Kitobni o'qish: «Яэль и Нора»

К морю!

Жить у моря и почти не видеть его – это обидно. Нет, иногда Яэль удавалось мельком увидеть пляж по дороге на работу после поворота автобуса. Она заранее выбирала себе место у окна и смотрела, улыбаясь, на набережную с худенькими долговязыми пальмами, на тенты и столики перед кафе. Синее-синее море вплескивалась сразу во все окна, и ветерок веселым безбилетником забегал на остановке. Через какие -то пять минут автобус уезжал прочь, сворачивал в прозу жизни, в одинаковые улицы с домиками, опутанными кишками кондиционеров. И не слышно было шума прибоя, лишь бормотание бомжа в углу и жужжание восточной музыки у водителя. А Яэль все еще мечтательно улыбалась. А если женщина начала мечтать и задумываться, значит быть переменам.

Настал февраль, и они перебрались в этот приморский городок. Квартира была маленькой, под крышей и окна выходили во двор-колодец. Наверху кусочек неба через порванную сетку. Она не защищала от голубей, и они с шумом плюхались на подоконник и утробно ворковали.

Зато здесь было оно, море. Прямо у входа в дом. Блеск и синева, и мягких звук волн, бегущих навстречу к ней, к Яэль. Бокер Тов тебе, доброе утро. Так начался новый отсчет дней под солнцем у моря. И были они всякие и веселые, и удивительные, а порой тревожные.

Яэль радуется

В то утро Яэль взяла Нору на поводок и повела на первую прогулку. Вниз- вниз. Во всех зеркалах отразились дама с серенькой собачкой. Белая футболка, белые шорты, загорелые коленки. Темные очки защищают глаза, без них здесь никак. Улица ослепила солнцем. До моря было рукой подать, пройти через маленькую площадь с инсталляцией в виде рыбок. Оттуда на пляж, притормаживая на газонах, застеленных зеленой искусственной травой. Нора принюхивалась с недоумением. Судя по запахам это было правильные места для собак, а вот на вид сомнительные. Хотя собаки аборигены-не сомневались, выгуливались на всем, что зеленого цвета. От набережной спуститься вниз по ступенькам мимо цветущих кактусов. Вот он, широкий пляж! Осталось лишь снять сандалии и, утопая в песке, бежать к морю. Такому ласковому и прохладному. Волна накатила на Нору. Она ловко отскочила. И еще. Теперь собака уже недовольно фыркнула и отбежала подальше от сырости. Поваляться в песке. А Яэль не убегала. Пусть себе заливает. И вот они уже все мокрые, перемазанные песком и совершенно счастливые. Теперь можно вернуться к людям.

В этот зимний будний день пляж А- села, что означает каменный, не пустует. Пенсионеры нежатся на солнышке, особо спортивные плавают до больших камней, выстроенных в линию, которая защищают отдыхающих от волн. Дети радостно прогуливают школу. Эфиопские юноши лазят по этим же камням в отдалении. Яэль повела Нору под пляжные тенты. Здесь их сразу заметили. Сначала женщины окружили Норку. -Какая она милая! Серенькая. А можно погладить? Ой, мягонькая. А можно фото с ней? Где таких берут?

Красивая молодая девушка, собирается попросить сестру в Париже купить ей такого щенка. Другая предлагает Норе воды из бутылочки. Яэль очень гордится. И правда, Нора красавица: упитанное тельце покрыто серой шерстью, на лапах будто натянуты белые пионерские носочки, из -под бровей глаз не видно, только носик торчит. А с другой стороны собаки хвост виляет.

Ну до чего же хороша, чертовка!

Потом мужчины заметили Яэль. Пара пенсионеров вступила в вежливый разговор. И надо же, оказалось, что них раньше были точно такие же собаки. Они могли дать ценные советы по воспитанию и дрессировке животных. Еще один, у которого не было видимо точно такого же пса, молодцевато побежал окунаться. Время прошло в приятных беседах с короткими заплывами в освежающей морской водичке, в необременительных знакомствах и выслушивании комплиментов.

Так, произведя фурор на местном пляже, Яэль с Норой вернулись домой. А там их уже ждал сюрприз от хозяина квартиры. И это была большая коробка с клубникой в виде сердца. И бутылка вина. Брухим hа-баим! Добро пожаловать.

Цунами

Сегодня чат подружек подкинул известие о цунами. Это шутка? Да нет. Они серьезно обсуждали сколько километров от них до моря и какая сирена у оповещения о цунами.

У одной подруги оказалось 6 километров, другая в тревога пыталась намерить линейкой километр по карте. От дома Яэль до моря было метров сто. И еще сотня ступеней вниз. Но разве бывают цунами в Средиземном море? ИИ бесстрастно и неприятно информировал:

–Да, цунами в Израиле возможны, так как Средиземное море подвержено тектонической активности, вызывающей землетрясения и, как следствие, волны цунами. В истории зафиксированы случаю, особенно сильные в 1222, 1303,1870 годах. Власти страны готовятся к потенциальным рискам.

Да, вот давненько не было. Может оно вот прям сейчас? Грозная волна поднимется и обрушится на белые домики, на амфитеатр, на бульвар Ацмаут. И сгинет этот суетливый городок, как будто его и не бывало.

Яэль поежилась и принялась расталкивать мирно спящего в выходной Алекса. – Послушай, а цунами здесь бывают?

–Да. Да сонно бормотал он. – Цунами, землетрясения, хамсины, обстрелы. И тараканы летающие. Здоровые такие гадины. Давай лучше поспим. В шабат утром. -Нет уж, пойдем смотреть, возразила Яэль. Если уж суждено увидеть цунами и погибнуть от него, то мы будем в первых рядах партера. Расположимся за столиком на набережной и будем ждать. Ялла! Будь что будет.

И они пошли есть пиццу. У дома на тротуаре по израильскому обычаю стояли ненужные кресла и диван. Берите, добрые люди. На белой обивке отчетливо виднелся след мужской кроссовки большого размера. То ли бездомные ноги вытирали, то ли подростки-переростки скакали. Из- за колонны вырулил бомжеватого вида дядька в черной шляпе, обрадовался Яэль как старой знакомой и принялся просить их о чем-то. Тогда Яэль произнесла заветную мелодичную фразу: «Ани ло мевина». Я не понимаю. «Тильмеди иврит» (учи иврит), радостно ответил нищий и свалил охмурять других, более понятливых.

В магазинчике долго мучались с терминалом на иврите. По -другому заказать было нельзя. Персонал-кучка молодых людей-занимались своими делами, не обращая внимания на их попытки.

Они ели горячую пиццу, Нора обиженно гавкала из -под стола, требуя и себе порцию. Вокруг местные смеялись и кричали свое, неразборчивое для Яэль, море деловито катило большие волны. Ну цунами, ну хамсин, ветер, гонящий песок из пустыни. Все как обычно. Лишь старые чахлые пальмы, явно видавшие виды, шуршали листьям. Це-Це. Цу-цу-цу. Ну какое тебе цунами, деточка? Учи иврит!

В саду

Яэль шла по Гугл карте. Ну, где он может быть, этот детский сад? Здесь на каждом углу детские сады. С заборами, плотно завешанными изнутри. Через дырки в шторах выглядывает порой пара любопытных черных глаз. Слышно, как воспитательницы орут. Обычно они кричат одно и то же- Боу ле по. А ну пойдите сюда! И лех ми мени! Уйди от меня! И эти золотые слова Яэль сложила в копилку нужных и полезных выражений.

У каждого садика свое морское название. Океан. Или Водопад. Или Утес В крайнем случае Компас. Вот один квадратные дом на ножках с ухоженными кустами и шлангами с водой для каждого кусточка. Вот следующий похуже, с полу-засохшей пальмой. Садик оказался в глубине узкого прохода между домами. Перед входом на крючках висят разноцветные рюкзаки с одеждой и крохотные курточки. Внутри пол садика сделан из белой плитки, на почетном месте стоит необходимая в Израиле вещь- тележка с бутылками с питьевой водой, принесенными из дома. В жарком климате дети приучены много пить. На белой стене надпись на иврите: «Каждому ребенку нужен хотя бы один взрослый, который в него поверит.»

Воспитательница, замученная работой женщина средних лет. Сегодня ей нужна помощница. Она, возможно, огорчается при виде не говорящей на иврите Яэль. Трудно сказать, так как на ее лице печать хронической усталости и недовольства. Черные, кудрявые, русые головки – все дети мешаются в одну бегающую шумную толпу. Да, здесь много светловолосых и голубоглазых выходцев из России и Украины. Яэль должна порезать овощи, накрыть столы, убрать за детьми. Помочь присмотреть за ними. Все очень быстро. Пока воспитательница сажает малышей в полукруг и занимает их нравоучительным рассказам. А в конце, удивительная вещь, раздает примерным деткам шоколадные конфеты. Прямо перед обедом.

Теперь она громко командует. Ее группа самостоятельная, она очень гордится, ведь малыши сами расстилают скатерти на столах. Помыть руки? Ло царих. Не надо. Здесь никто этим не заморачивается. За отдельный столик отсажены дети, которые плохо себя ведут и не умеют пользоваться ложками. Они едят тефтели руками. Воспитательница хорошая женщина. Но ее явно не хватает на разномастную толпу детей, некоторые из которых не понимают иврит.

–А как тебя зовут? Раздается робкий голосок за спиной Яэль. Беленькая сероглазая девочка лет пяти серьезно смотрит на нее. -Моя мама сказала мне мыть руки. Она сказала, даже если никто не моет, ты Алиса пойди и помой. А то живот заболит.

Яэль, конечно же соглашается помочь. Находится жидкость для рук, девчушка не торопится, явно наслаждаясь моментом. Тем временем остальные скороговоркой читают молитву, и Яэль начинает самое важное дело в израильском сады, предлагать еду. -Что ты хочешь. Ты будешь котлету? Ты будешь рис?

У детей здесь свобода выбора. Хотя они еще не умеют ею пользоваться и порой не понимают толком, чего хотят. Еще нельзя давать им пить во время еды. Нельзя помогать есть малышам. И почему -то нельзя резать огурцы кружочками как принято в России. Считается, что ребенок может подавиться. После еды, во время которой половина риса и тефтелей оказывается на полу, надо убрать все. Перемыть тридцать тарелок. Помочь застрявшим в туалете бедолагам и выгнать оттуда озорников, которые любят лить воду и отматывать бумагу. И надо намазать финиковой пастой бутерброды, потому что дети опять хотят есть час спустя.

Воспитательница выталкивает буйный выводок на площадку. Она мельком смотрит на часы и бросает на английском. -Just two more hours. To keep. Еще два часа продержаться. И правда, продленка в саду работает до пяти. С площадки доносятся топот и крики. Дети носятся кругами, взбегают на горку и вжжуух, перепутанным клубком скатываются с нее. Это можно. Дети должны много двигаться. Если произойдет несчастный случай, есть страховка, придет врач. Страховка заканчивается ровно в 17.00. Родители не должны опаздывать забирать детей.

Вдруг Яэль замечает беленький хвостик, торчащий из-за низкой перегородки игровой. Кто- то тихонько сидит там и даже не шуршит. Яэль заглядывает – Алиса! Что ты делаешь?

–Я не хочу идти играть. Очень-очень не хочу. Мне холодно.

Яэль жаль девочку. Она предлагает принести куртку. -Нет, печально отвечает Алиса. Другие дети без курточек. Мне надо привыкать. Мне всегда здесь холодно. Я потерплю- потерплю и скоро привыкну. Мама придет и обрадуется, как хорошо я привыкла. Где мы жили раньше, было так хорошо. Там был магазин Пятерочка, и мама мне большие конфеты покупала. Здесь нет таких. А можно я сейчас Лего соберу? Никто не увидит.