Kitobni o'qish: «Конфеты для сна»

Конфеты для сна

День. Солнце ласково пробиралось сквозь прозрачные занавески, скользило по стенам и потолку, рисуя узоры, но мальчик этого не замечал. Грусть, бесконечная, словно небо, глубокая, будто океан, с головой накрыла восьмилетнего Тёмку. Цвета совсем потускнели, любые звуки раздражали, постоянно хотелось плакать. Мир сузился до размеров маленькой кухни. Радио вещало про какой-то дефолт, но Артёма волновало лишь одно: тяжело заболел любимый пудель Микки.

Мальчик обожал пса больше чем все свои игрушки, сильнее молочного шоколада и пломбира. Артём очень гордился своим верным и умным четвероногим другом, а Микки всегда был рядом. Пока Тёма делал домашку, пёс тихонько ютился под ногами, подставляя мягкий пушистый бок. Во время прогулки послушно ходил на поводке, с удовольствием приносил палку и мячик, за обедом жалостливо смотрел на котлеты и макароны с подливой, но ничего не трогал.

Мама сказала, что собака пожилая, лечить бесполезно и дорого. Микки лежал пластом на холодном полу и еле слышно поскуливал. Отказывался от еды. Не пил. Просто лежал. Тёма сидел рядом и бережно перебирал пальцами завитки абрикосовой шерсти на голове пуделя.

Иногда приходит время расставаться, так бывает, когда животное уже старое.

Врач сказал, не мучить и усыпить.

Мозаика в голове не складывалась в целую картинку, да Артём толком и не слушал. Голоса родителей слабо долетали до него, словно издалека. Лишь одно он понимал: Микки сильно страдает.

Утром, когда мальчик обнаружил питомца на кухне, мама, прибежала на крик и возмутилась – решила, что Тёма упал, поранился или что-то в этом духе, а оказалось: всего лишь пёс. Так она сказала. Микки не сменил позы с того времени, только больше поджал лапы.

– Как я без него? – спросил Тёма, скорее у самого себя.

– Время лечит, – вздохнула мама.

Мальчик оживился:

– Оно сможет вылечить его? Через сколько? Сможет ли Микки приносить тапки и газету?

Вмешался папа.

– Это выражение такое. Время лечит душу людей, когда они тоскуют. Проходят дни, недели, года, и грусть утихает. Артём, Микки умирает.

– Умирает?

– Его с нами больше не будет. Он …уснёт.

– Надолго?

– Навсегда.

Некоторое время они с отцом молча сидели на коленях около обессиленного Микки. Затем перед Тёмкой как в тумане мелькнул длинный подол маминой цветастой юбки. Наверно она пошла стирать постельное белье или убираться, что обычно делала по выходным.

Пес дышал глубоко и медленно. Папа осторожно взял руку сына.

– Поговори с ним.

– А что сказать?

– Все, что хочешь.

– А можно на ухо?

–

Конечно.

Папа вышел, а Тёмка

бережно

приподнял ухо пса и наклонился к нему.

Тёма догадывался, что родители подслушивают за приоткрытой дверью. Тщательно стараясь подобрать слова, он не замечал, как слезы катятся по щекам

тонкими ручейками

и тают на рыжей шерстке Микки

.

–

Это наверно из-за

шоколадных

конфет. Мама говорила, что сладости вредны для собак. Из-за вишнёвых и

ли

с малиновой начинкой

– точно не знаю. Может

не будешь умирать? Мы бы могли еще играть, обещаю не давать тебе конфет. И вообще под столом кормить не буду. На всякий случай.

Пес лежал тихо.

До мальчика долетали обрывки

напряженного

разговора родителей, перерастающего в

настоящую ссору

.

–

Он слишком мал, какое чувство вины?

–

Сам поговори, не видишь – я нервничаю

и сама на грани

.

–

Пойду пок

урю

на балкон

.

–

Другого я и не ожидала.

Артём

нежно

погладил пса по голове.

–

Прости

их. Они про меня тоже иногда забывают, когда ругаются.

Мальчик

заботливо укрыл

Микки

вафельным

полотенцем

в горошек

,

прилег рядом на пол

, крепко обнял

.

–

Не покидай меня,

прошу,

мне будет

очень

одиноко. Ты понимаешь намного

больше чем они. И

внимательно

слушаешь, а не отсылаешь в комнату

делать домашку

.

Сердце

Микки

не билось. Но отзывалось. Где-то там, в другом

,

возможно

лучшем

,

мире

.

Через несколько минут

в дверном проеме возникла

рассерженная

мама.

–

Посмотри, он прямо на полу улегся! –

воскликнула

она

т

ак громко, что Тема вздрогнул,

–

а

ну вставай, простынешь!

Еще и полотенце на собаку нацепил!

–

Куда ты только смотришь!

– отозвался папа.

–

Да пошел ты.

В нависшей

,

словно

свинцовая

туча,

унылой

т

ишине раздался шепот мальчика.

–

Пожалуйста, тише. Он, кажется, уснул.