Kitobni o'qish: «Бывшие. Десять лет спустя»
Глава 1
— Как ты хочешь отметить свой день рождения? — спрашиваю я у дочери за завтраком.
Все предыдущие дни рождения она отмечала дома. Мы собирали ее друзей, устраивали веселые игры и танцы. Но через месяц ей исполнится шестнадцать, и она уже считает себя взрослой и на этот раз наверняка ждет совершенно особого праздника.
— Мам, ты только не обижайся, пожалуйста, ладно? — Даша откладывает в сторону недоеденный бутерброд и смотрит на меня как-то странно. — Ты же не будешь возражать, если на моем дне рождения будет и папа?
Мое сердце екает и уходит куда-то в пятки. Я понимала, что рано или поздно это случится. Что моя девочка вырастет и захочет общаться с отцом. И всё равно мне не по себе.
Я пожимаю плечами. Как я могу ему это запретить? Дашка и его дочь тоже, и он имеет право быть с нею рядом в такой важный для нее день.
— Супер! Тогда я позвоню ему и скажу, что ты согласна. Кстати, он хочет снять для нас целый ресторан! Правда, здорово? И будут классные музыканты, и фейерверк.
Он может себе это позволить. Филиалы его компании есть уже в десятке городов.
Я пытаюсь улыбнуться, но получается это у меня плохо. Мне несказанно обидно, что именно этот праздник буду устраивать дочери не я, а мой бывший муж. Я позволить себе такие траты, увы, не могу.
— А может быть, вы уже помиритесь? Десять лет прошло. Мам, ну что вы как дети?
Она снова принимается за бутерброд.
Ей кажется, что это легко — взять и забыть о том, что когда-то случилось. Но знала бы она, как непросто бывает перевернуть страницу.
Десять лет назад я застала мужа с другой. Вернулась домой из деревни на день раньше, чем собиралась, и дверь мне открыла полуголая девица. Я до сих пор помню ее испуганный взгляд и дрожащие ярко-розовые пухлые губы.
Помню, как она собирала по комнате свою одежду и натягивала на себя облегающее платье. И как выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью.
А следом за ней хотелось выскочить и мне. Потом дом в одночасье стал казаться чужим.
Артём потом говорил, что ничего не было. Что он любит только меня, а всё остальное было неважно. Для него — возможно. Но это было важно для меня. Я доверяла ему как самой себе. А он это доверие растоптал.
Я так и не смогла его простить. Мне становилось тошно от одной только мысли, что он обнимал и целовал другую. И разумеется, не только целовал. И ведь наверняка тоже признавался ей в любви. Не просто же так пришла к нему домой его коллега.
— Мам, ты слышишь меня? — отвлекает меня от воспоминаний голос дочери. — Я спросила, какую лучше путевку попросить у папы.
— Путевку? — я непонимающе хмурюсь.
Даша заливисто смеется.
— Мам, ну ты меня совсем не слушала! Папа на день рождения хочет подарить мне путевку. Сказал, что я могу поехать, куда захочу. Вот я и думаю, что выбрать. Мальдивы? Париж? Или, может быть, Японию?
Ее глаза блестят от восторга.
— Мы же с тобой собирались на каникулах в Турцию, — напоминаю я.
— Мам, ну как ты не понимаешь? — удивляется она. — Это же совсем не то. Это отдых совсем другого класса. Из моих одноклассников в Японии еще никто не был. Представляешь, как будет круто поехать туда первой и каждый день спамить всех классными фотками?
— Прости, но тебе не кажется, что это чересчур? Папа оплачивает ресторан, в котором мы будем праздновать. Это тоже дорогое удовольствие. Тебе не кажется, что этого достаточно? О каком еще подарке может идти речь?
Дочь обиженно надувает губы.
— Мам, ну он же сам предложил! Я его за язык не тянула. И если для него это не так уж и дорого, то почему бы и нет? И бабушка считает, что…
Я поднимаюсь из-за стола. Со свекровью у нас непримиримые противоречия, и хотя я никогда не препятствовала ее общению с внучкой, мотивационные установки Элеоноры всегда казались мне весьма сомнительными.
Пару лет назад Даша вернулась с проведенных с бабушкой каникул с вопросом, почему у меня нет норковой шубы. По мнению Элеоноры Аркадьевны, женщина без таковой шубы — вовсе не женщина. И без бриллиантов, разумеется, тоже. И мне долго пришлось объяснять дочери, что всё это — лишь внешняя мишура. А самое главное — вовсе не это, а то, что у человека внутри.
— Ты лучше подумай, в каком платье ты будешь на дне рождения! — советую я.
— Ох, я же тебе не рассказала! — ахает дочь. — Папа сказал, что привезет мне из Москвы настоящее вечернее платье крутого бренда. Все девчонки из класса обзавидуются.
Мне ужасно хочется позвонить Стрельникову прямо сейчас. И отчитать его за то, что засыпает Дашку всей этой роскошью, которая ей в шестнадцать лет совсем не нужна. Он словно пытается откупиться за то, что не был рядом с ней всё это время.
— Ой, мам! А ведь тебе тоже нужно платье! Давай пройдемся завтра по магазинам! Только, пожалуйста, не экономь. Хорошо? А то ты всегда жалеешь на себя деньги.
Про экономию дочь говорит с легкой ноткой пренебрежения.
Она была слишком маленькой, когда мне приходилось считать каждую копейку. Потому что тогда у Артема еще не было ни собственной фирмы, ни пентхауса в столице. И моей скромной учительской зарплаты и тех алиментов, что я получала на Дашку, едва хватало, чтобы сводить концы с концами.
И даже сейчас, когда Стрельников переводит нам уже совсем другие суммы, большую часть алиментов я кладу на открытый на имя дочери счет. Кто знает, когда и на что ей могут потребоваться деньги. Но сейчас ей это трудно объяснить.
Но насчет платья она права. Мне потребуется новый наряд. Особенно, учитывая, что в ресторане будет Стрельников.
Глава 2
— Ого! Неужели сам Стрельников пожалует? — моя старая подруга Зоя Дубинина от этой новости приходит в восторг. — Немедленно записывайся в салон красоты! Да-да, ты и так красотка, но совершенству нет предела. Пусть поколдуют над твоими волосами. А то сама ты опять соберешь их в простой пучок. А может, тебе полимолочку поколоть? Кожа на лице разгладится и заблестит.
— Не сходи с ума! — отмахиваюсь я. — С чего бы мне так суетиться? Это Дашин день рождения, а не мой.
— Ну-ну, ты хоть передо мной не притворяйся. Ты же сама всё понимаешь. Сколько вы с Артемом не виделись? Почти десять лет? Вы же с тех пор только по телефону и общались.
Мы действительно всё это время старались свести общение к минимуму. Я не желала с ним встречаться, а он и не настаивал. При разводе решали все вопросы через адвоката. Потом — через Эльвиру Аркадьевну и Дашу.
Мне всегда казалось, что это правильно. Какой смысл общаться с человеком, которого ты презираешь?
— Да при чём здесь Артем? — злюсь я. — Даже если он действительно приедет на день рождения (в чём я лично сильно сомневаюсь), то он приедет не ко мне, а к дочери.
— Ох, ну, конечно, к дочери! — соглашается Зоя. — Но это вовсе не значит, что ты не должна выглядеть как королева. Пусть снова покусает локти, что тебя при себе не удержал.
Как ни странно, но эта мысль вызывает у меня улыбку. Почему бы и нет?
— А может, вы с ним уже сойдетесь? — вдруг говорит Дубинина. — Ну, а что? Ты за эти десять лет ни на одного мужика так и не посмотрела. Всё тебе они не такие. Но ведь и Стрельников ни на ком так и не женился. Думаешь, случайно? Да он наверняка до сих пор тебя забыть не может. Потому и приезжает сейчас.
Я снова протестую, хотя в глубине души я с ней согласна. Артем действительно после развода так и не завел себе другую семье. Сосредоточился на работе, забыл о личной жизни. Неужели я и в самом деле для него еще что-то значу?
Думать так глупо, наивно, но почему-то приятно.
И на следующий день я иду в салон красоты. Нет, на инъекции я не соглашаюсь, но массажи, обертывания и специально подобранные кремы мне совсем не помешают.
А за новым платьем мы отправляемся втроем — я, Дашка и Зоя. И этот поход по магазинам занимает целый день. Я примеряю огромное количество платьев и костюмов самых разных фасонов. И каждое не нравится кому-то из нас. Одно делает меня старше, другое чуть полнит, третье недостаточно модное.
И когда я уже почти готова психануть и вернуться домой без покупки, мы находим его — длинное платье насыщенного синего цвета. Оно идеально садится на мою фигуру и выгодно подчеркивает все мои достоинства. А потом покупаем еще и такого же цвета туфли.
— Красотка! — восхищается Зоя.
— Тетя Зоя, а вы ведь тоже придете в ресторан, правда? — спрашивает Даша.
— Да что мне там делать-то? — отмахивается Дубинина. — Там одна молодежь будет. И танцы сейчас совсем другие.
— Ой, да ладно! — хохочет дочь. — Вы с мамой тоже еще молодые. И для взрослых будет отдельный стол. А музыка будет разная. Мы под Шатунова тоже иногда танцуем. И под «Руки вверх». И маме с вами будет веселей.
Зоя еще упирается, но я знаю, что она придет. Не для того, чтобы потанцевать или поесть в дорогом ресторане. Она придет, чтобы посмотреть на нашу со Стрельниковым встречу.
Глава 3
Платье Стрельников присылает Даше курьером накануне торжества.
Как ни странно, но я одобряю его выбор. Наряд вовсе не вычурный, а элегантно-простой. И дочь даже начинает беспокоиться, что ее подружки могут не понять, что платье от известного бренда.
— Если не поймут, расскажешь им сама, — улыбаюсь я.
Даша сегодня восхитительно хороша. И ей совсем не нужна косметика, но она всё-таки наносит на ресницы тушь и чуть подкрашивает помадой губы.
— Какая же ты у меня уже взрослая, Дашуля! — я не могу удержаться от слёз.
— Мам, да у тебя тушь размажется! — она довольно крутится перед зеркалом.
А на следующее утро к нам приезжает парикмахер, который делает Даше первую в ее жизни праздничную прическу. И вот уже непослушные локоны аккуратно уложены и спрыснуты лаком.
— Принцесса моя! — я обнимаю ее и целую в нос. — Какая же ты у меня красотка!
— Я вся в тебя, да? — смеется она.
— А ты уверена, что сможешь весь вечер проходить на каблуках? — беспокоюсь я.
— Конечно! Но если хочешь, я возьму с собой балетки.
Она всегда предпочитала спортивный стиль одежды, а туфлям на шпильках — простые кроссовки. И то, что сейчас ей хочется совсем другого, и радует, и одновременно пугает меня.
Наверно, это нормально. Она просто становится взрослой. И она вряд ли может сейчас понять, что для меня она всё ребенок. Моя маленькая славная девочка, которую мне хочется защитить ото всех невзгод.
В ресторан мы с ней приезжаем первыми. Я не большой знаток таких мест, но это явно пафосное и дорогое. В большом зале уже накрыты столы, а музыканты настраивают инструменты. На отдельном столике приготовлены для цветов вазы с водой.
И хотя виновнице торжества всего шестнадцать лет, цветов оказывается много. Гостей встречает сама Даша, а я стою чуть в стороне. Я не могу удержаться от улыбки, видя с какими серьезными лицами мальчишки и девчонки, которых я помню еще совсем детьми, входят в ресторан с букетами и перевязанными лентами подарками.
Я ненадолго отвлекаюсь, когда приезжает Зоя. Отвожу ее за отведенный нам столик и, пользуясь моментом, съедаю кусочек огурца. Я ужасно голодна, и кажется, не только я., потому что собравшиеся гости тоже жадно посматривают на угощения.
И когда ведущий мероприятия выходит на импровизированную сцену и предлагает начать, зал встречает его слова аплодисментами.
— Мам, — шепчет мне на ухо дочь, — папа только что позвонил и сказал, что подъезжает к ресторану. Встреть его, пожалуйста, а то мне сейчас неудобно выходить.
Зоя подмигивает мне. Дескать, давай, срази Стрельникова своей красотой. И я, конечно, смущаюсь и когда выхожу в фойе, чувствую, как пылают щеки.
Через полупрозрачные двери ресторана мне видно, как ко крыльцу подъезжает машина. А меня сразу охватывает волнение. Это ужасно глупо, но я ничего не могу с этим поделать.
Сколько бы лет ни прошло, какие бы события ни происходили, Артем Стрельников всё равно будет для меня моим первым и очень важным в жизни мужчиной. Потому что невозможно забыть ту любовь, какая была между нами. Да, сейчас ее уже нет, но ведь она была, и когда я вспоминаю то время, я снова чувствую себя той наивной и счастливой девчонкой.
И когда Стрельников входит в ресторан — холеный, в брендовом костюме и галстуке, который стоит несколько моих зарплат — мое сердце бешено стучит.
Вот только приезжает он не один. И стоящая сейчас рядом с ним девушка гораздо моложе, чем я. У нее рыжие волосы, красивая фигура, а наряд такой стильный, что даже мое красивое платье на его фоне кажется дешевой тряпкой.
— Рита! — улыбается Артём и идет ко мне. — Рад тебя видеть!
Он не обнимает меня, а просто жмет мне руку, как пожал бы ее деловому партнеру или коллеге. Девушка стоит за его спиной, и сейчас мне ее не видно. И подсознательно я еще надеюсь, что он скажет, что это его секретарь, помощница или кто там еще полагается крутому бизнесмену. Но он говорит другое:
— А это — моя невеста Лана.
Девушка подходит ко мне и легонько обнимает. Так, как это принято сейчас. Коснуться щекой щеки. Чмоки-чмоки. Ах, как же всё это противно!
Но я вынуждена продолжать улыбаться. Потому что я не хочу, чтобы они поняли, что творится у меня на душе.
Ах, какая же я дура! Нафантазировала себе невесть что. И как я вообще могла подумать, что Стрельников приезжает сюда ради меня. Что он всё еще любит меня и хочет помириться.
— Рита, нам нужно с тобой поговорить. Там, в зале, наверно будет не очень удобно. Хотя, наверно, Даша тебе уже всё рассказала.
Я смотрю на него непонимающе. А потом вспоминаю про путевку, которую он ей пообещал. Она выбрала Японию, но я не намерена ее туда отпускать. Она еще слишком мала, чтобы ездить куда-то одна.
И наверно, как раз об этом он и хочет со мной поговорить. Не удивлюсь, если он заявит, что они с Ланой поедут в Японию вместе с ней. И вот как я должна к этому отнестись? Как я вообще могу ему доверять?
Но всё оказывается куда хуже.
— Я подумал, что будет лучше, если до окончания школы Даша поживет у нас в Москве. Я устрою ее в лучшую гимназию и найму ей репетиторов. Ей нужно готовиться к поступлению в университет. Ты же прекрасно понимаешь, что я могу дать нашей дочери гораздо больше, чем ты.
Это жестокие слова. И да, во многом он прав. Сравнивать наши финансовые возможности просто глупо. Он — владелец известной сети кафе. И я — простая школьная учительница.
Но ребенку нужны не только репетиторы, дорогие шмотки и поездки за границу. Ребенку, прежде всего, нужна любовь.
— Не всё измеряется деньгами, Артём! — тихо говорю я.
Но за моей спиной дочь уже хлопает в ладоши.
— Мам, ты же отпустишь меня, правда?
Я не верю ушам и оборачиваюсь. Дашины глаза сияют от восторга.
— Мамочка, у папы огромная квартира в самом центре Москвы! И у него есть личный водитель, и домработница.
Моей малышке сейчас кажется, что важнее этого нет ничего. Ей хочется похвастаться этим перед друзьями. И что бы я сейчас ей ни говорила, она не поверит мне.
К горлу подступает комок, а на глаза наворачиваются слёзы. Нет, не плакать! Только не сейчас, не перед Стрельниковым и его подружкой.
— Милая, давай обсудим это дома, — лепечу я.
Я не позволю ему разрушить нашу маленькую семью. Он и так уже когда-то много для этого сделал.
— А вы, Рита, отлично выглядите для своих лет, — слышу я мягкий голос Ланы. — Даже и не подумаешь, что вам уже за сорок.
Артём берет ее под руку и ведет в зал. А Даша на мгновение задерживается рядом со мной. И я вижу, с каким восхищением она смотрит вслед избраннице отца.
— Почему ты не сказала мне, что твой папа приедет не один?
— Не знаю, мам! — она пожимает плечами. — Да какая разница? Когда-то папа должен был снова жениться. А она милая, правда? И я уверена, она в Москве сможет обо мне позаботиться.
Десять лет назад меня предал ее отец. А сейчас она готова предать меня сама.
Глава 4
Играет медленная музыка, и немногочисленные пары мило топчутся посреди зала. Наверняка для многих Дашиных одноклассников этот «медляк» первый в их жизни, и они еще немного смущаются, хоть и стараются этого не показать.
Дочка тоже танцует — с Георгием Звягинцевым, высоким нескладным подростком, который явно к ней неравнодушен. Гоша мне нравится, он умный, интеллигентный и хорошо воспитанный. Но именно поэтому, мне кажется, девочки (в том числе и моя Дашка) с ним просто дружат. А влюбляются совсем в других — в «плохих» мальчиков, которые в итоге и разбивают им сердца.
Танцуют и Стрельников с Ланой, но в их сторону я стараюсь не смотреть. На его предложение я так и не ответила. Такие вопросы не решаются сгоряча.
— И что за имя такое — Лана? — негодует рядом со мной Зоя. — От Светланы, что ли? Так тогда она просто Светка.
Я пожимаю плечами. Какая разница? Дело ведь не в имени, а том, что эта девица вся такая небрежно-изысканная, словно только что сошла со страницы модного журнала. Конечно, Даша смотрит на нее с восторгом. Потому что нынешние девочки хотят быть именно такими. Быть обычными для них кринжово. Так они говорят.
Меня бесит этот не всегда понятный мне молодежный сленг, но я понимаю, что всё меняется, и новое нужно не отрицать, а стараться в нём разобраться.
— А чем она вообще занимается? — любопытствует Дубинина.
— Она блогер.
И это еще одно большое преимущество с точки зрения моей дочери. Быть блогером модно и круто.
— То есть, она не работает, а сидит дома и снимает всякие видео ни о чём? — уточняет подруга.
— Ну почему же? — возражаю я. — Это тоже работа. И наверняка приносящая очень хороший доход. Сейчас непрестижно быть учителями или бухгалтерами. Молодежь не хочет сидеть в кабинете с восьми до пяти и получать стабильный оклад. Все Дашины одноклассницы взяли у этой Ланы автографы, хотя, насколько я поняла, она отнюдь не звезда.
Вот и сейчас, когда закончилась музыка, Даша просит Гошу сфотографировать ее с отцом и Ланой, и она стоит между ними и улыбается. Весь этот вечер она купается в обожании и даже, наверно, в какой-то степени зависти одноклассников. И гордится своим отцом, который устроил ей такой чудесный праздник, и его избранницей.
— И какой же блог она ведет? Как соблазнить миллионера? — шутка получается не очень, и Зоя смущается и торопливо добавляет: — Не обращай внимания. — Завтра Стрельников со своей лахудрой вернется в Москву и опять надолго забудет о дочери.
Но я качаю головой. Если бы всё было так просто!
— Он предложил Даше поехать в столицу с ними.
— На выходные?
— Нет, насовсем. Вернее, до окончания школы. Он хочет, чтобы в одиннадцатый класс она пошла уже там, — я изо всех сил пытаюсь сдержать горечь, которая так и рвется наружу.
Дубинина смотрит на меня непонимающе.
— Ты шутишь? Это же глупость какая-то! С чего бы ей ехать в Москву?
— Он обещает ей лучшую столичную гимназию, репетиторов и подготовительные курсы в том университете, в который она захочет поступать.
— Ну, это неплохо, конечно, — соглашается Зоя. — Но этого всё-таки недостаточно. Дом у нее здесь, в Питере. И ты тоже тут. Стрельников не сможет заменить ей тебя. К тому же у него эта Лана. Зачем его молодой жене обуза в виде его дочери-подростка?
— Не знаю, — вздыхаю я. — Но, кажется, она совсем не возражает. По крайней мере, Стрельников говорил об этом очень уверенно.
— Да какая разница, что он говорил? Даша всё равно к нему не поедет! — наверно, у меня меняется что-то в лице, потому Зоя хмурится: — Думаешь, поедет?
Мне не хочется в это верить, но и тешить себя ложными надеждами я не хочу. Конечно, я сделаю всё, чтобы убедить Дашу остаться. Но даже если у меня это получится, наши с ней отношения наверняка испортятся.
— У него пентхаус в центре Москвы. Крутая машина с личным водителем. Домработница. И каждое лето он ездит отдыхать в Европу. Как, по-твоему, этого достаточно, чтобы заинтересовать шестнадцатилетнюю девочку?
Дубинина потрясенно молчит. Что она может на это возразить?
Из туалетной комнаты возвращается Эльвира Аркадьевна, и наш разговор сразу прекращается. Моя бывшая свекровь прибыла на праздник позже всех («Я задержалась у парикмахера, милочка!»), и ей тут явно скучно. Современную музыку она не понимает и не одобряет, а для того, чтобы развлечь себя беседой, ей не хватает слушателей.
Мы с ней не в лучших отношениях, но поскольку в этот вечер сидим за одним столом, то вынуждены сохранять нейтралитет.
— Вам, Зоенька, следует найти себе хорошего косметолога, — снисходительно бросает Эльвира Аркадьевна. — С этими мимическими морщинами нужно что-то делать. Вы слишком часто улыбаетесь, дорогуша.
Дубинина краснеет и отворачивается. Но она прекрасно знает, что моей свекрови свойственна подобная бестактность.
Напряжение чуть спадает, когда к нашему столику подбегает Дашка — чтобы сфотографироваться уже с нами. Она садится между мною и бабушкой, обнимает нас и подает знак своему верному пажу.
— Гоша, а меня с тетей Зоей!
Звягинцев послушно нажимает на кнопку телефона.
Музыканты снова выходят на импровизированную сцену. И снова медленная композиция. Я ожидаю услышать от молодежи вздохи разочарования, но нет — мальчики снова приглашают девочек с явным удовольствием.
— Потанцуем? — слышу я вдруг голос Артёма.
Вздрагиваю, поднимаю голову. Это он мне?
Да, он смотрит именно на меня и протягивает мне руку.
Глава 5
Если бы рядом никого не было, я бы ему отказала. Я не знаю, зачем он меня пригласил, но точно знаю, что не хочу бередить в душе ту рану, что долго затягивалась после его измены и что иногда еще болит, несмотря на то что прошло уже десять лет.
Но вокруг слишком много народа, и если я скажу «нет», то это привлечет к нам совсем ненужно внимание. И кто-то — бывшая свекровь, Зоя, сам Стрельников или его новая пассия — непременно подумаю, что раз я не пошла с ним танцевать, значит, до сих пор не забыла его предательство.
Нет уж, такого удовольствия я им не доставлю.
И я пожимаю плечами — дескать, а почему бы и нет? — и поднимаюсь из-за стола. Мы выходим в центр зала.
Я пытаюсь убедить себя, что ничего особенного не происходит. Да, меня пригласили на танец. Обычное дело. Каждый раз, когда мы с Зоей выбираемся в ресторан по какому-нибудь поводу, меня кто-нибудь непременно приглашает танцевать. Это лишь доказывает, что я еще довольно привлекательна для противоположного пола.
Это просто ни к чему не обязывающий танец. И какая разница, что на этот раз меня пригласил именно Стрельников.
С его стороны это обычный жест вежливости. Он уже танцевал и с матерью, и с Дашей. Теперь вот дошла очередь до меня.
И какая разница, что сейчас музыканты играют одну из моих самых любимых композиций? Простое совпадение, и ничего более.
Одну руку кладу ему на плечо, а другую — в его ладонь. Да, чуть вздрагиваю от соприкосновения с ним, но, надеюсь, что он этого не заметил. Не хватало еще, чтобы он вообразил себе невесть что.
Холодно улыбаюсь и переключаю внимание со своего партнера на другие танцующие пары.
Даша танцует с Павлом Красовским. Этот парень — полная противоположность Гоши — совсем не пай-мальчик. Троечник и отнюдь не эрудит. Но зато он отчаянно смел и прекрасно играет на гитаре. Меня вообще сильно удивляет тот факт, что среди друзей моей дочери подобрались столь разные люди.
— Поговорим? — отвлекает меня от размышлений Стрельников.
Ах, вот зачем он меня пригласил! Я испытываю одновременно и некоторое облегчение, и легкую обиду. Как, оказывается, всё банально.
— Поговорим! — киваю я в ответ.
Я и сама собиралась это сделать. Правда, не во время танца и не в ресторане. Но так, наверно, даже лучше. Пусть он сразу поймет, что его предложение бессмысленно.
— Надеюсь, ты понимаешь, что приглашение Даши в Москву — это с моей стороны не пустой разговор? Я действительно считаю, что так будет лучше.
— Лучше? — переспрашиваю я. — Для кого?
— Для всех, — невозмутимо отвечает он. — Мне кажется, я уже пояснил, почему так считаю.
— Ты про гимназию, репетиторов и университет? — уточняю я. — Прости, но это смешно. Вообще-то мы с Дашей живем не в какой-то деревне, а в городе, который считается второй столицей в России. В Питере много отличных вузов, которые ничуть не хуже московских. И ты вообще знаешь, на кого собирается учиться твоя дочь?
— Да, она сказала, что выбирает между экономическим и юридическим образованием. Но я посоветовал ей подумать насчет МГИМО. Насколько я знаю, она прекрасно владеет английским языком, а теперь изучает еще и корейский.
Да, корейским Даша занялась на фоне любви к корейским музыкальным группам. Я поначалу была уверена, что она бросит это после пары занятий, но нет, она изучала его уже второй год и даже смотрела дорамы без перевода.
Но ведь Стрельников наверняка порекомендовал ей институт международных отношений вовсе не из-за ее способностей к языкам, а потому, что это сразу придавало весомости его приглашению в Москву.
— Поступить в МГИМО — это что-то из области фантастики, — фыркаю я. — Там, наверно, учатся только дети крупных чиновников и дипломатов.
Он невозмутимо пожимает плечами:
— Она может учиться там платно. Я уже узнавал, это обойдется в семьсот тысяч в год. Я могу себе позволить дать хорошее образование единственной дочери.
Меня шокирует эта сумма. А его, кажется, нет. И если он не бравирует, то что я могу этому противопоставить? И ведь этими разговорами он давит не только на Дашу, но и на меня. И если я теперь запрещу дочери ехать в Москву, то я сама же буду упрекать себя в том, что, возможно, лишила ее чего-то важного.
Нет, я не должна так думать! Потому что это именно то, чего он добивается. Он просто манипулирует и Дашей, и мной.
— А ты уверен, что Лана хочет взваливать на себя такую обузу? Она наверняка хочет воспитывать своих детей, а не твою шестнадцатилетнюю дочь.
— У меня достаточно большая квартира для того, чтобы в ней было много детей. А что касается воспитания Даши, то я уверен, что Лана легко найдет с ней общий язык.
— Ну, да, — я не удерживаюсь от шпильки, — ведь у них небольшая разница в возрасте.
Я только сейчас замечаю, что первая медленная композиция уже сменилась другой. Впрочем, не мы одни продолжаем топтаться на месте. Хотя наша пара наверняка вызывает вопросы у некоторых зрителей. Я почти физически ощущаю спиной чей-то пристальный взгляд.
— Рита, не пытайся меня уколоть! Если ты хорошенько подумаешь, то поймешь, что переезд Даши в Москву — это благо и для тебя.
— Вот как?
— Да! Потому что если дочь будет жить со мной, может быть, ты, наконец, займешься и своей личной жизнью.
Глава 6
— Что? — его слова кажутся мне почти пощечиной. — Что ты сказал? А ты не думаешь, что моя личная жизнь — это не твое дело? Что право говорить об этом ты потерял еще десять лет назад. И то, что у меня сейчас происходит, тебя не касается ни в малейшей степени.
Меня уже трясет от его наглой физиономии, на которой сейчас не появилось ни тени сожаления.
— Рита, вообще-то я пытаюсь проявить о тебе заботу, — как ни в чем не бывало говорит он.
— Спасибо, — шиплю я, — только я в этом не нуждаюсь. А что касается переезда Даши к тебе, то ты хоть понимаешь, сколько разных вопросов тебе каждый день придется решать, если рядом с тобой будет дочь-подросток? Ты вообще представляешь, что это такое — заботиться о ребенке? Ты десять лет не сильно ею интересовался!
А вот теперь он мрачнеет. Признаться, тут уже я немного перегнула палку. Дашей все эти годы он интересовался. Но на расстоянии.
— Маргарита, ты не хуже меня знаешь, почему я вынужден был мотаться все эти годы по стране, — басит он. — Я строил собственный бизнес с нуля, мне никто ничего не преподнес на блюдечке с голубой каемочкой. Я всё выгрызал своими собственными зубами. И если я сейчас могу позволить себе оплатить учебу дочери в хорошем вузе, то это именно потом, что пахал эти десять лет как раб на галерах. Зато теперь, когда я передал часть функций по управлению своим замам, я могу сосредоточиться на своей семье.
Да, то, что он пахал, я знаю. Это видно по тем алиментам, что он платил. Их сумма росла год от года.
— И, между прочим, это именно ты была причиной того, что я когда-то сменил место в офисе на собственное дело.
Он напоминает о том, что я все эти годы пытаюсь забыть — его измену. Потому что случилась она с его коллегой по торговой фирме, в которой он тогда работал. Он был начальником отдела продаж, а та девица — его подчиненной.
— В твоей измене была виновата не я, Артём. И в том, что случилось потом, тоже.
— Да какая теперь разница, Рита? — раздраженно возражает он. — Что случилось, то случилось. И сейчас я даже благодарен тебе за то, что ты тогда настояла на разводе. Потому что если бы я остался с тобой, то ничего бы этого не было — ни собственного бизнеса, ни квартиры в Москве, ни дорогой машины. Я бы так и руководил, наверно, тем отделом продаж.
Это тоже звучит обидно. Как будто бы, только расставшись со мной, он обрел крылья.
— Мы сильно отклонились от темы, — напоминаю я. — Давай вернемся к Даше. Я буду искренне тебе благодарна, если ты сам скажешь ей, что погорячился, и что будет лучше, если она окончит именно ту школу, в которой она училась все эти годы. Здесь, в Питере, тоже есть отличные репетиторы, которые смогут подготовить ее к поступлению в вуз. И если она выберет МГИМО, я не буду возражать. Вот тогда, получив аттестат, она и приедет к тебе в Москву. А пока она может приехать к тебе на каникулы.
Мне кажется это разумным. Я уверена, он и сам прекрасно это понимает, но возражает мне лишь из упрямства и желания мне досадить.
— А давай ты не будешь решать за Дашу? Ей уже шестнадцать. Она сама может выбрать, с кем из нас она хочет жить. И неужели ты думаешь, я стану удерживать ее насильно, если ей у нас не понравится?
— Ну, это же не дело — в десятом классе менять школу по несколько раз! — возмущаюсь я. — Даша — не игрушка. А если она станет обузой для твоей будущей жены? Вдруг они не сойдутся характерами. Как ты будешь выбирать между ними?
Вообще-то Дашка может не сойтись характером и с ним самим, но это я сказать не решаюсь, чтобы еще больше его не разозлить. Мне еще хочется договориться с ним по-хорошему.
Ответить он не успевает. Музыка стихает, и я отступаю от Стрельникова на шаг. Он провожает меня к столу, а сам возвращается в середину зала уже с Ланой. И они, надо признать, довольно неплохо зажигают под рок-н-ролл. И вдруг оказывается, что этот танец умеют танцевать и нынешние школьники.
— А вы неплохо смотрелись вместе, — говорит Зоя. Но когда я бросаю на нее осуждающий взгляд, она оправдывается: — Ну, извини. Я просто ужасно расстроена. Я так хотела, чтобы вы опять были вместе, а тут вдруг откуда ни возьмись появилась эта лахудра.
— Зоя, мы со Стрельниковым не можем быть вместе! После того, что случилось, не можем. Но, я надеюсь, что мы с ним можем общаться как нормальные взрослые люди — хотя бы потому, что у нас есть общая дочь.
Мне не нравится этот разговор, и я отправляюсь в дамскую комнату припудрить носик. Смотрю там на себя в зеркало и замечаю какой-то лихорадочный румянец на щеках. Неужели я так разнервничалась из-за разговора с Артемом?
Дверь открывается, и Лана подходит к соседнему умывальнику.
— Ужасно тут жарко, правда? — она улыбается. — Вы извини, мы, наверно, как снег на голову вам свалились? Я говорила Тёме, что этот разговор нужно было начать заранее, а не в ресторане. Тогда, может быть, вы отнеслись бы к этому по-другому.
— Я в любом случае отнеслась бы к этому именно так, — холодно отвечаю я. — Конечно, Даша будет решать сама, но я надеюсь, что она останется со мной в Петербурге. А вот после окончания школы она уже выберет, в каком городе она захочет жить.
— Вот как? — правая бровь ее изумленно выгибается. — А вам не кажется, что вы сейчас думаете не о дочери, а исключительно о себе? В вас говорит уязвленное самолюбие. А может быть, вы расстраиваетесь из-за того, что в случае, если Даша переедет в Москву, вы лишитесь довольно значительной суммы алиментов, которую Тема каждый месяц вам перечисляет? И кстати, в этой ситуации алименты должны будете платить уже вы, а не он.
Глава 7
Я смотрю на нее и не понимаю, шутит она или говорит серьезно. Ну невозможно же на самом деле думать, что я не отпускаю дочь в Москву из-за каких-то алиментов?
— Простите, Лана, но по себе людей не судят, — я, наконец, обретаю дар речи. — И если именно вы подняли эту тему, то, значит, волнует она как раз вас. Кажется, это вы с Артёмом решили, что слишком большую сумму платите Даше. Но если вы надеетесь сэкономить, то у вас вряд ли это получится, потому что гимназия и репетиторы наверняка обойдутся вам куда дороже. Так что советую еще раз хорошенько подумать, прежде чем настаивать на своем предложении. И еще — вы уверены, что готовы взять на себя ответственность за шестнадцатилетнюю девочку, у которой не самый простой характер? Смотреть, чтобы она ела не только чипсы, а и что-то полезное? Напоминать, чтобы в морозы она надевала теплые колготки? Интересоваться ее школьными проблемами?
Я замечаю, что при каждой моей фразе Лана всё больше мрачнеет. А ведь это лишь та часть айсберга, которая всем видна.
— Уверена, мы сможем найти с ней общий язык, — цедит она сквозь зубы.
Но я понимаю, что говорит она это лишь для того, чтобы выйти из этой ситуации победительницей.
Наш разговор прерывает приход Эльвиры Аркадьевны. Она, конечно, сразу замечает наши напряженные лица.
— Вижу, что вы уже познакомились. Вот и хорошо. Если Дашенька будет жить в Москве, вам придется часто общаться.
Похоже, о планах Стрельникова забрать Дашу к себе знали все, кроме меня.
— Ланочка, тебя там ищет Тёма!
Она тактично спроваживает будущую невестку и остается с бывшей.
— Какой чудесный получился праздник, правда? — кажется, она улыбается. По ее лицу это не всегда поймешь, потому что и улыбаться она старается так, чтобы это не привело к тем самым мимическим морщинкам, за наличие которых она упрекнула Зою.
Я молча киваю. За эти десять лет мы с Эльвирой Аркадьевной в основном общались по телефону. Да даже когда мы с Артемом были женаты, мои отношения со свекровью трудно было назвать идеальными. Она всегда ухитрялась негласно дать мне понять, что я «не их поля ягода».
Мой папа был инженером, а мама воспитательницей в детском саду. Обычная семья, не идущая ни в какое сравнение со Стрельниковыми. Отец Артема был чиновником довольно высокого для города ранга, а потому у них была большая квартира и служебная машина.
Правда, в отличие от многих своих коллег, Макар Андреевич был человеком порядочным, взяток не брал и из городской казны ничего не тащил, а потому большого наследства жене и сыну не оставил — только ту самую квартиру да личную, уже не новую машину. Но от прежних амбиций Эльвире Аркадьевне избавиться так и не удалось.
— Надеюсь, Маргарита, ты не станешь лишать Дашеньку тех возможностей, что ей открываются с переездом в Москву? — спрашивает она, глядя на меня поверх очков в модной оправе. — Ты никогда не сможешь дать ей то, что может дать Артём.
— А он не сможет дать ей того, что могу дать я, — я совсем не хочу с ней ссориться, но она не оставляет мне выбора. — И если они с Ланой вот-вот поженятся, им будет совсем не до Даши.
— С чего ты взяла? — усмехается она. — Дочь — это дочь, и она никогда не отойдет для него на второй план. И у них есть домработница, которая готовит, стирает белье и убирает квартиру. Это делает быт значительно проще. А ты почти всё время на работе, и у тебя тоже не слишком много времени остается на Дашу. И вы же сможете общаться с ней по телефону. И на каникулы она будет к тебе приезжать.
Она говорит это так, словно отъезд Даши — вопрос уже решенный. И это меня бесит.
— Эльвира Аркадьевна, мы с Дашей еще ничего не решили! — резко говорю я. — И ресторан — это не то место, где следует это обсуждать.
Я вытираю руки бумажным полотенцем и иду к дверям. Довольно с меня этих бессмысленных разговоров!
А мне вслед несется:
— А мне кажется, Маргарита, Дашенька как раз уже всё решила!
В центр зала выкатывают тележку с большим и красивым трехъярусным тортом, политый белым шоколадом и украшенный бабочками и розами. Наконец-то! Сейчас гости выпьют чай с десертом и можно будет разъезжаться по домам. Музыканты уже завершили свою работу, и сейчас музыку ставит диджей.
Даша разрезает торт под бурные аплодисменты. Потом позирует для фотографа. Она наслаждается этим вечером, и я за нее рада. Но если она думает, что каждый день в семье отца для нее будет похож на этот праздник, то она ошибается.
Вряд ли Лана захочет играть роль второго плана в жизни Стрельникова. Конечно, нет. Они будут соперничать за его внимание. И рано или поздно конфликт случится.
Нужно будет сказать об этом дочери, даже если она мне не поверит. Но не сейчас, а завтра. Потому что сегодня ее день.
— Маргарита Александровна! — окликает меня Георгий Звягинцев.
Я вздрагиваю от неожиданности.
— Да, Гоша, слушаю тебя!
— А это правда, что Даша уезжает в Москву? Она сказала, что отец пригласил ее к себе.
В зале жарко, но от этих его слов мне становится холодно.
— Нет, неправда! То есть, правда, что он пригласил. Но мы с ней это еще даже не обсуждали.
Гоша выглядит как побитая собака. Наверно, точно так же выгляжу сейчас и я сама.
Мне только хочется верить, что Даша сказала это одноклассникам лишь потому, что ей захотелось похвастаться. И что на самом деле она еще ничего не решила.
Глава 8
Домой мы возвращаемся уже за полночь. Меня немного беспокоит столь позднее завершение праздника. Почти за всеми девочками приезжают родители, а вот мальчики заявляют, что они уже взрослые и способны добраться до дома сами. Но я настаиваю на том, чтобы Стрельников развез их по домам. Вижу при этом, как недовольно морщится Лана. Она уже тоже заметно устала и наверняка хочет отдохнуть. Но даже хорошо, что она видит сейчас, что даже шестнадцатилетние детки требуют заботы.
Сама я была намерена вызвать такси, но Даше надарили столько цветов и подарков, что я понимаю, что в такси мы с ними не поместимся. Артём отвозит домой и нас — только уже после того, как развозит гостей.
Лана сидит на переднем сидении рядом с ним, а мы с дочерью — на заднем, с охапками букетов. А весь багажник завален коробками и пакетами. Эльвира Аркадьевна удалилась с праздника чуть раньше.
— Я буду в Питере еще пару дней, — сообщает Стрельников, когда останавливает машину у нашего подъезда. — Нам нужно будет встретиться и поговорить.
— Давайте прямо завтра! — предлагает Дашка.
Она поочередно смотрит то на отца, то на меня. Он пожимает плечами — дескать, как скажете.
— Лучше послезавтра, — отвечаю я.
Сначала я должна серьезно поговорить с дочерью, а уже потом встречаться с бывшим мужем. Потому что я изначально знаю, что будет во время наших совместных обсуждений.
Артём помогает нам донести подарки до квартиры и обнимается с Дашей.
— Спокойной ночи, папочка! — он целует его в щеку.
— Спокойной ночи, дорогая!
От этой сцены меня передергивает. За те десять лет, что мы в разводе, все случаи, когда он желал дочери спокойной ночи, можно пересчитать по пальцам. Обычно они разговаривали урывками, между его бесконечными совещаниями, деловыми встречами и перелетами. Я понимаю, что не вполне к нему справедлива (всё-таки от дочери он никогда не отказывался), но ничего не могу с этим поделать.
Да, он помогал нам деньгами. И наверняка и в самом деле пахал как лошадь, чтобы этих денег было больше. И тех алиментов, что он нам присылает, вполне хватает на удовлетворение Дашиных потребностей и даже остается, и я могу каждый месяц класть на открытый на имя дочери счет определенную сумму.
Но ведь помимо денег Даша нуждалась еще и в простом человеческом общении с отцом, в его советах, в его поддержке. А ведь не раз и не два я слышала, как он говорил ей по телефону: «Прости, Дашуля, я занят. Потом перезвоню». А перезванивал не всегда.
А однажды он забыл про ее день рождения, и она так и заснула с телефоном в руке, потому что была уверена, что уж в этот-то день он наверняка позвонит.
А сейчас она готова нестись на его зов как маленький щенок, который услышал голос хозяина. Она доверяет ему. Она ждет от него только хорошего и наверняка окажется не готова к тому, что он не сможет уделять ей всё свободное от работы время. И рано или поздно она поймет, что за это время ей придется соперничать с Ланой. И это соперничество не всегда будет заканчиваться ее победой.
— А папа у нас красивый, да? — спрашивает Даша, когда прежде, чем лечь в кровать, мы еще пьем на кухне чай. — Он понравился всем моим одноклассникам.
Она говорит «у нас», и словно ножом проводит мне по сердцу. Это «у нас» было давно, до той измены, после которой я напрочь перестала кому-либо доверять. Потому что если предают самые близкие, то чего ждать от других?
Это тогда он был наш — мой и Дашкин. А теперь он чужой, и от него, даже когда он улыбается, веет холодом.
Дочь замечает мое мрачное лицо и вздыхает:
— Мам, ну столько лет уже прошло! Может быть, хватит на него дуться? Каждый человек имеет право на ошибку.
Ошибка? Нет, дорогая! Ошибка — это когда ты забыл купить хлеба на ужин или заменить лампочку в прихожей. А когда ради удовлетворения сиюминутного желания ты пожертвовал своей семьей, это называется совсем по-другому.
Но вслух я этого не говорю. Я никогда не настраивала Дашу против отца. Но ведь он косвенно предал не только меня, но и ее. Лишил ее нормальной полноценной семьи, где есть не только мама, но и папа. Лишил совместных выходных на пляже или в зоопарке и вечерних чтений сказок. Это я, а не он учила ее ездить на двухколесном велосипеде и кататься на лыжах. Это я смазывала ей зеленкой те содранные в кровь коленки.
А теперь он появляется в ее жизни весь такой богатый и щедрый и требует свою порцию дочерней любви.
— Конечно, имеет, — соглашаюсь я. — И я на него не дуюсь. И я очень рада, что вы общаетесь. И совсем не буду возражать, если все летние каникулы ты проведешь с ним.
— Мам, ну ты же понимаешь, что дело вовсе не в каникулах! — возражает Даша. — Каникулы я, наоборот, хочу провести с тобой. А в конце августа я уеду в Москву. И пожалуйста, не отговаривай меня!
Она упрямо вскидывает голову, готовая спорить до хрипоты. И хотя обе мы устали за этот вечер и хотим спать, я всё-таки продолжаю разговор:
— Даша, это не то решение, которое нужно принимать сгоряча. Я думаю, тебе стоит закончить школу здесь, в Петербурге, а потом уже ехать в Москву. И это же самое я скажу и твоему отцу. Потому что считаю, что так будет правильней.
— Это ты так считаешь! — дочь, словно ежик, выпускает наружу иголки. — А я думаю по-другому. И я уже в том возрасте, когда могу решать сама! Папа сказал, что я уже в четырнадцать лет могла решать, с кем именно я хочу жить.
У меня начинают дрожать губы, и Дашка подсаживается ко мне ближе, обнимает за плечи:
— Мамочка, ты только не обижайся, но я уже решила — я поеду к папе в Москву!
Глава 9
— Значит, ты ее отпускаешь? — Зоя сидит за столом напротив меня и буравит меня взглядом. — Ты уверена, что это правильно?
Я отправляю в рот еще один кусочек торта и вздыхаю:
— Хоть ты не трави душу! Конечно, это неправильно! Это понимаю я, это понимаешь ты, это понимают все разумные люди! Но ни Даша, ни Стрельников не хотят этого понимать!
— Так не отпускай! — бухтит подруга.
— Да, я могу пойти на скандал, поссориться с дочерью, — соглашаюсь я. — Но кому от этого будет легче? Она обидится на меня, а потом всю жизнь будет упрекать за то, что лишила ее чего-то важного. Артём и Эльвира Аркадьевна уже промыли ей мозги. Объяснили, что она имеет право принимать такие решения самостоятельно.
— И в самом деле имеет?
— Да, ей же уже шестнадцать. И знаешь, я тут подумала, что ведь она и в самом деле уже взрослая. Я в шестнадцать уже училась в техникуме и жила в общежитии. И родители отпустили меня в другой город.
Сейчас, глядя на Дашу, я уже почти не верю в это. Мне кажется, что она совсем еще ребенок.
— Ну, так-то да, — задумчиво кивает Зоя. — Но ты всегда так ее опекала!
— В том-то и дело. Наверно, я чересчур над ней тряслась. А нужно было приучать ее к самостоятельности. Но мне казалось, что еще слишком рано.
— Ну, ничего! — подбадривает меня Дубинина. — Она же не в общежитие едет, а к родному отцу. А у него там и домработница, и личный водитель, и молодая жена. Всяко ребенок без присмотра не останется.
Я и сама пытаюсь убедить себя в том же самом. Что я зря паникую, что Даша едет не к чужим людям, и что Артем разумный человек, который прекрасно осознает, во что ввязывается. Но всё равно продолжаю сомневаться.
— А вдруг ей не понравится в новой школе? — делюсь я своими переживаниями. — Стрельников говорит, что это хорошая гимназия. Но там наверняка к ученикам предъявляются высокие требования. А если Даша не справится? Или кто-то из учителей окажется слишком строгим?
— Ой, перестань! — отмахивается подруга. — Это же платная гимназия. Там деточек наверняка в попку целуют, только бы их родители денежки платили. И я уверена, что если с кем-то из учителей у Дарьи возникнут проблемы, Стрельников найдет способ их решить.
Да, это звучит довольно убедительно. Но это еще не всё, что меня волнует.
— А если они не сойдутся характерами с Ланой? Если они начнут ссориться, на чью сторону встанет Артём?
— Тут ты права, — кивает Зоя. — Но в этом тоже нет ничего критичного. Ну, повысит Стрельников на Дашу голос пару раз, она на него разобидится и примчится домой, поджав хвост. Это же сейчас, на расстоянии папочка такой добрый и хороший. А в быту при ежедневном общении он может оказаться совсем не таким. И она поймет, что с мамой было куда лучше. А обратно в свою школу ты ее в любом случае пристроишь. Ну, поживет немного в Москве и вернется.
— Но в этой элитной гимназии могут оказаться дурные дети. Кто знает, какие правила там установлены? А если они ее обидят?
Это пугает меня, пожалуй, больше остального. Я сама работаю в школе и знаю, насколько жестокими и неуправляемыми могут быть ученики.
— Перестань себя накручивать! — фыркает Зоя. — Дарья общительная девушка, и она отнюдь не робкого десятка. Она сама кого хочешь может обидеть. К тому же ты сама можешь съездить к ней в Москву, побывать в ее гимназии и поговорить с директором и учителями как коллега с коллегами.
Да, разумеется! И как я сама об этом не подумала?
— А Стрельников уже уехал в Москву? — Дубинина считает, что обсуждаемый вопрос уже исчерпан и переключается на другой.
— Нет, мы сегодня вечером встречаемся с ним в ресторане. Будем обсуждать Дашин переезд. Хочу, чтобы он записал всё то, на что ему теперь придется каждый день обращать внимание.
— Вечером? В ресторане? — ахает Зоя. — И что ты тут сидишь? Топай в салон красоты, сделай прическу, надень особо эффектный костюм!
— Я иду не на свидание, — возражаю я. — Обычная деловая встреча. Он предложил встретиться либо в ресторане, либо у нас дома. Но я не хочу, чтобы он приезжал к нам домой. И он наверняка придет с Ланой. И это даже хорошо, потому что я хочу, чтобы и она послушала всё то, что я буду ему говорить. Потому что сейчас и ей придется заботиться о моей дочери.
— Тем более, ты должна выглядеть особенно красиво! Чтобы выигрышно смотреться на фоне его любовницы.
Зоя говорит об этом так настойчиво, что мне становится смешно.
— Она не любовница, а любимая женщина. И скоро станет его женой. А я его бывшая. Мы с ним бывшие, понимаешь? И будет глупо, если я приду на встречу, разряженная как павлин. А чтобы выигрышно смотреться на фоне Ланы, мне нужно помолодеть лет на пятнадцать.
Она настаивает на том, чтобы я сменила блузку и брюки на вечернее платье. Но я не делаю этого. И ресницы, и губы крашу лишь совсем чуть-чуть, чтобы не казаться бледной молью. А потом пью валерьянку — на всякий случай, чтобы не сорваться по какому-нибудь пустяку.
И когда Стрельников звонит и сообщает, что он уже у нашего подъезда, я выхожу из квартиры спокойная как удав.
Он ждет меня у машины и почему-то распахивает не заднюю, а переднюю дверцу со стороны пассажирского сиденья.
— А Лана? — удивленно спрашиваю я.
— Я решил, что нам удобнее будет обсудить это вдвоем. Ну, что поехали?
Я киваю и сажусь в машину. И через четверть часа мы входим в один из самых дорогих и статусных ресторанов города. Ну, кто бы сомневался, что Стрельников выберет что-то подобное? Хотя какая разница? Мы приехали сюда, чтобы просто поговорить, и ресторан — это всего лишь антураж.
Глава 10
Мы делаем заказ (я беру овощной салат и запеченную рыбу), и когда официант, налив нам в бокалы минеральной воды, отходит от стола, Стрельников говорит:
— Ты молодец, что решилась отпустить Дашу. Приятно удивлен, не ожидал.
Я считаю до десяти, чтобы не ответить слишком резко.
— Наша дочь уже достаточно взрослая, и если ей хочется попробовать чего-то нового, то пусть пробует. Я только надеюсь, что ты понимаешь, что тот факт, что ей шестнадцать лет, не означает, что ее совсем не нужно контролировать. У нее сейчас тот самый возраст, когда она может неправильно расставить приоритеты и наделать кучу ошибок. Тем более, что она пойдет в новую школу, и там всё для нее будет чужим. Она ведь уезжает не только от меня, но и от друзей. Там ей придется заводить новых, и кто знает, какими они окажутся.
Я всё-таки начинаю нервничать и замолкаю.
А Артём кивает:
— Насчет школы не беспокойся. Сын моего друга ходит как раз в эту гимназию, и ему там очень нравится. И разумеется, я побеседую с директором и завучем, и если понадобится, то и со всеми учителями.
— И будешь каждый день спрашивать у нее, как дела на учебе, — требую я. — И запишешь номера телефонов ее одноклассников. И не позволишь ей возвращаться домой слишком поздно.
— Слушаюсь! — улыбается он.
Меня немного напрягает, что он относится к этому словно бы не слишком серьезно. Наверно, еще не осознает всю ответственность, которую он на себя принимает.
— Это очень важно! — подчеркиваю я.
— Ты думаешь, я сам этого не понимаю? Я, может быть, буду опекать ее еще сильнее, чем ты сама. Потому что у отцов на этой теме крышу сносит куда больше, чем у матерей. Тем более, что я мало с ней общался, и у меня куча нерастраченной заботы. Она еще станет тебе на меня жаловаться. И я познакомлюсь с каждым из ее новых друзей, особенно если они будут мужского пола.
Ну, что же, хотя бы этот вопрос мы прояснили, и меня это радует.
— Будут еще какие-то указания? — спрашивает Стрельников после того, как мы разделываемся с салатами.
— Да, — подтверждаю я, — обрати внимание на то, чтобы она одевалась по сезону. А то она может на мороз выйти в капроновых колготках. И чтобы она не перекусывала на ходу, а нормально ела.
— О, об этом тоже не думай! — ухмыляется он. — Наша домработница Кира готовит так, что пальчики оближешь. Даше наверняка понравится. Мы даже суши и роллы теперь едим исключительно в домашнем исполнении, потому что ни в одном ресторане такого не подадут.
Отлично! Значит, голодной дочь точно не останется.
Но больше всего меня сейчас волнует вопрос ее взаимоотношений с Ланой, но как подойти именно к этому аспекту, я не знаю и решаю, что займусь этим перед десертом.
Мы едим мясо, при этом Стрельников ухитряется ответить на пару деловых звонков. И когда пустые тарелки уносят, а перед нами ставят вазочки с мороженым, я всё-таки спрашиваю:
— Прости, но ты в самом деле уверен, что Даша вам с Ланой не помешает? Может быть, твоя девушка просто стесняется сказать тебе, что эта затея ей не нравится?
— Рита, — хмурится он, — мы с Ланой обсуждали это неоднократно. Уверяю тебя, что она вовсе не против того, чтобы моя дочь жила вместе с нами.
Я с трудом сдерживаю смешок. Конечно, вряд ли она заявит ему это напрямую. Может быть, она до сих пор надеется, что Дашу я в Москву не отпущу, и тем самым, вопрос решится без ее участия.
— Но если в их отношениях возникнут проблемы…
Но он не дает мне договорить.
— Послушай, Рита, я вовсе не рассчитываю на то, что они станут подружками. Этого ведь и не требуется, правда? Но они обе уже достаточно взрослые для того, чтобы научиться подстраиваться друг к другу. Да, я понимаю, что конфликты неизбежны, но они случаются в любой, даже самой любящей семье. Разве не так? И не накручивай себя заранее. В конце концов, Даша едет не куда-нибудь в лес, где не будет телефонной связи. Ты всегда можешь ей позвонить. А она может позвонить тебе. И если тебе покажется, что не всё в порядке, то сообщи об этом мне, и я всё решу.
Я знаю, что это отнюдь не пустые слова. Все семь лет нашего брака я действительно была за ним как за каменной стеной. Все сложные ситуации он решал именно сам. А потом эта каменная стена вдруг рухнула, и мне пришлось привыкать совсем к другому.
— А когда у вас с Ланой свадьба?
Я задаю этот вопрос не просто так, а потому что прекрасно понимаю, что после того, как эта девушка станет законной супругой Стрельникова, она наверняка будет куда смелее высказывать собственное мнение. И прав у нее как у жены будет куда больше.
— А причем тут это? — удивляется он. — Наличие или отсутствие штампа в паспорте на мое отношение к дочери никак не повлияет.
— На твое — может быть, — соглашаюсь я. — А вот на отношение Ланы не исключено, что повлияет. Она уже сейчас трепетно заботится о твоих деньгах. А что будет потом, когда бюджет станет общим?
— Не понимаю, о чём ты? — он снова хмурится. — Я зарабатываю достаточно, чтобы обеспечить свою дочь всем необходимым.
Я пожимаю плечами.
— Кажется, твоя невеста думает по-другому. Потому что она сказала мне, что после того, как Даша переедет к вам в Москву, алименты на дочь должна буду платить уже я.
Глава 11
— Что? Ты шутишь? — он смотрит на меня непонимающе.
— Она сказала мне это в ресторане, — невозмутимо поясняю я. — Она решила, что я не отпускаю Дашу к тебе потому, что не хочу потерять алименты, которые ты платишь на дочь.
Может быть, я не должна была этого говорить, но я не жалею о том, что сказала. Он должен знать, что в голове у девушки, на которой он собирается жениться.
— Наверно, ты чего-то не поняла, — после паузы предполагает он. — Может быть, Лана просто пошутила, а ты восприняла это всерьез. Моя невеста достаточно хорошо обеспечена, чтобы думать, а тем более, говорить с тобой об этом. А уж ожидать, что я потребую с тебя алименты, она не может даже в бреду. Тем более, что алиментов с твоей зарплаты мне не хватит даже на то, чтобы сходить в ресторан.
Я вижу, что ему неприятна эта тема. И именно поэтому он старается отшутиться. Конечно, кому понравится слышать такое о любимой девушке.
— Ладно, — соглашаюсь я, — будем считать, что она пошутила. Она ведь сама наверняка зарабатывает куда больше, чем я. Блогер это же, кажется, весьма доходная профессия.
Но потому, как дергается уголок его рта, я понимаю, что снова попала в слабое место Ланы. Неужели она ничего не зарабатывает и сидит у него на шее? А может быть, она как раз рассчитывала, что он инвестирует свои средства в ее бизнес и поможет ей раскрутиться? Потому и расстроилась, когда поняла, что и внимание, и деньги будут делиться между нею и Дашей.
— Кстати, еще в ресторане хотела спросить — а Лана это ее настоящее имя? Или это уменьшительное от Светланы?
Он хмыкает:
— Да, уменьшительное. Но ей нравится, когда ее называют именно так.
Я с трудом сдерживаю улыбку. Надо будет как-нибудь при встрече назвать ее Светой. Почему бы и нет?
— Чтобы решить вопрос с гимназией, мне потребуются Дашины документы и справки из школы, — со щекотливых вопросов он предпочитает переключиться на то, ради чего мы сегодня встретились. — Пришли мне сканы. И еще — в качестве подарка на день рождения она выбрала поездку в Южную Корею. Сначала она думала о Японии, но решила не упускать возможность попрактиковаться в языке, который изучает. Я всё оплачу, но мне нужно знать, когда у нее начинаются каникулы, чтобы не промахнуться с выбором тура. И потребуется твое нотариально заверенное согласие на выезд из страны.
Я снова начинаю ощущать беспокойство — теперь уже по поводу этой поездки.
— Не может быть и речи, чтобы она поехала одна! — я говорю это слишком резко и тянусь за бокалом с минералкой, потому что от одной только мысли о том, что Даша окажется одна в чужой стране, меня бросает в жар. А потом меня бросает еще в больший жар при мысли, что Стрельников может подумать о том, что я пытаюсь выклянчить у него путевку еще и для себя. — Ты должен поехать с ней! Надеюсь, ты можешь себе это позволить?
— Разумеется! — он небрежно пожимает плечами. — И я рад, что ты это предложила. Тогда обсуди это с Дашей. Надеюсь, она не расстроится, когда узнает, что поедет туда не одна.
У него звонит телефон, и на экране появляется фотография Ланы. И чтобы поговорить, он выходит из зала. А я достаю зеркальце и поправляю помаду на губах. А еще пытаюсь вспомнить, все ли вопросы, связанные с переездом Даши, мы уже обсудили.
И когда Артём возвращается, я спрашиваю, далеко ли от их дома находится гимназия.
— Нет, по меркам Москвы недалеко. Но ты не волнуйся, первое время ее будет возить туда мой водитель. Но я уверен, что она быстро освоится.
Он оплачивает счет, и мы выходим из ресторана. Уже вечер, но сейчас сезон белых ночей, и на улице светло, словно днем.
— Иногда я по этому сильно скучаю, — кажется, Стрельников тоже думает именно об этом. — И по парадным, и по поребрикам.
Он улыбается, и пусть и всего на одно мгновение, но мне кажется, что мы словно возвращаемся в прошлое — туда, где мы были молодыми и счастливыми. И такими же вот белыми ночами до утра гуляли по городу и любовались разводом мостов.
Он родился и вырос в Питере, а вот я была из понаехавших, и он показывал мне город и рассказывал местные легенды. А я слушала его, открыв рот. А сколько раз мы попадали под дождь, и я шлёпала по лужам в своих тряпочных босоножках, а потом сушила их в общежитии феном.
Я мотаю головой, отгоняя от себя эти воспоминания. Сейчас они совсем ни к чему. Потому что всё это осталось там, в нашем общем прошлом, которое Стрельников перечеркнул.
Он довозит меня до дома и выходит из машины вместе со мной.
— Был рад с тобой увидеться, Рита! Как видишь, мы вполне можем общаться как нормальные взрослые люди.
Это упрек в мой адрес, потому что после нашего развода я долгое время не отвечала на его звонки и категорически отказывалась с ним встречаться. О встречах с дочерью он договаривался со мной через смс. Глупо? Да, возможно. Со временем это прошло, и мы начали разговаривать по телефону, и теперь напоминать об этом было не очень-то красиво с его стороны.
Я киваю — дескать, да, тоже была рада — и захожу в подъезд.
А дома дочь встречает меня восторженным:
— Мам! А мне звонила Лана! Она сказала, что если я захочу, то она поможет мне завести свой блог на рутубе!
Руки у меня непроизвольно сжимаются в кулаки. Этого нам только не хватало! Ей нужно думать об учебе, а не о дешевой популярности в интернете. Да даже если это и способно приносить доход, то не в десятом же классе!
Но Лану я прекрасно понимаю — она хочет добиться расположения моей дочери. И если я сейчас начну ругаться, то как раз буду лить воду на ее мельницу. Нет уж! Спокойней, Рита! Я объясню всё Даше, но не сейчас.
И я широко улыбаюсь:
— Свой блог? Ого, как интересно!
Глава 12
— Мам, ну я же не в лес еду и не в какую-нибудь глухую деревню, — фыркает Даша, когда я помогаю ей укладывать в чемодан вещи. — Ты мне столько советов надавала, что у меня уже гудит голова.
Она улыбается, но я чувствую ее напряжение. Она тоже нервничает, хоть и старается этого не показать.
Она впервые уезжает из дома одна, и я уверена, что ее многое пугает. И хотя держится она хорошо и изо всех сил пытается показать, что она уже взрослая и очень независимая, я вижу ее беспокойно мечущийся взгляд, и ее сомнения. Она помногу раз перекладывает вещи с места на место, то добавляя одежду в чемодан и дорожную сумку, то снова вынимая их оттуда.
— Такие джинсы уже никто не носит, да? — застывает она с любимыми джинсами в руках.
— Какая разница, Дашуля? — возражаю я. — Тебе же они нравятся.
Я всегда учила ее тому, как важно иметь собственное мнение. Но сейчас ей кажется, что Москва — это что-то совсем другое, особенное, и ей не хочется оплошать и допустить ошибку.
— Ну, да, — неуверенно кивает она и всё-таки кладет джинсы в чемодан. — В конце концов, если окажется, что моя одежда уже не модная, папа сможет купить мне новую.
А вот тут я неодобрительно качаю головой. Я уже говорила ей о том, что она не должна ничего просить или требовать у своего отца. Я совсем не хочу, чтобы она выросла потребительницей. Мне хотелось бы, чтобы она умела ценить деньги и понимала, как непросто они зарабатываются.
— Мам, да знаю я, знаю! Не будь душнилой! — недовольно тянет она, предвосхищая мое возражение. — Но ты же понимаешь, что для школы мне потребуется новая форма. Я не могу прийти туда в каком-то кринжовом шмоте.
Теперь уже фыркаю я. Молодежный сленг иногда сводит меня с ума. И хотя я довольно неплохо его понимаю (всё-таки работа в школе дает о себе знать), я предпочла бы, чтобы моя дочь говорила на более традиционном языке.
Хотя в глубине души я понимаю, что это всего лишь мои придирки. Моей маме тридцать лет назад точно так же, наверно, не слишком нравились те новомодные словечки, которые я тогда использовала. И она тоже морщилась, когда я говорила «отпад», «ништяк» или «в натуре».
Мы с трудом закрываем чемодан и идем на кухню пить чай.
— Даша, только прошу тебя, никуда не ходи по вечерам одна! И всегда держи телефон включенным!
— Мамочка, мне уже шестнадцать, — напоминает она. — И пока я еду в Москву всего на месяц. А в конце июля я вернусь в Питер и буду с тобой до начала учебного года.
Сейчас она едет в столицу, чтобы посмотреть на гимназию, познакомиться с директрисой и с тем самым мальчиком, про которого говорил Артём. Так она уже заранее настроится на новую волную, и ей будет не так страшно.
А еще они с отцом на неделю слетают в Южную Корею, и этого путешествия Даша ждет с огромным нетерпением и обещает каждый день отправлять мне кучу фоток.
На вокзал мы приезжаем на такси. До отправления «Сапсана» еще полчаса, и мы стоим на перроне вместе с Дашиными одноклассниками — Гошей, Павлом и Полиной Гороховой. Вся четверка мушкетеров в сборе.
Гоша с Пашей стараются держаться невозмутимо, а вот у девчонок глаза на мокром месте. И пусть сейчас они расстаются всего на месяц, они прекрасно понимают, что это лишь репетиция отъезда Даши на куда более длительный срок. А быть может, Москва настолько понравится ей, что она вообще не захочет возвращаться в Питер. Я стараюсь не думать об этом, но понимаю, что так может быть.
— Ну, вы чего? — шмыгает носом Даша. — Мы же будем общаться по видеосвязи. И я буду сюда часто приезжать. Всего-то четыре часа в пути. А потом, когда я там обустроюсь, вы сможете приезжать ко мне на выходные. У папы в квартире есть отдельная гостевая комната, и я уже спрашивала у него, он не возражает.
Эту фразу она произносит с гордостью.
Эльвира Аркадьевна приезжает на вокзал за десять минут до отправления поезда. Как всегда элегантно одетая и очень чопорная. Здоровается со мной и с Дашиными друзьями, обнимает внучку. Мушкетеры сразу откланиваются.
А мы с бывшей свекровью дожидаемся отправления поезда и машем Дарье рукой до тех пор, пока она может нас видеть.
— Я рада, что ты приняла разумное решение, Маргарита! — говорит Эльвира Аркадьевна, когда мы медленно идем по перрону. — Учеба в Москве пойдет Даше на пользу.
Я надеюсь, что это так, но почему-то совсем не уверена в этом. Поэтому ничего не говорю в ответ. Но собеседница в моем ответе, кажется, и не нуждается.
— Думаю, Лана сможет научить нашу девочку тому, чему не смогла бы научить ты!
От неожиданности я даже останавливаюсь и смотрю на бывшую свекровь с возмущением. Это еще что такое?
— И чему же, например?
— Быть модной, шикарной, целеустремленной, — невозмутимо перечисляет она. — К сожалению, у тебя, Маргарита, этих качеств нет и никогда не было.
Да, я никогда не гналась за модой и не шла к цели напролом, но слышать от нее такое всё-таки довольно обидно.
— И десять лет назад ты упустила мужчину, за которого должна была держаться обеими руками! — заявляет она и для убедительности даже решительно кивает.
— Держаться? — ахаю я. — За мужчину, который мне изменил?
Эльвира Аркадьевна вряд ли может понять, что я чувствовала тогда. Потому что её-то муж, учитывая его порядочность, наверняка никогда не предавал.
— Да, такое иногда случается, — соглашается она, — но мудрая женщина сделала бы всё, чтобы сохранить семью. А ты пошла на поводу у своих эмоций. И ты никогда не думала, почему Тёма тебе изменил? Может быть, причина была в тебе, а не в нём?
Bepul matn qismi tugad.