Kitobni o'qish: «Портрет Дориана Грея. Англо-русская билингва»

Глава

Хотите читать классику на английском с переводом?

Эта книга устроена так: каждое английское предложение сразу сопровождается русским текстом. Вы не лезете в словарь и не теряете нить. Просто читаете — и понимаете всё с первой страницы.

«Портрет Дориана Грея» — единственный роман Оскара Уайльда. История о красоте, молодости и цене, которую за них платят. Дориан остаётся юным, а на его портрете отражаются все грехи и годы. Уайльд написал книгу, которая читается как притча и как триллер одновременно. Сюжет держит в напряжении, и вы не замечаете, как английский становится понятнее с каждой страницей.

Читайте про себя, чтобы привыкнуть к языку. Читайте вслух, чтобы слышать речь и снимать языковой барьер.

© Самойлов А.Г., 2026г.

Oscar Wilde Оскар Уайльд

The Picture of Dorian Gray Портрет Дориана Грея

Preface Предисловие

An artist is one who creates beauty. Художник — тот, кто создает прекрасное.

To reveal oneself to people and to hide the artist—that is what art strives for. Раскрыть людям себя и скрыть художника — вот к чему стремится искусство.

A critic is someone who is able to convey his impression of the beautiful in a new form or by new means. Критик — это тот, кто способен в новой форме или новыми средствами передать свое впечатление от прекрасного.

The highest, as well as the lowest, form of criticism is one of the types of autobiography. Высшая, как и низшая, форма критики — один из видов автобиографии.

Those who find evil in the beautiful are corrupted people, and their corruption does not make them attractive. Те, кто в прекрасном находят дурное, — люди испорченные, и притом испорченность не делает их привлекательными. This is a great sin. Это большой грех.

Those who are able to see the high meaning in beauty are cultured people. Те, кто способны узреть в прекрасном его высокий смысл, — люди культурные. They are not hopeless. Они не безнадежны.

But the chosen one is the one who sees only one thing in the beautiful: Но избранник — тот, кто в прекрасном видит лишь одно: Beauty. Красоту.

There are no moral or immoral books. Нет книг нравственных или безнравственных. There are books that are well written or poorly written. Есть книги хорошо написанные или написанные плохо. That's all. Вот и все.

The nineteenth century's hatred of Realism is the rage of Caliban seeing himself in the mirror. Ненависть девятнадцатого века к Реализму — это ярость Калибана, увидевшего себя в зеркале.

The nineteenth century's hatred of Romanticism is the rage of Caliban, who does not find his reflection in the mirror. Ненависть девятнадцатого века к Романтизму — это ярость Калибана, не находящего в зеркале своего отражения.

For an artist, the moral life of man is only one of the themes of his work. Для художника нравственная жизнь человека — лишь одна из тем его творчества. The ethics of art lies in the perfect use of imperfect means. Этика же искусства в совершенном применении несовершенных средств.

The artist does not seek to prove anything. Художник не стремится что-то доказывать. Even indisputable truths can be proven. Доказать можно даже неоспоримые истины.

The artist is not a moralist. Художник не моралист. This inclination of the artist gives rise to an unforgivable mannerism of style. Подобная склонность художника рождает непростительную манерность стиля.

Do not attribute unhealthy tendencies to the artist: Не приписывайте художнику нездоровых тенденций: he is allowed to depict everything. ему дозволено изображать все.

Thought and Word for the artist are the means of Art. Мысль и Слово для художника — средства Искусства.

Vice and Virtue are the material for his creativity. Порок и Добродетель — материал для его творчества.

If we speak about form, the prototype of all arts is the art of the musician. Если говорить о форме, — прообразом всех искусств является искусство музыканта. If we speak about feeling, the art of the actor. Если говорить о чувстве — искусство актера.

In every art there is something that lies on the surface and a symbol. Во всяком искусстве есть то, что лежит на поверхности, и символ.

Anyone who tries to penetrate deeper than the surface takes a risk. Кто пытается проникнуть глубже поверхности, тот идет на риск.

And whoever reveals the symbol takes a risk. И кто раскрывает символ, идет на риск.

In essence, Art is a mirror that reflects the one who looks into it, and not life at all. В сущности, Искусство — зеркало, отражающее того, кто в него смотрится, а вовсе не жизнь.

If a work of art is controversial, it means that it contains something new, complex and significant. Если произведение искусства вызывает споры — значит, в нем есть нечто новое, сложное и значительное.

Let the critics differ in their opinions - the artist remains true to himself. Пусть критики расходятся во мнениях — художник остается верен себе.

One can forgive a person who does something useful, as long as he does not admire it. Можно простить человеку, который делает нечто полезное, если только он этим не восторгается. But for someone who creates something useless, the only justification is passionate love for his creation. Тому же, кто создает бесполезное, единственным оправданием служит лишь страстная любовь к своему творению.

All art is completely useless. Всякое искусство совершенно бесполезно.

Oscar Wilde Оскар Уайльд

Chapter I Глава I

The rich scent of roses filled the artist's studio, and when a summer breeze rose in the garden, it flew in through the open door, bringing with it either the intoxicating scent of lilac or the delicate fragrance of scarlet hawthorn flowers. Густой аромат роз наполнял мастерскую художника, а когда в саду поднимался летний ветерок, он, влетая в открытую дверь, приносил с собой то пьянящий запах сирени, то нежное благоухание алых цветов боярышника.

From the Persian-covered sofa on which Lord Henry Wotton lay, smoking, as usual, one after another countless cigarettes, only a broom bush was visible - its golden and fragrant, like honey, flowers glowed hotly in the sun, and its trembling branches seemed barely able to bear the weight of this sparkling magnificence; С покрытого персидскими чепраками дивана, на котором лежал лорд Генри Уоттон, куря, как всегда, одну за другой бесчисленные папиросы, был виден только куст ракитника — его золотые и душистые, как мед, цветы жарко пылали на солнце, а трепещущие ветви, казалось, едва выдерживали тяжесть этого сверкающего великолепия; from time to time, on the long silk curtains of the huge window, whimsical shadows of birds flying past flickered, creating for a moment a semblance of Japanese drawings - and then Lord Henry thought of the yellow-faced artists of distant Tokyo, who strove to convey movement and impulse by means of an art that is by nature static. по временамна длинных шелковых занавесях громадного окна мелькали причудливые тени пролетавших мимо птиц, создавая на миг подобие японских рисунков, — и тогда лорд Генри думал о желтолицых художниках далекого Токио, стремившихся передать движение и порыв средствами искусства, по природе своей статичного. The angry buzzing of bees, making their way through the unmown tall grass or monotonously and persistently circling above the curly honeysuckle sprinkled with golden dust, seemed to make the silence even more oppressive. Сердитое жужжание пчел, пробиравшихся в нескошенной высокой траве или однообразно и настойчиво круживших над осыпанной золотой пылью кудрявой жимолостью, казалось, делало тишину еще более гнетущей. The dull noise of London came here like the hum of a distant organ. Глухой шум Лондона доносился сюда, как гудение далекого органа.

In the middle of the room, on an easel, stood a portrait of a young man of extraordinary beauty, and in front of the easel, a little further away, sat the artist, the same Basil Hallward, whose sudden disappearance several years ago had so excited London society and given rise to so many of the most fantastic assumptions. Посреди комнаты стоял на мольберте портрет молодого человека необыкновенной красоты, а перед мольбертом, немного поодаль, сидел и художник, тот самый Бэзил Холлуорд, чье внезапное исчезновение несколько лет назад так взволновало лондонское общество и вызвало столько самых фантастических предположений.

The artist looked at the handsome young man, depicted with such skill in his portrait, and a satisfied smile did not leave his face. Художник смотрел на прекрасного юношу, с таким искусством отображенного им на портрете, и довольная улыбка не сходила с его лица. But suddenly he jumped up and, closing his eyes, pressed his fingers to his eyelids, as if wanting to retain some amazing dream in his memory and afraid to wake up. Но вдруг он вскочил и, закрыв глаза, прижал пальцы к векам, словно желая удержать в памяти какой-то удивительный сон и боясь проснуться.

“This is your best work, Basil, the best of all that you have written,” said Lord Henry lazily. — Это лучшая твоя работа, Бэзил, лучшее из всего того, что тобой написано, — лениво промолвил лорд Генри. We must certainly send it to the exhibition at Grosvenor next year. Непременно надо в будущем году послать ее на выставку в Гровенор. It is not worth going to the Academy: В Академию не стоит: The Academy is too large and too accessible to everyone. Академия слишком обширна и общедоступна. Whenever you go, you meet so many people there that you do not see the paintings, or so many paintings that you do not get a chance to see the people. Когда ни придешь, встречаешь там столько людей, что не видишь картин, или столько картин, что не удается людей посмотреть. The first is very unpleasant, the second is even worse. Первое очень неприятно, второе еще хуже. No, the only suitable place is Grosvenor. Нет, единственное подходящее место — это Гровенор.

“I don’t intend to exhibit this portrait at all,” the artist responded, throwing back his head, as was his characteristic habit, which his comrades at Oxford University used to make fun of. — А я вообще не собираюсь выставлять этот портрет, — отозвался художник, откинув голову, по своей характерной привычке, над которой, бывало, трунили его товарищи в Оксфордском университете. “No, I won’t send it anywhere.” — Нет, никуда я его не пошлю.

Lord Henry raised his eyebrows in surprise and looked at Basil through the blue smoke that rose in strange rings from his opium-soaked cigarette. Удивленно подняв брови, лорд Генри посмотрел на Бэзила сквозь голубой дым, причудливыми кольцами поднимавшийся от его пропитанной опиумом папиросы.

— You won’t send it anywhere? — Никуда не пошлешь? And why is that? Это почему же? For what reason, my dear? По какой такой причине, мой милый? These artists are really eccentrics! Чудаки, право, эти художники! They go out of their way to achieve fame, and when fame comes, they seem to be burdened by it. Из кожи лезут, чтобы добиться известности, а когда слава приходит, они как будто тяготятся ею. How stupid it is! Как это глупо! If it is unpleasant when they talk a lot about you, then it is even worse when they don’t talk about you at all. Если неприятно, когда о тебе много говорят, то еще хуже, когда о тебе совсем не говорят. This portrait would have elevated you, Basil, far above all the young artists in England, and would have inspired strong envy in the old ones, if old people are still capable of experiencing any feelings at all. Этот портрет вознес бы тебя, Бэзил, много выше всех молодых художников Англии, а старым внушил бы сильную зависть, если старики вообще еще способны испытывать какие-либо чувства.

“I know you’ll laugh at me,” the artist objected, “but I really can’t put this portrait on display… I’ve put too much of myself into it.” — Знаю, ты будешь надо мною смеяться, — возразил художник, — но я, право, не могу выставить напоказ этот портрет… Я вложил в него слишком много самого себя.

Lord Henry laughed, settling himself more comfortably on the sofa. Лорд Генри расхохотался, поудобнее устраиваясь на диване.

- Well, I knew you would find it funny. — Ну вот, я так и знал, что тебе это покажется смешным. However, it is the absolute truth. Тем не менее это истинная правда.

— Too much of yourself? — Слишком много самого себя? By God, Basil, I didn’t suspect you of such conceit. Ей-богу, Бэзил, я не подозревал в тебе такого самомнения. I don’t see the slightest resemblance between you, my black-haired, stern-faced friend, and this young Adonis, as if created from ivory and rose petals. Не вижу ни малейшего сходства между тобой, мой черноволосый, суроволицый друг, и этим юным Адонисом, словно созданным из слоновой кости и розовых лепестков. Understand, Basil, he is Narcissus, and you... Well, of course, your face is spiritual and all that. Пойми, Бэзил, он — Нарцисс, а ты… Ну конечно, лицо у тебя одухотворенное и все такое. But beauty, true beauty, disappears where spirituality appears. Но красота, подлинная красота, исчезает там, где появляется одухотворенность. A highly developed intellect is in itself a certain anomaly; it disrupts the harmony of the face. Высоко развитый интеллект уже сам по себе некоторая аномалия, он нарушает гармонию лица. As soon as a person begins to think, his nose becomes disproportionately elongated, or his forehead enlarges, or something else spoils his face. Как только человек начнет мыслить, у него непропорционально вытягивается нос, или увеличивается лоб, или что-нибудь другое портит его лицо. Look at the outstanding figures of any learned profession—how ugly they are! Посмотри на выдающихся деятелей любой ученой профессии — как они уродливы! The exception is, of course, our spiritual shepherds, - but these do not bother their brains. Исключение составляют, конечно, наши духовные пастыри, — но эти ведь не утруждают своих мозгов. A bishop at eighty continues to repeat what he was told when he was an eighteen-year-old youth - it is natural that his face retains its beauty and good looks. Епископ в восемьдесят лет продолжает твердить то, что ему внушали, когда он был восемнадцатилетним юнцом, — естественно, что лицо его сохраняет красоту и благообразие. Judging by the portrait, your mysterious young friend, whose name you stubbornly refuse to mention, is charming - which means he never thinks about anything. Судя по портрету, твой таинственный молодой приятель, чье имя ты упорно не хочешь назвать, очарователен, — значит, он никогда ни о чем не думает. I am absolutely convinced of this. Я в этом совершенно убежден. Probably he is a brainless and charming creature of God, whom we should always have before us: Наверное, он — безмозглое и прелестное божье создание, которое нам следовало бы всегда иметь перед собой: in winter, when there are no flowers - to please the eyes, and in summer - to refresh the overheated brain. зимой, когда нет цветов, — чтобы радовать глаза, а летом — чтобы освежать разгоряченный мозг. No, Basil, do not flatter yourself: Нет, Бэзил, не льсти себе: you are not at all like him. ты ничуть на него не похож.

“You misunderstood me, Harry,” said the artist. — Ты меня не понял, Гарри, — сказал художник. “Of course, there is no resemblance between me and that boy.” — Разумеется, между мною и этим мальчиком нет никакого сходства. I know that very well. Я это отлично знаю. And I wouldn’t want to be like him. Да я бы и не хотел быть таким, как он. You shrug your shoulders, don’t believe me? Ты пожимаешь плечами, не веришь? And yet I speak quite sincerely. А между тем я говорю вполне искренне. There is something fatal in the fate of people who are physically or spiritually perfect - exactly the same fate throughout history seemed to guide the uncertain steps of kings. В судьбе людей, физически или духовно совершенных, есть что-то роковое — точно такой же рок на протяжении всей истории как будто направлял неверные шаги королей. It is much safer to be no different from others. Гораздо безопаснее ничем не отличаться от других. In this world, fools and freaks always come out on top. В этом мире всегда остаются в барыше глупцы и уроды. They can sit quietly and watch others struggle. Они могут сидеть спокойно и смотреть на борьбу других. They are not given to know the triumph of victory, but they are spared the bitterness of defeat. Им не дано узнать торжество побед, но зато они избавлены от горечи поражений. They live as we all should live - without any worries, serenely, in addition to everything indifferent. Они живут так, как следовало бы жить всем нам, — без всяких треволнений, безмятежно, ко всему равнодушные. They do not destroy anyone and do not perish themselves at the hands of the enemy... You are noble and rich, Harry, I have intellect and talent, no matter how small it may be, Dorian Gray has his beauty. Они никого не губят и сами не гибнут от вражеской руки… Ты знатен и богат, Гарри, у меня есть интеллект и талант, как бы он ни был мал, у Дориана Грея — его красота. And for all these gifts of the gods we will pay someday, we will pay with great suffering. И за все эти дары богов мы расплатимся когда-нибудь, заплатим тяжкими страданиями.

“Dorian Gray?” — Дориана Грея? “Aha, so that’s his name?” Ага, значит, вот как его зовут? asked Lord Henry, approaching Hallward. — спросил лорд Генри, подходя к Холлуорду.

- Yes. — Да. I didn’t want to name his name… Я не хотел называть его имя…

- But why? — Но почему же?

— How can I explain it to you... When I love someone very much, I never tell anyone their name. — Как тебе объяснить… Когда я очень люблю кого-нибудь, я никогда никому не называю его имени. It's like giving away a piece of someone dear to you. Это все равно что отдать другим какую-то частицу дорогого тебе человека. And you know, I've become secretive; I like having secrets from people. И знаешь — я стал скрытен, мне нравится иметь от людей тайны. This is perhaps the only thing that can make modern life exciting and mysterious for us. Это, пожалуй, единственное, что может сделать для нас современную жизнь увлекательной и загадочной. The most ordinary trifle acquires amazing interest as soon as you start hiding it from people. Самая обыкновенная безделица приобретает удивительный интерес, как только начинаешь скрывать ее от людей. When I leave London, I now never tell my relatives where I'm going. Уезжая из Лондона, я теперь никогда не говорю своим родственникам, куда еду. If I told them, all the fun would be gone. Скажи я им — и все удовольствие пропадет. It's a funny whim, I agree, but it somehow brings a fair amount of romance into my life. Это смешная прихоть, согласен, но она каким-то образом вносит в мою жизнь изрядную долю романтики. You'll say, of course, that this is terribly stupid? Ты, конечно, скажешь, что это ужасно глупо?

“Not at all,” replied Lord Henry, “not at all, my dear Basil!” — Нисколько, — возразил лорд Генри, — Нисколько, дорогой Бэзил! You forget that I am a married man, and that is the only joy of marriage, that both parties are inevitably forced to invent lies. Ты забываешь, что я человек женатый, а в том и состоит единственная прелесть брака, что обеим сторонам неизбежно приходится изощряться во лжи. I never know where my wife is, and my wife does not know what I am doing. Я никогда не знаю, где моя жена, и моя жена не знает, чем занят я. When we meet—and we sometimes meet when we dine together at a party or pay a call on the Duke—we tell each other all sorts of tall tales with the most serious air. При встречах, — а мы с ней иногда встречаемся, когда вместе обедаем в гостях или бываем с визитом у герцога, — мы с самым серьезным видом рассказываем друг другу всякие небылицы. My wife does this much better than I do. Жена делает это гораздо лучше, чем я. She never gets confused, whereas with me it always happens. Она никогда не запутается, а со мной это бывает постоянно. However, if she happens to catch me out, she does not get angry and does not make a scene. Впрочем, если ей случается меня уличить, она не сердится и не устраивает сцен. Sometimes it even annoys me. Иной раз мне это даже досадно. But she only makes fun of me. Но она только подшучивает надо мной.

"I hate the way you talk about your family life, Harry," said Basil Hallward, coming to the garden door. — Терпеть не могу, когда ты в таком тоне говоришь о своей семейной жизни, Гарри, — сказал Бэзил Холлуорд, подходя к двери в сад. "I'm sure you're a really good husband, but you're ashamed of your virtue. — Я уверен, что на самом деле ты прекрасный муж, но стыдишься своей добродетели. You're a wonderful man! Удивительный ты человек! You never say anything moral - and you never do anything immoral. Никогда не говоришь ничего нравственного — и никогда не делаешь ничего безнравственного. Your cynicism is just a pose. Твой цинизм — только поза.

“I know that being natural is a pose, and the most hated pose by people!” — Знаю, что быть естественным — это поза, и самая ненавистная людям поза! exclaimed Lord Henry with a laugh. — воскликнул лорд Генри со смехом.

The young people went out into the garden and sat down on a bamboo bench in the shade of a tall laurel bush. Молодые люди вышли в сад и уселись на бамбуковой скамье в тени высокого лаврового куста. Sunbeams glided across its shiny, varnished leaves. Солнечные зайчики скользили по его блестящим, словно лакированным листьям. White daisies swayed gently in the grass. В траве тихонько покачивались белые маргаритки.

For some time the host and guest sat in silence. Некоторое время хозяин и гость сидели молча. Then Lord Henry looked at his watch. Потом лорд Генри посмотрел на часы.

“Well, unfortunately, I must go, Basil,” he said. — Ну, к сожалению, мне пора, Бэзил, — сказал он. “But before I go, you must answer the question I asked you.” — Но раньше, чем я уйду, ты должен ответить мне на вопрос, который я задал тебе.

“What question?” — Какой вопрос? asked the artist without looking up. — спросил художник, не поднимая глаз.

- You know very well which one. — Ты отлично знаешь какой.

- No, Harry, I don’t know. — Нет, Гарри, не знаю.

- Okay, I'll remind you. — Хорошо, я тебе напомню. Please explain why you decided not to send the portrait of Dorian Gray to the exhibition. Объясни, пожалуйста, почему ты решил не посылать на выставку портрет Дориана Грея. I want to know the truth. Я хочу знать правду.

- I told you the truth. — Я и сказал тебе правду.

- No. — Нет. You said that there is too much of you in this portrait. Ты сказал, что в этом портрете слишком много тебя самого. But that is childish! Но ведь это же ребячество!

“Understand, Harry.” — Пойми, Гарри. Hallward looked into Lord Henry’s eyes. — Холлуорд посмотрел в глаза лорду Генри. “Every portrait painted with love is, in essence, a portrait of the artist himself, and not of the one who posed for him. — Всякий портрет, написанный с любовью, — это, в сущности, портрет самого художника, а не того, кто ему позировал. It is not him, but himself, that the artist reveals on canvas. Не его, а самого себя раскрывает на полотне художник. And I am afraid that the portrait will reveal the secret of my soul. И я боюсь, что портрет выдаст тайну моей души. That is why I do not want to exhibit it. Потому и не хочу его выставлять.

Lord Henry burst out laughing. Лорд Генри расхохотался.

“And what is this secret?” — И что же это за тайна? he asked. — спросил он.

“Okay, I’ll tell you,” Hallward began, somewhat embarrassed. — Так и быть, расскажу тебе, — начал Холлуорд как-то смущенно.

“Well?” — Ну-с? “I’m dying of impatience, Basil,” Lord Henry insisted, looking at him. Я сгораю от нетерпения, Бэзил, — настаивал лорд Генри, поглядывая на него.

- There’s almost nothing to say here, Harry... And I doubt you’ll understand me. — Да говорить-то тут почти нечего, Гарри… И вряд ли ты меня поймешь. You probably won’t even believe it. Пожалуй, даже не поверишь.

Lord Henry only grinned in response and, bending down, plucked a pink daisy from the grass. Лорд Генри только усмехнулся в ответ и, наклонясь, сорвал в траве розовую маргаритку.

“I am absolutely sure that I will understand,” he responded, carefully examining the golden pistil of the flower with a white edge. — Я совершенно уверен, что пойму, — отозвался он, внимательно разглядывая золотистый с белой опушкой пестик цветка. “And I am capable of believing in anything, and the more likely it is, the more readily it will be.” — А поверить я способен во что угодно, и тем охотнее, чем оно невероятнее.

A slight breeze shook a few flowers from the trees; Налетевший ветерок стряхнул несколько цветков с деревьев; the heavy lilac brushes, as if woven from stars, slowly swayed in the sleepy silence softened by the heat. тяжелые кисти сирени, словно сотканные из звездочек, медленно закачались в разнеженной зноем сонной тишине. A grasshopper chirped near the wall. У стены трещал кузнечик. A dragonfly flashed through the air like a long blue thread on transparent brown wings... Lord Henry seemed to hear Basil's heart beating in his chest, and he tried to guess what would happen next. Длинной голубой нитью на прозрачных коричневых крылышках промелькнула в воздухе стрекоза… Лорду Генри казалось, что он слышит, как стучит сердце в груди Бэзила, и он пытался угадать, что будет дальше.

“Well, so…” the artist began after a short silence. — Ну, так вот… — заговорил художник, немного помолчав. “About two months ago I had to attend a reception at Lady Brandon’s. — Месяца два назад мне пришлось быть на рауте у леди Брэндон. After all, we, poor artists, should appear in society from time to time, if only to show people that we are not savages. Ведь нам, бедным художникам, следует время от времени появляться в обществе, хотя бы для того, чтобы показать людям, что мы не дикари. I remember your words that in a tailcoat and white tie anyone, even a stockbroker, can pass for a civilized person. Помню твои слова, что во фраке и белом галстуке кто угодно, даже биржевой маклер, может сойти за цивилизованного человека.

In Lady Brandon's drawing room I had been chatting for about ten minutes with the elegant widows and the tedious academics when I suddenly felt someone's eyes on me. В гостиной леди Брэндон я минут десять беседовал с разряженными в пух и прах знатными вдовами и с нудными академиками, как вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. I looked around and it was then that I saw Dorian Gray for the first time. Я оглянулся и тут-то в первый раз увидел Дориана Грея. Our eyes met and I felt myself turning pale. Глаза наши встретились, и я почувствовал, что бледнею. I was overcome by some instinctive fear and I realized: Меня охватил какой-то инстинктивный страх, и я понял: before me was a man so charming that if I succumbed to his charm he would swallow me up entirely, my soul and even my art. передо мной человек настолько обаятельный, что, если я поддамся его обаянию, он поглотит меня всего, мою душу и даже мое искусство. And I didn't want any outside influences in my life. А я не хотел никаких посторонних влияний в моей жизни. You know, Henry, what an independent character I have. Ты знаешь, Генри, какой у меня независимый характер. I have always been my own master... at least until I met Dorian Gray. Я всегда был сам себе хозяин… во всяком случае, до встречи с Дорианом Греем. Well, and now... I don't know how to explain it to you... An inner voice told me that on the eve of a terrible a turning point in my life. Ну а тут… не знаю, как и объяснить тебе… Внутренний голос говорил мне, что я накануне страшного перелома в жизни. I had a vague premonition that fate was preparing extraordinary joys and equally sophisticated torments for me. Я смутно предчувствовал, что судьба готовит мне необычайные радости и столь же изощренные мучения. I felt terrified, and I was already stepping towards the door, deciding to leave. Мне стало жутко, и я уже шагнул было к двери, решив уйти. I did it almost unconsciously, out of some kind of cowardice. Сделал я это почти бессознательно, из какой-то трусости. Of course, trying to escape does not do me honor. Конечно, попытка сбежать не делает мне чести. In all honesty... По совести говоря…

— Conscience and cowardice are essentially the same thing, Basil. — Совесть и трусость, в сущности, одно и то же, Бэзил. “Conscience” is the official name for cowardice, that’s all. «Совесть» — официальное название трусости, вот и все.

“I don’t believe it, Harry, and I don’t think you believe it either… In short, I don’t know for what reasons – perhaps out of pride, for I am very proud – I began to make my way to the exit. — Не верю я этому, Гарри, да и ты, мне думается, не веришь… Словом, не знаю, из каких побуждений, — быть может, из гордости, так как я очень горд, — я стал пробиратьсяк выходу. However, at the door, of course, Lady Brandon intercepted me. Однако у двери меня, конечно, перехватила леди Брэндон. “You don’t intend to run away so early, Mr. Hallward?” «Уж не намерены ли вы сбежать так рано, мистер Холлуорд? she cried. » — закричала она. Do you know what a shrill voice she has! Знаешь, какой у нее пронзительный голос!

“You bet!” — Еще бы! “She’s a real peacock, only without his beauty,” Lord Henry continued, tearing apart the daisy with his long, nervous fingers. Она — настоящий павлин, только без его красоты, — подхватил лорд Генри, разрывая маргаритку длинными нервными пальцами.

— I couldn’t get rid of her. — Мне не удалось от нее отделаться. She introduced me to the highest persons, then to various dignitaries wearing stars and the Order of the Garter, and to some old ladies in huge tiaras and with hooked noses. Она представила меня высочайшим особам, потом разным сановникам в звездах и орденах Подвязки и каким-то старым дамам в огромных диадемах и с крючковатыми носами. She recommended me to everyone as her best friend, although she saw me only for the second time in her life. Всем она рекомендовала меня как своего лучшего друга, хотя видела меня второй раз в жизни. Apparently, she took it into her head to include me in her collection of celebrities. Видно, она забрала себе в голову включить меня в свою коллекцию знаменитостей. It seems that at that time one of my pictures had a great success - in any case, they chatted about it in the penny newspapers, and in our time that is a patent for immortality. Кажется, в ту пору какая-то из моих картин имела большой успех, — во всяком случае, о ней болтали в грошовых газетах, а в наше время это патент на бессмертие.

And suddenly I found myself face to face with the very young man who, at first sight, had caused such a strange excitement in my soul. И вдруг я очутился лицом к лицу с тем самым юношей, который с первого взгляда вызвал в моей душе столь странное волнение. He stood so close that we almost collided. Он стоял так близко, что мы почти столкнулись. Our eyes met again. Глаза наши встретились снова. Then I recklessly asked Lady Brandon to introduce us. Тут я безрассудно попросил леди Брэндон познакомить нас. However, this, perhaps, was not such recklessness: Впрочем, это, пожалуй, было не такое уж безрассудство: all the same, even if we had not been introduced, we would inevitably have started talking to each other. все равно, если бы нас и не познакомили, мы неизбежно заговорили бы друг с другом. I am sure of it. Я в этом уверен. Dorian told me the same thing later. Это же самое сказал мне потом Дориан. And he, too, immediately felt that it was not chance that brought us together, but fate. И он тоже сразу почувствовал, что нас свел не случай, а судьба.

“And what did Lady Brandon tell you about this charming young man?” — А что же леди Брэндон сказала тебе об этом очаровательном юноше? asked Lord Henry. — спросил лорд Генри. I know her habit of giving a cursory description of each guest. Я ведь знаю ее манеру давать беглую характеристику каждому гостю. I remember how she once led me to some formidable, red-faced old man, hung with orders and ribbons, and along the way, in a tragic whisper - probably heard by everyone in the drawing room - she told me in my ear the most stunning details of his biography. Помню, как она раз подвела меня к какому-то грозному краснолицему старцу, увешанному орденами и лентами, а по дороге трагическим шепотом — его, наверное, слышали все в гостиной — сообщала мне на ухо самые ошеломительные подробности его биографии. I simply ran away from her. Я просто-напросто сбежал от нее. I like to understand people myself, without anyone else's help. Я люблю сам, без чужой помощи, разбираться в людях. And Lady Brandon describes her guests exactly like an appraiser at an auction sells things under the hammer: А леди Брэндон описывает своих гостей точь-в-точь как оценщик на аукционе продающиеся с молотка вещи: she either tells you the most intimate things about them, or tells you everything except what you would like to know. она — либо рассказывает о них самое сокровенное, — либо сообщает вамвсе, кроме того, что вы хотели бы узнать.

“Poor Lady Brandon!” — Бедная леди Брэндон! “You are too hard on her, Harry,” Hallward remarked absently. Ты слишком уж строг к ней, Гарри, — рассеянно заметил Холлуорд.

- My dear, she tried to create a “salon” for herself, but it turned out to be simply a restaurant. — Дорогой мой, она стремилась создать у себя «салон», но получился попросту ресторан. And you want me to admire her? А ты хочешь, чтобы я ею восхищался? Well, God be with her, tell me instead, what did she say about Dorian Gray? Ну, бог с ней, скажи-ка мне лучше, как она отозвалась о Дориане Грее?

— She muttered something like: — Пробормотала что-то такое вроде: “A lovely boy… his poor mother and I were inseparable… I’ve forgotten what he does… I’m afraid he doesn’t do anything… Oh yes, he plays the piano… Or the violin, dear Mr. Gray?” «Прелестный мальчик… мы с его бедной матерью были неразлучны… Забыла, чем он занимается… Боюсь, что ничем… Ах да, играет на рояле… Или на скрипке, дорогой мистер Грей? We both couldn’t help but laugh, and it somehow immediately brought us closer together. » Оба мы не могли удержаться от смеха, и это нас как-то сразу сблизило.

"It is a good thing for a friendship to begin with laughter, and best of all for it to end with it," remarked Lord Henry, plucking another daisy. — Недурно, если дружба начинается смехом, и лучше всего, если она им же кончается, — заметил лорд Генри, срывая еще одну маргаритку.

Hallward shook his head. Холлуорд покачал головой.

“You don’t know what true friendship is, Harry,” he said quietly. — Ты не знаешь, что такое настоящая дружба, Гарри, — сказал он тихо. “And you don’t know true enmity either. — Да и вражда настоящая тебе тоже незнакома. You love everyone, and to love everyone means to love no one. Ты любишь всех, а любить всех — значит не любить никого. You are equally indifferent to everyone. Тебе все одинаково безразличны.

“How unfair you are to me!” — Как ты несправедлив ко мне! exclaimed Lord Henry. — воскликнул лорд Генри. Pushing his hat back on his head, he looked at the clouds floating in the turquoise depths of the summer sky and looking like disheveled skeins of shiny silk. Сдвинув шляпу на затылок, он смотрел на облачка, проплывавшие в бирюзовой глубине летнего неба и похожие на растрепанные мотки блестящего шелка. “Yes, yes, outrageously unfair!” — Да, да, возмутительно несправедлив! I am far from treating people equally. Я далеко не одинаково отношусь к людям. I choose beautiful people as close friends, people with a good reputation as acquaintances, and I make only intelligent enemies. В близкие друзья выбираю себе людей красивых, в приятели — людей с хорошей репутацией, врагов завожу только умных. One should choose one’s enemies most carefully. Тщательнее всего следует выбирать врагов. There is not a single fool among my enemies. Среди моих недругов нет ни единого глупца. They are all thinking people, intelligent enough, and therefore know how to appreciate me. Все они — люди мыслящие, достаточно интеллигентные и потому умеют меня ценить. You will say that my choice is explained by vanity? Ты скажешь, что мой выбор объясняется тщеславием? Well, perhaps that is true. Что ж, пожалуй, это верно.

- I think so too, Harry. — И я так думаю, Гарри. By the way, according to your scheme, I’m not your friend, but just a buddy? Между прочим, согласно твоей схеме, я тебе не друг, а просто приятель?

- My dear Basil, you are much more to me than “just a friend.” — Дорогой мой Бэзил, ты для меня гораздо больше, чем «просто приятель».

- And much less than a friend? — И гораздо меньше, чем друг? So, something like a brother, right? Значит, что-то вроде брата, не так ли?

- Well, no! — Ну, нет! I don’t have tender feelings for my brothers. К братьям своим я не питаю нежных чувств. My older brother doesn’t want to die at all, but the younger ones do just that. Мой старший брат никак не хочет умереть, а младшие только это и делают.

“Harry!” — Гарри! Hallward stopped him, frowning. — остановил его Холлуорд, нахмурив брови.

— My friend, this is not said entirely seriously. — Дружище, это же говорится не совсем всерьез. But, I confess, I really cannot stand my relatives. Но, признаюсь, я действительно не терплю свою родню. This is probably because we cannot stand people with the same shortcomings as we have. Это потому, должно быть, что мы не выносим людей с теми же недостатками, что у нас. I deeply sympathize with the English democrats who are indignant at the so-called “vices of the upper classes.” Я глубоко сочувствую английским демократам, которые возмущаются так называемыми «пороками высших классов». People of the lower classes instinctively understand that drunkenness, stupidity and immorality should be their privileges, and if anyone suffers from these vices, he thereby usurps their rights. Люди низшего класса инстинктивно понимают, что пьянство, глупость и безнравственность должны бытьихпривилегиями, и если кто-либо изнасстрадает этими пороками, он тем самым как бы узурпирует их права. When poor Southwark decided to divorce his wife, the indignation of the masses was simply magnificent. Когда бедняга Саусуорк вздумал развестись с женой, негодование масс было прямо-таки великолепно. Meanwhile, I cannot vouch for the fact that even ten percent of the proletarians lead a virtuous way of life. Между тем я не поручусь за то, что хотя бы десять процентов пролетариев ведет добродетельный образ жизни.

- There is not a single word of everything you have said that I can agree with, Harry! — Во всем, что ты тут нагородил, нет ни единого слова, с которым можно согласиться, Гарри! And you, of course, don’t believe it yourself. И ты, конечно, сам в это не веришь.

Lord Henry stroked his chestnut beard and tapped the toe of his patent leather boot with his black tasseled cane. Лорд Генри погладил каштановую бородку, похлопал своей черной тростью с кисточкой по носку лакированного ботинка.

- What a true Englishman you are, Basil! — Какой ты истый англичанин, Бэзил! This is the second time I have heard you make this remark. Вот уже второй раз я слышу от тебя это замечание. Try expressing any idea to a typical Englishman - and this is great carelessness! Попробуй высказать какую-нибудь мысль типичному англичанину — а это большая неосторожность! - and he will not even think to figure out whether this idea is true or not. — так он и не подумает разобраться, верная это мысль или неверная. He is interested in only one thing: Его интересует только одно: whether you yourself are convinced of what you are saying. убежден ли ты сам в том, что говоришь. Meanwhile, the idea is important, regardless of whether the one who expresses it sincerely believes in it. А между тем важна идея, независимо от того, искренне ли верит в нее тот, кто ее высказывает. An idea, perhaps, has the greater independent value, the less the one from whom it comes believes in it, for then it does not reflect his desires, needs and prejudices ... However, I do not intend to discuss political, sociological or metaphysical questions with you. Идея, пожалуй, имеет тем большую самостоятельную ценность, чем менее верит в нее тот, от кого она исходит, ибо она тогда не отражает его желаний, нужд и предрассудков… Впрочем, я не собираюсь обсуждать с тобой политические, социологические или метафизические вопросы. People interest me more than their principles, and what is most interesting is people without principles. Люди меня интересуют больше, чем их принципы, а интереснее всего — люди без принципов. Let's talk about Dorian Gray. Поговорим о Дориане Грее. Do you meet often? Часто вы встречаетесь?

- Every day. — Каждый день. I would feel unhappy if I didn’t see him every day. Я чувствовал бы себя несчастным, если бы не виделся с ним ежедневно. I can’t live without him. Я без него жить не могу.

- What a miracle! — Вот чудеса! And I thought that you would love only your art all your life. А я-то думал, что ты всю жизнь будешь любить только свое искусство.

“Dorian is all my art to me now,” said the artist seriously. — Дориан для меня теперь — все мое искусство, — сказал художник серьезно. “You see, Harry, sometimes I think that there are only two important moments in the history of mankind. — Видишь ли, Гарри, иногда я думаю, что в истории человечества есть только два важных момента. The first is the appearance in art of new means of expression, the second is the appearance in it of a new image. Первый — это появление в искусстве новых средств выражения, второй — появление в нем нового образа. And the face of Dorian Gray will someday become for me what the invention of oil paints was for the Venetians in painting, or the face of Antinous for Greek sculpture. И лицо Дориана Грея когда-нибудь станет для меня тем, чем было для венецианцев изобретение масляных красок в живописи или для греческой скульптуры — лик Антиноя. Of course, I paint Dorian, draw, make sketches ... But it’s not only that. Конечно, я пишу Дориана красками, рисую, делаю эскизы… Но дело не только в этом. He is much more to me than a model or a sitter. Он для меня гораздо больше, чем модель или натурщик. I’m not saying that I’m not satisfied with my work, I won’t assure you that such beauty cannot be depicted in art. Я не говорю, что не удовлетворен своей работой, я не стану тебя уверять, что такую красоту невозможно отобразить в искусстве. There is nothing that art cannot express. Нет ничего такого, чего не могло бы выразить искусство. I see that what I have written since my acquaintance with Dorian Gray is well written, it is my best work. Я вижу — то, что я написал со времени моего знакомства с Дорианом Греем, написано хорошо, это моя лучшая работа. I don’t know how to explain it and whether you will understand me... Meeting Dorian seemed to give me the key to something completely new in painting, opened up a new manner of writing for me. Не знаю, как это объяснить и поймешь ли ты меня… Встреча с Дорианом словно дала мне ключ к чему-то совсем новому в живописи, открыла мне новую манеру письма. Now I see things in a different light and perceive everything differently. Теперь я вижу вещи в ином свете и все воспринимаю по-иному. I can recreate life in my art using means that were previously unknown to me. Я могу в своем искусстве воссоздавать жизнь средствами, которые прежде были мненеведомы. “A dream of form in the days when thought reigns” - who said that? «Мечта о форме в дни, когда царствует мысль», — кто это сказал? I don’t remember. Не помню. And Dorian Gray became such a dream for me. И такой мечтой стал для меня Дориан Грей. The mere presence of this boy - in my eyes he is still a boy, although he is already twenty years old... ah, I don’t know if you can imagine what his presence means to me! Одно присутствие этого мальчика — в моих глазах он еще мальчик, хотя ему уже минуло двадцать лет… ах, не знаю, можешь ли ты себе представить, что значит для меня его присутствие! Without suspecting it, he reveals to me the features of some new school, a school that will combine all the passion of romanticism and all the perfection of Hellenism. Сам того не подозревая, он открывает мне черты какой-то новой школы, школы, которая будет сочетать в себе всю страстность романтизма и все совершенство эллинизма. Harmony of spirit and body — how wonderful it is! Гармония духа и тела — как это прекрасно! In our madness we have separated them, we have invented vulgar realism and empty idealism. В безумии своем мы разлучили их, мы изобрели вульгарный реализм и пустой идеализм. Ah, Harry, if you only knew what Dorian Gray is to me! Ах, Гарри, если бы ты только знал, что для меня Дориан Грей! Do you remember that landscape for which Agnew offered me enormous money, but I did not want to part with it? Помнишь тотпейзаж, за который Эгнью предлагал мне громадные деньги, а я не захотел с ним расстаться? It is one of my best paintings. Это одна из лучших моих картин. And why? А почему? Because when I painted it, Dorian Gray was sitting next to me. Потому что, когда я ее писал, Дориан Грей сидел рядом. Some elusive influence of his on me helped me for the first time to see in an ordinary forest landscape the miracle that I had always sought and could not find. Какое-то его неуловимое влияние на меня помогло мне впервые увидеть в обыкновенном лесном пейзаже чудо, которое я всегда искал и не умел найти.

- Basil, this is amazing! — Бэзил, это поразительно! I must see Dorian Gray! Я должен увидеть Дориана Грея! Hallward got up and began to walk around the garden. Холлуорд поднялся и стал ходить по саду. A few minutes later he returned to the bench. Через несколько минут он вернулся к скамье.

“You see, Harry,” he said, “Dorian Gray is simply a motif in art for me. — Пойми, Гарри, — сказал он, — Дориан Грей для меня попросту мотив в искусстве. You may see nothing in him, but I see everything. Ты, быть может, ничего не увидишь в нем, а я вижу все. And in those of my pictures in which Dorian is not depicted, his influence is felt most strongly. И в тех моих картинах, на которых Дориан не изображен, его влияние чувствуется всего сильнее. As I have already told you, he seems to suggest a new manner of painting to me. Как я уже тебе сказал, он словно подсказывает мне новую манеру письма. I find him, like a revelation, in the curves of certain lines, in the delicate charm of other tones. Я нахожу его, как откровение, в изгибах некоторых линий, в нежной прелести иных тонов. That’s all. Вот и все.

“But why then don’t you want to exhibit his portrait?” — Но почему же тогда ты не хочешь выставить его портрет? asked Lord Henry. — спросил лорд Генри.

— Because I involuntarily expressed in this portrait that incomprehensible love of the artist, which I, of course, never confessed to Dorian. — Потому что я невольно выразил в этом портрете ту непостижимую влюбленность художника, в которой я, разумеется, никогда не признавался Дориану. Dorian does not know about it. Дориан о ней не знает. And he never will. И никогда не узнает. But other people might guess the truth, and I do not want to bare my soul before their curious and short-sighted eyes. Но другие люди могли бы отгадать правду, а я не хочу обнажать душу перед их любопытными и близорукими глазами. I will never allow them to examine my heart under a microscope. Никогда я не позволю им рассматривать мое сердце под микроскопом. Do you understand now, Harry? Понимаешь теперь, Гарри? I put too much soul, too much of myself, into this canvas. В это полотно я вложил слишком много души, слишком много самого себя.

— But poets are not as shy as you. — А вот поэты — те не так стыдливы, как ты. They know very well that writing about love is profitable, there is a great demand for it. Они прекрасно знают, что о любви писать выгодно, на нее большой спрос. In our time, a broken heart can withstand many editions. В наше время разбитое сердце выдерживает множествоизданий.

“I despise such poets!” — Я презираю таких поэтов! exclaimed Hallward. — воскликнул Холлуорд. “An artist should create beautiful works of art without introducing into them anything from his personal life. — Художник должен создавать прекрасные произведения искусства, не внося в них ничего из своей личной жизни. In our age, people think that a work of art should be a kind of autobiography. В наш век люди думают, что произведение искусства должно быть чем-то вроде автобиографии. We have lost the ability to perceive beauty in the abstract. Мы утратили способность отвлеченно воспринимать красоту. I hope someday to show the world what an abstract sense of beauty is - and that is why the world will never see the picture of Dorian Gray. Я надеюсь когда-нибудь показать миру, что такое абстрактное чувство прекрасного, — и потому-то мир никогда не увидит портрет Дориана Грея.

- I think you're wrong, Basil, but I won't argue with you. — По-моему, ты не прав, Бэзил, но не буду с тобой спорить. Only hopeless cretins argue. Спорят только безнадежные кретины. Tell me, does Dorian Gray love you very much? Скажи, Дориан Грей очень тебя любит?

The artist thought. Художник задумался.

“Dorian is attached to me,” he answered after a short silence. — Дориан ко мне привязан, — ответил он после недолгого молчания. “I know that I am.” — Знаю, что привязан. It is understandable: Оно и понятно: I flatter him in every possible way. я ему всячески льщу. It gives me a strange pleasure to say things to him that I should not say, even though I know that I will regret it later. Мне доставляет странное удовольствие говорить ему вещи, которые говорить не следовало бы, — хоть я и знаю, что потом пожалею об этом. Generally speaking, he treats me very well, and we spend whole days together, talking on a thousand topics. В общем, он относится ко мне очень хорошо, и мы проводим вдвоем целые дни, беседуя на тысячу тем. But sometimes he is terribly insensitive, and it seems to him that he really enjoys tormenting me. Но иногда он бывает ужасно нечуток, и ему как будто очень нравится мучить меня. Then I feel, Harry, that I have given my whole soul to a man for whom it is the same as a flower in his buttonhole, an ornament with which he will amuse his vanity only for one summer day. Тогда я чувствую, Гарри, что отдал всю душу человеку, для которого она — то же, что цветок в петлице, украшение, которым он будет тешить свое тщеславие только один летний день.

“The summer days are long, Basil,” said Lord Henry in a low voice. — Летние дни долги, Бэзил, — сказал вполголоса лорд Генри. “And perhaps you will become jaded sooner than Dorian. — И, быть может, ты пресытишься раньше, чем Дориан. Sad as it may be, Genius is undoubtedly more durable than Beauty. Как это ни печально, Гений, несомненно, долговечнее Красоты. That is why we strive so hard to develop our minds beyond all measure. Потому-то мы так и стремимся сверх всякой меры развивать свой ум. In the cruel struggle for existence, we want to preserve at least something stable, something solid, and we stuff our heads with facts and all sorts of rubbish in the vain hope of maintaining our place in life. В жестокой борьбе за существование мы хотим сохранить хоть что-нибудь устойчивое, прочное, и начиняем голову фактами и всяким хламом в бессмысленной надежде удержать за собой место в жизни. A highly educated, knowledgeable person - that is the modern ideal. Высокообразованный, сведущий человек — вот современный идеал. And the brain of such a highly educated person is something terrible! А мозг такого высокообразованного человека — это нечто страшное! It is like an antique shop, filled with all sorts of dusty old junk, where each thing is valued far above its real value... Yes, Basil, I still think that you will become jaded first. Он подобен лавке антиквария, набитой всяким пыльным старьем, где каждая вещь оценена гораздо выше своей настоящей стоимости… Да, Бэзил, я все-таки думаю, что ты пресытишься первый. One fine day you will look at your friend — and his beauty will seem a little less harmonious to you, you will suddenly not like the tone of his skin or something else. В один прекрасный день ты взглянешь на своего друга — и красота его покажется тебе уже немного менее гармоничной, тебе вдруг не понравится тон его кожи или что-нибудь еще. In your soul you will bitterly reproach him for this and most seriously begin to think that he is guilty of something before you. В душе ты горько упрекнешь в этомегои самым серьезным образом начнешь думать, будто он в чем-то виноват перед тобой. At the next date, you will already be completely cold and indifferent. При следующем свидании ты будешь уже совершенно холоден и равнодушен. And one can only regret very much this future change in you. И можно только очень пожалеть об этой будущей перемене в тебе. What you have just told me is a real romance. То, что ты мне сейчас рассказал, — настоящий роман. You could say, a romance on the basis of art. Можно сказать, роман на почве искусства. And having lived through the romance of his previous life, a person — alas! А пережив роман своей прежней жизни, человек — увы! — becomes so prosaic! — становится так прозаичен!

- Don't say that, Harry. — Не говори так, Гарри. I'm captivated by Dorian for life. Я на всю жизнь пленен Дорианом. You can't understand me: Тебе меня не понять: you're so fickle. ты такой непостоянный.

- Ah, dear Basil, that is precisely why I am able to understand your feelings. — Ах, дорогой Бэзил, именно поэтому я и способен понять твои чувства. Those who are faithful in love are only able to understand its banal essence. Тем, кто верен в любви, доступна лишь ее банальная сущность. The tragedy of love is known only to those who are unfaithful. Трагедию же любви познают лишь те, кто изменяет.

Taking out an elegant silver matchbox, Lord Henry lit a cigarette with the smug and satisfied air of a man who has managed to contain all the wisdom of life in one sentence. Достав изящную серебряную спичечницу, лорд Генри закурил папиросу с самодовольным и удовлетворенным видом человека, сумевшего вместить в одну фразу всю житейскую мудрость.

Sparrows were fussing and chirping in the shiny green leaves of the ivy, blue shadows of clouds, like flocks of swift swallows, glided across the grass. В блестящих зеленых листьях плюща возились и чирикали воробьи, голубые тени облаков, как стаи быстрых ласточек, скользили по траве. How wonderful it was in the garden! Как хорошо было в саду! “And how fascinatingly interesting are people’s feelings, much more interesting than their thoughts!” «И как увлекательно интересны чувства людей, гораздо интереснее их мыслей! – Lord Henry said to himself. — говорил себе лорд Генри. – “One’s own soul and the passions of friends – that’s what’s most interesting in life.” — Собственная душа и страсти друзей — вот что самое занятное в жизни».

He remembered with secret pleasure that, having stayed too long at Basil Hallward's, he had missed the dull breakfast at his aunt's. Он с тайным удовольствием вспомнил, что, засидевшись у Бэзила Холлуорда, пропустил скучный завтрак у своей тетушки. Lord Goodbody was undoubtedly breakfasting with her today, and the conversation was constantly turning to model dining-rooms and lodging-houses that should be opened for the poor. У нее, несомненно, завтракает сегодня лорд Гудбоди, и разговор все время вертится вокруг образцовых столовых и ночлежных домов, которые необходимо открыть для бедняков. And everyone was extolling those virtues in which he himself had no need to practice: При этом каждый восхваляет те добродетели, в которых ему самому нет надобности упражняться: the rich preached thrift, and the idlers expatiated eloquently on the great importance of work. богачи проповедуют бережливость, а бездельники красноречиво распространяются о великом значении труда. How good that for today he was freed from all this! Как хорошо, что на сегодня он избавлен от всего этого!

The thought of his aunt suddenly brought a memory to Lord Henry's mind. Мысль о тетушке вдруг вызвала в уме лорда Генри одно воспоминание. He turned to Hallward. Он повернулся к Холлуорду.

- You know, I just remembered... — Знаешь, я сейчас вспомнил…

- What do you remember, Harry? — Что вспомнил, Гарри?

— I remembered where I heard about Dorian Gray. — Вспомнил, где я слышал про Дориана Грея.

“Where is it?” — Где же? asked Hallward, frowning. — спросил Холлуорд, сдвинув брови.

— Don't look at me so angrily, Basil. — Не смотри на меня так сердито, Бэзил. It was at my aunt's, Lady Agatha's. Это было у моей тетушки, леди Агаты. She was telling me that she had found a most charming young man who had promised to help her in the East End, and his name was Dorian Gray. Она рассказывала, что нашла премилого молодого человека, который обещал помогать ей в Ист-Энде, и зовут его Дориан Грей. Mind you, she didn't say a word about his beauty. Заметь, она и словом не упомянула о его красоте. Women, at least virtuous women, don't appreciate beauty. Женщины, — во всяком случае, добродетельные женщины, — не ценят красоту. My aunt only said that he was a serious young man with a beautiful heart, and I immediately pictured to myself a fellow with spectacles, straight hair, a freckled face, and enormous feet. Тетушка сказала только, что он юноша серьезный, с прекрасным сердцем, — и я сразу представил себе субъекта в очках, с прямыми волосами, веснушчатой физиономией и огромными ногами. It's a pity I didn't know then that this Dorian was your friend. Жаль, я тогда не знал, что этот Дориан — твой друг.

- And I'm very glad that you didn't know that, Harry. — А я очень рад, что ты этого не знал, Гарри.

- Why? — Почему?

- I don't want you to meet. — Я не хочу, чтобы вы познакомились.

- Don't you want us to meet? — Не хочешь, чтобы мы познакомились?

- No. — Нет.

"Mr. Dorian Gray is in the studio, sir," the footman reported, appearing in the garden. — Мистер Дориан Грей в студии, сэр, — доложил лакей, появляясь в саду.

“Aha, now you’ll have to introduce us, whether you like it or not!” — Ага, теперь тебе волей-неволей придется нас познакомить! Lord Henry exclaimed with a laugh. — со смехом воскликнул лорд Генри.

The artist turned to the footman, who stood squinting from the sun. Художник повернулся к лакею, который стоял, жмурясь от солнца.

- Ask Mr. Gray to wait, Parker: — Попросите мистера Грея подождать, Паркер: I'll be there in a minute. я сию минуту приду.

The footman bowed and walked up the path to the house. Лакей поклонился и пошел по дорожке к дому. Then Hallward looked at Lord Henry. Тогда Холлуорд посмотрел на лорда Генри.

“Dorian Gray is my best friend,” he said. — Дориан Грей — мой лучший друг, — сказал он. “He has an open and bright soul - your aunt was absolutely right. — У него открытая и светлая душа — твоя тетушка была совершенно права. Look, Harry, don’t spoil him! Смотри, Гарри, не испорти его! Don’t try to influence him. Не пытайся на него влиять. Your influence would be fatal for him. Твое влияние было бы гибельно для него. The world is big, there are many interesting people in it. Свет велик, в нем много интереснейших людей. So don’t take away from me the only person who breathed into my art the beauty that is in it. Так не отнимай же у меня единственного человека, который вдохнул в мое искусство то прекрасное, что есть в нем. My whole future as an artist depends on him. Все мое будущее художника зависит от него. Remember, Harry, I rely on your conscience! Помни, Гарри, я надеюсь на твою совесть!

He spoke very slowly, and the words seemed to escape him against his will. Он говорил очень медленно, и слова, казалось, вырывались у него помимо воли.

“What nonsense!” — Что за глупости! Lord Henry interrupted with a smile and, taking Hallward by the arm, almost forcibly led him into the house. — с улыбкой перебил лорд Генри и, взяв Холлуорда под руку, почти насильно повел его в дом.

Chapter II Глава II

In the workshop they found Dorian Gray. В мастерской они застали Дориана Грея. He was sitting at the piano, with his back to them, and leafing through Schumann’s album “Forest Pictures.” Он сидел за роялем, спиной к ним, и перелистывал шумановский альбом «Лесные картинки».

“What a delight!” — Что за прелесть! “I want to learn them,” he said without turning around. Я хочу их разучить, — сказал он, не оборачиваясь. “Give them to me for a while, Basil.” — Дайте их мне на время, Бэзил.

- I will, if you pose well today, Dorian. — Дам, если вы сегодня будете хорошо позировать, Дориан. - Oh, I'm tired of this! — Ох, надоело мне это! And I'm not at all eager to have my portrait life-size, - the young man objected capriciously. И я вовсе не стремлюсь иметь свой портрет в натуральную величину, — возразил юноша капризно. Turning on his stool, he saw Lord Henry and quickly stood up, blushing with embarrassment, - Excuse me, Basil, I didn't know you had a guest. Повернувшись на табурете, он увидел лорда Генри и поспешно встал, порозовев от смущения, — Извините, Бэзил, я не знал, что у вас гость.

- Meet, Dorian, this is Lord Henry Wotton, my old friend from the university. — Знакомьтесь, Дориан, это лорд Генри Уоттон, мой старый товарищ по университету. I was just telling him that you pose superbly, and you have ruined everything with your grumbling! Я только что говорил ему, что вы превосходно позируете, а вы своим брюзжанием все испортили!

“But you have not spoiled my pleasure in meeting you, Mr. Gray,” said Lord Henry, approaching Dorian and extending his hand to him. — Но ничуть не испортили мне удовольствия познакомиться с вами, мистер Грей, — сказал лорд Генри, подходя к Дориану и протягивая ему руку. “I have heard a lot about you from my aunt. — Я много наслышался о вас от моей тетушки. You are her favorite and, I am afraid, one of her victims. Вы — ее любимец и, боюсь, одна из ее жертв.

“I’m just now on Lady Agatha’s bad side,” Dorian responded with a funny, penitent look. — Как раз теперь я у леди Агаты на плохом счету, — отозвался Дориан с забавно-покаянным видом. “I promised to go with her to a concert at a Whitechapel club last Tuesday, and I completely forgot about it. — Я обещал в прошлый вторник поехать с ней на концерт в один уайтчепельский клуб — и совершенно забыл об этом. We were supposed to play four hands there—I think even three duets. Мы должны были там играть с ней в четыре руки, — кажется, даже целых три дуэта. I don’t know how she’ll greet me now. Уж не знаю, как она теперь меня встретит. I’m afraid to show my face to her. Боюсь показаться ей на глаза.

- Never mind, I'll make peace between you. — Ничего, я вас помирю. Aunt Agatha loves you very much. Тетушка Агата вас очень любит. And the fact that you didn't perform with her at the concert is hardly that important. И то, что вы не выступили вместе с нею на концерте, вряд ли так уж важно. The audience probably thought that a duet was being performed - after all, at the piano Aunt Agatha can easily make enough noise for two. Публика, вероятно, думала, что исполняется дуэт, — ведь за роялем тетя Агата вполне может нашуметь за двоих.

“Such an opinion is extremely offensive to her and not very flattering to me,” said Dorian, laughing. — Такое мнение крайне обидно для нее и не очень-то лестно для меня, — сказал Дориан, смеясь. Lord Henry looked at Dorian, admiring his clear blue eyes, golden curls, and the graceful outline of his scarlet mouth. Лорд Генри смотрел на Дориана, любуясь его ясными голубыми глазами, золотистыми кудрями, изящным рисунком алого рта. This young man was indeed amazingly handsome, and something in his face immediately inspired confidence. Этот юноша в самом деле был удивительно красив, и что-то в его лице сразу внушало доверие. One could feel the sincerity and purity of youth in him, its chaste ardor. В нем чувствовалась искренность и чистота юности, ее целомудренная пылкость. It was easy to believe that life had not yet polluted this young soul. Легко было поверить, что жизнь еще ничем не загрязнила этой молодой души. No wonder Basil Hallward idolized Dorian! Недаром Бэзил Холлуорд боготворил Дориана!

“Well, can such a charming young man be involved in charity work?” — Ну, можно ли такому очаровательному молодому человеку заниматься благотворительностью! “No, you are too handsome for that, Mr. Gray,” said Lord Henry, lounging on the sofa and taking out his cigarette case. Нет, вы для этого слишком красивы, мистер Грей, — сказал лорд Генри и, развалясь на диване, достал свой портсигар.

Meanwhile, the artist had prepared his brushes and was mixing paints on the palette. Художник тем временем приготовил кисти и смешивал краски на палитре. His gloomy face showed great anxiety. На хмуром его лице было заметно сильное беспокойство. Hearing Lord Henry's last remark, he quickly looked back at him and after a moment's hesitation said: Услышав последнее замечание лорда Генри, он быстро оглянулся на него и после минутного колебания сказал:

- Harry, I would like to finish the portrait today. — Гарри, мне хотелось бы окончить сегодня портрет. You won’t be offended if I ask you to leave? Ты не обидишься, если я попрошу тебя уйти?

Lord Henry looked at Dorian with a smile. Лорд Генри с улыбкой посмотрел на Дориана.

- Should I go, Mr. Gray? — Уйти мне, мистер Грей?

- Oh no, Lord Henry, please don't go! — Ах нет, лорд Генри, пожалуйста, не уходите! Basil, I see, is in a bad mood again today, and I can't stand it when he is angry. Бэзил, я вижу, сегодня опять в дурном настроении, а я терпеть не могу, когда он сердится. Besides, you still haven't explained why I shouldn't do charity work? Притом вы еще не объяснили, почему мне не следует заниматься благотворительностью?

- Is it worth explaining this, Mr. Gray? — Стоит ли объяснять это, мистер Грей? I would have to talk seriously about such a boring topic. На такую скучную тему говорить пришлось бы серьезно. But, of course, I won’t leave, since you ask me to stay. Но я, конечно, не уйду, раз вы меня просите остаться. You won’t object, will you, Basil? Ты ведь не будешь возражать, Бэзил? You yourself have told me more than once that you like it when someone occupies those who pose for you. Ты сам не раз говорил мне, что любишь, когда кто-нибудь занимает тех, кто тебе позирует.

Hallward bit his lip. Холлуорд закусил губу.

- Of course, stay, since Dorian wants it. — Конечно, оставайся, раз Дориан этого хочет. His whims are law for everyone except himself. Его прихоти — закон для всех, кроме него самого.

Lord Henry took his hat and gloves. Лорд Генри взял шляпу и перчатки.

— Despite your insistence, Basil, I regret to have to leave you. — Несмотря на твои настояния, Бэзил, я, к сожалению, должен вас покинуть. I promised to meet someone at the Orleans Club. Я обещал встретиться кое с кем в Орлеанском клубе. Goodbye, Mr. Gray. До свиданья, мистер Грей. Come visit me sometime on Curzon Street. Навестите меня как-нибудь на Керзон-стрит. I'm almost always at home at five. В пять я почти всегда дома. But you'd better let me know in advance when you want to come: Но лучше вы сообщите заранее, когда захотите прийти: it would be a shame if you didn't find me. было бы обидно, если бы вы меня не застали.

"Basil," cried Dorian Gray, "if Lord Henry goes, I'll go too!" — Бэзил, — воскликнул Дориан Грей, — если лорд Генри уйдет, я тоже уйду! You never open your mouth while you're working, and I get awfully tired of standing on the stage and smiling sweetly all the time. Вы никогда рта не раскрываете во время работы, и мне ужасно надоедает стоять на подмосткахи все время мило улыбаться. Ask him not to go! Попросите его не уходить!

“Stay, Harry.” — Оставайся, Гарри. Dorian will be glad, and you will oblige me greatly,” said Hallward, without taking his eyes off the picture. Дориан будет рад, и меня ты этим очень обяжешь, — сказал Холлуорд, не отводя глаз от картины. “I really am always silent while I work and do not listen to what is said to me, so my poor models must be unbearably bored. — Я действительно всегда молчу во время работы и не слушаю, что мне говорят, так что моим бедным натурщикам, должно быть, нестерпимо скучно. Please sit with us. Пожалуйста, посиди с нами.

- What about my date at the club? — А как же мое свидание в клубе?

The artist chuckled. Художник усмехнулся.

- I don’t think it’s that important. — Не думаю, чтобы это было так уж важно. Sit down, Harry. Садись, Гарри. And you, Dorian, stand on the stage and don’t fidget too much. Ну а вы, Дориан, станьте на подмостки и поменьше вертитесь. And don’t listen too much to Lord Henry - he has the worst influence on everyone he knows except me. Да не очень-то слушайте лорда Генри — он на всех знакомых, кроме меня, оказывает самое дурное влияние.

Dorian Gray, with the air of a young martyr, mounted the platform and, making a displeased grimace, exchanged glances with Lord Henry. Дориан Грей с видом юного мученика взошел на помост и, сделав недовольную гримасу, переглянулся с лордом Генри. He liked this friend of Basil's very much. Этот друг Бэзила ему очень нравился. He and Basil were completely different, they made a most curious contrast. Он и Бэзил были совсем разные, составляли прелюбопытный контраст. And Lord Henry's voice was so pleasant! И голос у лорда Генри был такой приятный! After waiting a minute, Dorian asked: Выждав минуту, Дориан спросил:

- Lord Henry, are you really such a harmful influence on others? — Лорд Генри, вы в самом деле так вредно влияете на других?

“There is no such thing as good influence, Mr. Gray.” — Хорошего влияния не существует, мистер Грей. “All influence is in itself immoral—immoral from a scientific point of view.” Всякое влияние уже само по себе безнравственно, — безнравственно с научной точки зрения.

- Why? — Почему же?

— Because to influence another person means to transfer your soul to him. — Потому что влиять на другого человека — это значит передать ему свою душу. He will begin to think with thoughts that are not his own, to burn with passions that are not his own. Он начнет думать не своими мыслями, пылать не своими страстями. And his virtues will not be his own, and his sins - if we assume that such exist at all - will be borrowed. И добродетели у него будут не свои, и грехи, — если предположить, что таковые вообще существуют, — будут заимствованные. He will become an echo of someone else's melody, an actor performing a role that was not written for him. Он станет отголоском чужой мелодии, актером, выступающим в роли, которая не для него написана. The purpose of life is self-expression. Цель жизни — самовыражение. To manifest our essence in all its fullness - that is what we live for. Проявить во всей полноте свою сущность — вот для чего мы живем. And in our age, people have become afraid of themselves. А в наш век люди стали бояться самих себя. They have forgotten that the highest duty is the duty to oneself. Они забыли, что высший долг — это долг перед самим собой. Of course, they are merciful. Разумеется, они милосердны. They will feed the hungry, clothe the beggar. Они накормят голодного, оденут нищего. But their own souls are naked and dying of hunger. Но их собственные души наги и умирают с голоду. We have lost courage. Мы утратили мужество. Or perhaps we never had it. А может быть, его у нас никогда и не было. Fear of public opinion, this foundation of morality, and fear of God, the fear on which religion is based, are what rule over us. Боязнь общественного мнения, эта основа морали, и страх перед богом, страх, на котором держится религия, — вот что властвует над нами. Meanwhile… Между тем…

“Please, Dorian, turn your head a little to the right,” asked the artist. — Будьте добры, Дориан, поверните-ка голову немного вправо, — попросил художник.

Absorbed in his work, he heard nothing and only noticed on the young man’s face an expression he had never seen before. Поглощенный своей работой, он ничего не слышал и только подметил на лице юноши выражение, какого до сих пор никогда не видел.

“And yet,” Lord Henry continued in his low, melodious voice, with his characteristic flowing gestures, remembered by all who knew him at Eton, “I think that if every person could live a full life, giving free rein to every feeling and expression to every thought, realizing every dream, the world would again feel such a powerful impulse to joy that all the diseases of the Middle Ages would be forgotten, and we would return to the ideals of Hellenism, and perhaps to something even more valuable and beautiful. — А между тем, — своим низким, певучим голосом продолжал лорд Генри с характерными для него плавными жестами, памятными всем, кто знавал его еще в Итоне, — мне думается, что, если бы каждый человек мог жить полной жизнью, давая волю каждому чувству и выражение каждой мысли, осуществляя каждую свою мечту, — мир ощутил бы вновь такой мощный порыв к радости, что забыты были бы все болезни средневековья, и мы вернулись бы к идеалам эллинизма, а может быть, и к чему-либо еще более ценному и прекрасному. But even the bravest of us is afraid of himself. Но и самый смелый из нас боится самого себя. Self-denial, this tragic relic of those wild times when people crippled themselves, darkens our lives. Самоотречение, этот трагический пережиток тех диких времен, когда люди себя калечили, омрачает нам жизнь. And we pay for this self-restraint. И мы расплачиваемся за это самоограничение. Every desire that we try to suppress wanders in our souls and poisons us. Всякое желание, которое мы стараемся подавить, бродит в нашей душе и отравляет нас. A Having sinned, a person gets rid of the attraction to sin, for realization is the path to purification. А согрешив, человек избавляется от влечения к греху, ибо осуществление — это путь к очищению. After this, only memories of pleasure or the voluptuousness of repentance remain. После этого остаются лишь воспоминания о наслаждении или сладострастие раскаяния. The only way to get rid of temptation is to give in to it. Единственный способ отделаться от искушения — уступить ему. And if you decide to fight it, your soul will be tormented by the attraction to the forbidden, and you will be tormented by desires that the monstrous law, which you yourself created, recognized as vicious and criminal. А если вздумаешь бороться с ним, душу будет томить влечение к запретному, и тебя измучают желания, которые чудовищный закон, тобой же созданный, признал порочными и преступными. Someone said that the greatest events in the world are those that happen in the human brain. Кто-то сказал, что величайшие события в мире — это те, которые происходят в мозгу у человека. But I will say that the greatest sins of the world are born in the brain, and only in the brain. А я скажу, что и величайшие грехи мира рождаются в мозгу, и только в мозгу. But in you, Mr. Gray, even in the time of bright adolescence and rosy youth, passions were already wandering that frightened you, thoughts that horrified you. Да ведь и в вас, мистер Грей, даже в пору светлого отрочества и розовой юности, уже бродили страсти, пугавшие вас, мысли, которые вас приводили в ужас. You knew dreams and visions, at the mere memory of which you blush with shame… Вы знали мечты и сновидения, при одном воспоминании о которых вы краснеете от стыда…

“Wait, wait!” — Постойте, постойте! Dorian Gray muttered haltingly. — пробормотал, запинаясь, Дориан Грей. “You have confused me, I don’t know what to say… I could argue with you, but I can’t find the words now… Don’t say anything more!” — Вы смутили меня, я не знаю, что сказать… С вами можно бы поспорить, но я сейчас не нахожу слов… Не говорите больше ничего! Let me think… However, it’s better not to think about it! Дайте мне подумать… Впрочем, лучше не думать об этом!

For about ten minutes Dorian stood motionless, with his mouth half open and a strange gleam in his eyes. Минут десять Дориан стоял неподвижно, с полуоткрытым ртом и странным блеском в глазах. He was vaguely aware that some completely new thoughts and feelings were awakening within him. Он смутно сознавал, что в нем просыпаются какие-то совсем новые мысли и чувства. It seemed to him that they did not come from outside, but arose from the depths of his being. Ему казалось, что они пришли не извне, а поднимались из глубины его существа.

Yes, he felt that a few words spoken by this friend of Basil's, said probably just like that, in passing, and intentionally paradoxical, had touched some secret string in him that no one had touched before, and now it was trembling, vibrating with abrupt impulses. Да, он чувствовал, что несколько слов, сказанных этим другом Бэзила, сказанных, вероятно, просто так, между прочим, и намеренно парадоксальных, затронули в нем какую-то тайную струну, которой до сих пор не касался никто, и сейчас она трепетала, вибрировала порывистыми толчками.

Until now, only music had excited him so. До сих пор так волновала его только музыка. Yes, music had often awakened excitement in his soul, but a vague, thoughtless excitement. Да, музыка не раз будила в его душе волнение, но волнение смутное, бездумное. After all, it does not create a new world in the soul, but rather a new chaos. Она ведь творит в душе не новый мир, а скорее — новый хаос. And then words were heard! А тут прозвучалислова! Simple words - but how terrible they are! Простые слова — но как они страшны! You can’t escape them. От них никуда не уйдешь. How clear they are, irresistibly strong and cruel! Как они ясны, неотразимо сильны и жестоки! And at the same time - what a cunning charm is hidden in them! И вместе с тем — какое в них таится коварное очарование! They seemed to give a visible and tangible form to vague dreams, and they had their own music, sweeter than the sounds of a lute and a viola. Они, казалось, придавали зримую и осязаемую форму неопределенным мечтам, и в них была своя музыка, сладостнее звуков лютни и виолы. Only words! Только слова! But is there anything more weighty than words? Но есть ли что-либо весомее слов?

Yes, in his early youth he, Dorian, did not understand some things. Да, в ранней юности он, Дориан, не понимал некоторых вещей. Now he understood everything. Сейчас он понял все. Life suddenly sparkled before him with hot colors. Жизнь вдруг засверкала перед ним жаркими красками. It seemed to him that he was walking among a raging flame. Ему казалось, что он шагает среди бушующего пламени. And how had he not felt this until now? И как он до сих пор не чувствовал этого?

Lord Henry watched him with a subtle smile. Лорд Генри с тонкой усмешкой наблюдал за ним. He knew when to be silent. Он знал, когда следует помолчать. Dorian had caught his interest, and he himself was now surprised at the impression his words had made on the young man. Дориан живо заинтересовал его, и он сам сейчас удивлялся тому впечатлению, какое произвели на юношу его слова. He remembered a book he had read when he was sixteen; Ему вспомнилась одна книга, которую он прочитал в шестнадцать лет; it had revealed many things to him then that he had not known before. она открыла ему тогда многое такое, чего он не знал раньше. Perhaps Dorian Gray was going through the same thing now? Быть может, Дориан Грей сейчас переживает то же самое? Had an arrow, shot at random, just like that, into space, hit the target? Неужели стрела, пущенная наугад, просто так, в пространство, попала в цель? How sweet this boy was! Как этот мальчик мил!. .. .

Hallward painted with the same enthusiasm as ever, with wonderful, bold strokes, with that genuine grace and refinement which—in art at least—is always the sign of a powerful talent. Холлуорд писал с увлечением, как всегда, чудесными, смелыми мазками, с тем подлинным изяществом и утонченностью, которые — в искусстве по крайней мере — всегда являются признаком мощного таланта. He did not notice the silence that followed. Он не замечал наступившего молчания.

“Basil, I’m tired of standing,” Dorian suddenly exclaimed, “I need to be outside, in the garden. — Бэзил, я устал стоять, — воскликнул вдруг Дориан, — Мне надо побыть на воздухе, в саду. It’s very stuffy here!” Здесь очень душно!

— Oh, forgive me, my friend! — Ах, простите, мой друг! When I write, I forget about everything. Когда я пишу, я забываю обо всем. And you stood there today without moving. А вы сегодня стояли, не шелохнувшись. You have never posed so well. Никогда еще вы так хорошо не позировали. And I caught the expression I had been looking for all this time. И я поймал то выражение, какое все время искал. Half-open lips, a sparkle in the eyes... I don’t know what Harry was talking about here, but of course it was he who brought such an amazing expression to your face. Полуоткрытые губы, блеск в глазах… Не знаю, о чем тут разглагольствовал Гарри, но, конечно, это он вызвал на вашем лице такое удивительное выражение. He must have paid you a ton of compliments? Должно быть, наговорил вам кучу комплиментов? And you don’t believe a single word he said. А вы не верьте ни единому его слову.

- No, he told me things that were not at all flattering. — Нет, он говорил мне вещи совсем не лестные. That’s why I’m not inclined to believe him. Поэтому я и не склонен ему верить.

“Well, well, in your heart you know perfectly well that you believed it all,” said Lord Henry, looking at him thoughtfully with his languid eyes. — Ну, ну, в душе вы отлично знаете, что поверили всему, — сказал лорд Генри, задумчиво глядя на него своими томными глазами. “I think I’ll go out into the garden with you too, it’s unbearably hot here.” Я, пожалуй, тоже выйду с вами в сад, здесьневыносимо жарко. “Basil, order some iced drinks for us… and strawberry juice would be nice.” Бэзил, прикажи подать нам какого-нибудь питья со льдом… и хорошо бы с земляничным соком.

— With pleasure, Harry. — С удовольствием, Гарри. Call Parker, and I'll tell him what to bring. Позвони Паркеру, и я скажу ему, что принести. I'll come to your garden a little later, I still need to work on the background. Я приду к вам в сад немного погодя, надо еще подработать фон. But don't keep Dorian for long. Но не задерживай Дориана надолго. Today, more than ever, I want to paint. Мне сегодня, как никогда, хочется писать. This portrait will be my masterpiece. Этот портрет будет моим шедевром. Even in its current state, it is already wonderfully good. Даже в таком виде, как сейчас, он уже чудо как хорош.

Going out into the garden, Lord Henry found Dorian at the lilac bush: Выйдя в сад, лорд Генри нашел Дориана у куста сирени: with his face buried in the cool mass of flowers, he was drinking in their scent like a thirsty person drinking wine. зарывшись лицом в прохладную массу цветов, он упивался их ароматом, как жаждущий — вином. Lord Henry came close to him and touched his shoulder. Лорд Генри подошел к нему вплотную и дотронулся до его плеча.

“That’s right,” he said quietly. — Вот это правильно, — сказал он тихо. “The soul is best treated with sensations, and only the soul can heal from sensations.” — Душу лучше всего лечить ощущениями, а от ощущений лечит только душа.

The young man shuddered and stepped back. Юноша вздрогнул и отступил. He was without a hat, and the branches tousled his unruly curls, tangling the golden strands. Он был без шляпы, и ветки растрепали его непокорные кудри, спутав золотистые пряди. His eyes were frightened, like those of a man suddenly awakened. Глаза у него были испуганные, как у внезапно разбуженного человека. His finely defined nostrils twitched nervously, his scarlet lips trembled with some secret excitement. Тонко очерченные ноздри нервно вздрагивали, алые губы трепетали от какого-то тайного волнения.

“Yes,” continued Lord Henry, “one must know this great secret of life: — Да, — продолжал лорд Генри, — надо знать этот великий секрет жизни: heal the soul with sensations, and let sensations heal the soul. лечите душу ощущениями, а ощущения пусть врачует душа. You are an amazing man, Mr. Gray. Вы — удивительный человек, мистер Грей. You know more than you think, but less than you would like to know. Вы знаете больше, чем вам это кажется, но меньше, чем хотели бы знать.

Dorian Gray frowned and looked away. Дориан Грей нахмурился и отвел глаза. He unconsciously liked the tall and handsome man standing next to him. Ему безотчетно нравился высокий и красивый человек, стоявший рядом с ним. Lord Henry's dark, romantic face and his tired expression aroused his interest, and there was something enchanting in his low, drawn-out voice. Смуглое романтическое лицо лорда Генри, его усталоевыражение вызывало интерес, и что-то завораживающее было в низком и протяжном голосе. Even his hands, cool, white, and delicate as flowers, held a strange charm. Даже руки его, прохладные, белые и нежные, как цветы, таили в себе странное очарование. There was music in the movements of those hands, as in his voice, and it seemed as if they spoke their own language. В движениях этих рук, как и в голосе, была музыка, и казалось, что они говорят своим собственным языком.

Dorian felt that he was afraid of this man, and was ashamed of his fear. Дориан чувствовал, что боится этого человека, — и стыдился своего страха. Why was it necessary for a stranger to teach him to understand his own soul? Зачем нужно было, чтобы кто-то чужой научил его понимать собственную душу? After all, he had known Basil Hallward for a long time, but their friendship had not changed anything in him. Ведь вот с Бэзилом Холлуордом он давно знаком, но дружба их ничего не изменила в нем. And suddenly this stranger comes - and seems to reveal the secrets of life to him. И вдруг приходит этот незнакомец — и словно открывает перед ним тайны жизни. But still, what does he have to fear? Но все-таки чего же ему бояться? He is not a schoolboy and not a girl. Он не школьник и не девушка. It is simply stupid for him to be afraid of Lord Henry. Ему бояться лорда Генри просто глупо.

“Let’s sit down somewhere in the shade,” said Lord Henry. “Here’s Parker bringing us some drinks. — Давайте сядем где-нибудь в тени, — сказал лорд Генри, — Вот Паркер уже несет нам питье. And if you stand in the sun, you’ll get ugly, and Basil won’t want to paint you anymore. А если вы будете стоять на солнцепеке, вы подурнеете, и Бэзил больше не захочет вас писать. A tan won’t suit you. Загар будет вам не к лицу.

“What a big deal!” — Эка важность, подумаешь! laughed Dorian Gray, sitting down on a bench in the corner of the garden. — засмеялся Дориан Грей, садясь на скамью в углу сада.

- This is very important to you, Mr. Gray. — Для вас это очень важно, мистер Грей.

- Why? — Почему же?

- Because you have been given the wonderful beauty of youth, and youth is the only wealth worth preserving. — Да потому, что вам дана чудесная красота молодости, а молодость — единственное богатство, которое стоит беречь.

- I don't think so, Lord Henry. — Я этого не думаю, лорд Генри.

— Now, of course, you do not think so. — Теперь вы, конечно, этого не думаете. But when you become an ugly old man, when thoughts furrow your brow with wrinkles, and passions with their destructive fire dry up your lips, you will understand this with inexorable clarity. Но когда вы станете безобразным стариком, когда думы избороздят ваш лоб морщинами, а страсти своим губительным огнем иссушат ваши губы, — вы поймете это с неумолимой ясностью. Now, wherever you go, you captivate everyone. Теперь, куда бы вы ни пришли, вы всех пленяете. But will it always be so? Но разве так будет всегда? You are surprisingly handsome, Mr. Gray. Вы удивительно хороши собой, мистер Грей. Do not frown, it is true. Не хмурьтесь, это правда. And Beauty is one of the forms of Genius, it is even higher than Genius, for it does not require understanding. А Красота — один из видов Гения, она еще выше Гения, ибо не требует понимания. It is one of the great phenomena of the world around us, like sunlight, or spring, or the reflection in the dark waters of the silver shield of the moon. Она — одно из великих явлений окружающего нас мира, как солнечный свет, или весна, или отражение в темных водах серебряного щита луны. Beauty is undeniable. Красота неоспорима. It has the highest right to power and makes kings of those who possess it. Она имеет высшее право на власть и делает царями тех, кто ею обладает. Are you smiling? Вы улыбаетесь? Oh, when you lose it, you will not smile... Some say that Beauty is an earthly vanity. О, когда вы ее утратите, вы не будете улыбаться… Иные говорят, что Красота — это тщета земная. Perhaps. Быть может. But, in any case, it is not as vain as Thought. Но, во всяком случае, она не так тщетна, как Мысль. For me, Beauty is a miracle of miracles. Для меня Красота — чудо из чудес. Only empty, limited people do not judge by appearances. Только пустые, ограниченные люди не судят по внешности. The true mystery of life lies in the visible, and not in the hidden... Yes, Mr. Gray, the gods are merciful to you. Подлинная тайна жизни заключена в зримом, а не в сокровенном… Да, мистерГрей, боги к вам милостивы. But the gods soon take away what they give. Но боги скоро отнимают то, что дают. You do not have many years ahead for a real, full and beautiful life. У вас впереди не много лет для жизни настоящей, полной и прекрасной. Youth will pass, and with it beauty - and suddenly it will become clear to you that the time of victories has passed, or you will have to be content with victories so pitiful that in comparison with the past they will seem to you worse than defeats. Минет молодость, а с нею красота — и вот вам вдруг станет ясно, что время побед прошло, или придется довольствоваться победами столь жалкими, что в сравнении с прошлым они вам будут казаться горше поражений. Each passing month brings you closer to this difficult future. Каждый уходящий месяц приближает вас к этому тяжкому будущему. Time is jealous, it encroaches on the lilies and roses with which the gods have gifted you. Время ревниво, оно покушается на лилии и розы, которыми одарили вас боги. Your cheeks will turn yellow and hollow, your eyes will grow dim. Щеки ваши пожелтеют и ввалятся, глаза потускнеют. You will suffer terribly... So take advantage of your youth before it is gone. Вы будете страдать ужасно… Так пользуйтесь же своей молодостью, пока она не ушла. Don't waste your golden days listening to boring holy men, don't try to fix what is irreparable, don't give your life to the ignorant, vulgar and worthless, following the false ideas and unhealthy aspirations of our time. Не тратьте понапрасну золотые дни, слушая нудных святош, не пытайтесь исправлять то, что неисправимо, не отдавайте свою жизнь невеждам, пошлякам и ничтожествам, следуя ложным идеям и нездоровым стремлениям нашей эпохи. Live! Живите! Live the wonderful life that is hidden within you. Живите той чудесной жизнью, что скрыта в вас. Don't miss anything, always seek new sensations! Ничего не упускайте, вечно ищите все новых ощущений! Don't be afraid of anything! Ничего не бойтесь! A new hedonism is what our generation needs. Новый гедонизм — вот что нужно нашемупоколению. And you could become its visible symbol. И вы могли бы стать его зримым символом. For someone like you, nothing is impossible. Для такого, как вы, нет ничего невозможного. For a short time, the world belongs to you... I knew at first glance that you didn't know yourselves yet, didn't know what you could be. На короткое время мир принадлежит вам… Я с первого взгляда понял, что вы себя еще не знаете, не знаете, чем вы могли бы быть. There was much about you that captivated me, and I felt I had to help you know yourselves. Многое в вас меня пленило, и я почувствовал, что должен помочь вам познать самого себя. I thought: Я думал: "How tragic it would be if this life were wasted! «Как было бы трагично, если бы эта жизнь пропала даром!" After all, your youth will pass so quickly! » Ведь молодость ваша пройдет так быстро! Simple wildflowers fade, but they bloom again. Простые полевые цветы вянут, но опять расцветают. Next summer, the broom will sparkle with gold in June just as it does now. Будущим летом ракитник в июне будет так же сверкать золотом, как сейчас. In a month, the clematis will bloom with purple stars, and every year, in the green night of its leaves, new purple stars will light up. Через месяц зацветет пурпурными звездами ломонос, и каждый год в зеленой ночи его листьев будут загораться все новые пурпурные звезды. But youth does not return to us. А к нам молодость не возвращается. The pulse of joy that beats so strongly at twenty is weakening years, the body grows decrepit, feelings fade. Слабеет пульс радости, что бьется так сильно в двадцать лет, дряхлеет тело, угасают чувства. We turn into disgusting puppets with haunting memories of those passions that we were too afraid of, and temptations to which we did not dare to give in. Мы превращаемся в отвратительных марионеток с неотвязными воспоминаниями о тех страстях, которых мы слишком боялись, и соблазнах, которым мы не посмели уступить. Youth! Молодость! Youth! Молодость! There is nothing equal to it in the world! В мире нет ничего ей равного!

Dorian Gray listened with rapt attention, his eyes wide open. Дориан Грей слушал с жадным вниманием, широко раскрыв глаза. A sprig of lilac slipped from his fingers and fell on the gravel. Веточка сирени выскользнула из его пальцев и упала на гравий. Immediately a shaggy bee flew up, circled above it for a minute, buzzing, then began to travel across the entire brush, crawling from one star to another. Тотчас подлетела мохнатая пчела, с минуту покружилась над нею, жужжа, потом стала путешествовать по всей кисти, переползая с одной звездочки на другую. Dorian watched it with that unexpected interest with which we sometimes concentrate our attention on the most insignificant trifles when we are afraid to think about the most important things, or when we are excited by a new feeling, still unclear to ourselves, or some terrible thought besieges the brain and forces us to surrender. Дориан наблюдал за ней с тем неожиданным интересом, с каким мы сосредоточиваем порой внимание на самых незначительных мелочах, когда нам страшно думать о самом важном, или когда нас волнует новое чувство, еще неясное нам самим, или какая-нибудь страшная мысль осаждает мозг и принуждает нас сдаться. The bee soon flew on. Пчела скоро полетела дальше. Dorian saw how it climbed into the tubular cup of a morning glory. Дориан видел, как она забралась в трубчатую чашечку вьюнка. The flower seemed to shudder and gently swayed on its stem. Цветок, казалось, вздрогнул и тихонько закачался на стебельке.

Suddenly Hallward appeared at the door of the workshop and began to call his guests into the house with energetic gestures. Неожиданно в дверях мастерской появился Холлуорд и энергичными жестами стал звать своих гостей в дом. Lord Henry and Dorian exchanged glances. Лорд Генри и Дориан переглянулись.

“I’m waiting,” the artist shouted. — Я жду, — крикнул художник. “Come on!” — Идите же! The lighting is perfect for work now… And you can drink here too. Освещение сейчас для работы самое подходящее… А пить вы можете и здесь.

They stood up and walked slowly along the path. Они поднялись и медленно зашагали по дорожке. Two pale green butterflies flew past, and in the far corner of the garden, a thrush began to sing on a pear tree. Мимо пролетели две бледнозеленые бабочки, в дальнем углу сада на груше запел дрозд.

“You are glad to have met me, Mr. Gray?” — Ведь вы довольны, что познакомились со мной, мистер Грей? said Lord Henry, looking at Dorian. — сказал лорд Генри, глядя на Дориана.

- Yes, I’m glad about it now. — Да, сейчас я этому рад. I just don’t know if it will always be like this. Не знаю только, всегда ли так будет.

— Always! — Всегда!. .. . What a terrible word! Какое ужасное слово! I shudder when I hear it. Я содрогаюсь, когда слышу его. Women especially love it. Его особенно любят женщины. They ruin every romance, trying to make it last forever. Они портят всякий роман, стремясь, чтобы он длился вечно. Moreover, “always” is an empty word. Притом «всегда» — это пустое слово. The only difference between a whim and “eternal love” is that a whim lasts a little longer. Между капризом и «вечной любовью» разница только та, что каприз длится несколько дольше.

They were already entering the workshop. Они уже входили в мастерскую. Dorian Gray put his hand on Lord Henry's shoulder. Дориан Грей положил руку на плечо лорда Генри.

“If so, let our friendship be a whim,” he whispered, blushing, embarrassed by his own boldness. — Если так, пусть наша дружба будет капризом, — шепнул он, краснея, смущенный собственной смелостью. Then he went up onto the stage and struck a pose. Затем взошел на подмостки и стал в позу.

Lord Henry, seated in a wide wicker chair, watched him. Лорд Генри, расположившись в широком плетеном кресле, наблюдал за ним. The silence in the room was broken only by the light tapping and rustling of the brush on the canvas, which died down when Hallward moved away from the easel to look at his work from a distance. Тишину в комнате нарушали только легкий стук и шуршанье кисти по полотну, затихавшее, когда Холлуорд отходил от мольберта, чтобы издали взглянуть на свою работу. Slanting rays of sunlight poured through the open door, golden dust dancing in them. В открытую дверь лились косые солнечные лучи, в них плясали золотые пылинки. The pleasant scent of roses seemed to float in the air. Приятный аромат роз словно плавал в воздухе.

About a quarter of an hour passed. Прошло с четверть часа. The artist stopped working. Художник перестал работать. He looked for a long time at Dorian Gray, then, just as long, at the portrait, frowning and biting the tip of his long brush. Он долго смотрел на Дориана Грея, потом, так же долго, на портрет, хмурясь и покусывая кончик длинной кисти.

“It’s done!” — Готово! he exclaimed at last, and, bending down, he signed his name in long red letters in the left corner of the painting. — воскликнул он наконец и, нагнувшись, подписал свое имя длинными красными буквами в левом углу картины.

Lord Henry came closer to examine it better. Лорд Генри подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть ее. It was undoubtedly a marvelous work of art, and the resemblance was striking. Несомненно, это было дивное произведение искусства, да и сходство было поразительное.

“My dear Basil, I congratulate you with all my heart,” he said. — Дорогой мой Бэзил, поздравляю тебя от всей души, — сказал он. “I do not know a better portrait in all modern painting. — Я не знаю лучшего портрета во всей современной живописи. Come here, Mr. Gray, and judge for yourself. Подойдите же сюда, мистер Грей, и судите сами.

The young man shuddered like a man who suddenly awakens from sleep. Юноша вздрогнул, как человек, внезапно очнувшийся от сна.

“Is it really over?” — В самом деле кончено? he asked, stepping down from the stage. — спросил он, сходя с подмостков.

- Yes, yes. — Да, да. And you posed beautifully today. И вы сегодня прекрасно позировали. I am infinitely grateful to you for that. Я вам за это бесконечно благодарен.

“You have me to thank for that,” intervened Lord Henry. — За это надо благодарить меня, — вмешался лорд Генри. “Isn’t that right, Mr. Gray?” — Правда, мистер Грей?

Dorian, without answering, with an absent-minded look, passed by the easel, then turned to face him. Дориан, не отвечая, с рассеянным видом, прошел мимо мольберта, затем повернулся к нему лицом. At the first glance at the portrait, he involuntarily took a step back and flushed with pleasure. При первом взгляде на портрет он невольно сделал шаг назад и вспыхнул от удовольствия. His eyes sparkled with such joy, as if he saw himself for the first time. Глаза его блеснули так радостно, словно он в первый раз увидел себя. He stood motionless, immersed in contemplation, vaguely aware that Hallward was saying something to him, but not delving into the meaning of his words. Он стоял неподвижно, погруженный в созерцание, смутно сознавая, что Холлуорд что-то говорит ему, но не вникая в смысл его слов. The consciousness of his own beauty came to him like a revelation. Как откровение пришло к нему сознание своей красоты. Until now, he had somehow not noticed it, and Basil Hallward's admiration seemed to him a touching blindness of friendship. До сих пор он как-то ее не замечал, и восхищение Бэзила Холлуорда казалось ему трогательным ослеплением дружбы. He listened to his compliments, laughed at them and forgot them. Он выслушивал его комплименты, подсмеивался над ними и забывал их. They did not make any impression on him. Они не производили на него никакого впечатления. But then Lord Henry appeared, his enthusiastic hymn to youth sounded, a menacing a warning that it is fleeting. Но вот появился лорд Генри, прозвучал его восторженный гимн молодости, грозное предостережение о том, что она быстротечна. This excited Dorian, and now, when he looked at the reflection of his beauty, the future that Lord Henry spoke of suddenly arose before him with amazing clarity. Это взволновало Дориана, и сейчас, когда он смотрел на отражение своей красоты, перед ним вдруг с поразительной ясностью встало то будущее, о котором говорил лорд Генри. Yes, the day will come when his face will fade and wrinkle, his eyes will grow dull, fade, his slender figure will bend, become ugly. Да, наступит день, когда его лицо поблекнет и сморщится, глаза потускнеют, выцветут, стройный стан согнется, станет безобразным. The years will take away the scarlet lips and the gold of his hair. Годы унесут с собой алость губ и золото волос. Life, forming his soul, will destroy his body. Жизнь, формируя его душу, будет разрушать его тело. He will become repulsively ugly, pitiful and terrible. Он станет отталкивающе некрасив, жалок и страшен.

At this thought, a sharp pain, like a knife, pierced Dorian, and every vein in him trembled. При этой мысли острая боль, как ножом, пронзила Дориана, и каждая жилка в нем затрепетала. His eyes darkened, turning from blue to amethyst, and became clouded with tears. Глаза потемнели, став из голубых аметистовыми, и затуманились слезами. It was as if an icy hand lay on his heart. Словно ледяная рука легла ему на сердце.

“Don’t you like the portrait?” — Разве портрет вам не нравится? Hallward finally exclaimed, a little hurt by Dorian’s incomprehensible silence. — воскликнул наконец Холлуорд, немного задетый непонятным молчанием Дориана.

“Of course I do,” Lord Henry answered for him. — Ну конечно, нравится, — ответил за него лорд Генри. “Who could not like it?” — Кому он мог бы не понравиться? “It is one of the masterpieces of modern painting.” Это один из шедевров современной живописи. “I am ready to give you as much as you demand for it.” Я готов отдать за него столько, сколько ты потребуешь. “This portrait must belong to me.” Этот портрет должен принадлежать мне.

- I can't sell it, Harry. — Я не могу его продать, Гарри. It's not mine. Он не мой.

- Whose then? — А чей же?

“Dorian, of course,” the artist replied. — Дориана, разумеется, — ответил художник.

- What a lucky man! — Вот счастливец!

“How sad!” — Как это печально! Dorian Gray suddenly muttered, still not taking his eyes off his portrait. — пробормотал вдруг Дориан Грей, все еще не отводя глаз от своего портрета. “How sad!” — Как печально! I will grow old and become a hideous ugly thing, but my portrait will be forever young. Я состарюсь, стану противным уродом, а мой портрет будет вечно молод. It will never grow older than it was on this June day… Ah, if only it could be the other way around! Он никогда не станет старше, чем в этот июньский день… Ах, если бы могло быть наоборот! If only this portrait would grow old, and I would remain young forever! Если бы старел этот портрет, а я навсегда остался молодым! For this… for this I would give everything in the world. За это… за это я отдал бы все на свете. Yes, I would regret nothing! Да, ничего не пожалел бы! I would give my soul for this! Душу бы отдал за это!

“You, Basil, would hardly like such a state of things!” — Тебе, Бэзил, такой порядок вещей вряд ли понравился бы! exclaimed Lord Henry with a laugh. — воскликнул лорд Генри со смехом. “The artist’s fate would then be hard!” — Тяжела тогда была бы участь художника!

“Yes, I would protest against that very much,” replied Hallward. — Да, я горячо протестовал бы против этого, — отозвался Холлуорд.

Dorian Gray turned and looked at him straight in the eye. Дориан Грей обернулся и в упор посмотрел на него.

- Oh, Basil, I have no doubt about that! — О Бэзил, в этом я не сомневаюсь! You love your art more than your friends. Свое искусство вы любите больше, чем друзей. I am no more precious to you than some green bronze statuette. Я вам не дороже какой-нибудь позеленевшей бронзовой статуэтки. No, perhaps you value her more. Нет, пожалуй, ею вы дорожите больше.

The astonished artist looked at him with wide eyes. Удивленный художник смотрел на него во все глаза. It was very strange to hear such speeches from Dorian. Очень странно было слышать такие речи от Дориана. What was wrong with him? Что это с ним? He was obviously very irritated, his face was burning. Он, видимо, был очень раздражен, лицо его пылало.

“Yes, yes,” continued Dorian. — Да, да, — продолжал Дориан. “I am not as dear to you as your silver faun or your ivory Hermes. — Я вам не так дорог, как ваш серебряный фавн или Гермес из слоновой кости. You will love them always. Ихвы будете любить всегда. And how long will you love me? А долго ли будете любить меня? Probably until the first wrinkle on my face. Вероятно, до первой морщинки на моем лице. I now know that when a person loses beauty, he loses everything. Я теперь знаю — когда человек теряет красоту, он теряет все. Your painting told me this. Ваша картина мне это подсказала. Lord Henry is absolutely right: Лорд Генри совершенно прав: youth is the only thing that is valuable in our life. молодость — единственное, что ценно в нашей жизни. When I notice that I am getting old, I will commit suicide. Когда я замечу, что старею, я покончу с собой.

Hallward turned pale and grabbed his arm. Холлуорд побледнел и схватил его за руку.

- Dorian, Dorian, what are you saying! — Дориан, Дориан, что вы такое говорите! I have never had and never will have a friend closer than you. У меня не было и не будет друга ближе вас. Why do you think you should envy some inanimate objects? Что это вы вздумали завидовать каким-то неодушевленным предметам? You are more beautiful than them all! Да вы прекраснее их всех!

— I envy everything whose beauty is immortal. — Я завидую всему, чья красота бессмертна. I envy this portrait that you painted of me. Завидую этому портрету, который вы с меня написали. Why will it keep what I am destined to lose? Почему он сохранит то, что мне суждено утратить? Every passing moment takes something from me and gives it to him. Каждое уходящее мгновение отнимает что-то у меня и дарит ему. Oh, if only it were the other way around! О, если бы было наоборот! If only the portrait changed, and I could always remain the same as I am now! Если бы портрет менялся, а я мог всегда оставаться таким, как сейчас! Why did you paint it? Зачем вы его написали? The time will come when it will tease me, constantly mock me! Придет время, когда он будет дразнить меня, постоянно насмехаться надо мной!

Hot tears came into Dorian's eyes, he pulled his hand out of Hallward's and, falling onto the sofa, hid his face in the pillows. Горячие слезы подступили к глазам Дориана, он вырвал свою руку из руки Холлуорда и, упав на диван, спрятал лицо в подушки.

“You did this, Harry!” — Это ты наделал, Гарри! said the artist bitterly. — сказал художник с горечью. Lord Henry shrugged his shoulders. Лорд Генри пожал плечами.

"It was the real Dorian Gray speaking, that's all." — Это заговорил настоящий Дориан Грей, вот и все.

- Not true. — Неправда.

- And if not, what does this have to do with me? — А если нет, при чем же тут я?

- You should have left when I asked you to. — Тебе следовало уйти, когда я просил тебя об этом.

“I stayed at your request,” Lord Henry objected. — Я остался по твоей же просьбе, — возразил лорд Генри.

- Harry, I don't want to quarrel with two of my closest friends at once... But you both have made me hate my best painting. — Гарри, я не хочу поссориться разом с двумя моими близкими друзьями… Но вы оба сделали мне ненавистной мою лучшую картину. I will destroy it. Я ее уничтожу. Well, it's only canvas and paint. Что ж, ведь это только холст и краски. And I will not allow it to darken the lives of all of us. И я не допущу, чтобы она омрачила жизнь всем нам.

Dorian Gray raised his head from the pillow and, growing pale, watched with tear-stained eyes the artist who approached his worktable by the high, curtained window. Дориан Грей поднял голову с подушки и, бледнея, заплаканными глазами следил за художником, который подошел к своему рабочему столу у высокого, занавешенного окна. What was he doing there? Что он там делает? He was rummaging among the tubes of paint and dry brushes piled up haphazardly on the table, apparently looking for something. Шарит среди беспорядочно нагроможденных на столе тюбиков с красками и сухих кистей, — видимо, разыскивает что-то. Aha, he was looking for a long spatula with a thin, flexible steel blade. Ага, это он искал длинный шпатель с тонким и гибким стальным лезвием. And he found it at last. И нашел его наконец. He wanted to cut up the portrait! Он хочет изрезать портрет!

With a sob, the young man jumped up from the sofa, ran up to Hallward and, snatching the spatula from his hands, threw it into the far corner. Всхлипнув, юноша вскочил с дивана, подбежал к Холлуорду и, вырвав у него из рук шпатель, швырнул его в дальний угол.

- Don't you dare, Basil! — Не смейте, Бэзил! Don't you dare! Не смейте! - he shouted. — крикнул он. - It's the same as murder! — Это все равно что убийство!

“So it turns out you do appreciate my work after all?” — Вы, оказывается, все-таки цените мою работу? “I’m very glad,” the artist said dryly, when he recovered from his surprise. “I had no longer hoped for that.” Очень рад, — сказал художник сухо, когда опомнился от удивления, — А я на это уже не надеялся.

— Do I appreciate her? — Ценю ее? Yes, I am in love with her, Basil. Да я в нее влюблен, Бэзил. I have a feeling as if this portrait is a part of me. У меня такое чувство, словно этот портрет — часть меня самого.

- Well, great. — Ну и отлично. Once you're dry, you'll be varnished, framed, and sent home. Как только вы высохнете, вас покроют лаком, вставят в раму и отправят домой. Then you can do whatever you want with yourself. Тогда можете делать с собой, что хотите.

Walking across the room, Hallward rang the bell. Пройдя через комнату, Холлуорд позвонил.

- You, of course, won’t refuse to drink some tea, Dorian? — Вы, конечно, не откажетесь выпить чаю, Дориан? And you too, Harry? И ты тоже, Гарри? Or are you not a fan of such simple pleasures? Или ты не охотник до таких простых удовольствий?

— I adore simple pleasures, — said Lord Henry. — Я обожаю простые удовольствия, — сказал лорд Генри. — They are the last refuge of complex natures. — Они — последнее прибежище для сложных натур. But I can only tolerate dramatic scenes on the stage. Но драматические сцены я терплю только на театральных подмостках. What absurd people you both are! Какие вы оба нелепые люди! I wonder who invented that man is a rational animal? Интересно, кто это выдумал, что человек — разумное животное? What a hasty judgment! Что за скороспелое суждение! Man has everything but reason. У человека есть что угодно, только не разум. And, in fact, this is very good! И, в сущности, это очень хорошо!. .. . However, I am sorry to hear you quarrel over the portrait. Однако мне неприятно, что вы ссоритесь из-за портрета. You had better give it to me, Basil! Вы бы лучше отдали его мне, Бэзил! That silly boy does not want it so much, but I do. Этому глупому мальчику вовсе не так уж хочется его иметь, а мнеоченьхочется.

“Basil, I will never forgive you if you give him to anyone other than me!” — Бэзил, я вам никогда не прощу, если вы его отдадите не мне! cried Dorian Gray. — воскликнул Дориан Грей. “And I will not allow anyone to call me a ‘silly boy.’” — И я никому не позволю обзывать меня «глупым мальчиком».

“I have already said that I am giving the portrait to you, Dorian.” — Я уже сказал, что дарю портрет вам, Дориан. I decided so even before I started painting it. Я так решил еще прежде, чем начал его писать.

“Don’t be offended at me, Mr. Gray,” said Lord Henry. — А на меня не обижайтесь, мистер Грей, — сказал лорд Генри. “You know yourself that you behaved rather stupidly. — Вы сами знаете, что вели себя довольно глупо. And it’s not so unpleasant for you when you are reminded that you are still a boy. И не так уж вам неприятно, когда вам напоминают, что вы еще мальчик.

— I would have been very sorry to hear of it this morning, Lord Henry. — Еще сегодня утром мне было бы это очень неприятно, лорд Генри.

- Ah, in the morning! — Ах, утром! But since then you have experienced a lot. Но с тех пор вы многое успели пережить. There was a knock on the door, a footman entered with a tea tray and placed it on the Japanese table. В дверь постучали, вошел лакей с чайным подносом и поставил его на японский столик. Cups and saucers clinked, a large antique teapot puffed. Звякали чашки и блюдца, пыхтел большой старинный чайник. After the footman, a boy brought in two spherical porcelain dishes. За лакеем мальчик внес два шарообразных фарфоровых блюда.

Dorian Gray walked up to the table and began pouring tea. Дориан Грей подошел к столу и стал разливать чай. Basil and Lord Henry slowly walked up too and, lifting the lids, looked at what was on the dishes. Бэзил и лорд Генри не спеша подошли тоже и, приподняв крышки, посмотрели, что лежит на блюдах.

“Why don’t we go to the theatre this evening?” — А не пойти ли нам сегодня вечером в театр? – suggested Lord Henry. — предложил лорд Генри. – “There’s probably something interesting on somewhere.” — Наверное, где-нибудь идет что-нибудь интересное. It’s true that I promised someone to dine with him at White’s today, but he’s an old friend of mine, and I can telegraph to him that I’m ill or that a later invitation prevented me from coming… Perhaps he’ll like this kind of excuse even more for its unexpected frankness. Правда, я обещал одному человеку обедать сегодня с ним у Уайта, но это мой старый приятель, ему можно телеграфировать, что я заболел или что мне помешало прийти более позднее приглашение… Пожалуй, такого родаотговорка ему даже больше понравится своей неожиданной откровенностью.

- Oh, to put on a tailcoat! — Ох, надевать фрак! How boring! Как это скучно! - Hallward muttered. — буркнул Холлуорд. - I can't stand tailcoats! — Терпеть не могу фраки!

“Yes,” Lord Henry agreed lazily. — Да, — лениво согласился лорд Генри. “Modern costumes are hideous, they are oppressive in their gloom. — Современные костюмы безобразны, они угнетают своей мрачностью. There is nothing colorful left in our lives except vice. В нашей жизни не осталось ничего красочного, кроме порока.

- Really, Harry, you shouldn't say such things in front of Dorian! — Право, Гарри, тебе не следует говорить таких вещей при Дориане!

- Which one of them? — При котором из них? The one who pours us tea, or the one in the portrait? При том, кто наливает нам чай, или том, что на портрете?

- Both. — И при том, и при другом.

“I would be delighted to go to the theatre with you, Lord Henry,” said Dorian. — Я с удовольствием пошел бы с вами в театр, лорд Генри, — промолвил Дориан.

- Excellent. — Прекрасно. So, we're going. Значит, едем. And you're coming with us, Basil? И вы с нами, Бэзил?

- No, really, I can’t. — Нет, право, не могу. I have a ton of things to do. У меня уйма дел.

- Well, then we'll go together - you and I, Mr. Gray. — Ну, так мы пойдем вдвоем — вы и я, мистер Грей.

- How glad I am! — Как я рад!

The artist, biting his lip, approached the portrait with a cup in his hand. Художник, закусив губу, с чашкой в руке подошел к портрету.

“And I will stay with the real Dorian,” he said sadly. — А я останусь с подлинным Дорианом, — сказал он грустно.

“So, in your opinion, this is the real Dorian?” — Так, по-вашему, это — подлинный Дориан? asked Dorian Gray, approaching him. — спросил Дориан Грей, подходя к нему. “Am I really like this?” — Неужели я в самом деле такой?

- Yes, exactly like that. — Да, именно такой.

- How wonderful, Basil! — Как это чудесно, Бэзил!

“At least that’s how you look on the outside.” — По крайней мере, внешне вы такой. “And you’ll always look like that in your portrait,” Hallward said with a sigh. И на портрете всегда таким останетесь, — со вздохом сказал Холлуорд. “And that’s worth something.” — А это чего-нибудь да стоит.

“How people chase after constancy!” — Как люди гонятся за постоянством! exclaimed Lord Henry. — воскликнул лорд Генри. “My God, even in love, fidelity is entirely a question of physiology, it does not depend at all on our will. — Господи, да ведь и в любви верность — это всецело вопрос физиологии, она ничуть не зависит от нашейволи. Young people want to be faithful - and they are not, old people would like to cheat, but where can they! Люди молодые хотят быть верны — и не бывают, старики хотели бы изменять, но где уж им! That’s all. Вот и все.

“Don’t go to the theatre tonight, Dorian,” said Hallward. — Не ходите сегодня в театр, Дориан, — сказал Холлуорд. “Stay with me and we’ll dine together.” — Останьтесь у меня, пообедаем вместе.

- I can't, Basil. — Не могу, Бэзил.

- Why? — Почему?

- I promised Lord Henry to go with him. — Я же обещал лорду Генри пойти с ним.

- Do you think he will treat you worse if you don’t keep your word? — Думаете, он станет хуже относиться к вам, если вы не сдержите слова? He never keeps his promises. Он сам никогда не выполняет своих обещаний. I beg you, don’t leave. Я вас очень прошу, не уходите.

Dorian laughed and shook his head. Дориан засмеялся и покачал головой.

- I beg you! — Умоляю вас!

The young man looked hesitantly at Lord Henry, who, sitting at the tea table, was listening to their conversation with a smile. Юноша в нерешимости посмотрел на лорда Генри, который, сидя за чайным столом, с улыбкой слушал их разговор.

- No, I have to go, Basil. — Нет, я должен идти, Бэзил.

- As you wish. — Как знаете. - Hallward went to the table and put his cup on the tray. — Холлуорд отошел к столу и поставил свою чашку на поднос. - In that case, don’t waste time. — В таком случае не теряйте времени. It’s late, and you still need to change. Уже поздно, а вам еще надо переодеться. Goodbye, Harry. До свиданья, Гарри. Goodbye, Dorian. До свиданья, Дориан. Come soon - well, at least tomorrow. Приходите поскорее — ну, хотя бы завтра. Will you come? Придете?

- Certainly. — Непременно.

- Won’t you forget? — Не забудете?

“No, of course not!” — Нет, конечно, нет! Dorian assured him. — заверил его Дориан.

- And one more thing... Harry! — И вот еще что… Гарри!

- What, Basil? — Что, Бэзил?

- Remember what I asked you this morning in the garden! — Помни то, о чем я просил тебя утром в саду!

- And I’ve already forgotten what exactly it was about. — А я уже забыл, о чем именно.

- Look! — Смотри! I trust you. Я тебе доверяю.

“I wish I could trust myself!” — Хотел бы я сам себе доверять! said Lord Henry with a laugh. — сказал лорд Генри со смехом. “Come along, Mr. Gray, my cabriolet is at the gate, and I can take you home.” — Идемте, мистер Грей, мой кабриолет у ворот, и я могу довезти вас до дому. “Good-bye, Basil.” До свиданья, Бэзил. “We have had a very interesting time today.” Мы сегодня очень интересно провели время.

When the door closed behind the guests, the artist sank heavily onto the sofa. Когда дверь закрылась за гостями, художник тяжело опустился на диван. It was clear from his face how much pain he was in. По лицу его видно было, как ему больно.

Chapter III Глава III

At half-past twelve the next day, Lord Henry Wotton left his house in Curzon Street and walked towards Albany. На другой день в половине первого лорд Генри Уоттон вышел из своего дома на Керзон-стрит и направился к Олбени. He wanted to visit his uncle, Lord Farmer, a good-natured, though abrupt, old bachelor, who outside the world was considered selfish because he was of no particular use to people, but in the world he was generous and kind, for Lord Farmer willingly entertained those who entertained him. Он хотел навестить своего дядю, лорда Фермера, добродушного, хотя и резковатого старого холостяка, которого за пределами светского круга считали эгоистом, ибо он ничем особенно не был людям полезен, а в светском кругу — щедрым и добрым, ибо лорд Фермер охотно угощал тех, кто его развлекал. Lord Farmer's father had been the English ambassador at Madrid at a time when Queen Isabella was young and Prima was not yet in existence. Отец лорда Фермера состоял английским послом в Мадриде в те времена, когда королева Изабелла была молода, а Прима еще и в помине не было. On a momentary whim, he resigned from the diplomatic service, angry at not having been appointed ambassador to Paris, a post which his birth, idleness, the beautiful style of diplomatic dispatches, and an immoderate passion for pleasures. Под влиянием минутного каприза он ушел с дипломатической службы, рассерженный тем, что его не назначили послом в Париж, хотя на этот пост ему давали полное право его происхождение, праздность, прекрасный слог дипломатических депеш и неумеренная страсть к наслаждениям. The son, who had been his father's secretary, left with him—a move then generally considered foolhardy—and, a few months later, having succeeded to the title, began to study earnestly the great aristocratic art of doing nothing. Сын, состоявший при отце секретарем, ушел вместе с ним — что тогда все считали безрассудством — и, несколько месяцев спустя унаследовав титул, принялся серьезно изучать великое аристократическое искусство ничегонеделания. He had two large houses in London, but he preferred to live alone in rented furnished apartments, finding this less troublesome, and he dined and breakfasted mostly at his club. У него в Лондоне было два больших дома, но он предпочитал жить на холостую ногу в наемной меблированной квартире, находя это менее хлопотливым, а обедал и завтракал чаще всего в клубе. Lord Farmer paid some attention to his coal mines in the Midlands, and justified this unhealthy interest in industry by the fact that, being a coal owner, he was able, as befits a gentleman, to heat his fireplace with wood. Лорд Фермер уделял некоторое внимание своим угольным копям в центральных графствах и оправдывал этот нездоровый интерес к промышленности тем, что, владея углем, он имеет возможность, как это прилично джентльмену, топить свой камин дровами. In politics he was a Conservative, but not when the Conservatives came to power, at which time he vigorously abused them, calling them a gang of radicals. По политическим убеждениям он был консерватор, но только не тогда, когда консерваторы приходили к власти, — в такие периоды он энергично ругал их, называя шайкой радикалов. He heroically He fought with his valet, who kept him in an iron grip. Он героически воевал со своим камердинером, который держал его в ежовых рукавицах. He himself, in turn, terrorized his numerous relatives. Сам же он, в свою очередь, терроризировал многочисленную родню. Only England could have given birth to him, and yet he was dissatisfied with it and always insisted that the country was heading for ruin. Породить его могла только Англия, а между тем он был ею недоволен и всегда твердил, что страна идет к гибели. His principles were old-fashioned, but much could be said in defense of his prejudices. Принципы его были старомодны, зато многое можно было сказать в защиту его предрассудков.

In the room into which Lord Henry entered, his uncle was sitting in a thick hunting jacket, with a cigar in his teeth, reading The Times, grumblingly expressing his dissatisfaction with this newspaper out loud. В комнате, куда вошел лорд Генри, дядя его сидел в толстой охотничьей куртке, с сигарой в зубах и читал «Таймс», ворчливо выражая вслух свое недовольство этой газетой.

“Ah, Harry!” — А, Гарри! said the venerable old man. — сказал почтенный старец. “Why are you up so early?” — Что это ты так рано? I thought that you, dandy, don’t get up before two o’clock in the afternoon and don’t leave the house until five. Я думал, что вы, денди, встаете не раньше двух часов дня и до пяти не выходите из дому.

“Believe me, Uncle George, it was only family feelings that brought me to you at such an early hour. — Поверьте, дядя Джордж, меня привели к вам в такой ранний час исключительно родственные чувства. I need something from you. Мне от вас кое-что нужно.

"Money, I suppose?" — Денег, вероятно? said Lord Farmer with a sour look. — сказал лорд Фермер с кислым видом. "Okay, sit down and tell me." — Ладно, садись и рассказывай. Young people these days imagine that money is everything. Нынешние молодые люди воображают, что деньги — это все.

“Yes,” agreed Lord Henry, adjusting the flower in his buttonhole. — Да, — согласился лорд Генри, поправляя цветок в петлице. “And as the years go by, they become convinced of it.” — А с годами они в этом убеждаются. But I don’t need money, Uncle George; it’s only those who are in the habit of paying their debts who need it, and I never pay my creditors. Но мне деньги не нужны, дядя Джордж, — они нужны тем, кто имеет привычку платить долги, а я своим кредиторам никогда не плачу. Credit is the only capital a youngest son has in the family, and one can live comfortably on that capital. Кредит — это единственный капитал младшего сына в семье, и на этот капитал можно отлично прожить. Besides, I deal only with Dartmoor’s suppliers, and, naturally, they never bother me. Кроме того, я имею дело только с поставщиками Дартмура, — и, естественно, они меня никогда не беспокоят. I didn’t come to you for money, but for information. К вам я пришел не за деньгами, а за сведениями. Not for useful information, of course: Разумеется, не за полезными: for useless information. за бесполезными.

— Well, you can learn from me everything that is in any Blue Book of England, although nowadays they write a lot of nonsense in them. — Ну что ж, от меня ты можешь узнать все, что есть в любой Синей книге Англии, хотя нынче в них пишут много ерунды. In the days when I was a diplomat, this was done much better. В те времена, когда я был дипломатом, это делалось гораздо лучше. But now, they say, diplomats are accepted into service only after they pass an examination. Но теперь, говорят, дипломатов зачисляют на службу только после того, как они выдержат экзамен. So what can you expect from them? Так чего же от них ожидать? Examinations, sir, are pure nonsense, from beginning to end. Экзамены, сэр, — это чистейшая чепуха, от начала до конца. If you are a gentleman, then nothing can teach you; what you know is enough for you. Если ты джентльмен, так тебя учить нечему, тебе достаточно того, что ты знаешь. And if you are not a gentleman, then knowledge will only harm you. А если тынеджентльмен, то знания тебе только во вред.

"Mr. Dorian Gray is not listed in the Blue Books, Uncle George," Lord Henry remarked casually. — Мистер Дориан Грей в Синих книгах не числится, дядя Джордж, — небрежно заметил лорд Генри.

“Mr. Dorian Gray?” — Мистер Дориан Грей? “And who is he?” А кто же он такой? asked Lord Fermor, frowning his shaggy grey eyebrows. — спросил лорд Фермор, хмуря седые косматые брови.

— That’s what I came to find out from you, Uncle George. — Вот это-то я и пришел у вас узнать, дядя Джордж. However, I know who he is: Впрочем, кто он, мне известно: he is the grandson of the last Lord Kelso. он — внук последнего лорда Келсо. His mother’s surname was Devereux, Lady Margaret Devereux. Фамилия его матери была Девере, леди Маргарет Девере. Tell me what you know about her. Расскажите мне, что вы знаете о ней. What was she like, who did she marry? Какая она была, за кого вышла замуж? After all, you knew all the London society in your time, so perhaps you knew her too? Ведь вы знали в свое время весь лондонский свет, — так, может, и ее тоже? I have just met Mr. Gray, and I am very interested in him. Я только что познакомился с мистером Греем, и он меня очень интересует.

“Kelso’s grandson!” — Внук Келсо! repeated the old lord. — повторил старый лорд. “Kelso’s grandson… Of course, of course, I knew his mother very well. — Внук Келсо… Как же, как же, я очень хорошо знал его мать. I remember I was even at her christening. Помнится, даже был на ее крестинах. She was an extraordinary beauty, this Margaret Devereux, and all the men went wild when she ran off with some fellow, a complete nonentity without a penny to his name—he was an officer in an infantry regiment or something like that. Красавица она была необыкновенная, эта Маргарет Девере, и все мужчины бесновались, когда она убежала с каким-то молодчиком, полнейшим ничтожеством без гроша за душой, — он был офицерик пехотного полка или что-то в таком роде.

Yes, yes, I remember it all as if it happened yesterday. Да, да, помню все, как будто это случилось вчера. The poor fellow was killed in a duel at Spa a few months after they were married. Бедняга был убит на дуэли в Спа через несколько месяцев после того, как они поженились. There were nasty rumors going around about it then. Насчет этого ходили тогда скверные слухи. They said that Kelso sent some scoundrel, a Belgian adventurer, to publicly insult his son-in-law... you see, bribed him, paid the scoundrel, - and he impaled the young man on his sword in a duel, like a pigeon on a spit. Говорили, что Келсо подослал какого-то прохвоста, бельгийского авантюриста, чтобы тот публично оскорбил его зятя… понимаешь, подкупил его, заплатил подлецу, — и тот на дуэли насадил молодого человека на свою шпагу, как голубя на вертел. The matter was hushed up, but, by God, after that Kelso ate his steak at the club for a long time all alone. Дело замяли, но, ей-богу, после этого Келсо долгое время ел в клубе свой бифштекс в полном одиночестве. I was told that he brought his daughter home, but from then on she did not speak to him until his death. Мне рассказывали, что дочь он привез домой, но с тех пор она не говорила с ним до самой смерти. Yes, a nasty story! Да, скверная история! And the daughter died very soon - not a year passed. И дочь умерла очень скоро — года не прошло. So you say she left behind a son? Так ты говоришь, после нее остался сын? And I forgot about it. А я и забыл об этом. What is he like? Что он собой представляет? If he looks like his mother, then he’s probably a handsome fellow. Если похож на мать, так, наверное, красивый малый.

“Yes, very handsome,” confirmed Lord Henry. — Да, очень красивый, — подтвердил лорд Генри.

“I hope he will fall into good hands,” continued Lord Fermor. — Надеюсь, он попадет в хорошие руки, — продолжал лорд Фермор. “If Kelso did not shortchange him in his will, he must have a lot of money.” — Если Келсо его не обидел в завещании, у него, должно быть, куча денег. And Margaret had her own fortune. Да и у Маргарет было свое состояние. The whole Selby estate had come to her from her grandfather. Все поместье Селби перешло к ней от деда. Her grandfather hated Kelso, calling him a miser. Ее дед ненавидел Келсо, называл его скаредом. He really was a miser. Он и в самом деле был скряга. I remember he came to Madrid when I lived there. Помню, он приезжал в Мадрид, когда я жил там. By God, I blushed for him! Ей-богу, я краснел за него! The Queen asked me several times who this English peer was who was always haggling with cabbies. Королева несколько раз спрашивала меня, кто этот английский пэр, который постоянно торгуется с извозчиками. There were jokes about him there. О нем там анекдоты ходили. For a whole month I did not dare show myself at court. Целый месяц я не решался показываться при дворе. I hope Kelso was more generous to his grandson than to the Madrid cabbies? Надеюсь, Келсо был щедрее к своему внуку, чем к мадридским извозчикам?

“I don’t know that,” replied Lord Henry. — Этого я не знаю, — отозвался лорд Генри. “Dorian is still a minor.” — Дориан еще несовершеннолетний. But I think he will be rich. Но думаю, что он будет богат. Selby passed to him, I heard this from him himself… So you say his mother was very beautiful? Селби перешло к нему, это я слышал от него самого… Так вы говорите, его мать была очень красива?

— Margaret Devereux was one of the most charming girls I ever saw in my life. — Маргарет Девере была одна из прелестнейших девушек, каких я видывал в жизни. I could never understand what drove her to such a strange marriage. Я никогда не мог понять, что ее толкнуло на такой странный брак. She could have married anyone she wanted. Ведь она могла выйти за кого бы ни пожелала. Carlington himself was crazy about her. Сам Карлингтон был от нее без ума. But the trouble was, she had a romantic imagination. Но вся беда в том, что она обладала романтическим воображением. All the women in their family were romantic. В их роду все женщины были романтичны. The men were of little value, but the women, by God, were wonderful... Carlington knelt before Margaret—he told me so himself. Мужчины немногого стоили, но женщины, ей-богу, были замечательные… Карлингтон на коленях стоял перед Маргарет — он сам мне это говорил. And yet in London in those days all the girls were in love with him. А ведь в Лондоне в те времена все девушки были влюблены в него. But Margaret only laughed at him... Oh, speaking of silly marriages, what was all this nonsense your father was talking about Dartmoor, as if he wanted to marry an American? Но Маргарет только смеялась над ним… Да, кстати о дурацких браках, — что это за вздор молол твой отец насчет Дартмура, — будто он хочет жениться на американке? Could it be that English women not good enough for him? Неужели англичанки для него недостаточно хороши?

- You see, Uncle George, marrying American women is very fashionable now. — Видите ли, дядя Джордж, жениться на американках теперь очень модно.

“Well, I’m for the Englishwomen and I’m ready to argue with the whole world!” — Ну а я — за англичанок и готов спорить с целым светом! Lord Fermor slammed his fist on the table. — Лорд Фермор стукнул кулаком по столу.

— The bet these days is only on American women. — Ставка нынче только на американок.

"I heard they don't last long," Uncle George muttered. — Я слышал, что их ненадолго хватает, — буркнул дядя Джордж.

- They get tired in long races, but they are excellent in steeplechases. — Их утомляют долгие заезды, но в скачках с препятствиями они великолепны. They take hurdles in flight. На лету берут барьеры. I think Dartmoor will have a hard time. Думаю, что Дартмуру несдобровать.

“And who are her parents?” — А кто ее родители? Lord Fermor asked grumpily. — ворчливо осведомился лорд Фермор. “Does she have any at all?” — Они у нее вообще имеются? Lord Henry shook his head. Лорд Генри покачал головой.

“American girls hide their parents as cleverly as English ladies hide their past,” he said, standing up. — Американские девицы так же ловко скрывают своих родителей, как английские дамы — свое прошлое, — сказал он, вставая.

- Her father must be a pork exporter? — Должно быть, папаша ее — экспортер свинины?

— For Dartmoor's sake, Uncle George, I wish it were so. — Ради Дартмура, дядя Джордж, я желал бы, чтобы это было так. They say it's the most profitable business in America. Говорят, в Америке это самое прибыльное дело. Only politics is more profitable. Выгоднее его только политика.

— And is his American girlfriend at least pretty? — А его американка, по крайней мере, хорошенькая?

- Like most American women, she pretends to be a beauty. — Как большинство американок, она изображает из себя красавицу. This is the secret of their success. В этом — секрет их успеха.

- And why don’t they stay in America? — И отчего они не сидят у себя в Америке? After all, they always assure us that it’s paradise for women there. Ведь нас всегда уверяют, что там для женщин — рай.

— That's exactly it. — Так оно и есть. That's why they, like Mother Eve, are trying to get out of there, — explained Lord Henry. Потому-то они, подобно праматери Еве, и стремятся выбраться оттуда, — пояснил лорд Генри. — Well, good-bye, Uncle George. — Ну, до свиданья, дядя Джордж. I must go, otherwise I'll be late for breakfast. Я должен идти, иначе опоздаю к завтраку. Thank you for the information about Dorian. Спасибо за сведения о Дориане. I like to know everything about my new acquaintances and nothing about my old ones. Я люблю знать все о своих новых знакомых и ничего — о старых.

- Where are you having breakfast today, Harry? — А где ты сегодня завтракаешь, Гарри?

- At Aunt Agatha's. — У тетушки Агаты. I asked for it myself and invited Mr. Gray. Я напросился сам и пригласил мистера Грея. He is her new protégé. Он — ее новый протеже.

- Hm! — Гм!. .. . So, Harry: Так вот что, Гарри: tell your Aunt Agatha to stop bombarding me with appeals for donations. передай своей тетушке Агате, чтобы она перестала меня атаковать воззваниями о пожертвованиях. I'm sick to death of them. Надоели они мне до смерти. That good woman imagines that I have nothing better to do than write checks for her stupid charity schemes. Эта добрая женщина вообразила, что у меня другого дела нет, как только выписывать чеки на ее дурацкие благотворительные затеи.

- Okay, Uncle George, I'll pass it on. — Хорошо, дядя Джордж, передам. But it's useless. Но ведь это бесполезно. Philanthropists, carried away by charity, lose all love for humanity. Филантропы, увлекаясь благотворительностью, теряют всякое человеколюбие. This is their distinctive feature. Это их отличительная черта.

The old gentleman grunted approvingly and rang for the footman to show the guest out. Старый джентльмен одобрительно хмыкнул и позвонил лакею, чтобы тот проводил гостя.

Lord Henry walked through the passage on Burlington Street and headed towards Berkeley Square. Лорд Генри прошел пассажем на Берлингтон-стрит и направился к Берклей-сквер. He remembered what he had heard from his uncle about Dorian Gray's relatives. Он вспоминал то, что услышал от дяди о родных Дориана Грея. Even told in general terms, the story excited him with its unusualness, its almost modern romanticism. Даже рассказанная в общих чертах, история эта взволновала его своей необычайностью, своей почти современной романтичностью. A beautiful girl who sacrificed everything for the sake of passionate love. Прекрасная девушка, пожертвовавшая всем ради страстной любви. Several weeks of boundless happiness, shattered by a vile crime. Несколько недель безмерного счастья, разбитого гнусным преступлением. Then - months of new suffering, a child born in agony. Потом — месяцы новых страданий, рожденный в муках ребенок. The mother is carried away by death, the lot of the son is an orphan and the tyranny of a heartless old man. Мать унесена смертью, удел сына — сиротство и тирания бессердечного старика. Yes, this is an interesting background, it favorably sets off the appearance of the young man, giving him even more charm. Да, это интересный фон, он выгодно оттеняет облик юноши, придает ему еще больше очарования. Behind the beautiful there is always some tragedy hidden. За прекрасным всегда скрыта какая-нибудь трагедия. For the most modest to blossom flower, the worlds must endure the pains of birth. Чтобы зацвел самый скромный цветочек, миры должны претерпеть родовые муки.

…How charming Dorian had been last night when they had dined together at the club! …Как обворожителен был Дориан вчера вечером, когда они обедали вдвоем в клубе! His stunned gaze and parted lips betrayed anxiety and timid joy, and in the shadow of the red lampshades his face seemed even pinker and his wondrous blossoming beauty stood out even more vividly. В его ошеломленном взоре и приоткрытых губах читались тревога и робкая радость, а в тени красных абажуров лицо казалось еще розовее и еще ярче выступала его дивная расцветающая красота. Talking to this boy was like playing a rare violin. Говорить с этим мальчиком было все равно что играть на редкостной скрипке. He responded to every touch, to the slightest tremor of the bow… Он отзывался на каждое прикосновение, на малейшую дрожь смычка…

And how exciting it is to test the power of your influence on another person! А как это увлекательно — проверять силу своего влияния на другого человека! Nothing can compare with this. Ничто не может с этим сравниться. To pour your soul into another, to let it abide in him; Перелить свою душу в другого, дать ей побыть в нем; to hear the echoes of your own thoughts, amplified by the music of youth and passion; слышать отзвуки собственных мыслей, усиленные музыкой юности и страсти; to convey your temperament to another, like the finest fluid or a unique aroma - this is true pleasure, the greatest joy, perhaps, that is given to man in our limited and vulgar age with its crude sensual pleasures and crude primitive aspirations. передавать другому свой темперамент, как тончайший флюид или своеобразный аромат, — это истинное наслаждение, самая большая радость, быть может, какая дана человеку в наш ограниченный и пошлый век с его грубочувственными утехами и грубопримитивными стремлениями.

...Besides, this boy, whom he had so happily met in Basil's workshop, is a wonderful type... or, at least, something wonderful can be made out of him. …К тому же этот мальчик, с которым он по столь счастливой случайности встретился в мастерской Бэзила, — замечательный тип… или, во всяком случае, из него можно сделать нечто замечательное. He has everything - charm, the snow-white purity of youth and beauty, the kind of beauty that the ancient Greeks captured in marble. У него есть все — обаяние, белоснежная чистота юности и красота, та красота, какую запечатлели в мраморе древние греки. He can be molded into anything, made into a titan - or a toy. Из него можно вылепить что угодно, сделать его титаном — или игрушкой. What a pity that such beauty is destined to fade! Как жаль, что такой красоте суждено увянуть!. .. .

And Basil? А Бэзил? How psychologically interesting what he said! Как психологически интересно то, что он говорил! A new manner of painting, a new perception of reality, suddenly arising thanks to the mere presence of a person who does not even suspect it ... The soul of nature, living in dense forests, wandering in the open field, hitherto invisible and speechless, suddenly, like a Dryad, appeared to the artist without any fear, for his soul, which had long sought her, was given that inspired insight by which alone wonderful secrets are revealed; Новая манера в живописи, новое восприятие действительности, неожиданно возникшее благодаря одному лишь присутствию человека, который об этом и не подозревает… Душа природы, обитавшая в дремучих лесах, бродившая в чистом поле, дотоле незримая и безгласная, вдруг, как Дриада, явилась художнику без всякого страха, ибо его душе, давно ее искавшей, дана та вдохновенная прозорливость, которой только и открываются дивные тайны; and simple forms, images of things acquired high perfection and a certain symbolic meaning, as if showing the artist another, more perfect form, which from a vague dream turned into reality. и простыеформы, образы вещей обрели высокое совершенство и некий символический смысл, словно являя художнику иную, более совершенную форму, которая из смутной грезы превратилась в реальность. How extraordinary it all is! Как это все необычайно!

Something similar happened in past centuries. Нечто подобное бывало и в прошлые века. Plato, for whom thinking was an art, was the first to ponder this miracle. Платон, для которого мышление было искусством, первый задумался над этим чудом. And Buonarroti? А Буонарроти? Didn't he express it in his cycle of sonnets carved in colored marble? Разве не выразил он его в своемцикле сонетов, высеченных в цветном мраморе? But in our age it is amazing... Но в наш век это удивительно…

And Lord Henry decided that he should become for Dorian Gray what Dorian, without knowing it, had become for the artist who had painted his magnificent portrait. И лорд Генри решил, что ему следует стать для Дориана Грея тем, чем Дориан, сам того не зная, стал для художника, создавшего его великолепный портрет. He would try to conquer Dorian - in fact, he had already half achieved this - and the soul of the wonderful young man would belong to him. Он попытается покорить Дориана, — собственно, он уже наполовину этого достиг, — и душа чудесного юноши будет принадлежать ему. How generously fate had gifted this child of Love and Death! Как щедро одарила судьба это дитя Любви и Смерти!

Lord Henry suddenly stopped and glanced at the neighboring houses. Лорд Генри вдруг остановился и окинул взглядом соседние дома. Seeing that he had already passed his aunt's house and had gone quite a distance from it, he turned back, laughing at himself. Увидев, что он уже миновал дом своей тетушки и отошел от него довольно далеко, он, посмеиваясь над собой, повернул обратно. When he entered the dark hallway, the butler reported to him that everyone was already in the dining room. Когда он вошел в темноватую прихожую, дворецкий доложил ему, что все уже в столовой. Lord Henry gave one of the footmen his hat and cane and went there. Лорд Генри отдал одному из лакеев шляпу и трость и прошел туда.

"You're late as usual, Harry!" — Ты, как всегда, опаздываешь, Гарри! exclaimed his aunt, shaking her head reproachfully. — воскликнула его тетушка, укоризненно качая головой.

He apologized, immediately inventing some explanation, and, sitting down on the empty chair next to the hostess of the house, looked around at the assembled guests. Он извинился, тут же придумав какое-то объяснение, и, сев на свободный стул рядом с хозяйкой дома, обвел глазами собравшихся гостей. From the other end of the table, Dorian nodded shyly to him, blushing with pleasure. С другого конца стола ему застенчиво кивнул Дориан, краснея от удовольствия. Opposite sat the Duchess of Harley, much loved by all who knew her, a lady of the most meek and cheerful right and of those architectural proportions which modern historians call corpulence (when it is not about duchesses! Напротив сидела герцогиня Харли, очень любимая всеми, кто ее знал, дама в высшей степени кроткого и веселого права и тех архитектурных пропорций, которые современные историки называют тучностью (когда речь идет не о герцогинях!). ). To the right of the Duchess sat Sir Thomas Burden, Member of Parliament, a radical. Справа от герцогини сидел сэр Томас Бэрден, член парламента, радикал. In public life he was a loyal supporter of his leader, and in private - a supporter of good cuisine, that is, he followed the well-known wise rule: В общественной жизни он был верным сторонником своего лидера, а в частной — сторонником хорошей кухни, то есть следовал общеизвестному мудрому правилу: "Speak with the Liberals and dine with the Conservatives." «Выступай с либералами, а обедай с консерваторами». On the left hand of the Duchess took the place of Mr. Erskine from Tredley, an elderly gentleman of great culture and amiability, but who had acquired the bad habit of always remaining silent in company, for, as he once explained to Lady Agatha, he had said all he had to say before he was thirty. По левую руку герцогини занял место мистер Эрскин из Тредли, пожилой джентльмен, весьма культурный и приятный, но усвоивший себе дурную привычку всегда молчать в обществе, ибо, как он однажды объяснил леди Агате, еще до тридцати лет высказал все, что имел сказать.

Lord Henry's table-fellow was Mrs. Vandeleur, one of his aunt's old friends, a truly saintly woman, but dressed so tastelessly and garishly that she might have been compared to a prayer-book in a bad, gaudy binding. Соседкой лорда Генри за столом была миссис Ванделер, одна из давнишних приятельниц его тетушки, поистине святая женщина, но одетая так безвкусно и крикливо, что ее можно было сравнить с молитвенником в скверном аляповатом переплете. Fortunately for Lord Henry, Mrs. Vandeleur's other neighbor was Lord Fowdel, a middle-aged man of great intelligence but mediocre abilities, as colorless and dull as a minister's report to the House of Commons. К счастью для лорда Генри, соседом миссис Ванделер с другой стороны оказался лорд Фаудел, мужчина средних лет, большого ума, но посредственных способностей, бесцветный и скучный, как отчет министра в палате общин. The conversation between him and Mrs. Vandeleur was conducted with that intense seriousness with which, as he himself said, all virtuous people are unpardonably guilty, and from which none of them can ever completely free themselves. Беседа между ним и миссис Ванделер велась с той усиленной серьезностью, которой, по его же словам, непростительно грешат все добродетельные люди и от которой никто из них никак не может вполне освободиться.

"We are talking about poor Dartmoor," the Duchess said loudly to Lord Henry, nodding pleasantly across the table. — Мы говорим о бедном Дартмуре, — громко сказала лорду Генри герцогиня, приветливо кивнув ему через стол. "Do you think he will really marry that charming American?" — Как вы думаете, он в самом деле женится на этой обворожительной американке?

- Yes, Duchess. — Да, герцогиня. She seems to have decided to propose to him. Она, кажется, решила сделать ему предложение.

“What a horror!” — Какой ужас! exclaimed Lady Agatha. — воскликнула леди Агата. “Really, this should have been prevented!” — Право, следовало бы помешать этому!

"I have heard from the most reliable sources that her father is a haberdasher or some other poor merchandise dealer in America," Sir Thomas Burdon declared with a disdainful expression. — Я слышал из самых верных источников, что ее отец в Америке торгует галантереей или каким-то другим убогим товаром, — с презрительной миной объявил сэр Томас Бэрдон.

- And my uncle claims pork, Sir Thomas. — А мой дядя утверждает, что свининой, сэр Томас.

“What kind of ‘poor’ goods are these?” — Что это еще за «убогий» товар? – the Duchess inquired, raising her full hands in surprise. — осведомилась герцогиня, в удивлении поднимая полные руки.

"American novels," explained Lord Henry, taking up the partridge. — Американские романы, — пояснил лорд Генри, принимаясь за куропатку.

The Duchess was puzzled. Герцогиня была озадачена.

“Don’t listen to him, my dear,” Lady Agatha whispered to her. — Не слушайте его, дорогая, — шепнула ей леди Агата. “He never says anything seriously.” — Он никогда ничего не говорит серьезно.

“When America was discovered…” the radical began, and then followed all sorts of boring information. — Когда была открыта Америка… — начал радикал — и дальше пошли всякие скучнейшие сведения. Like all speakers who aim to exhaust the topic, he exhausted the patience of his audience. Как все ораторы, которые ставят себе целью исчерпать тему, он исчерпал терпение слушателей. The Duchess sighed and took advantage of her privilege to interrupt others. Герцогиня вздохнула и воспользовалась своей привилегией перебивать других.

“It would be much better if this America were not discovered at all!” — Было бы гораздо лучше, если бы эта Америка совсем не была открыта! she exclaimed. — воскликнула она. After all, American women steal all the grooms from our girls. Ведь американки отбивают у наших девушек всех женихов. It’s an outrage! Это безобразие!

"I should say that America is not discovered at all," remarked Mr. Erskine. — Пожалуй, я сказал бы, что Америка вовсе не открыта, — заметил мистер Эрскин. "It is only just being discovered." — Она еще толькообнаружена.

“Oh, I have seen representatives of its population,” the Duchess responded in an uncertain tone. — О, я видела представительниц ее населения, — неопределенным тоном отозвалась герцогиня. “And I must admit that most of them are very pretty.” — И должна признать, что большинство из них — прехорошенькие. And they dress beautifully. И одеваются прекрасно. All their outfits are ordered in Paris. Все туалеты заказывают в Париже. Unfortunately, I cannot afford it. Я, к сожалению, не могу себе этого позволить.

"There's a saying that good Americans go to Paris when they die," said Sir Thomas, chuckling, and he had a wide range of hackneyed witticisms in his repertoire. — Есть поговорка, что хорошие американцы после смерти отправляются в Париж, — изрек, хихикая, сэр Томас, у которого имелся в запасе большой выбор потрепанных острот.

“I see!” — Вот как! “And where do the bad Americans go after death?” А куда же отправляются после смерти дурные американцы? asked the Duchess. — поинтересовалась герцогиня.

“To America,” muttered Lord Henry. — В Америку, — пробормотал лорд Генри. Sir Thomas frowned. Сэр Томас сдвинул брови.

“I am afraid that your nephew is prejudiced against this great country,” he said to Lady Agatha. — Боюсь, что ваш племянник предубежден против этой великой страны, — сказал он леди Агате. “I have traveled all over it, I have always been provided with special carriages, the directors there are very kind, and I assure you that trips to America are of great educational value.” — Я изъездил ее всю вдоль и поперек, — мне предоставляли всегда специальные вагоны, тамошние директора весьма любезны, — и, уверяю вас, поездки в Америку имеют большое образовательное значение.

"Is it really necessary to see Chicago to become an educated man?" — Неужели же, чтобы стать образованным человеком, необходимо повидать Чикаго? Mr. Erskine asked plaintively. — жалобно спросил мистер Эрскин. "I don't feel I have the strength to make such a journey." — Я не чувствую себя в силах совершить такое путешествие.

Sir Thomas waved his hand. Сэр Томас махнул рукой.

— For Mr. Erskine, the world is concentrated on his bookshelves. — Для мистера Эрскина мир сосредоточен на его книжных полках. And we, people of action, want to see everything with our own eyes, not just read about everything. А мы, люди дела, хотим своими глазами все видеть, не только читать обо всем. Americans are a very interesting people and have a lot of common sense. Американцы — очень интересный народ и обладают большим здравым смыслом. I think that’s their most distinctive feature. Я считаю, что это их самая отличительная черта. Yes, yes, Mr. Erskine, they are very sensible people. Да, да, мистер Эрскин, это весьма здравомыслящие люди. Believe me, an American never does anything stupid. Поверьте мне, американец никогда не делает глупостей.

“What horror!” — Какой ужас! exclaimed Lord Henry. — воскликнул лорд Генри. “I can still put up with brute force, but brute, stupid rationality is utterly intolerable. — Я еще могу примириться с грубой силой, но грубая, тупая рассудочность совершенно невыносима. To be guided by reason—there is something ignoble in that. Руководствоваться рассудком — в этом есть что-то неблагородное. It is to betray the intellect. Это значит — предавать интеллект.

“I don’t understand what you mean by that,” Sir Thomas replied, turning purple. — Не понимаю, что вы этим хотите сказать, — отозвался сэр Томас, побагровев.

“And I understand you, Lord Henry,” muttered Mr. Erskine with a smile. — А я вас понял, лорд Генри, — с улыбкой пробормотал мнстер Эрскин.

“Paradoxes have their charm, but…” the baronet began. — Парадоксы имеют свою прелесть, но… — начал баронет.

“Was that a paradox?” — Разве это был парадокс? asked Mr. Erskine. — спросил мистер Эрскин. “I hadn’t even guessed… However, perhaps you are right.” — А я и не догадался… Впрочем, может быть, вы правы. Well, so what? Ну, так что же? The truth of life is revealed to us precisely in the form of paradoxes. Правда жизни открывается нам именно в форме парадоксов. To comprehend reality, we must see how it balances on a tightrope. Чтобы постигнуть действительность, надо видеть, как она балансирует на канате. And only after seeing all the acrobatic tricks that Truth performs, can we judge it correctly. И только посмотрев все те акробатические штуки, какие проделывает Истина, мы можем правильно судить о ней.

- Lord, how men love to argue! — Господи, как мужчины любят спорить! - sighed Lady Agatha. — вздохнула леди Агата. - I just can’t understand what you’re talking about. — Никак не могу взять в толк, о чем вы говорите. And I’m very angry with you, Harry. А на тебя, Гарри, я очень сердита. Why are you trying to dissuade our dear Mr. Gray from working with me in the East End? Зачем это ты отговариваешь нашего милого мистера Грея работать со мной в Ист-Энде? You see, he could be of invaluable service to us: Пойми, он мог бы оказать нам неоценимые услуги: everyone likes his acting so much. его игра так всем нравится.

“But I want him to play for me,” Lord Henry replied, laughing, and, looking over to where Dorian was sitting, met his joyful gaze in return. — А я хочу, чтобы он играл для меня, — смеясь, возразил лорд Генри и, глянув туда, где сидел Дориан, встретил его ответный радостный взгляд.

“But in Whitechapel you see so much human grief!” — Но в Уайтчепле видишь столько людского горя! Lady Agatha did not calm down. — не унималась леди Агата.

“I sympathize with everything except human grief.” — Я сочувствую всему, кроме людского горя. Lord Henry shrugged. — Лорд Генри пожал плечами. “I cannot sympathize with it. — Ему я сочувствовать не могу. It is too ugly, too terrible, and it oppresses us. Оно слишком безобразно, слишком ужасно и угнетает нас. There is something highly unhealthy in the general sympathy with suffering. Во всеобщем сочувствии к страданиям есть нечто в высшей степени нездоровое. We should sympathize with beauty, the bright colors and joys of life. Сочувствовать надо красоте, ярким краскам и радостям жизни. And talk as little as possible about its dark sides. И как можно меньше говорить о темных ее сторонах.

"But the East End is a very serious problem," Sir Thomas remarked impressively, shaking his head. — Но Ист-Энд — очень серьезная проблема, — внушительно заметил сэр Томас, качая головой.

"Certainly," agreed Lord Henry. — Несомненно, — согласился лорд Генри. "It is a slavery problem, and we are trying to solve it by amusing the slaves." — Ведь это — проблема рабства, и мы пытаемся разрешить ее, увеселяя рабов. The old politician looked at him intently. Старый политикан пристально посмотрел на него.

“And what do you offer in return?” — А что же вы предлагаете взамен? he asked. — спросил он. Lord Henry laughed. Лорд Генри рассмеялся.

— I would not wish to change anything in England except the weather, and I am quite content with philosophical contemplation. — Я ничего не желал бы менять в Англии, кроме погоды, и вполне довольствуюсь философским созерцанием. But the nineteenth century went bankrupt because it was too generous with compassion. Но девятнадцатый век пришел к банкротству из-за того, что слишком щедро расточал сострадание. And therefore, it seems to me, only Science can set people on the true path. И потому, мне кажется, наставить людей на путь истинный может только Наука. Emotions are good because they lead us away from this path, and Science is good because it does not know emotions. Эмоции хороши тем, что уводят нас с этого пути, а Наука — тем, что она не знает эмоций.

“But we have such a responsibility!” — Но ведь на нас лежит такая ответственность! Mrs. Vandeleur intervened timidly. — робко вмешалась миссис Ванделер.

“An enormous responsibility!” — Громадная ответственность! Lady Agatha supported her. — поддержала ее леди Агата. Lord Henry exchanged glances across the table with Mr. Erskine. Лорд Генри через стол переглянулся с мистером Эрскином.

— Humanity exaggerates its role on earth. — Человечество преувеличивает свою роль на земле. This is its original sin. Это — его первородный грех. If cavemen knew how to laugh, history would have taken a different path. Если бы пещерные люди умели смеяться, история пошла бы по другому пути.

“You have comforted me greatly,” cooed the Duchess. — Вы меня очень утешили, — проворковала герцогиня. “Until now, whenever I visited your dear aunt, I always felt ashamed of my lack of interest in the East End. — До сих пор, когда я бывала у вашей милой тетушки, мне всегда становилось совестно, что я не интересуюсь Ист-Эндом. Now I will look her in the eye without blushing. Теперь я буду смотреть ей в глаза, не краснея.

"But blushing is very becoming on a woman, Duchess," remarked Lord Henry. — Но румянец женщине очень к лицу, герцогиня, — заметил лорд Генри.

“Only when I’m young,” she replied. — Только в молодости, — возразила она. “And when an old woman like me blushes, it’s a very bad sign.” — А когда краснеет такая старуха, как я, это очень дурной признак. Oh, Lord Henry, if only you could advise me how to become young again! Ах, лорд Генри, хоть бы вы мне посоветовали, как снова стать молодой!

Lord Henry thought for a minute. Лорд Генри подумал с минуту.

“Can you, Duchess, remember any big mistake of your youth?” — Можете вы, герцогиня, припомнить какую-нибудь большую ошибку вашей молодости? he asked, leaning towards her across the table. — спросил он, наклонясь к ней через стол.

- Alas, and not just one! — Увы, и не одну!

“Then do them all again,” he said seriously. — Тогда совершите их все снова, — сказал он серьезно. To regain youth, you only have to repeat all its follies. Чтобы вернуть молодость, стоит только повторить все ее безумства.

“What a wonderful theory!” — Замечательная теория! the Duchess admired. — восхитилась герцогиня. “I will certainly test it in practice.” — Непременно проверю ее на практике.

“A dangerous theory!” — Теория опасная! Sir Thomas muttered through tightly compressed lips. — процедил сэр Томас сквозь плотно сжатые губы. And Lady Agatha shook her head, but involuntarily laughed. А леди Агата покачала головой, но невольно засмеялась. Mr. Erskine listened in silence. Мистер Эрскин слушал молча.

“Yes,” continued Lord Henry. — Да, — продолжал лорд Генри. “It is one of the great mysteries of life. — Это одна из великих тайн жизни. Most people nowadays die from a creeping form of slavish prudence, and everyone realizes too late that the only thing we will never regret is our mistakes and delusions. В наши дни большинство людей умирает от ползучей формы рабского благоразумия, и все слишком поздноспохватываются, что единственное, о чем никогда не пожалеешь, это наши ошибки и заблуждения.

A burst of laughter broke out around the table. За столом грянул дружный смех.

And Lord Henry began to play with this thought capriciously, giving free rein to his imagination: А лорд Генри стал своенравно играть этой мыслью, давая волю фантазии: he juggled with it, transformed it, now cast it aside, now picked it up again; он жонглировал ею, преображал ее, то отбрасывал, то подхватывал снова; made it sparkle, decorating it with the rainbow sparkles of his imagination, inspiring it with paradoxes. заставлял ее искриться, украшая радужными блестками своего воображения, окрылял парадоксами. This hymn to madness soared to the heights of philosophy, and Philosophy found youth and, carried away by the wild music of Pleasure, like a Bacchante in a wine-drenched dress and a wreath of ivy, rushed in a frenzied dance over the hills of life, mocking the sobriety of sluggish Silenus. Этот гимн безумствам воспарил до высот философии, а Философия обрела юность и, увлеченная дикой музыкой Наслаждения, как вакханка в залитом вином наряде и венке из плюща, понеслась в исступленной пляске по холмам жизни, насмехаясь над трезвостью медлительного Силена. Facts gave way to her, scattered like frightened forest spirits. Факты уступали ей дорогу, разлетались, как испуганные лесные духи. Her naked feet trampled the giant stone of the press, on which sits the wise Lobster, and the babbling juice of the grapes boiled around these white legs in waves of purple splashes, then spreading as red foam along the sloping black walls of the vat. Ее обнаженные ноги попирали гигантский камень давильни, на котором восседает мудрый Омар, и журчащий сок винограда вскипал вокруг этих белых ног волнами пурпуровых брызг, растекаясь затем красной пеной по отлогим черным стенкам чана.

It was a brilliant and original improvisation. То была блестящая и оригинальная импровизация. Lord Henry felt that Dorian Gray was watching him, and the consciousness that among the listeners there was a man whom he wanted to captivate sharpened his wit, added color to his speeches. Лорд Генри чувствовал, что Дориан Грей не сводит с него глаз, и сознание, что среди слушателей есть человек, которогоему хочется пленить, оттачивало его остроумие, придавало красочность речам. What he said was fascinating, irresponsible, contrary to logic and reason. То, что он говорил, было увлекательно, безответственно, противоречило логике и разуму. The listeners laughed, but were involuntarily enchanted and obediently followed the flight of his imagination, like children - the legendary piper. Слушатели смеялись, но были невольно очарованы и покорно следовали за полетом его фантазии, как дети — за легендарным дудочником. Dorian Gray looked into his face without looking away, as if enchanted, and a smile ran across his lips every now and then, and in his darkened eyes admiration gave way to thoughtfulness. Дориан Грей смотрел ему в лицо не отрываясь, как завороженный, и по губам его то и дело пробегала улыбка, а в потемневших глазах восхищение сменялось задумчивостью.

Finally, Reality, in the costume of our century, entered the room in the guise of a servant who reported to the Duchess that her carriage was ready. Наконец, Действительность в костюме нашего века вступила в комнату в образе слуги, доложившего герцогине, что экипаж ее подан. The Duchess wrung her hands in mock despair. Герцогиня в шутливом отчаянии заломила руки.

— What a nuisance! — Экая досада! I have to leave. Приходится уезжать. I must call at the club for my husband and take him to some stupid meeting which he is to preside over. Я должна заехать в клуб за мужем и отвезти его на какое-то глупейшее собрание, на котором он будет председательствовать. If I am late, he will certainly be angry, and I try to avoid scenes when I have this hat on: Если опоздаю, он обязательно рассердится, а я стараюсь избегать сцен, когда на мне эта шляпка: it is too airy, one harsh word could ruin it. она чересчур воздушна, одно резкое слово может ее погубить. No, no, don’t keep me, dear Agatha. Нет, нет, не удерживайте меня, милая Агата. Goodbye, Lord Henry! До свидания, лорд Генри! You are a delight, but a real demon-tempter. Вы — прелесть, но настоящий демон-искуситель. I positively don’t know what to think of your theories. Я положительно не знаю, что думать о ваших теориях. Be sure to come and dine with us. Непременно приезжайте к нам обедать. Well, say, on Tuesday. Ну, скажем, во вторник. Are you not invited anywhere on Tuesday? Во вторник вы никуда не приглашены?

“For you, Duchess, I am ready to change everything,” said Lord Henry with a bow. — Для вас, герцогиня, я готов изменить всем, — сказал с поклоном лорд Генри.

“Oh, that’s very kind of you, but also very wicked,” exclaimed the venerable lady. — О, это очень мило с вашей стороны, но и очень дурно, — воскликнула почтенная дама. “So remember, we’re waiting for you.” — Так помните же, мы вас ждем. And she majestically floated out of the room, followed by Lady Agatha and the other ladies. — И она величаво выплыла из комнаты, а за ней — леди Агата и другие дамы.

When Lord Henry sat down again, Mr. Erskine sat down next to him and laid his hand on his shoulder. Когда лорд Генри снова сел на свое место, мистер Эрскин, усевшись рядом, положил ему руку на плечо.

“Your speeches are more interesting than any books,” he began. — Ваши речи интереснее всяких книг, — начал он. “Why don’t you write something?” — Почему вы не напишете что-нибудь?

“I love reading books too much, Mr. Erskine, and that’s why I don’t write them.” — Я слишком люблю читать книги, мистер Эрскин, и потому не пишу их. Of course, it would be nice to write a novel, a novel as wonderful as a Persian carpet, and just as fantastic. Конечно, хорошо бы написать роман, роман чудесный, как персидский ковер, и столь же фантастический. But in England we only read newspapers, encyclopedic dictionaries, and textbooks. Но у нас в Англии читают только газеты, энциклопедические словари да учебники. The English, less than any other people in the world, understand the beauty of literature. Англичане меньше всех народов мира понимают красоты литературы.

“I’m afraid you’re right,” replied Mr. Erskine. — Боюсь, что вы правы, — отозвался мистер Эрскин. “I once dreamed of becoming a writer myself, but I gave up that idea long ago… Now, my young friend, if you’ll allow me to call you that, I want to ask you one question: — Я сам когда-то мечтал стать писателем, но давно отказался от этой мысли… Теперь, мой молодой друг, — если позволите вас так называть, — я хочу задать вам один вопрос: Do you really believe everything you said at breakfast?” вы действительно верите во все то, что говорили за завтраком?

“And I don’t remember at all what I said.” — А я уже совершенно не помню, что говорил. Lord Henry smiled. — Лорд Генри улыбнулся. “Some kind of heresy?” — Какую-нибудь ересь?

— Yes, certainly. — Да, безусловно. In my opinion, you are an extremely dangerous man, and if anything happens to our dear Duchess, we will all consider you the main culprit... I would like to talk to you about life. На мой взгляд, вы — человек чрезвычайно опасный, и если с нашей милой герцогиней что-нибудь стрясется, все мы будем считать вас главным виновником… Я хотел бы побеседовать с вами о жизни. People of my generation lived a boring life. Люди моего поколения прожили жизнь скучно. Someday, when you get tired of London, come to me in Treadley. Как-нибудь, когда Лондон вам надоест, приезжайте ко мне в Тредли. There you will expound to me your philosophy of pleasure over a glass of wonderful Burgundy, which, fortunately, I still have. Там вы изложите мне свою философию наслаждения за стаканом чудесного бургундского, которое у меня, к счастью, еще сохранилось.

- With great pleasure. — С большим удовольствием. I will consider it a joy to visit Tredley, where there is such a hospitable host and such a wonderful library. Сочту за счастье побывать в Тредли, где такой радушный хозяин и такая замечательная библиотека.

“You will grace it with your presence,” replied the old gentleman with a polite bow. — Вы ее украсите своим присутствием, — отозвался старый джентльмен с учтивым поклоном. “Well, now I’ll go and say goodbye to your kind aunt.” — Ну а теперь пойду прощусь с вашей добрейшей тетушкой. “I must go to the Athenaeum.” Мне пора в Атенеум. “We usually doze there at this hour.” В этот час мы обычно дремлем там.

— In full force, Mr. Erskine? — В полном составе, мистер Эрскин?

- Yes, forty people in forty chairs. — Да, сорок человек в сорока креслах. Thus we are preparing to become the English Academy of Literature. Таким образом мы готовимся стать Английской академией литературы.

Lord Henry burst out laughing. Лорд Генри расхохотался.

“Well, I’ll go to the Park,” he said, getting up. — Ну а я пойду в Парк, — сказал он, вставая. At the door, Dorian Gray touched his hand. У двери Дориан Грей дотронулся до его руки.

- Can I come with you? — Можно и мне с вами?

- But you, it seems, promised to visit Basil Hallward? — Но вы, кажется, обещали навестить Бэзила Холлуорда?

— I want to be with you more. — Мне больше хочется побыть с вами. Yes, yes, I definitely need to go with you. Да, да, мне непременно надо пойти с вами. Can I? Можно? And do you promise to talk to me all the time? И вы обещаете все время говорить со мной? No one speaks as interestingly as you do. Никто не говорит так интересно, как вы.

“Oh, I’ve said enough today!” — Ох, я сегодня уже достаточно наговорил! Lord Henry replied with a smile. — с улыбкой возразил лорд Генри. “Now I just want to watch life.” — Теперь мне хочется только наблюдать жизнь. “Come and watch together, if you like.” Пойдемте и будем наблюдать вместе, если хотите.

Chapter IV Глава IV

One afternoon, a month later, Dorian Gray sat comfortably in an armchair in Lord Henry's small library at his Mayfair home. Однажды днем, месяц спустя, Дориан Грей, расположившись в удобном кресле, сидел в небольшой библиотеке лорда Генри, в его доме на Мэйфер. It was a handsome room, with high olive-green oak paneling, a yellowish frieze, and a stucco ceiling. Это была красивая комната, с высокими дубовыми оливково-зелеными панелями, желтоватым фризом и лепным потолком. Silk Persian rugs with long fringes were scattered across the brick-red baize that covered the floor. По кирпично-красному сукну, покрывавшему пол, разбросаны были шелковые персидские коврики с длинной бахромой. A statuette of Clordion stood on a mahogany table, and a copy of Les Cent Nouvelles, bound by Clovis Eugen, lay beside it. На столике красного дерева стояла статуэтка Клордиона, а рядом лежал экземпляр «Les Cent Nouvelles»в переплете работы Кловиса Эв. The book had once belonged to Margaret of Valois, and its binding was strewn with golden daisies, the flower the queen had chosen as her emblem. Книга принадлежала некогда Маргарите Валуа, и переплет ее был усеян золотыми маргаритками — этот цветок королева избрала своей эмблемой. On the mantelpiece were variegated tulips in large blue vases of Chinese porcelain. На камине красовались пестрые тюльпаны в больших голубых вазах китайского фарфора. Through the windows with the apricot light of a summer London day poured through the dense lead binding. В окна с частым свинцовым переплетом вливался абрикосовый свет летнего лондонского дня.

Lord Henry had not yet returned. Лорд Генри еще не вернулся. He had made it a rule to always be late, believing that punctuality was a thief of time. Он поставил себе за правило всегда опаздывать, считая, что пунктуальность — вор времени. And Dorian, frowning with displeasure, absentmindedly leafed through a superbly illustrated edition of Manon Lescaut that he had found in one of the bookcases. И Дориан, недовольно хмурясь, рассеянно перелистывал превосходно иллюстрированное издание «Манон Леско», найденное им в одном из книжных шкафов. The Louis XIV clock ticked rhythmically, and even this irritated Dorian. Размеренно тикали часы в стиле Людовика Четырнадцатого, и даже это раздражало Дориана. He had already been on the verge of leaving several times without waiting for his master. Он уже несколько раз порывался уйти, не дождавшись хозяина.

Finally, footsteps were heard outside the door, and it opened. Наконец за дверью послышались шаги, и она отворилась.

“How late you are, Harry!” — Как вы поздно, Гарри! muttered Dorian. — буркнул Дориан.

"Unfortunately, it's not Harry, Mr. Grey," a high, harsh voice responded. — К сожалению, это не Гарри, мистер Грей, — отозвался высокий и резкий голос.

Dorian turned around quickly and jumped up. Дориан поспешно обернулся и вскочил.

- Sorry! — Простите! I thought… Я думал…

- You thought that this was my husband. — Вы думали, что это мой муж. But this is only his wife - allow me to introduce myself. А это только его жена, — разрешите представиться. I already know you very well from photographs. Вас я уже очень хорошо знаю по фотографиям. My husband has, if I'm not mistaken, seventeen of them. У моего супруга их, если не ошибаюсь, семнадцать штук.

— As if already seventeen, Lady Henry? — Будто уж семнадцать, леди Генри?

- Well, not seventeen, then eighteen. — Ну, не семнадцать, так восемнадцать. And then I recently saw you with him at the opera. И потом я недавно видела вас с ним в опере.

As she spoke, she chuckled uneasily and looked at Dorian with her shifty, forget-me-not blue eyes. Говоря это, она как-то беспокойно посмеивалась и внимательно смотрела на Дориана своими бегающими, голубыми, как незабудки, глазами. All the outfits this strange woman wore looked as if they had been conceived in a fit of madness and worn in a storm. Все туалеты этой странной женщины имели такой вид, как будто они были задуманы в припадке безумия и надеты в бурю. Lady Wotton was always in love with someone—and always hopelessly, so she retained all her illusions. Леди Уоттон всегда была в кого-нибудь влюблена — и всегда безнадежно, так что она сохранила все свои иллюзии. She tried to be spectacular, but only looked sloppy. Она старалась быть эффектной, но выглядела только неряшливой. Her name was Victoria, and she was passionately fond of going to church—it turned into an obsession with her. Звали ее Викторией, и она до страсти любила ходить в церковь — это превратилось у нее в манию.

— Probably on Lohengrin, Lady Henry? — Вероятно, на «Лоэнгрине», леди Генри?

- Yes, my favorite "Lohengrin." — Да, на моем любимом «Лоэнгрине». I prefer Wagner's music to any other. Музыку Вагнера я предпочитаю всякой другой. It's so noisy, you can chat to it in the theater all evening without fear of being heard by strangers. Она такая шумная, под нее можно болтать в театре весь вечер, не боясь, что тебя услышат посторонние. It's very convenient, isn't it, Mr. Gray? Это очень удобно, не так ли, мистер Грей?

The same restless and abrupt laugh escaped her narrow lips, and she began to twirl the long tortoiseshell paper knife in her hands. Тот же беспокойный и отрывистый смешок сорвался с ее узких губ, и она принялась вертеть в руках длинный черепаховый нож для разрезания бумаги.

Dorian shook his head with a smile. Дориан с улыбкой покачал головой.

- I'm sorry, I can't agree with you, Lady Henry. — Извините, не могу с вами согласиться, леди Генри. I always listen to music carefully and don't chatter if it's good. Я всегда слушаю музыку внимательно и не болтаю, если она хороша. Well, bad music, of course, should be drowned out by conversation. Ну а скверную музыку, конечно, следует заглушатьразговорами.

— Ah, that’s Harry’s opinion, isn’t it, Mr. Gray? — Ага, это мнение Гарри, не так ли, мистер Грей? I hear Harry’s opinions all the time from his friends. Я постоянно слышу мнения Гарри от его друзей. That’s the only way I get to know them. Только таким путем я их и узнаю. Well, and music... Don’t think I don’t like it. Ну а музыка… Вы не подумайте, что я ее не люблю. I adore good music, but I’m afraid of it—it makes me too romantic. Хорошую музыку я обожаю, но боюсь ее — она настраивает меня чересчур романтично. I absolutely adore pianists, sometimes I even fall in love with two at once—so Harry assures me. Пианистов я прямо-таки боготворю, иногда влюбляюсь даже в двух разом — так уверяет Гарри. I don’t know what it is about them that attracts me so... Perhaps it’s the fact that they are foreigners? Не знаю, что в них так меня привлекает… Может быть, то, что они иностранцы? After all, they all seem to be foreigners. Ведь они, кажется, все иностранцы? Even those born in England become foreigners over time, don’t they? Даже те, что родились в Англии, со временемстановятся иностранцами, не правда ли? It’s very reasonable of them and gives their art a good reputation, makes it cosmopolitan. Это очень разумно с их стороны и создает хорошую репутацию их искусству, делает его космополитичным. Isn’t that right, Mr. Gray? Не так ли, мистер Грей?. .. . I believe you haven't been to one of my parties yet? Вы, кажется, не были еще ни на одном из моих вечеров? You must come. Приходите непременно. I don't order orchids, I can't afford them, but I don't spare money on foreigners - they give the drawing room such a picturesque look! Орхидей я не заказываю, это мне не по средствам, но на иностранцев денег не жалею — они придают гостиной такой живописный вид! Aha! Ага! Here's Harry! Вот и Гарри! Harry, I came to ask you something - I don't remember what exactly, and I found Mr. Gray here. Гарри, я зашла, чтобы спросить у тебя кое-что, — не помню, что именно, и застала здесь мистера Грея. We had a very interesting conversation about music. Мы с ним очень интересно поговорили о музыке. And we completely agreed on our opinions ... well, no - I think we completely diverged. И совершенно сошлись во мнениях… впрочем, нет — кажется, совершенно разошлись. But he is such a pleasant conversationalist, and I am very glad that I met him. Но он такой приятный собеседник, и я очень рада, что познакомилась с ним.

“I am very glad too, my dear, very glad,” said Lord Henry, raising his languid, arched eyebrows and looking with a cheerful smile from his wife to Dorian. — Я тоже очень рад, дорогая, очень рад, — сказал лорд Генри, поднимая томные изогнутые брови и с веселой улыбкой глядя то на жену, то на Дориана. “Sorry to keep you waiting, Dorian.” — Извините, что заставил вас ждать, Дориан. I went to Wardour Street, where I spotted a piece of old brocade, and had to haggle over it for a good two hours. Я ходил на Уордор-стрит, где присмотрел кусок старинной парчи, и пришлось торговаться за нее добрых два часа. People nowadays know the price of everything, but they have no idea of its true value. В наше время люди всему знают цену, но понятия не имеют о подлинной ценности.

“I’m sorry, but I’ll have to leave you!” — Как ни жаль, мне придется вас покинуть! Lady Henry announced, breaking the awkward silence that had followed, and laughed, as always, unexpectedly and inappropriately. — объявила леди Генри, прерывая наступившее неловкое молчание, и засмеялась как всегда, неожиданно и некстати. I promised the Duchess to go for a drive with her. Я обещала герцогине поехать с ней кататься. Goodbye, Mr. Grey! До свиданья, мистер Грей! Goodbye, Harry. До свиданья, Гарри. You’re probably dining out today? Ты, вероятно, обедаешь сегодня в гостях? So am I. Я тоже. Perhaps we’ll meet at Lady Thornbury’s? Может быть, встретимся у леди Торнбэри?

“Very likely, my dear,” replied Lord Henry, closing the door behind her. — Очень возможно, дорогая, — ответил лорд Генри, закрывая за ней дверь. When his wife, resembling a bird of paradise that had been out in the rain all night, fluttered out of the room, leaving behind a light scent of jasmine, he lit a cigarette and sprawled out on the sofa. Когда его супруга, напоминая райскую птицу, которая целую ночь пробыла под дождем, выпорхнула из комнаты, оставив после себя легкий запах жасмина, он закурил папиросу и развалился на диване.

"Don't ever marry a woman with straw-colored hair," he said after a few puffs of his cigarette. — Ни за что не женитесь на женщине с волосами соломенного цвета, — сказал он после нескольких затяжек.

- Why, Harry? — Почему, Гарри?

- They are terribly sentimental. — Они ужасно сентиментальны.

- And I love sentimental people. — А я люблю сентиментальных людей.

- And in general, it’s better not to get married, Dorian. — Да и вообще лучше не женитесь, Дориан. Men marry out of fatigue, women marry out of curiosity. Мужчины женятся от усталости, женщины выходят замуж из любопытства. For both, marriage brings disappointment. И тем и другим брак приносит разочарование.

“I doubt I’ll ever marry, Harry.” — Вряд ли я когда-нибудь женюсь, Гарри. “I’m too much in love.” Я слишком влюблен. “This is also one of your aphorisms.” Это тоже один из ваших афоризмов. “I will put it into practice, as I do everything you preach.” Я его претворю в жизнь, как и все, что вы проповедуете.

“Who are you in love with?” — В кого же это вы влюблены? asked Lord Henry after a moment of silence. — спросил лорд Генри после некоторого молчания.

“To an actress,” Dorian Gray replied, blushing. — В одну актрису, — краснея, ответил Дориан Грей. Lord Henry shrugged. Лорд Генри пожал плечами.

— A rather banal beginning. — Довольно банальное начало.

"You wouldn't say that if you saw her, Harry. — Вы не сказали бы этого, если бы видели ее, Гарри.

- Who is she? — Кто же она?

- Her name is Sibyl Vane. — Ее зовут Сибила Вэйн.

- I've never heard of such an actress. — Никогда не слыхал о такой актрисе.

- And no one has heard of it yet. — И никто еще не слыхал. But someday everyone will know about it. Но когда-нибудь о ней узнают все. She is a genius. Она гениальна.

- My boy, women are not geniuses. — Мой мальчик, женщины не бывают гениями. They are a decorative sex. Они — декоративный пол. They have nothing to say to the world, but they speak - and speak very sweetly. Им нечего сказать миру, но они говорят — и говорят премило. A woman is the embodiment of matter triumphing over spirit, while a man personifies the triumph of thought over morality. Женщина — это воплощение торжествующей над духом материи, мужчина же олицетворяет собой торжество мысли над моралью.

- Have mercy, Harry! — Помилуйте, Гарри!. .. .

— My dear Dorian, believe me, it’s the holy truth. — Дорогой мой Дориан, верьте, это святая правда. I study women, how could I not know! Я изучаю женщин, как же мне не знать! And I must say, it’s not such a difficult subject to study. И, надо сказать, не такой уж это трудный для изучения предмет. I came to the conclusion that women are basically divided into two categories: Я пришел к выводу, что в основном женщины делятся на две категории: unpainted and painted. ненакрашенные и накрашенные. The first are very useful to us. Первые нам очень полезны. If you want to acquire a reputation as a respectable person, you only have to invite such a woman to dine with you. Если хотите приобрести репутацию почтенного человека, вам стоит только пригласить такую женщину поужинать с вами. Women of the second category are charming. Женщины второй категории очаровательны. But they make one mistake: Но они совершают одну ошибку: they paint only to seem younger. красятся лишь для того, чтобы казаться моложе. Our grandmothers painted themselves to be known as witty and brilliant conversationalists: Наши бабушки красились, чтобы прослыть остроумными и блестящими собеседницами: in those days “rouge” and “esprit” were considered inseparable. в те времена «rouge»и «esprit»считались неразлучными. Nowadays everything is not so. Нынче все не так. If a woman has achieved the fact that she looks ten years younger than her daughter, she is quite satisfied with this. Если женщина добилась того, что выглядит на десять лет моложе своей дочери, она этим вполне удовлетворяется. And don’t expect witty conversation from them. А остроумной беседы от них не жди. In all of London there are only five women worth talking to, and two of these five have no place in decent society... Well, tell me about your genius. Во всем Лондоне есть только пять женщин, с которыми стоит поговорить, да и то двум из этих пяти не место в приличном обществе… Ну, все-таки расскажите мне про своего гения. How long have you known her? Давно вы с ней знакомы?

- Oh, Harry, your reasoning horrifies me. — Ах, Гарри, ваши рассуждения приводят меня в ужас.

- Nonsense. — Пустяки. So when did you meet her? Так когда же вы с ней познакомились?

- About three weeks ago. — Недели три назад.

- And where? — И где?

— I’ll tell you now. — Сейчас расскажу. But don’t you dare dampen my spirits, Harry! Но не вздумайте меня расхолаживать, Гарри! In fact, if I hadn’t met you, nothing would have happened: В сущности, не встреться я с вами, ничего не случилось бы: After all, it was you who awakened in me a passionate desire to know everything about life. ведь это вы разбудили во мне страстное желание узнать все о жизни. After our meeting at Basil’s, I knew no peace, every vein in me was trembling. После нашей встречи у Бэзила я не знал покоя, во мне трепетала каждая жилка. Strolling through the Park or Piccadilly, I peered with greedy curiosity at everyone I met and tried to guess what kind of life he led. Шатаясь по Парку или Пикадилли, я с жадным любопытством всматривался в каждого встречного и пытался угадать, какую жизнь он ведет. I was drawn to some. К некоторым меня тянуло. Others inspired fear in me. Другие внушали мне страх. It was as if some sweet poison was spilled in the air. Словно какая-то сладкая отрава была разлита в воздухе. I was tormented by a thirst for new impressions... And so one evening, at about seven o’clock, I went wandering around London in search of this new. Меня мучила жажда новых впечатлений… И вот раз вечером, часов в семь, я пошел бродить по Лондону в поисках этого нового. I felt that in our huge gray The city with its myriad inhabitants, its vile sinners, and its captivating vices—that is how you described it to me—has something in store for me. Я чувствовал, что в нашем сером огромном городе с мириадами жителей, мерзкими грешниками и пленительными пороками — так вы описывали мне его — припасено кое-что и для меня. I pictured a thousand things to myself… Even the dangers that awaited me I looked forward to with delight. Я рисовал себе тысячу вещей… Даже ожидающие меня опасности я предвкушал с восторгом. I recalled your words, spoken that wonderful evening when we first dined together: Я вспоминал ваши слова, сказанные в тот чудесный вечер, когда мы в первый раз обедали вместе: “The true secret of happiness is in the search for beauty.” «Подлинный секретсчастья в искании красоты». Without knowing what I was waiting for, I left the house and walked towards the East End. Сам не зная, чего жду, я вышел из дому и зашагал по направлению к Ист-Энду. Soon I got lost in a labyrinth of dirty streets and dismal boulevards without greenery. Скоро я заблудился в лабиринте грязных улиц и унылых бульваровбез зелени. About half past eight I passed a miserable little theater with large gas jets and garish posters at the entrance. Около половины девятого я проходил мимо какого-то жалкого театрика с большими газовыми рожками и кричащими афишами у входа. A disgusting Jew in a hilarious waistcoat, what I I had never seen anyone like him in my life, standing at the entrance and smoking a lousy cigar. Препротивный еврей в уморительной жилетке, какой я в жизни не видывал, стоял у входа и курил дрянную сигару. His hair was greasy and curled, and a huge diamond sparkled on his dirty shirtfront. Волосы у него были сальные, завитые, а на грязной манишке сверкал громадный бриллиант. “Would you like a box, my lord?” «Не угодно ли ложу, милорд? he offered when he saw me, and with exaggerated politeness he took off his hat. » — предложил он, увидев меня, и с подчеркнутой любезностью снял шляпу. I found this freak amusing. Этот урод показался мне занятным. You will laugh at me, of course, but imagine, Harry, I went in and paid a whole guinea for a box near the stage. Вы, конечно, посмеетесь надо мной — но представьте, Гарри, я вошел и заплатил целую гинею за ложу у сцены. I still don’t understand how it happened. До сих пор не понимаю, как это вышло. But if I hadn’t done it, oh, my dear Harry, if I hadn’t done it, I would have missed the most wonderful romance of my life! А ведь не сделай я этого, — ах, дорогой мой Гарри, не сделай я этого, я пропустил бы прекраснейший роман моей жизни!. .. . Are you laughing? Вы смеетесь? Honestly, it’s outrageous! Честное слово, это возмутительно!

— I'm not laughing, Dorian. — Я не смеюсь, Дориан. At least, I'm not laughing at you. Во всяком случае, смеюсь не над вами. But don't say that this is the most wonderful romance of your life. Но не надо говорить, что это прекраснейший роман вашей жизни. Say better: Скажите лучше: "the first." «первый». People will always fall in love with you, and you will always be in love with love. В вас всегда будут влюбляться, и вы всегда будете влюблены в любовь. Grande passion is the privilege of people who spend their lives in idleness. Grande passion— привилегия людей, которые проводят жизнь в праздности. It is the only thing that the non-working classes are capable of. Это единственное, на что способны нетрудящиеся классы. Don't be afraid, you have many wonderful experiences ahead of you. Не бойтесь, у вас впереди много чудесных переживаний. This is only the beginning. Это только начало.

“So you think me such a superficial person?” — Так вы меня считаете настолько поверхностным человеком? exclaimed Dorian Gray. — воскликнул Дориан Грей.

— On the contrary, deeply feeling. — Наоборот, глубоко чувствующим.

- How so? — Как так?

— My boy, I consider those who love only once in their life to be superficial people. — Мой мальчик, поверхностными людьми я считаю как раз тех, кто любит только раз в жизни. Their so-called fidelity, constancy is just the lethargy of habit or lack of imagination. Их так называемая верность, постоянство — лишь летаргия привычки или отсутствие воображения. Fidelity in love, like consistency and immutability of thoughts, is simply proof of impotence... Fidelity! Верность в любви, как и последовательность и неизменность мыслей, — это попросту доказательство бессилия… Верность! Someday I will analyze this feeling. Когда-нибудь я займусь анализом этого чувства. It contains the greed of an owner. В нем — жадность собственника. We would willingly give up many things, if not for the fear that someone else will pick it up... But I will not interrupt you anymore. Многое мы охотно бросили бы, если бы не боязнь, что кто-нибудь другой это подберет… Но не буду больше перебивать вас. Go on. Рассказывайте дальше.

— So, I found myself in a nasty, cramped box near the stage, and before my eyes there was a gaudily painted curtain. — Так вот — я очутился в скверной, тесной ложе у сцены, и перед глазами у меня был аляповато размалеванный занавес. I began to look around the hall. Я стал осматривать зал. It was decorated with tinsel luxury, everywhere there were cupids and horns of plenty, like on a cheap wedding cake. Он был отделан с мишурной роскошью, везде — купидоны и рога изобилия, как на дешевом свадебном торте. The gallery and the back rows were overcrowded, and the first rows of shabby chairs were empty, and even in those places that, I think, they call here the balcony, there was not a soul to be seen. Галерея и задние ряды были переполнены, а первые ряды обтрепанных кресел пустовали, да и на тех местах, что здесь, кажется, называют балконом, не видно было ни души. Sellers of ginger beer and oranges walked between the rows, and all the spectators were furiously cracking nuts. Между рядами ходили продавцы имбирного пива и апельсинов, и все зрители ожесточенно щелкали орехи.

— Just like in the glory days of British drama! — Точь-в-точь как в славные дни расцвета британской драмы!

- Yes, probably. — Да, наверное. This situation was depressing. Обстановка эта действовала угнетающе. And I was already thinking about how to get out of there, but then my gaze fell on the poster. И я уже подумывал, как бы мне выбраться оттуда, но тут взгляд мой упал на афишу. What do you think, Harry, what play was on that evening? Как вы думаете, Гарри, что за пьеса шла в тот вечер?

— Well, something like “The Idiot” or “The Mute is Innocent.” — Ну что-нибудь вроде «Идиот» или «Немой невиновен». Our grandfathers loved such plays. Деды наши любили такие пьесы. The longer I live in this world, Dorian, the more clearly I see: Чем дольше я живу на свете, Дориан, тем яснее вижу: what satisfied our grandfathers is no longer suitable for us. то, чем удовлетворялись наши деды, для нас уже не годится. In art, as in politics, the grand-peres ont toujours tort. В искусстве, как и в политике, les grand-peres ont toujours tort.

— This play, Harry, is good enough for us: — Эта пьеса, Гарри, и для нас достаточно хороша: It was Shakespeare, "Romeo and Juliet." это был Шекспир, «Ромео и Джульетта». I confess, at first I felt sorry for Shakespeare, who was being performed in such a hole. Признаться, сначала мне стало обидно за Шекспира, которого играют в такой дыре. But at the same time it interested me a little. Но в то же время это меня немного заинтересовало. In any case, I decided to watch the first act. Во всяком случае, я решил посмотреть первое действие. A terrible orchestra began to play, conducted by a young Jew, sitting at a broken piano. Заиграл ужасающий оркестр, которым управлял молодой еврей, сидевший за разбитым пианино. I almost ran out of the hall from this music, but at last the curtain rose, and the performance began. От этой музыки я чуть не сбежал из зала, но наконец занавес поднялся, и представление началось. Romeo was played by a corked old man with eyebrows and a hoarse, tragic voice. Ромео играл тучный пожилой мужчина с наведенными жженой пробкой бровями и хриплым трагическим голосом. His figure resembled a beer keg. Фигурой он напоминал пивной бочонок. Mercutio was little better. Меркуцио был немногим лучше. This role was performed by a comedian who used to play in farces. Эту роль исполнял комик, который привык играть в фарсах. He inserted improvisation into the text and was on the friendliest terms with the gallery. Он вставлял в текст отсебятину и был в самых дружеских отношениях с галеркой. Both of these actors were as absurd as the scenery, and the whole thing resembled a fairground booth. Оба эти актера были так же нелепы, как и декорации, и все вместе напоминало ярмарочный балаган. But Juliet! Но Джульетта!. .. . Harry, imagine a girl of about seventeen, with a face as delicate as a flower, with a Greek head entwined with dark braids. Гарри, представьте себе девушку лет семнадцати, с нежным, как цветок, личиком, с головкой гречанки, обвитой темными косами. Eyes - blue lakes of passion, lips - rose petals. Глаза — синие озера страсти, губы — лепестки роз. For the first time in my life I saw such marvelous beauty! Первый раз в жизни я видел такую дивную красоту! You once said that no pathos touches you, but beauty, beauty alone can bring tears to your eyes. Вы сказали как-то, что никакой пафос вас не трогает, но красота, одна лишь красота способна вызвать у вас слезы. Well, Harry, I could hardly see this girl, because tears were clouding my vision. eyes. Так вот, Гарри, я с трудом мог разглядеть эту девушку, потому что слезы туманили мне глаза. And the voice! А голос! I have never heard such a voice! Никогда я не слышал такого голоса! At first it was very quiet, but each of its deep, caressing notes seemed to flow separately into the ears. Вначале он был очень тих, но каждая его глубокая, ласкающая нота как будто отдельно вливалась в уши. Then it became louder and sounded like a flute or a distant oboe. Потом он стал громче и звучал, как флейта или далекий гобой. During the scene in the garden, that trembling delight that sounds before dawn in the song of a nightingale rang in it. Во время сцены в саду в нем зазвенел тот трепетный восторг, что звучит перед зарей в песне соловья. There were moments when the frantic singing of violins was heard in it. Бывали мгновения, когда слышалось в нем исступленное пение скрипок. You know how someone's voice can excite. Вы знаете, как может волновать чей-нибудь голос. Your voice and the voice of Sibyl Vane I will never forget! Ваш голос и голос Сибилы Вэйн мне не забыть никогда! As soon as I close my eyes, I hear your voices. Стоит мне закрыть глаза — и я слышу ваши голоса. Each of them tells me something different, and I do not know which one to listen to... How could I not love her? Каждый из них говорит мне другое, и я не знаю, которого слушаться… Как мог я не полюбить ее? Harry, I love her. Гарри, я ее люблю. She is everything to me. Она для меня все. Every evening I see her on the stage. Каждый вечер я вижу ее на сцене. Today she is Rosalind, tomorrow Imogen. Сегодня она — Розалинда, завтра — Имоджена. I saw her in Italy dying in the darkness of a crypt, saw how she drank poison from the lips of her lover with a kiss. Я видел ее в Италии умирающей во мраке склепа, видел, как она в поцелуе выпила яд с губ возлюбленного. I watched her when she wandered through the Ardennes forests, disguised as a young man, lovely in this costume - a short waistcoat, tight-fitting breeches, an elegant cap. Я следил за ней, когда она бродила по Арденнским лесам, переодетая юношей, прелестная в этом костюме — коротком камзоле, плотно обтягивающих ноги штанах, изящной шапочке. Mad, she came to the criminal king and gave him rue and bitter herbs. Безумная, приходила она к преступному королю и давала ему руту и горькие травы. She was an innocent Desdemona, and the black hands of jealousy squeezed her reed-thin neck. Она была невинной Дездемоной, и черные руки ревности сжимали ее тонкую, как тростник, шейку. I saw her in all ages and in all sorts of costumes. Я видел ее во все века и во всяких костюмах. Ordinary women do not excite our imagination. Обыкновенные женщины не волнуют нашего воображения. They do not go beyond their time. Они не выходят за рамки своего времени. They are not able to transform themselves as if by magic. Они не способны преображаться как по волшебству. Their souls are as familiar to us as their hats. Их души нам так же знакомы, как их шляпки. There is no mystery about them. В них нет тайны. In the morning they ride in the Park, in the afternoon they chat with acquaintances at the tea table. По утрам они катаются верхом в Парке, днем болтают со знакомыми за чайным столом. They have a stereotypical smile and good manners. У них стереотипная улыбка и хорошие манеры. They are an open book for us. Они для нас — открытая книга. But an actress! Но актриса!. .. . An actress is quite a different matter. Актриса — совсем другое дело. And why didn't you tell me, Harry, that only an actress is worth loving? И отчего вы мне не сказали, Гарри, что любить стоит только актрису?

— Because I have loved so many actresses, Dorian. — Оттого, что я любил очень многих актрис, Дориан.

- Oh, I know what kind: — О, знаю я каких: these terrible women with dyed hair and painted faces. этих ужасных женщин с крашеными волосами и размалеванными лицами.

- Do not despise dyed hair and painted faces, Dorian! — Не презирайте крашеные волосы и размалеванные лица, Дориан! Sometimes you find some amazing charm in them. В них порой находишь какую-то удивительную прелесть.

— I really regret that I told you about Sibyl Vane! — Право, я жалею, что рассказал вам о Сибиле Вэйн!

- You couldn’t help but tell me, Dorian. — Вы не могли не рассказать мне, Дориан. You will confide everything to me all your life. Вы всю жизнь будете мне поверять все.

- Yes, Harry, perhaps you are right. — Да, Гарри, пожалуй, вы правы. I can’t hide anything from you. Я ничего не могу от вас скрыть. You have some kind of incomprehensible power over me. Вы имеете надо мной какую-то непонятную власть. Even if I ever committed a crime, I would come and confess to you. Даже если бы я когда-нибудь совершил преступление, я пришел бы и признался вам. You would understand me. Вы поняли бы меня.

— People like you, Dorian, wayward rays of sunshine that illuminate life, do not commit crimes. — Такие, как вы, Дориан, — своенравные солнечные лучи, озаряющие жизнь, — не совершают преступлений. And thank you for your flattering opinion of me! А за лестное мнение обо мне спасибо! Well, now tell me... Pass me the matches, please! Ну, теперь скажите… Передайте мне спички, пожалуйста! Thank you... Tell me, how far have your relations with Sibyl Vane gone? Благодарю… Скажите, как далеко зашли ваши отношения с Сибилой Вэйн?

Dorian jumped up, flushing all over, his eyes sparkling. Дориан вскочил, весь вспыхнув, глаза его засверкали.

- Harry! — Гарри! Sibyl Vane is a sacred thing to me! Сибила Вэйн для меня святыня!

“Only sacred things are worth touching, Dorian,” said Lord Henry with a note of pathos in his voice, “And why are you angry?” — Только святыни и стоит касаться, Дориан, — сказал лорд Генри с ноткой пафоса в голосе, — И чего вы рассердились? Sooner or later, I suppose, she will be yours. Ведь рано или поздно, я полагаю, она будет вашей. Falling in love begins with a person deceiving himself, and ends with him deceiving another. Влюбленность начинается с того, что человек обманывает себя, а кончается тем, что он обманывает другого. This is what is usually called a romance. Это и принято называть романом. I hope you have at least met her already? Надеюсь, вы уже, по крайней мере, познакомились с нею?

- Well, of course. — Ну, разумеется. On the very first evening, that nasty old Jew came to the box after the performance and offered to take me backstage and introduce me to Juliet. В первый же вечер тот противный старый еврей после спектакля пришел в ложу и предложил провести меня за кулисы и познакомить с Джульеттой. I boiled over and told him that Juliet had died several hundred years ago and her ashes rest in a marble crypt in Verona. Я вскипел и сказал ему, что Джульетта умерла несколько сот лет тому назад и прах ее покоится в мраморном склепе в Вероне. He listened to me with the greatest surprise - he probably thought that I had drunk too much champagne... Он слушал меня с величайшим удивлением, — наверное, подумал, что я выпил слишком много шампанского…

- It is quite possible. — Вполне возможно.

— Then he asked me if I wrote for the newspapers. — Затем он спросил, не пишу ли я в газетах. I replied that I didn’t even read them. Я ответил, что даже не читаю их. He was apparently very disappointed and informed me that all the theatre critics were conspiring against him and that they were all corrupt. Он, видимо, был сильно разочарован и сообщил мне, что все театральные критики в заговоре против него и все они продажны.

“Perhaps he is absolutely right in this.” — Пожалуй, в этом он совершенно прав. However, judging by their appearance, most critics are sold at a low price. Впрочем, судя по их виду, большинство критиков продаются за недорогую цену.

— Well, and he, apparently, finds that they are beyond his means, — said Dorian with a laugh. — While we were talking like this, they began to put out the lights in the theater, and it was time for me to go. — Ну, и он, по-видимому, находит, что ему они не по карману, — сказал Дориан со смехом, — Пока мы так беседовали, в театре стали уже гасить огни, и мне пора было уходить. The Jew persistently offered me some more cigars, strongly praising them, but I refused them too. Еврей настойчиво предлагал мне еще какие-то сигары, усиленно их расхваливая, но я и от них отказался. The next evening, of course, I came to the theater again. В следующий вечер я, конечно, опять пришел в театр. Seeing me, the Jew made a low bow and announced that I was a generous patron of the arts. Увидев меня, еврей отвесил низкий поклон и объявил, что я щедрый покровитель искусства. A most unpleasant person - but I must tell you, he is an ardent admirer of Shakespeare. Пренеприятный субъект — однако, надо вам сказать, он страстный поклонник Шекспира. He proudly told me that he had been burned five times only because of his love for the "bard" (as he stubbornly calls Shakespeare). Он с гордостью сказал мне, что пять раз прогорал только из-за своей любви к «барду» (так он упорно величает Шекспира). He seems to consider this his great merit. Он, кажется, считает это своей великой заслугой.

— It is indeed a merit, my dear, a great merit! — Это и в самом деле заслуга, дорогой мой, великая заслуга! Most people go bankrupt from an excessive passion not for Shakespeare, but for the prose of life. Большинство людей становятся банкротами из-за чрезмерного пристрастия не к Шекспиру, а к прозе жизни. And to go bankrupt because of the love of poetry is an honor... Well, then, when did you first speak to Miss Sibyl Vane? И разориться из-за любви к поэзии — это честь… Ну, так когда же вы впервые заговорили с мисс Сибилой Вэйн?

— On the third evening. — В третий вечер. She was playing Rosalind then. Она тогда играла Розалинду. I finally gave in and went to her backstage. Я наконец сдался и пошел к ней за кулисы. Before that, I had thrown her flowers, and she had looked at me... At least, that's what it seemed to me... And the old Jew kept pestering me - he apparently decided at all costs to introduce me to Sibyl. До того я бросил ей цветы, и она на меня взглянула… По крайней мере, так мне показалось… А старый еврей все приставал ко мне — он, видимо, решил во что бы то ни стало свести меня к Сибиле. And I went... Isn't it strange that I didn't want to meet her? И я пошел… Не правда ли, это странно, что мне так не хотелось с ней знакомиться?

- No, it’s not at all strange. — Нет, ничуть не странно.

- And why, Harry? — А почему же, Гарри?

- I'll explain it some other time. — Объясню как-нибудь потом. Now I want to finish listening to your story about this girl. Сейчас я хочу дослушать ваш рассказ об этой девушке.

— About Sybil? — О Сибиле? She is so shy and sweet. Она так застенчива и мила. There is a lot of childishness in her. В ней много детского. When I began to admire her acting, she opened her eyes wide with charming amazement - she is completely unaware of what a talent she has! Когда я стал восторгаться ее игрой, она с очаровательным изумлением широко открыла глаза — она совершенно не сознает, какой у нее талант! We were both, it seems, rather embarrassed that evening. Оба мы в тот вечер были, кажется, порядком смущены. The Jew stood in the doorway of the dusty foyer, grinning and talking eloquently, and we stood and looked at each other in silence, like children! Еврей торчал в дверях пыльного фойе и, ухмыляясь, красноречиво разглагольствовал, а мы стояли и молча смотрели друг на друга, как дети! The old man stubbornly called me "my lord," and I hastened to assure Sybil that I was not a lord at all. Старик упорно величал меня «милордом», и я поторопился уверить Сибилу, что я вовсе не лорд. She said ingenuously: Она сказала простодушно: "You are more like a prince. «Вы скорее похожи на принца. I will call you "Prince Charming." Я буду называть вас «Прекрасный Принц».

"By my honor, Miss Sibyl knows how to give compliments!" — Клянусь честью, мисс Сибила умеет говорить комплименты!

- No, Harry, you don’t understand: — Нет, Гарри, вы не понимаете: For her, I’m like a hero in some play. для нее я — все равно что герой какой-то пьесы. She doesn’t know life at all. Она совсем не знает жизни. She lives with her mother, a tortured, withered woman, who on the first evening played Lady Capulet in some kind of red cap. Живет с матерью, замученной, увядшей женщиной, которая в первый вечер играла леди Капулетти в каком-то красном капоте. It’s obvious that this woman has seen better days. Заметно, что эта женщина знавала лучшие дни.

“I’ve met such people… They always make me sad,” Lord Henry interjected, looking at his rings. — Встречал я таких… Они на меня всегда наводят тоску, — вставил лорд Генри, разглядывая свои перстни.

“The Jew wanted to tell me her story, but I didn’t listen, saying that I wasn’t interested.” — Еврей хотел рассказать мне ее историю, но я не стал слушать, сказал, что меня это не интересует.

- And they did the right thing. — И правильно сделали. There is something immensely pathetic in other people’s dramas. В чужих драмах есть что-то безмерно жалкое.

— I am only interested in Sybil herself. — Меня интересует только сама Сибила. What do I care about her family and origin? Какое мне дело до ее семьи и происхождения? Everything about her is perfect, everything is divine - from her head to her little feet. В ней все — совершенство, все божественно — от головы до маленьких ножек. Every evening I go to see her on stage, and every evening she seems more and more wonderful to me. Я каждый вечер хожу смотреть ее на сцене, и с каждым вечером она кажется мне все чудеснее.

- So that's why you don't dine with me in the evenings anymore! — Так вот почему вы больше не обедаете со мной по вечерам! I thought you were having some kind of affair. Я так и думал, что у вас какой-нибудь роман. However, this is not quite what I expected. Однако это не совсем то, чего я ожидал.

“Harry, my dear, we either have breakfast or dinner together every day!” — Гарри, дорогой, ведь мы каждый день — либо завтракаем, — либо ужинаем вместе! “And besides, I’ve gone to the opera with you several times,” Dorian objected in surprise. И, кроме того, я несколько раз ездил с вами в оперу, — удивленно возразил Дориан.

- Yes, but you are always shamelessly late. — Да, но вы всегда бессовестно опаздываете.

- What can you do! — Что поделаешь! I must see Sibyl every evening, at least in one act. Я должен видеть Сибилу каждый вечер, хотя бы в одном акте. I can no longer live without her. Я уже не могу жить без нее. And when I think of the wonderful soul contained in this fragile body, as if carved from ivory, I am overcome with reverent awe. И когда я подумаю о чудесной душе, заключенной в этом хрупком теле, словно выточенном из слоновой кости, меня охватывает благоговейный трепет.

- And today, Dorian, could you dine with me? — А сегодня, Дориан, вы не могли бы пообедать со мной?

Dorian shook his head. Дориан покачал головой.

- Today she is Imogen. — Сегодня она — Имоджена. Tomorrow evening she will be Juliet. Завтра вечером будет Джульеттой.

— And when is she Sibyl Vane? — А когда же она бывает Сибилой Вэйн?

- Never. — Никогда.

- Well, then congratulations! — Ну, тогда вас можно поздравить!

— Oh, Harry, how unbearable you are! — Ах, Гарри, как вы несносны! Understand, all the great heroines of the world live in her! Поймите, в ней живут все великие героини мира! She is more than one creature. Она более чем одно существо. Are you laughing? Смеетесь? But I tell you: А я вам говорю: She is a genius. она — гений. I love her: Я люблю ее: I will do everything to make her love me too. я сделаю все, чтобы и она полюбила меня. Now you have comprehended all the secrets of life - so teach me how to bewitch Sibyl Vane! Вот вы постигли все тайны жизни — так научите меня, как приворожить Сибилу Вэйн! I want to be a happy rival to Romeo, to make him jealous. Я хочу быть счастливым соперником Ромео, заставить его ревновать. I want all the lovers who once lived on earth to hear our laughter in their graves and be saddened, so that the breath of our passion disturbed their ashes, awakened them and made them suffer. Хочу, чтобы все жившие когда-то на земле влюбленные услышали в своих могилах наш смех и опечалились, чтобы дыхание нашей страсти потревожило их прах, пробудило его и заставило страдать. My God, Harry, if you only knew how I I love it! Боже мой, Гарри, если бы вы знали, как я ее обожаю!

Thus spoke Dorian, pacing excitedly from corner to corner. Так говорил Дориан, в волнении шагая из угла в угол. A feverish blush blazed on his cheeks. На щеках его пылал лихорадочный румянец. He was very excited. Он был сильно возбужден.

Lord Henry watched him with secret pleasure. Лорд Генри наблюдал за ним с тайным удовольствием. How different Dorian was now from the shy and timid boy he had met in Basil Hallward's studio! Как непохож был Дориан теперь на того застенчивого и робкого мальчика, которого он встретил в мастерской Бэзила Холлуорда! His whole being opened like a flower, blossomed into a fiery scarlet color. Все его существо раскрылось, как цветок, расцвело пламенно-алым цветом. The soul came out of its secret refuge, and Desire hastened to meet it. Душа вышла из своего тайного убежища, и Желание поспешило ей навстречу.

"What do you intend to do?" — Что же вы думаете делать? Lord Henry finally asked. — спросил наконец лорд Генри.

— I want you and Basil to come with me to the theatre sometime and see her on the stage. — Я хочу, чтобы вы и Бэзил как-нибудь поехали со мной в театр и увидели ее на сцене. I have no doubt that you will appreciate her talent. Ничуть не сомневаюсь, что и вы оцените ее талант. Then I will have to tear her out of the hands of that Jew. Потом надо будет вырвать ее из рук этого еврея. She is bound by a contract for three years - however, now there are only two years and eight months left. Она связана контрактом на три года, — впрочем, теперь осталось уже только два года и восемь месяцев. Of course, I will pay him. Конечно, я заплачу ему. When everything is settled, I will clear out a theatre in the West End and show people her in all her glory. Когда все будет улажено, ясниму какой-нибудь театр в Вест-Энде и покажу ее людям во всем блеске. She will drive the whole world crazy, just as she drove me. Она сведет с ума весь свет, точно так же как свела меня.

- Well, that's unlikely, my dear! — Ну, это вряд ли, милый мой!

- You'll see! — Вот увидите! She not only has a remarkable artistic flair, but also a bright individuality! В ней чувствуется не только замечательное артистическое чутье, но и яркая индивидуальность! And you have told me more than once that in our age the world is ruled by individuals, not ideas. И ведь вы не раз твердили мне, что в наш век миром правятличности, а не идеи.

- Okay, when are we going to the theatre? — Хорошо, когда же мы отправимся в театр?

- Let me figure it out... Today is Tuesday. — Сейчас соображу… Сегодня вторник. Let's do it tomorrow! Давайте завтра! Tomorrow she plays Juliet. Завтра она играет Джульетту.

- Excellent. — Отлично. Meet me at eight at the Bristol. Встретимся в восемь в «Бристоле». I'll bring Basil. Я привезу Бэзила.

- Not at eight, Harry, but at half past six. — Только не в восемь, Гарри, а в половине седьмого. We must get to the theatre before the curtain goes up. Мы должны попасть в театр до поднятия занавеса. I want you to see her in the scene when she first meets Romeo. Я хочу, чтобы вы ее увидели в той сцене, когда она в первый раз встречается с Ромео.

— At half past six! — В половине седьмого! At such an early hour! В такую рань! Yes, it’s the same as stooping to reading an English novel. Да это все равно что унизиться до чтения английского романа. No, let’s have it at seven. Нет, давайте в семь. No decent person dines before seven. Ни один порядочный человек не обедает раньше семи. Perhaps you should go to Basil’s before that? Может, вы перед этим съездите к Бэзилу? Or just write to him? Или просто написать ему?