Kitobni o'qish: «Убежище. Книга восьмая», sahifa 3

Глава 5. Супераромат

Исключительно довольная собой троица появилась в гостиной, когда Нина и Людмила Владимировна решали, стоит ли будить сладко спящую на диване человечье-щенячью парочку или пусть отдыхают…

Проблему моментально разрешил Мишка, который от изумления при виде небывалой картины налетел на стул, перевернул его и чуть было не рухнул сверху, но был изловлен в полёте хладнокровными близняшками.

Владимир от грохота проснулся, конечно, но некоторое время не мог понять, чего это он так выключился и что за недоразумение возлежит в области его желудка и тихонько посапывает.

– Ну надо же… даже не проснулась! – удивилась Людмила.

– Это как раз понятно, – вздохнула Поля. – Дина – её прежняя хозяйка – обожает включать музыку на полную катушку, так что дитятко просто привыкло к шуму.

– Ээээ, а можно её с меня снять? – уточнил Владимир.

– Зачем? Она тебе мешает? – невинно удивилась Нина.

– Как бы… я просто опасаюсь её не так взять.

– А ты не опасайся. Она тебе доверяет, как видишь, целиком и полностью, так что привыкай! – посоветовала ему жена. – Теперь, я так думаю, ты часто будешь её рядом обнаруживать.

– Да с чего бы это? – удивился Владимир.

– По-моему, она тебя выбрала в качестве хозяина! – абсолютно серьёзно ответила Нина и, почти не улыбаясь, покосилась на Людмилу Владимировну.

– Да, мой милый, похоже, что Ниночка права! Ты девчушке действительно очень понравился. И не бубни, и гудеть протестующе не надо – что уж тут поделать!

Если совсем-совсем честно, то Владимир гудел и бубнил, как выразилась его мама, исключительно ради порядка… Ну, как-то не так он представлял СВОЮ собаку.

«Что-то мощное, сильное, здоровенное! Типа Гиря! – думал он. – Но уж никак не вот эта мелочишка!»

Впрочем, его личный взгляд на этот вопрос мелочишку никоим образом не интересовал.

Когда Уля проснулась, она выяснила, что чего-то не хватает… Чего-то большого, надёжного, тёплого и приятного! Чего-то такого… ну от которого сразу было ясно – это УЛИНО!

Она отважно прыгнула с дивана на подушку, специально для этого оставленную на полу, и, пронзительно вереща от расстройства, ринулась искать это самое своё!

Нашла быстро, он и уйти-то далеко не успел!

Владимир поднял ногу, чтобы сделать шаг, да так и замер, обнаружив в аккурат на том месте, где должна была оказаться его нога, полуоблезлое чудушко, пищащее что-то трагичное.

– И чего ты так вопишь? – строго уточнил он, и чудушко припало к его ноге, закрыв глаза.

– Володя, возьми ты её, видишь, переживает…– рассмеялась Нина.

Переживания на руках своего человека закончились сразу, словно кто-то кнопку нажал.

«Кто бы мог подумать, чья это собака окажется!» – переглянулись Нина и Людмила. Вслух, конечно, ничего не говорили, но это и не нужно было – и так всё понятно.

Утром Нина проснулась, покосилась на мужа, а потом спешно удалилась на кухню, где и сумела отсмеяться.

– На подушке, нос к носу… и самозабвенно сопят! Умилительнейшее зрелище!

Зрелище, которое она увидела в окне, было уже не умилительное, а крайне загадочное!

«Чего это они втроём за соседским котом ходят? – удивилась Нина, понаблюдав за ПП и Мишкой. – Словно караулят!»

– А нельзя из лотка Атаки взять? – удивлялся Мишка.

– Нет, ничего ты не понимаешь! Атуся у меня девочка практически беззвучная. Ну в плане запаха, конечно. А тут, в нашей местности, самый запашистый – это Эдик! – объясняла Полина, которая не сводила глаз с деловитого кота, обнюхивающего деревья.

– Поль, по-моему, это бесполезно! – авторитетно вздохнул Пашка, и тут его осенило: – Знаю! Камера!

Он рванул к Нининому дому и через пару минут вернулся со спущенной велосипедной шиной в руках.

– Я не знаю, что с ней не так, но её пометили все коты в округе! – объяснил он Мишке. – Мы с Полькой в прошлом году обратили на неё внимание и реквизировали.

– Зачем? – удивился Мишка.

– Ну как «зачем»? А вдруг как пригодится, – подмигнул ему Паша. – И ведь я был прав! Пригодилась! Поль, тащи плёнку.

Под изумлённым взглядом Нины, наблюдающей за этим действом из окна, под яблонями был расстелен кусок плёнки, на него уложена резиновая обмякшая штуковина, а за ней, с энтузиазмом принюхиваясь, идёт кот Эдик.

«Даже предположить не могу, зачем им этот…– Нина припомнила самые нежные эпитеты, которыми кота награждали некоторые из их общих соседей. – Гмммм… ароматизатор».

– Коллега, эссенция собрана? – Пашка, как человек придумавший идею, благородно позволил сестре внести вклад в её практическое осуществление.

– Собрана. Полный здоровенный шприц. Ой, Миш, дай пакет скорее, вырвиглазный кот…

Полина тщательно запаковала шприц в пакет, завязала его, потом подумала и упрятала ещё в парочку. Дальше ценное сырьё было помещено в термопакет и обложено замороженными хладоэлементами.

– Лучше бы просто в холодильник, но этого нам Нина не простит! – убеждённо сказала Поля, вешая пакет на чердаке Нининой бани. – Тут холодно – никто не достанет и не пометит вдогонку…

– Главное, теперь это не забыть! – глубокомысленно отозвался Мишка.

– Нет, главное, чтобы нас вместе с этим из машины на полдороги не высадили! – поправил друга Пашка.

– Да уж… а вообще, кто бы знал, какие проблемы окружающих от людей, которые животных заводят, а как с ними обращаться мало того, что не знают, так ещё и знать не хотят! – вздохнула Поля.

***

Нина, отойдя от окна, разумно решила не задавать лишних вопросов.

«Иногда знание – такая тьма, что лучше не надо, вот просто не надо в него влезать!»

Прибывшая со двора троица приняла такой безмятежно-невинный вид, что у Нины стрижка невольно пыталась встать дыбом и сделать стойку.

«Укладочка… называется «Стресс – наше всё»!» – констатировала Нина про себя.

Правда, стоило только пойти погулять с собаками, как стресс был утерян, напрочь затоптан и забит в осеннюю грязь многочисленными и радостными встречами.

Первая из них случилась, когда они только вышли из калитки и наткнулись на Асю с Арькой.

– Ой, мамочки! Кто это? – ахнула Ася, увидев крошечное презабавное существо, мельтешащее под лапами соседских псов.

Арька вопросов не задавала, а сразу кинулась знакомиться. Нечасто ей удавалось встретить собаку меньше, чем она сама.

Дальше, на дороге, ведущей к лесу, обнаружились Крок, Дил и Фунтик, дружно копающие канаву. Арька со счастливым визгом метнулась туда, а Уля – за ней.

– Ой, нет-нет-нет! – пискнула Нина.

– Стирать придётся! – развела руками Ася. – А сколько счастья… Оно же того стоит!

– Наверное… нет, точно стоит! – выдохнула Нина, узрев абсолютно грязную и счастливую рожицу Ули, вынырнувшую из канавы.

У Владимира было множество планов, которые пошли трещинами и обрушились грудой осколков, когда Нина позвала его в ванную.

– Сидит и отмокает, – прокомментировала она Улю, восседавшую в мутноватой воде, – а вокруг сочувствующие.

Морды, уложенные на бортик ванной, сопели, вздыхали и переживали…

– Нет, а чего я должен её держать? – почти натурально возмутился Владимир.

– Так мы с Людмилой Владимировной пироги затеяли, а ППМ куда-то испарились…

Через несколько минут Владимир счастливо дремал на диване, бережно придерживая во сне кокон пустого полотенца.

Пустого, потому что Уля выбралась из него и припала к плечу своего человека.

Нина укрыла обоих и вернулась в кухню.

– Спят… Ну, кто бы мог подумать, что остановить Володю с его загруженностью и перепланировкой может крохотная чудесатинка…

– Это бывает! – негромко рассмеялась Людмила. – Почему-то такие крохи иногда выбирают себе самого серьёзного члена семьи и крутят им, как хотят. Пусть спят…

– Да хоть передохнёт немного! – Нина только радовалась тому, что у мужа, сильно заработавшегося в последнее время, появилась «кнопка выключения».

Выспавшийся Владимир снова обнаружил около своего носа крепко спящего щенка и только плечами пожал.

– Вот чудачка!

Именно эта чудачка была причиной того, что неопознанная и странновато благоухающая сумка благополучно и без лишних вопросов была доставлена в Москву.

– Аромабoмбa! – посмеивался коллектив заговорщиков.

По дороге к съёмной квартире Владимир завёз близнецов, Пина и Атаку к дому Нининых родителей и поехал дальше, а Мишка мысленно пожелал удачи друзьям.

Благоухающий ядрёным кошачьим парфюмом придверный коврик семью Гариных смутил.

– Не понял… это чего? – отец семейства принюхался у входной двери и озадаченно уставился на неё. – Показалось, наверное…

Правда, это «показалось» становилось всё насыщеннее и насыщеннее, а когда для выяснения причин запаха Гарины открыли дверь, оно без приглашения ввалилось в квартиру, заполонив собой всё, что можно и что нельзя.

Эдиковский аромат, удачно подхваченный подъездным сквознячком, так удачно захватил обоняние Дининых родителей, что те аж чихать начали.

– У кого из соседей кот сбежал? – взвыл Динин отец. – Найду – пришибy!

Он торопливо поднялся наверх, а потом спустился вниз до подъездной двери, не обнаружив по пути ни одного кота.

Коврик пришлось выбросить, правда, это делу не помогло: Пашка предусмотрительно брызнул содержимое шприца с парфюмерным сырьём не только на коврик, но и на дверь.

На следующее утро в школе Дина узрела, как Полька вытаскивает из рюкзака яркую дорогущую щётку, с каким-то недоумением её осматривает, пожимает плечами и кладёт обратно в рюкзак, а потом её окликает брат, и она торопится из класса.

Открытая пасть рюкзачка манила розовой бликующей ручкой.

Дина, утешив себя тем, что рюкзак открыт, а она берёт расчёску на «простопопользоваться», вытаскивает вожделенную крутую штучку и активно расчёсывает себе волосы.

Расчёску она, разумеется, вернула обратно, решив, что непременно заставит мать купить ей такую же, только круче, а потом непринуждённо почесалась.

Потом ещё, ещё и ещё… к концу урока её соседка по парте выехала вместе со стулом практически в проход, а сидящие за Диной мальчишки сдвинули свою парту от неё как можно дальше.

– Дина! Дина Гарина! Что с тобой случилось? – немного нервно уточнила биологичка, которая по долгу профессии представляла себе, от чего может быть такой зуд.

– Не знаю…– чуть не плакала Дина, которая понимала, как это выглядит, но ничего не могла с собой поделать.

И тут она вспомнила!

– Это Полька! Полька виновата! Я её расчёской попользовалась и после этого чешусь!

– Полина?

Поля состроила крайне изумлённое выражение лица.

– Я совершенно точно не давала Дине щётку.

– Я сама взяла! Подумаешь, расчёску взять! Чего там разрешать-то? – отмахнулась Дина.

– Да это, вообще, не моя щётка, а кошачья! Я ею кошку причёсываю! – с видом человека, которому всё стало ясно и который нашел свою «эврику», воскликнула Поля.

Глава 6. Лучшие животные для семейства Гариных

Ещё ни разу в жизни Поля и Пашка не видели столь красиво воплощённого выражения «отпала челюсть».

Изумление не помещалось на лице Дины. Глаза сделались огромными, слегка выпученными, как у лемура, с явно отразившимся в них вопросом. Впрочем, Дина быстро его озвучила:

– Этой расчёской ккккошку?

– Ну да… а что? – Поля непонимающе смотрела на одноклассницу.

– Ты сдурела? Она ж дорогая! – выдала Дина, почесавшись. – Дорогущая! И такой-то расчёской какую-то кошку чесать?

– Возможно… и что с того? Моя расчёска, поэтому кого хочу, того и чешу! Пашка, вон, и пса ею причёсывал – надо же было попробовать… А позавчера я хомяка ею в порядок привела.

– Ххххыы? – возмущённо, но непонятно уточнила Дина.

Правда, Полина её поняла и любезно пояснила:

– Ангорского. Они пушистые, и наш слегка свалялся…

– Пссссыыы…

– Да почему сразу психи? – натурально поразилась Поля.

– Спыыыы… – проныла Дина, почёсываясь уже обеими руками, отчего сидящие за ней мальчишки попытались расширить класс, ещё подавшись назад и встретившись со стеной.

– Почему? – натурально возмутилась Полина. – Я что, просила тебя лезть в мой рюкзак и доставать оттуда мою вещь? И уж тем более ею пользоваться? Ты разве не знаешь, что чужие вещи без спроса брать нельзя?

– Да, подумаешь! Расчёску взяла! – Дина даже связно завозмущаться сумела. – Это не считается!

– Дорогую… – в пространство, нейтрально, но очень громко дополнил Пашка, пожимая плечами, – До-ро-гуууу-щую! Ты уж Дина определись, что ли…

– Тем более, что пользоваться чьей-то личной расчёской – это как чужой зубной щёткой зубы чистить… Как-то фууууу. Ну вот после кошки я могу причесаться…– Поля с сомнением осмотрела брата. – Даже после Пашки могу, наверное… хотя и не хотелось бы! А вот после чужих… Нееееее… это как-то фееее.

Поля так картинно показала «фу» и «фе», что от Дины отодвинулись ещё дальше.

Даже биологичка посмотрела с каким-то недоумением, крепко замешанным на брезгливости.

– Дина! Да как же так можно? Во-первых, брать чужое категорически нельзя, а во-вторых… Полина права! Это личные вещи, ими меняться нехорошо! Мало ли, что можно принести на чужой расчёске! От вшей до микроспории или же трихофитии…

– Чего? – Дина даже чесаться перестала.

– Высококонтагиозные микозы из группы дерматомикозов, – непонятно пояснила биологичка и, глядя, на крайнее изумление Дины мрачно пригрозила: – Заставлю пересдать тему прошлого года! Я вам лично про них рассказывала!

Полина пожала плечами:

– Дина, это грибки. Заразные грибы!

Она покосилась на довольно кивающую биологичку. Вот уж что что, но про паразитов – грибки, глистов и прочее рядомживущее и противно-заразное – она рассказывала так много и так живо, что некоторые особо впечатлительные Полины одноклассницы ей признавались, что после этих уроков боялись своих животных гладить, чтобы ничем не заразиться!

Дина, благополучно прослушавшая эту информацию, с ужасом посмотрела на Полю.

– У тебя что, кошка лишайная?

– Нет, кошка здоровая, и собака Пашкина, и даже наш общий хомяк. А у тебя, видимо, на кошачью шерсть аллергия. Правда же, такое может быть? – она вопросительно посмотрела на учительницу.

– Ещё как! Чешуйки кожи и шерстинки, частички слюны кошек могут вызвать аллергическую реакцию и зуд, – подтвердила биологичка. – Перестань так драть кожу. Расчешешь до крови – будет хуже! – сердито сказала она ученице. – И вообще, Дина, мне казалось, что ты разумнее!

Дина остановиться не могла, и биологичка, с радостью услышав звонок, отпустила истерящую девочку с глаз долой да подальше.

– Вот надо же… казалось бы… приличная семья, а такая… дикость! – недоумевала она.

Дина попыталась было налететь на Полину, но с близняшками это в принципе не проходило, тем более что даже вечная подпевала Ленка как-то не торопилась Дине помогать – испарилась сразу после уроков, словно её и не было.

– Диночка, беги домой и мой голову. Много-много раз! Надо же аллерген от кожи убрать! – нежно посоветовала ей Полина в раздевалке. – И да… по сумкам не шарь – репутация очень страдает!

– Да я и не шарила. Ты ж свой дурацкий рюкзак открытым оставила! – взвизгнула Дина, торопливо переодевая сменку.

– И рядом табличку «заходи кто хочет, бери, что вздумается?» – уточнил Пашка, небрежно прислонившись плечом к стене.

– Да что мне в том нищем рюкзаке…

– Например, дорогущая щётка! – парировала Поля, которая за время учёбы рядом с Диной довольно наслушалась о том, какие вокруг все нищеброды. Другое дело, что обычно Поле это было абсолютно фиолетово…

– Давай, Диночка, на мытьё, а то ты уже туфлёй пытаешься голову почесать! Надо же, как сильно ты на кошек реагируешь! А как же ты кошку заводить-то собралась?

– Да, ведь могла добавиться реакция на собаку и хомяка! – с видом крайне заинтересованного естествоиспытателя добавил Пашка.

– Отойдите от меня оба! – прошипела Дина. – На вас, наверное, аллергенов куча!

– Ну раньше-то ты от нашего соседства не чесалась, так что это не от нас, а от собственной гм… небрежности, – пожала плечами Полина.

Дина никогда в жизни так быстро не добегала от школы до дома, благо жила рядом.

Примчавшись к квартире и вдохнув бодрящий «аромат» неведомого, но очень вредного соседского кота, которому чем-то не понравилась их дверь, она чуть не с порога нырнула в ванную голову мыть, чем сильно напугала мать.

Выяснив, что на её дочку напала какая-то аллергия из-за безобразных Мошеновых, Динина мама ринулась звонить классной руководительнице с угрозами и скандалом, а также писать в классный чат, жалуясь прочим родителям на невыносимое соседство отвратительных хулиганов. Правда, должной реакции и сочувствия она так и не дождалась.

Классная руководительница, которой всё рассказала учитель биологии, сухо порекомендовала объяснить Дине правила поведения с чужим имуществом и основы личной гигиены. А родители, которым слегка, самую малость, примерно по горло, надоело чванство и хамское поведение этой дамы, поинтересовались, часто ли её дочь шарит по чужим сумкам?

Динина матушка, особым терпением и взвешенным поведением никогда не страдавшая, сначала рассорилась со всеми в чате, потом нагрубила классной, а затем, пылая праведным негодованием, налетела на виновницу всего этого – на Дину.

– Да чтоб я больше не слышала никаких глупостей о кошке, собаке и прочих гадах! Собака жрёт туфли, верещит под ногами и делает лужи! Кошка, о которой ты нам с отцом все уши прожужжала, безумно, невозможно дорогая, так ещё выясняется, что ты от неё чесаться будешь, как я не знаю, что, и вся квартира, небось, провоняет как входная дверь! Чего ты там ещё говорила? Хомяки?

– Нет, это я сама не хочууууу… Хомяка Полька тоже причёсывала японской щёткой!

– Сумасшедшая! – с выражением сказала мать. – О! Лучше мы тебе с отцом эту щётку купим. Даже две – мне и тебе!

На том и порешили.

И, что показательно, для семьи Гариных крутые японские щётки, купленные в количестве трёх штук – каждому, чтобы не обидно было, оказались лучшими домашними животными!

От них не было аллергии. Они не пахли, не пачкали паркет, не рвали колготки, не крали носки, не царапали обивку, обои и занавески, не лаяли, не мяукали, а самомнение тешили и причёсывали даже лучше, чем волосы, потому как самые крутые и дорогие!

***

Свадьба – это крайне утомительное дело, просто убийственно утомительное, особенно если делается пир на весь мир со списками приглашённых, которые впору дорожками раскатывать. Особенно если нужно делать множество крайне важных вещей, без которых точно нельзя пожениться: выбрать дизайнера, супер-пуперплатье, ресторан, цветовую гамму, подобрать под неё подружек невесты. И прочее, и прочее, и прочее!

Все эти крайне необходимые штуки, как жадные комары, облепляют со всех сторон, присасываются намертво и бесцеремонно потребляют деньги, силы, нервы… Да так успешно, что люди, выложившиеся на «идеальный праздник» или на « лучший день в жизни», бывает, что и очень быстро разводятся после этаких идеально-лучших дней просто потому, что забыли самое главное – а для чего это всё затевалось.

Нет, не для родственников-знакомых-друзей и не для того, чтобы показать им, как у пары всё хорошо.

И не для фоток с видео на память.

И даже не для лайков в соцсетях в комплекте с ощущением, что у них «не хуже, чем у людей».

А для того, чтобы быть вместе, любить, уважать и беречь друг друга. А какое уж там оберегание и уважение, если деньги исчезают стремительно, идеал всё так же далеко за горизонтом, а пара всё больше и больше злится друг на друга, что логично – на кого же ещё!

Лена Воронова сидела в своей новой, чистенькой, пахнущей свежим деревом кухне, рассматривала радостные занавески с полевыми цветами по светло-зелёному с жёлтыми солнечными вкраплениями фону, гладила собак и слушала коллегу.

Коллега вещала по громкой связи из смартфона, лежащего на столе и аж содрогающегося плоской тушкой от транслируемых эмоций.

– Тебе вот всё кажется легко! Ты ж просто взяла и вышла замуж! Даже никого с работы не звала, даже фоток было всего ничего и те непрофессиональные! Даже…

– Ага, – с удовольствием подтвердила Лена. – И так мне хорошо… Просто ни в сказке сказать, ни пером описать! Были только самые близкие и любимые люди, а больше-то нам, по большому счёту, никто и не нужен!

Она счастливо вздохнула, вспоминая совсем недавно прошедшую свадьбу.

«Нет, правда… мама и Максим, Андрюшина мама и тётя Аня, пара моих двоюродных тёток и его дядя с племянником из Краснодара. Жаль только, что пришлось свадьбу немного отложить. Хотели-то в середине сентября, а вышло позже – мама у Андрея приболела на нервной почве. Ещё бы… такой развод пережить, и скандалы ей то дочка, то бывший муж закатывали чуть не каждый день. Ну, к счастью, всё обошлось!»

Лена мечтала о зелени и золоте листьев, о солнечных зайчиках на белом платье, а получился проливной дождь и вторая половина осени, но…

«Ни за что бы не изменила ни одну минутку! Ни секундочки не отдала бы!»

Да, пусть вместо туфелек были резиновые сапожки, пусть вместо солнечных зайчиков и голубого неба потоки воды – праздник получился замечательный!

– Лен, а Лен, так как ты думаешь, фото на крыльце ЗАГСа делать или нет? – всё переживала её коллега.

– Ну, а почему бы и нет… у тебя там платье со шлейфом, да? Правильно, разложишь его по лужам и фотографируйся на здоровье! – рассмеялась Лена. – А если серьёзно… не парься. Понимаешь? Просто порадуйся всему, что получится. Дождь – значит, дождь, ветер – пусть так, солнышко – и оно кстати! Главное-то, что ты замуж за любимого человека выходишь.

– Лен! Это само собой, но я-то хочу идеально… Вот дура-то я – надо было летом свадьбу играть, а я послушала всякую ерунду про традиции и дотянула до осенней хмари.

Лене внезапно стало так скучно… Она ловко закруглила разговор и отправилась готовить мужу ужин. Им обоим после свадьбы дали отпуск, но Андрей всё что-то доделывал на чердаке, строго предупредив её о том, чтобы она ни за что не пускала в дом козла!

– Это только у нас такое бывает! – рассмеялась Лена, начёсывая Линду и Крушиголова. – В гости может зайти тёть Анин козёл, спереть молоток, половник или кухонную лопатку и элегантно свалить с добычей в осень! Хотя, между нами, – тут она понизила голос и заговорщицки подмигнула собакам, – между нами, как по мне, так лучше Зайчик, чем свёкор или золовка!

Лена обоих видела. Когда Алле Ивановне стало плохо, она позвонила сыну и они с Андреем приехали в посёлок к ней на помощь.

Именно тогда Лена в первый раз увидела упитанного, капризного мужчину, который неожиданно неприятным, срывающимся чуть не на визг тоном что-то высказывал бывшей жене, и молодую женщину, в точности повторявшую его интонации.

– Я требую! Требую! – повторял Иван Иванович Воронов. – Мне невыносимы условия жизни с Сашкиной семьёй. Там шумно, там некомфортно! Там зять! Мой желудок, поджелудочная… Сашка же совершенно не умеет готовить!

– Папа! Да это нам неудобно! Ты занял лучшую комнату, ты всё делаешь только так, как тебе хочется, тебе наплевать на меня и внуков! Мама! Это невыносимо! Ты должна это прекратить!

Ни один из них не обращал ни малейшего внимания на то, что Алла Ивановна бледнела, прикладывала руку к груди, старалась спокойно и глубоко дышать.

Всё это безобразие прекратили совместными усилиями Андрей, молоденькая козочка Профа и Крушиголов.

Козочка, выпущенная Андреем из переоборудованного гаража, моментально в голос заорала, начала наскакивать на скандальную девицу, Крушиголов, внушительно переваливаясь с лапы на лапу, как здоровенный медведь, подошел и втиснулся между мамой Андрея и его отцом, вперив в последнего тяжёлый и крайне мрачный взгляд исподлобья. Сам Андрей перехватил маму, передал её в руки Лены, а потом вместе с Линдой и Крошиком вывел родственников из дома.

– Не приезжайте больше! Я сказал – не сметь сюда приезжать, пока она сама вас не пригласит! В чём я сильно сомневаюсь, по крайней мере, в ближайшее время! – Андрей сейчас и сам выглядел как разъярённый медведь, поэтому и отец, и сестра неожиданно быстро подчинились и убрались.

После такого знакомства Лена откровенно предпочитала новым родственникам, которые их и знать не желали, хозяйственного Зайчика – он как-то приятнее.

– Да, пахнет, однако… но терпимо. Да, уволакивает всё, что плохо, по его мнению, лежит, ну… бывает. Зато однозначно не такой… козёл!

С неба лил типично осенний дождь. На чердаке Андрей стучал по обшивке вожделенным Зайчиком молотком. Готовился обед. Коллега в полном умопомрачении выбирала меню на сто восемьдесят гостей в самом престижном ресторане округи. Крошик вздыхал под столом. Линда каким-то поразительным образом ухитрилась свернуться в компактный комок на кухонном стуле, не забывая контролировать блюдо с котлетами. А Лена была замужем и очень счастлива… Не абсолютно, не идеально, без самого счастливого дня жизни, а просто очень. Так, как и не мечтала!