Kitobni o'qish: «Оранжевый шарф»

ГЛАВА 1

Шла уже осень. Старый парк давно уже одел богряный наряд. На аллеях по дорожкам лежали пожухлые листья, издавая шелест под ногами прохожих, снующих по своим делам. В концу парка стояла такая же как парк, старая церковь. Под кронами большого раскидистого дуба была скамейка, на которой любила сидеть уже немолодая женщина. Часами она сидела и смотрела вдаль . Взгляд ее был полон тоски, грусти о своей жизни.

Внезапный порыв ветра заставил ее выйти из оцепенения. Женщина встрепинулась, взгляд ее ожил. Подняв упавший лист дерева, покрутив его в руках, женщина ухмыльнулась. Лист, который жил своей небольшой жизнью , и теперь увядший, был так похож на нее. Отбросив тяжелые мысли, женщина встала. Поправив платок, пошла неторопливо в церковь.

Но дорогие друзья, давайте уже познакомимся с нашей героиней. Ее зовут Елена Никалаевна шестидесяти лет отроду. Всю свою жизнь она работает хранительницей в небольшом городском музее, где тишина и пыль экспонатов давно слились с тишиной и « пылью» ее собственной жизни. Она вдова, дети давно уже выросли и живут своей жизнью в других городах. Ее дни монотонны и предсказуемы. Но несмотря на это она любила свой музей, любила ту самую скамейку под ветвями огромного дуба. Любила тихие моменты, которые проводила в церкви. Любила ту тишину, в которой она топила все недосказанное, то пережитое. И вот на закате своих дней она находила покой в этих простых вещах, незаметных обывателю. Это были музей и старая церковь.

Елена Никалаевна уже подходила к церкви, как ее окрикнул дворник. Мужчина был высок, грузен и очень добродушен.

– Елена Никалаевна. Не засиживайтесь до поздна в парке, сегодня очень дурная погода!

– Конечно! Поспешила ответить женщина

– Я обязательно прислушаюсь к вашим словам Тимофей! Сегодня и право погода портится. Всех благ вам!

Дворник , кивнув головой, занялся своей привычной работай. Изредка он сопел себе в длинный ус.

Елена Никалаевна вошла в церковь. Сколько раз , заходя в храм она чувствовала умиротворение. В церкви пахло ладаном, батюшка вел проповедь.

Женщина села у окна и пристально вгляделась в даль. Лики святых смотрели на нее. Взгляд женщины тоже был привязан к иконам. Так сидела она , смотря в даль. Из оцепенения ее вывел прихожанин. Елена Никалаевна встрипянулась.

–– Что-то вы взгрустнули , голубушка!

– Отнюдь, я в порядке.

Отмахнувшись от назойливого прихожанина, Елена Никалаевна поправила платок. Так , сжавшись, как воробушек, она просидела до конца проповеди. О чем думала в тот момент уже немолодая женщина. Возможно о юнности, которая ушла безвозвратно; о надвигающейся старости; о своем небольшом музее с ее подопечными в виде экспонатав, которые всегда безмолвно выслушают ее в моменты грусти . тоски, которая вот уже много лет сьедает ее душу. И только церковь как спасение, как лекарство на израненную душу, могла помочь ей. Только в этом священном месте она испытывала тот покой, который так хотела обрести.