Kitobni o'qish: «Боги и герои Севера»

Гарриет Во Муди, любительнице сказок и читательнице рун

Padraic Colum

NORDIC GODS AND HEROES

© Перевод, ЗАО «Центрполиграф», 2010

Часть первая
Обитатели Асгарда

Давным-давно…

Некогда были другое солнце и другая луна; они отличались от тех, что мы видим сейчас. Имя того солнца было Сол, а Мани – так называлась луна. Но Сол и Мани преследовали два волка. И однажды волки накинулись на Сола и Мани и сожрали их. И мир погрузился в темноту и холод.

В те времена жили боги – Один и Тор, Хёдур и Бальдур, Тир и Хеймдалль, Видар и Вали, а также Локи, который мог творить и добро и зло, и жили их прекрасные богини – Фригг, Фрейя, Нанна, Идунн и Сив. Но в те дни, когда погибли солнце и луна, боги тоже были обречены, погибли все, кроме Видара и Вали – сыновей Одина и Моди и Магни – сыновей Тора.

Но до того как были сожраны солнце и луна и перед тем как погибли боги, в мире произошли ужасные события. На землю повалил снег, и падал он три времени года подряд. Разразившиеся ветра сровняли с землей и леса, и холмы, и жилища живших тогда людей. И люди стали воевать друг с другом, несмотря на снег, холод и ветра, и убивали друг друга до тех пор, пока не погибли почти все: в живых остались двое.

И время, когда все это происходило, было названо Рагнарёк, Сумерки богов.

Лив звали женщину, а Ливтрасир – таково было имя мужчины. Они двинулись по миру, и постепенно их дети и дети их детей стали заселять новую землю. На новой земле выжившие сыновья бога Одина Видар и Вали нашли скрижали прежних богов, которые были специально написаны для них. В скрижалях рассказывалось обо всем, что происходило перед Рагнарёком, Сумерками богов.

Возведение стены

Война между великанами и богами шла всегда – великанами, которые хотели разрушить весь мир и уничтожить расу людей, и богами, которые защищали людей и старались сделать мир более прекрасным.

Много историй можно рассказать о богах, но первая, которая должна быть поведана, – это та, в которой идет речь о строительстве города богов.

На вершине высокой горы, в живописной долине решили боги, которых тогда звали асами, построить для себя большой город, такой, который великаны никогда не смогли бы уничтожить, и назвали его Асгард, что значит Крепость богов.

В тот день, когда боги начали возводить свои замки и дворцы, к ним явился незнакомец. Один, отец богов, вышел к нему.

– Что ты хочешь на Горе богов? – спросил он незнакомца.

– Я знаю, что на уме у богов, – сказал тот. – Они хотят возвести здесь город. Я не умею строить дворцы, но я могу поставить великую стену, которую никогда не удастся разрушить. Разрешите мне построить такую стену вокруг вашего города.

– Сколько времени у тебя займет ее строительство вокруг нашего города? – спросил отец богов.

– Ровно год, о великий Один, – ответил незнакомец.

Один понял, что, если такая стена окружит город, богам не придется постоянно защищать Асгард от великанов, и тогда сам он сможет бывать среди людей, учить их и помогать им. И еще подумал, что никакая оплата не будет слишком велика за строительство такой стены.

В тот же день незнакомец пришел на Совет богов и поклялся, что через год он возведет такую стену. Затем Один дал обет, что боги дадут ему все, что он попросит в уплату, если через год, начиная с сегодняшнего дня, последний камень ляжет в стену.

Незнакомец ушел и вернулся к утру. Занялся первый день лета, когда он начал работать. В помощь себе он не взял никого, кроме огромного коня.

Боги было подумали, что этот конь будет лишь подтаскивать каменные блоки для строительства стены. Но конь делал гораздо больше. Он клал камни на место и скреплял их известковым раствором. Он работал день и ночь, при свете и в темноте, и скоро вокруг дворцов, которые боги строили для себя, стала подниматься стена.

– Какую награду незнакомец попросит за ту работу, что он делает для нас? – спрашивали боги друг друга.

Один пошел к строителю.

– Мы восхищаемся тем, как ты и твой конь трудитесь для нас, – сказал он. – Никто не сомневается, что великая стена Асгарда появится к первому дню лета. Какую награду ты потребуешь? Мы могли бы подготовить ее для тебя.

Незнакомец отвлекся от работы, которой был занят, оставив коня складывать каменные блоки.

– О отец богов, – сказал он. – О Один, награда, которую я попрошу за свою работу, – это солнце и луна, а также я хочу получить в жены Фрейю, которая смотрит за цветами и травами.

Услышав это, Один страшно разгневался, потому что цена, которую запросил незнакомец, была выше всех мыслимых пределов. Он вернулся к другим богам и рассказал им, какую награду потребовал незнакомец.

– Без солнца и луны мир погибнет, – сказали боги.

А богини добавили:

– Без Фрейи в Асгарде воцарятся мрак и уныние.

Они предпочли бы оставить стену недостроенной, чем отдавать незнакомцу то вознаграждение, которое он запросил. Но тут подал голос Локи, который лишь наполовину был богом: его отцом был великан Ветер.

– Пусть себе незнакомец строит стену вокруг Асгарда, а я найду способ заставить его отказаться от той непомерной сделки, что он заключил с богами. Идите к нему и скажите, что стена должна быть закончена в первый день лета и, если в этот день она не будет закончена до последнего камня, запрошенной награды он не получит.

Боги отправились к незнакомцу и сказали ему, что, если в первый день лета в стену не ляжет последний камень, он не получит ни Сола, ни Мани, ни Фрейи. Теперь-то они поняли, что незнакомец – один из великанов.

Великан и его огромный конь стали подтаскивать камни куда быстрее, чем раньше. По ночам, когда великан спал, конь продолжал непрерывно работать, подтаскивая камни и укладывая их в стену своими могучими копытами. И день за днем стена вокруг Асгарда становилась все выше и выше.

Но боги не испытывали радости, видя, как вокруг их дворцов растет стена. Великан и его конь могли кончить работу в первый день лета, и тогда ему придется отдать солнце и луну и богиню Фрейю.

Но Локи не волновался. Он продолжал говорить богам, что найдет способ помешать ему кончить свою работу и тем самым заставит великана отказаться от немыслимой награды, которую он вынудил Одина пообещать ему.

До начала лета осталось три дня. Стена была завершена, если не считать проема для ворот. Над ним еще надо было положить замковый камень. И великан, отправляясь спать, приказал коню притащить огромный каменный блок, чтобы утром они могли бы укрепить его над воротами и таким образом за два дня до наступления лета кончить работу.

Стояла прекрасная лунная ночь. Свадильфари, огромный конь великана, тащил самый большой камень из всех, с которыми ему приходилось иметь дело, когда увидел маленькую кобылку, которая галопом неслась к нему. Огромный жеребец никогда не видел таких симпатичных лошадок и удивленно уставился на нее.

– Свадильфари, ты раб, – сказала ему кобылка и зарысила от него.

Свадильфари бросил камень, который тащил, и окликнул ее. Она вернулась.

– Почему ты назвала меня рабом? – спросил конь-великан.

– Потому что ты день и ночь работаешь на своего хозяина, – сказала лошадка. – Он заставляет тебя работать, работать, работать, и ты не знаешь никаких радостей в жизни. Ты не осмелишься оставить этот камень и пойти поиграть со мной.

– Кто тебе сказал, что я не осмелюсь сделать это? – спросил Свадильфари.

– Я знаю, что не осмелишься, – сказала лошадка и, взбрыкнув, помчалась по лунному лугу.

Истина была в том, что Свадильфари в самом деле устал работать день и ночь. И когда увидел, как кобылка уносится от него, он внезапно почувствовал досаду и недовольство. А когда увидел, что лошадка приостановилась и смотрит на него, оставил валяться на земле камень, который только что волок, и галопом помчался к ней.

Поймать малышку он не смог. Она ловко ускользала от него. Иногда она оглядывалась и смотрела на огромного Свадильфари, который тяжело несся за ней. Так вместе они оказались у горного склона, и там, на залитом лунном светом лугу, Свадильфари ощутил радость свободы, и свежесть ветра, и запахи цветов. Он продолжал преследовать лошадку. С первыми утренними лучами они очутились рядом с какой-то пещерой, и лошадка нырнула в нее. Свадильфари последовал за ней, и только здесь наконец они пошли рядом, и лошадка стала рассказывать ему истории о гномах и эльфах.

Они вышли к подземной роще и остались в ней. Малышка так мило играла с ним, что конь забыл о времени. И пока они так резвились, великан носился взад и вперед в поисках своего огромного коня.

Он подошел к стене утром, надеясь водрузить замковый камень и тем самым закончить работу. Но камня, которого предстояло поднять, рядом не было. Он позвал Свадильфари, но конь-великан не откликнулся. Великан отправился искать его и искал на горных склонах и по всей земле, вплоть до царства великанов. Но так и не смог найти.

Боги увидели, что первый день лета пришел, а ворота так и стояли незавершенными. Они переговорили между собой и решили, что если к вечеру ворота не будут закончены, то у них отпадет необходимость отдавать великану и Сол с Мани, и девственную Фрейю в жены. Часы летнего дня уходили один за другим, а великан так и не смог водрузить на ворота замковый камень. Вечером он предстал перед богами.

– Твоя работа не закончена, – сказал Один. – Ты принудил нас к тяжелой сделке, но теперь мы не обязаны соблюдать ее условия. Ты не получишь ни Сола, ни Мани, ни девушку Фрейю.

В ярости великан попытался разрушить один из дворцов, но боги скрутили его и вышвырнули за стену, которую он же и построил.

– Иди, и больше не приближайся к Асгарду, – приказал Один.

И тут в Асгард вернулся Локи. Он рассказал богам, как превратился в лошадку и увел Свадильфари, коня великана.

А боги сидели в своих золотых дворцах за высокой стеной и радовались, что их город теперь в безопасности, что никакой враг не может ни войти в него, ни разрушить. Но Один, отец богов, сидя на своем троне, был печален из-за того, что боги обманом добились строительства стены, и поэтому Асгард ждет тяжелый удар.

Идунн и ее яблоки: как Локи подверг богов опасности

В Асгарде был сад, а в саду росло дерево, на ветках которого красовались золотые яблоки. С каждым минувшим днем мы становимся старше, приближаясь к тому времени, когда постареем, станем сутулыми и немощными, седыми и подслеповатыми. Но тот, кто каждый день ел эти золотые яблоки, которые росли в саду Асгарда, не становился ни на один день старше, потому что эти яблоки отгоняли старость.

За деревом, на котором росли золотые яблоки, ухаживала богиня Идунн. Никто, кроме Идунн, не мог бы взрастить это дерево. Никто, кроме нее, не мог срывать яблоки. Каждое утро она собирала их, клала в свою корзину, каждый день боги и богини приходили в сад и съедали по яблоку, сохраняя тем самым вечную молодость.

Каждый день от рассвета до заката Идунн находилась в саду или в своем золотом доме, никогда не покидая стен Асгарда.

Но, увы, приближалось время, когда Идунн и ее яблоки будут потеряны для Асгарда, и боги с богинями почувствуют, как к ним приближается старость.

Один, отец богов, часто спускался на землю людей, чтобы посмотреть, как у них идут дела. Однажды он взял с собой Локи, который с равной охотой творил добро и зло. Они долгое время путешествовали по миру людей. И наконец очутились рядом с Йотунхеймом, царством великанов.

В этих местах было как-то пусто и мрачно. Тут ничего плодородного не росло, даже ягодного кустарника. Здесь не было ни птиц, ни животных. Когда Один, отец богов, и Локи, творивший и зло и добро, шли через эти места, они почувствовали голод. Но нигде в округе не увидели ничего, что можно было бы съесть.

Локи, шнырявший туда и сюда, наткнулся наконец на стадо диких коров. Подкравшись к ним, он поймал молодого бычка и убил его. Затем срезал с него полосы мяса. Запалив огонь, он нанизал мясо на вертела из веток, чтобы поджарить его. Пока мясо жарилось, Один, отец богов, отойдя в сторону, присел, чтобы поразмыслить о вещах, которые он видел в мире людей.

Локи хлопотал, подкидывая в огонь полено за поленом. Наконец он подозвал Одина, и отец богов, подойдя, сел рядом с огнем, чтобы поесть мяса.

Но когда вертела сняли с огня и Один попытался откусить мясо, он обнаружил, что оно осталось сырым. Он улыбнулся Локи, который решил, что мясо уже готово, и тот, смутившись из-за своей оплошности, вернул вертела на место и подбросил в огонь дров. Через некоторое время Локи снова снял вертела и пригласил Одина к трапезе.

Один взял мясо, преподнесенное ему Локи, и вновь убедился, что оно такое же сырое, словно не было на огне.

– Это твоя шуточка, Локи? – спросил он.

Локи так разгневался на мясо, которое продолжало оставаться сырым, что Один понял – тот не разыгрывал его. Локи был так голоден, что в ярости проклял и огонь, и мясо. Он разжег костер еще больше и снова пристроил над ним вертела. Каждый час он снимал мясо, уверенный, что теперь-то оно прожарилось, и каждый раз Один видел, что оно такое же сырое, как в первый раз.

Наконец Один понял, что на мясо было наложено заклятие великанов, и, голодный, но полный сил, продолжил путь. Локи же не мог оставить мясо, которое он снова сунул в огонь. «Я добьюсь того, что оно зажарится, – заявил он, – и голодным отсюда не уйду».

Начало светать, а Локи продолжал заниматься мясом. В очередной раз снимая его с огня, он услышал над головой шум крыльев. Поднял голову и увидел огромного орла, самого большого из всех, которые появлялись в небе. Описав несколько кругов, орел завис над Локи.

– Вроде у тебя не получается приготовить еду? – хрипло крикнул ему орел.

– Не могу прожарить ее, – посетовал Локи.

– Я могу приготовить ее для тебя, если ты поделишься со мной, – предложил орел.

– Тогда спускайся и приготовь ее для меня, – согласился Локи.

Орел, описав круг, оказался прямо над костром. Взмахами могучих крыльев он заставил огонь разгореться. От пылающих поленьев пошел такой жар, которого Локи никогда не приходилось испытывать. Через минуту он вытащил мясо и убедился, что оно отлично прожарилось.

– Мою долю, мою долю, дай мне мою долю! – заорал на него орел.

Снизившись, он схватил огромный кусок мяса и тут же проглотил его. Затем схватил другой кусок. Он хватал и глотал кусок за куском, пока не стало ясно, что Локи ничего не досталось.

Когда орел цапнул последний кусок, Локи не на шутку разгневался. Схватив вертел, на котором жарилось мясо, он вонзил его в грудь орла. Раздался лязг, словно вертел врезался в металл. Внезапно орел стал подниматься в небо. Локи, который не выпускал вертел из рук, потащило за ним.

Не успев понять, что случилось, Локи увидел себя летящим в нескольких милях над землей. Орел тащил его к Йотунхейму, царству великанов. Когда они миновали реку, которая отделяет Йотунхейм от Мидгарда, мира людей, Локи увидел под собой ужасное место – землю, покрытую льдом и скалами, которые были освещены не солнцем или луной, а столбами огня, то и дело вырывавшимися из трещин в земле или из горных пиков.

Орел завис над огромным айсбергом. Внезапно он клювом вырвал вертел из своей груди и сбросил Локи на лед, после чего хрипло закричал ему: «Наконец твое искусство в моей власти, ты, самый большой хитрец из всех обитателей Асгарда!» – и улетел в горную расщелину.

Локи оказался на айсберге в жалком положении. Холод был убийственный. Он не мог умереть здесь, потому что был одним из обитателей Асгарда и смерть не смела приблизиться к нему. Он не мог умереть, но чувствовал, что прикован к айсбергу цепями холода.

Через день похититель вернулся, сел на лед и принял свой собственный облик великана Тьяцци.

– Не хочешь ли ты покинуть айсберг, Локи, – спросил он, – и вернуться в такое приятное место, как Асгард? Пребывание там доставляет тебе удовольствие, хотя ты лишь полубог.

– О, если бы я мог покинуть этот айсберг! – воскликнул Локи с замерзшими на лице слезами.

– Ты можешь покинуть его, если поклянешься уплатить мне выкуп, – сказал Тьяцци. – Ты должен будешь принести мне молодильные яблоки, которые Идунн выращивает в саду.

– Я не могу получить у Идунн яблоки для тебя, Тьяцци, – ответил Локи.

– Тогда останешься на этом айсберге, – предупредил его великан Тьяцци и удалился, оставив Локи под завывающим ветром.

Когда Тьяцци появился снова и опять заговорил с ним о выкупе, Локи помотал головой:

– Получить у Идунн молодильные яблоки невозможно.

– Должен быть какой-то способ, о Локи-хитрец, – настаивал великан.

– Идунн, хотя и бдительно стережет яблоки, очень простодушна, – стал сдаваться Локи. – Может быть, я смогу уговорить ее выйти за стену Асгарда. Если она выйдет, то возьмет корзину с яблоками с собой.

– Сделай так, чтобы она вышла за стену Асгарда, – сказал великан. – Если она выйдет, я отберу у нее яблоки. Поклянись Деревом мира, что ты выманишь Идунн за стены Асгарда. Поклянись, Локи, и я отпущу тебя.

– Клянусь Иггдрасилем, Деревом мира, что выманю Идунн за стену Асгарда, если ты заберешь меня с этого айсберга, – произнес Локи.

Тьяцци снова превратился в могучего орла и, подхватив Локи когтями, перенес его через поток, который отделяет Йотунхейм, царство великанов, от Мидгарда, мира людей. Он оставил Локи на земле Мидгарда, откуда тот двинулся к Асгарду.

Один к тому времени уже возвратился и рассказал обитателям Асгарда о стараниях Локи приготовить заколдованное мясо. Всех рассмешила мысль, что при всех своих хитростях Локи остался голодным. И тут Локи вернулся в Асгард; у него был такой изможденный и изголодавшийся вид, что все решили – это потому, что Локи ничего не ел. От души посмеявшись над ним, Локи отвели в Зал празднеств, где накормили его самой лучшей едой с вином из кубка Одина. По окончании пиршества обитатели Асгарда, по обыкновению, направились в сад Идунн.

Та сидела в своем золотом доме, стоявшем у входа в сад. Живи она в мире людей, каждый, кто видел бы ее обаяние, вспомнил бы свои годы невинности и простодушия. У нее были синие, как небо, глаза, а улыбалась она так, словно вспоминала самое лучшее, что ей доводилось видеть или слышать. Корзинка с яблоками стояла рядом с ней.

Каждому богу и богине Идунн дала по молодильному яблоку. Каждый съел полученный плод, радуясь мысли, что ни на день не приблизился к старости. Затем Один, отец богов, вознес хвалу, которая всегда звучала в благодарность Идунн, и обитатели Асгарда ушли.

Все, кроме Локи, творца добра и зла. Локи остался в саду, наблюдая за прекрасной и простодушной Идунн. Спустя какое-то время она обратилась к нему:

– Почему ты остался здесь, мудрый Локи?

– Чтобы получше рассмотреть твои яблоки, – сказал Локи. – Я вот все думаю – в самом ли деле яблоки, которые я видел вчера, такие же золотые, как те, что в твоей корзине.

– В мире нет таких золотых яблок, как мои, – возразила Идунн.

– Те яблоки, что я видел, были более блестящими, – упорствовал Локи. – Увы, они и пахли приятнее, Идунн.

Идунн считала Локи очень умным, и ее обеспокоил его рассказ. При мысли, что в мире могут быть яблоки более блестящие, чем ее, глаза Идунн наполнились слезами.

– О Локи, – сказала она, – этого не может быть. Нет таких яблок, не могут они благоухать лучше тех, что я срываю с дерева в своем саду.

– Тогда пойди и сама убедись, – посоветовал Локи. – Как раз за стеной Асгарда стоит дерево, на котором я видел такие яблоки. Ты, Идунн, никогда не покидала свой сад, так что ты не знаешь, что еще растет в мире. Выйди из Асгарда и посмотри.

– Я пойду, Локи, – сказала милая и простодушная Идунн.

* * *

Идунн вышла за стену Асгарда и направилась к тому месту, где, как сказал ей Локи, растут яблоки. Но, поглядывая по сторонам, вдруг услышала шум крыльев над головой. Подняв голову, она увидела огромного орла, самого большого из всех, которые когда-либо показывались в небе.

Она кинулась обратно к воротам Асгарда. Но огромный орел снизился, и Идунн почувствовала, что ее поднимают в воздух и уносят от Асгарда все дальше и дальше, несут над Мидгардом, где живут люди, и еще дальше – к скалам и снегам Йотунхейма, через реку, которая течет между миром людей и царством великанов. Орел влетел в горную расщелину, и Идунн оказалась в скальной пещере, которую освещал столб огня, вырывающийся из земли.

Орел опустил Идунн на землю пещеры и разжал когти. Он сбросил крылья, стряхнул перья, и Идунн увидела, что ее похититель – страшный великан.

– Почему ты унес меня из Асгарда и доставил в это место? – воскликнула Идунн.

– Чтобы я мог поесть твоих молодильных яблок, Идунн, – сказал великан Тьяцци.

– Этого никогда не будет, потому что я не дам их тебе, – возразила Идунн.

– Дай мне поесть яблок, и я отнесу тебя обратно в Асгард.

– Нет, нет! Мне доверены эти яблоки для того, чтобы я давала их лишь богам.

– Тогда я отберу их у тебя, – сказал великан Тьяцци.

Он вырвал у нее из рук корзинку. Но стоило ему лишь коснуться одного яблока, как оно сморщилось и ссохлось. Не трогая другие яблоки, он опустил корзину, потому что понял – от яблок ему не будет никакого толка, пока Идунн своими руками не даст их ему.

– Тебе придется остаться со мной, пока ты сама не дашь мне яблоки, – сказал он ей.

Бедная Идунн испугалась: она боялась и странной пещеры, и огня, который бил из земли, и этого ужасного великана. Но больше всего она боялась тех бед, которые обрушатся на обитателей Асгарда, если ее не будет на месте, чтобы дать им молодильные яблоки.

На следующий день великан снова пришел к ней. Но Идунн опять не дала ему золотое яблоко. Так она и оставалась в пещере, а великан приходил к ней каждый день. И с каждым днем в ней все больше и больше нарастал страх, потому что во снах она видела, как обитатели Асгарда приходят к ней в сад, но не получают яблок, она видела и чувствовала те изменения, которые происходят с ними.

И действительно, каждый день обитатели Асгарда приходили к ней в сад – Один и Тор, Хёдур и Бальдур, Тир и Хеймдалль, Видур и Вали, а также Фригг, Фрейя, Нанна и Сив. Но никто из них не срывал яблок с ее дерева. И боги и богини начали изменяться.

Их походка потеряла легкость, плечи стали сутулиться; глаза перестали быть такими же блестящими, как капли росы. И когда они смотрели друг на друга, то видели происходящие с ними перемены. На обитателях Асгарда стал сказываться возраст.

Они понимали, что придет время, когда Фригг станет седой и старой; когда потускнеют золотые волосы Сив; когда Один не будет обладать ясным и невозмутимым умом и когда у Тора больше не будет сил вздымать и метать свои молнии. Обитатели Асгарда испытывали печаль от этого, и им стало казаться, что весь блеск покинул их сияющий город.

Где же была Идунн, чьи яблоки могут вернуть молодость, силу и красоту обитателям Асгарда? В ее поисках боги обыскали весь мир людей. Они не нашли и следа ее. Но Один, погрузившись в глубокие раздумья, придумал, как узнать, где находится Идунн.

Он вызвал к себе двух своих воронов Хагина и Мунина, которые, облетая землю и бывая в царстве великанов, знали все, что было в прошлом, и все, что еще будет. Вороны явились, один сел на его правое плечо, другой – на левое. И они поведали ему о Тьяцци и о его желании обладать яблоками вечной молодости, которые ели обитатели Асгарда, и о том, как Локи обманул честную и простодушную Идунн.

То, что Один узнал от своих воронов, было изложено им на Совете богов. Тогда Тор Сильный подошел к Локи и схватил его своей могучей рукой за плечо.

– Что ты хочешь сделать со мной, о Тор?! – воскликнул хитрец Локи.

– Я хочу швырнуть тебя в пропасть и поразить своей молнией, – прогрохотал грозный бог. – Это ты устроил так, что Идунн вышла из Асгарда.

– О Тор, – взмолился Локи, – не обрушивай на меня свои молнии. Дай мне остаться в Асгарде. Я приложу все силы, чтобы вернуть Идунн.

– Вот тебе приговор богов, – сказал Тор. – Ты, воплощение хитрости, отправишься в Йотунхейм и, пустив в ход свое искусство, вернешь Идунн от великанов. Иди, а то я швырну тебя в пропасть и поражу своими молниями.

– Я пойду, – согласился Локи.

* * *

У Фригг, жены Одина, Локи одолжил ее платье из соколиных перьев. Накинув его, он обернулся соколом и полетел в Йотунхейм. В Йотунхейме он нашел Скади, дочь Тьяцци. Летя перед ней, он позволил девушке-великану поймать его и стал ее домашним любимцем. И как-то она пошла с ним в пещеру, где томилась добрая Идунн.

Когда Локи увидел Идунн, он стал думать, как вытащить ее из Йотунхейма и доставить в Асгард.

Он взлетел на высокую скалу в пещере, покинув Скади, а та, решив, что соколу не понравилось в мрачной пещере, пошла за ним наружу.

Тогда Локи, который умел творить добро так же, как и зло, подлетел к сидящей Идунн и заговорил с ней. Идунн, поняв, что рядом с ней один из обитателей Асгарда, прослезилась от радости.

Локи объяснил ей, что она должна делать. Силой заклинаний, которой он был наделен, Локи превратил ее в воробья. Но до этого он взял корзину с яблоками и перенес ее в такое место, где великаны никогда не смогли бы найти ее.

Скади, в поисках сокола возле пещеры, увидела, как из нее вылетели сокол вместе с воробьем. Она кинулась к своему отцу, и великан понял, что соколом был Локи, а воробьем – Идунн. Он обернулся могучим орлом и ринулся вдогонку за беглецами. К тому времени сокол и воробей были уже далеко, но Тьяцци, зная, что может лететь быстрее их, помчался к Асгарду.

Вскоре он увидел их. Они летели изо всех сил, но, взмахивая огромными крыльями, орел становился все ближе и ближе. Обитатели Асгарда, стоя на стене, видели, как орел преследует сокола и воробья. Они знали, кто это был.

Заметив быстро приближающегося орла, она испугались, что сокол и воробей будут пойманы и Идунн снова окажется у Тьяцци. Тогда они разожгли на стене огромные частые костры, зная, что Локи с Идунн найдут как скользнуть меж них, а вот Тьяцци это не удастся.

Сокол и воробей подлетели к кострам и проскочили между языками пламени. А Тьяцци не смог пробиться сквозь стену огня, спалив свои крылья. Он рухнул с огромной высоты, и его смерть была засчитана заслугой Локи.

Так Идунн вернулась в Асгард. И снова она сидела в своем золотом домике, возле сада, и снова срывала блестящие яблоки с дерева, за которым тщательно ухаживала, и снова раздавала обитателям Асгарда. И те снова обрели легкую походку, к ним вернулось сияние глаз и свежесть щек; старость больше не смела подступать к ним; вернулась молодость, и свет и радость снова воцарились в Асгарде.

Золотые волосы Сив: как Локи принес беду в Асгард

Все, кто обитал в Асгарде, асы и асиньи, которые были богами и богинями, и ваны, друзья богов и богинь, были разгневаны на Локи. И в этом не было ничего удивительного, потому что именно он дал возможность великану Тьяцци унести Идунн и ее блестящие яблоки. Тем не менее необходимо сказать, что тот гнев, который они обрушили на Локи, возбудил в нем желание доставить Асгарду новые неприятности.

Как-то ему представилась такая возможность, и его сердце возрадовалось.

Сив, жена Тора, спала рядом со своим домом, рассыпав вокруг головы свои прекрасные золотые волосы. Локи знал, как Тор любил эти сияющие волосы и как Сив берегла предмет любви Тора, и задумал сделать большую гадость. Ухмыляясь, он вытащил свои ножницы и до последней прядки, до последнего локона обрезал Сив волосы, оставив ее голову голой и уродливой. Сив не проснулась, когда у нее похищали это сокровище.

Тора тогда не было в Асгарде, а вернувшись в город богов, он первым делом направился к своему дому. Сив не встретила его приветствием. Он позвал ее, но не услышал радостного ответа. Тор обошел дворцы всех богов и богинь, но нигде так и не нашел Сив, свою золотоволосую жену.

Когда он вернулся в свой дом, услышал, как кто-то прошептал его имя. Он остановился, и из-за колонны, украдкой появилась чья-то фигура. Голова ее была завернута в покрывало, и Тор со страхом узнал Сив, свою жену. Когда он подошел к ней, Сив разразилась рыданиями.

– О Тор, муж мой, – сказала она. – Не смотри на меня. Я стыжусь, что тебе придется увидеть меня. Я уйду из Асгарда, из мира богов и богинь, я спущусь в Свартхейм и буду жить среди гномов. Я не вынесу, если кто-то из обитателей Асгарда бросит на меня взгляд.

– О Сив! – вскричал Тор. – Что же так изменило тебя?

– Я потеряла волосы с головы, – сказала Сив. – Я потеряла все прекрасные золотые волосы, которые ты, Тор, так любил. Ты больше не будешь любить меня, и поэтому я должна уйти, спуститься в Свартхейм к гномам. Они такие же уродливые, как и я сейчас.

Затем она скинула с головы покрывало, и Тор увидел, что все ее прекрасные волосы исчезли. Она стояла перед ним, полная стыда и печали, а в нем рос и копился неудержимый гнев.

– Кто это сделал с тобой, Сив? – спросил он. – Я – Тор, сильнейший из всех обитателей Асгарда, и позабочусь, чтобы вся мощь богов пошла на то, чтобы вернуть тебе красоту. Идем со мной, Сив. – И, взяв жену за руку, Тор направился в Дом Совета, куда были созваны все боги и богини.

Сив накинула на голову покрывало, потому что не могла позволить, чтобы боги и богини увидели ее остриженную голову. Но по гневу в глазах Тора все поняли, что гнусное деяние, случившееся с Сив, в самом деле велико. Затем Тор со слов жены рассказал, как были обрезаны ее прекрасные волосы. По Дому Совета прошел шепот.

– Сделал это Локи – никто другой в Асгарде не совершил бы столь позорное деяние.

– Да, это сделал Локи, – подтвердил Тор. – Он скрылся, но я найду и убью его.

– Нет, Тор, – возразил Один, отец богов. – Нет. Никто из обитателей Асгарда не может убить другого. Я заставлю Локи предстать здесь перед нами. А твое дело – заставить его вернуть Сив красоту, вернуть золотые волосы. Но помни, что Локи хитер и на многое способен.

Голос Одина громыхал так, что был слышен по всему городу богов. Слышал его и спрятавшийся Локи, и ему пришлось выбраться из своего убежища и пойти в дом, где боги держали совет. А когда он посмотрел на Тора и увидел, какая ярость горит в его глазах, а потом посмотрел на Одина и увидел суровость на лице отца богов, то понял, что ему придется исправлять позорное дело своих рук.

– Локи, ты должен вернуть Сив ее волосы! – сурово приговорил Один.

Локи посмотрел на Одина, посмотрел на Тора, и его хитрый ум быстро нашел способ, как восстановить красоту Сив.

– Я сделаю все, что ты приказал, отец всех живущих, – сказал он.

* * *

Но прежде чем мы расскажем, что Локи сделал, дабы восстановить красоту Сив, мы должны поведать вам о тех, кто жил рядом с богами и богинями, которые обитали в мире в то время. Во-первых, это были ваны. Когда боги, которых в то время звали асами, пришли в горы, на которых построили Асгард, они нашли тут других обитателей. Они отнюдь не были такими злобными и уродливыми, как великаны; ваны, как их звали, были красивыми и дружелюбными.

Хотя они обладали этими качествами, ваны не думали о том, чтобы сделать мир более красивым или счастливым. Этим они отличались от асов, которые лелеяли такие мысли. Асы заключили с ванами мир и стали жить бок о бок в дружбе и согласии. Ваны со временем все же стали делать вещи, которые помогали асам творить более красивый и счастливый мир. Фрейя, которую великан хотел забрать вместе с солнцем и луной как вознаграждение за строительство стены вокруг Асгарда, была из ванов. К ним же принадлежал и Фрейр, брат Фрейи, и Ньёрд, их отец.

Внизу, на земле, жили и другие создания – изящные эльфы, которые танцевали и порхали, проводя время среди деревьев, цветов и трав; ванам было позволено управлять эльфами. Под землей, в пещерах и пустотах, жили тролли, или гномы, маленькие скрюченные создания, которые были злобными и уродливыми, но которые считались лучшими мастерами в мире.

В те дни, когда ни асы, ни ваны не дружили с ним, Локи повадился спускаться в Свартхейм, где под землей обитали гномы. И сейчас, когда ему было приказано восстановить волосы Сив, Локи подумал, что может получить помощь от гномов.

Он спускался все ниже и ниже сквозь извилистые проходы в земле и наконец пришел к гномам, которые дружелюбно относились к нему. Все гномы были мастерами кузнечного искусства, и когда Локи явился к своим друзьям, то увидел, как они работают молотами и клещами, выковывая из металла различные формы. Какое-то время он наблюдал за ними, отмечая, какие вещи они делают. Одной из них было копье, так отменно сбалансированное и откованное, что попадало в любую цель, как бы плохо ни целился метатель. Другой – лодка, которая могла плавать по любому морю, но ее можно было сложить так, чтобы засунуть в карман. Копье называлось Гунгнир, а лодка – Скидбладнир.

Локи изо всех сил постарался подольститься к гномам. Он превозносил их работу и пообещал им вещи, которые они могут получить только у обитателей Асгарда, вещи, обладать которыми гномы давно мечтали. Он уговаривал их так, что маленький уродливый народец решил – они могут завладеть Асгардом и всем, что в нем есть.

Наконец Локи сказал им:

– У вас есть слиток чистого золота? Вы можете расковать его на пряди такие тонкие и красивые, что они будут как волосы Сив, жены Тора? Только вы, гномы, можете сделать столь прекрасную вещь. Ага, слиток золота у вас есть. Пустите в ход ваши молоты и сделайте прекрасные пряди, чтобы сами боги завидовали вашей работе.

Польщенные речами Локи, гномы, которые стояли у горна, взяли слиток чистого золота и поместили его в огонь. Затем, вынув его и положив на наковальню, стали обрабатывать его маленькими молоточками, превращая слиток в пряди столь же тонкие, как волосы на голове. Но этого было мало. Они должны были стать столь же прекрасными, как волосы на голове Сив, равных которым по красоте ничего не было. Гномы стали снова и снова обрабатывать пряди, пока не добились полного сходства. Пряди блестели солнечным светом, и, когда Локи взял их в руки, они плавно ниспали на землю. Они были такими красивыми и легкими, что даже птичка не почувствовала бы их веса.

Локи снова и снова рассыпался в похвалах и благодарностях гномам, давая им все больше и больше обещаний. Он очаровал их, хотя гномы были мрачноватым и подозрительным народцем. И прежде, чем расстаться с ними, Локи попросил у них копье и лодку, которые они делали на его глазах. Гномы дали ему и то и другое, хотя потом сами удивлялись этому поступку.

Локи отправился обратно в Асгард. Он зашел в Дом Совета, где снова собрались обитатели Асгарда. Строгое выражение глаз Одина и полный ярости взгляд Тора он встретил веселой усмешкой.

– Сними свое покрывало, о Сив, – сказал он.

И когда бедная Сив скинула покрывало, он аккуратно возложил на ее остриженную голову сияющие струи, которые держал в руках. По плечам Сив рассыпалось блестящее, мягкое золото – точно как ее прежние волосы, словно и в самом деле у новых были корни, из которых они и выросли. И все асы, боги и богини, и все ваны, увидев, что голова Сив снова покрыта золотой паутиной, засмеялись и стали радостно хлопать в ладоши.

Как Брок вынес приговор Локи

Это было в то время, когда Локи, желая, чтобы асы и ваны наконец прониклись к нему дружелюбием, преподнес им чудесные вещи, которые он получил от гномов, – копье Гунгнир и лодку Скидбладнир.

Весь Асгард восхищался такими прекрасными и полезными вещами, которые были преподнесены Локи. А тот, сделав из знакомства с подарками большое представление, хвастливо сказал:

– Никто, кроме гномов, которые работали на меня, не может сделать такие вещи. Есть и другие гномы, но они столь же неуклюжи, как и уродливы. Те гномы, которые служат мне, единственные могут творить такие чудеса.

Локи, увлекшись своим хвастовством, сказал глупость. Но он не знал, что один из тех, «других» гномов был здесь, в Асгарде. Он стоял в тени трона Одина, слушая, что говорит Локи. Это был Брок – самый злобный и язвительный из всех гномов. И теперь, трепеща от ярости, он подошел к Локи.

– Ну, Локи, ты и хвастун! – рявкнул он. – Ты врешь каждым словом. Синдри, мой брат, который считал унизительным служить тебе, – лучший кузнец в Свартхейме.

Асы и ваны рассмеялись, видя, как гном Брок прервал на полуслове хвастовство Локи. И, слыша их смех, Локи разгневался.

– Помолчи, гном, – сказал он. – Твой братец узнает о кузнечном искусстве, лишь когда явится к гномам – моим друзьям и чему-нибудь научится от них.

– Научится у гномов, которые твои друзья? Мой брат Синдри знает от гномов, кто твои друзья! – взревел Брок, полный неудержимой ярости. – На те вещи, что ты притащил из Свартхейма, асы и ваны даже не обратили бы внимания, окажись они среди тех, что может сделать мой брат.

– Когда-нибудь мы пристроим к делу твоего брата Синдри и посмотрим, на что он способен, – ответил Локи.

– Давай сейчас, прямо сейчас! – заорал Брок. – И ставлю свою голову против твоей, Локи, что его работа заставит обитателей Асгарда потешаться над твоим хвастовством.

– Я принимаю твой залог, – сказал Локи. – Моя голова против твоей. И буду рад увидеть, как твоя уродливая голова слетит с этих корявых плеч.

– Асы вынесут суждение – в самом ли деле работа моего брата лучшее из того, что выходило из Свартхейма. И они позаботятся, чтобы ты уплатил свой залог, Локи, и твоя голова расстанется с плечами. Готовы ли вы стать судьями в нашем споре, о обитатели Асгарда?

– Мы вынесем решение, – сказали асы.

И затем, все еще полный ярости, гном Брок спустился в Свартхейм, туда, где работал его брат Синдри.

* * *

Синдри стоял у своего пылающего горна, раздувая пламя мехами и грохоча молотом по наковальне, а вокруг него были груды металла – золото и серебро, медь и железо. Брок все рассказал ему, как он поставил свою голову против головы Локи, поручившись, что Синдри сможет сделать более удивительные вещи, чем копье и лодка, которые Локи принес в Асгард.

– Ты верно сказал, брат мой, – ответил Синдри, – и Локи не получит твою голову. Но мы вдвоем должны поработать над тем, что я буду плавить в горне. И твоя обязанность будет в том, чтобы поддерживать огонь так, чтобы он не пылал языками, но и не умирал ни на секунду. Если ты будешь поддерживать огонь именно так, как я сказал, мы выкуем чудо. Теперь, братец, берись за меха и следи за огнем.

Затем Синдри бросил в огонь кусок металла, завернутый в свиную шкуру. А Брок, вцепившись в ручки мехов, следил, чтобы огонь ни на секунду не ослабевал и излишне не пылал. От полученного жара свиная шкура стала сворачиваться, обретая странную форму.

Брок не прекращал работать с мехами, когда к горну подлетел овод. Он сел Броку на руку и ужалил его. Гном вскрикнул от боли, но не выпустил ручки мехов, и огонь продолжал гореть тем же ровным пламенем. Брок понял, что овод – это Локи и он лезет из кожи вон, чтобы помешать работе Синдри. Овод снова ужалил его, но, хотя Броку показалось, что руку ему прожгло раскаленным железом, он продолжал работать с мехами, и огонь не пылал языками и не стихал ни на секунду.

Подойдя, Синдри посмотрел в огонь. Над той формой, которая вздымалась в пламени, он произнес магические слова. Овод улетел, и Синдри сказал брату, чтобы тот прекращал работать. Он вынул предмет, который возник в огне, и принялся обрабатывать его своим молотом. Он и в самом деле создал чудо – это был золотой кабан, который мог летать, и его щетина в полете испускала свет. Брок забыл о боли в руках и вскрикнул от радости.

– Это величайшее из чудес, – сказал он. – Обитатели Асгарда вынесут суждение против Локи. Я получу его голову! Его голову!

Но Синдри возразил:

– Кабан Золотая Щетина не может считаться таким же чудом, как копье Гунгнир или лодка Скидбладнир. Мы должны сделать что-то более удивительное. Берись за меха, как и раньше, братец, – и чтобы огонь ни на секунду не стихал и не вздымался языками.

Синдри взял кусок золота, который был таким блестящим, что ярко освещал темную пещеру, где работали гномы, и бросил его в огонь. Затем отошел что-то готовить, оставив Брока у мехов.

Снова прилетел овод. Брок не знал о его появлении, пока овод не ужалил его в затылок. Он причинил ему такую боль, что Брок согнулся в три погибели, но опять же продолжал держаться за ручки мехов, ни на секунду не позволяя огню ни разгораться, ни стихать. Когда Синдри вернулся проверить огонь, Брок от боли не мог говорить.

И снова Синдри произнес магические слова над золотом, которое плавилось в огне. Он вынул его из палящего жара и положил на главную наковальню. Затем спустя какое-то время показал Броку предмет, похожий на солнечный круг.

– Это кольцо, брат мой, – объяснил он. – На правую руку бога. Оно несет в себе потаенные чудеса. Каждую девятую ночь восемь таких же колец будут падать с этого кольца, потому что это Драупнир – кольцо прибавления.

– И кольцо это будет преподнесено Одину, отцу богов, – сказал Брок. – И Один объявит, что ничего более удивительного и полезного для богов не появлялось в Асгарде. О Локи, хитрый Локи, несмотря на все твои уловки, я получу твою голову.

– Не торопись, братец, – остановил Брока Синдри. – Пока все, что мы сделали, просто отлично. Но должна появиться такая вещь, которая заставит обитателей Асгарда вынести решение в твою пользу и вручить тебе голову Локи. Работаем, как раньше, братец, и ни на секунду не спускай глаз с огня.

На этот раз Синдри кинул в огонь слиток железа. Затем отошел, чтобы подобрать соответствующий молот. Брок работал с мехами, как и прежде, но тверды и неутомимы у него были только руки, потому что он дрожал всем телом в ожидании укуса овода.

Он увидел, как овод мелькнул перед горном, и вскрикнул, видя, как тот кружит над ним в поисках места для самого убийственного укуса. Овод прицелился в лоб Броку, как раз между глазами. От первого укуса перед Броком померк свет. Овод ужалил снова, и гном почувствовал, как у него потекла кровь. В пещере воцарилась темнота. Брок пытался крепко держаться за ручки мехов, но не знал, пылает ли огонь или меркнет. Он закричал, и Синдри примчался к нему.

Синдри произнес магические слова над той вещью, которая оставалась в огне, и затем извлек ее.

– Еще одно мгновение, – сказал он, – и работа получилась бы безукоризненная. Но из-за того, что ты позволил пламени на мгновение притухнуть, работа не столь хороша, какой могла бы быть.

Кузнец положил то, что сформировалось в огне, на главную наковальню и стал обрабатывать изделие. И когда к Броку вернулось зрение, он увидел огромный железный молот. Но ручка была не так длинна, чтобы уравновесить голову. Случилось это потому, что пламя на мгновение упало.

– Это молот Мьёлльнир, – объяснил Синдри, – и он – величайшее из изделий, которое мне удалось сделать. Все в Асгарде должны возрадоваться, увидев этот молот. Лишь Тор сможет владеть им. И теперь я не опасаюсь за приговор, который вынесут обитатели Асгарда.

– Они вынесут суждение в нашу пользу! – вскричал Брок. – В нашу пользу, и голова Локи, моего мучителя, будет вручена мне.

– Асгард никогда еще не получал более удивительного и более полезного дара, чем этот, – похвастался Синдри. – Твоя голова спасена, и ты сможешь получить голову Локи, который так оскорбительно отнесся к нам. Принеси ее сюда, и мы кинем ее в горн.

* * *

Асы и ваны сидели в Доме Совета Асгарда, когда перед ними предстала вереница гномов. Возглавлял ее Брок, а за ним следовала компания гномов, тащивших тяжелые предметы. Брок и его спутники обступили трон Одина, чтобы выслушать слова отца богов.

– Мы знаем, почему вы пришли в Асгард из Свартхейма, – сказал Один. – Вы принесли удивительные и полезные для обитателей Асгарда вещи. И пусть они будут представлены, Брок. Если они будут более удивительными и более полезными, чем то, что принес Локи, копья Гунгнира и лодки Скидбладнира, мы вынесем решение в твою пользу.

Брок скомандовал гномам, которые ждали его приказа, показать обитателям Асгарда первое из чудес, которые сделал Синдри. Они извлекли Кабана Золотая Щетина. Тот кружил по Дому Совета, оставляя золотые следы. Обитатели Асгарда сказали друг другу, что это настоящее чудо. Но никто не смог утверждать, что этот кабан больше пригодится Асгарду, чем копье, которое поражает цель, как бы плохо его ни кинули. Или лодка Скидбладнир, которая могла плавать по любому морю и была так мала, что помещалась в любом кармане. Никто не мог сказать, что Золотая Щетина лучше, чем эти чудеса.

Брок преподнес этого чудесного кабана Фрейру, главе ванов.

Затем собравшиеся гномы показали кольцо, сияющее как круг солнца. Все восхитились им. А когда было сказано, что каждую девятую ночь от этого кольца отделяются еще восемь таких же золотых колец, обитатели Асгарда дружно заявили, что Драупнир, кольцо прибавления, – подлинное чудо. Слыша эти громкие голоса, Брок с триумфом посмотрел на Локи, который стоял с плотно сжатыми губами.

Это ценное кольцо Брок преподнес Одину, отцу богов.

Затем он приказал гномам положить перед Тором молот Мьёлльнир. Тор взял молот и вскинул его над головой, испустив громовой клич. Глаза обитателей Асгарда вспыхнули, когда они увидели Тора с молотом Мьёлльниром в руках; у них горели глаза, и с уст сорвался крик:

– Это чудо, это настоящее чудо! С этим молотом в руках никто не сможет противостоять Тору, нашему воину. Никогда еще в Асгарде не было таких великих вещей, как молот Мьёлльнир.

Затем Один, отец богов, вынес решение со своего трона:

– Молот Мьёлльнир, который гном Брок доставил в Асгард, – действительно самая удивительная вещь и самая полезная для богов. В руках Тора он может сокрушать горы и отбрасывать великанов от стен Асгарда. Гном Синдри сковал вещь более ценную, чем копье Гунгнир и лодка Скидбладнир. И другого решения быть не может.

Брок, обнажив свои кривые зубы, посмотрел на Локи.

– А теперь, Локи, давай сюда свою голову, давай-ка ее! – заорал он.

– Не требуй этого, – сказал Один. – Ты можешь наложить на Локи любое другое наказание за то, что он мучил тебя и издевался над тобой. Заставь его вручить тебе самую ценную вещь, которой он властен владеть.

– Нет, нет! – завопил Брок. – Вы, обитатели Асгарда, защищаете друг друга. Но как же я?! Проиграй я пари, Локи снес бы мне голову! Он проиграл мне свою. Пусть он встанет на колени, а я отсеку ему башку.

Локи вышел вперед, ухмыляясь.

– Я встану перед тобой на колени, гном, – сказал он. – Бери мою голову. Но будь осторожен. Не притрагивайся к моей шее. Мы не договаривались, что ты коснешься моей шеи. И если это случится, я потребую у обитателей Асгарда покарать тебя.

Брок с ворчаньем отступил назад.

– Что, таково решение богов? – спросил он.

– Сделка, которую ты заключил, Брок, – ответил Один, – была порочна сама по себе, и ты должен нести все последствия того зла, которое было заключено в ней.

Брок, полный ярости, посмотрел на продолжавшего ухмыляться Локи. И, окончательно разъярившись, топнул ногой. Затем подошел к Локи и сказал:

– Я не в состоянии снести тебе голову, не коснувшись шеи, но могу кое-что сделать с твоими губами, которые издевались надо мной.

– Что ты собираешься сделать, гном? – спросил Один.

– Зашить их, – ответил Брок, – чтобы Локи больше не мог творить зло своими разговорами. И вы, обитатели Асгарда, не можете запретить мне сделать это. Опускайся, Локи, на колени передо мной.

Локи обвел взглядом обитателей Асгарда и увидел свой приговор: он должен встать на колени перед гномом. Нахмурившись, он опустился.

– Сожми губы, Локи, – приказал Брок.

Локи сжал губы, но его глаза метали огонь. Шилом, которое он вытащил из-за пояса, Брок проколол губы Локи. Тонким ремешком он связал их. И затем с триумфом поглядел на Локи.

– О Локи, – сказал он, – ты хвастался, что гномы, которые работали на тебя, – лучшие мастера, лучше чем мой брат Синдри. Выяснилось, что твои слова были ложью. И теперь ты больше не сможешь хвастаться.

И затем гном Брок с большим достоинством покинул Дом Совета Асгарда, сопровождавшие его гномы вереницей последовали за ним. Распевая песню о триумфе Брока над Локи, гномы спустились через проход в земле. И в Свартхейме еще долго ходили разговоры, как Синдри и Брок одержали верх над Локи.

В Асгарде же, где теперь у Локи были сомкнуты губы, вместо ссор и раздоров хоть на время воцарились мир и спокойствие. И среди асов и ванов никто не жалел, что Локи приходится ходить в молчании и с опущенной головой.

Как Фрейя обрела ожерелье и как потеряла своего мужа

Да, теперь Локи ходил по Асгарду молча и с опущенной головой, а обитатели Асгарда говорили друг другу: «Это научит Локи больше не делать гадостей». Они не знали, что Локи успел посеять семена несчастья. Они дали всходы и опечалили прекрасную Фрейю, которую великан хотел получить вместе с солнцем и луной как плату за строительство стены вокруг Асгарда.

Фрейя видела то чудо, что Локи принес в Асгард, – золотые пряди, которые стали волосами Сив, и выкованного Синдри кабана, щетина которого светилась в полете. Блеск этих золотых изделий буквально ослеплял ее. И днем и ночью она мечтала об этих чудесах, которые могли бы принадлежать ей. И часто она думала: «Какие прекрасные вещи могли бы дать мне три великанши, если бы я взобралась к ним на вершину горы».

Давным-давно, когда еще не была построена стена вокруг города и когда убранство собрания богов составляло только двенадцать тронов, а Зал принадлежал Одину и богиням, в Асгард пришли три великанши.

Они явились после того, как боги поставили горн и начали плавить металл для своих жилищ. Металл, с которым они работали, был чистым золотом. Из золота они возвели Гладсхейм, дворец Одина, и из золота были все их блюда и домашняя утварь. То был Золотой век, и боги ни для чего не жалели золота. Они были счастливы тогда, и никакие тени мрачных предчувствий не падали на Асгард.

Но после появления трех великанш боги начали ценить золото и копить его. Они больше не играли с ним. И счастливая невинность их первых дней в Асгарде покинула богов.

И когда эта троица была изгнана из Асгарда, боги отказались от намерений копить золото, достроили свой город и обрели силу.

А теперь Фрейя, жена вана Одура, вспомнила о великаншах и о прекрасных золотых украшениях, которые поблескивали на их руках. Но даже с Одуром, своим мужем, она не поделилась этими мыслями, потому что Одур больше, чем другие обитатели Асгарда, помнил те дни счастливой невинности, когда золото еще не ценили и не копили. Одур и близко не подпустил бы Фрейю к вершине горы, где восседали эти трое.

Но Фрейя не переставала думать о них и о золотых вещах, которыми они владели. «Откуда Одур узнает, что я пойду к ним? – спросила она себя. – Никто ему не расскажет. Что случится, если я поднимусь к ним и приобрету несколько красивых вещиц для себя? Я не буду меньше любить Одура, если один раз поступлю по-своему».

И пришел день, когда она покинула свой дворец, оставив Одура, своего мужа, играть с их маленькой дочкой Хносс. Из дворца она спустилась на землю. Здесь она провела какое-то время собирая цветы, которые были ее увлечением. Затем она попросила эльфов показать ей, где находится гора, на которой обитают три великанши.

Эльфы перепугались и не хотели ей это рассказывать, хотя она была их королевой. Оставив их, она украдкой скользнула в пещеру гномов. Те показали ей путь к великаншам, но прежде они заставили ее испытать стыд и унижение.

– Мы покажем тебе дорогу, если ты останешься тут с нами, – сказал один из гномов.

– Как долго я должна оставаться с вами? – спросила Фрейя.

– Пока петухи в Свартхейме не закукарекают, – ответили гномы, окружая ее. – Мы хотим узнать – каково это быть в обществе одной из ванов.

– Я остаюсь, – согласилась Фрейя.

Один из гномов подпрыгнул, обвил шею ее руками и поцеловал своим уродливым ртом. Фрейя попыталась отстраниться, но гномы удержали ее.

– Ты не можешь уйти от нас, пока петухи в Свартхейме не закукарекают, – напомнили они ей.

Один за другим гномы тискали и целовали ее. Они заставили ее сесть рядом с ними на груду шкур. Когда она заплакала, гномы стали орать на Фрейю и бить ее. Один из них, когда она отказалась целоваться с ним, укусил ее за руку. И Фрейе пришлось оставаться с гномами, пока не подали голос петухи в Свартхейме.

Они показали ей гору, на вершине которой троица, изгнанная из Асгарда, нашла себе убежище. Сидя там, великанши обозревали мир людей.

– Чего ты хочешь от нас, жена Одура? – спросила одна из них, та, которую звали Гулльвейг.

– Увы! Теперь, когда я нашла вас, то поняла, что не должна ничего просить у вас, – вздохнула Фрейя.

– Говори, вана, – потребовала вторая из великанш.

Третья ничего не сказала, но взяла в руки золотое ожерелье на удивление тонкой работы.

– Как оно блестит! – воскликнула Фрейя. – Вы сидите в тени, женщины, но от ожерелья, которое вы держите, идет свет. О, с какой радостью я носила бы его!

– Это ожерелье Брисингамен, – сказала та, которую называли Гулльвейг.

– Оно твое, и можешь его носить, жена Одура, – протянула ожерелье та, что держала его в руках.

Фрейя взяла блистающее ожерелье и застегнула его на своей шее. Она не могла заставить себя поблагодарить великанш, потому что видела злобу в их глазах. Тем не менее она поклонилась им и спустилась с горы, на которой они сидели, обозревая мир людей.

Когда она посмотрела на Брисингамен, воспоминание о пережитых унижениях покинуло ее. Это была самая красивая вещь, которую она когда-либо держала в руках. Ни у кого из асов или ванов не было такой красивой вещи. Она испытывала волны счастья. Одур, подумала она, простит ее, когда увидит, какой прекрасной и счастливой Брисингамен сделала ее.

Миновав цветочные заросли, она присела отдохнуть среди легких беспечных эльфов, после чего продолжила путь в Асгард. Все, кого она встречала, долго и с изумлением смотрели на ее ожерелье. А глаза богинь, которых она встречала, горели страстным желанием обладания Брисингаменом, когда они видели его.

Но Фрейя не останавливалась, чтобы с кем-то поговорить. Она спешила как можно скорее преодолеть путь до своего дворца. Она предстанет перед Одуром и получит его прощение. Фрейя вошла в свой сияющий дворец и позвала его. Ответа не последовало. Ее дочка, ее маленькая Хносс, играла на полу. Мать взяла ее на руки, но малышка, посмотрев на Брисингамен, заплакала и отвернулась.

Фрейя опустила Хносс на пол и снова принялась искать Одура. Во дворце его нигде не было. Она обошла дома всех, кто обитал в Асгарде, спрашивая, нет ли известий о нем. Никто не знал, куда он делся. Наконец Фрейя вернулась в свой дворец, где продолжала ждать возвращения Одура. Но он так и не пришел.

Пришла к ней только одна гостья. Это была жена Одина, царственная Фригг.

– Ты ждешь Одура, своего мужа, – произнесла Фригг. – Увы, должна сказать тебе, что Одур сюда к тебе больше не придет. Он ушел, когда ты обзавелась этой блестящей вещью, которая сделала его несчастным. Одур ушел из Асгарда, и никто не знает, где искать его.

– Я найду его за пределами Асгарда, – сказала Фрейя.

Она больше не плакала, но взяла малышку Хносс и попросила Фригг посмотреть пока за ней. Затем она села в свой экипаж, который тянули два кота, и пустилась в путь вниз, из Асгарда в Мидгард, на землю, чтобы искать Одура, своего мужа.

* * *

Шли год за годом, а Фрейя продолжала искать и звать своего пропавшего Одура. Она добралась до пределов земли, откуда могла заглянуть в Йотунхейм, где обитал великан, который хотел забрать ее вместе с солнцем и луной как плату за стену вокруг Асгарда. Но нигде, от конца радуги, которая тянулась от Асгарда до земли, до границы Йотунхейма, она не могла найти и следа своего пропавшего мужа.

Наконец она повернула свой экипаж обратно к Билфросту, радужному мосту, который тянулся от Мидгарда, земли людей, до Асгарда, обители богов. Хеймдалль, стражник богов, охранял радужный мост. К нему и подошла Фрейя, в сердце которой еще трепетала надежда.

– О Хеймдалль, стражник богов, говори же и поведай мне, знаешь ли ты, где Одур.

– Одур в любом месте, где искавший его не показывался; Одур в любом месте, которое покинул искавший его; тот, кто ищет его, никогда не найдет Одура, – сказал Хеймдалль, стражник богов.

Фрейя, стоя на радужном мосту, плакала. Фригг, царственная богиня, услышала звуки ее рыданий и вышла из Асгарда, чтобы успокоить ее.

– Ах, какое утешение ты можешь дать мне, Фригг? – плакала Фрейя. – Как ты можешь утешить меня, когда Одура никогда не сможет найти тот, кто ищет его?

– Посмотри, как выросла Хносс, твоя дочь, – сказала Фригг.

Фрейя подняла глаза и увидела прекрасную девушку, стоящую на радужном мосту. Она была юной, куда моложе, чем любой из ванов или асов, а ее лицо и фигура были настолько красивы, что у любого человека размягчалось сердце, когда он смотрел на нее. И Фрейя утешилась в своей потере. Вслед за Фригг она пересекла радужный мост и снова вернулась в город богов. Вместе с Хносс она обосновалась в своем дворце в Асгарде.

Она продолжала носить на шее ожерелье Брисингамен, из-за которого потеряла своего Одура. Но сейчас она носила ожерелье не из-за его великолепия, а как знак той ошибки, которую сделала. Она плакала, и ее слезы, падая на землю, становились золотыми каплями. И у поэтов, которые знали ее историю, она называлась Прекрасная леди в слезах.

Как Фрейр овладел великаншей Герд и как расстался со своим волшебным мечом

Фрейр, глава ванов, мечтал увидеть свою сестру, которой так долго не было в Асгарде (это было в то время, когда Фрейя бродила по свету в поисках своего мужа, исчезнувшего Одура). В Асгарде было такое место, с которого можно было увидеть весь мир, всех, кто находился в нем. Это была высокая наблюдательная башня с троном Одина Хлидскьялф.

Высоко в синеву неба уходила эта башня. Фрейр подошел к ней. Он знал, что Один, отец всех живущих, сейчас не восседает на Хлидскьялфе. Лишь два волка, Гери и Фреки, которые присутствовали при Одине во время пиров, были здесь, и они преградили Фрейру путь в башню. Но Фрейр обратился к ним на языке богов, и волки Одина пропустили его.

Поднимаясь по ступенькам на башню, Фрейр, вождь всех ванов, понимал, что он совершает роковой поступок. Потому что никто из высших богов, ни даже Тор, защитник Асгарда, ни Бальдур, самый любимый из всех богов, не поднимались на вершину башни и не садились на трон отца всех богов. «Но если я хоть раз увижу сестру, то уже буду доволен, – сказал себе Фрейр, – и не причиню себе никакого вреда, если осмотрю мир».

Он добрался до вершины башни, сел на высокий трон Одина Хлидскьялф и обвел взглядом мир. Он видел Мидгард, землю людей, с домами и городами, с фермами и людьми. За Мидгардом он увидел царство великанов, ужасавшее своими темными горами и грудами снега и льда. Он увидел Фрейю и обратил внимание, что она идет в сторону Асгарда, к городу богов.

«Я доволен, – сказал себе Фрейр, – что посмотрел с вершины Хлидскьялфа и со мной ничего не случилось».

Но как только он это сказал, его взгляд упал на жилище, которое стояло посреди льдов и снегов Йотунхейма. Он долго смотрел на него, сам не понимая, почему уставился на этот дом. Открылась дверь, и на пороге появилась девушка из семьи великанов. Ее лицо было настолько красиво, что освещало эту темную землю подобно звездному свету. Девушка постояла немного на пороге, потом повернулась и вошла в дом, закрыв за собой дверь.

Фрейр долго сидел на высоком троне Одина. Затем он спустился по ступеням башни и прошел мимо двух волков Гери и Фреки, которые угрожающе посмотрели вслед ему. Он прошел через весь Асгард, но не нашел в городе богов никого, кто мог бы успокоить его. Этой ночью сон к нему так и не пришел, потому что все его мысли были заняты той очаровательной девушкой, которую он увидел. И когда пришло утро, он почувствовал страшное одиночество, потому что думал, как далек от нее. Он снова подошел к башне, думая подняться на нее и еще раз увидеть девушку. Но на этот раз волки Гери и Фреки оскалились и не пропустили его, хотя и на этот раз он обратился к ним на языке богов.

Тогда Фрейр направился поговорить с мудрым Ньёрдом, своим отцом.

– Та, кого ты видел, сын мой, – сказал Ньёрд, – это Герд, дочь великана Гимира. И ты должен перестать думать о ней. Любовь к ней принесет тебе лишь беду.

– Но почему? – спросил Фрейр.

– Потому что тебе придется отдать самое ценное из того, чем ты владеешь, чтобы прийти к ней.

– Больше всего я ценю мой волшебный меч, – признался Фрейр.

– Тебе придется расстаться с ним, – сказал его отец, мудрый Ньёрд.

– Я отдам его, – согласился Фрейр, снимая с пояса волшебный меч.

– Подумай как следует, сын мой, – стал предостерегать Ньёрд. – Если ты отдашь свой меч, каким оружием ты будешь владеть в день Рагнарёка, когда великаны начнут войну против богов?

Фрейр промолчал, но подумал, что день Рагнарёка еще далек.

– Я не могу жить без Герд, – произнес он, уходя.

* * *

Жил в Асгарде некто Скирнир. Он был настолько безрассуден и смел, что никогда не думал о том, что говорит или делает. И ни с кем, кроме Скирнира, Фрейр не мог поделиться той бедой, что свалилась на него и была карой за то, что он сел на место отца всех богов.

Скирнир лишь рассмеялся, услышав рассказ Фрейра.

– Ты, ван, влюбился в девушку из Йотунхейма! Да это в самом деле забавно! Хочешь позвать ее замуж?

– Хотя бы поговорить с ней или передать любовное послание, – ответил Фрейр. – Но я не могу оставить эльфов.

– А если я доставлю послание Герд, – сказал Скирнир-сорвиголова, – что я получу за это?

– Мою лодку Скидбладнир или моего Кабана Золотая Щетина, – пообещал Фрейр.

– Нет, нет, – возразил Скирнир. – Я хочу то, что будет висеть у меня на боку. То, что смогу взять в руку. Отдай мне свой волшебный меч.

Фрейр вспомнил слова отца, что он может остаться безоружным в день Рагнарёка, когда великаны начнут войну против богов и Асгарду будет угрожать опасность. Думая об этом, он отошел от Скирнира и погрузился в раздумья. И все это время кряжистый, коренастый Скирнир смеялся над ним – у него был большой рот и голубые глаза. И наконец Фрейр сказал себе: «День Рагнарёка еще далек, а я не могу жить без Герд».

Он выдернул из-за пояса свой волшебный меч и вложил его в руку Скирнира.

– Я отдаю тебе свой меч, Скирнир, – произнес он. – Передай мое послание Герд, дочери Гимира. Покажи ей это золото и драгоценные камни и скажи, что я люблю ее и прошу ответить мне любовью.

– Я привезу тебе эту девушку, – согласился Скирнир сорвиголова.

– Но как ты попадешь в Йотунхейм? – Фрейр внезапно вспомнил, как темна земля великанов и как страшно приближаться к ней.

– О, с хорошим конем и отличным мечом можно попасть куда угодно, – ответил Скирнир. – Конь у меня могучий, а ты дал мне свой волшебный меч. Завтра я отправляюсь в дорогу.

* * *

Скирнир пересек Билфрост, радужный мост, от души посмеявшись над Хеймдаллем, смотрителем моста в Асгард. Его могучий конь, протоптав путь по земле Мидгарда, переплыл реку, которая отделяет Мидгард, мир людей, от Йотунхейма, царства великанов. Ехал он лихо и безоглядно, как вообще делал все на свете. И тут из железного леса появились чудовищные волки Йотунхейма, готовые разорвать и сожрать его вместе с могучим конем. Скирниру повезло, что у него на поясе был волшебный меч Фрейра. Взмах клинка и его блеск испугали страшных зверей. Скирнир ехал все дальше на своем неутомимом коне, пока не приблизился к стене огня. Ни один конь, кроме его могучего жеребца, не смог бы пробиться сквозь нее. Скирнир прорвался сквозь огонь и попал в долину, где стояло жилище Гимира.

Наконец он очутился перед домом, на пороге которого Фрейр видел Герд, в тот день, когда поднялся на сторожевую башню Одина. Огромные псы, которые охраняли жилье Гимира, с лаем обступили Скирнира. Но блеск волшебного меча отогнал их. Скирнир поставил своего коня крупом к дверям и заставил копытом ударить в них.

Гимир сидел в пиршественном зале, пьянствуя со своими друзьями-великанами, и не слышал ни лая собак, ни стука, когда Скирнир колотил в дверь. Но Герд со своими подругами пряла в зале и обратила внимание на шум.

– Кто стучит в двери Гимира? – спросила она.

– Воин на могучем коне, – ответила одна из девушек, выглянув в окно.

– Пусть даже он враг, пусть даже он тот, кто убил моего брата, мы все же откроем ему дверь и дадим чашу медового вина Гимиров.

Подружка Герд открыла дверь, и Скирнир вошел в жилище Гимиров. Он узнал Герд среди прочих девушек, подошел к ней и показал ей чистое золото и драгоценные камни, полученные от Фрейра.

– Это для тебя, прекраснейшая Герд, – начал он, – если ты отдашь свою любовь Фрейру, главе ванов.

– Показывай свое золото и драгоценности другим девушкам, – отозвалась Герд. – Они никогда не заставят меня отдать свою любовь.

И тут Скирнир-сорвиголова, который никогда не задумывался над своими словами, выхватил из-за пояса волшебный меч и занес его над головой Герд.

– Отдай свою любовь Фрейру, который дал мне этот меч, – потребовал он, – или ты встретишь смерть от него.

Герд, дочь Гимира, только рассмеялась безрассудству Скирнира.

– Пусть дочери человека боятся остроты меча Фрейра, – сказала она, – но не пытайся пугать им дочь великана.

Скирнир-сорвиголова блеснул волшебным мечом перед ее глазами и страшным голосом произнес заклятие над Герд:

 
Герд, я прокляну тебя;
Да, этим магическим
Клинком я коснусь тебя,
И в нем такая сила,
Что ты зачахнешь,
Как чертополох,
Как та солома,
Что ветер срывает с крыши.
 

Слыша эти ужасные слова и странный свист волшебного меча, Герд упала на землю, с плачем моля пожалеть ее. Но Скирнир продолжал стоять над ней, а волшебный меч, блестя, продолжал свистеть над ней. Скирнир же продолжал:

 
И такой уродливой я оставлю тебя,
Что такой девушки никто не видел;
Над тобой будут смеяться
И люди, и великаны;
И лишь гном возьмет тебя в жены;
И вот сейчас в это мгновение,
Этим клинком я коснусь тебя
И оставлю под властью заклятия.
 

– Только если ты не согласишься отдать свою любовь Фрейру, – сказал Скирнир.

– Я отдам ему свою любовь, – согласилась Герд. – А теперь убери свой волшебный меч, выпей чашу медового вина и покинь дом Гимира.

– Я не буду пить ваше вино и не покину жилище Гимира, пока ты не скажешь, что встретишься и поговоришь с Фрейром.

– Я встречусь и поговорю с ним, – закивала Герд.

– Когда? – спросил Скирнир.

– Через девять ночей, считая с этой, в лесу Барри. Пусть он придет и встретит меня там.

И лишь тогда Скирнир убрал свой волшебный меч и выпил чашу медового вина, которую преподнесла ему Герд. Громко смеясь оттого, что завоевал Герд для Фрейра, он поскакал от дома Гимира. Вот таким образом волшебный меч навечно стал принадлежать ему.

* * *

Скирнир-сорвиголова, который никогда не следил за своими словами, на могучем коне пересек радужный мост и увидел, что Фрейр стоит, ожидая его, рядом с Хеймдаллем, стражником моста в Асгард.

– Какие новости ты принес мне? – закричал Фрейр. – Расскажи, Скирнир, еще до того, как ты слезешь со своей тощей кобылы.

– Через девять ночей, начиная с этой, ты можешь встретить Герд в лесу Барри, – ответил Скирнир. Он посмотрел на него, расхохотавшись во весь рот и посверкивая голубыми глазами.

Но Фрейр отвернулся, твердя про себя:

 
Долог один день.
Как долги два.
Проживу ли я
Эти девять дней?
 

Эти дни в самом деле были невыносимо длинны для Фрейра. Но пришел девятый день, и вечером Фрейр отправился в лес Барри. Здесь он встретил Герд, девушку-великаншу. Она была так же прекрасна, какой он ее увидел на пороге дома Гимира. И когда она увидела Фрейра, высокого и благородного, она была только рада, что Скирнир-болтун вырвал у нее обещание прийти в лес Барри. Они обменялись золотыми кольцами. И было обговорено, что девушка-великанша войдет в Асгард как невеста.

Герд пришла, но пришла и другая девушка-великанша.

Все обитатели Асгарда стояли у больших ворот, дожидаясь, когда они смогут поприветствовать невесту Фрейра. И тут появилась другая девушка-великанша, которая была закована в доспехи.

– Я Скади, – сказала она, – дочь Тьяцци. Мой отец встретил смерть от рук обитателей Асгарда. И я хочу отомстить за него.

– Какой мести ты хотела бы, девушка? – спросил Один, улыбаясь при виде девушки-великанши, которая столь смело вышла лицом к лицу с Асгардом.

– Одного из вас, такого же, как у Герд, в мужья. И я должна сама выбрать его.

Все оглушительно расхохотались при словах Скади. Затем Один, смеясь, сказал:

– Мы дадим тебе выбрать в мужья одного из нас, но выбирать его ты должна будешь по ногам.

– Я выберу его любым способом, – сказала Скади, не сводя глаз с Бальдура, самого красивого из всех обитателей Асгарда.

Ей завязали глаза, и все асы и ваны сели в полукруг. Войдя в него, она наклонялась к каждому и касалась его ног. Наконец она нашла того, у кого ноги были такой красивой формы, что она не усомнилась – это Бальдур. Встав, она сказала:

– Вот этого Скади берет себе в мужья.

Асы и ваны залились смехом и долго не могли остановиться. С ее глаз сняли повязку, и она увидела не Бальдура-прекрасного, а Ньёрда, отца Фрейра. Но чем дольше Скади смотрела на Ньёрда, тем больше ей нравился сделанный выбор: Ньёрд был силен и крепок, имел благородный вид.

Эта пара, Ньёрд и Скади, первыми стали жить во дворце Ньёрда у моря, но шум прибоя слишком рано будил Скади по утрам, и она увела мужа на вершину горы, где куда больше чувствовала себя дома. Ньёрд же не мог жить, долго не слыша голоса моря, поэтому Скади и Ньёрд часто возвращались к нему.

Но Герд осталась в Асгарде с Фрейром, своим мужем, и асы и ваны очень полюбили Герд, девушку-великаншу.