Kitobni o'qish: «Он, она, оно, они»

Глава 1

Ветер потрепал пуховое ослепительно-белое перо, побаловался с ним как с игрушкой и, наконец, бросил в воду. Теперь с ним играла уже она. Тянула куда-то, проводя между палой листвой и редкими ветками водорослей. Со дна поднялись к поверхности воды неторопливые рыбы. Замерли, точно неживые, и так же стайкой ушли на дно. Видно, думали, что чья-то добрая рука бросила им корма. Но – не сбылось. Она хмыкнула. Надо же, даже здесь у кого-то есть мечты, и они подчас рушатся. Даже в этом болоте есть жизнь. И в этом тоже есть…

Старый парк пел птичьими голосами на все лады. Забросив поглубже в сумку ненужные в этой консерватории наушники, Крис молча слушала жизнь. Такую простую и ненавязчивую жизнь, которой всегда мало в будничной суете. Город так редко шепчет на ухо, все больше орет, как скандальная баба на базаре. Но иногда, иногда…

Появляется он. И пусть уж Город хоть орет, хоть шепчет, все хорошо и все едино. Потому что ничего не слышно, только его голос. Хоть бы он почаще говорил…

Они познакомились внезапно. Это даже знакомством-то не назовешь. Просто Юрка, редактор их газеты и сайта, как-то в марте, в очередной раз проносясь по коридору, толкнул ее в плечо и сказал:

– Глянь, нам парня нового в отдел взяли. Вон, у окна.

Она обернулась. У окна действительно маячила чья-то макушка. Но чья, что там за новичок, не видно. Начальство не поскупилось, поставило наконец отличные большие мониторы. За такими и слона можно спрятать, не то, что человека.

А человек в отдел действительно был нужен. Журналисты в редакции не приживались. Фотографы, редакторы, корректоры, эти пустили корни намертво. Что странно, но приятно. Писаки улетали вдаль бумажным самолётом. А те, что оставались, уже и писать нормально могли с трудом. Просто не поспевали. Нет, конечно, если не есть, не спать и не жить, тогда можно. Вот только организм, предательская сволочь, требовал сна и еды. Иногда даже просил жизни. А в целом…

"В целом в нашем болоте с жизнью туговато", – шепнула себе она как-то вечером, допивая очередной стакан кофе и уныло глядя в монитор. Дело шло к полуночи. А нужно ещё писать и писать…

И вот Юрка на бегу тычет пальцем в эту новую макушку, она, почти не глядя, проходит в кабинет и включает компьютер. Оборачивается:

– Привет!

– Привет, – сухо доносится по ту сторону монитора, и макушка чуть сдвигается в сторону. Странно, обычно новички хотя бы поднимались с места. Особо вежливые подходили знакомиться. Крис пожала плечами, ладно, всяких видела. Так какая разница?

Быстро проверив ежедневник и почту, подхватила блокнот и убежала на материал.

К обеду на улице разогрело. Все с утра шло так удачно, что жить захотелось чуточку больше. Крис выпрыгнула из автобуса на одну остановку раньше, купила мороженое и, напевая что-то, направилась назад в редакцию. Раз есть возможность, надо прерваться. Все равно потом до вечера от монитора не отойдешь… Весна все больше заполняла Город. Умытый дождями, он сиял свежими красками, и даже люди стали иногда улыбаться. Мурлыча себе что-то из детства про "стали птицы песни петь и расцвел подснежник" (она даже не была уверена, что это песня, но хотелось непременно петь), впорхнула в редакцию.

Юрка не улыбался.

Глядя в его зло сощуренные глаза, Крис поежилась. Обычно он балагурил по поводу и без, а тут как подменили. Даже спрашивать неловко, с чего это. Как-то нелепо кивнув, она нырнула в закуток, где фотографы обыкновенно гоняли чаи среди бескрайних залежей всякого электронного барахла, списанного и нет.

– Ребят, что с Юркой?

– С новеньким сцепился.

– Ну, приехали. Мог хоть день потерпеть, не сразу ругаться? А то и этот уйдет, не начав. А я задолбалась.

– Вот не поверишь, – Павел, самый старый во всех смыслах и матёрый в них же фотограф, громко хлебнул из своей кружки, закашлялся и долго-долго приходил в себя. Крис даже ждать надоело. Но уж очень было интересно, во что это ей не полагается верить. Наконец Паша откашлялся, стукнул себя в грудь кулаком, утер скудные слезы, от натуги выступившие из глаз, и проговорил: – Новенький сказал, что Юрка бездарь и работать не умеет.

О, да. Теперь понятно, чего это шеф такой злой на весь свет. Кто-то плюнул ему в эго. Да не просто кто-то. Вот ей бы он спустил. Уж сколько рядом пашут, всякого друг другу наговорили. А тут непонятно кто с улицы. Однако новенький действительно нахал.

Паша тем временем окончательно пришел в себя.

– Новенький там что-то написал, не знаю, что, я не в теме. Юрка, как всегда, заладил: распечатай, я с экрана проверять твою писанину не буду, позиция, все дела… Ну ерунда, согласись?

Крис пожала плечами. Ерунда, формальный Юркин заскок. Они-то привыкли. Новенькие обычно тоже молча печатают да несут на проверку. А этот, видимо, начудил.

– Короче, уж не знаю, чего там они, – продолжил фотограф, – я ушел оттуда, да только там такой ор поднялся! Ну как ор. Юрец наш орет, аж стены трясутся, а новенького не слышно. Но паузы есть, значит, отвечает. Я было хотел поглядеть, а тут дверь наотмашь об стену, Юрка выбегает, да прямиком к начальству. Вот с той поры и ходит злой как черт. Я так-то курить уходил, не слышал почти ничего. Но вот одну фразу разобрал: "будет ещё тут всякий сопляк меня работать учить!". Короче, как-то так. Да ты не переживай, ща выдохнет. Ну или завтра.

Дальше слушать Крис не стала. Ничего нового. Ну поорут друг на друга. Новичок соберет вещи, уйдет. Юрка придет в себя, а завтра опять даст объявление о поиске сотрудника.

Но на следующий день та же макушка маячила за монитором.

Ей стало интересно. Ещё не было такого, чтобы после скандала в первый день хоть кто-то приходил во второй. А впрочем, никто в первый день сильно ни с кем и ни ругался.

– Привет, – бросив сумку на кресло, девушка подошла к его столу. – Вижу, Юркины эмоции тебя не задели!

Она с улыбкой ждала ответа, но новенький только буркнул "нет, привет" и продолжил что-то писать.

– Я Кристина, но лучше просто Крис. Видимо, мы тут будем часто встречаться.

– Макс, – раздалось из-за монитора.

– Ладно, Макс. Запомни сразу: сахара у меня нет!

Бинго! Пробила! Из-за монитора показались ярко-синие недоумевающие глаза.

– Сахара? Ты о чем?

А он ничего, про себя решила Крис, бегло оценив новичка. К удивительного цвета глазам прилагались рыжеватые волосы, острые высокие скулы и довольно крупный, но прямой и ровный нос.

– Я о ком, – включив чайник, принялась копаться в своем столе. – Думаешь, тут все такие правильные? На публику только. А на деле мы те ещё гады. Берём чужие кружки, например. И печенье со стола воруем. А если к ночи очень припечет, самые смелые могут залезть в чужой стол, потому что сахар к чаю у них уже закончился, а работа ещё нет. Вдруг есть у соседа. Так вот стразу тебе говорю: у меня сахара нет! Я сладкий не пью!

– Ладно, – новенький хмыкнул, как-то неопределенно мотнул головой и уткнулся в монитор.

Светский трёп сошел на нет.

Крис с грохотом закрыла ящик стола и с головой ушла в свои записи. Вынырнула где-то через час, потянулась за кружкой. Остывший чай некрасиво и с укоризной отсвечивал островками пленки. Недолго думая, вылила его в раковину и опять нажала кнопку чайника. Новенький все так же сидел за столом. Но рядом гордо выстроилась вереница пустых кофейных стаканов.

– Ого, четыре за час! Даже мне так слабо! – она подмигнула ему.

– Не выспался, – донеслось от соседнего компа.

– Хочешь, кружку тебе подарю?

Макс молча показал большой чайный бокал, до сего момента скрытый где-то в недрах стопок его записных книг и прочего бесценного хлама. Крис мельком оценила поверхность стола и убедилась, что этот парень без боя не сдастся. Он здесь обосновался всерьез и надолго. Ну, по крайней мере, сейчас он все решил для себя именно таким образом.

– В аппарат не встаёт, – все так же сухо пояснил Макс. Убрал кружку, молча поднялся, смел старые стаканы в мусорку и вышел. Эхо разнесло по коридору гул заработавшего кофейного аппарата.

"Как сердце из груди не выпрыгнуло?", – на секунду задумалась Крис. Нет, сама порой грешила невероятными объемами и считала, что колумбийская кофейная промышленность работает только на нее. Но нет. Эту битву она проиграла.

"Интересно, какой он пьет?", – вскользь промелькнула мысль, да тут же исчезла.

Глава 2

Май выдался роскошный. В меру дождливый, теплый, ароматный, и очень-очень красивый. Отбивая каблуками пульс по асфальту, Крис впервые за долгое время не шла, а летела на работу. Прохожие смотрели на нее с удивлением. Ещё бы, кто ж вот так запросто, без видимой причины будет улыбаться на городских улицах. Дураков нет.

– Зато есть счастливые! – сама себе сказала девушка и улыбнулась ещё чуточку шире. Пожилой мужчина с милейшей дворняжкой на поводке улыбнулся в ответ.

– Доброе утро! – чирикнула ему девушка.

– Вот Вас увидел, и точно доброе! Я хоть и слеповат давно, а все равно издалека разглядел, какая красивая! Солнышко просто! – сказал собачник и галантно приподнял шляпу.

Оркестр в душе заиграл еще громче… Ох, спасибо Вам, добрый человек! Внезапный комплемент, что ж еще надо для сиюминутного счастья?

Помахав напоследок, Крис убежала на зебру. На душе пели птицы.

А все объяснялось просто. Наконец распустилась сирень.

Это была ее личная ежегодная магия. Каждый май Крис украдкой осматривала кусты на предмет набухших соцветий. И вот наконец из густо-зеленого кокона как маленькие воры выбирались первые лепестки. И крали, крали ее сердце. С каждым днём всё больше и больше.

Наконец все вокруг загоралось лиловым огнем, наполнялось удивительным ароматом, и Крис казалось, что она растворяется в сирени. Или наоборот, только из нее и состоит.

Белая почему-то её до глубины души не трогала. Хотя красиво, конечно. Но вот фиолетовая… Самые простые беспородные кусты в их неброском очаровании творили в майском сердце Крис настоящую бескровную революцию. Хотелось дышать. Обнимать незнакомых симпатичных людей. Есть мороженое на всех скамейках парка. Гонять голубей. Очень хотелось в путешествие. А больше всего хотелось любить.

Совершенно не стесняясь, она придирчиво осмотрела самую большую кисть, какую только смогла найти. Пятилистников углядела целых два. Тут же оторвала, запихнула в рот. И замерла. Желания не было. Обычно это случалось так просто: раз, и приходило в голову что-то важное, а порой и потаённое. Сегодня вдруг пустота. Но не пропадать же добру? Весело тряхнув головой, Крис быстро и азартно разжевала цветки, а глотая, подумала: "пусть будут на счастье!".

Вот так, перебегая от куста к кусту в поисках немыслимых чудес, она наконец добралась до редакции.

Новенький курил на пороге.

Внезапно для всех Макс прижился в их дурдоме. Его непоколебимое спокойствие вкупе с непрошибаемым профессионализмом пришлись очень кстати. Макс притаскивал материал ото всюду, куда бы его не посылали. Юрка на первых порах пытался мстить за, как ему казалось, нанесенное оскорбление. Никто, кстати, так и не узнал, по какому поводу они сцепились в тот памятный раз. Оба уходили от ответа, стоило только об этом заикнуться. Но если была на повестке дня какая-то особенная гадость, а ещё хуже занудная и скучная история, все заранее знали, кто туда поедет. Но Макс даже из утренника в детском саду мог сделать шедевр, интересный всему городу. И делал. Юрка бесился, остальные умилялись, новенький хранил спокойствие. И все по кругу.

Крис издалека помахала Максу рукой и всей собой нырнула в последнюю радость перед рабочим днём: огромный куст сирени раскидисто устроился у входа в редакцию. Он был таким большим, что начальство регулярно грозилось обрезать как минимум наполовину. А то, мол, даже вывески за ним не видно. Но эта сирень росла уже так давно, проводила подальше стольких потенциальных обидчиков, что любые угрозы превратились в пустое сотрясение воздуха. Крис кусту даже имя втихаря дала. В ее мире он гордо именовался Бонифаций.

Вот сейчас, хихикая про себя, она не просто нюхала цветы, а обнималась с шикарным Бонифацием. Ветви ласково укрыли ее со спины, так сразу и не скажешь, что кто-то стоит внутри.

– Да брось, нет у нее никого.

– А чего тогда такая странная? То вечно носится, как лахудра, патлы во все стороны, джинсы аж протерлись, а то в платье пришла! Даже накрасилась! Что-то там творится.

– Ты ее первый год знаешь, что ли? Да она каждую весну с приветом.

– Обострение? – с улицы донеслось неприятное хихиканье.

– Хорошая она девка, конечно. Милая, все дела. Веселая. Но чудная какая-то.

– Ну тебе-то что? Хотя я вот недавно думала: а если ее уложить там, макияж как надо…

– Деревню помадой не замажешь.

– Тоже верно. Я ей как-то намекнула, на новый год что ли, мол, Кристин, давай я тебя на корпоратив наряжу? Я в один магазин заходила, там на тебя платье такое, закачаешься… А она…

– Да помню я. Ещё б свитер с оленем нацепила!

– А он в сумке лежал! – раздалось из сиреневых ветвей, и непокорённый Бонифаций выпустил наконец любимую женщину из шершавых объятий.

Чуть наклонив голову, Крис весело глядела на двух невероятных нимф, главных богинь их кособокого Олимпа, их сумасшедшего коллектива, повелительниц премий и комнатных орхидей, Людмилу и Полину. Обе на шпильках длинною чуть поменьше, чем все их ноги от бедра до пяток, зализанные хвосты идеально делят спины пополам, румянец на остро наточенных скулах алеет непобедимым огнем самовлюбленности.

– Вы не беспокойтесь, девочки, у меня и тапочки есть меховые с оленями. Знаете, как круто январской ночью в них греться! Закачаешься! – лёгкой волной взметнулась юбка, и Крис бодрой походкой направилась ко входу.

Газели меж тем притормозили, одарив новенького фирменными влажными взглядами. Тот и бровью не повел.

Пришлось им – да где это видано! – самим открывать себе дверь. Благо внутри здания было достаточно желающих украсть пару томных взглядов, коими эффектные бухгалтеры щедро сыпали направо и налево. Павел в свое время их подловил, мол, лучше б они с такой охотой деньги выдавали. Но Павел был немолод, размер его оклада они прекрасно знали, а убитая об жизнь древняя иномарка не будоражила их фантазии. Поэтому он мог говорить что угодно, Людочка и Лин его просто не слушали.

Про новенького же до сих пор никто ничего не знал. Ну, по крайней мере такого, что хотелось бы обсудить. Вечно говорить о том, какой он замкнутый – дураков нет. Местные кумушки помусолили эту тему пару недель и забросили. Впрочем, плохих эмоций он тоже ни в ком не вызывал. Разговор мог поддержать почти любой, кроме уж совсем женских, но никогда не начинал первым. Иронично отшучивался, когда кто-то лез в душу. В друзья не набивался.

В общем, загадочный был персонаж. Да ещё и симпатичный. Вот потому звёзды бомонда были единственными, кто пока не сдавался. Нагоняли ветра ресницами, окуривали духами, восходили на обувные Эвересты. А ну как есть, ради чего стараться? Размер его оклада они, конечно, тоже знали прекрасно. Но вдруг это далеко не все? А что, скромники разные бывают. Изредка даже богатые.

Макс меж тем надежд им не давал. Вот и сейчас меланхолично курил, обдумывая что-то про себя.

Крис уже успела включить компьютер и пробежать глазами пару сайтов, когда он наконец вернулся в кабинет. Как всегда спокойный, с каменным лицом поставил у экрана очередной стакан кофе и уткнулся в экран.

"Интересно, он когда-нибудь от души улыбается?", – вдруг подумала девушка про себя. Ни разу за эти месяцы она не видела, чтобы он смеялся.

Дежурная мимика, не более того. Глаза всегда оставались непрошибаемо холодными.

А меж тем они уже два месяца торчали в одном и том же кабинете почти круглыми сутками. Как бы рано Крис не пришла, он уже был на месте. Дежурный стакан кофе стоял на столе. Хорошо, что в их богодельне начальство оказалось понимающее, как-то там с кем-то договорилось, и автомат продавал страждущим живительный бальзам по минимальной цене. Уж точно раза в три ниже, чем в других кофейнях Города. А то бы вся зарплата сотрудников утекала в карманы вендинговой компании. Впрочем, возможно, именно так с окладом Макса и получалось. Кружку другого размера он, кстати, так себе и не принес.

– Экологи тебя проклянут! – как-то раз заметила Крис, когда он в очередной раз притащил кофе в одноразовом стакане.

– Уже, – дежурно отбился Макс, и на этом их разговор завершился. Крис долго была уверена, что он вообще её вряд ли слушает, и уж точно не запоминает. Пока однажды вдруг внезапно не оказалась в редакции первой. На столе Макса стояла табличка, на которой большими острыми буквами красным маркером было написано: "Пью горький, как твоё разочарование!".

– Спасибо, что предупредила! – вместо приветствия выдал новичок, когда через пару минут после нее зашёл в кабинет и увидел, как она хохочет над этим маленьким плевком в чью-то душу.

– Сильно все перевернули?

– Нет, аккуратно сдвигали с места.

– И ты заметил?! – Крис окинула взглядом бардак на столе, как бы намекая, что в перфекционизм Макса она не верит, и что в ящиках у него вряд ли лучше. Вот тогда Макс показал настоящие эмоции впервые на ее памяти. С гордым видом он открыл ящик тумбы. Там лежала пара записных и что-то по мелочи, а ещё были странные синие полосы.

– Нёс ежедневник вместе с чернилами для печатей, а они протекли. Теперь все синее, не высохло ещё. А выкинуть не могу, там важные номера. Убрал подальше. Сам его пока не трогаю, а вот кто-то вчера схватился. Видимо, сдвинуть хотел, а что все синее в темноте не заметил. Теперь двое знают мой секрет: ты и тот, кто вчера вечером полез ко мне искать сахар.

– Крапленый ежедневник это сильно! – улыбнулась Крис и подняла в знак тоста свою собственную чашку с кофе. – За нас, горьких людей, несущих другим разочарование!

– Ave! – отсалютовал в ответ Макс.

С бледно-голубыми и ободранными щеткой пальцами в тот день был замечен Павел. Впрочем, он из ситуации вышел с честью. Притащил огромную коробку сахара, демонстративно поставил на видное место, подмигнул Максу и вышел.

С той поры живых разговоров у них не было. Макс всегда исправно здоровался, но чаще всего этим дело и заканчивалось. Он вообще мало кого добровольно замечал.

Утренняя встреча с местным бомондом ничуть не испортила Крис настроение. Даже наоборот. Аккуратно расправив юбку на коленях, она залюбовалась цветочным узором и вдруг замерла. Она действительно переоделась "в девочку" и даже не заметила этого. Любимые джинсы все так же заманчиво покачивались в шкафу, но по утрам Крис как-то обходила их стороной. Платьев у нее было мало, но любимые, и этой весной она уже успела выгулять их почти все. И даже нашла туфли. Не такие броские, какими втаптывали в пыль сердца Люда и Полина, но зато очень удобные.

– Как ногами землю целовать! – помнится, воскликнула она в магазине, когда их примерила. С тех пор почти не снимала, благо погода позволяла.

Подобные метаморфозы с ней иногда случались, но надолго никогда не затягивались. Так, мимолётное желание. Но не в этот раз.

– Это всё май и сирень виноваты! – сказала себе тихонько Крис и улыбнулась.

Она ведь себе не врала. Вот так меняться действительно не было никаких очевидных причин. Ее давно уже никто не звал на свидания. И даже если бы позвали, времени на подобные встречи не находилось. Друзей бы проведать! А нет свиданий, нет и расставаний, а значит – некому бросать вызов. Никаких дней рождения тоже не намечалось. Вообще ничего особенного. Просто в душе было хорошо. Это состояние, удивительное счастье без повода, рождалось в ней неосознанно и бесконтрольно. Она кончиками пальцев чувствовала, как дышит весной мир, как он взлетает, словно встревоженная птица вырывается из густой травы, в которой свила себе гнездо, но ещё не успела снести яйца, и ничто её не держит. Миг, и только точка видна на горизонте. Но этот момент взлета прекрасен. Трава резко расступается в стороны, и нечто стремительное пронзает воздух. Вот так для Крис наступали май и счастье.

Перед этим счастьем были бессильны любая критика и любые сплетни. Люди, подобные девушкам-бухгалтерам, на ее пути случались часто. Пытались ее переодеть, причесать, накрасить, вывернуть на изнанку, перекроить, переделать на собственный вкус. Не то, чтобы ее такие нападки не задевали. Бывало, что доброхоты всё-таки наступали грязным сапогом в самое больное. После этого Крис какое-то время приходила в себя. Но по большей части она научилась эти нападки игнорировать. А потом и вовсе переосмыслила своё отношение. В конце концов, ей в этих критиках тоже многое не нравилось. Она бы многих из них с удовольствием отмыла и переодела на свой вкус. Кто сказал, что она в свою очередь не может о них думать так же, как они о ней? А раз так, нечего и переживать.

Особенно сейчас, когда настроение такое благодушное. Крис моментально позабыла о том, что кому-то там опять не понравилась.

В своих мыслях она и не заметила, что Макс давно уже перестал стучать по клавиатуре, и даже стакан кофе не трогал с места. Положив подбородок на сложенные замком руки, он смотрел на нее.

Глава 3

Человека, который поёт песню, стоящую у тебя на звонке, надо уважать. Это спасет тебя от многих неприятностей. Как минимум, от незапланированной покупки нового телефона.

Этой простой истине научила Крис старая подруга. И в самом деле, когда посреди ночи, в разгар самого крепкого сна, трубка оживает и заливается трелью, порой очень хочется расколошматить телефон. Но играет-то группа Doors, не бросаться же в стену искусством? Вот и сейчас Джим Моррисон допевал что-то про странных людей. Только его голос спас аппарат от серьезного крушения, а Юрку – от неминуемой казни. Интересно, а можно ли убить человека силой мысли через сотовую связь? Чертыхаясь, она ответила.

– Крис, у нас аврал! – отчего-то радостно заорал шеф в трубку. – Валерка уже едет к тебе. Вставай, вставай, там такое!

Девушка сонно терла глаза и мало что понимала. Пока выходило, что штатный водитель был поднят по боевой тревоге неугомонным начальником и мчит к ней, чтобы увезти в некое прекрасное далёко. Впрочем, на счёт прекрасности она сильно сомневалась.

– Юрец, выдохни! Расскажи толком, что случилось-то?

– Там, на трассе, два большегруза! Морды всмятку, представляешь! Не просто тюкнулись, там конкретная такая мясорубка. Водители вряд ли целы. Говорят, один из них пьяный был, машину носило туда-сюда, от него все попутки шарахались, как от прокаженного. Давай, вдруг успеешь до полиции, а то потом и поснимать не подпустят!

– Кого поснимать?…

– Крис, доброе утро. Объясняю ещё раз. На трассе столкнулись два грузовика. Сильно. Дорога там узкая, сейчас набьются, вообще потом не доберётесь. А у тебя вся полиция в приятелях значится…

– Ну не вся.

– Не важно. Проведут. Провезут. Пролезешь, короче. Жду текст. С фотками. Хочу, чтоб мы были первыми. Валерка в пути.

Юра бросил трубку. В таких ситуациях жаждущий крови и сенсаций редактор не знал полумер. "Спрос диктует предложение. Люди любят фарш", – говорил он всякий раз, когда кто-то где-то попадал в неприятности, и отправлял бригаду прямо на место. Пресса, а особенно в эпоху Интернета, дело такое. Кто первым написал, тот и молодец. Кто первым выложил видео, тот вообще герой.

Крис писать про такое терпеть не могла. Особенно жертвуя сном. И ведь знала, что подремать днем ей никто не даст. Юрка округлит глаза, застынет в удивлении… Скажет «а чего такого, интересно же было». Вот и поехал бы сам, раз так интересно. Ей вот подушка в этот час родней и ближе…

Продолжая ворчать, Крис кое-как нащупала на полу тапок и уныло побрела к кофеварке. Она была уверена, что и Валерка не откажется. Значит, надо много. Посмотрела на часы. Три ночи.

И тут дошло.

Город – большой. Трассой шеф в запале мог назвать что угодно, хоть тропу во дворе. С него станется. Но раз столкнулись грузовики, значит, дело серьезное. Дорога и правда может встать насмерть. Хорошо хоть ночь. И наверняка кто-то пострадал. Но она понятия не имела, куда ехать.

Ладно, на это у нее есть водитель. А снимать на что? Фотоаппарата у нее нет, и не было никогда. Телефон, хоть и мурлычет голосом Моррисона, все равно уже не молод, съёмку в темноте, а тем более в суете, не тянет. А шефу подавай ярких красок. Ладно, решится как-нибудь…

Кофе вышло много. Девушка не поскупилась и взяла с собой целый термос.

Валерка хмуро смотрел сквозь лобовое куда-то вглубь двора. Рядом с ним сидел Макс.

Никакой потёртости. Никаких сонных глаз. Подтянут, собран, готов к бою. На коленях большая сумка с фототехникой. "Пашкина", – отметила Крис про себя. Странно.

– Здорова, Кристюх! Садись, что ли…

Она забралась на заднее, машина тронулась. Девушка призывно щёлкнула клапаном термоса. Спасительно-убийственный запах поплыл по салону.

Валера заводил носом.

– Ооооо… Вот за это, радость моя, я тебя и люблю. Всегда готова!

Вместо ответа она налила ему по самую крышку в бумажный стакан, который водитель как-то очень удачно не выкинул. Максу досталась крышка от термоса, тоже изрядно наполненная.

– Ох, хорошо!– буркнул Валерка. – Погоди, а сама?

– А я через край! – стоило ей приложиться к металлическому горлышку, машина подпрыгнула на незаметной в темноте колдобине. Горячий поток хлынул девушке прямо за пазуху. От внезапного вопля боли Валерка дрогнул рулём, легковушка вильнула, и весь импровизированный стакан опрокинулся на джинсы Макса. Тот зашипел, помянул нечистого всуе и заозирался в поисках какой-нибудь салфетки.

– Доброе утро! – зло проговорил водитель, присовокупив к это пару крепких слов. – Спокойно, ребят, не на вас злюсь. Просто все кругом дерьмо. Болит?

Крис только носом шмыгнула.

Ничего не найдя, Макс размотал шарф, который, тоже как-то сильно напоминал Пашкин, и протянул ей. Девушка благодарно кивнула. Вытерлась, насколько могла. Грудь и живот горели.

– Кристюх, тебе бы в аптеку, хорошо обожглась?

– Пройдет, – буркнула она. В аптеку хотелось, но как намазываться мазью в машине, было непонятно. А дома что-то найдется. – Макс, а ты как? – Мне проще, я в джинсах, порядок, – ровным голосом ответил он. Крис кивнула, хоть ему повезло.

–Скажите мне, а куда мы едем? – перевела она разговор в другое русло. – Ну, то есть, территориально. Юрка навёл тень на плетень, ничего не поняла.

– Помнишь на выезде памятник стоит, на ладонь ещё похож? Вот где-то там.

Она кивнула. Место это было и правда опасное. Фонарей мало, крутой поворот, узкая дорога. И если грузовики стоят в самом узком месте, в ближайшие несколько часов движение там парализовано. Пока ещё растащат.

За всей этой суетой как-то забыла спросить, а что, собственно, в машине делает Макс. Но он сидел с таким непрошибаемо спокойным видом, что воспринимался как данность.

Валерка поставил свой стакан кофе на общак, но как-то всем больше не хотелось.

Чем дальше ехали, тем удивительнее становилась ситуация. В мерцании придорожных огней Крис видела силуэт Макса. На его лице отчётливо проглядывало недоверие. По его предположениям, пробке пора бы уже собираться. Однако впереди было свободно . Коллега достал телефон.

– Валер, что у нас впереди? Деревня какая-нибудь есть?

– Березовку забивай, – водитель тоже не слишком понимающим взглядом смотрел на дорогу. – Где все-то? Спят, что ли, впервые в жизни?

Вежливой голос навигатора сообщил, что до обозначенной Березовки ехать минут 15. Дорога светилась изумрудным огнем свободы.

– Мда. Дела.

– А ты точно ничего не перепутал? – уточнил Макс.

– Если кто что и перепутал, то это шеф наш распрекрасный. А я нет, – отрезал Валера.

Крис тоже полезла за телефоном. Набрала Юру. Гудки тянулись бесконечно. Шеф молчал.

– Ладно, рулим дальше, – Валерка потянулся всё-таки к стакану. Подумал, поставил на место. – Кристюх, ты как?

– В порядке, – соврала она. Обожжённая грудь болела. – Макс, а ты?

– Я тоже в норме. Главное, сумка цела, – ответил он.

– Да, Пашка за свое добро казнит с особой жестокостью, – Валерка разулыбался. Приверженность Павла своим железкам была в редакции просто внутренней легендой. Утро он начинал с того, что любовно протирал, напевая себе под нос, каждую линзу, каждую кнопку. Фотоаппарат и его комплектующие – единственное, что старожил редакции берег и ценил. Все остальное у него рвалось, ломалось и разбивалось молниеносно. На какой-то там день рождения они всей редакцией не сговариваясь подарили ему кружки. Набралось их штук двадцать. Павел был в восхищении. Но через полгода опять пошел в посудную лавку. Весь запас керамики покоился на дне мусорки. Но никто и никогда не видел его неготовым к съемке. У него даже маленький зонтик специальный был, который он раздобыл в каком-то детском магазине, и цеплял к штативу, когда нужно было снимать под дождем.

Тем удивительнее было, что он доверил камеру хоть кому-то. Особенно Максу. Крис не замечала между ними дружеских отношений. А тут, можно сказать, дочь родную отдал в чужие руки.

– Макс, а откуда… – закончить она не успела. В глаза резануло светом, от сильного удара ее кинуло в сторону, и тут же мотнуло назад, головой о стекло. Хорошо хоть пристегнута. Машина загуляла туда-сюда…

Остальное помнила плохо. Какая-то кутерьма перед глазами, опять удар, визг, ещё разные звуки в кучу, машину трясет, удар… Стоят.

Валерка был без сознания. Макс вытирал кровь с лица, но её лило ещё больше из носа. Одновременно он пытался привести в порядок водителя. Валерка стонал, но глаза никак не открывал. Крис осмотрелась. Свет фар вырывал из темноты дерево ровно посреди капота. – Что? -девушка поводила глазами по сторонам, но Макс понял.

– Какой-то придурок вылетел на встречную, прямо на нас. Валерка пытался увернуться.

– Валер, – Крис тихонько тронула его за плечо. Водитель не отозвался. – Он…

– Без сознания.

– Главное, живой, – перед глазами плыло. Тошнило.

Макс, напрочь залитый кровью, озабоченно смотрел на нее. Хотела бы она ответить ему таким же внимательным взглядом.

– Больно, – пожаловалась. К горлу подкатило. Девушка зажала рот ладонью и постаралась дышать поглубже.

Машину осветило, кто-то застучал в окно…

Скорая приехала быстро. Валерку увезли. Крис осмотрели, сказали ехать тоже, но она отказалась. Голова болела нещадно, но хоть перед глазами начало проясняться. Так и не вырвало. Впрочем, у нее такое бывает, когда сильно чего-то испугается. Но вряд ли хоть что-то в жизни напугало так же, как эта авария.

Тот, благодаря кому машина вылетела с дороги, похоже, не пострадал. Когда все более-менее пришли в себя, его и след простыл.

Кровь Максу остановили. Случайный водитель, который заметил их в кювете, дождался, пока ситуация хоть немного придет в норму, и посадил всех в такси.

– Уважаемый, скажите, а Вы видели впереди аварию? Два грузовика вроде столкнулись, так нам сказали, – спросил Макс перед тем, как закрыть за собой дверь машины.

– Какая авария? – удивился добровольный помощник. – Нет, там дальше все чисто.

Утром Юрка набирал Крис много раз, но она так и не смогла взять трубку. Напилась обезболивающих и упала на кровать трупом. Очнулась к полудню. Опять выпила таблетку, кое-как собралась и приехала на работу. Валерки не было. Макс сидел за столом, синея впечатляющим носом. Разбил он его серьезно, но хоть не сломал.

Шеф был на месте. Стоял у окна, когда она зашла в кабинет. Молчал. Окликнула, поздоровалась. Спина шефа окаменела, даже ответил не сразу. Ну, как ответил. Буркнул что-то себе под нос.

Стало обидно. Грудь и живот под футболкой горели. Обезболивающее помогало ненадолго. Утром, осматривая себя в зеркало, Крис чуть не заплакала. По телу расплылось огромное алое пятно. Хорошо хоть дело было ночью, и она накинула тонкий свитер. Случись все днем, когда в майке, было бы стократ хуже. Крис казалось, что после всего этого она может рассчитывать если не на сочувствие, то хоть на банальную вежливость. И уж никак не на пренебрежение. Поэтому она окликнула шефа еще раз.

Юрка повернулся к ней, она тихо ойкнула. Под глазом его светился огромный бланш. Свежий. Шеф был зол.

– Добро пожаловать! – бросил он сквозь зубы.

– Юр, объясни, какого черта. Где стояли эти проклятые грузовики? Как Валера?

– Валера в больнице, ему серьезно досталось, – вместо него ответил Макс. – Думаю, в ближайший месяц мы его не увидим.

– Бедный… – прошептала она. И уставилась на Юру.

– Где ты была? – вместо объяснений выпалил он. – На звонки начальства надо отвечать! Сколько можно! Я тебя оштрафую, поняла?

– Юр, голова болит. Потише, – попросила Крис.

– Потише? Ты мне ещё указывать будешь? – взорвался он.

– Буду! – наплевав на боль, рявкнула в ответ девушка. – Это ты мне скажи, какого черта?! Ты нас поднял по тревоге среди ночи, заслал непонятно куда, Валерка в больнице, и ради чего все это?!

– Я не виноват, что он в больнице! Смотреть надо внимательней! – совсем разошелся Юрка.

Макс молча встал из-за стола. Но Юра его не замечал и продолжал орать. Смешал все в кучу, всех обвинил. Он визжал, метался из угла в угол, снимал и надевал очки, чуть не сломал их… И тут Крис поняла: боится! Юрка был смертельно испуган. Но чего? Не он же, в конце концов, в них влетел. Это случайность. Трагическая, да, но всё-таки случайность. Мог пожалеть, предложить помощь, но откуда страх?

Трижды глубоко вздохнув и задержав дыхание, Крис более-менее успокоилась и тихо, очень тихо спросила:

– Юр, в чем дело? Что пошло не так?

Он замер, остекленевшими глазами посмотрел на неё.

– Юр, что пошло не так? – делая паузу после каждого слова медленно переспросила девушка. Макс поднял брови и скрестил руки на груди. Подождал. И начал первый.

– Нас не должно было там быть, Крис.

– Почему? Стороны перепутали? Не та дорога?

Юрка поежился. Макс рявкнул на него: "Говори!".

Редактор сглотнул и что-то пробормотал. Она переспросила.

– Мне все приснилось, – наконец внятно произнес он.

– Не поняла?.. – Крис хлопала глазами.

– Понимаешь, мне ночью приснилось, что был звонок, что мне все рассказали про эту аварию, ну как такое упустить? Я позвонил Валере, Павлу, тебе и лег спать. Утром проснулся. Вспомнил про все это. Проверил вызовы… Не было ничего, Крис. Не было. Заработался. Устал. Приснилось! – уже орал Юрка.

– То есть… – медленно, больше для себя, чем для него, резюмировала она. – Пока мы ночью мотались, искали эти чёртовы грузовики, пока мы стояли там, ждали скорую, пока все это происходило, ты спал? Ты погнал нас туда, потому что тебе приснилось? Ты ничего не проверил и позвонил нам?

– Да, – ответил Юра. Он подошёл к её столу и пристально поглядел. Зря.

Крис мало понимала из того, что говорил ей в детстве папа на счёт самообороны. Но очень, очень хорошо помнила, как они дубасили подвешенный на прищепку лист газеты, надеясь ударить его так быстро, что получится прорвать дырку. Сначала ей очень хотелось бить в доску и крошить ее в труху, как делали в боевиках. Даже попробовала один раз. Потом неделю руку нянчила. Папа проверил, как она сжимает кулак. Научил, какой стороной бить. А вскоре принес и подвесил этот листок. По газете бить не страшно и не больно, да вот только зачем?

– Резкий и неожиданный удар подчас нужнее сильного, – говаривал отец. И объяснял, глядя в непонимающие дочкины глаза. – От тяжелого, но медленного кулака увернуться куда проще. А от быстрого попробуй увернись.

У папы пробить выходило. А от нее лист улетал. Крис бесилась и била снова и снова. В одно прекрасное утро лист наконец разорвался.

Юрка схватился за голову. Он даже не успел заметить, когда девушка сжала кулак и резко выбросила его вперёд. Миг, и под вторым глазом шефа расплылся новый кровоподтёк.

В полной тишине раздались одиночные аплодисменты. Макс поздравлял с удачным выпадом.

Крис демонстративно поклонилась.

Глава 4

Валерка вернулся через месяц. Лечащий врач пытался вбить в его голову, что лучше за руль пока не садиться, но в конце концов махнул на неугомонного водителя рукой. Расписал, конечно, чем все это может закончиться для неокрепшего организма. Но держать в больнице больше повода не было, а контролировать на свободе взрослого шустрого мужика невозможно. Так что Валера своей вальяжной походкой пару-тройку раз прошёлся по коридору, со всеми поздоровался, кому надо улыбнулся и рухнул в любимое кресло в ожидании поручений.

Впрочем, так просто отпускать ситуацию он не собирался. Брался только за те дела, которые хотелось. Или ехать рядом, или компания на борту веселая. Чуть что не по нему: то голова болит, то врач запретил, то ещё что-нибудь.

Юрка на это бесился, но ничего не говорил. Он все ещё чувствовал за собой вину. Поэтому на полставки временами подрабатывал водителем. Благо в эру мобильной связи текст прочитать и поправить можно хоть вися вниз головой где-нибудь в джунглях в обнимку с мартышкой.

Особой вины за ним, конечно, на самом деле не было. Он и правда пахал как проклятый, не вылезая из конторы сутками, когда на то была надобность. Все вполне понимали, что в такой кутерьме могло и не то присниться. И он уж точно не выпускал на встречу ту машину. Однако дело в том, что Юрка был хорошим, но заносчивым человеком. Под влиянием чувства вины спесь с него пусть хоть немного, но слетела. И жить рядом с шефом стало проще. Поэтому никто не спешил облегчить его душевные муки. Пока Юрка поедал сам себя, вся остальная редакция могла спокойно жевать обеды.

Залитое фингалами лицо Юры ещё долго напоминало маску Бэтмена. Крис с гордостью косилась на правую сторону. Спасибо папе за те тренировки. Ее вклад в это чудо маскировки шефа под супергероя был заметен не меньше, чем Макса.

А в целом жизнь в редакционном болоте шла своим чередом. Комары настойчиво зудели и удирали от лягушек, чтоб не съели. Лягушки квакали как дурные и удирали от цапель, тоже не желая становиться ужином. Цапли мечтали о теплых краях и боялись охотников, которые прикончат все их святые планы, а потом тоже съедят. И только бодрый, но одинокий ёрш Валера гордо хвалился острыми плавниками и жил почти без страха. Его есть было некому. Но он, как мы знаем, был уже пожеван самой жизнью.

За тот месяц, что водитель поправлял здоровье, Крис с Максом тоже успели подлечиться, но больше особо не разговаривали. Пару раз он спросил, как там её ожог, как голова. Она в ответ спросила, как его травмы. Ну и все.

Ей нравилось такое спокойствие. Честно говоря, с появлением Максима жить стало намного проще. Если вдруг Юрки не было на месте, он становился негласным лидером. Это как-то само собой получилось. Просто однажды всё пошло не так, Макс оторвался от компа, разобрался, что к чему, и быстренько всех угомонил, ни разу даже не подняв голоса. Это было так непохоже на вечные истерики шефа, что всем понравилось. Юрка, конечно, тоже в конце концов умудрялся навести порядок, когда все летело в тартарары, иначе он не сидел бы на своей должности так долго. Но от его хватания за сердце, выпученных глаз и картинно заломленных рук всех уже подташнивало. Макс же обошелся без экспрессии. С тех пор в случае чего народ старался ходить за помощью к нему. Особенно когда официальное руководство где-то шлялось.

Именно в такие минуты в их приюте безумных наступало удивительное спокойствие. Непонятно, как он это делал, но не сходя со своего места Макс умудрялся держать под контролем все дела и даже более менее передвижение своих коллег. Проще говоря – он всегда и все знал. Это всем здорово помогало. Юрка о таких переменах не догадывался. По крайней мере, официально. Скажи ему кто, что его подвинули с пьедестала, эго шефа взыграло бы не на шутку, и все огребли немало проблем. Поэтому и делали по-тихому. Хотя в глубине души Крис не верила, что Юрец ничего вокруг себя не замечает…

Выполняя за редактора его работу, Макс и сам умудрялся очень много писать. Оттянул на себя настолько большой пласт, что все начали раньше уходить по домам.

Все, кроме Крис. Она никак не могла отделаться от привычки засиживаться до последнего. И сказать честно – ей это нравилось. Лично ей Макс подарил возможность чуть-чуть дольше обдумывать, что и как делать. Не гнать, как одержимая. За что она была ему очень благодарна. И домой теперь приходила, а не приползала. Иногда (о, чудо!) даже стала куда-то выбираться…

Как же давно она не была в бане! Не сказать, что особо ее любила, но сейчас не отказалась бы. Засесть в парилке, и какое-то удивительное спокойствие снизойдет под свист веников, довольное кряхтение таких же парильщиков, запахи масел, дерева и всей вот этой мешанины, которую нигде, кроме как в общественной бане не встретишь. Раз-другой в году она выбиралась топала через полгорода туда, чтобы напитаться историями, впечатлениями и гармонией. В последнее время только что-то было некогда.

И вот, пожалуйста! Ей мокро, жарко и спокойно наконец. Что-то, однако, в этот раз идет не по плану. Почему полка мягкая, как ее кровать?

Открыла глаза. Обнаружила себя дома, в постели. Надо же, приснилось… А как натурально-то, как будто и правда в баню поехала.

Что-то подозрительно журчало…

Крис спустила вниз ногу в надежде нашарить тапок и коснулась пальцем мокрого ковра на полу…

В ужасе наконец вскочила с кровати и поняла, что за баня такая случилась в её непутевой жизни. По полу текла горячая, очень горячая вода. Похолодев от ужаса, девушка пронеслась по квартире в поисках протечки. Благо, жилье у нее маленькое, и особо бегать не пришлось. В соседней комнате прорвало батарею.

Только сейчас до Крис начало доходить, что ногам-то вообще-то очень горячо и больно. Остатков здравого смысла хватило на то, чтобы понять: закрытая стопа лучше голой кожи. Быстро натянув в коридоре ботинки, она вернулась к месту крушения. Замерла в ступоре.

Звонок в дверь прорезал скорбную тишину квартиры…

Сосед снизу прилетел толи отрывать ей голову, толи спасать от беды. Судя по мятой ошарашенной физиономии, сам еще не понял. Вместе притащили всю пустую тару, какую только смогли, и девушка поочередно подставляла под течь кастрюли и тазы, пока он дозванивался до ремонтников и бегал перекрывать вентили, чтобы остановить потоп.

В квартире плавали удушающие волны пара. Крис провела рукой по небогатому ворсу своего ковра, рождая волны…

– Хорошо хоть нигде не коротнуло, – подумала вслух, оглядывая потоп. Долго, очень долго ей предстоит разбираться с последствиями. Обои размокли и отошли. Ламинат начал вспучиваться. Не снимая насквозь мокрых ботинок и мысленно с ними прощаясь, Крис достала самое большое полотенце, взяла таз и принялась собирать воду.

И, видимо, именно в это утро кто-то щедрой рукой выдал ей огромную порцию удачи. Пока она прикидывала, в какую сумму встанет собственный ремонт, и сколько лет платить кредит за работы в затопленной квартире снизу, вернулся сосед с бригадой сантехников. Отпустив работяг исправлять огрехи, он тяжело вздохнул и махнул рукой, сообщив свои новости. К счастью, затопить Крис успела только его, до нижних этажей вода не добралась. А он как раз собирался делать ремонт, так что особого урона ему не нанесли. Потому – бутылка коньяка, поправить искалеченные нервы.

Крис смотрела на него во все глаза. Потом повернулась к шкафу и достала оттуда дорогущий элитный алкоголь, который ей когда-то давно презентовали по поводу, а она все не решалась открыть. Вообще без сожаления отдала. Еще бы и вторую добавила.

Жить в этой квартире было нельзя, поэтому Крис организовала себе номер в отеле на ближайшие три дня и отпросилась с работы – ликвидировать последствия и просушивать квартиру.

Говорят, что ремонт хуже пожара, огонь хотя бы все за раз уничтожает, а не растягивает погром на бесконечный срок. Интересно, а можно ли по силе нанесенного ущерба втиснуть между ними потоп? С одной стороны, Крис от души любила ремонты, не на что жаловаться. С другой, пожары её обошли стороной, тьфу-тьфу-тьфу. Но если включить фантазию… В общем, пора было составлять смету.

Срок пребывания в гостинице подходил к концу, а Крис все ещё не могла себе позволить заснуть дома. Сырость и холод стояли страшные. Батареи уже починили, но все настолько пропиталось влагой, что сушить ещё и сушить… Девушка даже свет зажигать боялась.

На нервной почве голова гудела и очень болела. Но надо было брать себя в руки и возвращаться к обычной жизни.

Так что на четвертый день, кое-как собрав себя в кучу и опять отдав часть зарплаты за аренду нового временного жилья, Крис заявилась в редакцию.

Мельком глянула на себя в зеркало. Синяки под глазами, бледность и обкусанные губы явно не украшали. ..

Кое-какую пользу из всего случившегося выжать всё-таки удалось. Многое просушке и восстановлению уже не подлежало, так что девушка безжалостно сгребала испорченные вещи в большие мешки и относила на помойку. Давно хотела провернуть нечто в этом духе, да все смелости не хватало. Говорят, есть в этом некий элемент внутреннего обновления, переход на новый уровень. Ну, как с прошлым попрощаться, или с долгами рассчитаться. На такой мощный эффект она, конечно, не рассчитывала, но сдвиги определенно были. Возможно, со временем Крис об этом пожалеет, не досчитается чего-то очень нужного (и пусть бы оно десять лет лежало без дела), но сейчас в квартире стало гораздо легче дышать.

Этого показалось мало, душа требовала перемен. Так что, окинув презрительным взглядом свой рабочий стол, она достала из нижнего ящика тумбочки пакет и принялась за тотальную уборку. Старые блокноты, ручки, в которых "когда-нибудь заменю стержень", рекламные буклеты, лишние и непонятные визитки – все нещадной рукой сметала в кучу. К чужому мусору была особенно беспощадна. Юркин план, как жить и работать в ближайшую неделю, какой-то непонятный номер телефона, записанный незнакомым узким почерком на обрывке чего-то там, пашкины использованные салфетки для оптики (ну совсем уже обнаглел!) – все летело в общую кучу. Оглядев поле боя, Крис осталась довольна. Не то, чтобы стол стал девственно чист, но с него, по крайней мере, ничего не падало.

Поразмыслив, вытащила назад график мероприятий на неделю. Ничего особенного в будни там не значилось, редакция вполне неплохо прожила эти три дня без нее. Но, как оказалось, у шефа были какие-то планы на Крис на выходные.

Завязав пакет потуже, она отнесла его на улицу в мусорный бак. В простое ведро он просто не влез.

Включила компьютер, нырнула в дела.

Юрка прибежал вскоре после нее, но так прочно увяз в телефонном разговоре, что обсудить с ним субботу не было никаких вариантов. Крис отбросила эту мысль, успеется.

Макс пришел чуть позже. Сразу было заметно, что он на взводе. Обычно размеренные широкие жесты стали дерганными, судорожными. Он хмурился, лихорадочно шарил глазами по своему столу и перебирал черновики. Наконец спросил:

– Никто не видел огрызок бумаги с номером телефона. Лист ещё приметный, в зелёную клетку.

– Маленький такой? – уточнила девушка. Он тут же оживился и выжидательно посмотрел на нее. – Я выбросила, когда разбиралась. Он валялся среди моих бумаг, а я избавлялась от мусора.

– Мусора? Мусора?! – проревел Макс. – Да ты хоть представляешь, с каким трудом я его добыл? Скольких человек поднял ради этого номера? Он мне был чертовски нужен!

– А что он тогда делал на моём столе? – уточнила Крис. – Следил бы за ним получше, раз так нужен!

– Понятия не имею, как он к тебе попал! – глаза Макса превратились в узкие щёлки.– Лежал тут, на самом видном месте! Специально вчера его так оставил. Куда дела?

– В бак.

– Куда?!

– Вынесла на улицу в пакете. Блин, Макс, я не знала, что он тебе так нужен! Меня не было три дня, а вы завалили мой стол своим хламом! Естественно, я от него избавилась. И выкинула. Уж извини, но на улицу в контейнер. И хватит уже на меня орать!

Макс лихорадочно метнулся к окну, выглянул на улицу и застонал. От помойки только что отчалил мусоровоз.

– Ну спасибо, удружила! – долбанув кулаком по подоконнику, прошипел он.

– Макс, я не знала, честно, – примирительно заговорила Крис. Его боль была ей знакома. Иногда за телефон человека, способного дать тебе очень нужную или крайне интересную информацию, приходилось биться. Добывать через пятые-десятые-сотые руки. Уговаривать, подкупать, выжидать. Такие вещи любой журналист тщательно бережет. Особенно такой въедливый, как Макс. Раз он говорит, что оставил телефон на видном месте, значит, сделал это аккуратно и бережно. Тогда как он попал к ней?…

Юрка наконец повесил трубку и уточнил:

– Вы про кусок листа из блокнота? На нем ещё следы от кофе были? Я его вчера на полу нашел. Сквозняком, наверное, сдуло, когда проветривали. Думал, Кристинин, хотел вернуть.

Макс закрыл лицо руками. Отдышался. Буркнул "Проехали" и вышел из кабинета.

Крис было очень жаль. Вот только вряд ли ее извинения хоть что-то решат. Да и не за что было извиняться.

– Юр, ты ж знаешь мой почерк, – вдруг кольнула меня мысль. – У меня круглые буквы…

– Ну перепутал, с кем не бывает, – отмахнулся шеф.

– Кстати, а что там за непонятные пометки были про субботу?

– А, да. Там бегуны наши объявились, большой марафон планировали, что-то около 20 километров в городской черте. Участников ждут тьму. Хотел тебя попросить туда сходить, да его перенесли на месяц. Короче, как увидишь, что "Здоровый Город" везде афишируют, знай – тебе туда. Но пока можешь расслабиться.

– Квартирой займусь, – ответила она. Рассказала ему в красках, что за бедлам происходит дома, Юрка посочувствовал, обещал каких-то мастеров… Будь она в тот день внимательней, поняла бы, что глазки у него как-то странно бегают. Он смотрел то на дверь, то на нее, то вообще непонятно куда. Как будто что-то прикидывал в уме, но не говорил.