Kitobni o'qish: «Работа тайной полиции. Спецоперации, методы вербовки, тактика борьбы, проведение оперативно-разыскной работы царской охранки»

Ко дню революции я имел почти 20 лет службы в Отдель ном корпусе жандармов на должностях начальника разыскных пунктов и охранных отделений: в Кишиневе, Гомеле, Одессе, Ростове-на-Дону, Варшаве, Москве и других местах, что дает мне возможность ознакомить читателя с теорией и техникой розыска, а также с структурой секретных организаций, с которыми боролась государственная власть.

© «Центрполиграф», 2024

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2024

Предисловие

В России, до 1917 года, существовал фактор, игравший заметную роль в истории русской государственности, а именно: борьба правительственной власти с различными оппозиционными и революционными партиями и группами. Сущность этой борьбы мало известна беспартийной публике, а предвзятое к ней отношение, сложившееся, как у либералов, так и революционеров, освещало ее тенденциозно – неправильно.

Оставляя в стороне вопрос о степени необходимости такой борьбы, укажем только, что невероятное крушение огромной страны, со всеми ее духовными и материальными ценностями, совершено именно теми людьми, против которых, в свое время, было направлено острие охранительных учреждений России. Вполне ясно, что многие законы в России были далеки от совершенства и некоторые из них подлежали коренному изменению, но розыскные учреждения к делу изменения законов отношения не имели, так как деятельность их сводилась только к охранению существовавшего в Империи государственного строя. Борьба этих учреждений с различными революционными партиями и группами велась на основании законов, а потому говорить о произволе исполнительных органов не приходится. Но не в защите или критике задача этой книги.

Я хотел бы по опыту и воспоминаниям изложить сущность того, что еще так недавно вызывало большой шум в революционных и левых общественных кругах.

Весь социалистический мир, которому бóльшую часть своей деятельности приходилось скрывать от преследования власти, знал технику политического розыска и организацию подпольной работы, широкие же круги общества были совершенно не осведомлены в этом отношении, так как мало интересовались политическим розыском и совершенно с ним не сталкивались.

При Временном правительстве, в 1917 году, двери секретных учреждений были для всех настежь открыты, но и тогда данные, имевшиеся в них, использовали, преимущественно, революционеры всех толков, а в особенности коммунисты. Последние поэтому в совершенстве ознакомлены со всеми розыскными приемами и «секреты», изложенные ниже, являются таковыми только для несоциалистической русской массы; между тем при современной российской действительности, из чувства самосохранения, каждому, и не коммунисту, полезно некоторое знакомство с розыскной работой.

Ко дню революции я имел почти 20 лет службы в Отдельном корпусе жандармов на должностях начальника розыскных пунктов и охранных отделений: в Кишиневе, Гомеле, Одессе, Ростове-на-Дону, Варшаве, Москве и других местах, что дает мне возможность ознакомить читателя с теорией и техникой розыска, а также с структурой секретных организаций, с которыми боролась государственная власть.

Относиться к розыску можно различно, но отрицать его необходимости нельзя, отчего он и существует без исключения во всех государствах Старого и Нового света, причем техника его везде одинакова, но чем шире Конституция в стране, тем ýже сфера розыскной деятельности в политическом отношении.

Смещение понятий о розыскных органах, бывших в России до революции, с большевистской ЧКой и в опровержение нелепых выводов о тождественности принципов, вложенных в основание означенных учреждений, заставляет меня остановиться и на некоторых данных, относящихся к деятельности большевиков по обнаружению, обследованию и преследованию государственных преступлений.

П.П. Заварзин¹.

Париж, 1924 год. Издание автора.

Часть первая
О розыске

Глава 1
Общая система политического розыска в россии

Предлагая вниманию читателя эту главу, автор должен предпослать ей два замечания:

1) Под понятием «политический розыск» подразумеваются действия, направленные лишь к выяснению существования революционных и оппозиционных правительству партий и групп, а также готовящихся ими различных выступлений как-то: убийств, грабежей, называемых «экспроприациями», агитации и пр., а с 1914 года, в особенности, шпионажа и пропаганды в пользу австро-германского блока.

Розыск по политическим преступлениям – одно, а возмездие по ним совершенно другое, почему никаких карательных функций у политического розыска не было, а осуществлялись они в ином порядке, о чем речь ниже.

2) По времени эта глава не охватывает всей истории политического розыска в России, с момента его возникновения, с XVIII века (Преображенский приказ при Петре I, тайная канцелярия при Бироне, III-е отделение собственной Е. И. В. канцелярии при Аракчееве и т. д.), а рассматривает лишь период (1900–1917 гг.).

Высшее руководство розыском, как политическим, так и уголовным, сосредоточивалось в Департаменте полиции при Министерстве внутренних дел. Как тем, так и другим ведали отдельные делопроизводства, действовавшие самостоятельно друг от друга. В числе различных отделов Департамента полиции существовало делопроизводство регистрации, заключавшее в себя фамилии, клички, фотографии, дактилоскопические и антропометрические данные, относящиеся ко всем без исключения лицам, проходившим по политическим и уголовным делам Империи.

Император Петр I

На должность директора Департамента полиции, в большинстве случаев, назначались лица прокурорского надзора, имевшие по своей прежней службе опыт в ведении политических дел. По существу своих обязанностей директора Департамента полиции близко стоял к министру внутренних дел, почему и назначался по его избранию. Таким образом с уходом последнего, оставлял свой пост и директор. За 15 лет, предшествовавших революции, их сменилось 12 человек.

Подчиненными Департаменту полиции на местах, по политическому розыску, являлись жандармские управления и охранные отделения, но донесения в Департамент полиции поступали не только от этих учреждений, но и от губернаторов и градоначальников. В последнем случае они касались, главным образом, политических настроений и общественных движений их губерний и градоначальств. Поступавшие таким образом, сведения регистрировались в Департаменте полиции, который по существу их давал соответствующие указания и при надобности рассылал свои циркуляры. Жандармские управления территориально покрывали всю Россию, охранные же отделения находились лишь в некоторых пунктах.

А.А. Аракчеев

Э.И. Бирон

Соображения революционных партий и групп при создании ими своих областных и районных комитетов, послужили основанием к организации таких же районов по розыску.

Общность и однородность географических, промышленных, этнографических и других условий, в обоих случаях, послужила главным поводом при распределении.

Жандармские уп-равления, входившие в район, согласовали свои действия с районным жандармским управлением, или Охранным отделением. Районы были введены директором Департамента полиции М.И. Трусевичем в начале 1900-х годов, а с принятием должности товарища министравнутренних дел В.Ф. Джунковским начали упраздняться. Мотивом к чему послужили, главным образом, трения между районами и жандармскими управлениями.

Руководителями политическим розыском в Охранных отделениях и Жандармских управлениях были офицеры Отдельного корпуса жандармов.

Корпус жандармов комплектовался офицерами армии и гвардии и поступление в него обусловливалось предварительным прохождением особых курсов. Унтер-офицеры принимались из запаса, чиновники же – на общих основаниях поступления на государственную службу. Кроме того, на всех требовалась особая аттестация.

Вопреки упорным слухам следует отметить, что никакой особой присяги жандармы не давали.

Организация розыскного органа была такова: во главе стоял начальник; ближайшими его помощниками являлись жандармские офицеры и чиновники.

Канцелярия его обслуживалась обычным штатом, причем при ней находился регистрационный отдел с антропометрическими и дактилоскопическими данными, а также библиотека всех революционных и вообще запрещенных изданий. На постоянной службе состояли также агенты наружного наблюдения, в обиходе называвшиеся «филерами», а враждебного – «шпиками». Они составляли особую команду, подчиненному чиновнику, заведовавшему наружным наблюдением. Филеры вели «слежку», а особые агенты производили выяснения фамилий и адресов наблюдаемых лиц и назывались надзирателями, или агентами по выяснению. Лица, которые подлежали наблюдению филеров, указывались начальником розыскного органа по поступавшим в его распоряжение «агентурным», или «секретным» данным. Первые поступали от «секретных сотрудников», вращавшихся в обследуемой среде. Эти сотрудники у революционеров назывались «провокаторами».

М.И. Трусевич. Директор департамента полиции

Свидания с ними осуществлялись на особых частных квартирах, называемых «конспиративными», куда начальник розыска приходил в штатском платье. Так называемые «секретные сведения» поступали от Департамента полиции из отдела почтовой цензуры», то есть учреждения, известного широкой публике под названием «черного кабинета».

По окончании обследования данной группы, она ликвидировалась, то есть лица, в нее входившие, обыскивались, а когда нужно было по ходу дела, то и арестовывались, преимущественно в порядке «21-й ст. Пол. об охране 1881 г.». На основании этой статьи начальникам Жандармских управлений и их помощникам предоставлялось право задержания подозреваемых сроком на 2 недели. Этот срок мог быть продлен губернатором или градоначальником до 1 месяца, а затем задержанный или освобождался, или зачислялся за Министерством внутренних дел, до окончания о нем дел. За правильностью содержания под стражей задержанных наблюдал участковый товарищ прокурора.

При каждом Жандармском управлении и Охранном отделении находилось одно, или несколько лиц прокурорского надзора, которые наблюдали за ходом и направлением всех политических дел. Часть их, при наличии уличающих данных, передавалась для производства формального дознания, или же предварительного следствия, в порядке «1035 ст. Уст. Угол. судопроизводства».

Все расследования, производимые Охранными отделениями и Жандармскими управлениями, принимали одну из следующих трех форм:

1) Предварительное следствие, производимое следователем по особо важным делам округа судебной палаты.

2) Формальное дознание, производимое жандармским офицером в порядке «1035 ст. Уст. Угол. судопроизводства», которое по окончании передавалось прокурору для направления в судебную палату. 3) Административное расследование, или «переписка», производившаяся на основании положения о государственной охране.

В 1-м и 2-м случаях дело разрешалось Судебной палатой, или Сенатом, в последнем же оно шло, с заключением губернатора, на решение в особое совещание при министре внутренних дел. По рассмотрению переписки составлялось заключение, – дело или прекращалось, с освобождением задержанных лиц, или же «подозреваемые» высылались в отдаленные места Империи на срок не свыше 5 лет. Больным высылка в отдаленные места заменялась водворением в местности, климатические условия которых были бы не вредны для их здоровья. В последние годы, по ходатайствам высылаемых, им разрешался, взамен высылки, выезд за границу с запрещением въезда в Россию. Зачастую дела по административным перепискам прекращались вовсе по Высочайшему повелению в ответе на поданые государю прошения о помиловании.

Достоверность получаемых розыскным учреждением сведений, правильность донесений, ведение «административных переписок», постановка всего розыскного дела, денежных расчетов и т. п. контролировалась Департаментом полиции в лице его чинов, приезжавших на места и имевших, между прочим, даже свидания с «секретными сотрудниками» на конспиративных квартирах.

Из изложенного следует, что организация розыскного дела и роль в нем чинов Корпуса жандармов была значительно выше той, которую ему придавали, ибо деятельность розыскных органов заканчивалась гораздо ранее самого разрешения дела, а потому приписываемое им значение «вершителей политических дел» неправильно.

Точно также неправильно заключение таких лиц, как профессора Мякотина и др., о том, что для современной большевистской «чека» прототипом явилась «охранка». Последние были только розыскными органами, «чека» же является универсальным учреждением розыска, расследования, вынесения смертных приговоров и приведения их в исполнение. Фактически «чека» даже не учреждение по означенным функциям, а просто орган, при посредстве которого выполняется партийное постановление, имеющее целью: а) уничтожить русскую буржуазию; б) кадровое офицерство; в) в частности, офицеров отдельного корпуса жандармов, из которых в живых осталось менее 10 %.

Что же касается смертных приговоров по старым до революции делам, то они выносились судом, почти всегда за преступления, связанные с убийствами и исполнение их производилось без участия и даже ведома розыскных органов.

В местностях, объявленных на военном положении, начальнику края предоставлялось право объявлять постановления, согласованные с требованием данного момента, которые получали значение и силу закона. В связи с этим ему же принадлежало право единоличного решения дел без суда, даже с вынесением смертного приговора.

По прошлой службе мне известно только два разрешенных таким образом в 1906 году дела, а именно: по уголовному розыску было приговорено генералом Скалоном в Варшаве 17 человек к смертной казни. Они составляли группу, именовавшуюся «анархистами-коммунистами», в действительности же являвшуюся шайкой бандитов, совершивших ряд убийств с целью грабежа; по второму делу, политическому, по постановлению Лодзинского генерал-губернатора, было расстреляно 11 рабочих, принадлежавших в большинстве к польской социалистической партии, которые, повергнув ряду возмутительных истязаний владельца лодзинской фабрики Зильберштейна на глазах его рабочих, затем его тут же и убили.

Конечно, и в розыскных учреждениях, как и во всяких других, случались ошибки и совершались злоупотребления, но всегда обнаруженные виновные подвергались преследованию, до предания их суду включительно. Во всяком случае, злой воли и злоупотреблений со стороны руководителей не констатировалось, что подтвердилось и результатами работы Следственной комиссии Временного правительства. Продолжавшееся несколько месяцев изучение этой комиссией агентурного и другого материала, находившегося в Департаменте полиции и подчиненных ему органах, не дало никаких уличающих данных, которые могли бы послужить основанием для привлечения к судебной или другой ответственности хотя бы одного жандармского офицера. Естественно, что это обстоятельство настолько веско, что обвинение розыскных органов в «злостной провокации» и прочих преступлениях являются плодом не только больного воображения, но и заведомой клеветы.

Глава 2
Внутренняя агентура. Секретные сотрудники

Техника политического розыска основывается на выработанных повсеместно, в течение многих лет, приемах, и поэтому она укладывается в определенные формы. Главным фактором розыска является «секретный сотрудник».

Секретным сотрудником называется лицо, дающее тайно политическому розыску сведения из обследуемой им среды, причем сотрудник должен или лично входить в состав означенной среды, или близко соприкасаться с ее членами. Лицо, дающее случайные сведения, получаемые им косвенным путем, называется «вспомогательным сотрудником». Сообщаемые секретными сотрудниками сведения носят техническое название «данные внутренней агентуры».

Сложным делом является приобретение сотрудника, но не менее трудным – его направление, руководство им и предохранение его от «провала», то есть подозрения его со стороны обследуемой им среды.

Серьезные секретные сотрудники, заподозренные в предательстве, зачастую приговаривались своими товарищами к смерти, а иногда революционные комитеты ставили им условие искупить свою вину путем личного участия в терроре. Почти все заподозренные соглашались на это, рискуя своей жизнью, так, например: проваленный секретный сотрудник Петербургского охранного отделения, Богров, убивший П.А. Столыпина в Киеве, и за это казненный. Той же участи подвергся и Петров, убивший начальника Санкт-Петербургского Охранного отделения полковника Карпова.

Мотивы, которые руководствовались лица, при вступлении в секретную агентуру, весьма разнообразны, точно также, как различны и качества самих секретных сотрудников, в силу чего они многим отличались друг от друга.

Самым надежным сотрудником для розыска является тип беспартийный, проводимый в обследуемую среду через ее организации постепенно, начиная от низшей к высшей. У таких лиц зачастую развивается преданность делу и розыскная тенденция. Но чаще встречается утомленный и разбитый жизнью человек, изверившийся в целесообразности социалистических или иных идейных стремлений; он склонен, без особого труда к принятию предложения, заняться освещением деятельности известной ему организации. Попадаются элементы, озлобленные против своих сопартийников, которых обыкновенно и предают, желая им отомстить. Также нередки малодушные люди, которые, столкнувшись с перспективой наказания, стремятся себя реабилитировать откровенными показаниями, или секретной работой. Появляются и «кляузники», обыкновенно люди опустившиеся, разных профессий и положений; к сведениям, доставляемых ими, надо относиться особенно критически, так как они чаще всего голословны и даже вымышлены. Весьма часты типы неискренние, всегда корыстные, но ловкие и осведомленные; они требуют за собой постоянного наблюдения. Особенно опасны секретные сотрудники, уличенные в недобросовестной службе по розыску; они, обыкновенно, выезжая из города, в котором были заподозрены, запасшись нелегальным паспортом, и появлялись в местах, где их не знали и являлись в тамошний розыскной орган с предложением своих услуг. Знакомые с требованием розыска, они начинали шантажировать и систематически лгать. Такие лица, по разоблачении, опубликовывались циркулярами Департаментами полиции, и их услугами запрещалось пользоваться. Наконец, предлагали свои услуги для секретной работы лица, в действительности подосланные обследуемым лагерем в розыскное учреждение, для его дезорганизации, разведки и даже совершения убийства руководителей розыскного дела.

Работа по секретной агентуре требует постоянной сосредоточенности, наблюдательности и особой предусмотрительности, почему для руководства розыском и направления работы секретных сотрудников необходим опыт.

Практика показала, что как бы сообразителен, способен и склонен к розыскному делу не был человек, он все-таки без предварительной подготовки не может вести политического розыска. В противном случае, он долго будет допускать непоправимые ошибки. Необходимо уметь ориентироваться в весьма сложных психологических процессах, происходящих в душе каждого сотрудника или заявителя. С одной стороны, нужно принять меры к устранению человека вредного или бесполезного, а с другой, – уметь приблизиться и войти в доверие к лицу, идущему навстречу интересам власти. Следует отметить, что бывают случаи, когда сотрудник по натуре, характеру, воле и даже интеллигентности оказывается сильнее своего руководителя; это влечет за собой, при неопытности ведущего розыск, подчинение его такому сотруднику, со всеми отрицательными последствиями этого.

Прежде всего, руководителю необходимо знать среду, в которой ведется розыск, и уметь в ней приобрести секретных сотрудников, их сохранить и ориентироваться в их индивидуальных особенностях. При этом следует отметить, что, приобретя сотрудника, неопытный руководитель настолько подробно излагает в донесениях, данные ему сотрудником сведения, что часто его проваливает с самого же начала работы. Затем, не придавая значения законспирированности секретных сотрудников друг от друга, такой руководитель назначает свидания им одновременно, почему впоследствии они, в случае возникновения против них подозрения, в среде, где они работают, «проваливают» друг друга. Кроме того, часто получался провал вследствие именования секретного сотрудника его настоящей фамилией, а не псевдонимом. Нередко, тоже по неопытности, проваливались агенты, когда руководитель давал задания нескольким сотрудникам совершенно одинаковые, и тем они обнаруживались друг перед другом.

Во всех розыскных учреждениях Империи до переворота в текущей деятельности было несколько сот секретных сотрудников, среди них: врачи, инженеры, общественные деятели, литераторы, журналисты, студенты, рабочие, как женщины, так и мужчины. В состав секретной агентуры входили также офицеры и нижние чины армии, но в бытность товарищем министра внутренних дел В.Ф. Джунковского этот вид сотрудников был им совершенно упразднен вследствие нареканий военного командования.

Секретные сотрудники, работавшие по политическому розыску, принадлежали ко всем национальностям, которые имели оппозиционные или революционные организации, преимущественно же еврейской и великоросской.

Вознаграждение им назначалось в зависимости от той пользы, которую они могли принести делу. Лица, освещавшие высшие организации, как-то: центральные комитеты, боевые группы и прочее, – получали большее содержание, а освещавшие периферию и дававшие отрывочные сведения – меньше. Наименьшее жалованье равнялось прожиточному minimum’у. Содержание выдавалось ежемесячно, независимо от того имелись ли за данный период времени сведения у сотрудника или нет. Если результат разработки сведений давал серьезные дела, как, например, обнаружение тайных типографий, фабрик разрывных снарядов, боевых дружин и т. п., а равно предупреждение важного заговора, сотруднику выдавалось особое вознаграждение по указанию директора Департамента полиции.

Сотрудники работали многие годы и несколько дней, в зависимости, с одной стороны, от продолжительности существования обследуемой им среды, а с другой, – от личной его осторожности и правильного руководства им.

Возможно ли обойтись без внутренней агентуры и чем ее заменить?

Таков важнейший вопрос по работе политического и уголовного розыска. Ответ определенный. Ничем ее заменить нельзя, а потому она необходима и существует во всех без исключения странах мира.

Без розыскного органа ни одно государство не существовало и существовать не будет.

В 1917 году, после переворота, все значение розыскного аппарата понимал только В.Л. Бурцев, настаивавший и стремившийся сохранить Департамент полиции и его розыскные учреждения, с заменой старых руководителей людьми новой государственной идеологии иных стремлений. Временное правительство, а в особенности Керенский, держались иного мнения. Розыскные учреждения были уничтожены, служащие в них, главным образом, жандармы заключены в тюрьмы, или посланы на фронт; секретные сотрудники разоблачены в русской и иностранной прессе, даже, невзирая на то, что многие из них были направлены на работу по контрразведке, то есть для борьбы с немецкой пропагандой и шпионажем. Все секретные материалы были предоставлены для рассмотрения желающим и в том числе подозреваемым в шпионстве.

В.Ф. Джунковский. Товарищ министра внутренних дел

Через несколько недель после переворота лицо, близко стоявшее к членам Временного правительства, негласно советовалось со мной и заключенным в тюрьму начальником Петроградского охранного отделения генералом Глобачевым на тему, как организовать охрану членов правительства, в том числе Львова, Керенского, Милюкова и других, чтобы оградить их жизнь от возможных посягательств на них со стороны большевиков, уже бывших в то время значительной группой в Петроградском совете рабочих депутатов.

Посланный за границу комиссар Сватиков, после уничтожения им всей организации заграничного розыска, разыскивать по Парижу уволенных жандармов и упрашивать их вновь наладить секретную агентуру в большевистской среде.

Из более интересных сотрудников, с которыми мне приходилось иметь дело или о которых я слышал, не безынтересно упомянуть о следующих: окончившая Смольный институт З.Ф. Жученко по своим убеждениям была далека от революционных стремлений и согласилась пойти в секретную агентуру из любви к таинственности, риску, а отчасти авантюризму и полной убежденности в разлагающем влиянии революционеров на русский народ. Жученко была полезнейшей секретной сотрудницей Московского охранного отделения. На ней, главным образом, базировалась работа этого учреждения много лет, пока она не была разоблачена в революционной среде, после выдачи розыскным властям оппозиции партии С.-Р. В ее работе бывали подчас очень трудные моменты, грозившие ее поставить в безвыходное положение. Так, в 1905 году партия С.-Р. поручила Жученко взять на себя руководство убийством Минского губернатора, впоследствии товарища министра внутренних дел П.Г. Курлова. Получилась дилемма: или ее провалить отказом исполнить веление комитета, или для сохранения ее исключительного положения в партии пойти на компромисс. С ее согласия и даже по ее настойчивой просьбе остановились на втором разрешении трудного вопроса. Жученко изъявила готовность руководить порученным ей террористическим актом и деловито подвергла обсуждению с комитетом подробности этого задания. Разрывной заряд она доставила в Московское охранное отделение, где запальное приспособление обезвредили, отчего при метании взрыва произойти не могло. Этот безопасный снаряд был брошен в губернатора и, конечно, без всяких последствий. Тогда в отношении Жученко у комитета С.-Р. возникло некоторое подозрение, и ей поручили новое дело. Поведение Жученко и конъюнктура других обстоятельств сделали то, что пошатнувшееся ее положение вновь было упрочено, и она стала пользоваться прежним доверием. С точки зрения руководителя розыском, сотрудница была спасена от «провала»; она продолжала агентурную работу, и благодаря ее сведениям впоследствии ликвидировали несколько групп, сформировавшихся для совершения ряда убийств и экспроприаций.

В.Л. Бурцев. Публицист и издатель

К этому следует добавить, что метатель бомбы в Минского губернатора наказания не понес.

С Жученко я лично не работал и изложенный случай с Минским губернатором знаю с ее собственных слов, когда в 1910 году в бытность свою начальником Московского охранного отдела пригласил ее приехать ко мне из Берлина в Москву. Как «проваленная» сотрудница, она была бесполезна для освещения текущего момента, но ее колоссальная память и знание главарей партии С.-Р. и их связей стали весьма ценны для меня при изучении личного состава партии и индивидуальных особенностей отдельных лиц.

А.Ф. Керенский. Государственный и политический деятель

* * *

Много толков вызывал в свое время Азеф, имя которого стало нарицательным. Азеф – член Центрального комитета партии социалистов-революционеров, – нагло обманывал и партию, и заведовавшего розыском, у которого он состоял на службе в качестве секретного сотрудника. Первым, кто понял действительную роль Азефа, был заведовавший заграничной агентурой Рачковский, который о нем лично рассказывал мне небезынтересные данные. Уличив Азефа, Рачковский прекратил с ним всякие сношения. Тогда Азеф, чтобы снять с себя, возникшее у некоторых членов партии С.-Р. в отношении его сомнение, и отомстить – у полиции за лишение его крупного содержания (500 руб. в месяц), вошел в активную партийную работу по террору и явился одним из соучастников по организации убийства в Москве великого князя Сергея Александровича.

К.И. Глобачев. Начальник Петроградского охранного отделения, генерал-майор

П.Н. Милюков. Либеральный политический деятель, историк и публицист

Потом, однажды, в Санкт-Петербурге один из филеров Санкт-Петербургского Охранного отделения заметил, что его наблюдаемый встретился с некими «Филиппиком», за которым несколько лет ранее он следил. Филер не оставил последнего и выяснил его квартиру, а по справке в Охранном отделении оказалось, что «кличку Филиппика» носил Евно Филиппович Азеф; псевдоним по розыскной работе «Виноградов». Азеф был, с соблюдением конспирации, арестован и привезен к начальнику Санкт-Петербургского охранного отделения А.В. Герасимову, у которого после разговора с Азефом возник вопрос: или допустить продолжение деятельности крайне законспирированной боевой группы партии С.-Р., известной Азефу и неизвестной Охранному отделению, или вновь воспользоваться его работой, хотя увольнение Азефа Рачковским было известно, но неизвестно было тогда еще участие Азефа в московском убийстве.

Г.Е. Львов. Политический деятель, первый премьер-министр Временного правительства

По обсуждении этого вопроса, остановились на втором решении, Азеф сделался опять секретным сотрудником. Окончательно он был «провален» бывшим директором Департамента полиции Лопухиным в неосторожном разговоре с В.Л. Бурцевым, который тогда специально интересовался выяснением и разоблачениями секретных сотрудников Департамента полиции.

Надо сказать, что работа с такими секретными сотрудниками, как Азеф, весьма затруднялась тем, что они стояли вне сферы другой агентуры и поэтому от проверки ускользали.

* * *

Польская социалистическая партия систематически подсылала в Варшавское охранное отделение своих членов, и надо было быть особенно внимательным, чтобы разобраться в каждом являвшемся с предложением услуг, или арестованном, пожелавшем работать по розыску. Иногда допускались ошибки.

П.Г. Курлов. Военный и государственный деятель, киевский и минский губернатор, товарищ министра внутренних дел, главноначальствующий Отдельного корпуса жандармов

Однажды, вечером, в Охранное отделение пришел молодой человек, лет 18, и настойчиво просил пропустить его к начальнику, к которому он имеет «важное дело». Введенный в кабинет, юноша назвался Свидерским, манерно расшаркался и, попросив позволения сесть, скромно расположился в кресле. Свое «дело» он изложил последовательно, обстоятельно и без торопливости. По его словам, в пивной, на Сенаторской улице, от неизвестного ему по фамилии человека, которого он, после нескольких встреч, хорошо знает в лицо, он, Свидерский, получил на временное хранение сверток. Так как в пакете находилась запрещенная литература, то он решил известить об этом охранное отделение и предупредить, что незнакомец обещал явиться за свертком в пивную сегодня же поздно вечером. В представленном Свидерским свертке оказались N N газеты «Работник», несколько брошюр, все нелегального издания. Свидерский указал на свою лояльность в отношении русской власти и высказал готовность и впредь оказывать содействие делу розыска и служить «по охране». Для составления протокола его показания Свидерский был отправлен в канцелярию, где ему объявили о временном его задержании, впредь до проверки сообщенных им сведений. Задержание его взволновало, так как он хотел лично присутствовать при аресте неизвестного.

Е.Ф. Азеф. Революционер-провокатор, один из руководителей партии эсеров и одновременно секретный сотрудник Департамента полиции. Известен как «король провокаторов»

Одновременно с этим в пивную были отправлены три филера, где она расположились у столика.

С.А. Романов. Великий князь, московский генерал-губернатор, первый председатель Императорского православного палестинского общества

Прошел час.

Вдруг раздались револьверные выстрелы, разбили стекла в окне и пролетели пули, прострелив шляпу одному из филеров и контузив его в голову.

Минуту спустя – все стихло, а стрелки бесследно скрылись.

Старший филер понял свой промах, вместо того, чтобы организовать наблюдение, он неосторожно вошел в пивную.

Для предания суду достаточных данных не было, и Свидерский административным порядком был выслан.

А.В. Герасимов Начальник Санкт-Петербургского охранного отделения

* * *

Из характерных шантажистов запечатлелся в памяти некий Ильницкий, подозревавшийся в военном шпионаже в пользу Австрии и в то же время заподозренный Польской социалистической партией в предательстве по отношению к ней. Ему пришлось уехать из Царства Польского, и он начал появляться, от поры до времени, в различных городах России. Наблюдательный и ловкий Ильницкий обыкновенно, с весьма таинственным видом, являлся к жандармскому офицеру, обещая ему сообщить важные сведения, но с условием не писать о нем, Ильницком, ни в Москву, ни в Варшаву, а прямо в Департамент полиции. Зная фамилии нескольких террористов, в том числе Б. Савинкова и др., он импонировал своей осведомленностью и давал «сведения» о якобы готовящемся «центральном» терроре. Он указывал фамилии некоторых сановников, родственники которых террористы, давал адреса ряда лиц, которые по справкам оказывались действительно там проживавшими.

А.А. Лопухин. Директор департамента полиции в 1902–1905 годах, статский советник

После сообщения начинались выяснения, справки, запросы, наблюдения, а Ильницкий в то же время вымогал деньги. В результате ничего не оказывалось.

В период таких странствований, однажды, Ильницкий приехал в Смоленск, где он по своему обыкновению сообщил свои «важные» сведения жандармскому офицеру. Для проверки в Москву послали запрос, где я в то время был начальником Охранного отделения. Здесь выяснилось, что не подтвердившиеся аналогичные сведения были уже им когда-то сообщены.

Ильницкого арестовали, и Департамент полиции циркуляром запретил пользоваться его услугами.

* * *

В 1910 году в Москве арестовали Малиновского, члена т. н. «семерки» ЦК РСДРП, «фракции большевиков».

Слесарь по ремеслу, 30 лет, высокого роста, шатен с застенчивым взглядом серых глаз, Малиновский производил впечатление заурядного фабричного рабочего, но из агентурных источников было известно, что он смелый и бойкий митинговый оратор и видный деятель фракции.

На основании таких данных было решено попытаться склонить Малиновского работать по розыску в качестве секретного сотрудника. Прямого предложения ему сделано не было, но осторожно, касаясь общих принципиальных вопросов, партийных тенденций и даже обстоятельств частной жизни, Малиновскому дали понять, что убежденности в его поступках как большевика нет, и что в нем сквозит деятель, толкаемый на революционную работу, лишь авантюризмом его натуры, денежным расчетом и желанием быть на глазах рабочих с ореолом борца за народную свободу. Ему было также указано на не совсем устойчивое его прошлое и преследование по суду за присвоение чужой собственности.

Долго Малиновский молчал и размышлял. Он понял, что настроение его учтено верно.

Наконец, после долгого разговора, Малиновский «выразил согласие» и на заданные ему вопросы относительно текущего момента и его сопартийников дал правдивые ответы, и тем убедил в искренности своего решения.

Свидание с ним затянулось до утра. Чтобы маскировать столь продолжительное пребывание Малиновского в Охранном отделении, а также и его освобождение, пришлось немедленно же вызвать из тюрьмы остальных членов большевистской группы, опросить их и одновременно пока освободить.

Все меры предосторожности были приняты и образ действий Охранного отделения никому из членов партии не дал никакого подозрения, что Малиновский сделался секретным сотрудником сначала под псевдонимом «Портной», а потом «Икс».

Б.В. Савинков. Руководитель Боевой организации партии эсеров, глава Союза защиты Родины и Свободы. Участник Белого движения

Малиновский оказался весьма обстоятельным агентом, его сведения всегда отличались точностью и полнотой, почему когда он был избран членом Государственной думы, все намерения революционных кругов были известны правительству.

Впоследствии Малиновский продолжал свое тайное сотрудничество с директором Департамента полиции С.П. Белецким; последний, между прочим, дал указания Малиновскому искусственно вызвать между думскими социал-демократами раскол и тем ослабить, при голосованиях, значение фракции С.-Д., насчитывавшей в своей среде тринадцать человек. Сотрудник это поручение выполнил совершенно незаметно для своих товарищей, которые, может быть, до сего времени не догадывались, что все их распри и последовавший затем раскол фракции на две группы – одна в шесть, а другая в семь, человек – были вызваны и проведены изложенным выше путем.

Р.В. Малиновский Член ЦК РСДР(б), депутат IV Государственной Думы, председатель думской большевистской фракции. Впоследствии разоблачен как полицейский провокатор

Малиновский официально, как секретный сотрудник, был разоблачен после Февральского переворота 1917 года; деятельность его получила, совершенно несоответствующее действительности, освещение в прессе, будто бы, при посредстве этого и других сотрудников, Департамент полиции поддерживал большевиков.

Наоборот, в условиях порядка вещей до Временного правительства, деятельность большевиков в России проявлялась весьма замкнуто, и только после переворота она развилась до пределов, позволивших им захватить государственную власть в свои руки.

Глава 3
Наружное наблюдение. Филеры

Важным фактором розыска, кроме секретных сотрудников, являются агенты наружного наблюдения, то есть филеры.

Их роль состоит в выслеживании лиц на улицах, в кафе, театрах, трамваях, поездах железных дорог и пр. для выяснения «деловых связей» и круга знакомств наблюдаемых, не входя с ними в соприкосновение.

Лицо, «взятое» в первый раз «в наблюдение», получало «кличку наружного наблюдения», обыкновенно по внешнему виду и особенностям. Под этими кличками филеры и знали наблюдаемых.

В некоторых случаях филерам поручалось и задерживать отдельных лиц, преимущественно террористов, чтобы предупредить вооруженное сопротивление при арестах их на квартирах.

Служба филеров очень трудна, требует выносливости и сметливости. Плох тот филер, который дает себя обнаружить наблюдаемому. В прошлом, революционеры твердо знали, что за ними есть слежки, а потому прибегали к самым разнообразным способам, чтобы, с одной стороны, узнать в лицо наблюдающих агентов, а с другой, – при установлении ими слежки, парализовать ее.

Каждый вечер филеры, по возвращении с работы, собирались в канцелярии розыскного учреждения и составляли письменные сообщения, кого они видели и что сделали за день, а затем, получив указания и распоряжения на следующий день, расходились по домам, обыкновенно не ранее полуночи. Назначались они в наблюдении нарядами, по несколько человек в каждом, при чем более опытный филер был за старшего.

Профессиональная сообразительность и наблюдение «без провала» вырабатывались у них, приблизительно, не ранее двух лет.

В некоторых случаях приходилось пользоваться филерами – под видом торговцев, посыльных, велосипедистов и извозчиков, для чего имелись свои экипажи и лошади, а иногда даже брался в аренду конный двор.

Департаментом полиции была составлена о службе наблюдательных агентов подробная инструкция, которая впоследствии попала в руки революционеров, была перепечатана и получила среди них широкое распространение. Таким образом почти все партийные работники были хорошо ознакомлены с системой и техникой наружного наблюдения.

Комплектовались филеры преимущественно из запасных унтер-офицеров, причем о каждом кандидате предварительно наводились подробные справки. Помимо отличной аттестации, желавшие служить по наблюдению, должны обладать хорошими зрением и слухом, крепким здоровьем и отличаться сметливостью и трезвостью.

Служба филеров была не только трудна, но и опасна, в особенности при наблюдениях за боевиками. Многие из филеров были убиты во время такой работы, и неоднократно они подвергались на своих постах обстрелу из засад вооруженными террористами; зачастую приезжавших видных партийных работников и боевиков, обладавших нелегальными, на чужие фамилии, паспортами, филеры опознавали при встречах лишь по наружности. У филеров, с течением времени, вырабатывалась специальная особенность – запечатлевать и представлять себе в памяти лицо лишь по фотографическому снимку, или по точно указанным приметам, как действительно ими виденного в натуре человека. Внешность наблюдаемого сохранялась в памяти у способного агента в течение многих лет, несмотря на массу лиц, которые проходили перед его глазами.

Когда филерами устанавливалось местожительство обследуемых лиц, тогда выяснение наблюдаемых поручалось, так называемым, агентам по выяснению. Эти служащие, обыкновенно переодетые в форму полицейских надзирателей, по приходе к управляющему или дворнику дома добывали негласно необходимые сведения. Таким образом устанавливались адреса, фамилии, звания и прочие сведения о лицах, интересовавших с какой бы то ни было стороны политический розыск. «Негласно» выяснить лицо представлялось весьма затруднительным, вследствие болтливости дворников и прислуги, почему наблюдаемых по террору, тайной типографии т. п. серьезными делами, обыкновенно, выясняли во время ликвидации.

Из обширной и разносторонней практики филерской деятельности вспоминаются отдельные характерные эпизоды.

* * *

В Одессе состояла под наблюдением розыскных властей небольшая группа партийных революционеров, которой секретная агентура приписывала участие в работе по тайной типографии. Все эти лица, за каждым из которых следили отдельные филеры, обыкновенно, с утра приходили в квартиру, помешавшуюся во дворе одного огромного, многоэтажного дома с таким же флигелем. Без того, чтобы не быть обнаруженными, надзиратели и филеры не могли входить во двор этого дома, и квартира, в которой собирались наблюдаемые лица, оставалась невыясненной. При этом случалось, что наблюдаемые не выходили до вечера и несколько человек филеров в течение целого дня безрезультатно блуждали по улице.

Опасение «провала» озабочивало старшего филера Г., который ежедневно лично проверял службу своих подчиненных. Однажды днем он подошел к указанному дому и увидел, что одна из состоявших под наблюдением в этой группе женщин вышла со двора в платке и направилась в близь находившийся магазин съестных припасов. Г. быстро и незаметно снял шляпу и пальто, и, когда женщина возвращалась с покупками обратно, он с противоположной стороны улицы направился в то же время во двор дома. Маневр этот удался, так как женщина, по-видимому, не обратила на Г. никакого внимания, предположив, что это квартирант, вышедший, как и она, из дому на несколько минут, по делу. Между тем Г. с безразличным видом направлялся по той же лестнице, вслед за женщиной, но только поднялся этажом выше и таким образом установил квартиру, в которую она вошла. В этой квартире был произведен обыск и обнаружена хорошо оборудованная типография, в которой печатались, распространявшиеся в большом числе революционные воззвания.

* * *

Находчивость проявил и другой филер, когда однажды, в Кишиневе, наблюдал за приезжим партийным деятелем. Как-то, следуя за последним, по одной из нелюдных улиц, филер заметил, что наблюдаемый остановился и, прочитав какую-то записку, разорвал ее на мелкие клочки, которые тут же бросил на мостовую. Тогда филер на ходу, заинтересовав деньгами случайно находившегося вблизи уличного мальчика, чтоб он собрал с земли все кусочки порванной бумаги, а сам продолжил слежку. К вечеру мальчик принес свою находку в Охранное отделение. Записка была полностью восстановлена и оказалась серьезного содержания, с двумя адресами, послужившими в результате к выявлению группы террористического характера.

* * *

Иногда в интересах дела приходилось, так сказать, «проваливать» наблюдение, то есть приказывать вести слежку так, чтобы наблюдаемый это заметил. Как-то в Одессе одна еврейка, само по себе незначительная и неинтеллигентная партийная работница, сильно мешала в продолжение значительного времени выяснению интересовавших Охранное отделение лиц. Она служила «связью» между этими неизвестными сведениями, благодаря чему члены группы не имели надобности встречаться, или бывать друг у друга, а потому оставались невыясненными. Пришлось изыскать такой способ, который заставил бы партийных деятелей выйти на улицу и выявить свои взаимоотношения, оставляя в стороне в тоже время обыски и аресты, которые могли бы «спугнуть» выясняемых. Филерам с этой целью было указано вести наблюдение «вплотную» за еврейкой, чего она не могла не заметить. Этот прием увенчался успехом, так как видя вблизи себя, на разных улицах, одних и тех же лиц, она сократила свои визиты, а на второй день к вечеру, утомленная бесплодным хождением по городу под явным преследованием агентов, отправилась на вокзал и, даже без багажа, выехала в Кишинев. Она сделала то, что для успешного розыска было нужно.

Означенные примеры хотя и незначительны, но показательны, насколько быстро должен соображать и действовать филер в некоторых случаях. В последующих главах деятельностью филеров будет представлена более живо.

Масса раненных, замученных и убитых филеров, во время их повседневной службы, не останавливала их сослуживцев от продолжения работы с явной опасностью для жизни.

Многие филеры работали долгие годы, быстро стараясь и расшатывая свое здоровье, причем самый незначительный процент из них уходил для подыскания себе иного занятия.

Каждый человек свыкается со своей профессией, таков уж закон природы. Филеры выступали и на суде в качестве свидетелей, устанавливая встречи и знакомства обвиняемых.

В России, по охранным отделениям, прошло в наружном наблюдении тысячи лиц. Оно велось, главным образом, за террористами и их связями, затем за работавшими в подпольных партийных предприятиях, будь-то: комитеты, тайные типографии, фабрики разрывных снарядов и т. д. Лица, встречавшиеся с наблюдаемыми, тоже брались в слежку, до выяснения отношений их к «работе».

Лицо находилось в наблюдении и несколько дней, и длительные периоды, в зависимости от его значения для розыска, отношения к партийной работе и времени ликвидации обследуемой группы.

За каждым наблюдаемым назначалось не менее двух филеров. За центральными фигурами и более, ибо «обставлялись» вокзалы, пристани, квартиры и т. д., дабы «не потерять» таких лиц.

У публики сложилось представление, что филеров было так много, что молва считала их в больших городах сотнями, а в столицах даже тысячами.

Во всей России было тысяча с небольшим агентов наружного наблюдения – и число их в губерниях колебалось от 6 до 40 человек, причем последняя цифра относится к крупным центрам. В столицах в ежедневном наряде было от 50 до 100 человек.

В это число не входят команды, существовавшие для охраны Императора, министров и некоторых других лиц. В настоящее время большевики публикуют обширный материал о работе этих команд, почему я впоследствии имею в виду говорить о них подробно.