Kitobni o'qish: «Я тоже»
Я тоже
Нет хуже ада, чем вспоминать в деталях поцелуй, которого так и не было.
Ричард Бротиган. Призрачный поцелуй
Глава 1
Воздух в комнате словно уплотнился, и это не оттого, что было много людей, – нет, с ним пришли проститься только самые близкие: несколько родственников и мы с мужем. Все дело было в атмосфере. Он еще не ушел, но его с нами уже не было, лишь физически, пожалуй. От этого было тяжело вдыхать и невозможно выдохнуть.
Муж сидел у окна с испуганным лицом, скрестив на груди руки и упершись взглядом в желтое пятно на обоях. Я же сидела у его кровати… Макс лежал бледный, весь какой-то выжатый, под сотней одеял, как будто это могло его вылечить…
Я научилась с возрастом держать при себе свои слезы. Теперь они просто копились где-то внутри, и пустые глаза лишь притворялись такими. Я взяла его за руку, и все, о чем я могла думать, было сухим наблюдением – может, так срабатывают наши защитные клапаны? Вот его внезапно ставшая небольшой рука, волосы на пальцах, морщины на ладони… Пустые бороздки в волосах, почти смытый болезнью загар.
– Маша… – Макс с трудом разомкнул песочные губы.
– Да? – Я вздрогнула. Почти все это время он не подавал признаков жизни, казалось даже, что это не он вовсе, а чья-то жестокая тряпичная шутка.
– Я…
В какой-то момент мне показалось, что это стон, – его «я» расплылось в невнятный звук, и поэтому то, как четко и уверенно он сказал все остальное, перевернуло меня.
– Я любил тебя всю жизнь. – Слова были как косточки, которые выдавили из спелой вишни мне на руку, с щиплющим пальцы соком красного сочного цвета…
– Я тебя тоже, – ответила я тихо.
Это вырвалось из меня без размышлений, я сказала это на автомате. А он чуть дрогнул ресницами и закрыл глаза, попытался сжать мою руку… И умер.
Мне казалось, что я должна вскочить от внезапного укола в сердце, от неожиданного толчка в грудь! Но ничего такого я не чувствовала. Просто заторможено констатировала, что от меня куда-то ускользает пол.
Глава 2
Мы опустили нашего друга с восковым лицом и в белой рубашке в землю. Хотелось не думать об этом, но избавиться от таких картин в голове трудно. Как нарочно, помнилось все досконально: комки коричневой земли, бьющий в нос резкий запах цветов, реденькая кучка людей у гроба. Можно хоть триста раз быть отличным парнем, но если с неба падает острый дождь и пронзительно свистит ветер, толпы́ провожающих в последний путь не жди.
Мы все давно были готовы к тому, что останемся без него. Болезнь давно его точила, последние полгода он стал сдавать совсем быстро. Эти полгода, казалось, должны были дать нам время, чтобы подготовиться… Но разве к потере можно подготовиться? Жгучая боль в груди беспощадно напоминала мне, что больше никогда я его не почувствую рядом.
Первый день после похорон. Вечером мы сидели на нашей небольшой кухне с мужем и пили крепкое вино. Каждый из нас пытался вернуться в жизнь. Быт обычно помогает. Я перебирала нитки для новой юбки – надо было подшить ее немного, а Олег делал какие-то пометки в своем ежедневнике. Потом в какой-то момент его ручка застыла – и он вместе с ней. Он отложил в сторону свою работу, снял очки, протер, надел обратно и очень внимательно на меня посмотрел.
– Машка, ты молодец…
– Не поняла? – я откусила нитку зубами и чуть внимательнее, чем следовало, всмотрелась в неровные стежки.
– Ты молодец, что сказала ему это… Думаю, ему было… приятно… Это было правильно. Ты была должна ему эти слова.
– Эммм… Ты о чем вообще? – Я все-таки отложила юбку в сторону. – Что ты имеешь в виду, Олег? Я сказала то, что думаю, я его люблю, конечно же… Любила всегда как брата, как друга, и он меня так же.
Меня слегка смутило, что мы обсуждаем эту тему с моим мужем. Я надеялась, что сказанное мной тогда впиталось в стены. Но, оказалось, эти слова все-таки застряли в моих волосах, я принесла их домой.
Олег ненадолго задержал пристальный взгляд на мне, откинулся на стуле… Потом потянулся за своим пиджаком и сказал:
– Пойду пройдусь немного, день такой… Надо его пережить скорее… Через часик вернусь, не переживай.
Поцеловал меня в макушку и ушел.
Глава 3
День второй. Я не вставала сегодня, а ночью не спала. Вначале немели по очереди руки под подушкой, потом крутило ноги, шестьдесят семь раз я пыталась поменять позу, но это не помогало. Спал мой кот, спал мой муж, спали соседи, но не я. Под утро закрыла глаза и вырубилась на полчаса, чтобы хоть как-то просуществовать на работе. Когда открыла, день уже настойчиво обливал все в комнате бодрящим светом. Место Олега на кровати пустовало – только смятая простыня повторяла контуры его тела да подушка опасно висела на краю.
Ночью все мысли обычно фальшивка, потому что наутро они трусовато разбегаются по углам… Мои же сидели на мне верхом, не меняя своего положения независимо от времени суток.
Ну нет, я бы почувствовала, – продолжала я размышлять. Невозможно держать это при себе долгие годы. Пфф… Я раздраженно перевернулась на другой бок, подвернув под себя пуховое одеяло. Почему-то вспомнилось, как чертову тучу лет назад я прыщавой пятнадцатилетней девчонкой сохла по своему будущему мужу. Мы сидели на скамейке… Я тогда еще для себя решила твердо: мой.
– Привет, Машка!.. – Олег небрежно плюхнулся рядом со мной.
– Привет. – Я чувствовала, как предательски коряво, по-птичьи звучит мой голос. Словно ворона подавилась. Он так запросто касался меня своим плечом, и единственное, что мне оставалось, – это надеяться, что одежда хоть немного гасит мои вибрации.
– Где родители? Спят?
– Гм… спят… – Так, уже лучше с интонацией. Решила, что надо и дальше отвечать односложно, чтобы он не успел «рассмотреть» мои звуки.
– Ну хорошо. – Олег распластал руки во всю длину скамейки, и я старалась не облокачиваться на нее. Его телефон просвистел какую-то банальную мелодию, он пробежался глазами по светящемуся экрану, вид хитрый и уверенный, словно он знал, что жизнь у него в кармане. Наверно, смс от девушки.
– Ладно. Я пошел. Ложись спать, там куклы тебя заждались. – Мерзавец, подмигнул мне.
Я умру, но буду с тобой, так и знай!
Ну вот как-то примерно так было в первый раз. Соревновалась ли я с самой собой и с ним, или просто возраст требовал влюбленности, а тут он, совсем рядышком, – высокий, уверенный, пахнущий ванилью. Сейчас трудно понять… Но крайне необходимо…
Наши родители дружили со студенчества, часто отдыхали вместе, поэтому мы с ним пересекались довольно часто. Иногда семьями ездили отдыхать в Финляндию, откатывали визу. Все петербуржцы так делают, мы не были исключением. Покупали там рыбу и «Фейри», было в этом что-то советское. «Душа моя, этот финский “Фейри” действительно лучше нашего! Одной капли и правда хватает на сто тарелок!» – твердила мама. И мы дружно загружались в небольшой минивэн и тряслись до финской границы. Пару раз остановились на ночь в небольшом коттедже.
Как-то раз я проснулась от того, что кто-то тащит меня на плече по коридору, в глазах было мутно от раннего утра, пижамные штаны неудачно впились в бедро, я судорожно пыталась сообразить, что происходит, а пока брыкалась изо всех сил. Но не успела я хорошенько разойтись, как оказалась в душевой: холодная вода била по телу, как камни, отчего я некрасиво кричала, заслоняя руками лицо. Через какое-то время пытка прекратилась, и мне удалось рассмотреть своего мучителя. Передо мной стоял Олег: высокий, поджарый, слегка сутулый, словно готовился к прыжку, темные вьющиеся волосы застилали лицо, клетчатая рубашка закатана. Крайне довольный собой, судя по улыбке! Вместо того чтобы злиться, я нелепо улыбнулась в ответ, словно добровольно участвовала в этой шутке.
– Просыпайся! – он смахнул рукой непослушный вихор челки, подмигнул мне и пошел не спеша по своим делам в полной уверенности, что я не буду мстить.
Но я оказалась хитрее и мщу ему всю нашу супружескую жизнь.
Вот сейчас, например, я размышляла над тем, а не любила ли я…
Мне не помешал бы сейчас такой холодный душ!
Закрыла на время воспоминания, как пыльную книгу, бухнула всеми страницами о последнюю.
Глава 4
День третий. Вечером пришла на курсы по расслаблению. У кого-то йога, у кого-то бокс, у меня – гончарное мастерство. Мне всегда нравилось, что в конце я вижу результат своей работы, не абстрактный, на словах и в цифрах, а тот, который можно обжечь в печи и потом гордо потрогать.
Села за гончарный круг, кинула в центр глину и нажала на педаль в половину мощности, раскручивая глиняный комок по часовой и сдавливая его по краям, чтобы придать форму. Но ничего толкового не выходило. У меня никак не получалось унять внутреннюю дрожь, от которой тело хаотично трясло, – вышла болтанка во всей конструкции. «Соберись», – твердила я себе. После плюнула, поняв, что ничего не выходит. Кинула педаль, резко встала, вытерла руки о синий фартук. Надо было срочно покурить.
Вышла на воздух, встала в центре серого облезлого колодца и долго всматривалась вверх: шершавое небо совсем свалялось от старости – до катышков, от них рябило в глазах и хотелось плакать. Я пыталась построить что-то внутри себя из кусочков старого и непрочного материала, он крошился у меня в руках, но я настойчиво водружала друг на дружку разные грязновато-оранжевые фрагменты.
Глава 5
День четвертый. На часах было семь двадцать, я просто лежала в кровати, будто оттого, что я не встаю, день по-настоящему не начинается и время застыло. Слушала, как в ванной шумит вода, понимая, что муж тоже недавно проснулся. Что-то недоброе медленно поднималось во мне – я все-таки встала и прошла в ванную.
– Олег?
– Мм-м? – Он набил полный рот зубной пастой и лениво елозил туда-сюда щеткой, а я наблюдала, как вода тугой струей пытается пробить раковину.
– Олег, это обязательно? – Я сделала движение носом в сторону воды.
– Фто?
– Ну для кого она течет?! Сто раз говорила, выключай воду, когда чистишь зубы, намочил – выключил, намочил – выключил, ну что тут непонятно?! – Я резким движением выключила воду.
Он сплюнул белую пенную массу в раковину и недоуменно посмотрел на меня.
– Я первый раз от тебя такое слышу. Ты не в духе, любимая? – последнее слово Олег произнес с явным разочарованием.
Я медленно выдавила зубную пасту на щетку и пристально посмотрела ему в глаза.
Олег постоял еще с минуту и опять включил воду на полную катушку, чтобы смыть остатки Колгейта.
– Олег! Дети в Африке!.. – заверещала я, а потом резко поменялась в лице с воинственного на усталое.
– Ну погоди, ты что думаешь, что вот сейчас я выключил воду, и она взяла и в ту же секунду привалила детям в Африке? Что за бред вообще?! Когда ты вообще начала думать о детях в Африке?!
И вдруг я поняла, что не знаю… Нет, не по поводу детей, конечно, африканских, а вообще. Глобально. Хочу ли я продолжать с ним этот разговор… Зачем?.. Неинтересно. Плевать.
– Просто выключай, мать его, воду… Когда ты ей не пользуешься…
Олег ушел из ванны с несмытой пеной в уголках рта, а я осталась… Ощущение было, будто обидела ребенка.
Что со мной происходило?
Это дьявольское «Я тоже»… Почему я это сказала? Просто вырвалось? Как понять, если Его уже нет? Не заглянуть в глаза, не спросить, не почувствовать… А если потрясти себя на предмет воспоминаний и поднять те ощущения? Но тогда на них наслоится, наверно, сегодняшний день…
Я все чаще замечала за собой, как накручиваюсь красной ниткой на невидимую садистскую катушку мыслей. Я без конца перематывала в голове ситуации, в которых есть он… Был он… иногда додумывая другие концы, а иногда просто пытаясь ухватить эмоцию, которая повисла в том времени, стараясь вытянуть ее за хвост и хорошенько рассмотреть…
Глава 6
День пятый. Я сегодня все делала чисто механически: душ, прическа, завтрак, пробежка, постояла в пробке на работу, пообедала на работе сладким, и так далее. Просто череда запрограммированных убийств. Времени. Мыслей. Хотя они все равно, прикрывшись какой-нибудь чепухой, проникали глубоко в подкорку.
Мне стало казаться, что Макс словно хитрые гидрогелевые шарики очень давно попал внутрь меня, со временем заполняя собой все больше пространства, и вот сейчас разбух до невиданных размеров. Еще немного, и я просто взорвусь. Кажется, что даже при жизни им не было все столь насыщено, как сейчас.
На работе пыталась быть внимательной, но все тщетно, как в яму провалилась, Макс здесь, Макс тут. Мысли о нем были очень-очень липкие, я старалась гнать их, но к ним все равно настырно липли волосы и пальцы… Я пила кофе и внезапно меня утаскивала за угол очередная картинка из прошлого, или давала ЦУ младшему сотруднику и зависала на ее зеленых туфельках. «Зеленый! Зеленый!» – сигнализировали они мне, и очередное воспоминание било в печень до испарины, так что хотелось согнуться. Слава богу, рабочий день все-таки закончился, толку от меня не было.
Я шла по улице тяжелыми широкими шагами, ветер путался в моих сережках, время от времени пытаясь сорвать их, – от этого они играли свою рваную мелодию мне на ухо. Истерично и откровенно. Возможно ли, что они знали обо мне больше, чем я сама? «Думай», «думай», «вспоминай», – звенели они жутко. И вот горячее чувство тихо и незаметно проникло в меня, начало впитываться в каждую клетку моего тела. Я так явно это ощущала! Я и есть это чувство… Страх.
Придя домой, начала нервно перебирать желтые аккуратные листки свадебного альбома, всматривалась в наши молодые лица и пыталась увидеть: а было ли? А не выдумал ли он? А что я? Не видела или делала вид? Я теребила страницы и ощущала, как завожусь сама на себя. Да ни черта не ясно, иметь бы видеозапись… Отложила в сторону фото – не было сил больше, взрослая девочка, а занималась какой-то абсолютно нерациональной, а главное бесперспективной ерундой! Закрыла все картинки, всю пыль положила обратно на альбомы и направилась в ванную. Сделала сильный напор, чтобы струя как следует прижала меня к земле и отрезвила. Потом вышла, проникла в халат, накинулась на еду. Я – хищник, я – зверь. И я себя все-таки поймаю. Вспоминай, Маша.
Глава 7
Тридцать лет назад. В комнате звенела музыка. Отталкиваясь от стен, она попадала в стаканы, после вместе с напитками – внутрь наших молодых тел, а потом улетучивалась через нос, слегка вибрируя. Мне было пятнадцать, я пришла на день рождения к тому, в кого была настойчиво влюблена, – к своему будущему мужу (хотя он еще не догадывался о таком статусе). Он был старше на три года. В этом возрасте три года – это пропасть. Они стирают любую привлекательность с лица и тела, превращая тебя в невнятный объект с прыщиком на носу.
Всю вечеринку я просидела на диване, абсолютно чужая всему происходящему: маленькое инородное тело, которое пьет пиво из горла и ввинчивает свой взгляд в танцующую напротив пару – светловолосую девушку и кудрявого парня с длинными руками на ее талии. Они слишком медленно танцевали. Слишком для моих нервов. Вокруг была куча пьяных людей: кто-то сидел на подоконнике и пел песни улице, кто-то истерично подхихикивал и пытался накурить хомяка, кто-то на кухне разливал по стопкам отцовский виски. Я же настойчиво наблюдала за Олегом и его партнершей, мне необходимо было быть внимательной, ведь если бы все зашло слишком далеко, в моих планах было накинуться на нее и вытолкнуть в открытое окно. Пока я прикидывала, сколько шагов до цели и хватит ли высоты в четыре этажа для прекращения моих мук, ко мне подсел Макс. Ну да, и он был здесь, ведь вечеринки не устраиваются без лучших друзей. Правда, до сих пор мы не были знакомы.
Первое ощущение было – маленький рыжий гном. Нет, не так – маленький рыжий гном в зеленых штанах и красных мокасинах, так и хотелось его спросить: ты что, фанат Элли?! И дальше блеснуть своим остроумием: где твой Тотошка? Все было нелепо в нем. Слишком большие руки для его небольшого роста, морковного цвета волосы, торчащие в разные стороны. Есть такие мужчины, которые совсем непривлекательны на первый взгляд, даже отталкивающие из-за какой-нибудь своей черты. Но это лишь на первый взгляд. Эта их черта потом играет злую шутку с вами, вы не можете поначалу ничего видеть, кроме нее, а потом внезапно понимаете, что не можете без нее! Так же было и с ним. Его выжигающая глаз рыжина потом так мне полюбилась. И его передний зуб, который был немного больше соседнего и оттого выглядел как ненастоящий. Я даже спрашивала его, не хранит ли он его в стакане ночью. Пухлые, причудливой формы губы… Однако это не делало его нежным или женоподобным, скорее напротив. У него было много таких изюминок, черточек, на которых застревали глаз и сердце…
– Ну привет, ребенок… – Макс хитро зажмурил один глаз, а ко второму поднес горлышко пивной бутылки, как прицел. – И как тебя мама так поздно отпустила?
– Привет, ты кто вообще? – прохрипела я ему в ответ. Вид у меня был такой, будто со мной заговорил голубь.
Макс проводил глазами бутылку в моей руке – ему не надо было смотреть, за кем я наблюдаю. Никаких паролей, все неприкрыто.
– Макс. Душа компании, будущий филантроп и миллионер, любимец женщин и просто красавец.
– Угумс. – Шутка мне явно не зашла. Я сузила глаза и поджала нижнюю губу – это было мое дежурное выражение лица на случай «иди-ка ты к черту».
Ученые из американского университета Квинс проводили следующий эксперимент: добровольцев усаживали в центр комнаты, а им в затылок кто-нибудь настойчиво смотрел. Так вот, примерно девяносто пять процентов испытуемых ощущали на себе действие взгляда как «мимолетное давление в затылок». Что за сила заставляла их почувствовать это? И почему она не работала в данный момент с Олегом?
– Ребенок, может, еще пива?
– Нет, мне мама не разрешает.
Макс откинулся с усмешкой на спинку дивана и закурил.
– Ну давай поучу тебя, что ли, танцевать. – Не дожидаясь ответа, он взял меня за руку и увлек в центр комнаты. Настойчивый коротышка. Мы начали кружить в нелепом пьяном танце. Спонтанно ровные симметричные движения, словно мы два синхрониста. В них не было ничего личного. Они были лишь фантик, оболочка вокруг тех двоих. Но лишь для меня. Спустя столько лет я обращаю свой взгляд туда и вижу, как Макс крепко держит мое тело, зафиксировав его максимально близко к себе – но при этом чтобы я не касалась его грудью, – как старается дышать ровно, как случайно касается носом моих волос, от чего расширяются его зрачки. Какое-то странное чувство проплыло тогда над нами – и так и не пролилось на наши головы.
Потом музыка прекратилась, а та парочка уродов все еще продолжала двигаться, повинуясь каким-то своим законам звука, видимо.
– Мне надо отойти. – Я вытерла рукавом нос, как босяк.
Макс лишь пожал плечами. Я же рывками, как зомби из американских фильмов, протащила свое тело до входной двери, скатилась по лестнице и пошла прочь без направления, главное – подальше. И зачем я пришла туда? Я была не готова! Пока нет!
…
К восемнадцати годам я все-таки оказалась рядом с Олегом, по-взрослому, как девушка. Это было не очень сложно. Просто надо было подождать три года и появиться после лета на одной из семейных встреч очень загорелой, с оформившейся грудью, в легком платье на бретельках, с помадой цвета бабушкиных пионов и кудрявой челкой, которая падала на васильковый глаз… Ну и вдобавок я была в ударе. Так случается иногда, что вроде сильно не стараешься, а все выходит ладно. Попадаешь в ритм с самим собой и можешь творить все что угодно – получается очаровательно. Я здорово шутила, была в меру мила. Иногда смотрела на себя со стороны в отражение ваз и стаканов и удивлялась.
Не могу сказать, что я все еще сходила по нему с ума, скорее наоборот – остыла. Но чувство было такое, словно рана затянулась, а шрам все еще чешется…
Олег подошел ко мне в конце вечера, когда родители плотно засели за вином: он неуверенно переминался с ноги на ногу, смотрел с тоской и надеждой – я видела, что он хочет меня впечатлить, но не знает как. Он что-то бормотал про аспирантуру, экономику, курсы…
А я просто придвинулась поближе, увела его в тень от двери, обвила руками шею и прижалась всем телом… От этого он стал еще более робким. Это для него все было так неожиданно! У меня же был план, который я вынашивала годами: эту ситуацию я проигрывала в голове слишком много раз, чтобы смущаться. Я провела своим острым носом по краешку его губы, постояла еще некоторое время, касаясь тонким платьем его джинсов, спустилась с высоты носочков на землю и медленно удалилась.
Первый поцелуй был уже через два дня. В кино. Влажный, быстрый, резкий. От него меня слегка повело в сторону как от молодого вина, и я потом долго еще пыталась испытать это чувство, прикладываясь к его губам снова и снова, но тщетно. Вкус победы, однако, был все еще у меня во рту, и это слегка пьянило.
Мы собирались с Олегом в клуб, но вначале в гости к его близким друзьям. Момент ответственный и долгожданный. Мы шли вдоль набережной канала Грибоедова: я – мелкими шажками, так как юбка узкая, он – широким ленивым шагом. Потом свернули и зашли в темный колодезный дворик, где было зверски холодно и сыро, под стать моим ладоням.
Поднялись на скрюченном временем лифте, позвонили в звонок синего цвета, и нам открыл ОН. Кто-то хлопнул внизу входной дверью, и сквозняк обогнул нас троих знаком бесконечности, улетая дальше вверх.
«Привет! – Привет! – Это Макс. – Макс, это Маша. – Привет, Маша… Тапочки?»
Три года прошло, он успел за это время отрастить густую рыжую бороду, поменять стиль в одежде. Немного позже мы незаметно отделились от всех и пошли с ним курить на лестницу. Спустя пару безмолвных колечек дыма Макс сказал внезапно:
– Эй, ребенок, ну сегодня-то не убежишь, как тогда?
– Да ну! – Я округлила глаза до нужного размера. На самом деле я вспомнила его сразу, как только увидела, ведь такие не забываются.
– Вот так. Всего лишь три года. И какой результат! – Полы его рыжей бороды, как две шторы, медленно разошлись в стороны и открыли мне белозубую улыбку. – На самом деле, ребенок, он еще никого не приводил ко мне знакомиться и уж, конечно, вот так, как тебя, не представлял. Так что, думаю, у него серьезно. А у тебя?
– Что за неприличные вопросы даме? Тем более в такой приличной юбке! – Я демонстративно отвернулась и попала взглядом в облезлый потолок, опустила ниже – и увидела пустые бутылки. Пришлось вернуть взгляд на него. – Ну, у меня крайне серьезные намерения, батюшка, так что не волнуйтесь.
От всех этих неестественных выражений мне и самой было противно. И откуда я их набралась? Красовалась, все еще хотела выглядеть взрослой, оригинальной. Особенно после этого его «ребенок».
Когда мы с Максом вернулись к остальным гостям, я сразу зацепилась рукой за локоть Олега, и так и провела весь вечер в этом спасительном звене.
…
Мы стали дружить втроем. Крепко, здорово, как в советских фильмах. Мы были молодые и нахальные, не обремененные детьми и серьезной работой, много пили, мало ели, много танцевали, много читали, много ржали до слез, много шутили друг над другом, мало спали, мало задумывались…
…
Это была обычная среда, день, который посередине. Олег позвонил мне в конце рабочего дня, сказал, что будет ждать в кондитерской около моего офиса. В животе жутко урчало, и я долго злилась на него из-за того, что мы не встречаемся в стейк-хаусе или где-нибудь, где можно съесть целого поросенка. Я пришла немного раньше, чем мы договаривались, однако Олег уже был на месте, что было крайне на него не похоже. Пунктуальность – не его черта. Он сидел за круглым столиком, который ломился от всякой шоколадно-кремовой ерунды, – наверно, все их меню.
– Привет! – Я мазнула помадой по его щеке.
– Привет, дорогая. – Он довольно откинулся на стуле.
– Олег, что это? Я есть хочу, просто умираю! Но только я не пчелка Майя! Мне бы кусок мяса… – Я тяжело плюхнулась на неудобный деревянный стул напротив него.
– Маш, не ворчи раньше времени! Думаю, один из этих десертов тебе понравится точно больше куска мяса.
– Это несерьезно, Олег.
– Это очень серьезно, Мария. – Он поправил очки и скрестил руки. Жест, который означал, что он будет упрямо стоять на своем до конца. – В одном из этих десертов тебя ждет сюрприз.
– Какой?
– На то он и сюрприз.
– О господи, опять ты что-то выдумал. – Я бросила сумку на соседний стул, скорчила усталую гримасу и решила смириться с тем, что ужина мне сегодня не видать. – Так… Ну и что от меня требуется?
Олег довольно потер руки.
– Машунь. Ты просто ешь, довольно ясная задача, так ведь? Только аккуратно! И все поймешь по ходу.
Я молча придвинула чизкейк, представила омлет с сыром и зеленью и начала жевать сладкую кашицу. Потом был шоколадный торт, потом – панакота. Ее я жевала уже медленно и со злостью: почему нельзя преподнести сюрприз, как все нормальные люди? Зачем это сладкое насилие устраивать?! И тут я почувствовала на зубах что-то твердое. Колечко.
– Это…
– Ты все правильно поняла. – Олег удовлетворенно улыбался. – Ну что? Будешь моей вовек?
Я помню, что у меня не было особого восторга. Меня мутило от сладкого на голодный желудок, я благодарила Бога, что не сломала зуб и не проглотила этот «сюрприз». Я покрутила измазанное кремом кольцо и надела себе на палец.
– Буду… Только если ты обещаешь больше не издеваться так надо мной.
– Договорились.
Почему я согласилась? Возможно, мне казалось это логичным? Даже не знаю… Мне кажется, я тогда всерьез ни о чем не задумывалась дольше минуты, ну разве что над выбором пиццы.
Чуть позже мы встретились с Максом, кольцо он не заметил, но сразу понял по нашим лицам, что что-то произошло.
– Ребята, я что-то пропустил? – он внимательно потрошил взглядом Олега и меня, а потом слегка дернулся, как будто понял.
– Макс, ты ничего не пропустил. Просто Машка ответила «да» на один очень серьезный вопрос.
Я поймала на себе мимолетный, но очень внимательный и грустный взгляд карих глаз.
– Ребята… Давно пора. Я так рад за вас!.. – Макс сказал это и всего лишь на пару секунд переменился в лице – по нему пробежала тень, потом он восторженно крикнул немного громче, чем следовало, «ура», заказал шампанского и пил как сапожник весь оставшийся вечер, повторяя уже заплетающимся языком:
– Ребята… Я так рад… Я рад. Рад очень…
…
Свадьба прошла без торжеств, фаты и прочих глупостей, просто расписались и в тот же день уехали в Сочи.
Я устроилась работать в агентство рекрутером, а Олег был молодым преподавателем. Это не приносило ему денег, но, похоже, очень тешило самолюбие. С возрастом он стал еще интереснее внешне: высокий, плечистый, вальяжный, с крупными чертами лица. Можно было бесконечно любоваться им. Когда же я уставала, поворачивала голову и поблизости всегда видела рыжего веснушчатого Макса! Как луч сквозь пленку. И сразу становилось тепло.
Я собрала себя очень тщательно, как собирают букет на праздник, даже глаза подкрасила! Вначале опустошила пару хороших магазинов (никто не отменял шопинг-терапию), потом зашла съела шоколадный кекс в кофейню-стекляшку и пошла бродить по городу в поисках новой жизни.
Мы встретились с Максом тогда случайно. Столкнулись на Невском, я даже была раздосадована в первое мгновение этой встречей. Но потом прошло. На мне было удачное платье напряженного красного цвета, как вишня, которая вот-вот лопнет, как воспаленное горло. Оно даже не кричало, нет, верещало о том, что я хочу перемен! Может, поэтому он и притянулся тогда на его зов? Мы сели в первое попавшееся кафе, немного выпили, а потом и много. Помню картинку: Макс крутит стакан в руках, а я сижу, облокотившись о старый потертый кафешный комод. Размышляю тихо в распущенные волосы, что когда-нибудь я тоже стану такой, буду открывать рот и скрипеть им, словно крышкой, неподъемная, с миллионом трещинок на лице.
– Макс?
– Угу.
– Макс, ведь мне всего-то хочется, чтобы он думал обо мне и у него выступала капелька пота на лбу, хочется, чтобы он никогда ко мне не привык, чтобы любил мои ступни, мои ладони, мои линии и следовал за ними вслепую. Мне хочется… Чтобы мы всегда были противно честны друг перед другом, ублажали друг друга этой правдой, ранили, интриговали и надоедали… Но все чтобы честно. Понимаешь, о чем я?
– Ну допустим. – Макс нахмурил брови и отпил молча из стакана. Складывалось ощущение, что ему все это неловко слушать, хотя с чего вдруг? Он столько откровений про меня накопил за все наши попойки…
– Ну… Неужели я не достойна, не заслуживаю честности?
– Ну конечно, заслуживаешь… Хочешь честно?
– А?
Макс немного помолчал и чуть погодя все-таки добавил:
– Ты чертовски классная баба…
И улыбнулся. Вообще, надо признать, я небольшой пессимист или нытик, не могу сказать точно. И такие минорные нотки случались у меня довольно часто. В такие моменты я чувствовала, что нечто нехорошее и колючее закручивается во мне, как спираль, и давит изнутри. И только он мог вмиг взять своей сильной рукой и выпрямить эту загогулину, оборвать колючки, полить добрым словом, так что она еще и зацвести умудрялась…
Я видела по тому, как дергается его кадык, что в горле у него танцевали десятки звуков! Но рот был плотно закрыт, не выпуская ни одного на волю. Так, парочка для затравки, но меня не обманешь и не проведешь. Эту ли правду ты хотел мне сказать?
…
Олег появился спустя пару месяцев, с раскаяниями, обещаниями и заверениями. Сильно похудевший и похожий на открытку с Днем святого Валентина. Он сказал мне все то, что я хотела услышать. И мне, видимо, этого хватило. Ну и… Признаюсь, что через два месяца величина моей трагедии заметно поубавилась, мне уже не казалось все настолько очевидным, а некоторые детали виделись совсем раздутыми. Так что я приняла его достаточно просто. Впустила в спальню, и пока он мылся, сделала себе зеленый чай. Сидя за столом, я склонилась над кружкой и увидела, как на дно упал мой острый нос и грустный подбородок. «Ты слабак», – сказала я себе. Дальше мы жили вполне себе счастливо.
…
Что имела я еще в запасах памяти? День похорон брата Макса. Постаралась аккуратно разложить перед собой тот день. Олег тогда болел серьезно, и я поехала одна. Сухой, царапающий уши голос священника не вызывал никаких эмоций, кроме раздражения… Помню, как хотелось, чтобы он закончил, прекратил говорить слова. Ведь это просто слова. Не думаю, что брат Макса хотел бы слушать их. Скорее, послал бы всех к черту и попросил напиться в честь его похорон, и чтобы было поменьше всего благочестивого. При жизни он был редкостным засранцем и очень этим гордился, так почему же похороны не устроить, как он хотел бы? Ведь это последняя с ним встреча…
Макс сидел согнувшись на корточках у стула матери и держал ее за рукав тонкого платья, или, скорее, держался сам… Он был как старый дом, который вроде стоит, не рушится, но в основании его что-то явно покосилось, отчего и общий вид неряшливый и потерянный. Он не очень часто общался с братом, слишком разные они были, но очень им дорожил. Может, потому что у них не было отца и Макс всегда был за старшего.
Когда официальная часть была закончена, все быстро разошлись, осталась пара человек, я их видела впервые, – наверно, дальние родственники, судя по тому, как они держались с мамой Макса. Я выпила уже четвертый кофе за сегодня, размазала языком по небу противный дешевый привкус, потом собрала в пучок волосы и туже затянула пояс пальто: пора было и мне домой. Глазами нашла Макса и подошла попрощаться.
– Милый, может, тебе нужна какая-то моя помощь?.. Я… Мне, пожалуй, пора ехать… Олегу совсем плохо. – Сказала это и осеклась, показалось нелепым и некрасивым говорить на похоронах о серьезности простуды своего мужа.
– Конечно, пусть поправляется… Я.. – Он растерянно посмотрел на мои худые руки, а потом в глаза. И столько в его взгляде было вопросов, боли, мыслей, всего того, чем бы ему так хотелось поделиться… И отчаяния.
– Послушай… Спасибо… Ничего не надо. Поезжай, конечно.
Я потрогала его за плечо, будто проверила на хрупкость, и медленно пошла к машине. Я шла и ни о чем не думала. Пустая. Так бывает, когда проснешься с утра, прилипаешь взглядом к белому потолку и лежишь так, словно между какими-то слоями, и ни одна мысль не просачивается. Когда я остановилась у машины и начала искать ключи в сумке, я вдруг почувствовала чье-то присутствие рядом. Через секунду меня с силой развернуло и прижало спиной к окну автомобиля. У моего носа светилась густая неряшливая рыжая борода.
– Маша… – Макс медленно сжал пальцами мою руку.
– Что случилось?
А дальше последовал поцелуй. Большие руки пригладили мои волосы. Нам сорок лет, в этом возрасте не принято сходить с ума. Но мы нарушили все возрастные законы.
Я еду домой, сжимаю руль, вытираю губы. Ощущения странные. На светофорах пытаюсь набрать смс ему, но все буквы неверные и глупые – стираю каждую, что смело выскакивает на экран.
Вот такое воспоминание всплыло. Ну ладно, конец я все-таки додумала… Мне страшно признаться, но мне хотелось бы такой развязки того дня. Ведь тогда все было бы проще. Я бы смогла понять гораздо раньше ВАЖНОЕ. Как жаль, что тогда он догнал меня у машины и просто отдал забытый в церкви телефон… Как жаль.
Глава 8
День шестой. Я ходила на работу, ничего там не делала, только сидела у выключенного компьютера и думала, размышляла, прикидывала… Вот многое можно нафантазировать, взгляд не так интерпретировать, интонацию не понять. Черт с ним. Но ведь тело не обманешь! Оно лучший в мире датчик. Когда-нибудь тело подавало мне, дуре, сигналы?
Да! Я помню четко… Это было не так давно…
Одно лишь прикосновение ладоней может что-то значить. Для кого-то это магия, для кого-то – столкновение планет. Объяснение – это лишь обертка, каждый может завернуть свое, во что хочет.
Был глубокий вечер понедельника, посиделки из бара перенеслись на нашу кухню, Олег разливал молодое домашнее вино в бокал очередной красивой подружке Макса. Модель, богатая наследница, волонтер, спортсменка… Охренеть, короче! Если честно, уже не впечатляло. За эти долгие годы все его подружки были хороши… Даже если бы он привел Меланию Трамп с заплаканными от счастья глазами, боюсь, мы бы нагло забыли ее имя через десять минут. Мы стояли вдвоем с Максом на балконе, подпаливали сигареты и не курили их, просто забывали это делать, а они тоскливо сворачивались серыми хоботками и падали нам под ноги, но мы не видели их полет, мы смотрели куда-то выше. Вдруг он отложил сигарету и взял меня за ладонь. Он держал меня за руку – пятнадцать? десять? двадцать минут? Я даже не слышала его слов, просто ни о чем другом не могла думать. Дико. Дико. Это так дико. Миллион мыслей и одна самая большая и жирная, пульсирующая громче всех, – главное не выдать рукой свое волнение. Я не понимаю, как это раньше со мной такое не происходило. Ведь мы же касались друг друга? Ну конечно… Все дело в том, может, что он первый раз коснулся своими линиями моих? Есть в этом что-то интимное до крайности. «Предлагаю тебе руку…» – и только затем сердце, заметьте. Ощущение не было новым, скорее чем-то, что давно лежало на дне. На улице стоял запах липы, на небе уже начали появляться жиденькие городские звезды, все вокруг затихло, и только ветер боксировал кусты и листву.
Время – лишь иллюзия, создаваемая последовательным чередованием наших состояний. Для кого-то минута тянется год, и наоборот. Мне хотелось бы уметь управлять этими «иллюзиями», тогда я смогла бы продлить этот момент, растянуть его на долгие-долгие… ну хотя бы часы… А лучше дни…
Тогда я отмахнулась от этого чувства. Алкоголь, подумала я. И потом благополучно забыла про все. Потому что он пропал. Выпал из нашей жизни на очень долгое время. Нет, мы списывались и созванивались. Все это было, но без личного присутствия. Мы слышали от него про постоянные разъезды, командировки. Олег почему-то совершенно на него не обижался. А я напротив. Я почувствовала тогда что-то на балконе, и мне хотелось вместе с ним в этом разобраться, обсудить, повертеть на свету все детали… Выдернуть из его бороды пару рыжих волос и пустить по ветру, чтобы они вернулись ко мне в руку.
Все это время я словно пряталась под одеялом и боялась высунуть даже нос! Я засунула в потайной карман ощущения от его прикосновения и тихонечко жила дальше.
Глава 9
День седьмой. Голод. Весь день я испытываю жуткий, сметающий все продукты на своем пути голод. Я проснулась и начала уничтожать конфеты из прикроватной тумбы. Когда гора коричневых фантиков стала превышать все допустимые значения, я встала и напала на холодильник. Спустя какое-то время я поняла, что хотела вовсе не этого. Не колбасы, черешни и ленивых голубцов, – мне хотелось бы… чего-то другого. Я тотчас оставила Олега подметать за мной крошки и недоумевать, а сама помчалась в ближайший ресторан есть суши. Там я прикончила филадельфию и запеченного краба, запила густым апельсиновым соком и поняла, что не то! Схватила нервно сумку и медленно пошла (бежать к тому моменту было уже трудновато) в ближайший бар, так как мне показалось на секунду, что все дело в виски. Я хотела виски с имбирным лимонадом, этим надо было отполировать все съеденное, и возможно, станет хорошо. Но даже после виски хорошо не было. Я опустила нос в стакан и ясно увидела на дне причину… Это был голод по нему. Жизнь – череда сплошных случайностей, и теперь я понимаю, что нам просто не повезло воспользоваться ими. Или не хватило смелости. Каждый раз, когда мы подходили к черте перемен, мы трусили. Я боялась понять и почувствовать настоящее, а ты – сказать больше, чем следует… Поняв это, я испытала что-то вроде счастья и облегчения. Оттого что мысли мои стали свободны. И все стало очевидно…
Глава 10
Передо мной высокий забор без единой щелки, в которую можно было бы заглянуть, поэтому все, что мне остается, – это прыгать выше своей головы, чтобы посмотреть, что там, и я прыгаю. Только это все тщетно. Поэтому я просто сажусь к нему спиной и пытаюсь домысливать…
На протяжении семи дней я давала этому странному чувству погрузиться в меня, пустить корни (или не пустить)… Чтобы посмотреть, что взойдет. И вот не куст и не цветок получился, а дерево! И дерево это имеет плоды – мои фантазии и мечты. Мой друг… Мой друг! Мне хочется именно так к тебе обращаться, нежно и любя, как в книгах с желтыми страницами.
Я создаю эти фантазии в своей голове, словно новые миры, оставляю их там, и они живут своей жизнью, развиваются почти без моего участия, скользят как по пухляку ладненько. И ведь это то же самое, что проживать их в реальности… Ведь неважно, где создается мир, главное, что он есть… Мой друг. Этот мир – мой долг, который я возвращаю тебе. Я тебя тоже. Конечно же, я тоже…
Глава 11
Тридцать лет назад. В комнате звенела музыка. Отталкиваясь от стен, она попадала в стаканы, после вместе с напитками – внутрь наших молодых тел, а потом улетучивалась через нос, слегка вибрируя. Мне было пятнадцать, я пришла на день рождения и встретила его. Молодого рыжего парня со смелой щетиной. Сорочка его была насквозь пропитана дыханием, густым касанием мохнатой груди при вдохе и выдохе, верхние две пуговицы расстегнуты.
Его звали Макс, он протянул мне пиво на той вечеринке, назвал меня ребенком. После нашего танца я посмотрела на него с интересом.
Я подошла к Олегу и той девушке, с которой он был, выплюнула первое, что попалось на зуб, как рыбную кость:
– Манерная баба с комплексами, с претензией на что-то, чего нет, – вот кто твоя девушка!
– Ты не в себе? – Олег заметно развеселился.
– Еще чего! – закричала я визгливо. – Мне весь вечер хочется подойти к ней и сказать: дорогая, болезнь Крона – это очень печально, мне так жаль! – Я глубоко вздохнула и выпустила воздух носом, немножко со свистом, как чайник.
– И откуда ты это берешь? Такая маленькая голова, и такой острый язык… Вот сейчас отрежу твое жало, оно упадет на землю и еще минут пять точно будет извиваться в предсмертных муках. – Олег спокойно придвинул свою партнершу еще ближе к себе и увел в танце в другой конец комнаты. Даже после адреналиново-пивной пелены на глазах я видела, как он довольно хмыкал себе под нос. Ну что ж, я была смешна и ядовита, и тем лучше!
Я развернулась и быстрой подпрыгивающей походкой пошла к выходу, утаскивая за собой рыжебородого красавца. Ну вот я и поймала! Тебя…
Мы вместе ушли оттуда. Долго шатались по сырым темно-зеленым улицам, месили болото нашими четырьмя ботинками… Потом землянистый на вкус кофе в булочной на Конюшенной и пара сигарет у моей парадной.
– Ну что, ребенок, спасибо за интересную ночь.
– Не за что. Я теперь твоя личная Динь-Динь, без ложной скромности. Вряд ли ты когда-нибудь еще так волшебно проводил время.
– Самонадеянно. – Макс довольно улыбнулся, отчего стал похож на сытого довольного кота. – Но справедливо, не спорю… – Он хотел еще что-то тогда добавить, но я перебила его, боясь лишних обещаний. Хотелось поставить точку там, где все легко и волшебно. Чтобы быть дальше налегке.
– Так! Я спать, рыжий. – Я потрепала его по плечу, как старого приятеля. И пошла, шатаясь, к парадной. Но потом остановилась, «обернулась посмотреть…», а он обернулся! Мы улыбнулись друг другу как-то виновато. И попрощались на этот раз по-настоящему. Макс подошел ко мне вплотную. Мои глаза напротив его губ. Пухлые, о боги, слишком пухлые для мужчины губы изогнуты в хулиганской усмешке. Ему не надо держать мои руки, они повисли вдоль тела в беззащитном параличе. Чем дольше мы стоим так плотно друг к другу, тем чаще бьется мое сердце… Еще чаще, еще громче. И даже если бы он не был так плотно прижат ко мне, то все равно услышал бы. И он слышит. Отчего еще больше расплывается в самодовольной улыбке. Я чувствую твердость его груди, чувствую, как напряжена каждая клетка его тела, и я хочу, чтобы это никогда не кончалось…
Эпилог
Вычитанный недавно факт: со временем воспоминания искажаются… И у каждого из нас есть по крайней мере одно заведомо ложное воспоминание… Пусть наш поцелуй не будет таким, пусть поменяется с каким-нибудь другим воспоминанием, махнется местами по-быстрому, чтобы оно стало ложным. А поцелуй реальным. Любое отдам!.. Пусть…
Молоко, конфеты и корица. Часть вторая
Глава 1. Она
Я долго не хотела идти на встречу выпускников. Каждый год одно и то же: опять сидеть всем в классе и пытаться разглядеть под лупой потерянное детство, подмечать, как у учителей выцветают от жизни глаза, смотреть на свою одноклассницу и считать мелкие ниточки морщинок на ее лице – все это предвещает капитуляцию перед возрастом. Грустно. Просто бывает так, что судьба настойчиво тянет за руку. И тут уже хочешь не хочешь, можно долго упираться, но все равно ты сделаешь то, что тебе предписано. И я все-таки пошла.
Там мы и встретились с Сергеем. Помню, как пять лет назад он приходил со своей молодой беременной женой, красивая пара, ничего не скажешь. Он аккуратно придерживал ее за поясницу, как драгоценность тонкой ювелирной работы, а она то и дело вздыхала, смотрела куда-то в сторону загадочно. Актриса. Я тогда подумала, какая она, должно быть, счастливая, ведь она с ним. Но в этот раз он был один, я что-то слышала про их расставание. Точно никто из наших не знал, говорили, она ушла к его брату или что-то вроде того. Я никогда не слушаю сплетни внимательно, а зря.
Сидя за последней партой, я любовалась им. Он был не очень красив, но безумно привлекателен. С какой-то злой изюминкой в уголках рта. В нем еще в школе читался негодяй, а девочкам это всегда нравится. Поэтому он частенько хвастался передо мной своими успехами на любовном фронте, отчего я тихонько скрипела зубами… Ворох школьных воспоминаний катался взад и вперед в моей голове. Вспомнила, как мы вместе прогуливали алгебру, как маленький упрямый Сережа проспорил мне и покрасил в красный цвет полголовы, вспомнила наши неловкие танцы острыми локтями на дискотеке и первый пьяный поцелуй… Я специально тогда сильно напилась, чтобы сделать это, решила, что если струшу на следующий день, то скажу, что ничего не помню и была под градусом. Но я не струсила… Пришла в школу с вызовом в красной клетчатой юбке, а он щелкнул меня по носу, пробегая мимо невзначай, и долго смеялся. Он всегда был такой. Ничего всерьез, все шутка.
Целый день я мучилась от стыда. Раз за разом вспоминала этот щелчок, этот звонкий режущий мальчишечий смех и взгляд потом вскользь, словно меня и не было вовсе. А в конце дня на уроке физики мне пришла маленькая скомканная записка, почерк был у него ужасный, буквы прыгали одна за другой по косой строчке, округлые становились вдруг острыми, но текст, конечно, я все равно разобрала: «Мне понравилось, дурочка )». Внутри меня начало бурлить волнение, мне хотелось часто дышать, я совершенно не слышала, что говорил учитель, подняла руку и попросилась выйти. Выбежала из класса, будто мной выстрелили, – и бегом на улицу под большие хлопья снега, чтобы немного остудить красные щеки.
Глава 2. Он
Он попал на эту встречу выпускников вовсе не потому, что соскучился по школе, просто ему больше некуда было идти, жена сегодня вечером забирала последние вещи из дома, хотелось раздавить эти пару часов между пальцев и выкинуть в мусор. Встреча подвернулась случайно, но надо заметить, что очень удачно. Он зашел в школьный класс, со всеми поздоровался и сел за предпоследнюю парту, как когда-то в детстве. Рядом на стене все так же висели грустные портреты русских писателей, которые уже которую десятилетку смотрели сверху на образовательный процесс, отчего краска с их лиц заметно сошла.
Минуты были большими и круглыми, они надувались пузырями и летали, никак не лопаясь. Спустя полчаса он не выдержал и вышел под предлогом покурить. Переступив порог школы, направился во двор напротив, где мальчишками собирались до уроков, обсуждали план дня, недели – дальше не заглядывали, – и конечно, весь это хриплый молодой гвалт под сигаретку с желтым фильтром между большим и указательным пальцами. В прошлый раз пару лет назад он был тут с женой Мариной… Вспомнил это и прищурился от своих мыслей, как от мелкого песка, что летит в глаза. Когда же отпустит, наконец? Давно пора себе признаться, что не получилось семьи, и забыть, начать жить дальше. Хотелось залить свое занудство, да так, чтобы наутро дыхнуть в стакан, а на стенках была чистейшая водка. Грубо сплющил о сырую стену окурок и достал новую сигарету. На самом деле выпить, что ли? Пока размышлял, где лучше это сделать, увидел, как к арке подходит Ангелина.
– Привет, егоза. Как и раньше, сбежали ото всех? – Он улыбнулся уголком рта.
– Ну привет. – Ангелина широко улыбалась в ответ. – Угостишь? – Ровные белые зубы, мягкая припухлость губ.
– Конечно, травись на здоровье. – Он протянул ей смятую задним карманом пачку сигарет.
Они молча курили и изучали друг друга, никто не нарушал тишину. Каждый из них прикидывал в уме что-то свое.
– Ты занята сегодня вечером? – сказал это, и стало сразу как-то веселее.
– Это предложение плюс один?
– Не валяй дурочку, я вижу по тебе, что нет никакого плюс один. Ты пришла без кавалера. И ты мне не откажешь. Верно? – опять его полуулыбка, глаза сверкают. Он был хорош.
– Сдаюсь. – Этим словом она описала все, что будет дальше в их жизни.
Глава 3. Она
Не знаю, как мне удалось совладать с собой и так долго быть столь благовоспитанной в тот вечер. Давно уже не школьница, а по-прежнему чувствовала, как пасую перед ним, как мне важно, ЧТО он думает, смотря на меня. Жутко хотелось выглядеть уверенной, соблазнительной чаровницей. Годы идут, а я, оказывается, как собака Павлова, до сих пор на него бурно реагирую.
В туалете бара долго поправляла волосы, то тщательно зачесывала их назад, то вновь распускала… Если бы я знала, что встречу его, я бы лучше продумала, что с ними сделать. Потом мы много пили, и я трещала как сумасшедшая обо всем, как будто мне не с кем больше поговорить. Но меня просто развезло от нервов и алкоголя. Мое положение еще больше усугублялось тем, как он смотрел на меня: взгляд прямой и острый, как стрела, – он не оставлял места для кокетства и всей подобной неправды.
Потом я услышала:
– Здесь становится скучно, мы поедем ко мне домой.
Вот это да! Сомнительной вежливости приглашение, если это вообще оно.
Через час мы уже заходили в большой дом из серого бруса, он открыл дверь и пропустил меня вперед. Я неловко споткнулась о чьи-то туфли, и Сергей это заметил. Как-то странно посмотрел на красные лодочки на полу. Тихо подошел сзади ко мне и взял за талию.
– Надо быть аккуратнее, егоза. Ты все такая же неловкая?
Пока я думала, в какие оригинальные слова можно обернуть мою «грациозность», в коридоре зажегся свет, и я увидела перед собой ее. Марина прекрасно выглядела: высокая, с невероятно тонкой талией – казалось, можно сомкнуть на ней указательный и большой пальцы, мягкие медленные движения тихо волновали светлое платье. Мне всегда думалось, что если бы я была мужчиной, то именно такая женщина привлекла бы меня. Хотя, возможно, дело в том, что она была когда-то с НИМ. Это определенно придавало ей значимости в моих глазах. Она ни капли не смутилась присутствию гостя в ее доме, хотя уже и бывшем, приветливо поздоровалась с нами и торопливо уехала. Одно из двух: или она мастер притворства пятого уровня, или ей действительно было наплевать, как проводит время ее бывший муж. Красавец…
Я наблюдала за реакцией Сергея и не понимала: он знал заранее, что так будет, и воспользовался? Я ружье, которое выстрелило вхолостую? Или я большая фантазерка? Скорее последнее.
Так или иначе, я быстро забыла о нашей с ней встрече. Как можно, когда так сильно холодеют от нервов пальцы ног, а ладони постоянно влажные. Я прекрасно понимала, чем заканчиваются такие вечера. После двух бокалов на террасе Сергей уверенным движением сгреб меня в охапку, запечатал собой мои губы и больше не отпускал в тот вечер.
Глава 4. Он
Сергею было с ней спокойно. Это давно потерянное чувство вдруг оказалось у него в кармане, и он не собирался его так быстро отпускать. После бара было его приглашение продолжить вечер, и он прекрасно знал, где и как. Ему хотелось сегодня обладать этой женщиной. Чтобы она касалась его своим загорелым телом и передавала через кожу свое коричневое солнечное тепло. Ему важно было, чтобы она была у него в доме, распространяла там свой запах, раскидала там свои вещи, которых было на ней совсем немного. В общем, делала все, чтобы изжить ту, другую. Вытеснить то многое, что от нее осталось.
Ангелина ему нравилась когда-то в школе, но он не очень умело это показывал, как и все мальчишки в этом возрасте, и если бы не учеба за границей, то, пожалуй, их школьная симпатия имела бы более серьезное продолжение. Впрочем, он собирался это исправить.
Глава 5. Она
Я выкарабкалась из мятых простыней и одеял, перекинулась через его спящее тело, чтобы посмотреть на часы. На циферблате было семь пятнадцать утра. Тихонько, на цыпочках, спустилась на кухню, заварила кофе, чтобы влить в глаза немного бодрости. Накинув толстовку Сергея, вышла на свежий воздух – вокруг была тишина, только деревья нежно хлопали листьями да ветер взбил на небе большие сливочные облака. Я довольно улыбнулась, мне было вчера хорошо… Наверно, я никогда не смогу теперь радоваться другому утру. Это звучало как мысли довольно легкомысленной пятнадцатилетней девочки, но уж как есть – я была влюблена в него, а вчерашняя ночь еще крепче опломбировала во мне это чувство.
Ощущение влюбленности родило страшный аппетит, я вернулась на кухню и принялась выбирать из холодильника то, из чего приготовлю нам завтрак. Набрав полные руки продуктов, закрыла коленкой дверцы, а когда разворачивалась к столу, увидела Сергея. Он внимательно за мной наблюдал.
– Доброе утро. Ты не против, если я немного похозяйничаю? – Я сдула челку с глаз.
– Конечно! Если вкусно накормишь, я прощу тебе такой ранний подъем. – Он зацепил пальцами мою майку, привлек к себе и поцеловал. Губы были горячими, будто в нем не тридцать шесть и шесть, а все сорок градусов, как в хорошем крепком напитке.
Мы расположились с завтраком прямо на кухонном островке, не добравшись до столовой. Я без конца смеялась, что-то рассказывала, вспоминала, и на этот раз – безо всякого алкоголя. В какой-то момент заметила, что он смотрит на меня невидящими глазами, словно обтекает взглядом. Я замолчала, не зная, как реагировать, и тишина продолжалась минут пять, если не больше. Я дотронулась до него:
– Эй, Сережа, с тобой все в порядке?
Вдруг он вздрогнул, очнулся и стал похож на человека, который ходил во сне и очутился посреди кухни у открытого холодильника с огурцом и вареньем в руках. Огурцом была я. Сергей встряхнул головой, прищурил на меня глаза, чтобы лучше рассмотреть, а я в ответ лишь пожала плечами: да, я тут.
