мне подкатилось кольцо – «локатор». Повезло, что хоть оно осталось со мной.

Я едва нашел силы, чтобы одеться и, шатаясь, дойти до соседа, Гоши. Гоша открыл дверь. Посмотрел на меня – окровавленного, с травмированной рукой – и даже не моргнул. Он всегда был спокойным. Ни разу не видел его на эмоциях.

Гоша до Пробоя был актером. Играл то роковых бандитов, то корпоративных финансистов. Коротко стриженный, с небольшой щетиной и пронзительным взглядом. Понятное дело, что у него было много фанаток, пока телевышка не приказала долго жить.

Мы с ним работали вместе, правда в соседних отделах. Георгий был ведущим аналитиком в ЗО – закрытом отделе, который местные называли «тридцатый», потому что при написании буквы ЗО и число 30 очень похожи.

Он помог мне зайти и сказал, что сейчас окажет первую помощь. Правда, из лекарств у него оказалась только водка и пара маринованных огурцов. Мы промыли раны и на всякий случай приняли по сто грамм лекарства перорально.

На вопрос о том, как я повредился, я рассказал ему, что когда город тряхнуло новым взрывом со стороны эпицентра, упал с кровати и потерял сознание. Не знаю, поверил или нет.

Вечером вернулся к себе. Сил на уборку не было. Настроения тоже: сейчас меня или Брест пришьет, или Михаил, которого вряд ли порадует, что я не выполню свою часть сделки и оставлю его без документов по «Архиву».

Архив, если вы меня слышите, ответьте!

Отчет #14

Сидеть на больничном было невыносимо скучно. Читать книги без перерыва и слушать старое радио интересно только первые несколько дней. Тем более, работало оно как в детстве: не через антенну, а через специальную розетку в стене (слава Богу, что здание старое: в зданиях, построенных после 2000, таких розеток нет). Вид за окошком тоже до жути надоел. Здание ДК, магазинчик, пятиэтажки, рынок. Все здания – обшарпанные, уже 15 лет ничего не строили. Ни техники, ни сырья, ни квалифицированных архитекторов и рабочих толком нет. А если и есть – нечем им платить.

Потрескавшийся асфальт с ямами. Грязь и мусор, сваленный кучами: бутылки, пакеты, банки от консервов. Хмурые люди в хмурой одежде. Сейчас носят только практичное: кирзовые сапоги, берцы, брюки-карго военного типа, плащи, дождевики.

Листья облетели с деревьев, их уборкой редко кто занимался. Вечно серое небо. Лужи, сырость. Безысходность пропитала этот город. Она чувствовалась даже в запахе: сырость, затхлость.

Люди уже давно живут и работают не потому, что хотят купить новую машину, заработать на путевку в Сочи или получить повышение по работе. А будто по привычке, просто потому, что надо что-то есть. Не будет больше новых машин и курортов в Сочи. Разве что работники корпораций живут хорошо и ярко. Почти весь город обслуживает пару элитных районов, вроде Патриков. Туда уходят все ресурсы.

Корпорации были богаты и до Пробоя, а после него сколотили еще большие состояния: новые технологии, основанные на артефактах, новые источники энергии, новые виды оружия. Чего только стоит штурмовая винтовка со встроенной микро-гравитационной аномалией, которая разгоняет круглые пули. Не надо ни гильз, ни пороха. Дальность и точность – высокие, поражающий фактор – огромный.

Потерял ли я вкус к жизни, как все люди вокруг? Наверное, нет. У меня и на работе хватает адреналина, и есть цель – найти Владлену (вдруг она жива?) или понять, что с ней случилось.

Я отпустил шершавый потрескавшийся подоконник, потому что мои нуарные мысли прервал стук в дверь. За ней оказался Гоша. Сказал, что у него выходной и сегодня мы поедем на ярмарку в фермерское хозяйство, в паре километров от окраины. Неподалеку от Спального района. Там пироги, конкурсы, танцы, мед, сыр, фонарики и прочие атрибуты Тыквенного Спаса. Возможно, это последние теплые дни осени.

Спросил, сколько мне собираться. Я сказал, что получаса хватит. Гоша кивнул и ушел. Сейчас отправлю отчет и выдвинемся за город (недалеко от города – можно, там люди не исчезают): он уже ждет меня на улице.

Будет ли это обычное развлечение или со мной опять что-то случится? Кто знает.

Отчет #15

На стареньком рейсовом автобусе, который фырчал, чихал и трясся (как старый мопс), мы добрались до Фермерского хозяйства. Это небольшая деревенька, которая обеспечивает продуктами добрую половину города: хлеб, яйца, мясо, молоко, крупы и овощи. Делает поставки на Консервную фабрику.

Поодаль от цехов и скотного двора ютились пять-шесть десятков дворов. Дома были в старом стиле: деревянные избы, окна со ставнями и наличниками, уютные крылечки. У некоторых домов имелись террасы.

И это были не покосившиеся деревенские хибары. Все дома находятся в приличном состоянии: когда нет импорта, фермеры зарабатывают неплохо.

Правда, они находятся чуть поодаль от города, хоть официально и приписаны к Спальному району. Местного отдела МинЭнергоБезопасности у них нет, как и своего смотрителя, и бойцов Контура. На выезды к ним приезжают долго. Иногда – когда уже поздно.

А тут и лес рядом. И происходит иногда всякая чертовщина. То леший вылезет из пространственного кармана, то домовой, то кикимора. Хорошо, если просто испугают или утащат кур. Иногда и люди гибнут.

Ярмарка была на деревенской площади. Жители наспех сколотили лотки и продавали то, что вырастили. Было много тыкв и поделок из них: от фонариков (когда семена вытаскивают, вырезают глаза и ставят внутрь свечу) до более тонкой работы: из них вырезали домики, фигурки, делали сундучки.

В воздухе витали ароматы сена и различной снеди. В животе сразу заурчало. Я потратил несколько талонов, чтобы купить яблоко в карамели, крендель и душистый деревенский квас. Гоша не стал мелочиться: взял себе медовухи и жареных колбасок.

Внезапно нас привлек громкий спор про светильники. Гоша с усмешкой пояснил, что в этой деревне верят, что на Тыквенный Спас обязательно надо на ночь ставить светильник, иначе тебя заберет тыквенная баба.

Мы посмеялись, когда местный мальчишка подбежал к нам и стал доказывать, что это не сказки и что он видел ее ночью в поле за деревней, когда выходил в туалет (у них только уличные). Мы ему не поверили, но Иван Дмитриевич, староста, стоявший неподалеку, сказал, что это правда и он тоже ее иногда видит осенью по ночам, уже 15 лет.

Старик добавил, что это девушка в сером рваном тряпье, с тыквой вместо головы. Глаза светятся, движения медленные и ломаные.

Мы с Гошей решили проверить. Хоть он и ведущий аналитик, а я временно калека с больной рукой, вдвоем как-нибудь справимся. Рации для вызова Контура у нас с собой не было, поэтому мы вооружились топором и вилами, которые одолжил Иван Дмитриевич.

Дождались темноты и пошли в поле. В какой-то момент заметили движение на границе леса и увидели, что к нам движется фигура. Не знаю, как мой напарник, а я изрядно струсил. Коленки затряслись и очень захотелось убежать (почему-то). Но взяв себя в руки, я остался на месте и понял, что это просто загулявший житель деревни. Пьяный мужичок шел в сторону домиков. Не знаю, что он делал в лесу. Может, охотник или грибник. Мы вышли из кустов и приветственно помахали ему. Но мужичок огляделся по сторонам, замер на секунду и дал деру, да так быстро, как будто много лет занимался бегом.

Я повернулся посмотреть, что его так напугало. И почти сразу увидел ее. Это действительно была женщина, и действительно у нее вместо головы была тыква.

Она выглядела угрожающей, особенно сейчас, ночью. Глаза светятся оранжевым, одета в серые лохмотья. Но у нее не было выраженных черт опасных искаженных: хищных движений, поисков жертвы, рыка и прочего. Ее движения выглядели ломаными, но скорее как у инвалида.

Мы медленно подошли к ней, включив фонарики. Тыквенная баба повернулась к нам, постояла пару секунд и подняла руку, указав на меня пальцем. Затем стала шарить у себя на груди рукой, будто в поисках чего-то. И достала очень потрепанный блокнот и рассохшийся карандаш.

Я пригляделся к ней. Ее лохмотья когда-то были лабораторным халатом. На нем было вышито «Лидия Леснова». И тогда я узнал ее. Одна из коллег Владлены. Она тоже пропала во время взрыва.

Я сказал об этом Гоше, пока Лидия царапала что-то карандашом в блокноте. Он ответил, что, видимо, Лидию кинуло в пространственную аномалию (в эпицентре их с первых секунд Пробоя было много), а выбросило тут, на поле, где она и влетела головой в тыкву.

Мы подошли и начали стягивать овощ с ее головы (хотя, формально, это, как и арбуз – ягода). Видно, бедняжка сама не могла снять, пыталась подойти к деревенским за помощью, а они в страхе разбегались.

Тыква была очень теплой, почти горячей. Когда мы, наконец, ее сняли, то увидели лицо Лидии – изборожденное морщинами. Она, будто облегченно, выдохнула и упала на землю без признаков жизни.

Гоша осмотрел тыкву и сказал, что это, видимо, какой-то артефакт, который поддерживал в ней жизнь все эти годы. Потому что вряд ли у нее была возможность поесть.

Я поднял блокнот и увидел, что там написано: «Ты не помнишь, а я знаю, что ты и где был в момент Пробоя».

Гоша взял у меня блокнот, положил в карман и сказал, что сам передаст в отдел. Все же у меня нет допуска к деталям происшествий. А я еще несколько минут стоял, остолбенев. Произошедшее и в целом было жутко, но меня выбило из колеи то, что я не «кто», а «что». Почему она так написала?

Мы добрались до домика старосты и вызвали группу зачистки. С ними же и доехали до города, они высадили нас у общежития.

Всю дорогу обратно я сидел будто в прострации. Определенно я знал и помнил, кто я такой. До Пробоя я был инженером-электриком на телебашне, а жил с Владленой в Научном Секторе, потому что она там работала и получила квартиру. Разве не так? Но где я был в момент катастрофы, я действительно не помнил. И ни разу об этом не задумывался за последние 15 лет…

Архив, если вы меня слышите, то мне нужна информация. Почему я не помню день Пробоя и не помню, где я был? Кто я?.. Или что я?

Отчет #16

С утра проснулся от странных раздражающих звуков. Сначала легкий стук, а потом дребезжание стекла. Оказалось, это кто-то бросал камешки в мое окно. На улице я увидел Михаила. Я кивнул ему, натянул штаны и свой растянутый свитер, спустился к выходу.

Он хмуро осмотрел мое лицо с синяками и ссадинами, загипсованную руку и протянул пачку папирос. Я с удовольствием взял одну. Затянулся и выпустил облачко густого, сизого дыма в воздух.

За талоны в магазине их не купишь. Ребята обменивают у фермеров. Неизвестно, где они взяли саженцы табака или что это было за растение. В горле от таких папирос изрядно першило, но альтернатив все равно не было. Хотя у меня в старой квартире должен был лежать блок, а то и два Мальборо. Но не буду же я снова прорываться в Научный сектор.

Сталкер ухмыльнулся и сказал, что если нужны сигареты на рынке, он познакомит меня с его тезкой, Мишей Обналом. Хитрым малым, который может достать все что угодно: от иголки до крыльев Джиперс-Криперса (они существуют?)

Я рассказал Михаилу, что произошло в Научном секторе. Он покивал, ведь всем было интересно, почему со стороны Пробоя в тот день несколько часов громыхали аномалии.

Про кольцо я рассказывать не стал. Кольцо, кстати, всегда носил с собой, в кармане. После того обыска боялся оставлять его в комнате. Так ни разу и не надел.

Михаил посоветовал дать Бресту что-то ценное. Протянул мне небольшой фотоаппарат размером с зажигалку. На нем была маркировка ФСН-93. Он пояснил, что это значит фотоаппарат скрытного ношения 1983 года выпуска. Времен Холодной войны.

Сталкер пояснил, что я сейчас смогу снять фото каких-то интересных документов из аналитического отдела. Когда сделаю – он их проявит, чтобы я передал Бресту.

Хитрый какой. Все, что проявит, – себе тоже скопирует. Хотя, получается, всем выгода – и мне, и Бресту, и группировке свободных Сталкеров.

Я едва успел поинтересоваться, с чего он взял, что я попаду в аналитический отдел, как к нам подошел человек в форме Министерства и передал мне бумагу. На которой было написано:

Приказ 8674/12

Перевод Германа Пысларя с позиции инспектора-фиксатора 7 разряда Департамента Наблюдений на позицию младшего аналитика в Закрытый Отдел на период временной нетрудоспособности.

И подпись полковника Варвары Дмитриевой.

Я хмыкнул: опять Гоша постарался. Он всегда мне помогал с подработками, чтобы хватало на хлеб с маслом. Подумал, что на всякий случай возьму с собой Зеркальный осколок из хроно-аномалии. Пусть он и показывает отражение того, что было всего 15 минут назад – это может пригодиться. А антигравитационными ботинками я так ни разу и не воспользовался. На работе рассказывали, что уже несколько человек цеплялись нога за ногу, подлетали метров на двадцать и разбивались. Сертификат отозвали.

Здание тридцатки (ЗО, закрытого отдела) было двухэтажной кирпичной коробкой с шиферной крышей. Когда-то выкрашенное в яркие цвета, сейчас оно сохранило только кусочки облупившейся краски.

Деревянные рамы с двойными стеклами. Где-то куски фанеры. На первом этаже – решетки. Над входом – козырек из ржавого металла, под ним – лужи.

Внутри – потертый линолеум желтоватого цвета. Стены покрашены до середины темно-зеленым, а выше – белым. Под потрескавшейся краской видна штукатурка.

Лампочки просто свисают на проводах. Двери кабинетов из дерева, с жестяными табличками, на которых название подразделений или фамилии владельцев. В холле – старая мозаика, частично отвалившаяся. На ней изображен кто-то из советских вождей, уже не разобрать. Запах старой бумаги и легкое послевкусие плесени с пыльным амбре.

Работа оказалась одновременно интересной и рутинной. Я собираю отчеты Наблюдателей и агрегирую из них полезную информацию по готовому шаблону.

Оказывается, то, что мы писали в отчетах и что реально интересовало Министерство – разные вещи. Видимо, наблюдателям специально не дают много информации, чтобы им сложно было сделать выводы.

Самые интересные факты, показания приборов, описания артефактов и аномалий я заносил в специальные разделы отчета и передавал аналитикам больших данных.

Эти аналитики вручную просматривали тонны отчетности и искали там закономерности. В здании поговаривали, что они знают, как и где появляются новые аномалии или Искаженные, находят все более эффективные способы защиты и борьбы со всем, что появляется из Пробоя.

На обед мы пошли всей группой младших аналитиков, среди которых были и молодые ребята лет по 18, и мужики прилично за 30.

Столовая у нас светлая, из белой плитки с голубыми линиями. На окнах – бежевые шторы с вышитыми узорами, а на столах – белые скатерти, слегка шершавые. Запах домашней еды и чего-то кислого (соленые помидоры или капуста).

Я купил только чай и, сказав, что у меня тошнота после таблеток, вернулся в отдел. Там в это время было пусто. Меня интересовала не работа, а дверь в углу кабинета. За ней располагался архивчик, в котором хранятся результаты неудачных экспериментов сотрудников научного отдела.

На двери расположен кодовый замок. Но благодаря зеркальному осколку я смог подглядеть код от двери: 1703.

Внутри стоят стеллажи, и я быстро пробежался глазами по табличкам разделов.

В основном содержание меня разочаровало. Или неамбициозные эксперименты в стиле «что будет, если бросать камни в гравитационную аномалию» (известно что: или его сожмет до размера песчинки, или выбросит со скоростью пули в случайную сторону), или совсем уж фантастические (в стиле «попытка привить волколаку веганскую диету»).

Но один меня заинтересовал, проект «Вытяжка». Про устройство поглощения аномалий. Огромный прибор, который засасывает энергию аномалий и сохраняет ее в специальных шариках из адамантовой стали. Этот эксперимент не удался не потому, что технологии не было. Она была, если верить бумагам. Но не получалось сделать шарики стабильными, и некоторые аномалии вырывались. Люди гибли, проект закрыли.

Потом его открыли снова, придумав какую-то новую структуру для хранения (в отчете деталей не было) и получили новое препятствие: процесс слишком энергозатратный, а установка – настолько большая, что не получается ее сделать допустимо мобильной. Потенциал для улучшений – есть, в бумагах так и написано. Но бюджет под это не выделили и «Вытяжку» свернули.

Такое точно будет интересно «Молоту». Я сделал фотографии и едва успел вернуться за свой стол, когда вернулись коллеги.

После работы передал ФСН-93 Михаилу для проявки и печати фотографий, позвонил Бресту, предложил встретиться.

Брест на мои условия согласился. Я ему – результаты проекта «Вытяжка», а он мне папку из Канцелярии с проектом «Архив». Условились встретиться завтра на нашем месте, около заброшенного Луна-парка в полночь.

Отчет #17

Старое ржавое колесо обозрения слегка поскрипывало, но крутилось. Видимо, магнитная аномалия его вращала. Детский поезд с облезлой краской лежал на боку рядом с рельсами. Животные на развалившейся карусели выглядели потусторонними монстрами.

Брест стоял в полутьме в том же месте, что и раньше. Держал в руках папку. Я направлялся к нему, когда заметил несколько фигур, вышедших из темноты. Я даже не успел сделать предположений, кто это – его подстраховка, измененные, милицейский патруль или еще кто-то, как в темноте раздались вспышки и хлопки выстрелов.

Брест несколько раз дернулся, взмахнул руками и тяжело упал на гравий, как мешок с песком. Папка, в которую тоже попали пули, выпала из его рук, а страницы разлетелись.

Фигуры приблизились к телу, собрали бумаги, подхватили труп и растворились в темноте. Я стоял не шевелясь. Кто это был – оставалось только догадываться.

Хотя, учитывая, какая идет борьба за знания и технологии, удивляться не стоит. По факту, НИИ Север-Квантум, Губернатор, корпорации Молот и Вектор-Холдинг – это как города-государства внутри Гагаринска. А на окраинах – своя власть: бандиты, сектанты. Ферма стоит обособленно. Только Промышленный и Привокзальный районы никому не принадлежат: там или работяги трудятся в цехах, или эти странные Измененные.

На всякий случай выждав минут 10, я приблизился к месту происшествия. На асфальте расползлись бурые пятна и лежало несколько обрывков бумаги, разорванных пулями и изрядно заляпанных кровью.

На одном из них я прочитал «Агент ВЛ-38 отправил жену в безопасное место и приступил к выполнению миссии: установке ретранслятора на телебашню».

Меня пробил холодный пот. В директиве из сейфа в моей в старой квартире было написано «Агент ВЛ-38. Экстренный Протокол». И я не узнал папку. Думал, что ВЛ – это Владлена, ведь ее имя созвучно с ВЛ.

Но раз у агента ВЛ-38 есть жена и он должен был отправиться на телебашню, судя по этому обрывку, значит, этот агент – не Владлена, а я.

Я в прострации уставился в пустоту. Не знаю, сколько я так простоял, когда услышал голоса. Чьи они – решил не проверять и тихонько отошел в кусты, а потом бегом добежал до общежития.

До утра я так и не смог сомкнуть глаз.

Отчет #18

В магазине хорошую водку было не купить. А на рынке продавался только самогон. Хорошо, что сталкер познакомил меня с Мишей Обналом. Тот помог мне достать бутылку, оставшуюся со времен еще до Пробоя.

Пришлось отвалить немало талонов, но я не мог пойти к Игорю с чем-то некачественным.

Игорь – это врач, который выходил меня после Пробоя. Я плохо помню то время. В памяти осталось только то, что меня оглушило взрывом и завалило обломками 15 лет назад.

Игорь встретил меня с улыбкой и крепко пожал руку. Я вручил ему бутылку «Столичной» и начал расспрашивать про тот день.

Доктор рассказал, что меня привезли на «буханке» скорой и у меня были травмы разной степени тяжести, включая тяжелое сотрясение головного мозга. Он добавил по секрету, что у меня была рана, похожая на огнестрельную. Свои имя и адрес я вспомнил намного позже, поэтому при выписке меня временно поселили в общежитие Министерства.

Я поблагодарил его и отправился в отдел кадров департамента Наблюдений, по пути забежав в магазин напротив общаги, в котором вооружился банкой хорошего чая и пакетом пряников.

Здание было все тем же: ремонт с советских времен, старый паркет, большие батареи под окнами. Перила были гладкими, за десятки лет отполированными до блеска руками людей, которые работали в конторе.

Тамара Константиновна, специалист по кадровому делопроизводству, сухощавая женщина лет 50 с темным каре, улыбнулась мне, как старому знакомому, достала две кружки и поставила их на свой стол, заваленный бумагами, отодвинув лампу и телефон.

Она рассказала, что когда я был на больничном после выписки из больницы, я вообще себя не помнил. Но сначала в общежитии, а затем и в соседних зданиях старался помогать – в основном по электрике. Отремонтировал щиток, починил слаботочный трансформатор, провел новую ветку к системе вентиляции.

Здание департамента Наблюдений только заселялось в наспех сформированном Министерстве Энергобезопасности, созданном для ликвидации последствий Пробоя. Раньше оно было полузаброшенное, в нем сидел только сторож. И я помог протянуть всю электрику.

А нашли меня после Пробоя в здании телебашни и, учитывая, что я тогда не помнил ничего о себе, записали, что я был там электриком. В Департаменте наблюдений не хватало людей, а я уже успел зарекомендовать себя трудолюбивым и опытным, поэтому меня пригласили на позицию Инспектора-Фиксатора. Или, попросту, Смотрителя.

Я допил чай, поблагодарил и ушел.

Теперь все встало на свои места. Клочок бумаги из папки с «Архивом» не врал. И записка, которую написала Лидия в поле с тыквами – тоже. Если забыть, что она назвала меня «что», а не «кто». Хотя что с нее взять, у нее пятнадцать лет вместо головы была тыква, зря заморачиваюсь.

Я выяснил, что я – агент проекта архив, ВЛ-38. Осталось только узнать, почему пришлось отправить жену в «безопасное место», что делал в момент Пробоя, как получил пулю (если получил) и что у меня была за миссия в телебашне.

Отчет #19

В своей комнате общежития попробовал надеть кольцо-локатор.

Ничего не произошло. Глаза «змеи» не начали светиться, температура не изменилась, звуковых сигналов не было.

Снял, осмотрел. Не вижу источников питания. Батарейку вставлять некуда. Оно автономное?

Возможно, надо попробовать на улице, вблизи аномалий или искаженных.

По крайней мере, я теперь знаю, что если его надеть или даже носить, то видимых признаков не будет, и я не привлеку внимания.

Когда вернусь к работе Смотрителем – попробую на вызове.

Отчет #20

Сегодня проснулся от громкого стука в дверь.

За ней стоял боец отряда «Контур». Сказал, что Наблюдатель их отряда досрочно ушел на пенсию, а я – единственный, кто прошел полевые сборы.

«Ушел на пенсию» – это значит, что человека так сильно засосало в аномалию или травмировал искаженный, что он больше не сможет работать и получил пенсию по инвалидности. Вряд ли в отряде контура был человек возрастом за пятьдесят.

Полевые сборы проходили в прошлом году: это открытая двухнедельная тренировка Контура, в которой может поучаствовать любой из работников Министерства. Обычно «кабинетные» на них не ходят, но за прохождение дают надбавку 200 талонов в месяц, поэтому я каждый год езжу.

Наблюдатель в группе Контур – это такой же боец, только с расширенными функциями. Он сдает экзамен по аналитике, полевому ориентированию в нештатных условиях и часто выступает разведчиком на опасных происшествиях.

По сути, все то же самое, что делаю и я, только в броне и с оружием в руках.

Когда я добрался до базы «Контура» на служебном УАЗике темно-зеленого цвета, навстречу уже высыпали бойцы, чтобы загрузиться в микроавтобус: поступил вызов из центра города. В отеле Радиан (стоит на площади Ленина) уже давно пропадали люди, но раньше исчезали бездомные и никто особо не бил тревогу. Шанс, что это последствия Пробоя, минимален. Бомжи то режут друг друга, то травятся стеклоочистителем.

Но сегодня там пропала группа подростков, которым захотелось острых ощущений: они «на слабо» убедили новичков из их группы в ПТУ пройти «проверку прочности», зайдя в отель и принеся оттуда что-нибудь.

Пока мы ехали, я натянул форму: черные плотные штаны с наколенниками, такую же куртку, берцы, маску-ночь, тактическую разгрузку и шлем с напылением из грибов-светлячков на защитном забрале (эффект лучше, чем от ночного видения). Кольцо-локатор из сейфа было на мне: на него никто не обратил внимания.

Влад поежился от сквозняка, натягивая воротник повыше. Я же холода совершенно не чувствовал, словно моя кожа была просто одеждой. Странно, раньше я всегда был мерзляком. Наверное, адреналин греет.

Получил автомат Гареева-Кошарова (АЕК 971), 4 магазина и 3 гранаты: 1 осколочная, 2 светошумовые.

Автомат был с доработкой: вдоль ствольной коробки располагался обвес с камнями, заряженными отрицательной гравитацией, которые в несколько раз разгоняли пули.

Ребята рассказали, что в штаны и берцы была вшита нить, каждую катушку которой несколько недель заряжали на границе гравитационной аномалии. Она при этом процессе сжималась в десятки раз, зато разорвать ее было практически нереально.

По пути я познакомился с людьми из отряда, но никого не запомнил. Все же были в масках. И комплекция была одинаковая: рослые, мускулистые. Запомнил только Влада, лидера отряда. Причем его зовут Роман, а Влад – его позывной. Немного странно, конечно. Влада я запомнил, потому что он был как я: обычного роста и худощавый. В качестве оружия у него была винтовка Гаусса. Она разгоняет пули за счет электромагнитного ускорителя масс. Скорострельность очень низкая, зато дистанция выстрела и поражающая сила – огромные. Стреляет пулями без пороха. Вместо него – электромагниты.

Когда мы прибыли в отель Радиан, то увидели, что подростки, видимо, забрались по трубе на второй этаж и через балкон попали внутрь: окно там было приоткрыто. Мы же не стали церемониться, и с помощью ручного тарана один из бойцов выбил входную дверь.

Я действовал немного нерешительно. Я знал и протоколы, и коды, передаваемые по рациям, и сигналы языка жестов. Но не успел сработаться с отрядом. Когда на уровне подсознания впитываешь, какой фланг ты держишь, кого прикрываешь, когда кто перезаряжается. Поэтому я шел замыкающим. Мы двигались как в американских фильмах, насколько я их помнил. На полусогнутых ногах (чтобы быть готовыми к прыжку или падению), поворачивали стволы вместе со взглядами, контролировали все направления: стойку, лестницу, дверные проемы.

Холл отеля был давно заброшен. Причем покидали его не в спешке: обрушений в здании не было. Но, по понятным причинам, притока новых постояльцев не наблюдалось: Гагаринск был изолирован. Из-за этого отель законсервировали. Запах, который я сто раз чувствовал в старых зданиях, тут отсутствовал. Не пахло ни пылью, ни сыростью. Ощущался только витающий в воздухе противный запашок гниения и мокрых собак. Не знаю, почему у меня были именно такие ассоциации, просто трудно сформулировать точнее.

Пол, стойку регистрации с лампами, диванчики, шкафы для бумаг и гардероб покрывал толстый слой пыли. Пол был из каменной плитки с узорами, которые претендуют на «дорого-богато»: какие-то вензели, завитушки, все в золотых тонах.

Мебель и облицовка стен добротная: из темного мореного дуба. Местами он рассохся и расслоился. Я перевел взгляд на огромную люстру под потолком: она сделана из множества висящих кристаллов и больше подходила для театра. Блеск и переливы были видны даже из-под пыли.

И в этот момент я заметил движение на потолке. Там сидело странное существо. Это был Искаженный, что-то среднее между человеком на четвереньках и огромным котом. Оно было гибкое, руки и ноги заканчивались большими острыми когтями, лицо или морда слегка напоминали человеческую, но с огромными черными глазами, треугольными ушами наверху и вибрисами, которые хищно шевелились. Из открытой пасти с несколькими рядами острых клыков сочилась слюна.

Что самое странное – оно одновременно переливалось разными оттенками, мерцало и светилось, как помехи в телевизоре. Ноздри то расширялись, то сужались: оно втягивало воздух.

Я вскинул автомат и дал в существо длинную очередь, но не нанес видимых повреждений. Оно отлетело на стену и бросилось к нам. Пуля из винтовки Влада попала ему прямо в грудь, откинув назад и вырвав клок плоти, а я дал еще несколько коротких очередей и ушел на перезарядку. Я не понимал, почему никто не стреляет, кроме нас двоих. Существо совершило рывок вперед, допрыгнув до первого из бойцов и огромной лапой ударило его по голове. Шлем треснул и сплющился как яичная скорлупа.

Искаженный отлетел в сторону от угодившей в него пули Влада: она попала ему в живот и осталась внутри. Тут же вскочил на лапы, перепрыгнул на лестницу и скрылся на втором этаже с диким воем раненого зверя.

Бойцы накинулись на нас с вопросами, в кого мы оба стреляли. Они в суматохе не сразу заметили, что первый боец погиб. Влад тихо, но уверенно приказал всем выйти и остаться только мне. Сказал, что это Лихошерст и моя пукалка его даже не поцарапала, можно оставить ее тут. Ему надо постараться попасть в мягкие ткани, потому что выстрел в грудь только слегка ранил животное, а вот выстрел в живот пробил кожу. Только его винтовка имела шанс убить животное.

Влад протянул мне свисток. Сказал, что я звук не услышу, потому что он ультразвуковой. Но сам оттянул свою маску в сторону и вставил беруши в оба уха. Они были странные, будто чуть заостренные.

Я пошел вперед, он меня прикрывал. Мы поднялись на второй этаж и увидели, что следы когтей и кровавые пятна ведут на третий. В одном из номеров не было двери, причем давно: она лежала в коридоре, покрытая пылью. С той же стороны разносилась нестерпимая вонь. Следы Искаженного вели туда. Судя по всему, там и было его логово.

Я тихо крался по толстому мягкому ковру. В левой руке я держал свисток, а в правой – светошумовую гранату.

Лихошерст внезапно появился сзади, откуда мы его не ждали. Ударил лапой по плечу Владу, разорвав одежду, усиленную нитью-артефактом. Его кровь брызнула мне в лицо.

Я со всей силы дунул в ультразвуковой свисток. Искаженный тут же издал жалобный вой и попытался закрыть лапами уши. Я бросил в него световую гранату, крикнул об этом Владу, упал на пол и зажмурился, ожидая взрыва. Вспышку было видно даже через плотно закрытые веки. Я открыл глаза и сквозь цветные пятна увидел, что Лихошерст упал дезориентированный. Влад вставил ствол Гаус-винтовки ему в рот и нажал на спуск. Раздался звук конденсатора, который передал заряд магнитам, и негромкий хлопок выстрела. Животное сразу обмякло.

Влад оперся спиной о стену, стянул здоровой рукой с себя маску, морщась от боли. Его лицо было невероятно бледное. Серо-белого цвета. Я подумал, что от кровопотери. Он достал фляжку, зубами вынул пробку и сделал несколько глубоких глотков. Когда он убрал ее, я увидел, что по подбородку стекают бордовые густые капли. Рана на его плече начала сразу затягиваться.

Я не успел задуматься: он бросил мне винтовку и кивнул на дверь, чтобы я проверил логово. Я глянул на индикатор – заряжено на 100%. Значит, оружие снова готово стрелять. Прошел мимо трупа Лихошерста, валявшейся двери и, морщась от ужасной вони, зашел в номер.

Там было несколько груд человеческих костей. Много свежих. Лужи крови. Остатки тел, обрывки одежды, пара рюкзаков с вывалившимися книгами. Понятно, студенты.

Я вышел. Влад взглянул на меня вопросительно. Я отрицательно покачал головой. Протянул ему бумажку и сказал: смотри, маршрутный лист Москва – Гагаринск – Москва. Видимо, экспедитор из столицы.

В стене номера зияло идеально круглое отверстие. Наверное, когда долбанул пробой, там была аномалия, которая так этого водителя и искорежила, что он стал диким животным. Странно только, что жертв стало много именно последнее время.

Влад устало сказал, что месяц назад Пробой пробудился и по всему городу были вспышки, грохот, появились новые аномалии. Видимо, этого искаженного тогда сильно изменило: сделало более хищным или более голодным. Я кивнул.

Вообще это было немного непривычно: раньше, когда я вызывал Контур, они вообще со мной не общались. А сейчас – делятся. Видимо, внутри группы секретов нет.

Я посмотрел на Влада. Он был все так же бледен. Рана уже затянулась. Мне показалось, что за его губами я разглядел пару крупных клыков.

Может, секреты все-таки есть?

Он сделал вид, что не заметил, как я его изучаю. А до меня только дошла та странность, что Лихошерста видели только я и он. Я – потому что есть кольцо-локатор. А он?

Влад изучил маршрутный лист и сказал, что мы с ним завтра сюда вернемся: тот водитель вез какой-то крупный груз из столицы с маркировкой «Устройство для изменения П.Я.». И припаркован он тут, на подземном паркинге, бокс 43.

Завтра так завтра. Сегодня, и правда, сил не осталось.