Kitobni o'qish: «Откровение или бред? Магомет, Орлеанская дева, Навуходоносор»

Shrift:

© ООО «ТД Алгоритм», 2016

Навуходоносор, царь Вавилонский
Ликантропия1

Одним из важных признаков душевного заболевания является бред. Очень часто содержание бреда служит важным пособием для определения той или иной формы душевного заболевания.

С другой стороны, содержание бреда в свою очередь часто обусловливается современными общественными событиями. В военное время события войны часто служат предметом бреда, в мирное время те или другие выдающиеся обстоятельства современной жизни в свою очередь отражаются на содержании бреда душевнобольных. Я убежден, что по историям болезни больных домов умалишенных можно с большой точностью написать историю волнений и переживаемых умственных колебаний данного общества и даже государства.

Особенно веские доказательства данному положению мы находим в жизни Средневековья. Это было время суеверий, фанатизма, религиозной нетерпимости и инквизиционных застенков. В душевнобольных людях того времени видели одержимых злым духом или же святых. Первых сотнями и даже тысячами предавали сожжению на костре, вторым поклонялись. Первые были демониаки (устаревшее; означает бесноватый, демонический, дьявольский, маньяк, одержимый. – Прим. ред.), вторые – праведники.

В зависимости и в связи с этим убеждением и верованием в одержимость душевнобольных злым духом мы находим повествования о том, что весьма многие душевнобольные действительно проявляли бред об одержании их дьяволом. Бесчисленное множество демониаков еще более поддерживали в окружающем обществе убеждение о действительном одержании их злым духом.

Рядом с одержимыми мы встречаем в средние века множество оборотней, т. е. людей, считавших себя превратившимися в волка, собаку, быка, льва и проч. Эти оборотни сами считали себя зверьми и соответственно тому бросали обычный свой образ жизни и вели жизнь, свойственную тому животному, в которое они были обращены.

Окружающие и близкие им люди в свою очередь считали их не людьми, а оборотнями, причем, по их мнению, кожа таких больных только сверху представлялась человеческой, внутрь же она обращена была шерстью, свойственною тому или другому животному. Поэтому бывали случаи, что кожу таких оборотней изрезывали полосками по частям, ища у них под кожей шерсть того или другого животного. Если же, изрезав всего человека, все-таки не находили шерсти, то это значило, что дьявол скрыл свою печать, а страдалец считался виновным, осуждался и подвергался казни огнем или водой.

Мы повторяем, в средние века особенно была развита болезнь превращения оборотней в волка, собаку, вола и пр. В то время она являлась часто, едва ли не эпидемически и обусловливалась невежеством, суеверием, народным убеждением и общим для того времени религиозным фанатизмом.

В настоящее время тоже приходится наблюдать таких больных. Правда, явление это по заведениям для душевнобольных довольно редко, но тем не менее встречается даже в чистом виде. Так, я лично наблюдал превращения в собак, волков, лошадей, быков, петухов и проч., но все-таки эти явления весьма редки.

Гораздо чаще ныне встречаются частичные превращения, когда больной человек воображает, что у него ноги стеклянные, и потому он не может ходить, или руки золотые, и он не может работать, или голова серебряная, и он не может думать и т. д. В крайних степенях это болезненное состояние доходит у больных до изменения в больном сознания собственной личности, когда больной признает себя в данный момент за другого человека, чем он был до болезни. Прежде он был, допустим, Петров, а ныне он Гаврилов. Больной, положим, Петров, но это не «он»: «он» был, а теперь «его нет» и т. д. Вообще, и ныне превращения людей бывают нередки, но теперь они в силу изменившихся народных воззрений имеют несколько иной характер.

В древние времена превращения людей в животных были делом очень частым и обычным. Такое превращение совершалось по соизволению богов за непомерную человеческую гордыню. Так, Овидий повествует, что дочери Прэта, возмечтав, что они красивейшие в мире женщины, красивее даже Юноны, были богами наказаны за свою гордость и превращены в коров, питались растениями и были излечены пастухом. Спутники Улисса были обращены в оленей, Эфигения – в змею, Лаокоон – в волка и т. д.

Мы могли бы привести много примеров превращения людей в животных в мифические и древние времена, но мы остановимся на наиболее разительнейшем из этих случаев, именно – на Навуходоносоре, царе Вавилонском.

Навуходоносор (III), царь Вавилонский, был сын Навуходоносора II, или Набопаланассара, царя Вавилонского, или Халдейского. На престол он взошел в 1399 г. от сотворения мира и в 601 г. до рождества Христова; царствовал же он 43 года. Когда Навуходоносор взошел на отцовский престол, то он был еще в поре юношеской свежести сил и, сделавшись «царем царей», проявил такую энергию, что пророк Иеремия уподобляет его льву, неодолимо низлагающему всех противников, и орлу, быстрыми полетами настигающему добычу…

Его царствование было поистине славно. Победив и завоевав соседние народы, Навуходоносор занялся украшением и укреплением Вавилона. Подобно всем восточным завоевателям, Навуходоносор, победив тот или другой народ, забирал из него наилучших членов и уводил их в Вавилон. Так он сделал и с евреями. Победив иудейское царство, на второй год своего воцарения Навуходоносор забрал славных, крепких, молодых и обученных мастерствам и искусствам людей и увел их в Вавилон. С помощью этих и других рабов и пленников Навуходоносор оградил Вавилон стенами и крепостями, окружил глубокими рвами, насадил в нем рощи и украсил, насколько возможно было его украсить для того времени. Говорят, что висячие сады, приписываемые историей Семирамиде, были насажены тоже Навуходоносором III, и только народные предания, не знающие меры для излюбленных лиц, приписали их Семирамиде.

Укрепив так Вавилон невиданной дотоле на востоке твердыней и украсив его так, что даже воображение восточного тирана не могло более ничего придумать, Навуходоносор, естественно, возгордился своей личностью. Подумал он о себе: нет на свете никого могущественнее его и нет на свете никого богаче и славней его.

Однажды Навуходоносор видел сон, страшный и поражающий, но в чем он состоял – Навуходоносор не помнил, и ужаснулся дух его, и сон его отступил от него… Тогда приказал Навуходоносор позвать к себе всех обаятелей, волхвов, чародеев и халдеев и приказал им, чтобы они как самый сон ему воспроизвели, так и представили бы на него толкование. Отвеща же царь халдеом и рече: слово отступило есть от мене: аще убо не возвестите ми сна и сказания его, в пагубу будете, и домове ваши разграбятся. (Отвечал царь и сказал Халдеям: слово отступило от меня; если вы не скажете мне сновидения и значения его, то в куски будете изрублены, и домы ваши обратятся в развалины. – Прим. ред.).

Положение вавилонских мудрецов было отчаянное. Нужно было не только истолковать сон, забытый царем, но и воссоздать его. И отвечали халдеи царю: нет на земле такого человека, который бы разгадал слово царя, и только одни боги могли бы исполнить волю царя, так как они живут не во плоти.

Ввиду такого ответа халдеев и волхвов царь приказал умертвить всех мудрецов вавилонских. В числе этих мудрецов были и четыре иудея: Даниил, Анания, Азария и Мисаил, выведенные из иудеев Навуходоносором после разорения Иерусалима.

Тогда Даниил просил царя якоже время, дасть ему, и тогда он возвестит царю и сон, и толкование его. Царь согласился. Тогда Даниил, Анания, Азария и Мисаил начали молиться Господу Богу Иегове и просить его, да не погибнут Даниил и друзи его с прочими мудрыми Вавилонскими. Тогда Даниилу во сне нощию тайно открылся…

Благословив имя Господа Иеговы, Даниил отправился к Навуходоносору и сказал ему:

– И видел ты, царь, стоящее пред тобою тело, было оно необыкновенно высоко и образ его страшен. Голова этой фигуры была золотая, руки и грудь – серебряные, живот и бедра медные, голени железные, частью же глиняные. И вот отвалился от горы камень, упал на ноги статуи и уничтожил их до конца. Тогда перемешалось все вместе и золото, и серебро, и медь, и железо, и превратилось все в прах – ветер же рассеял и самый прах. А камень все рос и рос в гору и наполнил всю землю.

Это есть сон. Толкование же его следующее: Ты, царю, царь царей, ему же Бог небесный царство даде крепкое, и державно и честно… и поставил тя властелина всеми. Ты еси глава златая. После тебя царство будет другое, меньше твоего, – это означает серебро. Медь означает царство третье. И будет царство четвертое, крепкое, как железо. Ноги же, состоящие из железа и глины, означают, что царство это разделится и будет смешано. И как железо и глина не могут соединиться прочно, так и царство это погибнет от розни. И во дни царей тех восставит Бог Небесный царство, еже во веки не рассыплется.

И поклонился Навуходоносор Даниилу и восхвалил Господа, Бога богов, и Господа господ ей и Царя царей. Одарив Даниила, Навуходоносор поставил его первым в царстве, а Ананию, Азарию и Мисаила поставил над делами страны Вавилонской.

Сильнейший, могущественнейший и славнейший на земле, Навуходоносор возгордился своею славою, своею силою и своим могуществом. Думая только о себе, он забыл Бога. Зная только себя, он поставил златую статую и приказал ей поклоняться всем подданным его и всем рабам его.

Сознание собственного величия и могущества резко отразилось и в надписях, которые Навуходоносор оставил после себя на построенных им храмах. Вот одна из них: «Я соорудил жилище моего владычества, местопребывание моего могущества в Вавилоне… Я соорудил великую стену кругом его и построил неразрушимый дом. Да будет он оставаться цел в Вавилоне, да будет мой род жить в нем, умножаться и получать дани царей земных…»

И наказал Господь Бог гордыню Навуходоносора.

Аз, Навуходоносор, обилуяй бех в дому моем, сон видех и видение главы моя, на ложе моем зрех. Такой сон видел царь.

И вот древо посреди земли. Высота его касается небес, вширь же оно покрывает землю. Листья его прекрасны, плод его многочислен, и служит он пищей всем. И ютятся под этим деревом все дикие звери, в ветвях же и листьях все птицы небесные. И питается этим деревом вся плоть. Но вот сошел с неба Бодрый и Святый и мощно возгласил: срубите это дерево и отрубите все ветви его, отрясите листья его и рассыпьте плод его: да исчезнут звери из-под него и птицы из-под ветвей и листьев его. Только пусть корни его остаются в земле. И да пребывает оно в железных и медных оковах между злаком, травою и со зверьми дикими. Сердце его от человек изменится, и сердце зверино дастся ему и седмь времен изменятся над ним. Да узнают все живущие, яко Вышний владеет царством человеческим и ему же восхощеть даст е…

Вновь явился Даниил толкователем царского сна и сказал Навуходоносору: «Господин, лучше бы было, если бы твой сон пал на ненавидящих тя и сказание его на врагов твоих. Древо, которое ты видел, великое и крепкое, вершиною касающееся небес, а ветвями покрывающее всю земли, коего прекрасные листья и обильные плоды служат покровом и пищею для всех зверей и птиц – это ты, царю. Ты возвеличился еси и укрепил: и величество твое возвеличися и досяже небес, и власть твоя до концов земли. Повеление же Всевышнего срубить то дерево, отсечь его ветви и распилить то дерево до корней, корни же оставить в оковах среди травы, злаков и росы со зверьми дикими, пока не пройдет в этом состоянии семь лет – означает волю Всевышнего над тобой. Изженуть тя из человеческого общества, и будешь ты жить среди диких зверей, и, как вол, будешь питаться травою, и тело твое оросится росою небесною. В таком состоянии пробудешь ты семь лет, пока не познаешь, яко Вышний владеет царством человеческим и ему же восхощет дасть е. Тоже – чтобы корни дерева все-таки остались в земле, означает, что царство твое не отнимется от тебя, а будет возвращено тебе, когда ты познаешь власть небесную. Вот почему, царю, прими совет мой: искупи грехи твои милостями и неправды твои щедротами убогим, да будет Господь долготерпелив к твоим грехам.

Но Навуходоносор не покаялся, и предсказание Даниила исполнилось через двенадцать месяцев.

Прошло двенадцать месяцев со сна Навуходоносора. И вот в гордыне своей Навуходоносор, взирая на Вавилон, изрек: «Как велик этот Вавилон, который я создал в державе крепости моей и в честь славы моей…»

Но не успел Навуходоносор окончить слов своих, как услышан был голос с небес: «Тебе говорится, Навуходоносор: царство твое отнимется от тебя, и изгнан ты будешь из человеческого общества, и будешь ты жить с дикими зверями, и, как вол, будешь ты питаться травою; в таком состоянии пробудешь ты семь времен, пока не познаешь, яко Всевышний владеет царством человеческим и ему же восхощет, дает е».

В тот же момент слово Господне исполнилось над Навуходоносором. Он бежал из человеческого общества, скитался, как зверь, питался, как вол, травою, и орошался небесною росою, пока на нем не выросли волосы, как у льва, и ногти не отросли, как у птиц.

По окончании назначенного времени возвратился ум Навуходоносору. И возвел он очи свои на небо, и благословил Всевышнего, и восхвалил Живущего во веки, яко власть Его власть вечна и царство его в роды родов.

После этого Навуходоносор вновь царствовал, и величие изобильнее приложилось к нему.

Так повествует библия о состоянии Навуходоносора, царя Вавилонского.

Состояние, в котором находился семь времен Навуходоносор, царь Вавилонский, известно в науке под именем ликантропии. Под именем ликантропии и кинантропии2 разумеется такое болезненное душевное состояние, при котором человек чувствует себя превратившимся в волка или собаку. Такой человек чувствует себя волком, воображает себя волком, думает, как подобает волку, и поступает, как дикое животное.

При этом на первом плане происходит поражение сознания собственной личности человека.

Сознание собственной личности человека образуется на основании представлений настоящего момента жизни человека и представлений, образовавшихся в течение всей предыдущей жизни и из сочетания и логического соотношения этих двух отделов представлений. Таким способом образуется сознание собственного я.

В основе представлений прошлого лежат следы от прежде бывших в нашем сознании ощущений; в основе представлений настоящего момента лежат ощущения, воспринимаемые нами в настоящий момент посредством органов чувств, о внешнем мире и о состоянии нашего собственного организма.

Если доносимые до нашего сознания ощущения в настоящий момент правильны количественно и качественно, то и та часть сознания личности, которая зиждется на них, будет вполне правильна и разумна. Точно то же должно сказать и о той части сознания, которая создается на основании следов прежде бывших ощущений и представлений: если эти следы будут количественно и качественно правильны, то и сознание личности будет правильно и разумно.

Но для большей точности и правильности образования сознания необходимо, чтобы между этими двумя отделами сознания существовало взаимоотношение, проверка и поправка.

Например, бывают случаи, когда руки становятся нечувствительными. При этом болезненном состоянии должно произойти, во-первых, отсутствие ощущений о существовании рук и, во-вторых, отсутствие всех тех осязательных ощущений, которые мы воспринимаем при помощи рук. Отсюда должно последовать выпадение представлений в нашем сознании о существовании рук и выпадение всех тех представлений, которые образуются в нашем сознании при содействии осязания наших рук. Отсюда далее весьма естественно может возникнуть в нашем сознании представление, что у нас нет рук, что мы лишились рук, что руки у нас отрезаны.

Поправкой такому ошибочному представлению служат другие органы чувств, а именно – зрение. Видя наши руки целыми, мы приходим к тому выводу, что, значит, с нашими руками произошла такая перемена, вследствие которой мы не ощущаем ни рук, ни тех воздействий внешнего мира, которые обычно ощущаются при помощи осязательных органов наших чувств.

Второй поправкой для пробела в области ощущений, возникшего вследствие данного выпадения, служат представления прежнего времени, в силу которых мы знаем, что руки у нас есть, что их у нас не резали, что они подвергались ушибу, следствием которого может явиться нечувствительность, и что если таковая есть, то она именно и является следствием ушиба и последующих изменений в восприятии. Таким образом, контроль со стороны прежде образовавшихся у нас представлений является весьма важным пособием для сохранения равновесия в сознании личности как в здоровом, так и в болезненном состоянии.

Разъединение между этими двумя отделами сознания способствует образованию ошибочных и ложных представлений о личности. Так, я лично наблюдал такой случай. Душевнобольная подверглась мозговому кровоизлиянию, причем у нее отняло параличом половину тела с уничтожением чувствительности в ней. Отсюда у нее возникло сознание, что рядом с нею лежит другой человек. Сторона здоровая, с непораженной чувствительностью – это она сама, а сторона парализованная и нечувствительная – это чужой человек, и больная постоянно жалуется на этого чужого – зачем он лежит здесь.

Очевидно, контроль в сознании личности данной больной был резко нарушен. В одной части тела она имела ощущение, таким образом, осталось сознание, что это она; в другой части тела ощущений не было, таким образом, являлось представление о чем-то чужом, постороннем, ей чуждом. Сознание прошлого в данном случае не приходило на помощь, и сознание настоящего, отделенное и оторванное от прошлого, дало ошибочное представление о раздвоении личности.

Бывают случаи, когда вследствие разъединения между этими двумя областями сознания у больного образуется ложное представление о двух людях: о прежнем человеке и о теперешнем человеке. Прежний человек, когда сознание было единое и представление правильное, это «он», а нынешний человек – с измененными ощущениями и представлениями и с раздвоенным сознанием – это «я». Между «ним» и «мною» нет ничего общего. И это в действительности так: прежний человек правильно составлял представления, правильно сочетал их с прошлыми представлениями, а потому и правильно мыслил и имел соответственное представление о себе. Нынешний человек неправильно ощущает, имеет неправильные представления, не может сочетать этих представлений с прежними и потому имеет в своем сознании представления о человеке, живущем настоящими болезненными представлениями, и о человеке прежнем, который имел в основе своей иные ощущения и представления. Но этот второй человек для настоящего чужой, иной, иногда даже враждебный. Отсюда в сознании этого человека живет представление о «нем» и о «себе».

Поэтому такой больной все обстоятельства прежней жизни приписывает одному лицу, а нынешние – другому лицу.

В редких случаях возникает при этом представление о небытии собственной личности. Так, однажды я застал больного, который сидел на постели и горько плакал. «О чем вы плачете?» – «Как же мне не плакать, когда я умер». У этого больного была полная кожная нечувствительность.

Таким образом, в некоторых случаях душевных заболеваний в основе изменения сознания собственной личности лежит разъединение сознания обстоятельств настоящего времени и обстоятельств прошлого времени и жизни, отсутствие контроля подобного сочетания, изменения в области представлений, образующихся в данный момент.

При ликантропии (обращении в волка), кинантропии (обращении в собаку) и вообще при образовании оборотня в животное происходит изменение сознания личности. Все прошлое, вся прежняя жизнь, все прежние представления отделяются от настоящего и образуют отдельный, отчужденный, самостоятельный мир, не имеющий ничего общего с настоящим, да и настоящее миросозерцание не желает иметь ничего общего с прежним.

Таким образом, ликантроп и кинантроп живет только лишь представлениями настоящего, без проверки их знаниями и сведениями прошлого времени. Каковы будут доставляемые действующему в этот момент сознанию сведения, такое составится у этого человека и представление о собственной личности.

Помимо вышеуказанных расстройств сознания, обыкновенно у ликантропов существуют отклонения и в области органов чувств: нечувствительность или уменьшенная чувствительность, извращение воспринимаемых ощущений (иллюзии) и ложные ощущения или субъективные (галлюцинации). Особенно часто эти отклонения чувствительности у ликантропов поражают кожные чувства: осязание, чувство прикосновения, давления, болевое и проч.

Если у такого больного отсутствуют осязательные ощущения, то у него, естественно, явится мысль об изменении или внешнего мира, который теперь уже не действует на поверхность тела данного человека так, как он действовал прежде, или об изменении собственной личности. Гораздо чаще случается, что такие больные приходят к заключению об изменении внешнего мира. Это особенно часто бывает в тех случаях, когда остальные органы чувств человека здоровы, доносят его сознанию о неповрежденности собственного тела и собственное сознание не представляет данных для суждения об изменении собственной личности.

Но бывают случаи, когда рядом с осязательною нечувствительностью являются ошибочные и неправильные ощущения осязательного характера. Бывают, например, случаи, когда больные, не воспринимая прикосновения руками, ногами и прочими предметами внешнего мира, вместе с тем ощущают, как будто у них на этих частях тела лежит пух или волосы, или на них льется струя теплой воды и проч. При таком положении дела у больного легко может образоваться ошибочное представление, что на поверхности его тела вырастает пух, или шерсть, или волосы и проч. Правда, путем органа зрения больной разубеждается в своем ошибочном ощущении; но не должно забывать того, что, во-первых, проверка органом зрения совершается от времени до времени, а ощущение роста волос или пуха присутствует постоянно, а во-вторых, и то, что болезненные ощущения в нашем сознании отражаются несравненно энергичней и сильней, чем обычные, почему мало-помалу болезненное ощущение начинает брать перевес над здоровым и все больше и больше внедряет в сознание больного представление об изменении обычных кожных покровов в покрытые пухом, волосом, шерстью и проч.

Гораздо хуже дело обстоит, если к иллюзиям органа осязания присоединяются ошибочные и ложные ощущения со стороны органа зрения, когда, например, к ощущению роста на коже пуха, волос, перьев и проч. присоединяется видение на этих местах пуха, перьев, волос и проч., когда больной видит, что на тех частях тела, где ощущает рост волос, волосы действительно растут, хотя бы на деле их не было, а это ощущение являлось зрительной галлюцинацией. В этих случаях больной стоит близко к признанию себя за оборотня в птицу, зверя и проч. Если при этом у него твердо стоит опыт прошлого, если сознание прежних представлений действует во всей силе, то оно борется с сознанием настоящего положения и больной долго еще крепится, чтобы не остановиться окончательно на мысли о превращении в волка, собаку, гуся и проч. Если дело идет о человеке образованном, знающем о невозможности превратиться в волка, а также о нелепости мысли о существовании ведьм и проч., то такой человек очень долго будет противодействовать стремлению болезненного сознания остановиться на мысли о превращении в птицу или зверя. Совершенно иное положение бывает в тех случаях, когда подобным образом заболевает простолюдин, верующий и в ведьм, и в оборотней и проч. В последних случаях превращение в больном совершается очень легко, быстро и прочно. У таких людей даже и по выздоровлении сохраняется убеждение, что они действительно превращались в волка, собаку, гуся и проч. Неудивительно поэтому, что и в средние века существовала масса оборотней, так как тогда даже образованное общество не только верило в возможность превращения в зверей, но и приписывало это или Божественному наказанию, или одержанию злым духом и потому подвергало таких лиц пыткам, истязаниям, наказаниям и истреблению.

Таким образом, если нечувствительность и иллюзии органа осязания одновременно с иллюзиями и галлюцинациями зрения падали на почву плодотворную, то у таких людей легко развивалось представление о превращении их в оборотня – в волка, собаку и проч. Если же все эти болезненные явления происходили у человека образованного, умственно крепкого и чуждого предрассудков, то и тогда сопротивление болезненному состоянию длилось недолго, ибо общий болезненный процесс, давший жизнь вышеназванным болезненным явлениям, вместе с тем потрясающе влияет и на остальные центры мыслительной деятельности, почему сознание настоящего мало-помалу берет перевес над сознанием прошлого и водружает болезненное представление об изменении личности.

Так образуется болезненная картина, известная под именем ликантропии, или превращения в волка и других животных. Для этого требуются следующие болезненные условия: 1) потрясение всей нервной системы каким-нибудь болезненным процессом, 2) изменения в чувстве осязания в виде нечувствительности или измененной чувствительности, ощущения об изменении поверхности тела в виде роста на ней волос и проч., 3) изменения в восприятии органа зрения, поддерживающие ошибочные ощущения со стороны органа осязания, 4) существование у человека предрассудков, суеверий и отсутствие надлежащих разумных знаний о природе человека и животных, 5) недостаток контроля со стороны прежних знаний и разъединение сознания настоящего состояния с сознанием прошлого. При этих условиях у человека легко может образоваться болезненное сознание о превращении в волка, собаку, птицу и проч.

Разумеется, мы могли бы эти пять условий разбить на более мелкие и частые подразделения. Во дни оны народ Израильский был народ божий. Жил он одною семьей и имел одного отца – господа бога Иегову, Отца Всемогущего, Награждающего праведных и Карающего непокорных. Жил Израиль праведно, и господь Иоегова его хранил, питал и ограждал от иноплеменных. Отпадал Израиль от господа своими нечестивыми делами – и господь его оставлял: тогда наступал мор, голод, нашествие иноплеменных и междоусобные брани.

Тогда вновь Израиль вспоминал своего всемилостивого и бесконечно любвеобильного отца, господа Иегову, каялся, приносил жертвы, становился на путь истины, и господь его прощал. Прощал и возвращал все блага мира. Но Израиль, как и всякий человек, был легкомыслен и, получив дары земные, забывал о небесном и Своем Грозном Судии. Тогда вновь нападали на Израиля тяжкие испытания, более же всего нашествие иноплеменных.

Так было и во времена первосвященника Самуила.

Сношения избранного народа с его Иеговою происходили при посредстве главного служителя божия, хранителя религиозных заветов, первосвященника. Днем и ночью, в видении и во сне Праведник Божий получал откровения Иеговы и передавал их избранному народу. Были то милостивые и нежные отеческие благоволения к любимому народу, были то и суровые речи грозного судии.

Первосвященник Самуил стал стар, и народ судили его сыновья. Но сыновья Самуила не были подобны своему отцу. Они предались корыстолюбию, брали взятки и нарушали правду.

Забыли сыновья Самуила заветы Бога и пример отца и судили греховно, по человечеству. Забыл и Израиль о своем царе царствующих и господе господствующих и захотел избрать себе царя из своей среды, подобно другим народам.

И пришли старейшины израильские к Самуилу и сказали ему: вот ты состарился, а сыновья твои не ходят по путям твоим. Поставь же над нами царя, который, подобно тому, как это водится у других народов, судил бы нас, правил нами и вел наши войны. Не понравились эти слова Самуилу. Тем не менее помолился он Господу и Господь-Иегова сказал ему: «Исполни то, чего требует народ. Не тебя они отвергли, а меня. Они не желают, чтобы я был их царем…»

И избрал Господь Израилю царем Саула, сына Кисова из колена Вениаминова.

Обстоятельства, предшествовавшие избранию, состояли в следующем: у Киса, сына Авиилова, пропали ослицы. И сказал Киса сыну своему Саулу: возьми с собой одного из слуг и ступай ищи ослиц. Саул был молодой и видный юноша, настолько высокого роста, что от плеча и вверх он был выше всего народа. Обошедши по приказанию отца безуспешно несколько округов, Саул решил обратиться к «человеку божию» Самуилу с просьбою указать ему, где обретаются пропавшие ослицы отца.

Самуил был в это время в Цуфе, куда он прибыл для благословения жертвоприношения, предпринимаемого народом на горах.

Магомет
Эпилепсия

Глава 1

Проложить границу между нормой и душевной болезнью весьма трудно, если не невозможно. Многие лица, признаваемые душевно здоровыми, сплошь и рядом оказывались людьми душевнобольными, а лица, признанные специалистами людьми душевнобольными, в обществе считались душевно здоровыми. Естественно, что все эти смешения порождают недоразумения, неудовольствия и даже более серьезные и неприятные последствия. Тем не менее, несмотря на очень значительные успехи за последнее время в области клинической психиатрии, подобные недоразумения возможны, и будущее, мы уверены, не лишено их в свою очередь. Для того чтобы доказать возможность недоразумений, я позволю себе привести только один факт, описанный профессором Ball, который наглядно покажет возможность пребывания среди общества людей с гражданскими правами, обладающих не вполне нормальными умственными способностями.

В Нейшателе жил нотариус. Это был человек вполне здравомыслящий, умный делец, честный, всеми уважаемый и религиозный. Дожил до глубокой старости и ни в ком не возбуждал на свой счет никаких подозрений. После его смерти наследники между различными бумагами нашли пакет со следующим документом:

«Контракт товарищества (Contract de societe). Между Всемогущим Господом Богом, Вечным, Всеблагим и Премудрым с одной стороны и мною, нижеподписавшимся, Isaak Vuagnaux, его жалким всеподданным и ревностным обожателем с другой стороны был заключен и скреплен контракт товарищества, содержание коего следующее:

Пункт 1. Это товарищество имеет целью торговлю напитками.

Пункт 2. Мой многоуважаемый и многомилостивый товарищ соблаговолит как участник в капитале излить свое благословение на наше предприятие, в какой мере он лучше рассудит с его отеческой точки зрения, и в исполнение неизменных велений его вечной премудрости.

Пункт 3. Я, нижеподписавшийся, Isaak Vuagnaux, обещаю со своей стороны в вышеупомянутое товарищество приглашать вносить капиталы, которые будут необходимы, делать все сделки по платежам в подвале, производить куплю и продажу, ведение книг, счетов и, одним словом, посвящать мое время, мою работу и мои физические и нравственные силы на преуспевание и успех этого дела по совести и чести.

Пункт 4. В книги будут занесены операции по делу: суммы, внесенные в дебет и кредит счета, будут получаться соразмерно доле интереса, считая по 31 декабря каждого года, когда счета будут приостанавливаться.

Пункт 5. Вознаграждение будет распределено пополам, между моим Высоким и Всемогущим Товарищем и мною, и т. д».

Весь этот контракт заканчивается передачею на бедных суммы в 7327 франков и 35 сантимов.

Спрашивается: это был душевно здоровый или душевнобольной человек? А таких людей мы нашли бы и в нашем обществе немало. Все это люди милые, хорошие, добрые, но только немножко «странные, чудаки, самодуры» – этими и тому подобными кличками члены общества желают выделить этих людей из среды себе подобных.

В последнее время изобретено новое слово – «психопат». Название «психопат» и «психопатка» даются всем тем лицам, которых прежде называли чудаками, странными, самодурами и т. п. Но слово «психопат» само по себе столь же мало значит, как и слово «чудак». Введение этого слова в употребление в обществе показывает только одно: некоторое право за врачами-специалистами на получение в свое ведение и наблюдение людей, именуемых психопатами. Такой успех представляет большой шаг вперед в развитии общества и его взглядов. Он показывает на проникновение в общество научных сведений, доверие к науке, доверие к тем лицам, кои создают это учение. Такой шаг стоит большого труда. Если действительно это так, то долг специалистов не останавливаться на этом и стараться заинтересовать общество в том же направлении, ибо правильное понимание душевных отклонений имеет весьма серьезное значение и в деле политики, и в деле религии, и особенно в деле правильного понимания и отношения к проявлениям общественной жизни. Чего стоит правильный взгляд на положение и признание наших несчастных душевнобольных?

Чем недостаточнее и неправильнее будет понимание нашим обществом сущности душевных заболеваний, тем меньше расчета на правильное, разумное и человечное их призрение. Чем яснее и определеннее будут эти знания у общества, тем снисходительнее и участливее оно будет относиться ко многим оправдательным приговорам суда, поставленным на основании научно-медицинских экспертиз в судебных разбирательствах. Да существует много и других жизненных сторон, где разумный взгляд и правильное понимание душевного здоровья и душевной болезни будут весьма полезны и для общества, и для тех несчастных его членов, о которых идет речь.

Но если мы даже оставим в стороне вопрос о пользе от этих знаний, о тех практических последствиях, кои получаются от правильного понимания душевных уклонений, то существует еще одна сторона дела, присущая мыслящему существу, – любознательность и стремление к пониманию тех сторон жизни, которые зачастую остаются для нас темными, неясными, загадочными и в обычной жизни, и в политике, и в религии, и во многих других областях душевной жизни человека.

При рассмотрении вопросов душевной патологии в применении к общественной практике лучше всего останавливаться на исторических личностях и на исторических событиях. Они всем образованным людям более или менее известны, почти во всех возбуждают интерес своею неясностью и темнотою, побуждают ум к проникновению в сокровенное и, главное, остаются для всех безобидными.

В самом деле, сколько таких темных и непонятных вопросов вокруг нас, где психология лица и толпы, несомненно, в событиях играет столь же серьезную роль, как и климат, географическое положение, физические условия существования и проч. Этот личный элемент и его значение в истории, на мой взгляд, в настоящее время привлекает к делу меньше внимания, чем это следовало бы, так как в очень многих событиях прошлого объяснение темного и непонятного мы нередко найдем в правильном освещении душевного состояния героя и окружающей его толпы.

Нисколько не посягая на какое бы то ни было участие в изменении данного направления в исторических изысканиях, позволительно будет заметить, что к тому натурализму, который еще недавно особенно царил в историческом методе, нужно было бы добавить несколько больше психологического элемента, который в иных случаях, я убежден, окажется очень не лишним. Для примера мы возьмем момент появления и развитие ислама и главного его творца – Магомета. Насколько прежние историки в этом лице видели много сверхъестественного, чудесного, необыкновенного, настолько новые стремились свести все на самые простые и естественные условия жизни, усматривая в жизни Магомета не только жизнь человека заурядного и простого, но даже во многих случаях притворщика и обманщика.

Вполне соглашаясь с тем, что в данном лице не было ничего сверхъестественного, нельзя, однако, отказать Магомету в том, что это был человек необыкновенный, стоящий далеко выше толпы и властно повелевающий ею, хотя это был и больной человек.

Такие случаи возможны, и та же история дает нам подтверждение наших слов. Никто не станет отрицать гениальных способностей Цезаря, Наполеона I, Достоевского, Петрарки и многих других хорошо знакомых нам исторических лиц, тем не менее природа не помешала им быть эпилептиками. Таким образом, одна и та же мать дала им одною рукою – их гений, а другою – эпилепсию. Быть может, в жизни и деятельности этих людей очень многое объясняется именно этим сочетанием. Да это так было и на деле. А что это может быть так, видно будет на примере одного исторического лица – Магомета, который, несомненно, был и гений, и эпилептик.

Глава 2

Магомет был сын счастливой Аравии.

Аравийский полуостров представляет сочетание беспредельных песчаных пустынь, скалистых гор, диких бесплодных мест с необыкновенно живописными оазисами с источником воды и жизни, плодовыми деревьями и зеленою травою. Но так как оазисы были только лишь ничтожными точками в безбрежном песчаном море, то жизнь страны была слишком бедна, однообразна и бессодержательна.

Временами и эта страна заселялась и становилась местом культуры и цивилизации; доказательством этому служат развалины городов с прекрасными дворцами, водопроводами и проч. в южной части Аравии. Но это было давно, еще до Рождества Христова, и длилось очень недолго. В общем же Аравия оставалась одинаковою, как в день сотворения мира, так и во времена Магомета, так и теперь. Побережья страны несколько заселялись, северная часть, примыкающая к Иудее и другим, более людным странам, также немного заселялась, средина же Аравии была пустынна, таинственна и мрачна.

Песчаная пустыня и скалистые горы были одинаково неблагоприятны для постоянного заселения страны, географическое положение еще более ухудшало жизнь скитальца. Страшный зной и палящий жар накаляли как песок, так и скалы и делали жизнь невыносимой. Отсутствие малейшей тени и капли воды убивало все живое на земле. Самый воздух раскалялся, разрежался, был прозрачен и измучивал глаз путника дивными и заманчивыми миражами. Измученный жаждою, опаляемый солнцем, утомленный, расслабленный и голодный путник вдруг усматривал дивный мираж: вот, вот перед его глазами прекрасный благоустроенный город с чудными постройками, садами, фонтанами и источниками. Последние силы напрягал путник, чтобы скорее достигнуть тихого пристанища. Но видение лишь манило путника и не давалось ему. Это был только мираж…

Зато как прекрасны там ночи. С последними лучами солнца наступала ночь, и тропический жар сменялся прохладой. Миллиарды звезд высыпали на небе и освещали землю, как солнце. Но путник не двигался с места. Абсолютная тишина, математически правильно очерченный горизонт, дивный небесный купол, миллиарды звезд, неописуемо ярких и блестящих вследствие разреженности и усиленной прозрачности раскаленного воздуха, незримые ароматы, навеваемые от смолистых растений отдаленных оазисов… – все это очаровывает и гипнотизирует путника. Как он ничтожен, бессилен, мал по сравнению со всем величием небесного и земного! Много ли он больше и могучее против той песчинки, которая у него под ногами? О, кто ты, создавший все, управляющий всем и поддерживающий все?.. Наблюдая такое величие изо дня в день, видя правильные перемены на небе и земле, наблюдая рождение, болезни и смерть, человек невольно создавал идею о ком-то всемогущем и о своем личном ничтожестве перед ним.

Бедность обстановки, ничтожество жизненных интересов, беспомощность существования, величие небесного, порядок и неукоснительность бытия невольно наводили дикого жителя на мысль о высшем существе и вообще располагали к созерцательной жизни. Насколько содержательность образов, смена представлений и бытовых интересов жизни оседлой в таких случаях располагают к фантазии и воображению, настолько пустыня с вышеуказанной обстановкой располагает к жизни созерцательной и к отвлеченной философии. Таковы все номады. Таковы были и арабы.

Но каково бы ни было миросозерцание, оно вело арабов к двум роковым выводам: к представлению о Боге-творце и представлению о полном личном ничтожестве. Единственный вывод из этих двух представлений – смиренная покорность высшей воле. Как прекрасно это выражено словами библейского страдальца, потерявшего все – и стада животных, и рабов, и здания, и даже собственных детей: «Бог дал и Бог взял – да будет благословенно имя Божие». Такие слова мог сказать только араб. В этих словах вся его религия – умейте только правильно сформулировать ее, и араб весь на ваших глазах.

Этот-то дикий полуостров населяло семитическое племя арабов, очень близкое и родственное и по языку, и по природным качествам, и даже по месту жительства к евреям. Происхождение этого народа, по преданию, таково: Авраам, не имея долго детей от Сарры, с ее разрешения взял себе в жены служанку Агарь, от которой у него родился сын Измаил. Когда впоследствии у Сарры тоже родился сын, то Агари пришлось оставить дом патриарха. Она взяла сына Измаила и отправилась с ним на юг, в ту страну, которая ныне известна под именем Аравии. Легенда о происхождении жителей Аравии – арабов – от Измаила поддерживается отчасти и тем обстоятельством, что жители соседней с Иудеей Северной Аравии назывались евреями измаильтянами.

Когда Агарь6 шла со своим малюткой Измаилом7 по пустынной новой стране, то она и сын были страшно истомлены и мучимы жаждой. Измаил умирал. Еще несколько мгновений – и его бы не стало. Мать молилась Богу о спасении, и Господь услышал молитву матери. Ангел Господень явился, ударил посохом по каменной скале, у которой сидела Агарь, и оттуда заструился источник воды живой. Здесь-то и поселилась Агарь со своим сыном. Источник этот и ныне указывается и составляет святыню арабов.

Когда спустя некоторое время Ибрагим8 (или Авраам) захотел проведать Агарь и Измаила, он пришел к ним и в честь их спасения устроил здесь жилище Богу, Каабу9. И Бог был милостив к своему верному Ибрагиму и в знак своей любви к нему послал ему с неба на землю камень, который Ибрагим и заложил в основание Каабы. В то время камень этот сиял необыкновенным блеском, но по мере того, как человек грешил, камень этот тускнел, темнел и ныне стал совершенно черным, как и совесть людская. Но настанет день, день страшного суда, когда камень вновь воссияет и своим светом вновь озарит весь мир. И до сих пор каждый правоверный почитает главною задачею своей жизни побывать в Мекке, обойти семь раз Каабу, семь раз поцеловать черный камень и семь раз испить из источника воды. Источник этот чист, вода его прозрачна, она весело и живо течет по каменистому дну, журча и издавая звук, похожий на «зем-зем», почему и самый источник носит название Зем-Зем.

Здесь-то и поселилась Агарь. Здесь стоит главный пункт арабского народонаселения. Здесь устроилась Мекка. Здесь родился великий пророк правоверных Магомет. Здесь он похоронен. Здесь его гроб. Сюда стекаются все мусульмане на поклонение святыне. Сюда каждый правоверный пять раз в сутки при совершении молитв поворачивает свое лицо.

Поселившийся здесь Измаил стал родоначальником великого племени и великого народа, заселившего не только Аравию, но и другие страны. Воистину исполнилось слово ангела Агари: «Умножая, умножу семя твое, и не сочтется от множества; се ты во чреве имееши и родиши сына и наречеши имя Исмаил, яко Господь, услыша смирение твое: се благослових его и возращу его, и умножу его зело: на десять язык родить и дам его в язык велий».

Глава 3

Итак, арабы, по преданиям, происходят от Авраама, через сына его Измаила. Потомки Измаила расселились по всей Аравии и по образу жизни и занятиям делились на два класса – кочующий и торговый. Торговый жил преимущественно по взморью и населял те небольшие городки, которые там имелись, кочующий был разбросан по всему лицу Аравийской земли. Весь этот народ не представлял чего-нибудь целого, единого, напротив, он был разбит на отдельные, немногочисленные роды, которые все вместе объединялись только двумя обстоятельствами: тем, что они заселяли Аравийский полуостров, и тем, что они говорили на одном языке. Может быть, в прежнее время и вера у них была одна, но если это и было так, то слишком уж давно.

Аравийские племена жили порознь, отдельно и ничего общего между собою не имели. Все члены одного племени во главе имели одного старшего в роде, воле которого повиновались во всем том, что касалось интересов племени. Родоначальник, или патриарх, в племени имел только нравственное превосходство над остальными членами племени и являлся председателем совета, состоящего из всех членов племени, совершенно между собою равноправных. Власть в роде переходила по смерти старшины к другому, старейшему в роде.

Жизнь в бесплодной пустыне, населенной враждебными силами, и человеческими, и звериными, могла быть безопасной лишь при взаимной поруке друг за друга отдельных членов рода. Поэтому преданность роду или племени у бедуинов, или кочующих арабов, была беспредельна и безгранична. Здесь именно была жизнь одного для всех и всех для одного. Обида, нанесенная кому-нибудь из членов племени, была обидой племени, и потому все племя вооружалось в защиту и на месть за потерпевшего своего члена. Отсюда вытекает непрерывная кровавая борьба отдельных племен и постоянное истребление друг друга.

Была к тому и другая причина. Бедуин – кочевник, т. е. воплощенный бедняк. Его занятие – скотоводство. Земледелие и торговля составили занятие очень небольшой части оседлого населения. Самое скотоводство было и не разнообразное, и не обильное. Лошадь и верблюд – вот скот бедуина. Очень небольшие оазисы, разбросанные по песчаной пустыне, не позволяли их иметь в большом количестве. Высыхание источников заставляло бедуина постоянно кочевать с места на место. Поэтому бедуины не могли питаться только скотоводством. Вторым источником их существования был грабеж. Они грабили караваны, грабили путешественников, грабили соседей. Разбой и грабеж были средством к существованию арабов и составляли коренное условие их жизни и бытия. Бедуины были воинственны по природе, к тому их вынуждала непрерывная кровная племенная месть и необходимость существования. Не награбил – не поел. Таким образом, исконно, веками, бедуин жил вольной птицей. Он не сеял, не жал, а существовал тем, что посылал ему Аллах. Послал Аллах – хорошо, не послал – да будет воля его. Иначе: ограбил – хорошо, не удалось – так угодно Аллаху. Но это постоянно вело к тому, что или он убивал кого-нибудь, или его убивали. Поэтому жизнь бедуина в его глазах была ниже всякой цены. Все от воли Аллаха: и пища, и целость, и жизнь. Да будет воля его! Только он один над всем. Бедуин был фаталист до последней степени. Это свойство, с одной стороны, создало в его характере полную безропотность и покорность судьбе, а с другой – полную независимость и личную самостоятельность. Над бедуином нет власти, нет силы, нет воли, кроме его личной силы, власти и воли. Аллах? – то другое дело. Он знает, что делает… Патриарх племени и племя? Но это я. Я частица его и потому племя так думает, как я, и я так думаю, как племя. Этим обусловливается независимость, гордость, самосознание и признание собственного достоинства и полнейшая свобода действий, насколько она стоит в его личных интересах и интересах племени.

Арабы редко находились под чужою властью, да едва ли это и было возможно. Прежде всего, властвовать над ними не было особенного интереса, так как они были бесконечно бедны, а затем бедуин – это, собственно, величина неуловимая: сегодня он здесь, завтра – в другом месте. Несмотря на то, что бедуин по природе своей существо хитрое и самое опасное в данной местности, условия его беспомощного существования выработали в нем прекрасное чувство – долг гостеприимства. Странник, хотя бы он был самый страшный враг, в доме или палатке бедуина – гость божий, и потому он неприкосновенен и находится под защитой и охраной хозяина. Это нисколько не мешает при встрече с дорогим гостем в другой момент, вне своих владений, ограбить и убить его.

Таким образом, живущий, как птица небесная, бездеятельною жизнью, не обремененный хозяйственными и государственными заботами, бедуин имел много свободного времени. Пораженный величием, законообразностью и мощью окружающего, а равно сознавая свое полное ничтожество в общем бытии, араб много думал о Боге. Он всю свою жизнь проводил в размышлении о высшем существе и его мировом величии. Бедуин был философ по призванию и по необходимости. Ему даже не о чем было и думать. Поэтому араб любил Бога, любил потому, что он всюду видел его присутствие в его создании, он постоянно мечтал о нем, он только и жил мыслью о нем.

Считая свое происхождение от Ибрагима, или Авраама, бедуин имел веру от него. Это была вера в единого вечного Бога, сотворившего Адама, пославшего потоп, определившего для продолжения рода человеческого Ноя и т. д. Но так как арабские предания были устными, то они подвергались многим измышлениям и искажениям, но сущность оставалась одна.

Арабы признавали Бога единого. Он жил на небе. Он жил повсюду и во всем, но у него была резиденция и на земле, это было именно в Каабе в Мекке10: там, где праматерь Агарь отдыхала, там, где праотец Измаил был спасен, там, где ангел открыл источник Зем-Зем, там, где находится черный камень. Туда бедуин стремится к своему вещественному богу, находящемуся в Каабе. Кааба стала храмом идолов, устроенным, по мнению арабов, по образцу чертогов божиих на небе. Здесь каждое племя имело своего бога – идола, которому оно и поклонялось. А так как арабских родов были целые сотни, то и идолов вокруг Каабы и в ней набралось более четырехсот. Этим способом единобожие постепенно превратилось в идолопоклонство. Племена по временам сливались одно с другим, поглощали друг друга и перемешивались, таким образом, для каждого племени начало появляться несколько богов и несколько идолов. Естественно, что успех того или другого племени приписывался покровительству его бога, а потому данному богу начинали поклоняться и другие племена, что еще более укрепляло многобожие. В конце концов арабы – и по преданиям, и по существу, и по природе монотеисты – теперь стали многобожниками и идолопоклонниками.

Мекка стала средоточием федеративной религии. Восемь месяцев в году арабы разбойничали, занимались грабежом, странствовали с места на место и были в воинственном настроении, зато четыре месяца у арабов считались священными, – в это время они не имели права ни грабить, ни воевать. Эти месяцы посвящались молитве и путешествию в святое место – Каабу. В это же время купцы спешили производить свои обороты. Так, со всех сторон замкнутого Аравийского полуострова тянулись к Мекке караваны. Одни караваны шли только в Мекку, другие тянулись через Мекку за пределы Аравии. Мекка была пунктом, где должны были останавливаться все караваны, как чисто местные, так и иноземные, идущие из Абиссинии и других стран в Персию, Индию и обратно.

Естественно, Мекка была не только святыней, но и очень бойким торговым местом. Было время, когда в ней насчитывалось до 100 000 народонаселения, которое занималось очень оживленною и обширною торговлею. Было очень интересно владеть этим жизненным ключом. Кто владел Меккой и Каабой, тот владел всей Аравией, хотя при этом приходилось много лавировать, чтобы угодить всем племенам и их родоначальникам.

В данный момент, во время появления Магомета, Меккою владели корейшиты11. Мекка стоит в песчаной ложбине, вдали от моря, окруженная обнаженными, бесплодными холмами. Предметы потребления, даже хлеб, доставлялись сюда из других мест. Мекка стала ярмаркой на всю Аравию и, следовательно, главным складочным местом товаров между Индией, Сирией, Египтом и даже Италией. Образ правления в Мекке был отчасти республиканский: десять выборных лиц от племени управляли Меккой и Каабой.

Кроме Мекки, были у арабов и другие города, такие как Ятриб, Окат и проч. В эти города арабы собирались для торговли и литературных состязаний, причем лучшие поэтические произведения вышивались золотом и вешались в Каабе. Таким образом, Мекка являлась не только религиозным и торговым центром, но и центром просвещения.

При встречах друг с другом в городах и в пути в мирные месяцы арабы имели и духовное общение, причем, разумеется, беседы велись преимущественно религиозного содержания. Должно сказать, что постепенное искажение первоначального арабского монотеизма и переход его в многобожие был не по духу арабам, и они охотно прислушивались к религиозным толкам, особенно монотеистического характера. Будучи в душе независимыми, арабы были также веротерпимы и по отношению к другим. Этим объясняется, что в Аравии селится множество сект иудейских и христианских и пользуется здесь полною свободою вероисповедания.

Да и сама Кааба заключала в себе не только идолов арабских народностей, но и статуи Пресвятой Девы, Божественного Младенца и проч. Поэтому весьма естественно, что иудейство, христианство и христианские секты не только не были изгоняемы из Аравии, но охотно выслушивались арабами, и некоторые из последних принимали христианство, иудейство и различные ереси, смотря по тому, кому что больше нравилось и больше было по душе; разумеется, все это ложилось на почву прежней идолопоклоннической религии и представляло чрезвычайное смешение того и другого.

Восприятие всех этих учений арабами было тем легче и естественнее, что в основе как арабского вероучения, так и всех разновидностей иудейского и христианского вероучений лежало одно – вероучение патриархов.

1.Ликантропия (от др.-греч. – волк + человек) – мифическая или волшебная болезнь, вызывающая метаморфозы в теле, в ходе которых больной превращается в волка; один из вариантов териантропии. Наряду с волшебной ликантропией и териантропией существует реальное психическое заболевание – клиническая ликантропия, при которой больной считает себя волком, оборотнем или другим животным.
2.Кинантропия (от др.-греч. – относящийся к собаке) – разновидность галлюцинаций, бред превращения в собаку, обычно базируется на расстройстве самовосприятия (непосредственном ощущении перевоплощения пациента в собаку, сопровождающемся утратой чувства самоидентичности). Особенно часто встречается, по-видимому, у детей с игровыми перевоплощениями.
6.Агарь (ивр. странница) – египтянка, рабыня, служанка Сарры во время бездетности последней, ставшая наложницей Авраама и родившая ему сына Измаила.
7.Измаил (ивр. «Да услышит Бог») – упоминаемый в Библии старший сын (первенец) Авраама (Быт. 16:3) от рабыни Агари. Удаленный вместе с матерью в пустыню Фаран, он вырос на свободе, женился на египтянке (Быт. 21:21), и от него произошло двенадцать сыновей (Быт. 25:13), ставших родоначальниками мелких племен бедуинов, которые завладели пустыней, лежавшей между Ханааном и Египтом (Синайский полуостров). Единственной дочерью Измаила была Васемафа (Быт. 36:3), которая вышла замуж за Исава.
8.Авраам – библейский персонаж, родился, по традиционной библейской хронологии, в 1812 году до н. э. (XIX век до н. э.), прожил 175 лет и умер в 1637 году до н. э. (XVII век до н. э.). По ЭСБЕ, родился в 2040 году до н. э. (XXI век до н. э.) и умер в 1865 году до н. э.(XIX век до н. э.). Родоначальник многих народов (Быт. 17:4). Духовный предок всех верующих авраамических религий. Первый из трех Библейских патриархов, живших после всемирного потопа. Согласно книге Бытия – еврей и родоначальник всего еврейского народа. Потомок Евера (Эвера), правнука Сима (Шема), первого сына Ноя.
9.Кааба (араб. «куб») – мусульманская святыня в виде кубической постройки во внутреннем дворе мечети Масджид аль-Харам (Заповедная Мечеть) в Мекке. Это одно из основных мест, собирающее, согласно кораническим предписаниям, паломников во время хаджа. Кааба носит символическое имя «аль-Бэйт аль-Харам», что означает в переводе с арабского «священный дом».
10.Мекка – город в западной Саудовской Аравии, около 100 км от Красного моря. Является центром паломничества для мусульман. Немусульманам в Мекку въезд запрещен.
11.Корейшиты – правящее племя древней Мекки; из этого племени происходит пророк Мухаммед. Родоначальником племени является Фихр ибн Малик по прозвищу Курайш. При Кусае ибн Килабе (ум в 480 г.), потомке Фихра в седьмом колене, к 440–550 годам курайшиты полностью овладели Меккой и храмом Кааба, также установили контроль над значительными района Хиджаза. За свое богатство и влияние Кусая называли «князем курайшитов», хотя формально он был шейхом. Среди потомков Кусая наиболее известен его внук Хашим (ум. в Газе), который, как и Кусай, считался главой Мекки, и при нем продовольственные связи Мекки расширились (зимой караван отправлялся в Йемен, а летом в Сирию).

Bepul matn qismi tugad.

3,8
5 baho
23 221,85 s`om