Kitobni o'qish: «Коллекционеры редкостей»

Глава 1. Музыка за оградой кладбища

Джоя подменили в начале марта, когда только-только сошёл снег. Микаэля в тот день с утра не было дома, его отправили в кузницу за новой лопатой. Отец чинил крышу, мать ушла к роднику. Все знали, что не дело это – оставлять ребёнка одного, но ведь Джой не младенец, три года исполнилось, да и отец рядом.

Когда Микаэль вернулся, всегда шустрый и неугомонный Джой не побежал навстречу, даже не поднялся на ноги. Как сидел у порога на солнышке, так и остался сидеть. Трогал пальцем проклюнувшийся росток гусиного лука, смотрел на него, как на чудо. Отец слез с крыши, кивнул старшему сыну и подхватил на руки младшего.

– Чего куксишься? Описался что-ли?

Джой любил, когда его подбрасывают, а тут вдруг разревелся и укусил отца за палец. Сильно, до крови.

Потом было много шума и разговоров. Приходили соседи, выразительно качали головами. Шептали: «Подменыш, как есть подменыш». Джой вопил, не переставая. Его раздели и силой усадили на железную лопату. Он весь съёжился, кожа сморщилась и посерела. Мать зарыдала в голос, уткнувшись в ладони, чтобы не видеть треугольное остроносое личико, клочки бурых волос вместо рыжих кудряшек, полный рот мелких зубов.

Соседки крестились, стискивали в карманах кусочки железа.

– Джой-то красавчик был. Таких Добрые соседи и крадут, а взамен чурбан подкидывают или своих заморышей.

– Выпороть его надо! Огнём прижечь или к реке отнести.

– На кладбище-то оно вернее будет.

На Микаэля никто не обращал внимания. Он тихонько достал флейту, подаренную ему Хромым Олли, одиноким стариком, жившим на окраине деревни. Поговаривали, что он знается с Добрыми соседями. Хромого сторонились, и только Микаэль всю зиму бегал в его хижину на склоне холма, таскал украдкой хлеб и брикеты торфа, пока отец не поймал и не отлупил. До весны старик не дотянул, а будь он жив, знал бы, что делать.

Микаэль сел возле воющего подменыша и заиграл колыбельную. Не-Джой замолчал, уставился на флейту. Глаза у него были, как летние орехи – уже не зелёные, ещё не коричневые. Он робко улыбнулся и потрогал Микаэля, как трогал росток.

– Отойди от него, Мик! – Отец набросил на подменыша мешок, грубо завернул. – Неси лопату. На кладбище пойдём.

– Но ведь он живой! – Микаэль ухватил отца за рукав. – Нельзя его хоронить!

– Никто его хоронить не собирается. Просто положим в открытую могилу. Небось, как повопит ночь, сразу за ним явятся. И вернут нашего Джоя обратно.

– Там же холодно!

– Нашёл, кого жалеть! Или ты не хочешь, чтобы брат вернулся?

Микаэль хотел. Но ведь подменыш – не кукла из деревяшки, а настоящий ребёнок, просто другой. Мик попытался объяснить, но на него посмотрели, как на чумного. И он замолчал.

Могилу вырыли за северной оградой кладбища, на не освящённой земле. Копать было тяжело, земля ещё толком не оттаяла. Подменыш скулил, пытался отползти от могилы, но слабые руки и ноги подламывались. Микаэль старался на него не смотреть. «Пожалуйста, заберите его! – молил он про себя Добрых соседей. – Заберите поскорей!»

Когда они уходили, подменыш закричал – хрипло и отчаянно. Мик дёрнулся вернуться, но отец ухватил его за шиворот.

– Не смей жалеть эту погань!

Ночью Микаэль хотел сбегать, укрыть подменыша одеялом, но отец не лёг спать. Поставил у двери табурет, сидел и курил, а мать до утра шептала молитвы. Когда рассвело, они втроём поспешили на кладбище.

В неглубокой могиле скорчился неживой подменыш. Должно быть, он долго плакал – впалые щеки покрывал тонкий слой льда. Отец закопал его, как щенка, даже мешком не прикрыл. И они пошли домой. Мать торопилась, почти бежала, и всё повторяла, что Джой, должно быть, ждёт их. Проголодался, должно быть.

Джоя дома не оказалось. Он не вернулся – ни в этот день, ни потом…

***

– Истинная правда! Так оно всё и бывает, – матушка Грюла смахивает слезу уголком фартука. – Я-то по молодости тоже хотела с людьми породниться. Прослышала, что они детей своих грамоте учат, наукам всяческим, и захотела, чтоб мои оболтусы премудрости набрались. Взяла младшенького, отнесла на ближайший хутор и подменила на их детёныша. Вот уж я с ним намучилась! С рук не спускала, чтобы не замёрз, козьим молоком отпаивала. А люди мою кровиночку голодом морили, из дома выбросили на кучу навозную, да ещё ореховым прутом отстегали. Я как услыхала его рёв, мигом примчалась. «Вот вам, – говорю, – забирайте ваше отродье. Уж я с ним получше обращалась, чем вы с моим!» А люди на том хуторе зиму не пережили. Вот так-то.

Она ухмыляется, показывая крепкие тролльичьи зубы, и гладит меня по голове. Я вежливо мурлычу.

Нет, Грюла мне не хозяйка. Плюньте в глаза тому сплетнику, который вам такое скажет! Это собакам непременно требуется хозяин, а я Йольский Кот и гуляю сам по себе. Просто приятно знать, что есть дом, куда ты можешь прийти зимней ночью, когда ветер выдувает из шкуры, погреться у очага, получить миску мясной похлебки. Матушка Грюла отменно готовит. Вот и сейчас от котелка над очагом такой аромат расплывается, что в животе урчит. Разливать густое варево по мискам Грюла не спешит, ждёт, пока вернутся с охоты её тринадцать отпрысков. Посматривает на меня с хитрым прищуром.

– А дальше-то что было? Я ведь тебя знаю, ты короткие былички не рассказываешь. Небось, непростое там кладбище оказалось?

– Кладбище как кладбище, – я перелистываю когтем исписанную страницу тетради в коленкоровом переплёте, – но обитал там чёрный пёс-баргест. Из тех, кто обязан за порядком следить: людей с нечистой совестью преследовать, воздавать по справедливости. Не знаю, что он в Ирландии делал, вдалеке от родного Йоркшира. Должно быть, от работы отлынивал. Или прятался…

***

Самая лучшая лёжка – в кустах крапивы. А самая лучшая крапива – за оградой кладбища, где люди хоронят ведьм и некрещёных младенцев. Никто сюда не ходит, можно не скрываться.

Лохматый пёс-баргест потянулся, разминая лапы. Вечереет, скоро мальчишка с флейтой явится. Этот не в счёт, пусть приходит. Музыка у него душевная, слушал бы и слушал. Жаль, что не каждый вечер играет. Тот малец, что в могиле, уже извёлся весь, хнычет, не переставая.

Пёс насторожил уши. Ага, явился!

– Прости, что не приходил, – Микаэль опустился на колени перед едва заметным холмиком с камнем вместо креста. – Сенокос, работали дотемна. Но теперь полегче будет. Завтра Лугнасад, праздник урожая.

Пёс забеспокоился. Как это он забыл, что лето заканчивается? Не успеешь оглянуться, Самайн налетит, а этот флейтист так и будет сюда ходить! Ну, может, в самую страшную ночь догадается дома остаться. Только ведь двери между мирами, которые в эту ночь открываются, не закроются до конца Йоля.

Баргест беззвучно зарычал. Он не любил Йоль. Этот праздник принесли в Ирландию захватчики с северных островов. На кораблях с драконьими головами приплыли не только люди, но и тролли, и тамошние эльфы. С местными сидами они быстро замирились, установили общие правила и вместе летали на Дикую Охоту. Затравить мальчишку-флейтиста им только в радость. А что может сделать один чёрный пёс против целой своры красноухих гончих из-под холма? Стопчут и не заметят.

Флейта пела нежно и ласково. Рассказывала о тёплых стогах сена и ледяных ручьях, о том, как сладко пахнет клевер и горчит вереск. О том, что смерти нет и одиночества тоже нет. Хотя бы здесь и сейчас.

Пёс положил голову на лапы и заскулил. Такая музыка пропадёт ни за что! Нет, надо менять условия сделки. Тем более, что и сделки-то, как таковой, нет. Мальчишка сам решил, что должен приходить. Он ведь даже не слышит, что этот, в могиле, шепчет. Просто жалеет его.

Баргест дождался, пока мелодия закончится, и выполз из своего убежища. Микаэль ахнул, но не убежал. Достал из кармана горбушку хлеба.

– Хочешь?

Баргест опешил. Предложить хлеб псу размером с телёнка, с горящими глазами? Нет, это правильно, конечно, только не все люди правила помнят. Он вежливо слизнул угощение с подрагивающей ладони.

– Это ты провожаешь меня до дома? – спросил Микаэль. – Я думал, мне кажется.

– Глазастый какой! – недовольно рыкнул баргест. Он подзабыл, как разговаривать по-человечески. – Ты больше сюда не ходи. Осень на дворе. Чем длиннее ночи, тем больше охотников. А ты – добыча, понял?

Микаэль почти не удивился. Хромой Олли рассказывал про волшебных чёрных псов, про то, как они наказывают злых людей. Странно только, что пёс его защищает – с такой-то виной на душе.

– Я не могу не приходить, – сказал Микаэль. – Мы его убили, а ведь он ни в чём не виноват. Его самого бросили. Мне кажется, ему до сих пор холодно и страшно – там, под землёй. А я играю, и он засыпает.

– Это верно, – баргест поддел лапой камень. – Отойди, а то запорошу.

– Ты что делаешь?! Зачем?

– Праздник урожая, говоришь? Стало быть, пора выкапывать, что вырастил.

– Но ведь он умер!

– Фэйри непросто убить. – Баргест сунул нос в разрытую землю. – Похоже, твой подменыш из брауни, а они живучие. Нет, он бы помер, конечно, если бы не ты.

Пёс ухватил что-то зубами и потянул. Микаэль широко раскрытыми глазами смотрел, как из ямы вылезает маленькое существо, бурое и грязное, словно картофелина. Ну, точно брауни – весь коричневый.

– Пусти, псина слюнявая!

– Паршивец неблагодарный! – Баргест плюнул.

Подменыш покачнулся на тощих ножках, зябко обхватил себя за плечи. Микаэль снял куртку и закутал его.

– Как ты говорить научился?

– Ты ведь со мной разговаривал, – малыш задрал голову и улыбнулся. – Смотри, звезда полетела! Красиво.

– Кто-то звёздами любуется, а кто-то за всех работает, – проворчал баргест, закапывая яму. – Всё, забирай его и брысь отсюда, оба!

– Куда я его заберу? Он же… – Микаэль замолчал, заметив, как набухают слезами глаза подменыша. – Слушай, если ты брауни, значит умеешь становиться невидимым? Чтобы люди тебя не замечали.

– Не умею, – подменыш шмыгнул носом. – Не научили меня. Ты опять уйдёшь? Не уходи, Мики, я без тебя не смогу. Совсем не смогу!

– А родители твои где?

– Откуда я знаю? Мимо прошли, меня оставили, вашего мальчонку забрали. Я заморышем родился, так и так помирать. А у людей… – он запнулся, – ну, всякое говорят. Случается, подменыши выживают.

Баргест шумно вздохнул.

– Выживают, но только если человек примет подменыша в своё сердце. Честно примет, без лукавства. И больше не бросит. Ладно, пошли. Есть тут поблизости холм. Его обитатели мне должны. Они летние, на зиму своё жилище закрывают. Вам у них хорошо будет.

– Но я не могу уйти из дома! – Микаэль чуть не заплакал. – Кто без меня отцу поможет? И мамка опять в тягости.

– А я как же?! – Брауни обхватил его за ноги.

Микаэль погладил грязные волосы подменыша, вытащил запутавшегося червяка. Что же делать? Что?!

– Погоди, отец говорил, что какой-то чудак купил старый дом в долине – тот, где никто жить не хочет. Вроде, настоящий профессор из Дублина. Сказки собирает. Он работника искал, обещал хорошо заплатить, но никто не пошёл, боятся. А я бы нанялся. Если он любит сказки, может, и тебя не прогонит? Только с тем домом что-то неладно.

– Потому что нельзя строиться на дороге гоблинов! – рыкнул баргест. – Ладно, так и быть, помечу дом, как свой. Вас не тронут.

– А что ты возьмешь за свою помощь? – спросил Микаэль.

– Ты играй. Я буду приходить, слушать.

К дому в долине они пошли не спеша, приноравливаясь к неуверенным шагам подменыша.

– Я всё думаю, – помявшись, спросил Микаэль, – что с Джоем стало?

– А что с ним станется? – проворчал баргест. – Вырастет, женится на девице из брауни. Здоровых детишек нарожает. За тем его и украли.

– А Хромой Олли рассказывал, что Добрые соседи воруют детей, чтобы отдавать их демонам, вместо своих.

– В прежние времена и такое бывало, – баргест подтолкнул носом подменыша, замершего возле кустика цветущего вереска. – Но брауни никому дани не платили и не платят. Не переживай, не пропадёт твой братишка.

Микаэль глубоко вздохнул, напряжённые плечи расслабились, словно сбросили невыносимую тяжесть.

– Хорошо.

– Хорошо, – повторил брауни, остановился возле россыпи бледных грибов, сорвал один и сунул в рот.

– Нельзя! – Микаэль попытался отобрать гриб.

– Ему можно, – хмыкнул баргест. – Спать лучше будет. Ну, вот и пришли. Дальше без меня.

Он сел в тени каменной ограды. Микаэль с брауни поднялись на крыльцо добротного, хотя и неухоженного дома, затянутого плющом до крыши. Постучали. Баргест подался вперёд, всматриваясь в открывшуюся дверь. Профессор оказался невысоким толстяком в круглых очках. Они с Микаэлем о чём-то поговорили, потом профессор присел на корточки и протянул руку к брауни. Так в церкви касаются священной реликвии – бережно и с благоговением. Вот теперь, действительно, всё хорошо…

***

– Ишь, как у тебя ладно выходит! – Грюла одобрительно причмокивает. – За всех рассказываешь, словно в головы им заглянул и все помыслы узнал.

– Да чего там узнавать! – фыркаю я. – Люди – существа простые, а собаки – ещё проще.

– Ох, лукавишь! – Грюла грозит мне корявым пальцем. – А то я не знаю, что с простыми ты дела не имеешь. Баргест, небось, тот самый, об которого ты клыки обломал?

– Это он обломал, а не я!

– Ладно, ладно, не хорохорься. Садись лучше к столу. Мои что-то загулялись, не будем их ждать.

Я мигом подсаживаюсь к благоухающей миске. Поесть в тишине, пока не примчалась орда голодных троллей, не часто удаётся.

– А когда это всё случилось-то? – Грюла щедро подливает мне добавку. – До войны, небось?

– За полвека до Первой гибельной.

Она тяжело кивает. Человеческие мировые войны и троллей зацепили, но говорить об этом они не любят. Так что дальше мы ужинаем в молчании.

Когда детишки Грюлы вваливается в пещеру, я уже вылизываю миску. Матушка ворчит на своих лоботрясов, развязывает набитые награбленным добром мешки. Из одного выскакивает поросёнок, с визгом кидается под стол. Тролли, перекрикивая друг друга, устремляются за ним и, разумеется, застревают. Грюла костерит их от всей материнской души. Для моих ушей это уже слишком. Поднимаюсь и аккуратно, чтобы никого не задеть – при моих-то размерах я и троллю могу ногу отдавить – выхожу за порог. Потягиваюсь с наслаждением, вдыхая морозный воздух. Настала моя пора: зимнее солнцестояние, тринадцать ночей Йоля. И пусть волшебства в мире осталось с воробьиный нос, пока люди празднуют середину зимы, моя сила не убавится. И неважно, как они этот праздник называют.

Мои руки зябко потирают ладони, норовят зарыться пальцами в длинную шерсть на загривке. Откуда у кота руки, спрашиваете? По наследству достались от одного волшебника, с которым мы однажды повстречались на узкой дорожке. У него эти руки были в услужении. Что ни прикажешь, всё сделают, только драться не умеют. Когда я с волшебником разобрался, руки за мной увязались. Сначала я их гонял. Ну, сами посудите, разве это дело: шествует Йольский Кот, гроза и ужас всех людей и нелюдей, а над ним порхают белыми бабочками кисти рук! Машут всем встречным-поперечным, большие пальцы оттопыривают. Случается, что и средние. Вся солидность псу под хвост! Но потом я сообразил, какую пользу это порхающее недоразумение может принести. Есть у меня слабость – коллекционирование. Да не жуков-бабочек, на манер английских джентльменов, а таких, как Микаэль-флейтист. Тех, кто на своих сородичей не похож. Я давно мечтал их истории записать, вот и приспособил руки к делу. Записываю, понятно, не всё. Взять того же флейтиста с его брауни. Повстречались мы зимой, в моё законное время, но об этом я никому рассказывать не стану. Хватит и того, что сам забыть не могу, хоть и сто с лишним лет прошло.

Глава 2. Выкуп за друга

Чтобы попасть на Ярмарку гоблинов, нужно выполнить три условия: найти вход, открыть дверь и заплатить пошлину. Первые два условия для меня – не проблема. А вот третье… Ну где вы видели кота с кошельком? И защёчных мешков у котов тоже нет, а руки я в то время ещё не приобрёл. Так что три рубина изрядно натерли мне язык, пока я нервно перекатывал их во рту, опасаясь ненароком проглотить. Оно конечно, проще было позвать с собой матушку Грюлу – у неё и пояс есть, и кошелёк на этом поясе. Вот только конец декабря – время для матушки хлопотное. Чёртова дюжина её детишек каждый день на промысел отправляется. Тролли, они такие – тащат всё, что не прибито гвоздями. Железными, разумеется. Бронзовые гвозди тролли запросто перекусывают. Должно быть, поэтому люди и перешли на железо. Возвращаются сыночки матушки Грюлы непременно с добычей, но голодные. Всех напои-накорми, мешки разбери… В общем, воздухом подышать некогда, не то что на Ярмарку сходить.

Ночь выдалась студёная. Сначала мороз ударил, потом вьюга налетела. В общем, неудачное время выбрал мой злейший враг, чтобы помереть. Пока я у входа в гоблинский холм с лапы на лапу переминался, дожидаясь своей очереди, у меня на спине сугроб намело, и зуб на зуб уже не попадал. Так что я даже не стал торговаться, выплюнул под ноги сборщику пошлины самый маленький рубин, встряхнулся как следует, хвост трубой поднял и прошествовал мимо, пока он, ругаясь нехорошими словами, ползал в снегу, рубин искал.

В честь Йоля гоблины расщедрились – вместо дымных факелов под земляными сводами висели лампы с танцующими огнёвками. Под ними тесными рядами расположились торговцы: кто в настоящих палатках, увешанных зазывно мерцающими лентами, кто за открытыми прилавками из бочек и досок, а кто попросту расстелил на земле рогожу. Между рядами бродили ведьмы, увешанные снизками амулетов, брауни в коричневых сюртуках, водяные и болотники, закутанные в брезентовые дождевики, чтобы никого не намочить. Над головами пролетали, хихикая и корча рожи, пикси.

Мне вежливо уступали дорогу. Попробуй не уступи, если я, при желании, крупнее тигра могу стать. Откуда я про тигра знаю? Увидел однажды в зверинце. Стыд и позор такого красавца в вонючей клетке держать! Ну, посмотрели мы с ним в глаза друг другу… Мда… В общем, в ту же ночь зверинец сгорел – вместе с хозяином. А тигра я своими тропами на Ту сторону проводил. Там чудищ хватает, никто и не заметил, что одним больше стало, а мне теперь есть с кем мурлыкать. Но это я отвлёкся.

Слева донеслась музыка – кто-то играл на флейте. Я музыку люблю, так что задержался послушать. На удивление, музыкант оказался человеком, даже не человеком ещё, ребёнком. Лет десяти от роду. Щуплый, бледный, в чем душа держится. А играл отменно, всю эту самую душу вкладывал. В кепке у ног посверкивало серебро. Ох, зачаруют мальчишку, уведут в холмы! На Ярмарке-то его никто не тронет, а вот потом – пиши пропало. А может, оно и к лучшему – одёжка у музыканта старая, повстречай я его наверху, съел бы с полным правом. На Йоль следует в обновках щеголять. В добрых хозяйствах ещё по осени стриженую овечью шерсть вымыли, высушили, для всех домочадцев кофты, шапки и варежки связали. А если у тебя обновки нет, стало быть, либо сам лентяй, либо никому в семье не нужен. Таким одна дорога – в мою пасть.

А вы думали, почему брауни так радуются подаренной одежде, особенно на Рождество? Потому что в обновках они могут не прятаться по людским домам, а праздновать Йоль с волшебным народом, без страха повстречаться со мной. Сами виноваты, слишком с людьми сблизились. Как говорится, с кем поведешься… Для меня, что люди, что брауни – одним духом пахнут.

А по этому музыканту сразу видно – сирота и бродяга. Куртка с чужого плеча, башмаки не по размеру, верёвочками подвязанные, чулки драные. Откуда только флейту взял? Где играть научился? Да так, что даже прижимистые дварфы мимо не проходят, сыплют серебро.

Мальчишка доиграл мелодию, протёр флейту чистой тряпицей, поглядел вокруг и меня увидел. Глазищи серые, и так большие, в пол-лица расширились. Усмехнулся я, выплюнул в его кепку рубин. Для моей покупки и одного много. Второй я на всякий случай прихватил, как знал, что пригодится.

– Купи, – буркнул, – обновку себе. А то ведь встречу…

И дальше пошёл. Вслед мне музыка понеслась – весёлая, аж лапы заприплясывали. Ну, точно, уведут! И обновки купить не успеет. Да мне-то что, я здесь за другим делом. Рассказать кому – не поверят. Чтобы Йольский Кот на Ярмарку гоблинов явился пса выкупать! Да не простого пса – баргеста, злейшего своего врага. Так уж сложилось, что я всё больше в Исландии промышляю и на ближайших островах, но порой и в Англию заглядываю, и в Ирландию. Вот и пересеклись однажды наши с баргестом дорожки. Да так пересеклись, что только шерсть полетела! Силы у нас тогда равны оказались. Ну, и поклялся я, что только от моих клыков эта тварь сдохнет. Потом ещё не раз мы когти скрещивали и расползались в разные стороны раны зализывать. И вдруг слух прошёл, что сгинул враг мой заклятый. Вот уж пришлось мне побегать! Я ведь клятву дал, а наша клятва не то что человеческая – плюнул и забыл – нет, у нас и силы лишиться недолго, если не выполнишь обещанное. И неважно, по какой причине не выполнил. Так что я сон и отдых забыл, пока не разузнал, что случилось. Оказалось, баргест мой на какого-то не в меру ретивого святошу нарвался. А ведро святой воды на загривок и рябиновым крестом по лбу – это, доложу я вам, для любой нечисти не начихать. Вот такого – ослабевшего до полной потери сознания – и подобрали его гоблины. А что к гоблинам попало, то ищи на Ярмарке.

Впереди запахло кровью, послышались птичьи крики. Я с шага на трусцу перешёл, а то ведь перекупят моего врага, в жертву принесут. Ведьмы такое любят. Мимо клеток с белыми мышами и крысами я пробежал, даже глаз не скосив. Какофония ароматов в рядах с живым товаром оглушала, но могильный запах баргеста я учуял сразу и прямиком направился к палатке почище и повыше других. Ясно, хозяин непростым товаром торгует.

– Прошу прощения, госпожа! – промурлыкал я, огибая моложавую каргу, закутанную в пёструю шаль из птичьих перьев. – У меня срочное дело.

– Конечно-конечно! – ведьма подвинулась. – Небось, для Грюлы чего-нибудь вкусненькое ищешь? Как её драгоценное здоровьичко, кстати?

– Не жалуется, – машинально ответил я, обшаривая глазами тёмное нутро палатки.

Гоблин-хозяин радушно раскинул лапы:

– Господин Йольский Кот! Какая радость! Не поверите, как раз про вас думал! Извольте взглянуть, какой у меня упитанный кролик имеется. Вам для жарки или сырым предпочитаете?

Он поднял большую клетку. Сидевший в ней белый кролик выронил золотые часы на цепочке и хлопнулся в обморок. Я облизнулся. Действительно, в самом соку. Такого погонять – одно удовольствие.

– Сожалею, – я непритворно вздохнул, – но…

И тут я его увидел. Баргест чёрной неряшливой грудой валялся в глубине палатки, прямо под клеткой с птенцом феникса. Я моргнул. Подавил недостойное кота желание протереть глаза. Рядом с баргестом сидел маленький брауни, с головой замотанный в обтрёпанный шарф, и гладил моего заклятого врага по безвольной лапе. Шептал что-то в лохматое ухо.

– Э-э-э… – хозяин лавки замялся. – Ежели вы насчёт брауни… Не продаётся. Сам пришёл, никак выгнать не могу. Твердит, что они с приятелем выкупят эту дохлятину, как только деньги соберут.

– Задаток они тебе дали?

Гоблин понятливо ухмыльнулся.

– Никак нет, господин Йольский Кот. – И ладонь подставил.

Я выплюнул последний рубин.

– Сдачи не надо. Только найди кого-нибудь, пусть вытащат эту тушу наверх.

Я думал, брауни крик поднимет, но он молча губу закусил, потёрся мордочкой о шерсть баргеста и убежал куда-то. Вот и хорошо, а то обновки и на нём нет.

Когда гоблины-носильщики вытащили мою покупку наверх и бросили посреди вересковой пустоши, я всех богов помянул, лишь бы эта паскуда не сдохла в последний момент. Но нет, на воздухе баргест малость оклемался, даже глаза открыл. Метель стихла, луна за тучами видна стала. Идеальный момент для завершения пьесы.

– Ну, здравствуй, старый враг, – я шерсть вздыбил и когти выпустил. – Здравствуй и прощай.

Зря старался, баргест на меня даже не взглянул. Насторожил уши и заскулил, как щенок.

– Не трогай его!

– Это наша собака!

Я чуть не подскочил. Как эти пацанята умудрились незаметно ко мне подкрасться, ума не приложу! Брауни сразу к баргесту кинулся, а флейтист встал передо мной, поклонился и кепку на землю положил – с серебром и моим рубином.

– Вот, возьми. Это выкуп!

Я как стоял, так и сел на задние лапы. До сих пор мне в голову не приходило, что у баргеста могут друзья завестись.

– Да как вы посмели явиться перед Йольским Котом без обновок?!

Мальчишка отчаянно сжал на груди куртку.

– У нас всё было, честное слово! Мы продали… А новое купить не успели.

Я присмотрелся к нему. Похоже, не врёт. Руки и лицо чистые, соломенные волосы ровно подстрижены. Интересно, как он в эту компанию затесался? Впрочем, я здесь не для того, чтобы загадки разгадывать.

– Отговор-рки, – промурлыкал я и когтями поиграл. – Но дам вам шанс. Сейчас я с этого пёсика шкуру сдеру – как раз вам на обновки хватит. Обоим. Если наденете, отпущу.

– Беги… те… – баргест поднял голову. – Бр-рысь…

– Нет, мы с тобой! – запричитал брауни, силясь обхватить его за шею. – С тобой мы…

– Ты его не тронешь. – Музыкант отступил к ним поближе и вынул из-за пазухи флейту.

– Зачаровать меня хочешь? – я улыбнулся так, что Чеширский Кот удавился бы от зависти. – Малыш, у тебя силёнок не хватит.

Он заиграл. Я говорил, что люблю музыку? Снова сел, когти спрятал. Грех музыканта есть, когда он играет. Да и сколько этот доходяга продержится – на морозе-то?

Мальчишка доиграл колыбельную до конца, только потом всхлипнул и флейту из одеревеневших пальцев выронил. На меня, конечно, не подействовало, зато баргест тем временем на ноги поднялся. Пошатывался, но стоял. И рычал на меня, почти как раньше.

– Пор-р-рву!

Брауни у него из-за передней лапы выглядывал и что-то острое в кулачке поблескивало. На эльфийский наконечник стрелы похоже. Получить таким в бок – радости мало. Но со стрелой или без стрелы я всех троих одной лапой передавить мог, как мышей. И Баргест в этом не сомневался, по глазам видно. Вот и хорошо. Вот и разобрались.

– Ладно, – говорю, – весело с вами, детки, но мне пора. Следите за своим питомцем, как следует. И про обновки не забудьте, Йоль ещё не закончился.

Луна как раз прояснилась. Если знать, куда смотреть, можно увидеть между лунными лучами щель на Ту сторону. Я прыгнул и успел услышать, как залаял вслед баргест. Раз с врагом моим всё в порядке, пора и о друге подумать. На Той стороне всякие встречаются, драконы к примеру. Надо проверить, вдруг обидели моего тигра?

Как в воду глядел. Тигр на воле совсем ошалел, бегал, как котёнок, ловил всё, что движется. И добегался. На Той стороне много таких, кто бесстрашие как личное оскорбление воспринимают: мол, если не боятся, стало быть, не уважают. Как я тигра у Сфинкса отбивал – это особая песня. Эпическая, можно сказать, без лишней скромности. Потом пришлось учить полосатого оболтуса правилам, без которых на Той стороне не выжить. Понятливая зверюга оказалась. И привязчивая.

Когда я в Ирландию вернулся, здесь уже пять лет пролетело. По всему острову голод, люди мрут, как мухи. Деревня, в которой флейтист жил, совсем опустела. И ни брауни, ни баргеста, ни мальчишки, а я-то уже размечтался коллекцию свою пополнить.

Подумал я, подумал и навестил Благой Двор. А куда ещё мог деться талантливый музыкант, уже связавшийся с фэйри? Только под холмы, ко двору сидов. Они музыку больше всех любят.

Что такое Благой Двор? А так прозвали тех фэйри, которые не то чтобы добрые, но и зла без причины, развлечения ради, не творят. Есть ещё Неблагой Двор. Хуже них только Дикая Охота с Той стороны.

Король Благого Двора мне не обрадовался и намёки насчёт музыканта предпочёл мимо ушей пропустить. «Ладно, – думаю, – сочтёмся». Погулял по округе, послушал, о чём мелкий народец сплетничает. Ну, точно, привезли недавно сиды мальчишку-флейтиста, а за ним прибежал чёрный пёс, только его в холм не пустили.

Разыскал я баргеста, думал, придётся из него силой всю историю вытрясать, а он сам рассказал. Решил, почему-то, что я помогу и Микаэля выручить, и брауни разыскать, которого профессор в Дублин забрал.

И тут я промах совершил: объяснил баргесту, какой у меня интерес к его приятелям. А он, вместо того, чтобы оценить красоту моей коллекции, в горло вцепился. Схватились мы намертво, и совсем уже я его одолел, но тут налетели рыцари сидов на белых конях с золотыми гривами, подхватили пса и умчали под холм. Оценили, стало быть, защитника! А меня копытами так оглушило, что еле-еле до матушки Грюлы доплёлся.

Раб мстит сразу, трус – никогда, а я, когда месть созреет. Зачем спешить, если время на меня работает? Люди в холмах долго не выдерживают, лет через тридцать Микаэль сам с радостью на сделку пойдёт. Вот только не учёл я, как быстро Эта сторона может измениться.

Сначала одна война весь мир потрясла, потом вторая. Люди их мировыми называют, а мы – гибельными. Сколько троллей в те времена сгинуло – страшно подумать. Они ведь ума невеликого, грохота бояться, им что гроза, что взрывы – всё едино. Матушке Грюле я предложил на Ту сторону перебраться со всей семьёй, но она наотрез отказалась. Хоть и умнее своих сородичей, а всё равно суеверная. Для неё Та сторона – это мир мёртвых. Оно, конечно, не совсем так, но женщину не переспоришь.

В общем, обе войны я на Той стороне переждал. А когда вернулся… Мать моя, Великая Кошка! Весь мир изменился. Бомбами своими люди окончательно волшебство извели, только жалкие островки остались, возле которых жмутся последние фэйри, как замерзающие у чадящих костерков. Грюла со своими пережила лихое время – увела сыновей в глубину пещер, и залегла с ними в спячку. Говорю же, мудрая женщина!

Благой Двор поредел. Когда они из-под холма на Самайн выехали, я и сотни всадников не насчитал. Заодно убедился, что баргест жив-здоров. Он меня почуял, отстал от королевской кавалькады, рыкнул: «Пошли!»

Я даже злорадствовать не стал. Протиснулся следом за ним под холм через тайную дверь, встретился с Микаэлем. От флейтиста одна тень осталась. Бледный, волосы истончились, в серых глазах туман.

– Что, – говорю, – тяжко без солнца?

Он слабо улыбнулся:

– Я раньше думал, что под холмами волшебный мир, а здесь только земля и камень. И мороки…

Я покивал. Правда – вещь жестокая.

– Зато не стареешь.

– Да зачем нужна такая молодость! – глаза его на миг прояснились, стали почти прежними. – А мне совсем нельзя наверх? Или есть способ?

– Обмануть время хочешь? Оно тебя в момент скрутит, малыш, стоит только из-под холма показаться. Ну, может, часа три ты продержишься, а потом оно на тебе отыграется сполна. Был пятнадцатилетним парнем, станешь столетним старцем. Или вовсе в прах рассыплешься.

– Та сторона, – буркнул баргест.

Я прищурился на него. Хвостом из стороны на сторону махнул.

– Когда я это в прошлый раз предложил, ты мне что ответил?

Он молча оскалился.

– Я согласен, – сказал Микаэль. – Я знаю, что такое Та сторона, и что ты хочешь, господин Йольский Кот. И я согласен. Но только сначала разыщи брауни. Того самого, помнишь? Я хочу узнать, что с ним. Если он жив, повидаться на прощанье.

– А пёс твой что, нюх потерял?

– Я его не оставлю, – баргест потёрся мордой о плечо Микаэля. – Двор-то хоть и Благой, но над человеком так подшутить могут, что костей не соберёшь.

– И потом не оставишь? – уточнил я. – На Той стороне?

У баргеста глаза полыхнули двумя провалами в пекло.

– Не оставлю.

***

Вот так я и заключил сделку, о которой сто лет мечтал. Лучше бы не заключал. Я-то думал, что быстренько найду приятеля мальчишки, и буду тихо-мирно радоваться пополнению своей коллекции. А вместо этого почти пятьдесят лет искал чёртова брауни, чтоб у него земля под ногами горела!

В Дублине его не оказалось. Тот профессор давно умер, дом его трижды перепродавали, и никаких следов брауни не осталось. Я всю Ирландию обыскал, всех своих уцелевших должников на уши поставил. Нашли мне след. И вот тут я в голос взвыл – по всему выходило, что брауни подался в Англию, к холму Гластонбери. Туда, где обосновался Неблагой Двор, а кроме них ещё и парочка моих знакомцев-манурмов, с которыми я предпочёл бы дела вовсе не иметь.

Кто такие манурмы? Ну, представьте себе дракона, только без крыльев и без задних лап, зато с белоснежной гривой, вроде короны. За эту корону их и прозвали королевскими змеями. А ещё за ядовитую сущность и манеру грести в свои норы всё ценное, до чего хвост и лапы дотягиваются. Манурмы ещё и оборотни не из последних, умеют в людей превращаться, только глаза змеиные их выдают.

Колдуны и алхимики в прежние времена охотились на манурмов ради их мяса. Кто отведает суп из белого змея, тот начнёт понимать язык зверей и птиц. Ну, и прочее тоже в дело шло: шкура, клыки, яд… В общем, уже триста лет как ни одного манурма на северных островах не осталось. Но те двое, что обосновались в Англии, выжили. На мою голову.

***

Я встряхиваюсь, всполошив пригревшиеся руки. Сделка есть сделка, Микаэль ждёт, только это ожидание и держит душу в его тщедушном теле последние полсотни лет. Так что пора отправляться в долину Авалон, как люди прозвали окрестности холма Гластонбери, хотя настоящий Авалон находился далеко в море и затонул в незапамятные времена. Впрочем, сила Гластонбери-тора легендарному острову не уступала. Да и сейчас там есть, чем поживиться.

Я принюхиваюсь, ловлю кончиками усов сквозняк с Той стороны и проскальзываю в щель. С острова на остров я всегда путешествую по Изнанке, чтобы не мочить лапы в солёной воде. По шкуре пробегает дрожь предвкушения. Скоро я завершу эту историю так, что будет чем похвастаться перед матушкой Грюлой.

Глава 3. Безымянный день

Коллекционирование – это не просто увлечение. Это состояние души. Более того, – это судьба. Особенно, если ты дракон или манурм, хотя сравнение с драконами Лорну никогда не нравилось. Крылатые огнедышащие ящерицы-переростки раздражали его склонностью к излишнему эпатажу, неразборчивостью в средствах и бессистемностью в составлении коллекций. О пренебрежительном отношении ко всем остальным разумным видам и говорить не стоило. Так что о вымирании драконов Лорн не жалел нисколько. Впрочем, как и о сокращении числа собственных сородичей. Меньше конкурентов.

Манурмы не отличаются компанейским нравом, однако исключение из правил найдётся всегда. С Доном Эйриксоном, исландским змеем, перебравшимся в Англию шестьсот лет назад, Лорн дружил. Они были последними в своем роду на Британских островах, а может, и во всем Старом Свете. А истинному коллекционеру требуется ценитель-соперник, желательно, обитающий не слишком близко, но и не в другой части света. Тем более, что жизнь год за годом становилась, с одной стороны, безопаснее, а с другой – скучнее. В одиночку сам не заметишь, как сойдёшь с ума, а в дружеской беседе порой рождаются интересные идеи.

С тех пор, как люди построили ювелирные заводы, золото потеряло для манурмов всю свою притягательность. Оно уже не было редкостью, как и драгоценные камни, которые люди научились изготавливать в промышленных масштабах. Но волшебные змеи должны собирать клады – в этом смысл их жизни. Правда, клады бывают разные.

– Нам нужно перейти на что-то принципиально новое. – Дон, заехавший к приятелю в гости, перебирал рекламные проспекты, аккуратными стопками сложенные на столике у камина. – Может, начнём собирать редкие растения? Или животных?

– Редких животных следует держать парами, – резонно возразил Лорн, – чтобы они размножались. А как только они начинают размножаться, сразу перестают быть редкими. У меня и так стадо оленей Давида по парку кочует. Дриады замучили жалобами, что они кору с деревьев объедают. Нет уж, горилл и носорогов я содержать не намерен.

– Можно построить оранжерею, орхидеи разводить.

– Неоригинально. И кто будет за ними ухаживать?

– Дриад можно привлечь.

– Откажутся. Им тропический климат не подходит.

– Вернулись, откуда начали, – Дон начал перелистывать каталог аукциона Сотбис, но тут же отбросил. – Нет, археологические находки – это бесперспективно. Как ни старайся, всё равно перещеголять Британский музей невозможно.

– Ха, зуб нарвала! – фыркнул Лорн, ткнув ухоженным ногтем в страницу каталога не менее известного аукциона Друо. – Лет триста назад его бы продавали, как рог единорога.

– Вот кто действительно стал редкостью… – Дон задумчиво прищурился. – А неплохая могла бы получиться коллекция.

– Чучела, что ли? Не выйдет. После гибельных войн трупы волшебных существ стали разлагаться за полчаса или ещё быстрее, я проверял. Их даже глотать бессмысленно. Чувствуешь себя потом полным идиотом.

– Хочешь сказать, пустым?

Они посмеялись.

– Редкие насекомые? – без особого энтузиазма предложил Дон, рассматривая рекламу журнала «Чудеса природы». – Интересный у них способ хранения образцов, похоже на магические кристаллы.

– Это эпоксидная смола, – Лорн оживился. – Слушай, а ведь это вариант!

– Для консервации единорога? Много смолы понадобится. И во что их заливать?

– Почему обязательно единорога? Можно начать с мелких фэйри. Закажем пластиковые контейнеры. Их сейчас делают любого размера и формы.

Дон скривился. Он не любил новомодные полимеры, предпочитая стекло, дерево и, особенно, старую добрую глину. Но у Лорна уже загорелись глаза.

– Надо узнать подробности, – он вытащил из-под антикварного телефона блокнот. – Есть у меня один знакомый таксидермист. Полагаю, он не откажется нас проконсультировать.

Последовавший за этим разговор Дон слушал со второго телефона – из холла.

– Для начала необходимо сделать пол для ваших жуков, – увлеченно инструктировал Лорнов знакомец, – иначе образец либо всплывёт, либо утонет. Заливаете дно формочки и ждёте, пока подсохнет.

– Долго? – деловито уточнил Лорн.

– Смотря какая смола. Часов пять-шесть. Потом кладёте жука, расправляете, как надо и заливаете, но не целиком, иначе всплывёт или скособочится. Прикрываете крышкой и ставите в тёмное место. На солнце оставлять нельзя, а то смола закипит. Когда затвердеет, заливаете до конца.

– То есть, всего три этапа? А ускорить процесс нельзя?

– Не советую. Испортите всю работу.

– Ясно… – Лорн побарабанил пальцами по корпусу телефона. – А возможно залить кого-нибудь покрупнее? К примеру, ящерицу?

– Можно, если вас не останавливают расходы. Смола, знаете ли, недешёвая. Но, в любом случае, сначала образец высушивается.

– А если я хочу добиться эффекта, скажем так, остановленной жизни?

– Принцесса в хрустальном гробу? – в трубке хохотнули. – Тогда придется заливать чучело. Могу продать несколько штук. Какие животные вас интересуют?

– Я подумаю. Благодарю за консультацию. – Лорн повесил трубку.

– Заливать нужно живых фэйри, – Дон вернулся в кабинет. – Оглушённых или одурманенных. Тогда есть шанс, что они останутся такими навеки.

– Заодно проверим, поддаётся ли магия консервации. Ты в деле?

Дон задумчиво надул губы.

– Не знаю… Охотиться на фэйри – та еще морока. И король Неблагого Двора будет недоволен.

– Это едва ли, учитывая, что Айвор уже три года как погиб. На троне его сестра, а она мне задолжала. Мы просто подождём Безымянный день.

Дон кивнул. В Безымянный день Неблагой Двор, по давней традиции, приносит жертвы богине смерти Морриган. Правда, последние сто лет жертвоприношения всё больше напоминают казнь преступников, но сути это не меняет.

– Ладно, – вздохнул Дон, сдаваясь. – Если не придётся за ними бегать, я согласен.

***

Осень в этом году выдалась промозглая и хмурая, зато зима пришла редкостная для Сомерсетшира – светлая и хрусткая. Выйдя из машины, Дон с удовольствием потянулся, вдыхая вкусный ночной воздух. Город Гластонбери, расцвеченный праздничными гирляндами, уже затихал. До Рождества осталось три дня, а какая сегодня ночь, люди давно забыли.

Синего BMW поблизости не обнаружилось. Должно быть, Лорн подъехал с другой стороны кладбища, такого старого, что его граница давным-давно стёрлась. Дон покачал головой. Раньше люди умнее были, отделяли мир живых от мира мёртвых. А сейчас что кладбище, что парк для прогулок – никакой разницы. Самоубийственная беспечность – вот как это называется.

Пахло свежей землёй и фэйри. Дон шёл не скрываясь, похрустывая заиндевевшими палыми листьями. Он чуял затаившихся поблизости часовых Неблагого Двора, но его никто не останавливал.

– Счастливого Йоля! – послышалось с боковой тропинки. Сидящий на покосившемся надгробии Лорн помахал рукой.

– На третью ночь поздравлять не принято, – педантично поправил его Дон и неодобрительно покосился на новые туфли приятеля, сшитые из змеиной кожи. – Ты бы ещё табличку на грудь повесил: «Манурм, он же линдурм, король змей. Прием с полуночи до утра. Приходить со своими дровами и мешком для сокровищ».

– А чего зря добру пропадать? – Лорн полюбовался обновкой. – Можно подумать, ты свои выползки сжигаешь.

– Нет, я их в сейфе храню. В банковском, – Дон прислушался к едва слышным кладбищенским шорохам. – Где вход?

– Третий поворот налево, седьмой склеп.

Среди облетевших тисов и ясеней мелькали редкие огоньки.

– Да, меняются времена, – пробормотал Дон. – Каких-нибудь триста лет назад здесь было бы не протолкнуться.

Лорн философски пожал плечами.

– Кладбищенская нежить – не то, о чём стоит жалеть. Да и без толпы зимних духов, если подумать, стало спокойнее. Мне и Неблагого Двора хватает.

– Ты у них частый гость, как я погляжу.

– Наведываюсь время от времени. – Лорн уверенно толкнул дверь увитого плющом мраморного склепа. Плющ зеленел, несмотря на зиму.

Дверь бесшумно отворилась. Дон услышал далекие голоса, музыку и смех. Неблагой Двор веселился. Как всегда. Сиды не менялись, отказываясь подстраиваться под новые правила людского мира, и в результате вымирали. Впрочем, вымирали и те фэйри, кто, казалось, сумел подстроиться. Должно быть, сам воздух изменился. Дон невольно задумался, сколько осталось жить им с Лорном, но тут же тряхнул головой. Не время и не место для таких вопросов.

Камни ступеней шатались под ногами, со стен осыпалась сухая земля. Шум впереди стал громче. Лорн отдёрнул пахнущую плесенью портьеру из облезлого бархата, Дон наклонил голову и шагнул вслед за приятелем в пахнущую волшебством и кровью залу. Большую часть полутёмного пространства занимал длинный стол, заставленный блюдами с мясом и фруктами, кувшинами с элем, винными бутылками, обтянутыми паутиной… На лавках по обеим сторонам сидели, скакали, дрались и обжимались фэйри всех мастей. Между ними мелькали чумазые человеческие дети. Под столом жизнь кипела ещё более бурно. Возле королевского трона играли музыканты, но их, похоже, никто не слушал.

– Лорни, какая радость тебя видеть! – королева Каридвен расцвела улыбкой. – И твоего друга тоже. Присаживайтесь, угощайтесь.

Дон вежливо поклонился, оценивающе рассматривая темноволосую королеву. На своего покойного брата она походила мало. Низкорослая, худощавая, с чересчур острыми скулами и раскосыми глазами. Примесь чужой крови налицо, особенно в сравнении с сидящими рядом высокородными сидами – золотоволосыми, стройными, сияющими в полутьме. Как ей удалось заполучить трон?

– Мы ненадолго. – Лорн посмотрел в тёмный угол, где стояли две большие клетки. Внутри каждой валялись скрюченные тела. – Кари, дорогая, я смотрю, в этот раз у тебя нет недостатка в жертвах. Сможешь выделить мне парочку? Живых и относительно здоровых.

Улыбка Каридвен увяла.

– Зачем они тебе?

– Для одного опыта. Не хочу утомлять тебя скучными подробностями.

Даррен, первый советник королевы, медленно поднялся со своего места справа от трона.

– Не в обычае Неблагого Двора выдавать своих подданных. Даже осуждённых на казнь.

Лорн его проигнорировал, продолжая смотреть на королеву.

– Мне ведь нет нужды напоминать тебе о небольшом долге, Каридвен?

– Нужды и в самом деле нет, – она небрежно махнула унизанной браслетами рукой. – Этой швали у нас больше, чем нужно. Забирай любых.

Сиды удивлённо переглянулись. Даррен прикусил губу, но смолчал. Дон прошёл вслед за Лорном к клеткам. Прутья из холодного железа надёжно удерживали осуждённых и не давали остальным раньше времени их замучить. Дон ностальгически вздохнул, вспоминая золотое время, когда даже сидов можно было остановить простой подковой. А сейчас правильно откованное железо днём с огнём не сыщешь. Но эти решётки выглядели новыми, стало быть, Каридвен нашла в окрестностях кузнеца и каким-то образом доставила холодное железо под холм. Уважение Дона к королеве-полукровке возросло. Он натянул кожаные перчатки и отодвинул засов. Придирчиво изучил бесчувственных пленников.

– Боггартов не берём, слишком уродливые. Гоблинов тоже, их на любой свалке найти можно.

– Согласен, – Лорн открыл вторую клетку. – А как насчёт пикси?

– У него крылья поломаны.

– На тебя не угодишь. А это кто?

– Сложно сказать… – Дон брезгливо отбросил бесчувственного, пахнущего дешёвым виски гоблина. Под ним обнаружилось израненное лохматое существо с рожками, как у косули. – Кто-то из лесного народца. Я думал, их уже не осталось.

– Редкость – это хорошо, – Лорн вытащил из соседней клетки похожее создание, но с круто закрученными рожками. – Премного тебе благодарны, Каридвен. Кстати, возможно, мне потребуется ещё… расходный материал.

– Обращайся в любое время, дорогой мой! – королева широко улыбнулась, показав острые клыки. – Доброй вам обоим дороги.

Она пощёлкала пальцами.

– Эй там, заприте клетки!

Когда занавес за незваными гостями опустился, Даррен склонился к Каридвен.

– Моя королева, как случилось, что ты задолжала манурму?

– В то время я ещё не была королевой. И не предполагала, что он потребует в уплату рабов. – Каридвен побарабанила острыми ногтями по подлокотникам трона. – Проклятье! С этим нужно что-то делать.

– Два змеиных короля в одном графстве – это чересчур, – подал голос Дилан, второй советник королевы. – Как они до сих пор не передрались?

– Дон живет в Глостершире, – ответил Даррен.

– Всё равно близко, – Дилан мечтательно сощурился. – А если попробовать их стравить?

Каридвен тяжело вздохнула.

– Не получится, они не первый век знают друг друга. Как жаль, что среди людей не осталось ни одного настоящего мага. В прежние времена любой алхимик душу бы отдал за шкуру манурма или за кусок его мяса.

– Я как-то ел суп из белого змея, – Дилан причмокнул пухлыми губами. – Вкусно, но бессмысленно. Зверей и птиц мы и без того понимаем.

– Однако от змеиного клада я бы не отказалась, – усмехнулась Каридвен.

– Не стоит начинать войну первыми! – Даррен предостерегающе поднял палец. – Они пережили охоту на ведьм и гибельные войны, а многим ли из нас это удалось?

– Предпочитаешь платить дань белобрысой рептилии?! – вскинулся Дилан.

– Отдавать осуждённых змею – не худший вид казни. Возможно, это приведёт к снижению преступности среди бродяг.

– Предпочитаю казнить сама. – Каридвен вдруг побледнела. – О боги, а ведь Лорн так и не объяснил, зачем ему пленники! Вдруг он их вылечит? Надо было языки этой падали вырвать!

Дилан кокетливо поправил заплетённые в косы волосы и подался ближе к трону.

– Моя королева, но ведь сила Той Самой Флейты наверняка справится даже с самым могущественным манурмом.

– А кто рискнет на ней сыграть? Ты?

– О нет! – Дилан отшатнулся. – Настолько древняя магия по силам разве что Даррену.

Первый советник одарил его мрачным взглядом.

– Нет, это слишком опасно. Даже если получится уничтожить одного, второй может отомстить.

– Не успеет, если навестить его в ту же ночь, – возразил Дилан. – До Глостершира рукой подать.

– Это если на машине. А я не люблю эти пропахшие бензином чудовища! Внутри них только и думаешь, как бы удержать гламур.

– Только в один конец, Дар, – ласково сказала королева. – Обратно вернёшься своим ходом.

Она достала из складок мантии деревянную флейту и протянула ему.

– Ты ведь знаешь подходящую мелодию?

Даррен дотронулся до инструмента кончиками пальцев и тут же отдёрнул руку.

– Нет. Ты не понимаешь, Каридвен! Эта флейта слишком много забирает у музыканта. Я не готов столько отдать.

– Какое возмещение ты хочешь?

Даррен заколебался, что-то мысленно прикидывая.

– Один клад мне.

– Половину!

– Хорошо, но я сам выберу, что взять.

– Договорились, – Каридвен ярко улыбнулась. – Это будет достойный подвиг для завершения Безымянного дня.

«А если вы оба сгорите вместе с проклятой флейтой, это будет идеально», – добавила она про себя. Даррен верно служил её брату, и всем известно, что он остался при дворе только ради того, чтобы узнать истинную причину смерти Айвора.

Даррен взял флейту, встал и молча поклонился. Наблюдая, как он пробирается между пирующими к выходу из залы, Дилан едва слышно прошептал:

– Что, если он погибнет, а Лорн выживет?

– Ничего страшного, – Каридвен погладила его по щеке. – Ты ведь не проговоришься, верно? А я скажу Лорну, что Даррен узнал о его роли в убийстве короля и попытался отомстить – на свой страх и риск.

– Восхищён твоим умом, моя королева! – он пылко поцеловал ей руку. – Кстати, когда Даррен вернётся, он будет полностью измотан, верно?

– О да… – Каридвен усмехнулась и подняла свой кубок. – А мы приготовим ему угощение.

Глава 4. Та Самая Флейта

Вонь была настолько резкой, что чесалось в носу. Но если чихнуть, утихшая боль наверняка снова проснётся. А ещё дико раздражал гудящий звук, как от застрявшего в щели шмеля. Кунла слышал такое в человеческих домах, значит, он больше не в подземелье Неблагого Двора. Рядом кто-то насвистывал «Зелёные рукава» – старую мелодию, известную только фэйри, а не ту, что украли и испортили люди.

Кунла самую малость приподнял ресницы. Высокий потолок, обшитый светлыми досками, светильники такие яркие, что режут глаза. Слева – большое окно, одна створка приоткрыта, рядом крутится вентилятор на длинной ножке. Снаружи темно, значит, ночь ещё не закончилась. А лежит он на чём-то твёрдом, вроде стола. Кунла скосил глаза вправо. Спиной к нему стоял и размешивал в жестяном ведре что-то вонючее высокий человек в чёрной рубашке с закатанными рукавами. Густые белоснежные волосы падали на расстегнутый ворот неровными прядями. На колдуна не похож – на бледной коже предплечий ни одной татуировки. Да и перевелись колдуны давным-давно. Но откуда он знает правильную мелодию?

Кунла не любил людей, особенно таких – холёных и упитанных. Живёт, небось, сытно и спокойно. Кунла последний раз ел три дня назад, а что такое покой, знал только понаслышке. От вони глаза начали слезиться, заболела голова. При этом, как ни странно, тело ощущалось лёгким и прыгучим. Даже чистым.

Человек перестал свистеть. Кунла тут же закрыл глаза.

– Так, это готово, – произнес приятный голос. Таким рассеянным тоном обычно ведут разговор с самим собой. – В следующий раз надо купить смолу подороже, а то рехнуться можно от запаха. Ну-с, малыш, готов сыграть роль прекрасного принца?

Ответа от него явно не ждали, и Кунла счёл за лучшее промолчать.

– Или сначала ветки? – задумчиво пробормотал голос. – Да, пожалуй.

Послышался сухой шелест. Кунла приоткрыл правый глаз. Непонятный человек укладывал красиво изогнутые дубовые ветки в прозрачный ящик, по размерам вполне способный вместить средних размеров фэйри.

«Это что, гроб? Как в сказке?! Ну уж нет!» – Кунла сгруппировался и одним прыжком оказался у окна. Дёрнул раму и прыгнул, даже не посмотрев, что внизу.

– Стой!

Окрик догнал его уже в полете. Башня! Сердце оборвалось, но в ту же секунду он влетел прямо в объятья раскидистого дуба. Кунла намертво вцепился в покрытые листьями ветки и повис. Листья зимой? Обдумать это чудо не было времени. Кунла оглянулся на дом. Надо же, какой большой, с двумя башнями. А вот и хозяин – тоже решил из окна вылезти, правда на первом этаже. Как это он так быстро спустился?

Кунла стремительно, по-беличьи, соскочил на землю и кинулся в глубину парка, больше похожего на лес.

– Стой, тебе говорят! – раздалось сзади. – Всё равно поймаю!

Только сейчас Кунла заметил, что на шее у него что-то болтается. Флейта? Неужели Та Самая?! Радость обожгла волной и тут же схлынула. Флейта оказалось новенькой, человеческой работы. Он хотел было сдёрнуть её, но не стал. Пригодится, даже такая.

Впереди замелькали испуганно разбегающиеся олени.

– Задержите его!

Он что, оленям приказывает? Кунла не удержался от смешка. И тут его левая нога попала в петлю вынырнувшего из-под земли корня. Кунла покатился по земле, взвыв от резкой боли.

– Попался, стервец! – голос преследователя слышался совсем близко.

Кунла вскочил, стиснув зубы, подпрыгнул, ухватился за нависшую ветку огромного ясеня и закинул себя наверх. Не останавливаясь, полез дальше. Нога болела, но по сравнению с тем, что ему пришлось пережить в лапах палачей Неблагого Двора, это была сущая ерунда.

– Слезай! – потребовали снизу слегка задыхающимся голосом. – А то хуже будет!

– За дурака меня держишь? – Кунла поудобнее устроился на последнем прочном суку. Лезть выше было уже рискованно. – Ты кто такой? Колдун? Ну, так сними меня, если сможешь.

– И сниму! – пообещал незнакомец. – Отдышусь только.

Волосы у него растрепались и ещё сильнее напоминали гриву. «Как он не мёрзнет в одной рубашке? – с тоской подумал Кунла, ёжась на пронзительном ветру. – И в темноте видит, зараза!»

Он присмотрелся к своему преследователю повнимательнее. Прятные, вполне человеческие черты лица, тёмные брови вразлёт. И большие, цвета желтой яшмы глаза с вертикальными зрачками. Кунла вцепился в дерево так, что кора начала крошиться под пальцами. Белая грива, зеленеющий зимой дуб – всё сходится!

– Ты… манурм?! Этот, как его, Лорн?

– Польщён, что мое имя широко известно среди фэйри. – Лорн принялся расстёгивать рубашку. – В последний раз предлагаю: слезай сам. Обещаю, больно не будет, ты просто уснёшь.

– Я уже выспался. – Кунла оценил расстояние до соседнего дерева. Пожалуй, можно перепрыгнуть, даже с больной ногой.

– Тогда я тебя укушу, – голос змея стал опасно-вкрадчивым. – Яд манурма, к твоему сведению, парализует. И это очень болезненно.

– Ты меня сначала достань, пивной бочонок!

Манурм со свистом втянул в себя воздух, резко выдохнул и начал меняться. Кунла внимательно следил за метаморфозом и, когда массивное тело гигантского змея полностью втянулось на дерево, прыгнул.

***

Рогатое существо оказалось женского пола и совсем юное, насколько Дон мог судить. Хотя возраст фэйри не определишь, пока не посмотришь в глаза. Манурм пропустил сквозь пальцы медные кудри, недавно слипшиеся от крови, а теперь собственноручно им вымытые и расчёсанные. Что понадобилось Неблагому Двору от этой девочки? Её пытали всерьёз, не ради развлечения.

Дон потрогал острые отростки рожек. На них должны позвякивать крошечные бубенчики, а в пушистой кисточке на конце хвоста блестеть цветные бусины. И браслеты – золотыми завитками охватывать тонкие руки…

Чутко вздрагивают острые кончики ушей, настороженно смотрят раскосые глаза. Мгновение узнавания – и звенит серебром радостный смех…

Нет, его лесная нимфа Лара была совсем другой. Вся как росчерк птичьего крыла – быстрая, изящная, с текучими локонами цвета ночного ручья, перламутровой кожей, зеленоватой, как мох, и такой же мягкой шёрсткой на стройных ногах дикой козочки. А у этого существа круглое лицо с пухлыми губами, нос картошкой и золотистая кожа с россыпью веснушек – там, где её можно разглядеть между синяками и коростой. Так почему же он вспомнил те времена, когда в Исландии ещё шумели леса? Люди их вырубили, уничтожили вместе с лесными духами. И он не сумел уберечь Лару.

Дон смочил клочок ваты в свежеприготовленном целительном эликсире и протёр лицо маленькой фэйри. На ней хорошо бы смотрелся венок из лесных цветов, но где их взять зимой? Можно, конечно, купить оранжерейные, но это будет не то. Или подождать до первоцветов? Хочется, чтобы первый экспонат коллекции стал шедевром, а что эффектного в истощённом теле? Подкормить, вылечить как следует, нарядить майской королевой… И вообще, пусть Лорн первым рискует, а он учтёт его ошибки и сделает лучше.

Дон поднял невесомое тело, перенёс из лаборатории в кабинет, уложил на кожаный диван и укрыл пледом. Сходил на кухню, вскипятил чайник, залил полную тарелку овсяных хлопьев с ягодами. Что едят британские нимфы, он не знал, но от овсянки ещё никому плохо не было. Подумав, добавил в кашу масло и мёд. Вернувшись в кабинет, поставил поднос на столик рядом с диваном.

Ноздри круглого носа дрогнули, длинные ресницы поднялись. Дон ждал синевы лесного озера, но глаза у неё оказались травяного цвета с золотистыми крапинками. А взгляд взрослый. Манурм вздохнул с облегчением – невелика радость возиться с ребёнком.

– Не бойся. Ты можешь сесть?

Она моргнула, прислушиваясь к себе. Облизнула губы.

– Cмогу, наверное, – голос звучал хрипловато.

Дон аккуратно приподнял её за плечи, подсунул под спину две подушки. Придвинул стол поближе и сел в соседнее кресло.

– Питайся.

Она недоверчиво посмотрела на него, потом на кашу. Сглотнула и потянулась за ложкой. Тарелка опустела за минуту. Дон прикинул, сколько у него осталось коробок с овсяными хлопьями. Надо будет в ближайшие дни пополнить запас.

– Пить хочешь?

Она облизала ложку.

– Ага.

Дон усмехнулся и пошёл за второй порцией каши и соком. Он сомневался, можно ли оставить фэйри без присмотра, но решил, что в таком состоянии она безопасна. По возвращении обнаружил её на том же месте. На этот раз каша поглощалась медленнее.

– Не ешь лишнего, а то плохо будет, – предупредил Дон, наблюдая, как округляется под пледом тощий живот.

– Нет, мне хорошо, – она причмокнула и взяла кружку. – Это что?

– Грейпфрут. – Дон придвинул ей коробку с соком.

Она изучила картинку.

– На апельсин похож. Я ела однажды апельсины. Их тогда на свалку выбросили, целый ящик, и мы… – она осеклась. В раскосых глазах снова вспыхнуло подозрение. – А ты кто? Ты из Благого Двора?

– Я сам по себе и не подчиняюсь дворам.

Она сосредоточенно осмотрела его – от добротных, хотя и не новых домашних туфель до тщательно уложенных белых волос. В глаза всматривалась особенно долго.

– Ты дракон?!

Дон удивился надежде, с которой она задала вопрос. Лично он бы встрече с драконом не обрадовался.

– Нет, хотя почти угадала. Вторая попытка?

– Значит, змей, – она нахмурилась. – Я слышала про тебя. Твое имя Лорн, да?

– Дон, – поправил он. – Лорн живет в соседнем графстве.

– А мы где? – она почему-то сильно испугалась.

– В моей усадьбе в Глостершире. – Дон невольно заинтересовался. Что такого важного у неё осталось в Сомерсете? – Кстати, не пора ли представиться? Мое имя ты знаешь, а как называть тебя?

– Айри, – она пожевала губу. – Тебе сокровища нужны, да?

Дон склонил голову набок.

– Допустим. А у тебя их много?

Айри прищурилась.

– У меня есть нечто более ценное – информация. Очень важная для тебя и Лорна. Если ты меня отпустишь, я расскажу.

Дон хмыкнул. А девочка не так проста, как показалось.

– Сначала расскажи, а уж потом я решу, хватит ли этого для выкупа. – Он скрестил руки на груди.

– Нет, так не пойдет! – она замотала головой. – Но я клянусь дубом, тёрном и ясенем, солнцем, луной и звёздами, что это очень важные сведения, от них зависит жизнь вас обоих.

Дон задумчиво надул губы. Такие клятвы фэйри не нарушают. Айри вполне могла услышать что-то действительно важное. В присутствии осуждённых на смерть палачи за языками не следят.

– Ладно, – он поднял правую руку. – Клянусь своей силой, что отпущу тебя на свободу, если твоя тайна окажется действительно полезной.

Айри залпом допила сок и торжественно выпрямилась.

– Я знаю, где сейчас Та Самая Флейта.

Дону потребовалось пара секунд, чтобы осознать её слова. Потом он вскочил.

– Где?!

– У королевы Каридвен, – Айри передёрнула плечами. – С прошлой ночи.

Дон замер. Древняя флейта, способная подчинить кого угодно, считалась давно сгинувшей. Если она нашлась, это очень скверно. Едва ли у королевы-полукровки получится справиться с могущественным артефактом, но при её дворе есть чистокровные сиды, способные обуздать древнюю магию. Каридвен явно осталась недовольна требованием Лорна, а это означает, что он в большой опасности.

Дон кинулся к телефону, набрал номер, который знал наизусть. Раздались долгие гудки. Седьмой, восьмой, десятый… «Да где же ты?!»

– Поехали! – Он бросил трубку, схватил Айри в охапку вместе с пледом и бегом бросился к двери.

– Куда? В Гластонбери? А почему так срочно?

– Потому что Каридвен наверняка сообразила, что ты можешь проговориться о флейте. Значит, нанесёт удар этой же ночью!

Дон истово надеялся, что не опоздает.

***

Нога болела всё сильней. С пятого дерева Кунла сорвался, чудом удержавшись на нижних ветках. Клыки змея лязгнули, промахнувшись всего на пару дюймов.

– Ну вс-сё… – манурм шипел и свистел, как перекипевший чайник. – Допрыгалс-ся, с-сукин с-сын! С-сейчас я тебя…

Кунла прижался к дереву и зажмурился. На новый прыжок сил уже не было.

– А последнее желание? – пискнул он.

– Обойдёшьс-ся! – змей примерился. – Впрочем, давай. Что ты хочешь?

Кунла взялся за флейту.

– Позволь мне сыграть напоследок.

– Не надейс-ся, что с-сумеешь меня зачаровать! – Манурм свернулся кольцами под деревом, не сводя с жертвы глаз.

«А ведь всего пару дней назад я мог бы попытаться, – Кунла вздохнул. – Эх…»

Он поднёс флейту к губам. Зазвучала мелодия – тёмная, тягучая, как смола. Манурм содрогнулся всем телом. Кунла испуганно опустил флейту, но музыка продолжалась.

– Это не я… – он вскинул голову. Кто-то неподалеку играл на Той Самой Флейте.

Манурм содрогнулся ещё раз и медленно, неохотно, словно его тащили на невидимом аркане, пополз за дом – туда, где звучала флейта, и откуда ветер донёс запах дыма. Кунла сжался на своей ветке. Играет кто-то из прихвостней Каридвен, это ясно. Должно быть, королева что-то не поделила со змеем. Самое время бежать, пока они там разбираются. Но что дальше? Убежище разрушено, а Каридвен не оставит их в покое. И он должен отомстить за Айри…

Кунла вцепился в свои рога и замычал. Он не привык думать так напряжённо – за него всегда всё решали старшие. А что, если спасти змея? Долг жизни – это святое. И есть шанс вернуть Флейту!

Кунла слез с дерева и похромал по следу манурма.

– Какой ты горячий, – бормотал он. Там, где прополз змей, иней на земле растаял. – Скоро ещё горячее будешь, гад паршивый! Ни в жисть бы тебя спасать не стал, живодёр!

Он осторожно заглянул за угол дома. На асфальтовой дороге, ведущей к воротам, горело три костра. Магических, сразу видно, почти без дров. Флейтист скрывался за дымом. Судя по смутному силуэту – кто-то из сидов, в длинном, тёмном плаще. Сама королева? Нет, это вряд ли.

Манурм уже прополз через первый костёр. Огонь под ним гас, угли разлетались искрами в разные стороны. «Чтобы одолеть манурма, – как вживую услышал Кунла голос деда, – надо разжечь три больших костра и заставить змея проползти через них. В третьем костре он превратится в пепел. Однако надо соблюдать осторожность, иначе змей в предсмертных корчах утащит в костёр своего убийцу».

А может, не вмешиваться? Может, они оба сгорят? Ага, и Флейта тоже! Кунла переступил с ноги на ногу. Боли он сейчас не чувствовал. Манурм прополз через второй костёр. Снова взметнулся сноп искр. Музыка звучала, не сбиваясь на ни долю секунды. Кунла с силой дёрнул себя за правое ухо, как частенько делал дедушка, прижал флейту к дрожащим губам и дунул. Резкий, душераздирающий звук разорвал тягучую мелодию. Манурм вскинул голову и зашипел. Кунла продолжал выдувать дикие, разрушающие очарование звуки. Тот, кто играл на Той Самой Флейте, запнулся, сфальшивил всего раз, но этого оказалось достаточно. Манурм извернулся, огибая последний костер, и сделал выпад. Музыка захлебнулась. Огонь погас, словно в костер вылили ведро воды. Из-за клубов дыма раздался чей-то крик и тут же оборвался.

– Флейту не трогай! – Кунла вслепую кинулся вперёд, закашлялся, споткнулся обо что-то и упал. Раздался страшный звук треснувшего сухого дерева. – Нет!

Он не сразу понял, что сломалась новая флейта. Острый обломок воткнулся в грудь, Кунла смахнул его и слепо зашарил вокруг. Ведь может такое случиться, что Та Самая Флейта сама вернётся к нему! Ведь бывают же чудеса!

И тут его скрутило и вывернуло – желчью, больше ничего в желудке не было. Крошечные раскаленные ножи впились во внутренности. Кунла ткнулся лбом в горячую золу, закусил подвернувшуюся головню. Уголь захрустел на зубах, обжёг язык. «Никогда не колдуй на тощий живот….» – прав был дедушка!

***

Дон выжимал из мотора всё, что только возможно. Джип летел по шоссе со скоростью сто двадцать пять миль в час. Любая выбоина могла стать роковой. На заднем сиденье Айри сжалась в комок, с головой закутавшись в плед.

– Если они убили Лорна, я их двор в Преисподнюю отправлю! – прошипел Дон.

– А ты можешь?

Он не ответил, сосредоточившись на дороге – впереди ждал довольно крутой поворот. Айри задумалась. Её друзьям срочно требуется надёжное убежище и сильный защитник. И кажется, нашёлся неплохой вариант.

Она рискнула высунуться. Как раз в этот момент мимо промелькнул дорожный знак – совсем близко от окна. Айри взвизгнула и накрыла голову кожаной подушкой. Да, вариант может стать неплохим, если они не разобьются на этой тяжеленной колеснице!

Глава 5. Заповедник для фэйри

– Вот ты где!

Кунлу обхватили сильные руки и вытащили из дыма.

– Прекрати пинаться, дурень, не трону я тебя!

Лорн сыто рыгнул. Он снова был в человеческом обличье. Перемазанный в золе, со стоящими дыбом волосами, в криво наброшенном на плечи тёмно-синем плаще, словно сшитом из куска ночного неба.

– Флейта… где? – простонал Кунла.

– У меня. Но тебе я её не отдам.

– Я же тебя спас!

– От долга жизни я не отказываюсь, – закинув Кунлу на плечо, Лорн вернулся к тому месту, где сбросил свою одежду. – Сейчас я тебя отпущу, только не убегай.

«Я и ползти-то не смогу…» – Кунла скорчился, прижавшись к дереву. Резь во внутренностях не прекращалась, и нога опять разболелась. Он заскулил – слабо, как смертельно раненый щенок.

– Что, совсем плохо? – Лорн перестал одеваться и присел перед Кунлой. Пробежался чуткими пальцами по животу, по распухшему суставу ноги. – Удивительно, и как ты со своими копытами умудряешься лазить по деревьям?

– Я-то?.. – Кунла недоверчиво прислушался к себе. Боль стремительно стихала, только в желудке сосало от голода. – А что такого? Козы тоже могут – и по деревьям, и по скалам… А у кого ты научился лечить?

– Прирождённый дар, – Лорн отряхнул ладони. – Засчитаем в счёт моего долга. Кроме того, можешь рассчитывать на мою защиту.

– И одно желание!

– Договорились, но про Флейту даже не заикайся.

– Но она моя по праву!

– Неужели? – Манурм натянул брюки и обулся. – А ты не слишком молод для хранителя такого мощного артефакта?

– Меня не спрашивали! – Кунла отвернулся и мазнул ладонями по глазам. – Дедушка умер, а я последний в роду.

– Тебя как зовут, последний герой? – Лорн набросил ему на плечи свою рубашку.

– Кунла.

– Кунла? – удивлённо переспросил Лорн. – Это в честь мелкого гоблина из детской песенки?

– Сам ты гоблин! Мы, между прочим, от самого Фавна род ведём. Мне дедуля рассказывал. А песенка совсем не детская.

– Ладно, пошли в дом. – Лорн застегнул трофейный плащ и вытряс из волос золу. – Поговорим, обсудим, что я могу для тебя сделать.

– Для начала – накормить, – пробурчал Кунла, неохотно следуя за ним. – А кто это был?

– Советник королевы, Даррен.

Кунла злорадно ухмыльнулся. Ещё бы Дилана прикончить… Нет, не стоит тратить долг манурма на месть. Есть более важные желания.

– Кухня там, – Лорн махнул рукой налево от входной двери, – ешь, что найдёшь, не стесняйся. Я сейчас восстановлю защиту на воротах, приму душ и вернусь.

Когда он через полчаса появился на кухне, Кунла сидел за столом, поочередно откусывая от яблока и сандвича с сыром и ветчиной. Перед ним валялись пять огрызков, кучка мандариновых косточек и два пустых пакета из-под молока.

– Смотри, не лопни. – Лорн открыл холодильник и присвистнул. – Однако…

– Ты сам сказал, что можно съесть всё, что найду. – Кунла проглотил последний кусок и с сожалением посмотрел на холодильник.

– Хватит с тебя. – Лорн включил чайник и достал из шкафчика банку с растворимым кофе. – Рассказывай, как Та Самая Флейта оказалась в вашем роду.

– Она всегда у нас была. – Кунла собрал огрызки, сунул в рот и с хрустом прожевал. – У каждого рода фэйри есть своё сокровище. У нас – Флейта. Только она очень капризная и не всегда слушается. Дедушка за всю жизнь три раза на ней играл, у него сил маловато было. А я только однажды попробовал, когда сиды нас нашли.

– Кого это – вас? – Лорн поставил на стол чашку кофе и уселся напротив Кунлы. – Ты же сказал, что остался один?

– Они такие же, как я, последние, – Кунла посчитал по пальцам. – Семеро… Нет, теперь уже шестеро, считая меня. Мы под мостом жили – пэк, лепрекон, брауни, банши и кайт-ши.

– Разве кайт-ши тоже вымерли? – Лорн недоверчиво поднял бровь.

– Чистокровные – да, – Кунла вздохнул. – Когда в Шотландии охоту на ведьм устроили, всех чёрных котов перебили. Винни сначала на остров Мэн сбежал, но ему там не понравилось. Мы отовсюду собрались – кто из Шотландии, кто из Ирландии. В Англии сытнее и спокойнее, только надо следить за Неблагим Двором.

– Не уследили? – уточнил Лорн. У Неблагого Двора было семь резиденций, и с места на место они переезжали каждые семь лет.

– Мы хотели уйти, – Кунла шмыгнул носом, – но Винни заболел. Мы под мостом прятались, нас тролль защищал, и всё хорошо было. А потом мост чинить стали, тролль ослабел, пришли сиды и убили его. Я пытался играть, но у меня плохо получилось. Остальные сбежали, а я не успел.

У Лорна загорелись глаза. Последние чистокровные фэйри с их артефактами! Вот это редкость!

– И что было дальше?

– Меня схватили, допытывались, как обращаться с Флейтой и где остальные прячутся.

– А ты знаешь, где они сейчас?

– К счастью, нет. – Кунла подпёр отяжелевшую голову кулаками. От непривычной сытости он опьянел. – Про запасное убежище только Айри знала. Она увела всех наших, а потом… Не надо было ей возвращаться за мной!

Он посмотрел в окно. Полночь давно миновала, значит, Айри больше нет в живых.

– Королева её поймала?

– Да, – сипло выдавил Кунла и не выдержал, заплакал. – Айри была последней из рода Кернунна…

– Дитя лесного бога? – Лорн нахмурился, вспоминая. – Она кудрявая и с рожками?

– Ты её видел?! – Кунла вскочил, судорожно глотая слезы. – Ну почему ты не забрал её тоже!

– Потому что её выбрал Дон, другой манурм, – Лорн внимательно смотрел на него. – А знаешь, скорее всего, она ещё жива. Смола медленно затвердевает, к тому же Дон сначала постарается привести твою Айри в порядок.

– Спаси её! – Кунла подскочил к нему, схватил за плечи и попытался встряхнуть. – Ты мне должен! Мне больше ничего не надо, только спаси её!

– Я понял, не кричи. – Манурм со стоном поднялся, запахнул шёлковый чёрный халат на похудевшем животе. Зря он проглотил сида. Как там Дон сказал – чувствуешь себя пустым дураком? Вот именно.

Лорн вышел в холл, поднял трубку телефона. Страшно подумать, сколько с него сдерёт Дон за эту фэйри.

Кунла выбежал следом и, затаив дыхание, слушал длинные гудки в трубке.

– Странно, – Лорн с досадой дёрнул бровью. – Обычно он отвечает на звонки, даже если чем-то занят.

– А он далеко живёт?

– Не слишком. – Лорн положил трубку. – Поехали.

– Подожди! У тебя есть ещё флейта? Всё равно какая.

– Зачем тебе? Хотя да, пожалуй, пригодится. Сейчас найду.

Когда Лорн доставал из витрины с любовно подобранным собранием музыкальных инструментов поперечную флейту восемнадцатого века, его кольнуло нехорошее предчувствие, что это не последнее покушение на его коллекции.

***

Ночь была на исходе, когда две машины встретились на пустынной дороге. Синий BMW затормозил сразу, чёрный джип промчался мимо, развернулся на полном ходу и съехал на обочину. Хлопнули дверцы.

– О боги, Лорн, ты жив! – Дон так сжал приятеля в объятьях, что тот крякнул. – А я уже думал, что приеду на твоё пепелище!

– Хорошо, что мы не разминулись, а то бы тебя удар хватил! – засмеялся Лорн. – Пепелище действительно имеется, но…

Его слова заглушил радостный визг. Айри и Кунле потребовалось несколько секунд, чтобы выбраться из автомобилей, и теперь они кружились, крепко обнявшись. Лорн фыркнул:

– Два пугала.

Айри завернулась в плед на шотландский манер. Кунла плащом завязал на себе рубашку Лорна.

– И как это понимать? – спросил Дон.

Лорн отогнал от себя видение финансового краха и начал рассказывать. Дон слушал, недовольно косясь на Кунлу, который что-то горячо шептал Айри.

– И ты хочешь устроить у себя нечто вроде заповедника для фэйри? Ты с ума сошёл?

– Подумай, какие у них могут быть сокровища! Это же древние артефакты! Я с ними в порошок сотру Каридвен! Будет знать, как покушаться на манурмов!

– А ты уверен, что хранители этих артефактов согласятся у тебя жить?

– Лучше я, чем Неблагой Двор. Только уступи мне Айри. Назначь цену сам.

– Нет, – твёрдо ответил Дон. – И даже не пытайся торговаться.

– Ты обещал, что спасешь Айри! – взвыл Кунла, ткнув в Лорна пальцем. – Учти, без неё ты никого из наших не найдёшь!

– Дон, неужели ты тоже хочешь устроить заповедник? – Лорн удивлённо поднял брови. Он прекрасно знал, как ценит старый змей тишину и покой.

– Почему бы и нет? Ты привёл весьма убедительные доводы в пользу этой затеи.

Айри молча переводила взгляд с одного манурма на другого и вдруг лукаво улыбнулась.

– Прекрасная идея. Два заповедника – это в два раза лучше, чем один.

Кунла надулся.

– Он тебя хотел в смолу закатать, а ты ему поддакиваешь!

– Не уверена, что он действительно этого хотел. К тому же, он дал клятву, что освободит меня.

– Я помню, – кивнул Дон. – Но полагаю, что защита для вас важнее свободы?

– Так это будет заповедник или тюрьма?! – вскинулся Кунла.

– Разумеется, заповедник, – сказал Лорн. – Некоторые ограничения, конечно, ввести придётся, иначе мы не сможем гарантировать вашу безопасность. Но о тюрьме, в любом случае, речи не идёт. Вы получите защиту, а мы…

– Головную боль, – закончил Дон. – Сколько вас всего?

– Семеро, – буркнул Кунла. – Айри, ну зачем ты согласилась остаться с ним? Мы могли жить все вместе, как раньше!

– Без меня ты скорее повзрослеешь, – она взлохматила ему волосы. – Но семеро – это маловато для двух заповедников. К счастью, я знаю, где прячутся ещё четверо таких же, как мы.

– Они все взрослые? – настороженно уточнил Дон.

– Я не знаю, сколько им лет, но больше ста, это точно.

– Каждому или всем вместе?

Она замялась.

– Ясно, – он строго погрозил ей пальцем. – Смолу я выкидывать не буду, контейнеры тоже. И Лорну не советую. Намёк ясен?

– Конечно! – хором ответили Айри и Кунла. – Всё будет в полном порядке!

– И где сейчас ваши друзья? – спросил Дон.

– В старой часовне недалеко отсюда, – Айри посмотрела на небо. – К восходу можно доехать.

– Исключено, – Лорн зевнул. – Зимой по утрам я предпочитаю спать. Поедем ближе к вечеру. И даже не спорьте.

Айри умоляюще посмотрела на Дона, но тот устало потёр глаза.

– Нет, я тоже хочу спать. Лучше день потерять, чем разбиться, если я усну за рулём.

Кунла и Айри одновременно вздохнули, обнялись, соприкоснувшись лбами, и разошлись по машинам.

– Может, передумаешь? – спросил Лорн, задержавшись. – Тебе будет трудно её вылечить.

Дон покачал головой.

– Всё, что ей нужно – это безопасность. Это я обеспечить смогу.

Лорн промолчал, хотя чуял, что с Айри далеко не всё в порядке. Внутри фэйри гнездилась боль – слишком глубоко, чтобы её можно было выгнать травяными настоями. А на другое лечение Дон не способен. Ладно, пусть сам убедится, что не прав. И сам попросит о помощи.

***

Кунла заснул в машине и даже не проснулся, когда Лорн перенёс его в дом и уложил на диван в гостиной. Манурм постоял, задумчиво пощипывая губу. Доверия к первому экземпляру своей новой коллекции он не испытывал ни малейшего. Может, его в подвале запереть?

Спать хотелось до умопомрачения. Чем старше манурм, тем больше ему требуется времени для сна. Лорн старался не думать, что однажды он уснёт навечно, а с Доном это случится ещё раньше.

Ну вот, мрачные мысли всё-таки просочились! Лорн тряхнул головой. Надо отдохнуть, а потом заняться делами. В первую очередь, отправить Каридвен официальное послание с претензиями. Похоже, дворняжка на троне забыла, кто её на этот трон посадил. Пора напомнить. А потом разобрать завалы в левом крыле дома, вынести оттуда всё мало-мальски ценное. Для фэйри места будет хоть отбавляй.

Лорн наклонился, подул на лоб Кунле и прошептал сонное заклятие. Долго оно не продержится, как показал опыт, но до обеда мальчишка точно проспит. И можно не беспокоиться, что по дому без присмотра бродит любопытный фэйри.

***

Айри продремала всю обратную дорогу и встрепенулась, только когда джип въехал в окружённый живой изгородью двор.

– Какой чудесный дом! – она высунулась из окна. – Когда мы уезжали, я не разглядела.

Двухэтажный коттедж из серого камня, густо обсаженный кустами рябины, расползался по двору многочисленными пристройками и сливался с живой изгородью зарослями плюща. Первоначальный облик строения угадывался с трудом.

– Ты боишься рябину? – спросил Дон.

– Я – нет. – Айри осмотрела мощёный двор с ухоженными клумбами. – А где дуб?

– За домом. Я не даю ему расти слишком высоко.

Она улыбнулась.

– Ты осторожен. Давно здесь живёшь?

– Триста лет. – Дон с любовью провёл ладонью по аккуратно подстриженной живой изгороди. – Не так уж сложно время от времени представляться собственным наследником. Люди не слишком внимательны, особенно если не часто с ними общаться. Полсотни лет назад города отсюда даже видно не было.

Айри посмотрела на восток, где дымили подсвеченные фонарями фабричные трубы. Дым был не удушливо-чёрным, как раньше, но город есть город.

– Не беспокойся, я постараюсь, чтобы нам ещё долго не пришлось переезжать, – Дон поднялся по стёртым ступеням и достал ключи. – Деньги решают много проблем, хотя и не все. Входи.

Он провёл Айри в знакомую ей гостиную.

– Давай сразу договоримся: больше пяти нахлебников я не возьму. Ты будешь жить в самом доме – на втором этаже есть гостевые комнаты. А остальные пусть занимают бывшую маслобойню. На зиму там можно установить обогреватель. Устраивает?

– Вполне, – она подёргала бахрому на пледе. – Я это возьму?

– Бери. Попозже я съезжу в город, куплю тебе что-нибудь из одежды. Пойдём, покажу спальню.

Деревянные ступени скрипели даже под легкими шагами Айри. Она понимающе покивала. Хорошая сигнализация. Хозяин этого дома явно предпочитает знать, когда гости покидают свои комнаты.

– Сырости в доме нет, но если захочешь перестелить постель – бельё в стенном шкафу, – Дон отворил дверь небольшой комнаты. – Прачечная в подвале. Так, что ещё? – он потёр висок. – Я уже забыл, когда в последний раз принимал гостей. Тебе здесь нравится?

Айри покружила по комнате. Окно с наглухо забитой рамой. Выцветшие обои с узором из цветочных гирлянд. Шкаф, кровать со столбиками, но без балдахина, стол у окна и ещё один – с ящичками – возле большого настенного зеркала. Тепло, сухо, пахнет лавандой.

– Здесь хорошо. А можно мне спускаться во двор из окна?

– Посмотрим, – он привалился плечом к дверному косяку. – Сколько тебе лет?

– Здесь или здесь? – она ткнула себя сначала в грудь, а потом в лоб. – Я прожила недолго, но помню, как пророс первый жёлудь на этих островах.

Дон кивнул.

– Я подозревал, что ты – сама по себе артефакт.

– Да, я сокровище, – она посмотрела ему в глаза. – Ты будешь меня беречь?

– Как зеницу ока, – Дон откачнулся от косяка. – Отдыхай, скоро нам потребуются силы.

– Думаешь, Неблагой Двор снова вмешается?

– Наверняка. Кстати, а почему вы не перебрались в Ирландию? Люди там перестали воевать, живут спокойно. Я и сам подумывал переехать.

Айри пожала плечами.

– Я бы хотела, но там Благой Двор. Их король ничем не лучше Каридвен, а скрываться в Ирландии сложнее, чем здесь.

– Понимаю. Ладно, устраивайся. Чай я пью в пять часов, обедаю в семь. Что из еды тебе нельзя?

– Не знаю… – она забавно сморщила нос. – Я ещё не встречала такой еды.

Дон засмеялся и закрыл за собой дверь. Спускаясь по лестнице, он улыбался. Айри нравилась ему всё больше. Надо разыскать для неё шёлковую тунику и цветные бусы на шею. И спиральные браслеты, чтобы обхватили тонкие руки над острыми локтями…

«О да, я буду беречь тебя. И тебя я уберегу».

Дон вышел на крыльцо, постоял, сосредоточенно прислушиваясь. Давняя привычка снова обрела смысл, как в прежние времена, когда бдительность не раз спасала ему жизнь. Тем, кто умеет слушать, ночь всегда подскажет, что в ней таится. Крик птицы или зверя, шорохи или внезапная тишина…

Дон напрягся. Действительно, почему так тихо? Даже не просто тихо, а пусто – ни одного звука? Это длилось всего пару мгновений, а потом ветер снова зашуршал опавшей листвой, которую Дон специально сметал к живой изгороди. Он обошёл весь двор, проверил охранные заклинания. Всё было в порядке, но внутренняя тревога не утихала. Так бывает, когда ещё не видишь огонь и даже не чуешь запаха дыма, но что-то в тебе уже кричит: «Пожар!»

«Одно из двух, – подумал Дон, – либо у меня начинается старческая глухота, либо где-то неподалёку приоткрылась дверь на Ту сторону. И это не Дикая Охота. Они не проскальзывают в щель и не кутаются в тишину. Кто-то из мёртвых воспользовался своим правом навестить родичей на Йоль? Давно такого не случалось, но если не мёртвые, то кто?»

На ум пришло имя, от которого стало кисло во рту. Конечно, Йольскому Коту нечего делать в Англии, но не зря говорят, что пути кошачьи неисповедимы. Если эта хтоническая тварь решит нарушить договор… Дон прислонился к стволу дуба, потёрся спиной о шершавую кору. Надёжная, тёплая сила прилила к плечам. «Что ж, если ты действительно явился, добро пожаловать. Я не настолько одряхлел, чтобы не вышибить из своих владений зарвавшегося котяру!»

Глава 6. Последняя банши

Жертвоприношение не удалось. Морриган не откликнулась, не одарила Неблагой Двор своей милостью. Как и в прошлый раз. И в позапрошлый… Неужели она мертва? Но как может умереть богиня смерти?

Каридвен брела по кладбищу, кутаясь в серый плащ, отводящий людские взгляды. Неблагой Двор с рассветом затих, никто из придворных не сопровождал королеву. Для ночных фэйри солнечные лучи неприятны, а для некоторых – смертельны. Даже сиды за века жизни в холмах отвыкли от солнца. Поддерживая традицию, Каридвен старалась подниматься на поверхность только ночью. Но сороки в темноте не летают, а ей срочно требовалась информация.

Вёрткие чёрно-белые птицы расселись на могильных памятниках и нижних ветках тиса, стрекоча без умолку. Сорок было семеро и каждая старалась перекричать своих товарок, снова и снова повторяя добытые новости. Каридвен раздражённо махнула рукой:

– Довольно! Кыш! Прочь отсюда!

Сороки разлетелись, не переставая стрекотать.

– Моя королева? – Из-за тиса появился Дилан. Капюшон серого плаща откинут, золото волос сияет под неярким зимним солнцем.

Каридвен недовольно поморщилась.

– Закутайся. Нам ни к чему здесь толпа безумцев, уверенных, что на кладбище видели эльфа.

Теперь поморщился Дилан. Популярное среди людей слово «эльф» воспринималось сидами, как оскорбление.

– Итак, Даррен убит.

– Сороки не знают наверняка. Но песня Той Самой Флейты оборвалась слишком резко, а Лорна потом видели живым и здоровым. И его, и Дона. Хуже всего, что Кунла хвостом таскается за Лорном, а эта рогатая сучка – за его приятелем. Нетрудно угадать, на каких условиях они сговорились.

– Однако Лорн не явился к нам с претензиями и не прислал ультиматум.

– Пока не прислал. Дилан, если ты следил за мной только ради новостей, можешь идти. А я хочу подумать.

Он изящно поклонился, откинув край плаща.

– Прощу прощения, повелительница, я искал тебя, чтобы сообщить о гоблинах. Они только что явились ко двору и уверяют, что нашли тех бродяг – из-под моста.

Королева улыбнулась, показав клыки.

– А вот это приятная новость.

– Разумно ли вмешивать в наши дела гоблинов? – Дилан последовал за Каридвен к увитому плющом склепу. – Этой дикой вольнице нельзя доверять.

– Никто и не говорит о доверии, – она раздражённо отмахнулась. – Но им нужно подтверждение своих прав, и за это они выполнят любую работу. А нам нужны эти последыши с их сокровищами, Лан, очень нужны.

Советник согласно склонил голову. Жертвоприношения Морриган уже который год не давали Неблагому Двору ни капли силы. Возможно, принеси они в жертву дочь лесного бога, всё бы изменилось. Но напоминать королеве о её промахе Дилан не собирался. Кроме Безымянного дня есть и другие – подходящие для жертвоприношения. Главное, не упустить свой шанс, ведь тот, кто наполнит силой обветшалые подземелья Неблагого Двора, станет новым королём.

***

Лорн проснулся, когда за окном уже по-вечернему синело. Глянул на часы и застонал. Перекусывать придётся на ходу, иначе он опоздает на встречу с Доном. И послание Каридвен уже нет времени написать. Ладно, пусть королева ещё немного понервничает в ожидании.

– Подъём! – Лорн тряхнул похрапывающего Кунлу. – Вот когда не надо, ты дрыхнешь напропалую! Беги на кухню, сделай сандвичи.

– А?!. – Кунла вскинул кудлатую голову, сел, зябко стягивая на груди рубашку.

– Вставай, говорю. И оденься, если мёрзнешь, – Лорн кинул ему свой старый свитер. – Как ты зимой под мостом жил?

– Нормально жил. – Кунла неохотно переоделся. Свитер был колючий и скучный, из серой шерсти без узоров. – Тролль нас согревал, у него внутренний жар был сильный. Не то, что у твоего камина.

– Ты мне покритикуй ещё! Не нравиться в доме, на дереве жить будешь.

Кунла покосился на еле греющий электрокамин и сердито поцокал копытцами на кухню. Лорн раздумчиво посмотрел ему вслед. Даже в толстом шерстяном свитере двигался Кунла с грацией танцора. Можно не опасаться, что он что-нибудь случайно разобьёт. А вот остальные…

– банши, кайт-ши, пэк, лепрекон и брауни? – припомнил Лорн. – Ну, против брауни и банши я ничего не имею. А вот остальных готов уступить Дону.

– Они все не помешают! – крикнул Кунла из кухни. – Кайт-ши сказки рассказывает, заслушаешься. Лепрекон что угодно сшить может, не только башмаки. А пэк… – он замолчал.

Лорн ехидно улыбнулся, застёгивая куртку. Придумать, какую пользу может причинить пэк – один из самых шкодливых фйэри – сложно, даже обладая богатым воображением.

– Она может с поручениями бегать, – неуверенно сказал Кунла, появляясь в прихожей с большим бумажным пакетом. Из пакета пахло шоколадным маслом, сыром и ветчиной. – Она очень быстрая, особенно когда превращается.

– Она? – переспросил Лорн.

– Ну да, пэки ведь не только мужского пола… были, – Кунла шмыгнул носом. – Редди красивая. И здорово дерётся.

– Исчерпывающая характеристика, – Лорн похлопал себя по карманам, проверяя, на месте ли всё необходимое. – Ладно, разберёмся ближе к делу. Кстати, ты умеешь отводить глаза? Или выглядеть как человек?

Кунла почесал за ухом.

– Умею, но в машине не смогу.

Лорн быстро перебрал одежду на вешалке.

– Накинь вот это, – он снял зелёный дождевик. – Если увидят, решат, что ты нарядился рождественским эльфом.

– Я в этом балахоне утону!

– Вот и хорошо, не будет видно ноги. Всё, поехали.

***

– Уверена, что не замёрзнешь? – Дон открыл дверь джипа перед Айри.

Платье из разноцветных шёлковых лоскутков, купленное им днём в арт-магазинчике, очень шло маленькой фэйри, но от холода не защищало ни в малейшей степени.

– Я не боюсь холода. – Айри уселась на заднее сидение и с удовольствием разгладила на коленях платье. Плед она свернула и уложила рядом.

Даже в машине её гламур не поблёк. Любой человек увидел бы сейчас девочку-подростка с торчащими в разные стороны косичками, в мохнатых гольфах и платье для вечеринки. А в глаза люди редко всматриваются.

Дон развернул на соседнем сиденье карту. Навигатор в его машине сбоил, как любая электроника, несовместимая с магией. Айри привстала, разглядывая пёструю схему дорог, и вдруг спросила:

– А как вы с Лорном намерены делить нас?

– Мы ещё не обсуждали этот вопрос.

– Лорн целитель, верно?

– Да, а что? – Дон пристально посмотрел на неё. – У тебя что-то болит?

– Я не о себе. У нас Винни постоянно хворает.

– Это кто?

– Кайт-ши.

– Увы, его Лорн точно не возьмёт. У него аллергия на кошек.

Айри озадаченно помолчала.

– Аллергия – это когда чихают? Но кайт-ши не кот, он просто так выглядит.

– Убеди в этом Лорна. Кто ещё входит в вашу компанию?

– Банши, пэк, лепрекон и брауни. А ещё я знаю, где найти спрайта, гругаша, килмуллиса и молочного зайца.

– Килмуллис – это мельничный брауни?

– Он не брауни, даже не родственник. Он хранитель мельницы. Килмуллисы все перевелись, когда люди забросили старые мельницы.

– Кое-где до сих пор работают.

– Это не по-настоящему, а для туристов. Килли пробовал там поселиться, но если нет потомственного мельника, кому служить? Он ведь как банши – и о бедах предупреждал, и о болезнях.

– А молочный заяц каким боком затесался в вашу компанию? Он ведь не фэйри.

Айри смущенно потёрла нос.

– Ну да. Его одна ведьма создала. Настоящая ведьма. Она долго прожила и зайца любила, даже не заставляла молоко воровать. Вот он и стал, как настоящий. Сокровища у него нет, но он сам большая редкость.

– Согласен, возьму вашего зайца.

Дон выехал на оживлённое шоссе и в очередной раз порадовался недавно установленным в машине затемнённым стёклам. Это человеческое изобретение приводило манурма в восторг. Теперь в дороге не обязательно удерживать гламур или носить солнечные очки. Затемнённые стёкла прекрасно прятали и водителя, и пассажиров от нескромных глаз.

В спокойной полутьме Айри задремала, свернувшись калачиком. Время от времени она вздрагивала, тревожно вскидывая голову, как оленёнок. Оглядывалась, вздыхала и засыпала снова. Дон посматривал на неё, но не замечал ничего особенного. Наверняка Лорн ошибся, нет никакой болезни, просто Айри ещё не пришла в себя после пыток. Много сна и спокойная жизнь – вот и всё, что ей требуется.

***

Делать хорошую мину при плохой игре – главное умение придворного. Дилан покинул тронный зал лёгкой походкой, беспечно улыбаясь, хотя ему отчаянно хотелось вихрем промчаться по коридорам, расплющивая о стены всех, кто окажется на пути. Королева всё-таки заключила сделку с гоблинами, не пожелав слушать никаких советов! И теперь у неё появился реальный шанс заполучить сокровища последних фэйри раньше, чем до них доберутся лазутчики Дилана. Конечно, если план Буна – главаря гоблинов – сработает.

План этот, как Дилан с неохотой признал, отличался изощрённым коварством, свойственным скорее сидам, чем гоблинам. Учатся, мелкие поганцы, умнеют. Того и гляди, устроят революцию и сметут дворы.

Вольные кланы гоблинов были постоянной головной болью короля Айвора последние сто лет. И при Каридвен ситуация к лучшему не изменилась. Формально они признавали власть Неблагого Двора, но с каждым годом гоблинов становилось всё больше. Единственные из фэйри, они благоденствовали в человеческом мире, и с этим приходилось считаться.

Ничего, ещё посмотрим, кому улыбнётся переменчивая удача! Дилан в очередной раз прокрутил в голове план Буна. Шпион в доме Лорна – это хорошо. Но кто сказал, что шпион должен быть один?

О том, что манурмы намерены устроить у себя заповедники для фэйри, гоблины узнали от сов, подслушавших разговор на ночной дороге. Но Дон с Лорн, похоже, и не собирались держать свои планы в секрете. Удивительная новость распространялась по окрестностям со скоростью птичьего полёта. Конечно, запуганные, забившиеся по щелям беглецы, скорее всего, воспримут эти слухи, как ловушку. И всё же, если кто-нибудь из них явится к дому Лорна или Дона, в поисках надёжного приюта, это не будет выглядеть подозрительным. Дилан хищно улыбнулся. Хорошо, что у него есть подходящий шпион, неспособный отказаться от опасного поручения.

***

– Во имя всех богов, почему именно часовня? – спросил Дон, разглядывая игрушечного вида каменное строение с крестами на крыше.

– А почему нет? – Лорн потянулся, разминая затёкшее в дороге тело. – Брауни и банши давным-давно сжились с людьми, а лепрекону и кайт-ши на христианский крест плевать. Разве что пэку там может быть неуютно и то едва ли. Рядом лесок и пруд, есть где проветриться.

Они ждали в полумиле от часовни. Кунла и Айри твёрдо заявили, что пойдут к своим друзьям одни. С тех пор прошло не меньше получаса, и Дон начал волноваться, хотя часовня не выглядела посещаемой. Поздним зимним вечером, да ещё за два дня до Рождества, туристы не бродят по живописным местам, но встреча с людьми всё же не исключалась, а Лорн беспечно не озаботился гламуром. Через опущенное стекло в окне джипа Дон дотянулся до перчаточного ящичка, достал солнечные очки и протянул приятелю.

– Надень. Если что, скажешь – глаза болят.

– Да никто ничего не спросит! – отмахнулся Лорн. – Сейчас чудачества – это норма, особенно в Сомерсете. Какие только контактные линзы ни носят: и под кошку, и под дракона, и под демона. Ты на последнем фестивале в Гластонбери был?

– Нет. Не люблю толпу.

– А зря. Надо следить за модными веяниями. Помогает мимикрировать, знаешь ли.

Дон вздохнул.

– Мне полторы тысячи лет, Лорни. Мир меняется слишком быстро, я уже не успеваю приспосабливаться.

– По крайней мере, прими как данность, что охота на ведьм давным-давно закончилась и расслабься.

– Расслабиться?! Ты забыл, что мы ввязались в войну с Неблагим Двором? Это будет похлеще охоты на ведьм.

– Не преувеличивай. Скоро у нас на руках окажутся все козыри.

– Если они не сбежали от нас.

– Это едва ли… – Лорн привстал на цыпочки. – Ага, наконец-то!

Из-за угла часовни выскочили маленькие фигурки. Дон прищурился. В последние годы зрение начало его подводить.

– Только Айри и Кунла. С ними никого нет.

– Есть, – возразил Лорн. – Кунла кого-то тащит за руку.

Айри подбежала первая. Встала перед Доном, судорожно комкая у горла платье.

– Их нет… Там повсюду пахнет гоблинами! Только Кенна осталась, она на крыше пряталась…

– Подожди! – перебил её Дон. – Кто такая Кенна?

– Вот она! – насупленный Кунла кивнул на воздух рядом с собой. Воздух замерцал и сгустился в полупрозрачный силуэт невысокой девушки с длинными паутинчатыми волосами. На худеньком личике сияли серебром огромные глаза. – Она банши.

– Понятно, – сказал Лорн. – А остальных, значит, гоблины спугнули? И где их теперь искать?

– Они убежали в разные стороны, – тихо, как далекий колокольчик, прозвенела Кенна. – А Винни утащили гоблины. Вы его спасете, милорд? – она умоляюще протянула к Лорну прозрачные ладони. – Спасите его, молю! Я отдам вам свой гребень!

Лорн посмотрел на Дона. По какому принципу делить фэйри, они так и не договорились. В ответ на невысказанный вопрос Дон пожал плечами.

– Я бы предпочел самых спокойных, но она выбрала тебя, пусть так и будет.

Кунла вытер нос подолом свитера. В отличии от взволнованной Айри, он выглядел скорее раздосадованным.

– Нам надо на Ярмарку гоблинов. Они Винни продать постараются, пока он жив.

– Последняя в этом году Ярмарка завтра, – подсказала Айри. – В следующую пятницу Новый год, гоблины не будут собираться.

– Значит встречаемся завтра вечером, – Дон открыл дверцу своей машины. – А пока я переговорю с птицами. Возможно, вОроны что-то видели.

– Или ворОны, – поддержал идею Лорн. – Только сорок не спрашивай, они все служат Неблагому Двору. Кенна, ты выдержишь поездку в машине?

Банши больше не просвечивала насквозь, и можно было разглядеть её одежду – из чего-то вроде грязно-белых рваных шёлковых шарфов.

– Выдержу, милорд.

Кунла фыркнул. Лорн закатил глаза.

– И называй меня просто по имени.

***

В машине Кенна сжалась и поблёкла. Кунла пошуршал дождевиком, достал флейту и принялся наигрывать что-то тихое и успокаивающее. От этой музыки Лорн начал клевать носом. Встряхнувшись, приоткрыл окно. Холодный ветер освежил голову, флейта на заднем сидении смолкла.

– Студёно! – пожаловался Кунла.

– Тогда играй что-нибудь повеселее. – Лорн поднял стекло и включил обогреватель.

Кунла встретился с ним глазами в зеркале заднего вида, вздрогнул и заиграл весёлую джигу. Кенна сердито поджала губы и отвернулась к окну. Кунла виновато покосился на неё, но доиграл мелодию до конца и только потом спрятал флейту.

– Далеко ещё? – спросила Кенна.

– Не слишком, – Кунла придвинулся к ней поближе. – Жалко, что ты волынку потеряла. Надо будет новую раздобыть. Без волынки танец – не танец.

Лорн досадливо нахмурился. Как играет Кунла, ему нравилось, но волынка…

– У вас что, оркестр был?

– Ага, – отозвался Кунла. – Волынка, бойран – это бубен такой ирландский – и скрипка.

Кенна что-то неслышно прошептала. Кунла помотал головой.

– Ничего, найдём. Оркестр должен быть.

– Без волынки, – твёрдо сказал Лорн.

– Да ты просто не слышал, как Кенна играет. У неё такая волынка была! Эх… – Кунла махнул рукой.

Кенна шевельнулась, придвигаясь к нему. Кунла улыбнулся и лёг головой ей на колени. Прозрачная рука банши пригладила ему вихры между витыми рожками. Лорн усмехнулся. Фэйри постоянно флиртуют – для них это так же естественно, как дышать. Хотя для банши подобное поведение, вообще-то, несвойственно. Вот уж воистину – с кем поведёшься… Лорн покачал головой, сообразив, что отныне ему придётся учитывать отношения между подопечными. Мда… Весёлый его ждет Бельтайн.

По обочинам замелькали дома. Кенна с жадным любопытством подалась к окну. Должно быть, за время своего призрачного существования она не потеряла интереса к человеческой жизни.

– Где и когда ты стала банши? – спросил Лорн.

– В Ирландии, в тысяча пятьсот пятьдесят первом году, – без запинки ответила она. – А через сто лет весь мой род был вырезан.

– Во время войны с Кромвелем?

– Да.

– Как же ты уцелела? Ведь банши развоплощаются, когда умирает последний человек из их рода.

– Меня избрали. Тогда многие банши сгинули, и все они передали силу мне. Я была самой молодой и… Я не хотела исчезать.

– Они передали тебе не только силу, но и боль, верно?

Она опустила белёсые ресницы.

– Одно невозможно без другого.

– Ты и сейчас хочешь жить?

Кенна бледно улыбнулась и коснулась пальцами щеки Кунлы.

– Теперь у меня новый род. И пока они живы, буду жить я.

– Интересно… – Лорн задумался, насколько прочны связи банши с названными родичами. – А ты почуешь, если кто-то из них окажется на грани смерти?

– Не знаю, – Кенна вздохнула. – Я завыла, когда появились слуги королевы, но сама не поняла, кого оплакиваю. Может быть, тролля… Он был добрым. А сейчас я просто беспокоюсь, но не знаю наверное, живы ли они. Я просто не знаю!

По бледной щеке поползла слеза. В этот момент Кенна выглядела живой растерянной девушкой.

– Разберёмся, – сказал Лорн.

«Неплохо бы использовать банши, как систему оповещения, – подумал он. – Надо посоветоваться со специалистом в посмертной магии. С каким-нибудь призраком из тех, кто не только цепями греметь умеет».

Они уже подъезжали к усадьбе. Лорн вышел из машины, отомкнул замок и открыл кованые высокие ворота. Вот уже который год он мечтал об автоматически открывающихся воротах, но опасался, что электроника откажет в самый неподходящий момент. Или, что гораздо хуже, откажут защитные заклинания.

Когда машина въехала на территорию усадьбы, Кенна обернулась. Над аркой ворот переливалась радужная дуга охранной магии.

– Я же говорил, – шепнул Кунла. – В эти владения проникнуть непросто.

По ровной аллее облетевших ясеней они подъехали к дому. Кунла первым выбрался из машины, встряхнулся и протянул руку Кенне.

– Какой красивый дуб! – Она запрокинула голову, разглядывая дерево и дом. – А башенки совсем как в замке.

– Можете поселиться в левом крыле, – сказал Лорн. – Там есть отдельная кухня и выход в парк. Кунла, ты отвечаешь за порядок. Если хоть что-то сломается, шкуру спущу! У меня в подвале богатая коллекция пыточных приспособлений.

Кунла замер с открытым ртом, только сейчас осознав, что без Айри именно он оказался за старшего. Лорн щёлкнул пальцами у него перед носом.

– Отомри! Не пугайте оленей и не ссорьтесь с дриадами. Они шуток не понимают.

– Ты сразу список напиши, чего нам нельзя делать! – Кунла потёр ногу, вспомнив, как его поймал вынырнувший из земли корень.

– А ты умеешь читать? – Лорн открыл парадную дверь.

– Конечно, умею. Все наши умеют.

– Это радует.

Лорн свернул по коридору налево, прошёл мимо кухни, снял с рога бронзовой статуи сатира кольцо с десятком ключей и отпер дверь в стене. За ней оказался узкий коридор с редкими настенными светильниками и стрельчатым окном в дальнем конце. Кунла и Кенна с интересом оглядывали обшитые дубовыми панелями стены и высокий потолок. В коридоре было чисто – ни пылинки в сухом, прохладном воздухе, но пахло, как в антикварном магазине.

– Здесь кухня, мойка и две ванные комнаты, – Лорн, не останавливаясь, толкал двери по обеим сторонам коридора. – Выход в парк слева от окна. Не забывайте запирать входную дверь.

Он отцепил от связки бронзовый ключ в палец длиной и протянул Кунле. Тот тихонько свистнул в него. Кенна остановилась у окна. Изучила узор из цветных стёклышек – то ли звёзды, то ли колючие цветы. Под её взглядом стеклышки дрогнули и сместились. Банши пугливо отпрянула.

– Что это за магия?

– «Калейдоскоп», – ответил Лорн. – Он запоминает всех жильцов дома. Теперь можете спокойно выходить и возвращаться.

Коридор заканчивался лестницей – такой узкой, что подниматься по ней можно было лишь гуськом.

– На втором этаже гостиная и библиотека, – продолжал объяснения манурм. – Камин электрический, регулятор температуры вот здесь, прибавьте, если холодно, но не забывайте об экономии. В библиотеку пока не суйтесь, я сначала оттуда всё заберу.

– А что на третьем этаже? – спросил Кунла.

– Там три спальни. Полагаю, вам хватит?

– Ага, у нас не всем нужны кровати, – Кунла обошёл гостиную, поочередно выглядывая в зарешеченные окна. – Ух ты, а это что?

В простенке между окнами висел в рамочке под стеклом пожелтевший лист с гравюрой, изображающей растрёпанную женщину с котом на одном плече и вороном на другом. Женщина мешала булькающее варево в огромном котле. Над картинкой что-то было написано мелким неразборчивым шрифтом.

– Прав-дивое и то… точное изложение… – вслух начал читать Кунла и замолчал, шевеля губами. – Что за буквы, ничего не понятно!

– Это готический шрифт. – Кенна подняла руку, водя прозрачным пальцем по строчкам. – Правдивое и точное изложение сведений, допросов и признаний ведьм, привлечённых к суду и впоследствии… Я не хочу это читать!

Она метнулась мимо Лорна к двери, сквозняком прошуршала по лестнице и затихла где-то наверху.

– Ну вот! – Кунла смущённо переступил с ноги на ногу. – Надо было мне сообразить, что она так и не забыла…

– Все мы не забыли, – Лорн снял рамку со стены. – Памфлет я уберу.

– А чем закончилось это дело?

– Как обычно. Присяжные нашли этих «дурных женщин» виновными и приговорили к смерти.

– Ты их знал? Они и вправду были ведьмами?

– Будь они настоящими ведьмами, не попались бы. – Лорн оглядел комнату, мысленно прощаясь с антикварной мебелью и расстеленным на полу персидским ковром.

– Ты отсюда всё заберешь? – Кунла присел на край дивана, заваленного шёлковыми подушками. Из-под одной из них выпорхнула моль.

Лорн вздохнул. Вот он – самый страшный кошмар коллекционера. Даже если поместить экспонат под герметичный стеклянный купол и откачать оттуда весь воздух, всё равно через полгода обнаружишь, что в твоём сокровище пирует моль. Прямо в вакууме. А подушки, между прочим, викторианской эпохи, с ручной вышивкой, и стоили немалую сумму. Лорн махнул рукой.

– Пользуйтесь. Ах да, самое главное. Я сплю с середины ночи до позднего утра и ещё несколько часов после обеда. И если по вашей вине я хоть раз не высплюсь, виновные отправятся на дыбу!

Глава 7. Ярмарка гоблинов

«…Суммируя всё вышесказанное, я требую от королевы Каридвен исчерпывающих объяснений произошедшего и компенсацию в размере ста тысяч соверенов. В противном случае, считаю себя свободным от прежних клятв и обязательств перед Неблагим Двором и лично перед королевой Каридвен».

Дилан дочитал присланный Лорном ультиматум до конца и вернулся к началу. Инцидент с Той Самой Флейтой манурм излагал сжато, сухими короткими фразами. Прямого обвинения против королевы змей не выдвигал, но его намёки были более чем прозрачные: «Я весьма огорчён, что королевская память оказалась столь короткой. Полагаю, мне следует сообщить летописцам обоих Дворов некоторые подробности гибели короля Айвора, дабы забыть эти подробности стало уже невозможно».

– Пожиратель падали, да как он смеет угрожать мне! – Каридвен сжала кулаки. – В прежние времена я бы сожгла его усадьбу и засеяла землю солью! А из его шкуры сшила себе сапоги!

– Но сейчас другие времена, моя королева.

– Не обязательно напоминать мне об этом! Кто доставил эту пакость?

– Ворон. Уронил пакет возле склепа и улетел.

– В следующий раз пусть сразу стреляют в таких почтальонов и отправляют на жаркое.

– Да, моя королева, – Дилан с поклоном вернул ей письмо. – Но сейчас тебе придётся написать ответ. Я сам доставлю его, дабы избежать лишних пересудов.

Они одновременно посмотрели на дверь. Покои королевы защищал тройной круг заклинаний, но всегда найдутся умельцы, способные обойти самые надёжные чары.

– Сколько сторонников Айвора осталось при дворе? – спросила Каридвен.

– Как минимум, пятеро. Но ни один из них не решится открыто выступить против тебя. Учитывая, что у Айвора не было детей, твои права по крови бесспорны.

Он придвинул к её креслу столик со стопкой чистой бумаги и откупорил чернильницу. Пользоваться человеческими самопишущими стилосами сиды считали ниже своего достоинства.

Каридвен сжала лебяжье перо, как стилет, смяв пышное опахало.

– Сто тысяч золотых! Этот ползучий гад дорого себя ценит.

– Ты ведь не собираешься платить? – забеспокоился Дилан. – Наша казна…

– Наша казна?! – Каридвен отбросила сломанное перо. – Не забывайся, Лан. Ты не король и никогда им не станешь.

– Прошу прощения, повелительница.

– Я напишу Лорну, что во всём виноват Даррен, однако я готова выплатить половину запрошенной суммы, поскольку, как королева, отвечаю за каждого, кто мне присягал.

– Прекрасный ответ, владычица, – Дилан подал ей новое перо. – Восхищён твоим дипломатическим искусством.

«Надеюсь, казна скоро пополниться, – подумал он. – Иначе в новом году мы все окажемся на голодном пайке. Конечно, чем больше недовольных Каридвен, тем лучше. Но, с другой стороны, какой смысл добиваться короны, если в придачу к ней я получу разорённый двор?»

Он посмотрел на склонившуюся над столом королеву и представил, как меч вонзается в эту тощую шею.

– От Буна вестей не было? – спросила Каридвен, продолжая писать.

– Это же гоблины. Они и не подумают отчитываться, пока не провалят всё дело.

– Ты напрасно их недооцениваешь. – Она подула на стремительно высыхающие чернила, сложила письмо и запечатала своим перстнем с изображением оскаленной волчьей морды. – Идея со шпионом мне весьма понравилась. А что касается беглецов… Пусть даже Бун упустит всех, лишь бы притащил ко мне кайт-ши.

***

Лорн ввинтил последний шуруп, прикрепляя деревянный стеллаж к единственной не занятой стене кабинета, и с облегчением убрал дрель в ящик с инструментами. Время приближалось к обеду, а змей работал с утра без передышки.

– Проверить? – с готовностью предложил Кунла.

– Давай. – Лорн отошёл в сторону, оценивая, не криво ли собрал полки.

Кунла подпрыгнул и повис на стеллаже.

– Крепко держится! Коробки нести?

– Только те, на которых я поставил крестик. И аккуратно!

Кунла ускакал. Лорн подозревал, что помогать шустрый фэйри вызвался исключительно из желания посмотреть на коллекции манурма. И что-нибудь стащить. Это уж непременно. За фэйри глаз да глаз нужен. Хотя, с Кенной ему, похоже, повезло. Банши спустилась с чердака только один раз – извиниться за своё поведение и спросить, может ли она остаться там, на самом верху башенки? Лорн разрешил, и с тех пор Кенну было не видно и не слышно. Со всеми бы так.

Пыхтя и громко топая, Кунла притащил коробку в половину своего роста. Демонстративно выдохнул и вытер лоб.

– Не придуривайся, они лёгкие. – Лорн открыл коробку и принялся расставлять на полках большие морские раковины.

– Ничего себе, лёгкие! – Кунла взял одну обеими руками. Заглянул внутрь, дунул. Потом прижался к ней ухом. – Шумит… Это море, да? А я слышу, как русалки поют!

– Дурень, это просто эхо, – Лорн отобрал у него раковину. – Изменённые звуки окружающей среды, отражённые от стенок раковины. Давай, неси следующую коробку.

Кунла надулся и, нога за ногу, побрёл в коридор. Лорн закончил расставлять раковины и уже решил, что помощи больше не дождётся, когда из-за двери донёсся грохот. Предчувствуя неладное, манурм выскочил из кабинета. Кунла прыгал по коридору, хлопая по стенам мухобойкой. На полу валялись три открытые коробки, с вывалившимися из них кружевными салфетками.

– Ты что творишь?! – Лорн кинулся собирать драгоценное ирландское кружево.

– Вот она, зараза! – завопил Кунла и метко хлопнул по неосторожно присевшей на светильник маленькой бабочке. – Одна есть! Отлеталась, обжора!

– Откуда они появились? – Лорн принялся перетряхивать салфетки.

– Отсюда! – Кунла бросил мухобойку и выгреб из самой большой коробки охапку скатертей. Нижняя – узорчатого бархата с бахромой из цветного стекляруса – оказалась безнадёжно испорчена молью в самой середине.

– Вот паскудство! – Лорн отложил скатерть в сторону, решив, что позже отпорет стеклярус и пришьёт на занавеску в своей спальне. – Да прекрати ты прыгать! Взрослая моль вообще ничего не ест. Лучше сходи, вытряхни её куколки из скатерти. А коробку брось на дворе, потом сожгу.

Кунла покладисто сгрёб скатерть вместе с коробкой и убежал. Лорн ещё раз осмотрел салфетки, каждую обрызгал антимолью и уложил в шкаф. Полезно иногда перебирать коллекции, хоть и хлопотно.

От резкого запаха аэрозоля закружилась голова. Лорн плотно закрыл шкаф и решил устроить перерыв – подышать воздухом. Прихватив мухобойку, чтобы как следует выбить скатерть, змей вышел на заднее крыльцо. Кунлы видно не было, хотя побежал он к этой двери.

Бесшумно ступая, Лорн обошёл дом и обомлел. Кунла сидел на лавочке возле клумбы и, старательно прикусив губу, вырезал в скатерти дару серебряными ножницами из антикварного набора для рукоделия. Набор этот, как Лорн точно помнил, он паковал особо тщательно и крестиком не помечал.

– Та-ак… – протянул змей. – Начинается.

Кунла вскочил и попытался спрятать ножницы за спину.

– Я верну! Я только на время взял, потому что других не нашёл, честное слово!

– Тебе что велено было? Вытряхнуть моль или портить скатерть? – Лорн подошёл ближе, помахивая мухобойкой.

– Она и так испорченная! Вот же, дыра прямо посерёдке, всё равно на стол не постелешь, некрасиво будет. И старая уже. А на плащ сгодится.

– Ах ты вредитель! – Лорн с размаху шлёпнул его мухобойкой по заду. – Ну всё, кончилось моё терпение. Сейчас я из тебя…

Высокий, хрустальный звон оборвал его гневную тираду. Вздрогнув, Лорн повернулся в сторону ворот.

– Гости? – пробормотал он. – Неужели от Каридвен? Странно, не ждал их так скоро, да ещё днём.

Отбросив мухобойку, он отряхнулся от пыли и неспешно зашагал по аллее. Кунла потёр зад, раздумывая, убежать в дом и спрятаться, пока Лорн не забудет про скатерть, или посмотреть, кто явился от королевы? Любопытство победило. Кунла свернул злополучную скатерть, сунул под лавочку и, зажав в кулаке ножницы (какое-никакое, а всё-таки оружие), побежал к воротам, на всякий случай, прячась за деревьями.

За оградой обнаружился коротышка в бесформенной парусиновой куртке и огромной кепке, сползшей на самый нос. Крепкими, на толстой кожаной подошве, ботинками, коротышка пинал створки ворот и бормотал что-то неразборчивое, но определенно ирландское.

– Вихан! – завопил Кунла, забыв об осторожности. – Ты нашёлся!

– Это ты нашёлся, – коротышка сдвинул кепку на затылок и широко ухмыльнулся, – а я никогда и не терялся.

Он исподлобья глянул на Лорна.

– Это ты, что ли, хозяин тутошнего заповедника? Ну, здорова. Жить я у тебя буду, стало быть.

Лорн чихнул.

– С тобой кот? – подозрительно спросил он.

– Где? – лепрекон огляделся. – Нету здесь никаких котов.

Лорн потянул носом, но чихать ему расхотелось. Бродячая кошка, что ли, мимо пробежала?

– Заходи, – Лорн отпер калитку рядом с воротами. – Но у меня не постоялый двор, так что сначала обсудим условия, а уже потом будешь жить. Если договоримся.

***

– Винни – это Винсент или Эдвин?

Дон вёл джип сквозь внезапно налетевшую метель, ориентируясь по гоблин-компасу, сделанному из бронзового будильника. В машине приборчик то и дело сбоил, стрелка начинала бешено крутиться возле каждого перекрёстка, но Дон доверял самодельной волшебной технике больше, чем гоблинам. Те вполне могли указать такую дорогу на Ярмарку, что полночи будешь добираться.

– Винни… – Айри мягко улыбнулась. – Это Винни-Пух. Прозвище такое. Он не любит, когда его называют Большеухий, а как его по-настоящему зовут, мы не знаем.

Дон кивнул. У большинства фэйри по три имени: одно для всех, второе для родни и друзей, а третье – тайное, дающее власть над его обладателем. Дон сделал мысленную пометку узнать истинные имена всех своих подопечных.

Они ехали по просёлочной дороге графства Сомерсет в сторону парка Эксмур и холмов Куанток. Нехорошее место для тех, кто знает. В этих холмах издавна обитали чёрные псы – лохматые, большие, размером с телёнка, с огненными глазами.

Дон всмотрелся в летящий снег. Почудилось или слева и вправду мелькнули парные красные огоньки? При желании, чёрные псы способны догнать автомобиль и порвать шины. Дон глянул в зеркальце заднего вида. Фары автомобиля Лорна едва виднелись сквозь метель. Он нагнал их час назад и теперь ехал следом, как договорились по телефону.

– Мы уже близко, – Айри подалась вперёд, всматриваясь в снежную круговерть. – Вход где-то в холмах.

Вторя её словам, зазвенел компас-будильник.

– Приехали.

Дон остановил машину у ограды со светоотражающей табличкой «Частная территория». Холмы Куанток – популярное у людей место для строительства домов. Ко входу на Ярмарку гоблинов придётся идти пешком. Дон натянул куртку – лёгкую, но со множеством карманов внутри и снаружи. Большая их часть не пустовала. К этой вылазке манурм подготовился основательно – ему не раз доводилось бывать на Ярмарке гоблинов с её многочисленными сюрпризами.

Айри нетерпеливо ёрзала, теребя дверную ручку.

– Погоди, – Дон потёр уставшие от снежного мельтешения глаза. – Подождём Лорна.

– А вот и он, – Айри прилипла к стеклу. – Ой, да это же… Вихан!

Из затормозившего рядом BMW выскочил закутанный во что-то пёстрое Кунла, а за ним неторопливо вылез незнакомый Дону коротышка в потрёпанной брезентовой куртке и такой же кепке, сползающей на глаза.

– Кто это?

– Лепрекон! – Айри улыбалась во весь рот. – Из наших! Как же он нашёл Кунлу?

– Сейчас спросим, погоди ещё секунду. – Дон щёлкнул ногтем по неприметной выпуклости на спинке кресла. Мало какие заклинания сочетаются с человеческой техникой, но уж если работают, то с убийственной силой. Джип ни разу не угоняли.

Он вышел из машины, помахал зевающему Лорну.

– Выглядишь усталым, дружище. Не удалось выспаться?

– Весь день вещи таскал. Не смог заснуть, пока не разобрал старые коллекции, а то ведь оглянуться не успеешь – всё уволокут. Хуже сорок, честное слово!

Кунла сердито засопел. Лепрекон что-то неразборчиво буркнул. Айри с размаху обняла его, закружила так, что кепка слетела, и стали видны рыжие, торчащие в разные стороны вихры.

– Задушишь, чертовка! – Вихан подкинул Айри высоко в воздух и, не заботясь, куда она приземлится, наклонился за своей кепкой.

Раньше, чем Дон стронулся с места, Айри подхватил Кунла.

– Ух ты, какой у тебя наряд! – она восхищённо погладила узорчатый бархат, позвенела стеклянной бахромой. – Это что было?

– Скатерть, – буркнул Кунла. – Красивая, скажи? Вот тут моль поела, так я вырезал. Чего добру пропадать?

Дон лукаво выгнул бровь.

– Я смотрю, тебя вовсю грабят, Лорни. Ещё не передумал?

– Не дождётесь! – Лорн нажал на брелок фальшивой, рассчитанной на обман людей, автосигнализации, активируя настоящее заклинание. BMW отозвался коротким гудком, больше похожим на рычание. Лорн похлопал машину по бамперу, вжикнул молнией куртки, такой же вместительной, как у Дона, и ухватил Кунлу за шиворот.

– От меня ни на шаг!

Айри сочувственно вздохнула. Дон аккуратно взял её за руку.

– Он прав. Охотиться на Ярмарке запрещено, но есть разные способы воздействия, поэтому разделяться нам не следует.

– Разделиться придётся, – возразил Лорн. – Так больше шансов, что успеем найти кота раньше, чем его перекупят. Вы направо, мы налево. Обходим все ряды и снова встречаемся у входа.

– Где он, кстати? – ворчливо спросил Вихан. – Долго ещё задницу морозить?

Лорн жестом фокусника вытащил из нагрудного кармана зелёный лист боярышника с нацарапанными рунами. Помахал в воздухе. Летящие снежинки перед ним закрутились тройной спиралью, и посреди кованой ограды проявилась простая деревянная дверь. По виду – наспех сколоченная из гнилых досок. Дверь распахнулась с протяжным скрипом, и Дон поморщился от хлынувшего изнутри шума и света.

После Второй гибельной войны входную плату гоблины отменили, но попасть на Ярмарку стало возможно только по пригласительным билетам, которые рассылались потенциальным покупателям. Когда-то и Дон находил в своём почтовом ящике листья боярышника, но упорно игнорировал приглашения, и гоблины вычеркнули его из списка клиентов.

Дверь вела напрямую под холмы, в просторную пещеру. Весь потолок был обсажен светлячками и колониями грибов, испускавших зеленовато-голубой свет. Неровные торговые ряды повторяли изгибы пещеры и спиралями закручивались в середине. В основном торговали гоблины, но изредка под навесами виднелись кряжистые фигуры дварфов. Разложив на низких прилавках драгоценные камни и затейливую ковку, карлики пили пиво из кружек в треть своего роста и перекрикивались гортанными голосами. Посетителей пока было немного. Высокомерно поглядывая на товары, прошли двое сидов в серых плащах. Воровато зыркая по сторонам, пробежал боггарт с пустым мешком через плечо. Шмыгая длинным сизым носом, проковылял одноглазый тролль.

– Я выкуплю кайт-ши, – сказал Дон, – но только если он достаточно здоров, чтобы не умереть по дороге.

– Его лучше к нам отвезти! – Кунла снизу вверх посмотрел на Лорна. – Ты его мигом вылечишь.

– Исключено, у меня на кошек аллергия.

– Чего у тебя?

– Потом объясню, – Лорн свернул налево, потянув за собой Кунлу.

Дон постоял, принюхиваясь. Вопреки распространенному мнению, обоняние у манурмов отличается от змеиного не в лучшую сторону, но специфический кошачий запах способен унюхать даже человек. Впрочем, если Винни, как уверяет Айри, не кот, найти его будет сложнее.

– Нету его вблизях, – сказал Вихан. Он остался стоять возле Дона, хмуро поглядывая на него из-под кепки. – Слышь, чувак, ты вроде посерьёзнее будешь. Хошь, я тебе башмаки сварганю? А то твои уже поистрепались. Задарма. Ну, за кормежку, само собой, и за жильё. Каждый год новую пару тачать буду, лады?

– Ты ведь к Лорну сначала явился. Чем он тебя не устраивает?

Вихан неопределённо пожал плечами.

– В цене не сошлись. Много хочет.

– Он манурм, если ты ещё не заметил, – Дон двинулся направо. – И я тоже. Про ваши сокровища мы наслышаны, так что башмаками ты не отделаешься. Но этот вопрос мы решим позже.

Вихан открыл было рот, но Айри погрозила ему кулаком.

– Нашёл время торговаться! Винни ищи!

Лепрекон угрюмо кивнул и юркнул в узкий проход между палатками. Дон засомневался, нужно ли ему такое пополнение коллекции. Вихан чувствовал себя на Ярмарке, как дома, а это означало, что он, почти наверняка, связан с гоблинами. Но расспрашивать Айри змей не стал. Не время и не место.

В пещере было жарко. Намокшее от снега платье Айри моментально высохло. Дон расстегнул верхнюю пуговицу куртки. Он старался не смотреть на разложенные товары, хотя посмотреть было на что. Не такое разнообразие, как триста лет назад, но есть к чему прицениться. Взять хотя бы те синие кристаллы – универсальный источник энергии. Любой фонарик с ними будет работать сто лет без перерыва. Или ожерелья из камней с проточенными водой отверстиями и кусочками янтаря, на которых вырезаны руны. Сожги один такой солнечный комочек, вдохни ароматный дым через отверстие в камешке, и все твои способности возрастут в сто раз. Зрение в том числе.

Заметив заинтересованный взгляд манурма, продавец растянул в льстивой улыбке щербатый рот.

– Тысяча золотых, господин, и ожерелье ваше! Жалкая тысяча, разве это цена за такое сокровище?

– Не надо, – прошептала Айри.

Дон покачал головой и прошёл мимо заманчивой палатки.

– Не волнуйся, я знаю, в чём подвох.

Янтарный дым быстро выветривается и каждый раз уносит с собой частичку тебя самого. Оглянуться не успеешь, как истончишься до призрака. Или до конца жизни будешь работать на поставщиков янтарных рун, чтобы оплатить поддерживающие заклинания.

В следующем ряду остроносые гоблины разложили мотки паутины – товар для своих. Только гоблины способны взять паутинку, сплести из неё ночной кошмар и вложить его в ухо спящему человеку.

В тёмном закутке худосочные дриады торговали диким мёдом в разномастных стеклянных банках со следами от этикеток – явно набранных на свалке. Над банками роились мелкие пикси, легко увёртываясь от неуклюжих взмахов рук-веток. Дон брезгливо отвернулся. Кожа у дриад болезненно шелушилась, вместо ухоженного мха и со вкусом подобранных лишайников ржавели уродливые пятна и опухоли грибков. Все городские деревья больны.

Откуда-то слева донеслись резкие птичьи крики, пахнуло кровью. Айри внезапно остановилась, закрыв глаза и не обращая внимания на толчки спешащих мимо гоблинов.

– Он там! – она уверенно потянула Дона за руку. – Скорее! Ему совсем плохо!

***

Лорн целенаправленно проталкивался сквозь ярмарочную толчею. Чтобы не потеряться, Кунла крепко держался за подол его куртки и вертел головой по сторонам.

– Первый раз на Ярмарке? – спросил Лорн.

– Ага… А ты знаешь, куда идти?

– Нет, но в прошлый раз ряды с живым товаром были в самой глубине. Едва ли что-то изменилось.

– А где… Осторожнее!

Мимо них промчался запалённый гоблин с охапкой листьев боярышника в лапах. Локтем толкнул Кунлу, тот задел плащом угол ближайшего прилавка. Затрещал бархат, на землю посыпался бисер порванной бахромы. Сверху тут же спикировали пикси.

– Не связывайся! – Лорн перехватил Кунлу, готового кинуться в драку за свои сокровища. – Кто утверждал, что скатерть старая? Вот и не переживай теперь.

Кунла шмыгнул носом и принялся молча завязывать нитки бахромы, чтобы не распустилась совсем. Вспоминать о своём промахе было обидно. Хорошо, что у Лорна под рукой оказалась всего лишь мухобойка. За выбивалку для ковров он взялся уже потом, когда они с Виханом повздорили. Эх, жалко, лепрекон теперь к Дону переметнётся. Некому будет играть на бойране…

– Нашёл! Слышь, Кунла! Тута я!

Впереди, у ближайшего поворота прыгал Вихан, размахивая кепкой.

– Шустрее давайте!

Лорн зарычал, но ускорил шаг. Лепрекон бежал перед ними, показывая дорогу. Вокруг замелькали деревянные клетки, и Кунла уставился себе под ноги. После плена у королевы он возненавидел клетки, из чего бы они ни были сделаны.

– Туточки!

Вихан остановился возле корявого тента из натянутой на палки драной парусины. Кунла сморщился от вони – под тентом теснились грязные клетки, битком набитые мышами и крысами. Между ними на неожиданно чистом ковре лежал, завалившись на бок, большой, с овчарку размером, чёрный кот.

Хозяин палатки, карлик-полукровка неясного происхождения, подозрительно глянул на Вихана, но при виде Лорна радостно заулыбался.

– О, господин змей! Какая радость вас видеть. Что же вы не предупредили? Я бы озаботился, раздобыл товар получше. А сейчас прямо и не знаю, что вам предложить…

– Постоянный клиент? – Вихан прищурился. – Скидку требуй.

– А, вы уже здесь! – В проходе между клетками появились Дон с Айри.

На пятачке перед тентом стало тесно. Вихан переминался с ноги на ногу, комкая в руках кепку. Кунла кусал губы и дёргал бахрому плаща. Айри присела возле кайт-ши, тронула за лапу.

– Винни…

Кот не шелохнулся. Дон скептически покачал головой.

– Мда…

Лорн усмехнулся.

– Ты ведь хотел поспокойнее?

– Куда уж спокойнее. – Дон отстранил Айри, приподнял голову кайт-ши, потрогал белое пятно на груди.

– Не извольте сомневаться, господин! – засуетился продавец. – Никакой подделки, чистокровный кайт-ши, прямиком из Шотландии. Тот самый Большеухий.

Уши у Винни действительно были большие, но обмякшие, как тряпочки. Дон провел ладонью по его животу, пощупал пульс.

– Подыхает.

– Господа, господа, прошу вас! – у карлика тревожно забегали глаза. – Ручаюсь, он живёхонек! Притворяется, сволочь! Разорить меня хочет, скотина! А ведь я его на помойке подобрал, вымыл, отборными мышами кормил, парным молочком отпаивал!

Кунла и Вихан в немом отчаянье посмотрели на Айри. Она упрямо вздёрнула подбородок.

– Он ещё жив. Можно вернуть, если постараться.

– Пожалуйста! – Кунла ухватился за рукав Лорна. – Мы все у тебя в долгу будем!

– Не советую, – серьёзно сказал Дон. – Слишком далеко ушёл. Надорвёшься.

– Да вы меня послушайте, господин Лорн! – взвыл карлик. – Когда я вас обманывал? Ну скажите, было такое? Нет и нет! Живой он! Малость приболел, может, так это оттого, что обожрался! Берите, господин, не пожалеете! Всего триста соверенов. И я вам полсотни чёрных кошек даром доставлю, всеми богами клянусь!

– Вот только кошек мне и не хватало для полного счастья! – Лорн скривил губы. – Пять соверенов.

– Разоряют! – запричитал продавец. – Как есть вчистую разоряют! Сто.

– Десять или мы уходим.

Айри снова взяла кайт-ши за лапу и что-то тихонько зашептала.

– Эй, уберите вашу каргу! – потребовал карлик. – Пусть не ворожит тут!

– Язык придержи, – негромко сказал Дон.

– Честного торговца всякий обидеть норовит! – всхлипнул продавец. – Ладно, пусть будет десять. Только из уважения к вам, господин Лорн. Может, ещё пару клеток с крысками возьмёте?

– Не в этот раз, – Лорн отсчитал золотые монеты.

Кунла и Вихан уже поднимали кайт-ши.

К выходу с Ярмарки шли толпой. Впереди Дон, за ним тесной кучкой Айри, Вихан и Кунла, в шесть рук несущие бесчувственного Винни, а последним Лорн. Он кожей чувствовал внимательные взгляды со всех сторон, хотя прямо на них никто не смотрел.

– Не нравится мне, как всё прошло, – сказал Дон, когда они вышли из тепла подземелья в ледяную метель. – Слишком просто. Он даже не торговался толком.

Вихан сплюнул.

– Донесёт, ублюдок. Как пить дать, донесёт.

– Несомненно, – согласился Лорн и чихнул. – Но воевать с нами открыто Каридвен не станет.

– Я бы не был так уверен в этом. – Дон извлёк из кошелька десять золотых и протянул ему. – В расчёте. Но если этот самый дорогой в мире кот подохнет раньше, чем ты его вылечишь…

– Конечно, подохнет, если до утра здесь трепаться будем! – Вихан топнул ногой. – Поехали уже!

Лорн снова чихнул и выразительно поднял брови. «Теперь ты понимаешь, почему я отказался от этого сокровища?» – говорил его взгляд. Дон хмыкнул и открыл дверцу своей машины.

– Залезайте. И постарайтесь удержать своего Винни. Во всех смыслах этого слова.

Усаживаясь за руль он незаметно кинул взгляд по сторонам. Кошек в окрестностях не наблюдалось, но почему Лорн начал чихать, не когда они торговались за кайт-ши, а когда вышли из холма? Ответ может быть только один: Йольский Кот действительно где-то поблизости и следит за ними.

Глава 8. Проклятье кошачьего короля

Айри и Вихан уложили кайт-ши на заднем сидении, сами притулились рядом, поглаживая тусклый мех и нашёптывая что-то в оба уха. Кунла, тоскливо вздохнув, сел в машину Лорна.

«Насколько крепко его держит Та Самая Флейта? – размышлял Дон, разворачивая джип. – Насколько крепко все они связаны со своими сокровищами?» Важные вопросы, учитывая внезапное внимание со стороны Йольского Кота.

Дон снова поехал первым – на случай, если на дороге образовались снежные заносы. Метель понемногу утихла, дворники смахивали со стекла редкие снежинки. Белое полотно шоссе и окрестных полей просматривалось на мили. Дон то и дело поглядывал в боковое зеркало, но не замечал ничего подозрительного. И это его тревожило. От Неблагого Двора можно ожидать любой пакости – если не явной, значит, тайной.

– Вихан, а ты уверен, что лепреконы вымерли? Я был в Ирландии десять лет назад, там твои сородичи кишмя кишат.

– Ага, как же! – Вихан подскочил от возмущения. – Самозванцы они, а не лепреконы! Мелюзга шелудивая! Клуриконы они, клуриконы! Пьянчуги тупые, левую ногу от правой не отличают, до трёх считать возьмутся, пять раз ошибутся. Да у них отродясь и ломаного медяка не водилось, не то что горшка золота! Ворюги проклятущие! Думают, напялили зелёные цилиндры, так уже джентльмены! Позорище! Да ни в жизнь бы честный лепрекон так не вырядился!

Дон усмехнулся.

– Ворюги, говоришь? И кого же они обокрали?

Вихан угрюмо посопел.

– Нас, кого же ещё. Угораздило моего прадеда с одним цыганом повздорить, чтоб ему ежом подавиться! Нарвался на проклятье, дурень старый. И начали с тех пор наши клады пропадать. Как ни встанет радуга, глядь, одного горшка не досчитались. А какой лепрекон без клада? Вся сила наша в них была. А клуриконы тут как тут – на чужом пожаре угли загребать. В общем, была у нас сила, да сплыла в чужие руки.

– А у тебя, стало быть, клад сохранился? И каким же чудом проклятье тебя не задело?

– Выдохлось, должно быть, – Вихан отвернулся. – Айри, как там наш котяра?

– Жив, – коротко ответила она. – А быстрее ехать нельзя?

– Не хотелось бы, – сказал Дон. – Дорогу замело.

«Ох, темнит что-то этот Вихан, – подумал он. – Вертится, как уж под вилами. Чтобы цыганское проклятье уничтожило удачу фэйри? Да быть такого не может! Надо его расспросить как следует. Если окажется, что он шпион, даже усыплять не стану, свяжу, залью смолой и выставлю в холле – для всеобщего вразумления».

Дон глянул в зеркало заднего вида, зашипел, резко свернул на обочину и нажал на тормоз. Айри и Вихана сбросило с сидения, кайт-ши свалился на них.

– Ах ты, грязь кладбищенская! – Лепрекон выглянул в окно и присвистнул. – Вот это его мотает! Покруче, чем моего дедулю после трёх бочонков эля.

Автомобиль Лорна рыскал по дороге, явно не слушаясь управления. Едущий навстречу грузовик яростно просигналил, но не остановился, чему Дон весьма порадовался, как и тому, что больше на дороге никого не оказалось. Синий BMW едва не съехал в кювет, но вовремя остановился. Лорн выскочил, хлопнув дверцей.

– Шина спустилась!

– С чего бы это? – Дон тоже вышел из машины.

Они склонились над левым задним колесом.

– А вот с чего! – Лорн ткнул пальцем в шляпку гвоздя, забитого в шину. – Кованый! Из холодного железа, должно быть. Простой бы мою защиту не пробил. Постарались, ублюдки!

– Запаска есть? – Дон выпрямился и огляделся. Проколотая шина – это, конечно, неприятность, но ничего смертельного. Лорн опытный водитель, даже в гололёд бы не разбился при такой поломке. Значит, их просто хотят задержать.

– Конечно, – Лорн открыл багажник. – Сейчас заменю. И давай сюда Вихана, я ему голову оторву!

– Это не я! – крикнул лепрекон, выглядывая из джипа.

– Да неужели? А у кого молоток в кармане?!

– Да чтоб мне сквозь землю провалиться! Не я это!

– Он бы не сумел, – вступился Кунла. – Лорн, ты ведь с него глаз не спускал!

– На ярмарке я его не видел! Вполне мог выскочить и вернуться.

– Да чем угодно клянусь…

– Тихо! – Дон вскинул руку. – Все в мою машину, быстро!

Лорн поднял голову от колеса и выругался, помянув дьявола и всю его родню по женской линии до третьего колена. Через поле к дороге мчались огромные чёрные псы – не меньше дюжины.

– Лорн, садись в джип! Мы их обгоним.

– Да будь я проклят, если сбегу от стаи шелудивых дворняжек! – Лорн вытащил из внутреннего кармана куртки револьвер.

– Ты с ума сошёл?! – ужаснулся Дон. – Это же… Ты нарушаешь все запреты!

– Не в первый раз. – Лорн прицелился и выстрелил.

Бегущий впереди пёс с огненными глазами, размером с блюдца, споткнулся, кубарем прокатился по земле и исчез. Лорн продолжал стрелять. Он попал ещё в пятерых, прежде чем остальные сообразили рассыпаться в разные стороны.

– Сколько у тебя серебряных пуль? – спросил Дон.

– Уже нисколько. – Лорн бросил разряженный револьвер в окно своей машины. Внутри взвизгнул Кунла. – У тебя соль есть?

– Разумеется. – Дон медленно поворачивался, удерживая в поле зрения окружавшую их шестёрку чёрных псов. – Между прочим, если уж ты связался с огнестрельным оружием, мог бы выбрать что-нибудь современное, многозарядное.

– Я привык к веблею.

– Привык? – Дон протянул ему красный мешочек. – Ладно, потом расскажешь. Постарайся попасть в глаза. И учитывай ветер!

Псы подобрались совсем близко. Убедившись, что в них больше не стреляют, они осмелели и выпрыгнули на дорогу. Сменивший убитого вожака пёс, поменьше ростом, но с такими же яркими, как фары, глазами, глухо зарычал:

– Отдай… кайт-ши!

– Да ни за что! – Дон щёлкнул выкидным ножом. На лезвии блеснули серебром сплетённые руны.

Собаки глухо зарычали, ощетинившись. Лорн метнул в них пригоршню соли. Ближайший пёс взвыл, затряс головой, шерсть его задымилась. Остальные кинулись на манурмов и вдруг затормозили, завертелись на месте, вскинув лохматые морды.

Откуда-то сверху послышался зов охотничьего рога – чистый, гневный, печальный. Чёрные псы заскулили, припав к земле, поползли на брюхе, сбиваясь в кучу. Рог продолжал петь уже над их головами. Сорвавшись с места, завывая в смертной тоске, свора кинулась наутёк.

– Отец! – Айри стояла на дороге, протягивая руки к небу. – Отец!

Рог пропел в последний раз и умолк. Тот, кто трубил в него, так и не показался. Айри уронила руки и заплакала.

– Кто тебе разрешал выходить?! – Дон, не выпуская ножа, одной рукой подхватил её и закинул в джип. – Лорн, быстрее меняй колесо! Они сейчас опомнятся и вернутся.

Шипя сквозь зубы проклятья, Лорн установил домкрат. Пока он возился с болтами, Дон поглядывал по сторонам.

– Давненько мне не приходилось слышать рог Дикого Охотника, – сказал он, ногой придвигая к колесу откатившуюся гайку. – Как думаешь, это и вправду был сам Кернунн?

– Сомневаюсь. – Лорн проверил давление в колесе и собрал инструменты. – Если бы он действительно приглядывал за Айри, вмешался бы раньше, когда её схватили сиды.

– Тогда был не его день.

– Вот что я тебе скажу, – Лорн захлопнул багажник, – не надейся на богов. Их время прошло. Поехали!

Чёрные псы не вернулись, зато снова началась метель. Дон, разогнавший было джип, сбавил скорость.

– Ворожит кто-то, – Вихан со злостью уставился на летящий снег. – Задержать нас хотят.

– Нет, это просто совпадение, – сказала Айри. – Чтобы управлять погодой, нужно много силы. Столько ни у кого сейчас нет, даже у королевы Неблагого Двора.

– Всё одно, не довезём. – Лепрекон погладил кайт-ши по голове. – Эх, Винни, ну чего тебя тянет на Ту сторону? Разве тебя плохо с нами? И солнышка там, небось, не будет. И кошечек, чтобы помурчать…

– Тянет? – Дон напрягся. – Он хочет умереть?

Вихан с Айри переглянулись и молча потупились.

– Я жду ответа! Или вы объясняете, что с ним, или я выбрасываю его в канаву.

– Он… – Айри облизнула губы. – Он устал.

– От жизни?

– Н-наверное. Ему много лет. Я даже не знаю, сколько.

– Семьсот ему с хвостиком, – буркнул Вихан.

– Не так уж и много, – Дон через плечо глянул на бесчувственного кайт-ши. – Я гораздо старше, но умирать не собираюсь. А если ваш Винни действительно решил уйти на Ту сторону, значит, лечение отменяется. Я не позволю, чтобы он утянул за собой Лорна.

Айри умоляюще сложила ладони.

– Пожалуйста, пусть Лорн хотя бы попытается. Винни только бы зиму пережить, а весной я его вылечу. Я уже лечила.

– Да не лечить его надо, а мозги вправить! – Вихан хлопнул себя по колену. – Простить он себя не может, вот что. И не смотри на меня так, Айри. Сама знаешь, что я прав.

– Простить не может? – Дон начал понимать, в чём проблема. – Сколько раз он выполнял желания?

– Только однажды, – ответила Айри. – Я точно знаю. Но вызывали его несколько раз. Может, пять или шесть.

– Ясно. – Дон кивнул.

Есть такой обряд Тагайрим. Если кто-нибудь в полнолуние скажет правильные слова и поджарит на медленном огне живьём пятьдесят чёрных кошек, кайт-ши обязан явиться и выполнить любое желание. Дон не знал, кто это придумал. Должно быть, какой-то бог с отвратительным чувством юмора, ненавидящий кошек. А среди людей всегда найдутся садисты, которым нравится мучить слабых. Или идеалисты, верящие, что цель оправдывает средство. И неизвестно, кто хуже.

– Тот гоблин на ярмарке, – Вихан подозрительно прищурился, – предлагал доставить Лорну чёрных кошек. Твой приятель что, уже устраивал Тагайрим?

– Нет, – ответил Дон, – и не собирается. Хотя бы потому, что если рядом с ним окажется полсотни кошек, он так расчихается, что сам в костёр упадёт.

– Мы правда готовы… – тихо сказала Айри. – Готовы принять на себя долг жизни Винни, если вы с Лорном его спасёте.

– И ты? – Дон оглянулся на Вихана.

– И я, – твёрдо сказал лепрекон.

Дон хмыкнул. Долг жизни – это серьёзно. Если Вихан примет на себя обязательство, это докажет, что он не шпион. Но пока что лепрекон ничем не рискует, делая такое заявление. Может, кайт-ши и не доживёт до лечения.

***

Целая свора чёрных псов – это перебор… У меня аж хвост сам собой распушился. Пришлось сделать крюк, чтобы обойти место расстрела. Цеплять на себя неприкаянные блохастые души – нет уж, увольте! А Лорн, стало быть, так и не излечился от своей постыдной болезни. Надо следить за ветром, чтобы не выдать себя раньше времени. Ничего, потом посчитаемся. Я никому не позволю на себя чихать!

Мягкой трусцой возвращаясь к Гластонбери-тору, я улыбаюсь. Ночь не прошла зря. Пусть брауни пока не обнаружился, зато как ловко удалось захлопнуть щель прямо перед Диким Охотником! Пусть знает своё место. В одном Лорн прав: времена богов на Этой стороне прошли. А вмешиваться в мою охоту я и раньше никому не позволял.

Я облизываюсь. Охота обещает оказаться интереснее, чем я думал. Истинный коллекционер знает – экспонат становится втройне ценнее, если увести его из-под носа соперника. Но я не буду спешить. Пусть сначала манурмы заселят свои заповедники, а потом… Потом я их разорю.

***

Лорн был почти уверен, что Винни умрёт по дороге. Но когда они доехали до усадьбы Дона, кайт-ши ещё дышал – слабо, едва заметно, но дышал. Лорн гадал, помогает ему Айри, или Винни сам не до конца исчерпал свою силу? Но, так или иначе, работа предстояла сложная.

Дон уложил Винни на диван в гостиной. Кунла, Айри и Вихан столпились вокруг, тревожно переглядываясь. Лорн подозрительно пошмыгал носом, прежде чем сесть рядом с кайт-ши.

– Странно, а теперь я на него не чихаю.

– Я ведь говорила, что он, по сути своей, не кот, – сказала Айри.

– Это радует. А теперь отойдите все, – скомандовал Лорн. – Дон, это и тебя касается.

– Ну уж нет, – Дон положил руки ему на плечи. – Подстраховка тебе не помешает.

Лорн поморщился, но возражать не стал – времени на пререкания не было. Он подышал на руки, прощупал живот, бока и грудь кайт-ши. Сросшийся перелом передней лапы, свежая гематома за ухом, зажившая рана на плече… Ничего смертельного, внутренние органы в порядке. Значит, придётся искать причину болезни глубже.

– Моя задача значительно облегчится, если вы скажете его истинное имя.

– Мы не знаем, – испуганно ответил Кунла. – Правда не знаем. Он очень скрытный.

Лорн вздохнул и сжал в ладонях голову Винни. Толкнулся, готовый взламывать защиту, но сопротивления не встретил. Лорн вплыл в сознание кайт-ши легче, чем в собственные воспоминания.

О боги, как они кричат…

В клетках, составленных штабелем внутри круга, бьются сорок пять кошек. В начале ночи их было ровно пятьдесят. Полная луна дробится в выпученных глазах, смрад от горелой шерсти и мяса отравляет воздух. Кошки воют, визжат, кусают друг друга, в тщетных попытках вырваться. Вокруг до горизонта – вересковая пустошь, их никто не слышит. Кроме меня. Я жду, пряча глаза от луны.

Если у человека хватит силы воли закончить начатое, я выполню любое его желание. Но это случается очень редко, помню только один такой случай. Обычно у очередного мага-самоучки нервы сдают к утру. Даже с восковыми затычками в ушах невозможно не слышать вопли.

– Останови это!

Только его здесь и не хватало! Явился король кошек – полосатый толстяк, ещё пахнущий человеческим домом. Должно быть, совсем недавно принял титул. Прежний король знал правила. И не кричал на меня.

– Не могу. Он уже начал обряд, а круг не пустит ни тебя, ни меня.

– Но ты не обязан ждать, пока сгорит последняя кошка! Выполни его желание прямо сейчас, и я буду у тебя в долгу!

– А ты подумал, что случится потом? Знаешь, сколько болтливых духов сейчас ошивается поблизости? До конца ночи все, кто хоть раз слышал о кайт-ши, узнают, что достаточно сжечь не пятьдесят, а всего пять кошек, и я выполню любое желание, отвечу на любой вопрос! Твои подданные не обрадуются, король.

Человек в грязном балахоне вытаскивает из клетки очередную кошку, она визжит и царапается, но у него толстые кожаные перчатки.

– Это моя дочь, – говорит король. – Только один раз, молю тебя!

– Нет.

Он в бешенстве скалит зубы. Но я во много раз крупнее, и даже ирландский волкодав трижды подумает, прежде чем ввязываться в драку с кайт-ши.

– Будь ты проклят, Большеухий! – шипит король кошек. – Будь проклято твоё семя. Да будешь ты убивать собственных детей – отныне и до скончания веков!

Он исчезает. А я остаюсь и жду, когда человек устанет и совершит ошибку. Только один маг выдержал две ночи и один день, закончив обряд Тагайрим, как должно. Остальные сдавались гораздо раньше. Этот уже пошатывается, должно быть, голова кружится от зловония. Один неверный шаг или опрокинутая клетка, и защитный круг будет нарушен. И тогда я убью этого ублюдка.

Раньше я бы отнес его голову своим детям – из черепа получается хорошая игрушка. Но у меня больше нет дома. Проклятье кошачьего короля всегда сбывается, и я не посмею вернуться к своей семье.

Я жду, пряча глаза от луны. О боги, как они кричат…

«Ты убил его?»

«Убил. – Кайт-ши ничуть не удивился появлению чужака в своей голове. Возможно, принял Лорна за стража Той стороны. – Этот человек умер медленно. Я всадил вертел ему в живот и оставил в догорающем костре. Но это не отменило проклятье и не воскресило тех кошек, которых сожгли, вызывая меня, – в тот раз и в другие».

«Твоя смерть их тоже не воскресит, зато добавит горя твоим друзьям. Они будут винить себя – за то, что не удержали, за то, что были плохими друзьями. Ты этого хочешь, Винни?»

Кайт-ши не ответил. Лорн ощутил, как сжимаются пальцы Дона, напоминая, что нельзя долго задерживаться в чужом сознании.

«Нет, – наконец сказал Винни. – Но что я могу дать им? Я не сумел их защитить, даже не знаю, живы ли они».

«Они здесь. И готовы взять на себя долг жизни. Твоей жизни».

«Долг? Кому?!»

Голова кайт-ши дёрнулась. Жёлто-зеленые глаза широко распахнулись.

– Ты кто? – он уставился на змея.

– Винни! – Кунла перепрыгнул через спинку дивана. – Ты вернулся! Лорн, я знал, что ты сумеешь его вылечить!

– Весьма польщён, – Лорн потёр виски. В голове стучали адские барабаны. – Дон, у тебя кофе найдётся?

– Сейчас сварю. – Дон не сводил глаз с Вихана и Айри, обнимающих Винни. – Ну что, никто не отказывается от долга?

– Нет! – Кайт-ши с усилием поднялся на подрагивающих лапах. – Они вам ничего не должны. Спрашивайте с меня.

– Ты сказал, я услышал, – Лорн встал. – Дон, ты по-прежнему хочешь оставить его у себя, или вернуть тебе деньги?

– Он должен тебе, так что забирай.

– Могу я узнать, кому я должен? – нетерпеливо спросил Винни. – И что вообще происходит?

– Это долгая история, – сказал Лорн. – Но никто ничего не начнёт рассказывать, пока я не получу кофе.

Глава 9. Клятва верности

Каридвен лениво протянула между пальцами плеть, сплетённую из волос тролля, жёстких, как проволока. Один удар мог рассечь плоть до кости.

– Итак, Бун, ты их потерял?

Кривобокий, горбатый гоблин в рваной кожаной куртке, увешанной цепями, поёжился, стараясь не глазеть на плеть.

– Дык, ваше величие, больно они шустрые оказались. Пэк лошадью обернулась, а брауни ей на спину запрыгнул. Мы на них с сетью, а пэк лягается, падла! Так мне в глаз засветила, я думал с копыт откинусь! – он захихикал собственной шутке.

Королева щёлкнула плетью. Гоблин вздрогнул и заторопился:

– А тут ещё лепрекон заточкой машет! Он, ваше величие, как дьявол дерётся! Мы на него всем гуртом навалились, а он прямо сквозь землю утёк! Только и осталось, что вот это, – Бун продемонстрировал длинное трёхгранное шило, заточенное, как стилет. – Из холодного железа! Нам-то на железо начхать, но где это видано, чтобы всякая мелюзга заточки таскала?! Эдак конец света настанет, если все начнут правила нарушать!

– Кто бы говорил о правилах! Надеюсь, кайт-ши вы поймали?

– Так точно, ваше величие! – Бун ухмыльнулся, растянув безгубый рот от уха до уха. – И со шпионом всё вышло ровно-гладко. Считайте, что ключик от змеиного логова уже у вас в кармане.

– О шпионе потом, – Каридвен подалась вперед. – Где кайт-ши?

– Тут такое дело… – глаза гоблина забегали. – Поймать-то мы его поймали, не извольте сомневаться. Но я так подумал, почему бы честным трудягам немного ни подзаработать? Последняя Ярмарка в году, как-никак. А ежели вы со змеев всё равно шкуры спустите, так чего бы и нам малость с них не урвать?

– Вы продали кайт-ши манурмам?! – Каридвен взмахнула плетью. – На две стороны работаешь, падаль?!

Гоблин отпрыгнул и примиряюще вскинул руки.

– Всего лишь маленький бизнес! Не извольте беспокоиться, ваше величие, мы своё дело знаем. Я лично с пёсиками договорился. Отберут кайт-ши и доставят прямо сюда в лучшем виде!

Дилан, тенью замерший за троном, шевельнулся.

– Моя королева, за чёрными псами легко проследить. Лорн решит, что они напали по нашему приказу!

– Ты не получишь никакой платы, Бун, – процедила Каридвен. – И радуйся, что я не приказала содрать с тебя шкуру. Немедленно перехвати стаю и сам доставь мне кайт-ши! Иначе можешь забыть о своих вольностях! Всё, пошёл вон!

Тролли-охранники опустили лапы на рукояти мечей. Гоблин зыркнул на них исподлобья и пылевым смерчем метнулся к выходу из залы. Взметнулась бархатная занавеска, с потолка посыпалась земля.

– В конец обнаглели!

– Именно так, моя королева, – поддакнул Дилан. – А я говорил, что не следует давать им слишком много прав.

– Без тебя знаю! – Каридвен хлестнула плетью, разбив светильник на стене. – С гоблинами я решу вопрос позже. А сейчас мне нужен кайт-ши. Что ты стоишь, Лан? Займись чем-нибудь полезным, вместо того, чтобы давать советы, в которых я не нуждаюсь!

Дилан поклонился, опустив глаза. На полу в осколках светильника копошились крошечные спрайты. Королевский советник наступил на них, растирая в пыль. Именно так он растопчет всю гоблинскую банду, когда получит корону. Скоро. Совсем скоро.

***

Головная боль унялась только после трёх чашек кофе. Лорн заел горечь шоколадом и прислушался к голосам из гостиной. Винни занудно уточнял условия проживания в заповеднике, выказывая немалый опыт в заключении сделок. Полемизировал он с Доном, игнорируя реплики друзей. Всё-таки интересно, какая была иерархия в этой компании? Не похоже, что всё решала одна Айри.

Лорн вымыл руки и вышел из кухни. Голоса в гостиной зазвучали громче.

– Может, я ещё обязан застраховать вас от несчастных случаев?! – Дон хлопнул ладонью по столу. – Стандартный договор верности с одной стороны и защиты с другой – вот всё, на что я согласен. Кому не нравится, могут отправляться к королеве. Неблагой Двор всех примет, сожрёт и костей не оставит.

– Совершенно верно, – поддакнул Лорн. – Мы клянёмся вас защищать, а вы – никогда, ни при каких обстоятельствах не действовать нам во вред.

– За исключением тех случаев… – начал Винни.

– Без исключений! – рявкнул Дон.

– За исключением тех случаев, – упрямо повторил кайт-ши, – когда верность равняется самоубийству.

– То есть, – Лорн придвинул кресло к дивану и сел, – если враги, под угрозой смерти, прикажут вам открыть двери в мой дом, вы откроете, ты это имеешь в виду?

– Я имею в виду, что верность – обоюдоострое оружие. Что, если вы используете клятву, чтобы послать нас на смерть?

– Они ведь поклянутся, что будут нас защищать, – вмешалась Айри. – Подожди, Винни, я понимаю, что ты хочешь как лучше, но дай мне сказать. Дон прав. Никаких исключений в клятве верности. Или мы связываем свои жизни, или расходимся.

Кайт-ши вздохнул, но промолчал. Кунла и Вихан, забившиеся в угол дивана, переглянулись.

– Ну, а чего… – протянул лепрекон. – Законно. Я согласен, ежели они тоже поклянутся.

Дон остро глянул на него.

– И вы отдаёте нам свои сокровища.

– Насовсем?! Да я сдохну без своего золота! И клад без меня погаснет. Золотишко ведь проветривать надо, солнышком напитывать!

– Часто?

– Ну… раз в месяц хотя бы.

– Хорошо, но в остальное время клад будет храниться в сейфе.

– Как уже хранится Та Самая Флейта, – добавил Лорн.

– Собаки на сене, – едва слышно пробурчал Кунла.

– Что ты сказал? – Лорн поднял бровь.

– Я говорю, ты даже играть на ней не умеешь!

– А мне и не надо. Флейта будет хранится особенно тщательно, это не обсуждается. И гребень банши тоже. Который, кстати, Кенна мне так и не отдала.

– Она сказала, что отдаст, если ты спасёшь Винни и остальных.

– Про остальных речи не было.

– Это подразумевалось! Мы своих не бросаем.

– Тихо! – прикрикнул Дон. – Сейчас мы все приносим клятву и только потом начинаем искать остальных. Кстати, Вихан, ты так и не объяснил, как нашёл усадьбу Лорна?

– Да вы же сами воронам передали, как и что!

– Но при этом толпы желающих у ворот я что-то не наблюдаю. А ты возник моментально.

Вихан выругался сквозь зубы по-ирландски. Сдёрнул кепку, бросил на пол и прямо из воздуха извлёк круглый глиняный горшок. Сквозь обмотанную вокруг горлышка замызганную тряпицу просачивался золотой свет.

– Клянусь! – Лепрекон торжественно водрузил горшок на стол. – Дубом, тёрном и ясенем! Луной, солнцем и звёздами. Силой своей клянусь, что никогда, ни при каких осб… ост…

– Обстоятельствах! – Винни закатил глаза.

– Об-сто-ятельствах ничего не сделаю во вред Дону Эйриксону и Лорну…

– Сверрсону, – подсказал Дон.

– И Лорну Сверрсону. И буду им верен до тех пор, пока трава растет, а вода течет. Но Дону в первую очередь. Это на тот случай, – пояснил он, – ежели вы промеж себя перессоритесь.

– Мы не перессоримся, но пусть будет так. – Дон потрогал гладкую стенку горшка. Глина была тёплая и ласкалась к пальцам, как живая. Такой экземпляр, даже пустой, он бы с удовольствием добавил в свою коллекцию керамики. – Следующий.

Айри повторила клятву, за ней – Винни и Кунла. В свою очередь манурмы поклялись защищать и обеспечивать всем жизненно необходимым своих подопечных. Внимательнее всех слушал Винни, даже уши подрагивали от напряжения.

– Лорн, а с банши ты клятву взял? – спросил Дон.

– Ещё нет. Да что она может сделать? Она же призрак.

– Не скажи. Банши способны на большее, чем простые призраки.

– Кенна ничего плохого не сделает! – возмутился Кунла. – Она никогда нас не предаст.

– К тому же она не сможет выйди за пределы усадьбы. – Лорн повертел головой, проверяя, не вернётся ли боль, и встал. – Ладно, поехали.

Кунла и Вихан потянулись к Винни, но он увернулся и спрыгнул с дивана.

– Сам. – Старательно переставляя лапы, кайт-ши прошествовал впереди Лорна к двери.

Кунла быстро чмокнул Айри в щёку, хлопнул по ладони Вихана и побежал следом.

Как только за Доном, вышедшим проводить гостей, закрылась дверь, Вихан подскочил к горшку, размотал веревочку и сдёрнул тряпицу. По комнате разлетелись золотые блики.

– Быстро прячь! – Лепрекон бросил Айри тяжёлую золотую монету, а ещё одну сунул во внутренний карман куртки. Снова замотал горшок и уселся на диван, чинно сложив руки на коленях.

Вернувшийся Дон подозрительно оглядел комнату, потом взвесил горшок на ладони.

– Много вытащили?

– Да ты что, чувак! – Вихан возмущённо округлил глаза. – Всё по-честному. У нас ведь теперь одна жизнь.

– Именно поэтому я не потерплю, чтобы ты морочил мне голову. Рассказывай, как вышло, что ты остался последним лепреконом на свете?

– Пусть она расскажет, – Вихан кивнул на Айри. – У неё лучше получится, без ругани.

Айри прищурилась и пошевелила губами, словно читала что-то в невидимой книге.

– Это началось в тысяча пятьсот сорок втором году, когда король Генрих подписал «Билль против заклинаний, ведовства, колдовства и волшебства». Там был особый пункт против тех, кто ищет клады, особенно зачарованные. Не знаю, сколько людей осудили по этому обвинению, но среди казнённых оказался настоящий колдун, недостаточно сильный, чтобы выкрутиться. На беду, он разбогател, заполучив клад лепрекона.

– Только воспользоваться им по уму не сумел, – вставил Вихан.

– Вот именно, но обвинил он в своей беде именно лепреконов и проклял их в момент казни. Всех, до единого. А предсмертное проклятье колдуна, даже слабого, всегда сбывается.

– И утекло наше золотишко, – Вихан не сводил глаз с горшка. – Не сразу, конечно. Мне дедуля рассказывал, они, почитай, двести лет мытарились, хитрили-мудрили, даже один общий клад собрали. Вроде как бесхозный, а значит, и проклятью не поддающийся.

– Но это не помогло, – продолжила рассказ Айри. – Одного клада на всех не хватило. Проклятье иссякло только через двести лет, когда в Англии отменили законодательство против ведьм. Судебная магия! – она горько усмехнулась. – Но к тому времени лепреконов уже не осталось.

– А всё клуриконы! – вскинулся Вихан. – Как наши ослабели, так они и пошли войной. Пришлось мне из Ирландии тикать. Зато последний клад уберёг.

– Зачем же ты врал о цыганском проклятье? – спросил Дон.

– А думаешь, легко признаваться, что какой-то английский колдунишка извёл всех ирландских лепреконов?!

– Понятно. – Дон взял горшок подмышку и направился к лестнице на второй этаж. – С этим мы разобрались, но запомни: больше никакого вранья. Айри, покажи ему, где маслобойня. Обогреватель можете взять в кладовке, там и одеяла есть. А я иду спать и рассчитываю на тишину в доме до обеда.

– Зима, – задумчиво пробормотал Вихан, когда Дон поднялся наверх. – Все змеи спать должны без просыпу. А они почему такие шустрые?

– Они напрямую от сердца Земли греются, – ответила Айри. – Через корни дуба, как я понимаю. Им даже золото не нужно, чтобы магию запасать. Клады – это так, для интереса, чтобы жить нескучно было.

– Везёт же некоторым, – завистливо вздохнул Вихан. – Как думаешь, у них много золота?

– Думаю, достаточно, чтобы Неблагой Двор мечтал завладеть их кладами.

Вихан понимающе хмыкнул. С тех пор, как магия на Земле начала иссякать, именно золото стало для фэйри источником силы. Причём, чем старее монеты, чем больше рук их держало, тем лучше. Клады манурмов могли обеспечить Неблагому Двору лет сто беззаботной жизни.

– А ведь Каридвен пришла к власти, подкупив сидов, как я слыхал. Кто-то дал ей золото. Смекаешь?

– Даже если манурмы спонсировали переворот, это ничего не меняет для нас. Главное, что сейчас они не на стороне королевы. – Айри открыла кладовку под лестницей и показала на масляный обогреватель. – Вытаскивай, он на колесиках. Ага, одеяла тоже нашла. Хорошие, из шетландской шерсти. Пошли, покажу, где жить.

Она взяла в охапку пару одеял. Вихан перекинул через плечо ещё два и поплёлся за Айри, толкая перед собой обогреватель.

– Он бы меня ещё в сарае поселил… Очага там нет, поди?

– Откуда очаг в маслобойне? Да не переживай, нагреем.

Пристроенная к дому маслобойня оказалась тёмной и холодной, с чисто выметенным полом. В одном углу белела фаянсовая раковина, в другом скрипел распахнутой дверцей старинный буфет. Больше в маслобойне ничего не было. Вихан постучал по стене. Наверху что-то метнулось, с больших потолочных балок посыпалась пыль.

– Мыши? – Лепрекон задрал голову, прислушиваясь.

– Нет, мышами не пахнет. – Айри тоже всмотрелась в стропила. – Эй! Кто там, покажись!

– А вы кто? – С балки свесилась лохматая голова.

– Мики?!

Голова исчезла, вместо неё показались ноги в разношенных башмаках. Покачались, примериваясь, и на пол спрыгнул лохматый брауни. Отряхнулся, подтянул лямки вельветового комбинезона с кожаными заплатками на коленях и неуверенно улыбнулся.

– Привет.

– Мики, ты как здесь очутился? – Айри бросила одеяла и обняла брауни.

– Ворона привела. Я на дерево залез, а она говорит: «Прячешься? Здесь плохо, увидят. Давай, покажу, где хорошо». И сюда привела. А вы тоже прячетесь?

– Так, погоди! – Вихан потряс головой. – Я не понял, Мики, ты нас забыл, что ли?

– Шишка у меня, – застенчиво сказал брауни и потрогал затылок. – Стукнулся, когда падал. А откуда падал, не помню. И вас не помню. Хотя, вроде, виделись?

– Виделись, – повторила Айри. – Ты объясни, как сюда попал?

– Так я же сказал!

– Нет, про ворону я поняла. Но как ты прошёл сквозь защиту вокруг усадьбы?

– А здесь есть защита? – брауни оживился. – То-то я чуял: как сквозь крапиву лезу. И ворона за ворота не полетела.

– Та-ак… – протянул Вихан. – Айри, ты понимаешь, что это значит?

– Понимаю, – она покусала губу. – Если скажем змею, он поменяет заклинания. А если не скажем, придётся прятать Мики. Но змей разозлится, если найдёт его.

– Зато у нас будет, кому сбегать на волю, если что.

– Но это неправильно, Вихан. Мы ведь поклялись.

– А клятву мы и не нарушаем.

Брауни слушал их, рассеянно поглаживая затылок.

– Айри и Вихан, ага, припоминается… – бормотал он. – А ещё были Кунла и Винни. И Кенна, змея, на груди пригретая! Где они?

– Все живы, – сказала Айри. – Только не здесь… прячутся.

– Чего ты на Кенну-то взъелся? – спросил Вихан. – Нормальная банши, а что с прибабахом, так все плакальщицы такие.

– Она Айри не любит, – убеждённо сказал брауни. – Сама хочет стать главной. Всегда хотела.

– Ты заговариваешься, – Айри осторожно потрогала его лоб. – Для Кенны мы все одна семья. Давай, ты ляжешь, отдохнёшь. Всё и вспомнится.

Он послушно лёг на расстеленные Виханом одеяла. Айри села рядом, тихо напевая без слов. Мики зевнул, натянул на себя угол одеяла и закрыл глаза. Айри продолжала напевать.

Лепрекон, ёжась, отошёл от них и принялся обшаривать стены.

– Обогреватель, обогреватель, – ворчал он. – А куда включать-то? В задницу себе?

Новенькая розетка обнаружилась у двери.

– И шнур короткий. Удлинитель нужен!

– Тише, – шикнула Айри. – Не буди Мики. Похоже, он всё это время не спал.

– Что с ним такое? Ни разу не слышал, чтобы кто-то из Народа память терял. Может, его заколдовали?

– Я не чую заклятия. По крайней мере, специально наложенного. Его действительно сильно ударили. Копытом.

– Редди, зараза! Так и знал, что она нас кинет! Небось, к гоблинам переметнулась, пэки с ними завсегда в родстве были.

– Тогда почему Мики не утащила? Нет, тут что-то не вяжется. И почему он на Кенну напраслину возводит? Они ведь никогда не ссорились.

– А ты уверена, что это наш Мики?

Они посмотрели друг на друга. Потом на сладко сопящего брауни.

– Пахнет, как Мики. И выглядит так же.

– А если в него подселили кого-то? Проверь, ты ведь чуешь одержимость.

– Только у людей. Эх, сюда бы Винни… Ладно, я подумаю, как их свести по-тихому. А пока давай принесём ещё одеяла – под ворохом проще будет его спрятать.

– У меня сейчас мозги узлом завяжутся! – Вихан сжал голову обеими руками. – Сначала Дон меня за шпиона принял, теперь я сам Мики подозреваю…

– Надо было Винни здесь остаться, – вздохнула Айри.

– Так ведь по уму выходило, что мы сами справимся, а возле Кунлы нужен кто-то постарше и потолковее. И как теперь им новости передавать?

– Телефон! – Айри остановилась в прихожей. – Мы им позвоним, когда наш змей уснёт. И Лорн, наверняка, тоже.

***

Винни задремал в машине, и Лорн ему завидовал. Несмотря на выпитый кофе, манурму отчаянно хотелось спать. Всё-таки зима – не лучшее время для змей любого вида. Но, прежде чем завалиться в постель, следовало потребовать клятву с банши.

– Пришли ко мне Кенну, – сказал он Кунле, заводя машину в гараж. – Прямо сейчас.

Кунла кивнул и растолкал кайт-ши.

– Приехали.

Винни величаво вышел из BMW, по-хозяйски осмотрел просторный гараж с верстаками вдоль стен и разложенными на полках инструментами.

– Разбираешься в человеческой технике? – уважительно спросил он Лорна.

– Приходится. За ремонт дикие деньги дерут, и заклинания потом не работают. – Манурм открыл дверь, ведущую из гаража в дом. – Кунла, я жду твою подругу в гостиной. Потом покажешь Винни вашу часть усадьбы.

– Могу я осмотреть весь дом? – спросил кайт-ши.

– Зачем? Мышей у меня нет.

– Я не ловлю мышей!

– Тем более незачем шляться.

Винни фыркнул и сел на пороге гостиной. Лорн включил камин, с наслаждением протянул руки к экрану. В тепле не так хотелось спать.

– Подвинься, Винни!

В дверь протиснулся Кунла с большой чашкой в руках. По гостиной поплыл бодрящий аромат каркаде.

– Кенна сейчас придёт, ей надо доплести занавески из паутины. А я тебе чай принёс.

– Очень мило с твоей стороны, – Лорн взял чашку. – Хотя и подозрительно. Разбил что-нибудь?

– Ничего подобного!

– Как жаль, что вы научились врать, – Лорн отхлебнул чай. – А ведь было время, когда фэйри говорили правду и только правду.

– И сейчас не все умеют врать. Это как-то с железом связано. Вот гоблины врут, как дышат, и железо им нипочём.

– Как и вашему Вихану.

– Он ремесленник, вот и подружился с железом. А я обжигаюсь – холодное оно, до сердца пробирает, и слабеешь сразу.

– Но врать ты умеешь.

– Да когда я тебе врал?! Мне это вообще без надобности… Винни, ты чего?

Кайт-ши вскочил, усы его нервно дёргались.

– Кто чай заваривал? Кунла, ты бы не успел!

– Ну, Кенна. А что такого?

Кайт-ши прыгнул, пролетел через всю комнату и ударил лапами по руке Лорна. Тот пошатнулся, остатки чая выплеснулись на ковёр.

– Какого дьявола?!

– Сблюй! – кайт-ши отскочил от лужи. – Это яд!

Лорн прижал ладонь к животу, прислушался к себе и метнулся к кадке с пальмой. Сунул два пальца в рот.

– Фу! – Кунла отвернулся. – Винни, ты сдурел? Он с тебя шкуру спустит за такие шуточки!

– Я не шучу, – Кайт-ши пристально наблюдал за змеем. – Вот паскудство! Опоздал я.

Лорн захрипел, выгнулся и завалился на спину. Глаза закатились, руки и ноги задёргались.

– Н-н-н… – он силился что-то сказать, но челюсти свело судорогой. По подбородку поползла вязкая слюна.

– Надо же, какая живучая тварь! – В гостиную вплыла Кенна.

– Ты что наделала! – Кунла трясущимся пальцем показал на змея. – Ты подставила меня!

– Пришлось. Из моих рук он бы не взял напиток.

– Вот именно, и теперь я предатель! Как ты могла?! Сама же говорила, что мы одна семья!

– От вас я не отрекаюсь.

– Поторопилась отравить, пока он не заставил тебя отдать гребень? – прошипел кайт-ши. – Кто тебе дал яд? Каридвен?

– Яд, способный убить манурма, – большая редкость. Сидам эта тайна неизвестна. Нет, зелье дал Бун, вожак гоблинов. Он хочет, чтобы Неблагого Двора не стало. И он сможет его разрушить, если получит змеиные сокровища.

– Подожди! – взмолился Кунла. – Я не понимаю! Когда ты успела сговориться с гоблинами?

– Полагаю, – сказал кайт-ши, – когда они напали на часовню. А ведь я дрался, чтобы ты успела сбежать, Кенна.

– Ты сам хотел умереть! – огрызнулась она. – А Бун обещал, что ты умрёшь быстро. Он не собирался отдавать тебя королеве.

– И что ещё он обещал?

– Свободу! – Кенна раскинула руки. – Мы получим свободу! Винни, я рада, что ты выжил. Но разве это жизнь – в клетке, пусть даже в большой?

– Изложи ваш план подробнее. – Кай-ши сел, обернув лапы хвостом. На содрогающегося в конвульсиях Лорна он больше не смотрел.

– Всё очень просто. Как только змей умрёт, его магия перестанет действовать, и мы сможем открыть ворота. Тогда гоблины обыщут дом, взломают все тайники, они это умеют. Мы вернём твою флейту, Кунла. Гоблинам она не нужна, они не собираются штурмовать Неблагой Двор. С золотом манурма они просто всех купят! Тролли принесут им голову королевы на блюде! Ты не предатель, милый, ведь ты не знал, что чай отравлен. Не дуйся, ты ведь любишь меня, а разве можно любить в клетке?

– Нет никакой клетки, ты её сама придумала! А Лорн спас нам жизнь!

– Только для чего? Между прочим, я видела его мастерскую – с прозрачными ящиками и запасами смолы! Хочешь стать экспонатом в музее? – Кенна двинулась к Лорну. – Всё, пора заканчивать.

Кунла встал перед ней.

– Не трогай его!

Кенна взвыла. Порыв шквального ветра отбросил Кунлу к стене.

– Винни! Сделай что-нибудь!

– Да, – сказал кайт-ши, отодвигаясь от Лорна, – действительно, пока заканчивать.

Глава 10. Скрипка пэка

Шуршит в сухом вереске позёмка, перекатывает грязную снежную крупу.

– Ты умираешь.

– Умираю, – соглашается старик. Он привалился к холодной каменной ограде, бессильно уронив голову. – За душой моей явился?

Она по лошадиному фыркает.

– Зачем мне твоя душа, шаннахи¹? Ты меня за кого-то другого принял. А ведь мы уже встречались, помнишь? Славно ты тогда искупался!

– А-а… – старик беззубо улыбается. – Вот ты кто. Пэк-обманщик.

– Он самый.

Она уже привыкла, что люди не различают пэков. Им что девушка, что парень – без разницы. Слеподырые они, особенно в темноте.

– И чего хочешь? – со слабым интересом спрашивает старик. – Съесть меня?

– Чего в тебе есть – кожа да кости. Не-ет, мне вот это нужно, – она показывает на обшарпанный кожаный футляр под рукой старика. – Ты умрёшь, скрипка останется. Я заберу, играть научусь. Зима скоро, а со скрипкой мне в любом холме будут рады.

– Скрипку, значит? – Старик гладит футляр, как кошку. – Вот я дурак старый… Только об одном мечтал: хоть бы кто мимо прошёл, подобрал мою родную, не дал сгнить под забором. Домечтался, стало быть…

– Не рад, что нечисти достанется?

Старик вздыхает.

– Непростая у меня скрипка… На того, кто на ней играет, гейс ложится… Мне это только в радость было. Тебе… Не знаю. Бери, коли не боишься.

Редди вздрогнула и проснулась. Не к добру снятся такие сны на Йоль. Напоминают. Как будто она может забыть!

Она смахнула с новенького футляра снежинки. Хоть и непромокаемый, а лучше поберечь. Футляр она честно купила на заработанные деньги. Хотела красный, но Айри отговорила – слишком заметный. Пришлось взять чёрный, с алым бархатом внутри. На бархате красиво смотрятся монетки, но люди сейчас всё больше бумажными деньгами платят за музыку. Как-то это неправильно. Редди вздохнула. Чем дальше, тем всё неправильнее в этом мире. Взять хотя бы канализацию. Это же проточная вода! И под землёй её не видно. Не сосчитать, сколько фэйри сгинуло в городах. Не все ведь могут безнаказанно пересекать проточную воду. Перебежал, не подумавши, улицу – и всё, нет тебя. Пэки первыми попались в эту ловушку. Их всегда к людям тянуло.

Редди обняла скрипку, покачивая, как ребёнка. «Спасительница моя…»

Под полуразобранным мостом было холодно, студёный ветер продувал насквозь. Зато гоблины едва ли станут её здесь искать. Кто же возвращается в разрушенное убежище? Всё их имущество растащили, но тайник уцелел: ни сиды, ни строители до него не добрались. Редди спрятала в футляр заветный кошелёк брауни, набитый монетками. Надела зелёное платье в синий горошек, которое приберегала до лета, и замшевые синие ботинки с высокой шнуровкой. Ужасно неудобные, зато красивые. Вот и всё имущество. Негусто для выживания, особенно зимой. Остальное порвалось в хлам или потерялось – и тёплая куртка, и сапожки на меху, и шапка. Шапку особенно жалко, её Мики связал.

Редди принюхалась к ветру. Гоблинами не пахнет, и вообще никакими фэйри. Где же Мики? Вместе они бы согрелись. Неужели она промахнулась и отправила его не туда? Гадство, как же холодно! Хоть в Преисподнюю лезь, чтобы погреться! Только где она, эта Преисподняя? Небось, и там все повымерли.

Редди ни разу не встречала демонов и никто из её знакомых не встречал. Так что в Преисподнюю она не особо верила, как и в Рай. Всё это человеческие выдумки. А жаль. Хорошо бы вызвать демона и натравить на Неблагой Двор!

Нет, на таком холоде она долго не продержится. Надо тащиться в центр города, там можно погреться возле теплотрассы, а потом, когда откроются кафе, поиграть на скрипке, подзаработать. Ага, и попасться на глаза шпионам Каридвен!

Редди тихо зарычала. Как всё было хорошо, пока Неблагой Двор не перебрался в Гластонбери! А теперь Айри с Кунлой мертвы и Винни, скорее всего, тоже. Надо бежать, пробираться в Уэльс, просить защиты у тамошнего короля Гвин ап Нудда, если он жив, конечно. А если нет, тогда в Ирландию, прибиться к Благому Двору. Вольной бродягой уже не выжить. Только едва ли Мики захочет возвращаться в Ирландию. Ладно, разберёмся. Сначала нужно его найти, а для этого придётся рискнуть.

Она вылезла из-под моста, поправила платье, потопала, проверяя, не спадают ли ботинки. На её ногах любая человеческая обувь разваливалась за считанные дни. Вихан обещал к Новому году стачать ей особые башмаки, но где теперь Вихан, жив ли?

Редди перебросила через плечо футляр со скрипкой, пригладила рыжие волосы и затрусила по аллее парка в ту сторону, где мигали уличные витрины. С высокого вяза за ней пристально наблюдали три сороки. Две полетели следом. Одна – в сторону городского кладбища.

***

Кенна выла, не замолкая ни на секунду. В её воплях сливались воедино крики диких гусей, рыдания брошенного ребёнка и волчий вой. Костяной гребень, похожий на ощеренную пасть хищной рыбы, мелькал в развевающихся волосах.

Кунла барахтался у стены, пытаясь подняться.

– Винни, останови её! Кенна, не надо!

Кайт-ши прижал уши, усы его дрожали.

– Заканчивай уже! Иначе я оглохну.

Кенна опустилась на колени перед Лорном, улыбнулась нежно, словно любовнику, и потянулась гребнем к его волосам. Рука манурма метнулась навстречу и выхватила гребень. Банши захлебнулась воем.

– Отдай!

Лорн перекатился, накрыв гребень всем телом.

– Отдай! Моё! – Кенна вцепилась ему в плечи. Пальцы банши заострились костяными иглами.

Кайт-ши цапнул её зубами за подол и оттащил в сторону.

– Кунла, найди бутылку! – невнятно пробурчал он. – Быстро!

– Пусти! – Кенна извернулась и полоснула его когтями по ушам. – Пусти, паскуда!

Лорн, кряхтя, поднялся на четвереньки. Гребень он сжимал так крепко, что непонятно было, как хрупкая на вид кость не трескается.

– Кунла, там на полке бутылки! Дай синюю.

– Быстрее! – просипел Винни. – Я её не удержу!

Кунла заполошно завертел головой. Прямо над ним на резной полочке стояли в ряд разноцветные стеклянные бутылки причудливой формы. Синих было несколько. Кунла схватил самую большую, в виде дамы в длинном платье. Соседние бутылки зашатались, одна свалилась на пол. Лорн взвыл, не хуже банши:

– Осторожно!

– Не надо, Кунла! – Кенна умоляюще протянула к нему руки. – Разбей эту дрянь! Помоги мне! Мы убежим вместе!

– Дай мне бутылку! – Лорн ухватился за стул, подтянулся и встал. – Ты поклялся!

Кунла всхлипнул, закусил губу, подбежал к манурму и сунул ему стеклянную даму.

– Предатель! – Лицо Кенны поплыло, превращаясь в оскаленный череп. – Да я тебя…

Манурм запел, заглушая её. У Кунлы мурашки побежали по спине. Слов в рокочущем голосе было не разобрать, зато слышалось журчание воды, свист ветра, шорох камешков в ручье… Так поют шаманы с северных островов, превращая собственное горло в музыкальный инструмент. Винни выпустил Кенну и отскочил к двери, тряся ушами. Банши замолкла, покачиваясь в трансе. Лорн продолжал петь. Кенна сделала шаг, другой… Тело под прозрачными шарфами истаивало до костей. Потом не осталось ничего, кроме белёсого тумана, тонкой струйкой вползающего в бутылку. Кунла кусал пальцы, чтобы не закричать от горя. «Зачем, Кенна? Зачем ты так? У нас всё хорошо могло быть…»

Туман полностью втянулся в бутылку, когда голос Лорна сорвался. Манурм закашлялся, схватившись за горло. Пробка, которую он держал наготове, и гребень упали на ковёр. Кунла и Винни прыгнули одновременно. Кайт-ши наступил лапой на гребень. Кунла подхватил пробку и заткнул бутылку.

– Свечу… – прохрипел Лорн.

Кунла схватил с каминной полки подсвечник и зажигалку. Морщась, зажёг огонь и тут же бросил зажигалку.

– Железная пакость!

– Лей! – Лорн подставил ему бутылку.

Кунла наклонил подсвечник, воск закапал на пробку. Кайт-ши подцепил когтями гребень и протянул манурму.

– Сумеешь запечатать или помочь?

– Справлюсь, – Лорн прочертил гребнем на застывающем воске печать из трёх рун. – Всё, теперь не выберется. Сама виновата – обещала мне гребень и нарушила слово.

– Она была уверена, что отдавать не придётся, – сказал Винни. Он старательно лизал лапу и тёр расцарапанные уши. – Кунла, не реви. Ты всё правильно сделал.

– Больно просто, – пробормотал Кунла, обматывая пальцы подолом своей накидки с изрядно поредевшей бахромой. – Зачем она так, Винни?

– Кто её знает? – кайт-ши не по-кошачьи пожал плечами. – Все банши сумасшедшие.

Лорн грузно сел на стул, откашлялся.

– Винни, чего ради ты разыгрывал комедию?

– Ты и сам притворялся полудохлым.

– Особо притворяться не пришлось, мне и впрямь было худо. А ты мог сразу отобрать у неё гребень. Она ведь из меня силу тянула.

– Я не мог, – покачал головой кайт-ши. – Не оклемался ещё толком, она бы меня порвала, а у тебя было право забрать гребень. Теперь спрячь бутылку понадёжнее, а лучше утопи.

– Может, Кенна исправится? – сказал Кунла.

– Ага, как тухлая рыба в жаркий день.

– Спрячу. – Лорн задул свечу и снова закашлялся. – Мда… Многовато убытков с утра пораньше.

В холодном утреннем свете гостиная предстала в неприглядном виде. Ковёр безнадёжно испорчен – банши, пока Винни её оттаскивал, выдрала клочья, да к тому же кровью и рвотой заляпано. У стены блестят осколки. Пальма поникла и желтеет на глазах. Горло болит, плечи саднят, в животе крутит… В общем, жизнь бурлит и бьет ключом, совсем как в молодости.

– Выметайтесь отсюда оба, – сказал он. – И чтобы я вас больше не видел, пока не позову.

– А что с гоблинами? – вспомнил Винни. – Они ведь где-то поблизости ошиваются, ждут. Может, тебе их подкупить? Чего попусту на золоте сидеть, пусть на дело пойдёт.

Лорн хмуро посмотрел на него.

– Я подумаю. А с вашей стороны чтобы никакой самодеятельности, ясно?

Они не успели ответить – зазвонил телефон. Лорн дотянулся до столика и поднял трубку.

– Слушаю.

– Прошу прощения, – прощебетал голосок Айри. – Я только хотела узнать, всё ли в порядке с Винни?

– Лучше, чем со мной, – Лорн протянул трубку Кунле. – Расскажи ей, что случилось.

– Дай мне! – Винни перехватил трубку.

Лорн прищурился, разглядывая изменившуюся лапу кайт-ши – с вытянувшимися пальцами, смуглыми и цепкими. Как же он на самом-то деле выглядит?

– Слушай, Айри, – быстро заговорил Винни, – тут такое дело…

Рассказывал он недолго, ограничившись фактами и никак не комментируя произошедшее.

– Вот оно как… – помолчав, ответила Айри. – Нам бы с тобой увидеться.

– Обязательно, но не сегодня. Вы там поосторожнее, слышишь? Держитесь вместе и расскажите про банши Дону, – Винни положил трубку. Лапа его снова стала кошачьей. – Лорн, тебе точно не нужна помощь? Бледно выглядишь.

– Отосплюсь и всё пройдёт. А вы идите, идите.

Кунла послушно процокал за дверь. Винни задержался на пороге.

– Скажи, если не секрет, Дон тоже шаман?

– Шаман? А-а, ты про песню. Нет, манурмы не могут быть шаманами. Просто я изучал человеческую магию во всех её проявлениях. Перенял кое-что.

– Почему только человеческую? Шаманы и у троллей есть.

– Они действуют иначе.

У Винни увлечённо загорелись глаза, но тут же погасли. Он молча повернулся и вышел.

Странное существо. Чего ради ограничивать себя кошачьим обликом, если имеется более совершенный, с руками? Эту загадку обязательно надо разгадать, но потом.

Лорн посидел, приводя мысли в порядок. Гоблины… Помоечная шваль, чёрные слуги. Когда они успели стать силой в большой игре дворов и королей? Нет, заключать с ними договор он не станет. Неблагой Двор должен уцелеть, несмотря ни на что. С Каридвен, конечно, вышла ошибка, но эту досадную оплошность он устранит сам, без гоблинов.

Наверняка к вечеру явятся посланцы от королевы. И хорошо, если не одновременно с Доном, который не сегодня, так завтра приедет требовать объяснений. Просто так он про стрельбу не забудет – с его-то фанатичной приверженностью традициям. Ладно, и не из таких передряг выпутывались.

Лорн поднялся на подрагивающие ноги и побрёл в спальню – отсыпаться.

***

Айри положила трубку. Вихан с досадой пнул ножку телефонного столика.

– И как теперь рассказать змею про Мики?

– Тише! – шикнула Айри. – Пошли в маслобойню.

– Эх, нам бы мобильники, как у людей, – с тоскливой мечтательностью сказал лепрекон. – Или магические кристаллы, как в старину.

– Ты ещё про ковры-самолеты вспомни! Чем мечтать о несбыточном, лучше пораскинь мозгами.

Для кристаллов, через которые можно переговариваться на расстоянии, магии не наберётся во всей Англии. А мобильные телефоны, как и вся остальная человеческая электроника, волшебным существам недоступна. Только в руки возьми, сразу сломаются. Вот и у Дона нет ни телевизора, ни мобильника.

– Дураки мы! – Айри хлопнула себе по лбу. – Чего ради решили прятать Мики? Ему просто нужно незаметно выйти наружу, а потом постучать в ворота и по всем правилам попроситься к Дону жить.

– Тогда змей потребует клятву.

– И прекрасно! Сразу убедимся, наш это Мики или кто-то подосланный.

– Точно! – Вихан обхватил Айри за талию и закружил по маслобойне. – Вот ты умница!

Из вороха одеял высунулся брауни, посмотрел на них, сонно моргая.

– Не дотерпите до Бельтайна, – сказал он. – И правильно.

Зевнул и снова скрылся под одеялом. Лепрекон ухмыльнулся.

– Это похоже на пророчество. А что, я не прочь. Или ты теперь со змеем?

– Я ему нравлюсь, – Айри шмыгнула носом, – но не сама по себе. Он о ком-то вспоминает, когда меня видит.

– Это хорошо или плохо?

– Хорошо, наверное. Он ведь меня поэтому не закатал в смолу. И согласился на заповедник, хотя привык жить один.

– А если он позовёт тебя в постель, пойдёшь?

– Вот если позовёт, тогда и решу, а сейчас и без того есть о чём подумать. Надо отыскать Редди и ту компанию, которая по чердакам прячется, помнишь?

– Это которые с зайцем? Они же все чокнутые.

Айри ткнула его кулачком в грудь.

– Мы будем спасать всех, кого сможем, понял? Иначе скоро от Народа не останется никого, кроме гоблинов.

***

Редди заметила слежку, когда вышла из кафе «Подмигивающая черепаха». Ветер утих, прояснилось, но не потеплело. Прохожие спешили по своим делам, бросая озадаченные взгляды на по-летнему одетую рыжую девушку. Потом замечали скрипку и улыбались. Наверное, думали, что она из какого-нибудь рождественского оркестра. Редди улыбалась в ответ, а сама краем глаза следила за двумя сороками, перелетающими с крыши на крышу. Шпионы, как пить дать. Отделаться от них, не перекидываясь, нечего и думать. За пэком в лошадином обличье ни одна сорока не угонится, но это на крайний случай, иначе последняя одежда порвётся.

Придётся скоротать день, играя в кафе и ресторанчиках. Там её не тронут. Заодно и заработает на тёплую куртку. Не новую, конечно, но люди сейчас разбрасываются вещами, и в магазинах «Вторые руки» можно найти вполне приличную одежду. А как стемнеет, улучить момент и рвануть на холм – поворожить у терновника, узнать, где Мики, или, хотя бы, оставить весточку.

Редди перебежала улицу, свернула в узкий переулок, проскочила его насквозь, попетляла по дорожкам сквера и нырнула в своё любимое кафе «Ленивый геккон». В дверях оглянулась. С крыши напротив на неё смотрела сорока. Вот задрибабочка!

***

Кошачий нюх, скажу без ложной скромности, самый совершенный, с кем ни сравнивай. Но порой совершенство – это проклятье. Человеческие города так воняют, что не только в носу – в мозгах чешется. Охотиться в таких условиях радости мало. Я и не собирался, да, как назло, уловил след брауни. Слабый след, мимолётный, однако его хватило, чтобы взыграл охотничий инстинкт. И вот теперь я прячусь в тенях сквера в центре Гластонбери, зарывшись носом в опавшую листву. Запах прели здесь неправильный, несравнимый с дикими землями, но худо-бедно перебивает человеческую вонь. А иначе я бы уже выскочил на улицу и порвал первого встречного без обновки. И плевать, что это не мои владения!

Ничего, терплю. Дышу нищей землёй, слушаю, как бормочут полубезумные, отравленные свинцом дриады. Брауни где-то поблизости, но его запах смешивается с чьим-то ещё, смутно знакомым. Неприятно знакомым. Ну что за талант у этого пацанёнка заводить себе неподходящих друзей?

Нет, ловить его прямо сейчас я не собираюсь. А вот шугануть в нужном направлении – это с большим удовольствием. Ага, запах становится сильнее! Вот и мой… Какого демона?!

Мимо пробегает растрёпанная рыжая девица в зелёном платье. За плечом подпрыгивает скрипичный футляр, каблуки синих ботинок опасно вихляются. Пэк?! Почему от неё пахнет брауни? Она его что, съела?!

Девка скрывается в дверях разукрашенного домика. Судя по ароматам, там что-то вроде трактира. Ладно, подождём.

– Господин Йольский Кот?! Какая встреча!

Я медленно поворачиваю голову. Горбатый гоблин в рваной кожаной куртке, увешанной цепями, растягивает рот в подобострастной улыбке и неуклюже кланяется. Нет, он не застал меня врасплох, я просто задумался. Имею я право задуматься?!

– Я Бун, вожак тутошних гоблинов, – он улыбается ещё шире. – Может, помочь чем? Только глазом моргните, уж мы расстараемся для драгоценного гостя.

Я улыбаюсь в ответ:

– И как дорого мне обойдётся твоё гостеприимство?

Он воровато оглядывается, особенно внимательно смотрит вверх, а потом шепчет:

– Как насчёт золота?

– Какого золота?

– Из змеиных кладов.

Я тихо фыркаю. Неужели он думает, что я охочусь за манурмами? Впрочем, пусть и дальше так думает.

– Интересное предложение.

Я приглядываюсь к нему. Главарь гоблинов силён – без труда отводит от нас обоих внимание людей, проходящих мимо по дорожкам сквера. Пожалуй, я повстречался с новым хозяином этих мест. Или с тем, кто станет хозяином очень скоро, если ему помочь. Или не станет, если помешать. Я ещё не решил, что интереснее.

– Для начала я хочу узнать местные новости за последние… ну, скажем, десять лет.

– Кто, где, кого и за сколько? – уточняет он.

– Вот именно.

Он начинает рассказывать, и я постепенно понимаю, что оказался в эпицентре весьма запутанных событий. Не скажу, что меня это радует. В политику я не вмешиваюсь даже в любимой Исландии. Мне что разборки альвов с цвергами, что интриги Неблагого Двора – одинаково безразличны. Другое дело, если в эти интриги замешаны манурмы. Я своих врагов обижать не позволю, у меня на них свои виды!

А гоблин разливается соловьём, весьма довольный моим вниманием. Каждый судит по себе. Гоблины своих врагов не коллекционируют, и моей сложной душевной организации ему не понять. Так что я просто слушаю и мотаю на ус, как выражается мой кузен из далёкой лесной страны. Знания – это сила, а сила лишней не бывает.

***

Сон не восстановил силы полностью, но дышалось и думалось теперь не в пример легче. Лорн постоял, прижавшись к своем дубу, полюбовался солнечными зайчиками в глянцевой листве. Небо расчистилось, и по всем приметам выходило, что к вечеру ожидается мороз. Надо проследить, чтобы Кунла с Винни не включили отопление на полную катушку.

Лорн вернулся в дом, свернул налево, прислушиваясь к подозрительной тишине. И где они все? Опять что-то натворили?!

Кайт-ши обнаружился в одной из комнат третьего этажа. Свернувшись клубком, он дремал на застеленной кровати.

– А Кунла где? – спросил Лорн.

– Пошёл воздухом подышать.

Змей недоверчиво хмыкнул. Спустившись на первый этаж, глянул на «Калейдоскоп». Цветные стёклышки сложились в узор, сигнализирующий, что кто-то недавно вышел из дома. Лорн открыл дверь и сразу увидел Кунлу. Тот сгорбился на лавочке, натянув на колени лохматое одеяние, в котором змей с трудом узнал свой свитер. Серый цвет полностью исчез под пестротой вплетённых ленточек и слоями нашитой бахромы. Должно быть, Кунла изрезал всю многострадальную скатерть. Выглядел он как взъерошенный птенец диковинной птицы.

– Ты ножницы вернул? – спросил Лорн.

– На камине лежат, – невнятно ответил Кунла.

– А ты чего здесь мёрзнешь?

– Хочу и мёрзну.

– Ясно, – Лорн сел рядом с ним. – Тебе сколько лет?

– А при чём тут это?

– Просто спросил.

– Ну, двадцать три и что?

– Не ребёнок уже. Айри едва ли старше тебя, а ведёт себя гораздо сознательнее.

– Она особый случай. Ей даже учиться ничему не пришлось. Она вообще не родилась, а появилась.

– Как-как? – переспросил Лорн.

– А вот так. Проснулась под корнями дуба в ночь Самайна и уже знала, кто она и всё остальное. А меня дедушка не хотел учить. Всё повторял, что рано, мал ещё. А потом сгинул. За нами чёрные псы погнались и к железной дороге прижали. Я перепрыгнул, а дедушка не сумел. Только Флейту мне кинул… – Кунла ткнулся лбом в колени. – Тогда я и встретил Айри. И остальных.

– А твои родители где?

– Дедушка говорил, они при Неблагом Дворе служили и не угодили чем-то королю. Я только-только родился. Мать успела меня дедушке передать, он-то никогда никому не служил и мне завещал…

Кунла вскинул голову и с беспокойством уставился на Лорна.

– Я ведь тебе не служу, правда?

– Вне всяких сомнений. Такого слугу я бы вышвырнул за дверь в первый же день. Хватит кукситься, иди в дом. Я сейчас съезжу за продуктами, а вы без меня к воротам не подходите и ни с кем не разговаривайте, понятно?

– А если телефон зазвонит?

– Не берите трубку. Незачем всем на свете знать, что у меня кто-то поселился.

– А можно мне с тобой в город?

– Зачем?

– Вдруг замечу кого-то из наших.

– Едва ли они появятся на улицах.

– Редди может и Мики тоже. Они лучше всех людьми притворяются. Ой, а ещё мне на холм надо!

– Туда-то зачем? Он сейчас пустой. Сила только весной и осенью прибывает.

– Да не за силой! Там терновник растёт, знаешь? На него туристы ленты повязывают, а мы договорились, что будем оставлять на нём весточки друг другу, если разделимся.

– Сама по себе идея хорошая, – признал Лорн. – Но за мной следят, а холм – слишком открытое место. Если нас заметят, устроят потом засаду. И переловят твоих друзей.

– Но ведь надо их как-то искать!

Лорн задумчиво потёр подбородок. Он сомневался, что брауни, а тем более пэк, послужат украшением заповедника. Но Кунлу надо пристроить к делу, а то ещё сотворит что-нибудь разрушительное с горя.

– Ладно, поехали.

Глава 11. Дом для брауни

Дон проснулся от звуков, который давно уже не слышал в своем доме. На кухне гремела посуда, свистел чайник и кто-то фальшиво насвистывал джигу «Охота на лис». Кто именно, угадать нетрудно.

Манурм выбрался из постели, оделся и спустился вниз. Уже на лестнице почуял запах пригоревшей гречневой каши и чертыхнулся про себя. Разорители! Кастрюли совсем новые, десяти лет не прослужили. А если с них ежедневно пригар сдирать, через год выбросишь!

– Разве я разрешал пользоваться плитой?

Вихан, мешавший кашу в самой большой кастрюле из набора, подскочил и уронил ложку на пол.

– А что же нам, сухую крупу жрать?! – Он подобрал ложку и смачно облизнул. – Между прочим, ты клялся обеспечить нас всем необходимым.

– И обеспечу. Но готовлю в этом доме только я, и это не обсуждается. Если невтерпёж до обеда, можете брать яблоки и бананы.

– Уже, – лаконично ответил Вихан, выключая плиту.

– И не хватило?

– Да там было-то полтора яблока!

– Семь, – возразил Дон. – И килограмм бананов. Неужели в тебя столько влезло?

– Так мы же не завтракали сегодня! И вообще, пять часов скоро. Ты ведь как раз в это время чай пьёшь.

– Скоро? – Дон посмотрел на часы, показывающие половину третьего.

– Ай, да часом больше, часом меньше…

– Отойди, – Дон отодвинул его от плиты. – На первый раз прощаю, но чтобы больше ничего, кроме чайника, не трогали.

– С кипятка на воду, что ли, перебиваться?!

– Хлопья заваривайте. И зачем ты столько насыпал? Здесь на пятерых хватит.

Вихан замялся.

– Ну-у, мало ли…

– Дон, я звонила Лорну, – на пороге кухни появилась Айри. – Хотела узнать про Винни, а там… В общем, у них случилось плохое.

– Что именно? – Дон закрыл кастрюлю и сел на табурет.

Айри сцепила руки за спиной и начала рассказывать. Вихан шажок за шажком подобрался к ней и встал рядом.

– Значит, гоблины затеяли двойную игру? – задумчиво сказал Дон, когда Айри замолчала. – Это можно использовать против Каридвен. Я переговорю с Лорном.

– Не больно-то ты за него переживаешь, – хмыкнул Вихан.

– Если сразу не умер, значит оклемается. Я знаю, что это за яд. – Дон вытащил из подставки палочки для суши, повертел. – И даже знаю, где гоблины раздобыли рецепт. Была такая исландская книга заклинаний «Красная кожа»…

– Чегой-то была? – перебил его Вихан. – На Ярмарке продавали, сам видел, даже две штуки.

Палочки в пальцах Дона сломались.

– Подделки, причём бездарные. Оригинал я лично сжёг. Гоблины мне его и достали. Я тогда особо оговорил, чтобы ни одной копии не было снято. Но у кого-то оказалась хорошая память, рецепт запомнили, хотя он довольно сложный. И отравили меня – прямо на очередной Ярмарке.

– В чём дали, что ты не почуял? – деловито спросил Вихан.

– У этого яда нет ни особого вкуса, ни запаха. Ваш Винни, должно быть, почуял не саму отраву, а её воздействие на Лорна.

– Но ведь на Ярмарке запрещено убивать, – сказала Айри.

– Верно, но гоблины все разные. Те, кто устраивают Ярмарку, чтут правила. По больше части. А для Буна и его банды закон не писан. Я подозревал, что именно он организовал моё отравление, хотя доказательств не было.

– Их и сейчас нет, – резонно заметил Вихан. – Мало ли на кого Кенна стрелки перевела. А как ты уцелел?

– Всё тебе расскажи! – Дон бросил обломки в ведро для мусора. – Айри, накрывай на стол, пока каша не остыла. Я тоже поем.

– Во-от! – обрадовался Вихан. – Я прям как знал. Айри, ты маслица не жалей. Кашу маслом не испортишь.

Айри шлёпнула его ладошкой по вихрастому затылку.

– Не хозяйничай на чужой кухне. Дон, а вы с Лорном не передумаете теперь насчёт заповедников?

– Нет, конечно, не переживай. Я и не ждал, что всё пойдёт гладко.

– Хорошо, – она улыбнулась. – А то там, у калитки, Мики ждёт.

– Кто это?

– Брауни, – ответил Вихан. – Из наших. Его ворона привела.

– Клятву он принести готов?

– Конечно!

Дон задумался. Брауни – это лучше, чем пэк или гругаш. С одной стороны. А с другой стороны, смотря насколько он работящий. Порядок в доме Дон наводил сам и помощь ему в этом не требовалась. А в привычках брауни помогать по хозяйству, даже если не просят.

Ничего не сказав, он вышел в прихожую. Пока переобувался, уловил встревоженный шёпот из кухни:

– А если прогонит?

– Да не должен. Вот только с Редди у них потом найдёт коса на камень, как пить дать.

Озадаченный, Дон открыл входную дверь. День разгулялся, солнце освещало двор, кованую решётку калитки и маленькую фигурку по ту сторону. Ростом брауни был ниже Вихана где-то на полголовы. Остроносый, глазастый, с тщательно причёсанными каштановыми волосами.

Когда Дон подошёл к ограде, брауни улыбнулся и весь засветился, как уютная домашняя лампа.

– Добрый день, сэр, – сказал он и поклонился, прижав ладонь к сердцу. – Пусть крыша дома твоего никогда не провалится, а друзья, которые собрались под ней, никогда не поссорятся.

– Твои слова да богам в уши, – Дон открыл калитку. – Заходи. Твоё имя Мик?

– Микаэль, – солидно представился брауни. – Можно Мики.

– Странное имя для фэйри.

– Это имя моего друга. Он меня спас, когда я совсем маленький был, – брауни приугас. – Я заморышем родился, вот меня и поменяли на человеческого детёныша. А что люди с подменышами делают – известно. Мне ещё повезло, что не сожгли и не утопили, просто кинули в яму на кладбище. Думали, свои меня заберут, а их мальца вернут. Только кому было забирать? Родичи мои бродячие, прошли и не вернулись. Я тогда чуть насмерть не замёрз. Ну, меня и закопали. Только Микаэль, их старший сын, решил, что это неправильно. Приходил потом на мою могилу, играл на флейте. Я и очухался. Мы с ним крепко подружились.

– И что с тобой было дальше? – Дон запер калитку. Всё это время он внимательно осматривал окрестности, но если где-то поблизости и притаились гоблины, он их не заметил.

Брауни пожал плечами.

– Много чего. В той деревне один профессор жил, он из Дублина приехал сказки собирать. Микаэль меня к нему отвёл. До сих пор помню, какое у профессора лицо было! – брауни хихикнул. – А потом неурожай начался. На профессора коситься стали. Кто-то меня заметил, ну и пришлось нам уезжать. Хозяин и Микаэля с собой звал, обещал в оркестр устроить, но Мик не поехал, у него тогда мать болела. А потом картофельный голод начался по всей Ирландии. Хозяин пытался помочь хоть кому-то, ну и насмотрелся на всякое, надорвал сердце. Я целый год один бродяжничал, искал Микаэля. Добрался до его деревни, а там пусто – кто умер, а кто в Америку подался.

– Так и не нашёл?

– Найти-то нашёл, но его в холмы увели. Сиды из Благого Двора услыхали, как он играет на флейте, и забрали к себе.

– А тебя ко Двору не пустили?

– Ага, их король бродяг на дух не переносит. Я Микаэля только разок видел, когда сиды на Бельтайн большой выезд устраивали.

Дон присел на перила крыльца. Брауни остался стоять. На вопросы он отвечал спокойно, с охотой, но Дона беспокоили его глаза – было в них что-то неуловимо странное.

– Как ты оказался в Англии?

– Корабль перепутал, – Мики смущённо потянул за лямки вельветовых штанов. – Хотел в Америку, туда многие из наших наладились, вместе с людьми. А попал сюда.

– Получается, что ты не последний брауни?

– В Англии последний. Остальные все в боггартов превратились из-за телевизоров. Нам ведь интересно на человечков в ящике посмотреть, а близко подойдёшь – треск начинается, и полосит по экрану. Ну, хозяева, понятное дело, ругаются. А нас нельзя ругать, мы от этого злыми боггартами становимся. Я-то как сообразил, к чему дело идёт, опять в бродяги подался. Лучше бездомным быть, чем злым.

Дон сунул руку в карман кардигана, нащупал деревянный брелок с выжженным гальдраставом – магическим знаком из переплетённых рун. Гальдраставы использовали для разных целей, в том числе, чтобы видеть наведённые чары. Вокруг брауни что-то витало, но что именно, змей определить не сумел. Не вредоносное, но и не доброе.

– Полагаю, Айри и Вихан уже объяснили тебе, на каких условиях я принял их под своё покровительство?

Мики кивнул, встал прямее и одним духом выпалил клятву. Дон улыбнулся. Брауни ему понравился, а что прицепились к малышу недобрые чары, так это можно снять – в спокойной обстановке.

– Клянусь своей кровью, силой и золотом защищать тебя и обеспечивать всем необходимым для жизни, – сказал Дон. – Сокровища у тебя, как я понимаю, нет?

– Есть, только я не знаю, может это и не сокровище вовсе.

– А что?

– Ну, монетки просто. Старые совсем, даже не золотые. Раньше-то люди доверяли брауни свои клады. И мы хранили, честно. Только боггарты всё потом раскопали, чтобы дань Неблагому Двору платить. А я один клад сохранил… – Мики запнулся, пошевелил губами, проговаривая про себя сложное слово, – нумизма-тический. Его мой профессор собирал.

– И где этот клад? – Дон не особо заинтересовался. Едва ли в коллекции ирландского профессора найдётся что-нибудь по-настоящему редкое. Но пополнить свою сокровищницу древними монетами всегда приятно.

– В кошельке, – Мики виновато засопел. – Я его где-то спрятал и забыл, где. Но я вспомню и отдам, клянусь!

Вот что с ним неладно! Дон чуть не засмеялся от облегчения, разгадав загадку. Кто же это умудрился лишить брауни памяти? И зачем? Может, случайно под шальное проклятье попал.

– Разберёмся, – он отворил дверь, пропуская Мики в дом. – Заселяйся, но только ничего без спроса не трогай и за домашнюю работу без моего прямого указания не хватайся, договорились?

– Ты сказал, я услышал, – брауни снова церемонно поклонился.

Из кухни выскочил Вихан, налетел на него, обнимая и хлопая по спине.

– Я же говорил, всё хорошо будет! Пошли шустрее, а то каша стынет.

Айри уже накрыла на стол, щедро положив в каждую тарелку кашу с горкой. С вершины горок стекало подтаявшее масло. Мики сглотнул, но вежливо подождал, пока начнёт есть хозяин, и только потом взялся за ложку.

– А теперь, – сказал Дон, когда тарелки наполовину опустели, – объясните мне, кто такая Редди?

Айри с упрёком посмотрела на Вихана.

– А чего сразу я? – лепрекон всплеснул руками. – Он бы всё равно узнал.

– Редди… – Айри покусала губу. – Это пэк. И мы подозреваем, что именно она ударила Мики, лишив его памяти. Хотя непонятно, зачем?

– Может, она тоже гоблинам продалась? – буркнул Вихан.

Они посмотрели на Мики. Тот виновато заморгал.

– Я не совсем памяти лишился. Давнишнее всё чётко помню, а ближние годы, как в тумане. Редди, она рыжая, да? В лошадку превращается?

– В лошадку, – повторил Вихан с горечью. – Лечиться тебе надо, чувак. Дон, свозил бы ты его к своему приятелю.

– Приятелю самому сейчас лечиться надо. – Дон придвинул Айри свою тарелку за добавкой. Каша оказалась неожиданно вкусной. – К Лорну завтра съездим, а пока подумайте, где искать эту вашу рыжую лошадку?

– В Гластонбери, – сказала Айри. – Она всегда по праздникам на скрипке играет в городе.

Ещё одно чудо – пэк играет на скрипке для людей под Рождество! Дон, решивший было, что от Редди надо по-быстрому избавиться, передумал. На такое стоит сначала посмотреть.

– По дороге поищем вашу скрипачку. Айри, а где прячется килмуллис?

– В Чеддере. И его друзья там же. Мы к ним собирались перебраться, но не успели.

– В самом ущелье или в городке?

– Какое им ущелье! – Вихан выскреб из тарелки последние крупинки и потянулся за соком. – Ни один вольной жизни даже не нюхал. Скай разве что, да и она только языком чесать горазда, как хорошо, дескать, на диком севере. А только что-то всё не улетает. По чердакам они ныкаются. Рехнулись совсем, зайца дохлого с собой таскают.

– Пюке не дохлый, – Айри тронула Дона за рукав. – Помнишь, я рассказывала про него?

– Помню, – Дон наблюдал, как брауни сноровисто собирает со стола тарелки и сгружает в раковину. – Мики, я что говорил насчёт домашней работы?

Брауни испуганно посмотрел на свои руки и спрятал их за спину.

– Даже посуду не мыть?

– Сначала спрашиваешь, потом делаешь.

– А если не спрашивать, то и делать ничего не придётся, сечёшь? – Вихан подмигнул брауни.

– Без дела скучно, – Мики помял губку для мытья посуды. – Можно?

– Можно. Потом ещё приберись в маслобойне.

– А я там…

– Пошли! – Вихан выскочил из-за стола. – Я тебе покажу, где маслобойня, ты ведь там ещё не был!

– Вихан! – остановил его Дон. – Верни конфеты. Десять штук – это перебор.

– Жалко, да?

– Дождётесь, запру кухню и буду вам еду сухим пайком выдавать! Займись-ка ты делом. Сам обещал мне башмаки сшить.

– Это я зараз! – обрадовался лепрекон. – А из чего?

– У меня есть рулон телячьей кожи, сейчас принесу. – Дон встал. – Айри, собирайся. Съездим за килмуллисом и зайцем.

– А как же остальные? – она умоляюще округлила глаза.

– Остальные пусть перебираются к Лорну, у него дом больше.

***

Весь Гластонбери пропитался запахами глинтвейна и рождественской выпечки. Лорн глотал слюну, в животе урчало. Но всё, что он мог себе позволить – это горсть угольных таблеток. Лечебный голод – единственный надёжный способ избавиться от последствий отравления.

На заднем сидении, заваленном пакетами из супермаркета, шуршал фольгой Кунла.

– Я тебя зачем взял?! – рявкнул Лорн, не выдержав этой пытки. – Шоколад дома лопать будешь. По сторонам смотри. Зря я, что ли, третий круг по городу нарезаю!

– Я смотрю, – ответил Кунла. Почему-то шёпотом.

Лорн глянул на него в зеркало. Глаза красные, нос распух, на щеках свежие царапины. Похоже, попытка заесть горе сладостями не увенчалась успехом.

– И прекрати себя терзать. Тоже мне, нашёл из-за кого трагедию устраивать.

– Да ты любил вообще?!

– Надо же, голос прорезался! Представь себе, любил. Много раз.

– Если много раз, то это не настоящая любовь. Настоящая – навечно.

Лорн засмеялся.

– Ты же из рода фавнов! Какая тебе вечная любовь, глупый?

– Сам дурак!

– Выходи! – Лорн затормозил. – За такие слова пешком пойдёшь.

Кунла сердито завернулся в дождевик, натянул капюшон и вылез из машины.

– И не хлопай дверью!

Лорн понаблюдал, как Кунла бредёт по тротуару. Глаза он отводил вполне прилично, люди огибали его, даже не задерживаясь взглядом. Но гоблинов так легко не заморочишь. А ведь Кунла вполне может рвануть на холм, где его легче лёгкого поймать. Вот наказание!

Лорн решил, что даст ему пройти пару кварталов, а потом вернёт в машину. Но Кунла вдруг подпрыгнул и помчался к переходу через перекрёсток. Под гудки автомобилей перебежал на другую сторону, догнал рыжеволосую девушку со скрипичным футляром на плече, схватил за руку. Девушка вырвалась, сильно толкнув его. Кунла упал. Лорн зашипел, вывернул руль, сворачивая на переполненную парковку возле кафе. Выскочил из машины, но тут же остановился. Похоже, его помощь не требовалась. Девушка помогла Кунле подняться, обняла, радостно потрясла за плечи. Они постояли пару минут и вместе пошли обратно через переход. Кунла что-то взахлёб говорил, размахивая руками, она хмурилась. Лорн ждал, уже догадываясь, кто эта девица в легкомысленном платье. Красивая, с длинными волосами переменчивого, как огонь, цвета и тёмными омутам глаз. Кэльпи рыжими не бывают, значит, пэк. Вот уж кого в заповедник точно не надо. Всё равно, что гоблина взять.

– Это Редди! – Кунла сиял. – И её скрипка. А это Лорн, он манурм.

– Вижу, – одновременно сказали змей и пэк. Оба – с нескрываемой неприязнью.

– За ней следят! – зачастил Кунла. – Можно, мы в машину сядем? А то она замёрзнет совсем.

– Кто следит? – спросил Лорн.

Редди мотнула головой снизу вверх.

– Сороки. Только я с вами не поеду.

– Редди, ты же сама твердила, что нам нужно найти покровителя!

– Не на таких условиях, – она сумрачно посмотрела на Лорна. – Я не отдам скрипку. Это мой гейс.

Лорн заинтересованно разглядывал скрипичный футляр. Пускать пэка в машину не хотелось, но похоже, Кунла не зря представил её скрипку, как живое существо. Не такая сила, как у флейты, но что-то очень непростое.

Две сороки перелетели с крыши кафе на дерево поблизости. Лорн открыл перед Редди дверь машины.

– Никто на твой гейс, пока что, не претендует, так что садись. Кунла, ты ничего не хочешь мне сказать?

Кунла надул губы. Поколупал пальцем треснувшую пуговицу дождевика.

– Ну, ты это… не дурак.

Редди изумлённо уставилась на него. Лорн с трудом подавил страстное желание оттаскать Кунлу за уши. Ничего, дома получит всё, что заслужил, чучело рогатое!

***

В Честере Дон бывал. Красивый средневековый город, неплохо сохранившийся. Каждый дом со своей аурой, тайнами, призраками старой магии. Искать здесь фэйри можно до бесконечности. Ещё и погода испортилась, в воздухе повис туман, такой густой, что свет фар пробивал его с трудом.

– Ты хотя бы примерно представляешь, где они живут?

– Где-то на окраине, – Айри неуверенно водила пальцем по карте. – Кажется, здесь.

«Здесь» оказалось упирающейся в парк улочкой с домами, затянутыми строительной сеткой. То ли реставрация идёт, то ли под снос готовят. Дон остановил джип, Айри вышла, огляделась и махнула рукой в конец улицы.

– Туда.

Ей туман не мешал, а Дон почти ничего не видел дальше пяти шагов. Айри остановилась у каменной ограды, за которой темнел трёхэтажный коттедж с мансардой. На калитке висела фанерная табличка с надписью маркером: «Сдаются комнаты». И номер телефона. Жилым коттедж не выглядел. Когда Дон подошёл ближе, понял, почему. От дома веяло тоской и жутью. Даже манурму стало не по себе, а уж людям здесь должно быть совсем неуютно.

– У них что-то неладное творится. – Айри поднялась на цыпочки, заглядывая через ограду.

Дон нажал кнопку звонка. Потом ещё два раза. Дверь коттеджа не открылась, но из-под крыльца вылезла неуклюжая фигура в бесформенном лыжном костюме неопределённо-грязного цвета. Не человек, но кто именно из фэйри – непонятно. Ростом фута три, лица не разглядеть под капюшоном.

– Наконец-то! – пробурчало существо. – Ждём-ждём, аж животы подвело. – Он скрипнул засовом калитки.

– Стой, придурок! – Из-за дома выскочил такой же коротышка. Капюшон его куртки был откинут, нечёсаные коричневые волосы торчали в разные стороны. – Пароль спроси!

– Боггарты, – шепнула Айри.

Дон с силой пнул калитку. Боггарт отлетел, заверещав. Из-за коттеджа выбежали ещё трое – с бейсбольными битами. Дон подхватил Айри, поставил на ограду.

– Не вмешивайся.

Боггарты кинулись не него всем скопом. Дон вытащил из кармана кожаный мешочек, дёрнул, распуская, завязки и сыпанул содержимое в сторону нападающих. Боггарты закашлялись, вдохнув порошок из зверобоя, ягод рябины, железных опилок и кладбищенской земли. Двоих стошнило. Самый крепкий замахнулся битой, Дон увернулся, вырвал дубинку и расколол ему голову, как гнилой орех. Вторым ударом расправился с блюющими боггартами. Сзади послышался сдавленный вскрик. Дон крутанулся, замахиваясь битой. Айри отскочила, на губах у неё была кровь.

– Я тебя задел?!

– Нет, я сама… Он кинулся на тебя с ножом.

На земле скорчился тот самый боггарт, который требовал пароль. В груди его торчала половинка садовых ножниц, заточенная, как кинжал. Из прокушенной шеи стекала струйка крови. Дон посмотрел на Айри. Она вытирала губы левой рукой. Правую неловко зажимала подмышкой. Дон вынул из внутреннего кармана куртки серебряную фляжку.

– Прополощи рот. У них может быть ядовитая кровь. И покажи мне руку.

Айри неохотно раскрыла правую ладонь. Кожа вспухла, как от ожога.

– Ножницы были старые, кованые.

– Если я сказал, не вмешивайся, надо слушаться, – Дон перевязал ей руку своим платком. – Я ценю твою помощь и рад, что ты умеешь драться, но запомни на будущее: мою защиту пробьёт далеко не любой нож. Уж точно не такой дрянной. Так что не рискуй больше.

Айри упрямо шмыгнула носом. Прополоскала рот и вернула фляжку.

– А где ещё один боггарт?

– Сбежал, – прозвенел тонкий голосок над ними.

Дон поднял голову. Возле приоткрытого окна мансарды порхала спрайт. Довольно крупная, дюймов пяти ростом, со слабо светящимися крыльями. Туман вокруг неё мерцал.

– Рада тебя видеть, Скай, – сказала Айри.

– И я рада тебе, Оленёнок. И твоему другу. Вы очень вовремя пришли.

Спрайт подлетела к двери коттеджа, прикоснулась к замочной скважине.

– Входите, прошу. Разделите нашу печаль.

Дверь открылась. Скай засветилась ярче, разгоняя темноту внутри. Дон придержал Айри за плечо, вошёл первым, держа наготове биту. В коттедже пахло пылью и горем.

– Кто из ваших умирает? – спросила Айри.

– Килли, – едва слышно ответила Скай.

Они поднялись по стонущей под ногами лестнице. Скай летела впереди, освещая дорогу. В мансарде оказалось неожиданно чисто, на полу горела свеча в хрустальной салатнице, а под окном на куче тряпья лежал самый необычный фэйри из всех, виденных Доном. Ростом с брауни, такой же лохматый и смуглый, с худым, как щепка телом и огромным, до пояса носом-хоботом. Рта у килмулисса не было. Полузакрытые слезящиеся глаза неотрывно смотрели на свечу.

Айри села рядом с килмуллисом, погладила по голове.

– Ты можешь что-нибудь сделать? – спросила Скай.

– Разве что проводить его.

– Нам нельзя задерживаться, – сказал Дон. – Боггарты кого-то ждали, а я предпочёл бы избежать драки с рыцарями Неблагого Двора или толпой гоблинов.

– Он уже уходит, – сказала Айри. – Совсем чуть-чуть осталось.

Килмуллис тихо загудел что-то, похожее на простенькую мелодию. В тёмном углу мансарды шевельнулись тени. Дон поднял биту, но Скай успокаивающе протянула к нему руки.

– Это Спайк, наш гругаш.

К свету придвинулось нечто, напоминающее стог высушенного до белизны сена. Волосы у гругаша были такие густые, что ни лица, ни тела сквозь них не проглядывало. Только торчали кончики когтистых пальцев, да внизу виднелись косолапые ступни.

– Спой ему, Спайк, – сказала Айри. – Он хочет уйти под твою песенку.

– Я ведь дразнил его! – простонал гругаш.

– Он не сердится и никогда на тебя не сердился.

Гругаш переступил с ноги на ногу и запел неожиданно красивым голосом:

– Эй, Килмуллис безо рта,

Подходи ко мне сюда!

Где же ты вчера ходил,

Когда мясо я делил?

Был бы ты тогда на месте

Сколько влезет мог бы съесть ты!

Глаза килмуллиса прояснились, он словно бы улыбнулся и начал медленно таять. Гругаш заплакал, мутные слёзы скатывались по белёсым волосам. Скай потускнела и что-то беззвучно зашептала. Айри не убирала руку с головы килмуллиса, пока он не истаял до конца. На куче тряпья осталась только горсточка муки и медная пуговица. Скай распахнула окно, гругаш собрал муку в ладони, поднёс к окну и дунул.

– Всё, – Айри подобрала пуговицу и поднялась. – Скай, вам нужно бежать отсюда.

– Я знаю, – спрайт опустилась ей на плечо. – Эти боггарты служили королеве Неблагого Двора. Ей нужна я.

– Зачем? – спросил Дон. – Насколько мне известно, спрайты – это не редкость.

– Я последняя из вольных, – с печальной гордостью сказала Скай. – Сто лет назад Дворы забрали всех наших детей и убили взрослых. На свободе остались только мой брат и я. Но он тоже погиб. Мы пытались освободить детей. Их держат в светильниках и не дают летать. Они не растут и не танцуют танец любви. В Неблагом Дворе их иногда выпускают, чтоб устроить потеху. Ловят, отрывают крылья…

– Не понимаю, – сказал Дон, – почему Дворы решили вас уничтожить? У вас есть что-то ценное?

– Ничего, кроме нас самих. Взрослые спрайты – идеальные шпионы. Мы служили обоим Дворам и слишком многое узнали. Мы заигрались.

– А что нужно королеве от тебя?

Скай помолчала, рассматривая его блестящими сапфировыми глазами.

– Я слышала о тебе, манурм, и о твоём сородиче Лорне. Птицы принесли новости о ваших заповедниках. Я даже отправила на разведку Пюке, но ты его опередил. У меня есть, что тебе предложить.

– Информацию?

– Верно. Кое-что о Каридвен.

– Это интересно, – Дон посмотрел на Спайка. – А у тебя родичи живы?

Гругаш шумно высморкался.

– Померли все. Мы ведь, как брауни, к жилью тянулись. Только нас люди никогда не привечали, страшные слишком. Нет, кто поумней-то, держались нас, конечно. Молоком делились. А как вера в Шотландии сменилась, совсем тяжко стало. С католиками ещё говорить можно было, а протестанты нас жечь стали, как дьявольское отродье. Последний я. Ежели возьмёшь к себе, буду за хозяйством следить, за порядком.

– У меня уже есть брауни.

– Мики, что ли? – гругаш махнул рукой. – Да какой из него брауни?! Ничему толком не обучен, только книжки читает целыми днями. А я тебе волос дам, без обмана. Любой замок им откроешь.

– Нет, – Дон покачал головой. Расставаться с Мики он не хотел, а брауни с гругашем в одном доме не уживутся. – Я тебя вывезу из города и покажу дорогу к Лорну. Просись к нему.

Гругаш вздохнул, волосы его взметнулись и снова обвисли.

– Ну, хоть так.

Глава 12. Убийца короля

Больше всего в хозяйстве змея Винни понравился дуб. Ветви мощные – хоть гуляй по ним, хоть спи, развалившись. Листья даже зимой от ветра укрывают. Вот только от музыки, которая просачивается из дома, никакие листья не защитят.

Скрипка плакала, смеялась, звала, сквозняком продувая душу. Винни хотелось сорваться с места и бежать, бежать – за ограду и дальше, до самого горизонта. Искать, точно зная, что найдёшь. Она ждёт, она обещала…

Кайт-ши вцепился когтями в кору, затряс головой. Сволочь, Редди, кобылица паршивая! Зачем только Кунла её притащил? Всё равно Лорн не станет искать Мики, не получив ничего взамен. Когда торг только начался, змей сразу отрезал:

– Я не работаю вслепую. Тоже мне, «я обещаю вам сады!» Сначала демонстрация скрипки и клада. Потом клятва. И только потом…

– Клад не мой, я его показать не могу, – упёрлась Редди. – А скрипка вообще не обсуждается! Это…

– Это твой гейс, я понял. Ты должна играть, иначе умрёшь. И ты не умрёшь, пока играешь. Кстати, каким образом при таких условиях умер прежний хозяин скрипки?

– Он был человеком, хоть и великим шаннахи. А человек не может жить вечно. И здоровье скрипка не даёт.

– Скорее, забирает, – добавил Винни.

Они все сидели на кухне и пили кто чай, кто молоко.

– И как же ты справляешься с этой проблемой, Редди? – заинтересовался Лорн.

– Как любой оборотень – меняю облик. Разве ты не так лечишься?

– У меня иная природа. Давай вернёмся к твоей скрипке. Я люблю музыку, но этот гейс сильно усложняет мою задачу, как защитника. Ты обязана играть для людей, так?

– Только на большие праздники – Рождество и Пасху. А в остальное время, если попросят.

– Всё равно хлопотно, тем более, что взамен я ничего не получаю. Впрочем, если воспринимать тебя со скрипкой, как артефакт в целом…

– Редчайшее сокровище! – фыркнул Винни. Он не то чтобы не любил Редди, но сильно сомневался, что она придётся ко двору. У Лорна просто терпения не хватит. А постоянные скандалы – последнее, чего бы хотелось кайт-ши.

Редди недовольно покосилась на него.

– Я в ваш заповедник не набиваюсь! Благой Двор меня с распростёртыми объятьями примет.

– Так что же ты здесь время теряешь? – Лорн нехорошо сощурился.

– Мне Мики найти надо!

– Вот его-то Благой Двор точно не примет, – сказал Кунла. – Он сам рассказывал. Или ты его бросишь?

Редди помолчала, водя пальцем по краю стола.

– Ладно, я покажу тебе, на что способна моя скрипка, – она посмотрела Лорну в глаза. – И даже клятву принесу. Но потом ты поможешь отыскать Мики.

– Договорились.

– Сыграй про Кунлу, – предложил Винни. Не без тайного умысла. Песенка была скабрезная, но весёлая, и Кунла её любил. Хоть немного растормошится, а то цепенеет над пустой чашкой.

– Без тебя знаю, что играть, – Редди раскрыла футляр. – Кунла, подхватишь «Обещание»?

Он неохотно вытащил из-под свитера флейту.

– Давай что-нибудь другое? Я не в настроении.

– Именно поэтому. Начали!

Редди прижала к плечу старенькую поцарапанную скрипку. Кайт-ши перепрыгнул с табурета на подоконник.

– Пойду прогуляюсь.

Лорн удивлённо посмотрел на него, но открыл форточку. И не закрыл. Теперь всем дриадам в парке снились весна и пчёлы. Им хорошо, у них всё это будет…

Винни покружил по парку, прислушиваясь к томным поскрипываниям дриад, и вернулся на дуб. От музыки всё равно не спрячешься, а здесь хотя бы не холодно. Сверху заглянул в окно кухни. Редди играла стоя, покачиваясь в такт. Кунла сидел на табурете, скрестив ноги, – пальцы бегают по флейте, лицо отрешённое, глаза закрыты. Лорн слушал, сосредоточенно нахмурившись. Непонятно, действует на него музыка или нет?

Редди опустила смычок. Ещё долгое мгновение длилось эхо флейты: «Весна придёт, всё будет хорошо, всё будет…» Лорн что-то сказал, Кунла вздрогнул и открыл глаза. Редди сердито отвернулась, укладывая скрипку в футляр. Непохоже, что змея проняло.

Винни уже приготовился прыгнуть на карниз, но тут ветер донёс до него запах, от которого вздыбилась шерсть на загривке. Он метнулся на вершину дуба, распластался на ветке, с которой просматривалась вся аллея и часть ограды. За кованой решёткой ворот соткались из сумерек две высокие фигуры в серых плащах, под их ногами вилась снежная позёмка. Винни протяжно взвыл. Внизу распахнулось окно, выглянул Лорн.

– Что случилось?

– Сиды у ворот! – Винни спрыгнул на подоконник.

Раздался хрустальный звон. В чашке, которую держал Кунла, задребезжала ложечка.

– Перестать трястись! – прикрикнул на него Лорн. – Или хотя бы не трогай чайник, а то ошпаришься.

– И ничего я не трясусь! – буркнул Кунла. – Пусть они сами трясутся.

– Скорее всего, послы явились с миром. – Змей закрыл окно и провёл рукой по волосам. – Но лучше не показывайтесь им на глаза. Редди, я жду клятву.

– А ты?

– А я после тебя.

Она тряхнула головой и забормотала скороговоркой:

– Клянусьдубомтёрномиясенем…

– Стоп! Ещё раз и помедленнее.

– Тебя там гости ждут!

– Подождут.

Она повторила – сквозь зубы, но достаточно внятно. Лорн неспешно поклялся в свой черёд, не обращая внимания на повторяющийся звон сигнализации.

– Обустраивайся пока. Поиски Мики обсудим, когда я вернусь.

Он вышел из кухни. Редди села на табурет, прижимая к себе скрипку. Не глядя на кайт-ши, сказала:

– Я не нашла под мостом твою книгу, Винни. То есть, нашла, но… Её изорвали в клочья.

Кайт-ши хмыкнул. Не извинения, но очень к тому близко, а большего от пэка не дождёшься.

– Ничего, у Лорна в библиотеке есть экземпляр.

– Он не разрешал трогать книги, – ревниво сказал Кунла.

– И скатерть он тоже не разрешал резать.

– Далась вам эта скатерть! Лорн мне её сам отдал!

– Конечно-конечно. А мухобойку он на видное месте просто так повесил, для украшения.

Редди с интересом следила за их пикировкой.

– Винни, а ты изменился! Я думала, тебя откачивать придётся после «Обещания».

– Весьма тронут твоей заботой.

– Ой! – Кунла округлил глаза. – Винни, прости, я не подумал… Тебе плохо было, да?

– А тебе?

Кунла опустил голову, поковырял копытцем линолеум.

– Сначала плохо, а потом… Весна ведь всё равно придёт, и что-нибудь хорошее обязательно будет. И у тебя тоже, Винни.

– Хотя бы тёплый дом и миска молока, – добавила Редди.

Винни посмотрел на свою чашку с недопитым молоком. А ведь Редди права, что-то в нём действительно изменилось. Тоска в глубине души осталась, но уже не затмевала рассудок, не застилала глаза пеленой желанной смерти. О смерти вообще не думалось.

Винни допил молоко.

– Браво! – Редди хлопнула в ладоши. – Таким ты мне больше нравишься. А давайте пойдём, послушаем, с чем гости пожаловали?

– Чего их слушать? – Кунла поёжился. – И холодно там.

– Они наши враги, а за врагами нужно следить. Винни, скажи?

Кайт-ши облизнулся.

– В кои-то веки я с тобой согласен. Пошли.

***

Дон высадил гругаша на трассе, подробно объяснив, как добраться до Лорна.

– Дня за три дойдёшь.

– Быстрее управлюсь, – Спайк облизнул палец, поднял, определяя ветер. – Попутный дует. А это тебе, – он вырвал из своей шевелюры длинный волос. – За твою помощь, стало быть.

Дон взял волос, хотя в этой щедрой плате скрывалась ловушка. Фэйри весьма серьёзно относятся к своим долгам и предпочитают отдавать больше, чем получили, чтобы потом с полным правом потребовать что-то взамен. Теперь Дон в некотором роде оказался в должниках, но волос, отпирающий любой запор, – ценный артефакт, от такого не отказываются.

Скай помигала крыльями на прощанье, гругаш махнул рукой в ответ и сгинул в темноте. Айри тихо вздохнула.

– Я предупреждал, что больше пятерых не возьму, – напомнил Дон.

– Но ведь нас всего четверо!

– С зайцем пятеро. Скай, ты сказала, что отправила Пюке ко мне?

– Ещё вчера. Он уже должен был добраться, – спрайт устроилась на спинке водительского кресла. – Пюке быстро бегает. И совсем мало ест.

– Странно, что он вообще ест. Насколько я знаю, молочным зайцам не требуется пища.

– Он совсем как живой. Всё понимает, только говорить не умеет. И он тёплый, он Килли грел.

– А чем питался ваш Килли? Фойсоном?

Айри застонала, Скай невесело рассмеялась.

– Фойсона не бывает.

– Это Роберт Кирк придумал, – сказала Айри. – Тот самый священник, которого триста лет назад королева Благого Двора забрала к себе. Ты читал его книгу «Тайное содружество»?

– Читал. Смесь экзальтированного бреда и неожиданно здравых суждений.

– Фойсон относится к бреду. Якобы, это сама суть человеческой пищи, которую фэйри похищают, оставляя только невкусную оболочку. Интересно, как он это себе представлял? А ещё мы, по его мнению, питаемся травой, только зачем-то придаём ей вид изысканных кушаний!

– Это ему по приказу королевы голову морочили, – вставила Скай.

– В общем, фойсона не существует, а Килли питался мукой, он её носом всасывал. Только дело не в еде. Килмуллису, кроме муки, ещё мельница нужна, с потомственным мельником. И чтобы это было всерьёз, по всем правилам, а не просто увлечение или аттракцион.

– Понятно, – Дон улыбнулся, в очередной раз отметив, как забавно меняется речь Айри, когда она о чём-то рассказывает. Ну просто ментор, только кафедры не хватает. – Ты действительно много знаешь.

– Какой толк в том, что я знаю? – Айри внезапно помрачнела и отвернулась к окну. – И какой толк во мне самой?

– Перестань, Оленёнок, – Скай перелетела к ней на плечо. – Пусть люди мучаются такими вопросами. Мы-то знаем, что смысл жизни – сама жизнь. Вот родишь ребёночка, поймёшь.

– Ты беременна?! – Дон обернулся к Айри.

– Нет.

– А как же… – начала Скай.

– Нет! – оборвала её Айри.

Больше она не сказала ни слова, так и просидела до конца поездки, прижавшись лбом к стеклу. Скай тоже молчала, легко поглаживая её по голове.

«Ребёнок, вот оно что… – думал Дон. – Теперь понятно, какую боль усмотрел в ней Лорн. Должно быть, выкидыш произошёл из-за пыток. Но от кого она забеременела? От Кунлы или Вихана?»

Дон вспомнил, как обнимались при встрече Кунла и Айри. Нет, на влюблённых они не походили и слишком легко согласились расстаться. Но Кунла – единственный в их компании, кто более-менее подходит Айри. От лепрекона она едва ли могла зачать. Чудо, что она вообще забеременела.

Когда начала исчезать магия, фэйри стали рожать всё реже и реже. И по большей части уродцев, которых только и оставалось, что подкидывать людям, обменивая на здоровых младенцев. Но человеческая кровь не пошла волшебному народу на пользу. Полукровки редко наследовали долголетие и, поколение за поколением, теряли дар, становясь обычными людьми. Как ни кинь, всё одно, вырождение. И только гоблины – исключение из всех правил.

Может, даже лучше, что Айри скинула плод и не родила уродца. Но такое не скажешь в утешение, а что именно сказать, Дон так и не придумал.

Айри оживилась только у самого дома, когда фары осветили возле ворот замершего столбиком серого зверька, размером с крупного зайца.

– Пюке!

Скай вылетела из машины, не дожидаясь, пока Дон затормозит. Айри выскочила следом.

– Зайка, ты добрался! Умница!

Как только манурм вышел из джипа, ему тут же сунули в руки пахнущего мазутом костлявого зверя.

– Вот, это молочный заяц!

Пюке оказался неожиданно тяжёлым. Телом он походил на помесь зайца и собаки. Должно быть, его собрали из разных костей, но собрали мастерски – ничего не торчало и не болталось на верёвочках. В родной Исландии Дон не раз видел, как ведьмы мастерят молочных зайцев из щепочек, куриных костей и кошачьих черепов. Те зайцы исправно воровали молоко, но живыми не становились и двигались, как марионетки в руках неумелого кукловода.

Пюке ощущался живым, хотя под клочками вытертой шерсти кое-где проглядывали кости. Кусок шкуры капюшоном обтягивал череп с лыковыми косичками вместо ушей. В глубоких глазницах мигали блестящие, как ртуть, глаза.

Пюке грел ладони и внутри него билось что-то, похожее на сердце. Дон восхитился мастерством неведомой ведьмы. Создать живое из неживого – это мало кому из человеческих колдунов удавалось, даже в золотой век, когда воздух был насыщен магией.

– Он не опасный, – сказала Айри. – Домашние ведьминские ду́хи могут стать источником порчи, но сглаз должна навести сама ведьма. А хозяйка Пюке давным-давно умерла. Он чистый.

– Не во всех смыслах, – Дон кивнул на её испачканное платье. – На, неси его в ванную и хорошенько отмой. А мы с твоей подругой пока поговорим. Не мешайте нам.

Айри послушно взяла зайца, дождалась, пока Дон отопрёт входную дверь и убежала в ванную комнату. Судя по топоту, плеску и смеху, к ним присоединился Вихан. Дон вымыл руки на кухне, сделав себе заметку обустроить ещё одну ванную, и прошёл в гостиную. Закрыл за собой дверь.

– У тебя славный дом, – Скай порхала перед ним живым фонариком. – Ты правда позволишь мне остаться?

– При условии, что ты принесёшь мне клятву верности и прекратишь попытки освободить спрайтов Неблагого Двора.

– Они не принадлежат Двору! – Скай взлетела к потолку. Крылья её замелькали крошечными молниями. – Они пленники!

– То есть, мои условия тебя не устраивают?

Скай сжала руки.

– Я не могу. Они дети, а их держат в тесных шарах, давят, топчут. Они даже говорить не умеют! Я должна их спасти. То, что я знаю, дорого стоит. Но ради себя я ничего не скажу. Только если ты обещаешь помочь мне.

– Но что с этого получу я? Мне не особо интересны интриги Неблагого Двора.

– Но смерть короля Айвора напрямую связана с тобой!

– Вот как? – Дон подобрался. Скай торговалась совсем как Айри в своё время. Неужели у Каридвен есть что-то, опаснее Той Самой Флейты? – Хорошо, клянусь своей силой, что помогу тебе, но только если сочту, что информация того стоит.

Скай опустилась на каминную полку.

– Не лучшее условие, но я рискну. Лучше ты, чем сиды. С ними я боюсь торговаться.

– И правильно делаешь.

– Я знаю, как умер Айвор. Его сестра Каридвен наняла троллей. Они должны были подстроить ловушку, когда король поедет на осеннюю охоту в пустошах Эксмура.

– Откуда тебе это известно?

– От брата. Он сумел проникнуть в Неблагой Двор и узнал про заговор. Он хотел продать эту информацию Даррену, советнику короля. Но сначала рассказал всё мне. Когда брат не вернулся, я решила перехватить короля на охоте, но не успела. Я видела смерть Айвора. Он погнался за оленем и оторвался от своих охранников. Когда его тело нашли за холмами, уже невозможно было определить, как он умер. На одежде не было никаких следов. Всё равно пошли слухи об убийстве, но доказательств не нашли.

– Не нашли следы троллей?!

– Его убили не тролли. Они исчезли. Должно быть, струсили и сбежали. Айвора убили вот этим, – она опустила крылья и сбросила с плеч котомку, которую Дон до сих пор не замечал. Из неё Скай с усилием, морщась от отвращения, вытащила револьверную пулю. – Прямо в глаз.

Дон взял пулю двумя пальцами. Удивительно, как спрайт сумела носить это с собой. К огнестрельному оружию фэйри испытывали непреодолимую неприязнь. А для тех, кто сумел преодолеть себя, существовал запрет.

– Кто стрелял? – спросил Дон, уже зная, что ответ ему не понравится.

Скай не сводила глаз с пули.

– Твой сородич. Лорн.

***

Лорн впустил гостей в калитку, но дальше пройти не пригласил. Деревья здесь стояли редко, перебираться от одного к другому приходилось ползком, и к тому времени, когда Винни, Редди и Кунла подобрались к ограде, разговор уже закончился. Лорн, довольно улыбаясь, одной рукой держал туго набитый кожаный мешок, а другой сжимал пальцы зеленоглазой сиды.

– Счастлив возобновить наше знакомство, леди Этайн. И счастье моё возрастёт неимоверно, если наша встреча будет иметь продолжение.

Этайн легко рассмеялась. Снежинки искрились в её пепельных волосах, заплетённых в косы и уложенных венцом вокруг головы.

– Почему бы и нет? – её голос журчал хрустальным ручейком. – Я не настолько занята делами, чтобы не выкроить часок-другой для старого друга. Но сейчас мы вынуждены откланяться. Могу ли я передать королеве, что её поручение выполнено?

– Разумеется. Инцидент полностью исчерпан.

Она нежно улыбнулась, мягко отняла руку и присела в реверансе. Дилан, молча стоявший рядом, отступил на шаг и поклонился. Лорн дождался, пока сиды исчезнут, запер калитку и, насвистывая, зашагал к дому. Затаившихся за деревьями фэйри он не заметил.

Переждав, пока Лорн отойдёт подальше, Винни с шипением выдохнул:

– Редди, ты слышала, что он насвистывает?

– Ну, «Обещание», и что?

– А то, что ты как дурой была, так и осталась!

– А ты давно копытом в глаз не получал!

– Тихо! – Между ними вклинился Кунла. – Редди, ты что, не поняла? Лорн втюрился в эту красотку!

– И всё из-за того, что кое-кто решил произвести впечатление своей скрипкой! Произвела, довольна?

– Между прочим, Кунла тоже постарался, – огрызнулась Редди, но значительно тише. – Ладно, я поняла. Нам здесь этой гадины не надо, одного змея хватает. Что будем делать? Отвораживать?

– «Обещание» – это не приворот, – сказал Винни. – Эта музыка просто будит мечты, желания. Напоминает, чего тебе не хватает в жизни. Похоже, Лорн слишком долго был один.

– А может, мы зря всполошились? – спросил Кунла. – Погуляет и вернётся.

– Вы что, не слышали? – Винни хлестнул хвостом по земле, раскидав листья. – Она назвала его старым другом. Мало ли, что у них было, и на что он ради неё пойдёт!

– Ну что ты бесишься, Винни? – Редди снисходительно улыбнулась. – Ту Самую Флейту он не отдаст. А скрипка напрямую связана с моей жизнью. Лорн поклялся защищать нас и обеспечивать всем необходимым, так? Значит, нам ничего не грозит.

– Вам – да.

– Боишься, что змей заставит тебя выполнить её желание?

– Лорн не станет проводить Тагайрим, – сказал Кунла. – У него аллергия на кошек.

– Ему и не надо. Достаточно просто позволить ей провести обряд здесь, в этом парке.

Кунла и Редди подавленно замолчали. В прежние времена, когда магии было больше, не имело значения, где жечь кошек, лишь бы никто не помешал. Но сейчас кайт-ши просто не услышит призыв, если будет находиться далеко. Следовательно, требовалось сначала заполучить кайт-ши. А он – вот он.

– Да не позволит ей Лорн такое сотворить, – сказал Кунла. – Он ведь сам тебя с Той стороны вытаскивал.

– Ну вот что, – Редди потёрла голые локти, – пошли греться и думать, как Мики разыскать. Это сейчас важнее всего. А за Лорном будем следить. Не переживай, Винни, мы тебя в обиду не дадим.

Глава 13. Найденные и потерянные

Скай уснула на люстре, укрывшись фантиком от медовой конфеты. Вот потому-то спрайтов и уничтожили, что у них ума не хватало просчитывать свои действия хотя бы на три хода вперёд. Разве можно выбалтывать чужие тайны, не получив надёжной гарантии собственной безопасности? По некоторым фразам Дон догадался, что Скай гораздо больше ста лет. Как она столько прожила, не научившись держать язык за зубами? Дон мог убить её сразу, как только она отдала пулю. Это было первым порывом, но змей сдержался. Во-первых, Скай гостья в его доме, а убивать гостей можно только по очень веским причинам. Во-вторых, она ещё может пригодиться, как свидетель. В-третьих… В-третьих была Айри, которой убийство, мягко говоря, не понравится. А Дону не хотелось разрушать неустойчивое доверие между ними.

Конфеты из сонного мёда манурм приготовил в то время, когда планировал заливать фэйри смолой. И вот пригодилось. Скай приняла угощение, как только Дон поклялся защищать и заботиться, а что забота может быть разной, даже не задумалась. Сонные конфеты не лишали памяти, но после пробуждения Скай будет слабой и вялой, и вот тогда-то с её памятью можно поработать, подкорректировать воспоминания.

Спрайт мирно спала на люстре, а Дон сидел в кресле и смотрел на пулю, лежащую перед ним на журнальном столике.

«Что же ты наделал, Лорни? И как я мог не замечать твоих махинаций?»

Четыреста лет дружбы гоблину под хвост! Нужно встать, завести джип и ехать разбираться. Нужно встать…

Дон сидел в темноте, наблюдая, как гаснут угли в камине. Кутался в вязанный кардиган, подаренный ему Лорном в прошлом году. От кардигана пахло имбирными бисквитами, которые Дон постоянно забывал в карманах, и они там крошились. И чем-то ещё странным пахло… Дон принюхался и вскочил.

– Сколько раз повторять, не смейте хозяйничать на моей кухне!

Они оказались там все. Вихан балансировал на узком подоконнике и размахивал полотенцем, выгоняя дым в форточку. Айри что-то втолковывала растерянному Мики. Тот хлопал ресницами и комкал передник, припорошённый мукой. Под столом благоухающий шампунем Пюке увлечённо догрызал капустный лист.

– Что это?! – Дон уставился на противень, заполненный аккуратными пирожками. Весьма аппетитными на вид, но с таким своеобразным ароматом, что змей затруднился определить, из чего их испекли.

– Это вкусно, – прошептал Мики. – Честное слово. По ирландскому рецепту. Я не знал, что нельзя… Это ведь не уборка.

– Хлыст заведу! – пообещал Дон. – Вихан, слезь оттуда, хватит изображать вентилятор!

Лепрекон спрыгнул с подоконника но остался стоять возле окна, подальше от манурма.

– Мики хотел как лучше, – сказала Айри, заслоняя собой брауни. – Он просто ещё не совсем пришёл в себя.

Дон попробовал пирожок. Озадаченно поднял брови.

– Что ты замешал в тесто? И почему у капусты такой странный привкус?

– Там ещё ботва от репы. – Мики выглянул из-за плеча Айри. Глаза его наполнялись слезами. – В кладовке репа проросла, не выкидывать же! А в тесте кровь…

– Чья кровь?

– Коровья, от стейков.

– Ты ещё и стейки испортил?!

– Я их в морозилку переложил. А кровь из упаковок слил и в пироги замешал.

– Так делали в Ирландии, – пояснил Вихан, – когда голод был. Сцеживали кровь из шеи коровы и смешивали с толокном. Муки-то не было. А в начинку ботву крошили или капустные кочерыжки. Гнилые, понятное дело. Листья в похлёбку шли, если были они, листья-то.

– Хвала богам, у нас сейчас не голод. – Дон доел пирожок. – Хотя, это даже вкусно, на свой лад.

– Они так и назвались – вкусные пирожки… – всхлипнул Мики.

– Всё равно больше так не делай.

– Он для всех старался, – Вихан ухватил пирожок. – Ты-то сегодня не кухарничал, между прочим.

Дон отвесил ему подзатыльник, так что рыжие вихры встали дыбом.

– Оно и видно, как ты оголодал, жилет уже не сходится на пузе! Где мои башмаки?

– Завтра будут!

Под их перебранку брауни тихонько завыл.

– Ну что ты, что ты! – зачастила Айри, обнимая его. – Не ругают тебя, не ругают!

– Не хочу б-боггартом становиться!..

– И не станешь. – Дон поднял Мики на руки. Вышло это самом собой, хотя опыта успокаивания детей у манурма не было. Да и Мики давно не ребёнок. Голод в Ирландии случился в середине девятнадцатого столетия, так что брауни никак не меньше ста пятидесяти лет. А вот поди ж ты, взять его на руки показалось единственно правильным решением.

Мики напрягся, но тут же расслабился, доверчиво уткнувшись Дону в плечо.

«Откуда же ты такой чудной взялся?»

– Айри, достань из холодильника кассету яиц и молоко, – сказал Дон, неумело покачивая брауни. – Сделаем омлет.

Услышав про молоко, из-под стола вылез Пюке. Посмотрел выжидательно.

– Надо ему миску поставить, – подсказал Вихан.

– Вон там возьми. – Дон кивнул на посудный шкаф. Мики перестал всхлипывать, но по-прежнему прижимался к плечу. И оттого всё раздражение от непривычной суеты в доме само собой начало развеиваться. И кухня, полная народа, стала казаться уютнее, чем раньше, когда здесь никого не было.

«Никуда не поеду, – решил Дон. – Дам Лорну ещё сутки, пусть сам явится и объяснится. А если не явится… Значит дружбы у нас и вправду не было».

– А где Скай? – спохватилась Айри.

– Отдыхает, – Дон посадил Мики на табуретку и снял с него передник. – А теперь смотри и учись, как надо готовить.

***

– Я никуда не поеду! – Лорн, в своём любимом кашемировом халате, развалился на диване, обложившись подушками, и осторожно, ложечку за ложечкой ел йогурт. – Хватит с меня на сегодня приключений.

– Только до холма! – Редди заискивающе улыбнулась. – Это ведь недалеко. Или разреши, я одна сбегаю.

– Исключено. – Лорн достал из кармана упаковку угольных таблеток, проглотил сразу горсть и заел остатками йогурта.

– Жаль, что ты не умеешь выдыхать огонь, – сказал Кунла. – Столько топлива уже в себя закинул.

Редди лягнула его.

– Замолкни! Лорн, а давай, Винни сбегает? Его ночью никто не поймает.

– Что вы зациклились на этом холме? Вон, Вихна ко мне птицы привели. Может, ваш Мики уже у Дона.

– Он не умеет разговаривать с птицами, – сказал Кунла. – Мики подменыш, вырос у людей. Его не учили мастерству фэйри.

– Но ведь умение понимать животных – это врождённое!

– У Мики особый случай, – неохотно сказала Редди. – Он одной ногой на Той стороне стоял. Люди его в землю закопали, от этого у него что-то в голове повредилось.

– Он потом нахватался разных полезностей от других брауни, – добавил Кунла. – Но разговаривать с животными не научился.

– Спросить у Дона не помешает, – вмешался в разговор Винни, всё это время хмуро сидевший на коврике у камина. – Заодно проверим, как у них дела.

Лорн раздражённо махнул рукой.

– Звоните. Номер записан на форзаце телефонной книги.

Винни не сдвинулся с места, Редди тоже, выжидательно уставившись на Кунлу. Тот вздохнул, опасливо поднял телефонную трубку и принялся набирать номер. После четвёртого гудка из трубки раздался голос Вихана:

– Аллё?

– Ой, привет! Это я, – затараторил Кунла, держа трубку на отлёте. – Мы Редди нашли! Теперь Мики ищем, а он…

– Туточки он, – перебил его лепрекон. – С хозяином на кухне милуется.

– Что?! – Редди вырвала у Кунлы трубку. – Что ты сказал, Вихан, прах тебя побери?!

– И вправду нашлась! – лепрекон радостно хохотнул. – Ну, теперь повеселимся!

В трубке раздались короткие гудки.

– Вот задрибабочка! – Редди швырнула трубку на рычажки. Телефон жалобно тренькнул. – Врёт ведь! Или не врёт? Лорн, твой приятель кого предпочитает по этому делу?

– Понятия не имею.

– Как это?

– У нас не принято обсуждать такие вопросы. – Лорн подсунул под голову ещё одну подушку и закрыл глаза. – Всё, убирайтесь отсюда. Я вам полдома выделил, с камином и диваном. Почему вы всё время не там, а здесь?

– Пусто там, – бормотнул Кунла. – Ладно, народ, пошли. Редди, ну что ты всполошилась? Вихана, что ли, не знаешь? Если ему верить…

Что будет, если верить лепрекону, Лорн не расслышал – за его подопечными закрылась дверь. Манурм полежал, наслаждаясь тишиной снаружи и внутри: в желудке наконец-то перестало бурчать. Самое время поспать, но сон не шёл. Интересно, как выглядит этот неведомый Мики? Лорн действительно не знал любовных предпочтений своего друга, и никогда не интересовался, поскольку это не являлось чем-то важным. Манурмы – одиночки, долговременных пар у них нет. Но если Дон вдруг решит изменить правила и заведёт себе постоянную пассию, Лорн его всячески поддержит, кем бы этот избранник ни оказался, хоть гоблином. Пора стряхивать с себя ветхие, потерявшие смысл правила, как ошмётки старой кожи. Да, отличное сравнение! Надо не забыть до завтра.

Лорн улыбнулся и уснул.

В другой половине дома, на третьем этаже, Редди выгнала Кунлу и Винни из своей спальни, бросила футляр со скрипкой в угол, чего никогда себе не позволяла, и рухнула ничком на застеленную лоскутным покрывалом кровать. В другое время она бы с удовольствием поразглядывала пёстрые кусочки ткани, складывающиеся в затейливый узор, но сейчас у неё всё расплывалось перед глазами. Глупость какая! С чего ей ревновать? Вихан наверняка соврал. А если и нет, Мики ей ничего не обещал. И она ему тоже. Вот пойдёт сейчас и замутит с Кунлой!

Редди сердито вытерла глаза, встала и вышла в коридор. Из-за двери напротив слышалась переливчатая мелодия флейты. Редди послушала и вернулась за скрипкой. В спальне Кунлы стояли две кровати, одну из которых занял растянувшийся во всю длину Винни. Кунла сидел на полу, скрестив ноги. Редди придвинула к нему единственный в комнате стул, села, достала скрипку и виновато потёрлась об неё щекой. «Ты моя хорошая. Ты всегда со мной будешь».

Когда Редди заиграла, Винни одобрительно сощурился и замурлыкал. Для него любовь была под запретом, но кайт-ши помнил, каково это, когда в твоей груди бьётся целый мир. Или рушится вдребезги. Ничего, Редди выдержит. Там, на грани между Той и Этой стороной, где смешивается прошлое и возможное будущее, Винни кое-что увидел. И если это будущее станет реальностью, Редди лучше прямо сейчас привыкать жить без Мики.

***

Всё-таки в человеческом мире есть кое-что хорошее. К примеру, теплотрассы. Журчит в трубах, обмотанных чем-то мягким, горячая вода, согревает не хуже, чем огонь в очаге. Идеальная лежанка.

В этот подвал меня привёл Бун. Сказал, что место надёжное, тихое, никто сюда не сунется. Я поверил. Обманывать ему не с руки, тем более, что мы, вроде как, заключили союз. По крайней мере, Бун себя в этом убедил. Даже вызвался узнать, кого именно заманили манурмы в свои заповедники.

Гоблины не впервые на меня работают, но ещё ни разу такого не случалось, чтобы они не потребовали плату вперёд. Высокие же в этой игре ставки, если игроки не размениваются на мелочи.

Но каковы манурмы! Один вершит судьбу Неблагого Двора, другой подбирает беспризорных фэйри… Впрочем, фэйри они оба собирают. Конкуренты чёртовы, чтоб им крысы хвосты обгрызли! Увезти у меня из-под носа ответ на загадку! Кто та девка со скрипкой, Бун мне объяснил, но почему от неё пахнет брауни, ответить не сумел.

Ничего, ничего, ещё посмотрим, чья возьмёт. Я медленно втягиваю когти, оставляя на мягкой обмотке трубы глубокие отметины, и довольно улыбаюсь новорожденной идее. Когда два заядлых коллекционера собирают одно и то же, это неизбежно приводит к соперничеству. Насколько крепка змеиная дружба? А вот скоро и проверим.

***

Этайн опустилась на одно колено перед троном.

– Благодарю за доверие, повелительница. Твоё задние будет исполнено в точности.

– Иди, – Каридвен шевельнула пальцами, – выполняй.

Этайн беззвучно выпорхнула из тронного зала. Каридвен проводила её ненавидящим взглядом. Как досадно, что эта красотка вернулась из Ирландии живой и невредимой! Теперь придётся придумать вескую причину для её казни или ежедневно видеть перед собой идеал красоты чистокровной сиды, сводящей с ума одним взмахом ресниц.

– А если она не сумеет заворожить Лорна? – осторожно спросил Дилан, невесомо касаясь губами уха королевы.

– Казню, – коротко ответила Каридвен.

«А если сумеет, её убьёт сам змей, – добавила она про себя. – Когда поймёт, как его обвели вокруг пальца».

Глава 14. Всё тайное

Побывав в чужом сознании, ничего не теряешь, но обязательно что-то уносишь с собой. И чем-то делишься. От желания это не зависит, каждый получает то, чего у него не было. В суматохе прошедшего дня Винни совсем забыл об этом, но когда к середине ночи в доме всё затихло, задумался. Что получил он от Лорна? И что получил от него Лорн?

Винни знал за собой не лучшие повадки – тёмные, разрушительные. Что, если манурм подцепил одну из этих, притаившихся в глубине души теней?

Промаявшись до утра, Винни тихонько выбрался из спальни, которую делил с Кунлой, и спустился на первый этаж. Запрет Лорна не шляться в хозяйских комнатах, кайт-ши проигнорировал, резонно посчитав, что если бы змей действительно пожелал остаться в одиночестве, установил бы на дверях запирающие заклинания. Но на пороге гостиной Винни остановился.

Лорн так и не перебрался в постель, заснув на диване. Кайт-ши внимательно изучил лицо спящего, отметив беспокойное движение глаз под веками. Чьи кошмары его мучают – свои или чужие? Может, разбудить? Но лучше при этом не оказаться рядом.

Мягко ступая, Винни прошёл на кухню, подцепил когтем дверцу шкафчика, распахнул и толкнул обратно. Дверца с грохотом захлопнулась. В гостиной скрипнул диван. Винни удовлетворённо кивнул и вспрыгнул на подоконник.

Лорн проснулся в неслыханную для себя рань – в девять утра. Что именно его разбудило, он не понял, но был рад выбраться из трясины мутных снов. «Тошнота души», – подумал он и сам себе удивился. Обычно метафоры с утра пораньше на ум не приходили. Лорн прислушался к звукам в доме. Полнейшая тишина наводила на подозрения: фэйри опять что-то натворили и затаились.

Держа наготове мухобойку, Лорн на цыпочках прокрался на кухню. Там не оказалось никого, кроме кайт-ши, мирно дремлющего на подоконнике.

– А где остальные?

– Спять ещё, – Винни приоткрыл один глаз. – Кстати, доброго утра.

Лорн скептически хмыкнул, пристроил мухобойку на крючок возле полотенца и включил чайник. Кайт-ши тактично подождал, пока манурм приготовит кофе и сделает первый блаженный глоток.

– В твоём доме хорошие окна, удобные.

– Стеклопакеты с континента, – пояснил Лорн. – Как только появились в продаже, я сразу переделал этот ужас, под названием «английские окна».

– Воистину ужас, – поддакнул Винни. – Меня однажды рамой придавило. Думал, позвоночник треснет. Форменная гильотина.

Лорн заинтересованно поднял бровь. Похоже, кайт-ши не просто так завёл светский разговор, к чему-то он клонит. Но выяснить, к чему именно, манурм не успел. По коридору процокали копытца, и в дверь заглянул встрёпанный Кунла.

– Лорн, а у нас плитка не работает.

– В розетку включили?

– Конечно! А она только чуть-чуть тёпленькая.

Лорн страдальчески вздохнул. Оборудование кухни в левом крыле дома было, как говорится, допотопное, но когда он проверял, всё работало.

– Сейчас посмотрю.

С кружкой в руках, Лорн вышел в коридор. Усмехнулся, заметив, что связка ключей на статуэтке сатира переместилась с рога на фаллос. Из-за двери в левое крыло донеслись сдавленные вопли Редди:

– Прах тебя побери!

Пэк плясала посреди крохотной кухоньки и невнятно ругалась, посасывая пальцы. На плите закипало молоко.

– Сейчас убежит! – Кунла схватил полотенце. – Дай сниму!

– Не подходи к этой адской штуковине! Лорн, если это называется обеспечить всем необходимым, то я задрибабочка!

– А подождать вы не могли? – Манурм осмотрел электроплитку, пощёлкал регулятором нагрева и переставил кастрюлю с большой конфорки на вторую, поменьше. – Она медленно нагревается, надо приноровиться. И не включайте на полную мощность.

– Мы приноровимся, – закивал Кунла. – На костре труднее варить, и то справлялись.

– Можно подумать, ты часто готовил! – Редди вытерла пальцы о платье и исподлобья глянула на Лорна. – А ты поедешь сегодня к Дону?

– Часа через два.

– Возьми меня с собой, – она сглотнула и с усилием добавила: – Пожалуйста, мне очень надо.

– Хорошо, но только тебя. Винни! – Лорн повернулся к двери и чуть не расплескал кофе, обнаружив прямо перед собой кайт-ши. – Не смей ко мне подкрадываться, если хочешь сохранить свою шкуру в целости!

– Я запомню, – мягко сказал Винни. – Зачем ты меня звал?

– Проследи за порядком, пока меня не будет.

– Не беспокойся, прослежу.

Редди стрельнула глазами сначала в кайт-ши, потом в Лорна и заулыбалась.

– И вовсе незачем так ухмыляться, – сказал Винни, когда Лорн вышел. – Это не то, о чём ты подумала.

– Неужто? – улыбка пэка стала ещё шире. – Ты ходишь за ним по пятам и глаз не сводишь. Ну же, Винни, признайся, он тебе нравится?

– Это другое, – кайт-ши вспрыгнул на табурет. – Кунла, плесни мне молока, пусть остынет. Не люблю горячее.

Кунла обернул кастрюлю полотенцем и налил молоко в пиалу с золочёным цветком лотоса внутри. Поставил перед Винни, украдкой заглянув ему в глаза.

– Я в порядке, – сказал кайт-ши.

– Ага, – Кунла оглянулся на дверь и шёпотом спросил: – Ты понял, что получил от него?

– Ещё не разобрался.

– Вы о чём? – заинтересовалась Редди.

– Помнишь, я тебе рассказывал, как Лорн вытащил Винни? – Кунла выразительно подвигал бровями. – Понимаешь, о чём я?

– А-а-а… – протянула Редди, с новым интересом изучая кайт-ши. – Да, хотелось бы знать, что они подцепили друг от друга. Как думаешь, Кунла? Ты ведь Лорна дольше нас знаешь. Изменился он?

Кунла почесал за ухом.

– По-моему, он стал терпеливее. Но ты лучше не распускай язык, когда поедешь с ним.

– Буду молчать, как устрица. – Редди отхлебнула прямо из кастрюли, вытерла рот и подмигнула Винни. – А ты всё-таки подумай в этом направлении. Глядишь, и проблема твоя решится.

– Не о чем думать. – Кайт-ши понюхал молоко и осторожно принялся лакать. – Я ему не понравлюсь.

Редди скептически усмехнулась. Кунла недовольно покосился на неё. Он не знал, как выглядит кайт-ши в своём втором обличье. Винни ни разу при нём не изменялся полностью, а спрашивать о таких вещах у фэйри не принято.

– Ладно, – Редди хлопнула себя по коленям. – Пойду собираться.

– Возвращайся с Мики, – пожелал Кунла. – Веселее будет.

Винни промолчал.

***

Дон отправил Мики чистить каминную трубу. Не то, чтобы там накопилось много сажи, но брауни надо было чем-то занять, иначе он слонялся по дому с голодным видом и облизывался на амфоры в углах и фарфоровые статуэтки на полках. Всё это действительно пора было протереть, но свою коллекцию Дон не доверил бы даже брауни. Памятуя о словах гругаша, манурм показал Мики библиотеку и разрешил брать любые книги, но брауни не проявил интереса к чтению. Вежливо осмотрел высокие – от пола до потолка – стеллажи, битком набитые книгами, украдкой провёл пальцем по полками, проверяя, нет ли пыли, убедился, что нет, и снова отправился бродить по комнатам. Вот тогда Дон и вручил ему щётку трубочиста.

– Он изменился, – сказала Айри, когда осчастливленный брауни исчез в камине.

– В чём именно? – спросил Дон.

Она неопределённо повертела рукой.

– Сразу не скажешь. Много всякого – по мелочам.

– Эти изменения, они к лучшему или к худшему? – уточнил Дон.

– Даже не знаю. Но раньше я не замечала за ним такого страстного желания работать.

– Маниакальный синдром, – пробормотал Дон. Одно время он увлекался человеческой психологией. – Но этого не может быть. Фэйри не страдают от душевных болезней.

– Да всё с ним в порядке! – В гостиную бочком пробрался Вихан. Руки он держал за спиной. – Это раньше Мики малость ненормальный был, а теперь – толковый брауни.

Дон недовольно посмотрел на него.

– А ты здесь что забыл? Я тебя не звал.

– Заказ принёс. – Лепрекон поставил перед ним пару новых ботинок с блестящими пряжками. – Шикарно получилось, скажи? Людям такое ни в жизнь не смастрячить!

Дон придирчиво изучил обновку.

– Сшито добротно, только зачем ты пряжки прицепил? Со шнурками было бы лучше.

– Да ты что?! Это ж натуральный семнадцатый век, я их, можно сказать, от сердца оторвал! У людей сейчас в моде этот… как его… антик, во!

– Антиквариат, – поправил Дон.

Он примерил ботинки, покачался с носка на пятку и довольно кивнул. Обувь сидела идеально, гораздо лучше магазинной.

– Да, ты мастер. Только в следующий раз уточняй фасон. Я предпочитаю носить одежду, не привлекающую внимание. И обувь тоже.

Вихан жадно посмотрел на него.

– А давай в следующий раз я тебе сапоги стачаю? Только не из свиной, а из твоей кожи, а? Ну, которая после линьки остаётся.

– Даже не надейся.

– Боишься, что ли?

– Вопрос закрыт! – рыкнул Дон.

Вихан обиженно умолк. Из-под дивана вылез Пюки, с интересом обнюхал ботинки Дона и чихнул.

– Вакса ему не по нраву! – хохотнул Вихан. – Чутьё, как у собаки.

Пюке вдруг вскинул голову и насторожил плетёные уши.

– К нам гости, – сказала Айри, выглянув в окно. – Машина Лорна.

– Идите в маслобойню. – Дон встал на кресло и снял с люстры мирно спящую Скай. – Айри, забери её.

– Что-то она долго спит, – озабоченно сказал Вихан.

Айри только покачала головой, бережно укладывая спрайта себе на сгиб локтя.

– А вдруг с Лорном кто-то из наших приехал? – Лепрекон вытянул шею, пытаясь разглядеть, кто сидит в подъезжающей машине. – Редди точно заявится.

– Если заявится, я отправлю её с Мики к вам, – сказал Дон. – Или позову вас, если понадобитесь.

Лепрекон расстроенно вздохнул, пощёлкал пальцами, подзывая Пюке, и вся компания исчезла за дверью. Дон посмотрел в сторону камина, но решил пока не отзывать Мики. Если эта загадочная Редди действительно приехала, любопытно будет понаблюдать за их встречей.

***

Пэк молчала всю дорогу, чему Лорн был весьма рад. Он мысленно репетировал разговор с Доном, подбирая убедительные возражения на те доводы, которые наверняка приведёт старый змей в пользу давно потерявших смысл запретов.

Редди заговорила, когда поняла, к какому дому они направляются.

– Никогда бы не подумала, что здесь живёт не человек. А рябины-то сколько!

– Ты боишься рябину?

– Не люблю, – Редди передёрнула плечами. – А твой приятель искусно маскируется под человека.

– Как и все мы. Все кто выжил.

Она покривила губы.

– А что толку? Как ни маскируйся, всё равно не смешаешься с людьми. Мы никогда не станем ими, даже если очень постараемся. Потому что они не дадут нам это сделать. Они нас не примут. Сколько раз проверяли.

– Ты о подменышах?

– И о них тоже. – Редди нахохлилась и замолчала, туже стянув на груди шарф, одолженный ей Лорном.

«На обратном пути надо будет заехать в магазин и купить ей зимнюю куртку», – подумал манурм и нахмурился, сообразив, что одной курткой не обойдётся. Но что поделать, для пэка тёплая одежда – жизненная необходимость. Иначе ей придётся выходить из дома только в зверином обличье, а это чревато неприятными последствиями. Пэк по натуре своей – хищник. Даже если не задерёт оленей, так перепугает. Уж лучше пусть хвастается обновками.

Лорн остановился у ворот и просигналил. Обычно ему не приходилось этого делать – Дон выходил заранее, радушно встречая гостя, даже если тот приехал без предупреждения. Но в этот раз Дон не спешил, и Лорн воспринял это как дурной знак. Ему не рады? В решётку ворот был виден джип, значит хозяин усадьбы никуда не уехал.

Дверь дома открылась, Дон прошёл к воротам, распахнул створки, приглашающе махнув рукой. Лорн остановил BMW рядом с джипом, вышел и подождал, пока выберется пэк.

– Привет, Дон. Знакомься, это Редди. Не беспокойся, она принесла мне клятву верности.

– Это радует. – Дон пристально посмотрел на пэка. Она ответила ему тем же. – Прошу, входите в мой дом.

Лорн перестал улыбаться. Приём более чем прохладный, почти официальный. Похоже, дела обстоят хуже, чем он опасался. Если Дон ещё и кофе не предложит…

В гостиной Дон указал гостям на два кресла. Сам сел напротив на диван.

– Полагаю, у тебя есть ко мне вопросы? – Лорн принюхался, но кофе в доме не пахло. Чаем тоже. Вот задрибабочка, как выражается пэк!

– У меня немало вопросов, – холодно ответил Дон. – Но сначала… Редди, что с тобой?

Пэк не ответила. Она подалась вперёд, напряжённо глядя на камин. Внутри трубы что-то прошуршало, показались ноги в болтающихся башмаках, раскачались, и прямо на ковёр выпрыгнул брауни. Как ни странно, совершенно чистый.

– Готово! – он отсалютовал Дону щёткой и только тут заметил гостей. – Ой!

– Мики! – Редди кинулась к нему и обняла вместе со щёткой. – Нашёлся! А я твой кошелёк сохранила. Вот, держи!

Она суетливо расстегнула футляр скрипки и достала оттуда кожаный, туго набитый мешочек. Брауни улыбнулся, взял кошелёк и нежно погладил.

– Я рад. Чем я могу отблагодарить тебя, Рыжая лошадка?

Редди отшатнулась.

– Как ты меня назвал?

Мики растерянно заморгал.

– Я тебя обидел? Прости, я не хотел. У меня что-то с головой, понимаешь? Я не всё помню.

– Ты забыл меня?!

– Мики, – сказал Дон, – будет лучше, если вы обсудите это с Айри и остальными. Проводи гостью в маслобойню.

Мики тепло улыбнулся Редди и открыл перед ней дверь. Пэк, двигаясь, как механическая игрушка, забросила футляр за плечо и вышла из гостиной. Выглядела она такой ошарашенной, что Лорн тихо фыркнул, хотя ситуация была отнюдь не смешной.

– Дон, ты проверял его на заклятья? Потеря памяти – это что-то совершенно нетипичное для фэйри.

– У него была травма головы, это пройдёт. В целом он в порядке.

– Ну-ну… Дон, может, перестанешь смотреть на меня, как на преступника? Я понимаю, ты всегда соблюдал запреты, но времена меняются. Глупо отказываться от преимуществ огнестрела. В конце концов, если бы не мой веблей, нам пришлось бы туго тогда, на дороге. Этого ты не будешь отрицать, надеюсь?

– Я не одобряю огнестрельного оружия, – сдержанно сказал Дон. – Впрочем, если ты способен управляться с револьвером, что ж… Времена, действительно, меняются.

– Тогда в чём дело? Чем ты недоволен?

– Для начала, – Дон, не мигая, смотрел ему в глаза, – мне хотелось бы выяснить, с кем я говорю? С будущим королём Неблагого Двора?

Лорн вздрогнул.

– Что за чушь?

– Это не ответ.

– Это ответ! – Лорн хотел было вскочить, но под тяжёлым взглядом Дона остался сидеть. – Нет, мне даже в голову такое не приходило! И я не понимаю, как ты додумался…

– Не кричи, – Дон поднял руку. Между пальцами у него была зажата пуля. – Что я должен думать, Лорн? Сначала ты убиваешь Айвора, потом поддерживаешь Каридвен, хотя она совершенно не подходит для королевского трона. Рано или поздно, но против неё поднимется восстание, это очевидно. Возможно, ты уже спровоцировал волнения. Вся эта затея с заповедниками тоже часть твоей интриги?

– По твоему получается, что я специально чуть не сжёг себя?!

– Согласен, это звучит нелепо. Но тогда чего ради ты пристрелил Айвора? У меня есть свидетель, тебя видели.

– Вот как? – Лорн подобрался. – Это шантаж? Не ожидал от тебя.

– Я не угрожаю, просто пытаюсь разобраться, что происходит.

– Хорошо, я расскажу! – Лорн вскинул ладони. – Я бы и раньше тебе всё рассказал, но ты всегда держался подальше от политики Дворов и даже слышать о них ничего не хотел. А зря! Потому что Дворы не забыли о нас. Пять лет назад Айвор получил послание от Финварры – короля Благого Двора. Этот красавец не просто так пятьсот лет сидел в своём зелёном холме. Он копил силу, наводил справки, искал клады. В его сокровищнице золото драконов, Дон. Ты представляешь, какая это сила? И он ни капли не тратит на показуху. Благой Двор выглядит хуже, чем подземелье Каридвен. Знаешь почему? Потому что Финварра намерен вернуть прежнюю власть сидов.

– Вот это действительно чушь.

– Сначала дослушай. Он не собирается воевать с людьми, по крайней мере, сейчас. Но благие сиды верят, что магия вернётся – через сто лет или через тысячу, но вернётся. И для них главное – дожить.

– И почему же ты решил, что Айвор не достоин дожить?

– Да будь моя воля, я бы не только Айвора, но и Финварру на Ту сторону отправил! Ты хоть знаешь, кто на самом деле погубил драконов?

– Люди.

– А кто их научил? Кто подарил им зачарованное оружие и рассказал о слабостях драконов? И кстати, скажи мне, куда подевались сокровища? Людям доставались жалкие крохи, и то в лучшем случае. Чаще всего золото драконов «утекало в землю», или клад объявляли проклятым. А потом приходили сиды и без шума забирали сокровища. Ты сам знаешь, драконы гребли под себя всё, в чём есть хоть крупица золота. Когда сиды обнаружили, что именно золото лучше всего хранит магию, драконы были обречены.

– И что, ты решил отомстить за драконов? Прости, но чего ради? Мы с ними даже не родичи. Или ты считаешь, что сиды и к вымиранию манурмов руку приложили? Лорни, нас погубили люди, это очевидно.

– А по чьей наводке они нас находили, ты задумывался? Нет, Дон, кровь нашего рода тоже на совести сидов! Я в этом уверен.

– Ты же никогда не любил драконов, да и наших сородичей, если на то пошло, тоже. С чего такой пыл?

– Ты слушай дальше. Финварра задумал объединить дворы, но не под своей властью и не под властью Айвора. Будущим владыкой должен был стать их общий наследник. Или наследница. У Финварры есть дочь, и он решил выдать её замуж за Айвора.

– Но какая в этом выгода? Неблагой Двор небогат, ты сам это утверждал. У них мало золота.

– Зато у них прекрасные чародеи, они бы обеспечили рождение ребёнка. Да и земель у Неблагого Двора в три раза больше, чем у Финварры. Сейчас это не имеет значения, но если магия вернётся… Просто посчитай, сколько в Англии сильных мест. Нет, объединение имеет смысл.

– Откуда ты всё это знаешь?

– Каридвен рассказала. Для неё свадьба брата означала крушение всех надежд на трон. А для меня, да и для тебя, это могло обернуться смертью. Против объединившихся чародеев двух Дворов мы бы не устояли.

– Думаешь, они собирались нас убить ради сокровищ?

– Не сомневаюсь. Для сидов каждый фунт золота увеличивает шанс дождаться возвращения магии. К счастью, между Дворами за века накопилось столько претензий и обид, что переговоры затянулись. А тем временем Айвор умер, и замысел Финварры пошёл прахом.

– Позволь заметить, что Айвор, в отличии от Каридвен, нас не трогал.

– Согласен, с королевой вышла ошибка. Но у меня имеется на примете другой кандидат, более подходящий. Она из чистокровных сидов, гораздо умнее Каридвен и не желает объединения Дворов.

– Леди Этайн?

– Как ты догадался?

– Если я держусь в стороне от политики, это не означает, что я ничего не знаю. – Дон улыбнулся и сел свободнее, позволив напряженным мышцам расслабиться. – Пять лет назад леди Этайн отправилась в Ирландию, как посол Неблагого Двора, верно? Айвор проявил щедрость и сотворил ей волшебного коня из пучка соломы. О, этот полёт наделал шуму среди птичьего сообщества! Они ведь ничего подобного никогда в жизни не видели, даже столетние вороны.

– Восхищён твоей догадливостью, – Лорн посмотрел на пулю, которую Дон положил на столик возле себя. – А теперь скажи, что ты хочешь за эту улику?

– Сначала я хочу узнать, как умер Айвор.

– Я дал Каридвен золото, чтобы она наняла троллей и подкупила кое-кого из совета Неблагого Двора, иначе её права могли оспорить. А эта дура пожадничала. Тролли потребовали плату вперёд, а когда не получили, решили, что выгоднее сдать Каридвен королю – прямо на охоте. Хорошо, что я не положился на них и приехал проследить, дабы Айвора благополучно отправили на Ту сторону. Да, я его убил, и троллей тоже. Но я был уверен, что меня никто не видел. Кардивен постаралась – там даже птиц не было, всех распугали заранее. Признайся, ты выдумал свидетеля?

– Тебя заметила спрайт по имени Скай. Её брат узнал о заговоре, но сгинул, не успев продать эту информацию. Скай хотела спасти Айвора не из преданности, просто она надеялась, что он потом отпустит детёнышей спрайтов. Их держат в светильниках, видел?

– Не обращал внимания. И где сейчас эта Скай?

– Не беспокойся, она принесла мне клятву верности и никому не расскажет об этой пуле.

– А её брат?

– Скай уверена, что он умер. И о тебе он не знал, только о том, что Каридвен наняла троллей.

– Всё равно, это может стать проблемой. Надо выяснить, что случилось с тем спрайтом. Ты позволишь поговорить с его сестрой?

– Сейчас позову, – Дон протянул ему пулю. – А это забери, ты лучше меня знаешь, как уничтожить такое доказательство.

Лорн сжал ему руку.

– Я у тебя в долгу.

Дон хлопнул его по плечу.

– Совершенно верно. И даже не надейся, что я об этом забуду.

Глава 15. Предложение, от которого не отказываются

Она появляется из глубины зеркала – стремительно и текуче, как вплёскивается в дом волна во время наводнения. Кайт-ши встречает её – нос к носу, глаза в глаза – и тонет в золотом свете и темноте…

– Винни, очнись!

Кайт-ши моргнул.

– Что?..

– Ты будто спал с открытыми глазами, – Кунла протянул ему блюдечко с подтаявшим ванильным мороженым. – Хочешь?

– Где взял? У Лорна в холодильнике?

– Ага.

– Забыл про мухобойку?

– Подумаешь! Там ещё целая упаковка осталась. – Кунла поставил блюдечко на кровать. Потоптался, с преувеличенным вниманием разглядывая выцветшие гербарии на стенах. – Винни, а ты в травах разбираешься?

– Дай угадаю, – кайт-ши с неохотой оторвался от угощения. – Ты хочешь найти разрыв-траву?

– Ну…

– Забудь. Даже если ты вскроешь сейф и разобьёшь бутылку, а её теперь не так-то просто разбить, что ты будешь делать дальше? Сбежишь с Кенной, бросив Ту Самую Флейту?

– Флейта в том же сейфе спрятана.

– Кунла, – кайт-ши мягко коснулся его лапой, – тебе больно, я понимаю. Но ты дал слово Лорну.

– А я и не собираюсь ему вредить! Даже сбегать не буду, даже Флейту не заберу! Просто отпущу Кенну.

– Забудь, – повторил кайт-ши. – Там такие замки, что целый воз разрыв-травы понадобится.

– Ты шарил в спальне Лорна? Когда?

– Не шарил, а заглянул, – Винни вылизал блюдечко, – когда ты пошёл Редди провожать. Но тебе даже близко подходить не советую. Меня-то Лорн не отследит, а вот если ты что-нибудь тронешь в его спальне, всем будет плохо.

– Да знаю я! – Кунла подёргал пёстрые ленточки на свитере. – Только нам всё равно надо придумать, как открыть сейф. Вдруг беда, а Флейта заперта! Я даже Лорну помочь не смогу.

– Логично, – согласился Винни. – Но у манурмов особенная магия, чтобы её взломать нужно средство посильнее разрыв-травы.

Он потянулся.

– Пойдём-ка, погуляем. Осмотримся, как следует, познакомимся с дриадами.

– А может, ну их? – Кунла опасливо покосился за окно, где качались на ветру голые ветки могучих деревьев. – Они вредные.

– Нам здесь жить, – наставительно сказал кайт-ши. – Пошли. Заодно проверим, не ошиваются ли за оградой гоблины.

«Калейдоскоп» над дверью приветливо мигнул. Кунла хотел было оставить ключ в замке, но передумал. Мало ли? Вдруг гоблины найдут способ просочиться сквозь охранные заклинания? Или под землёй прокопаются!

Он запер дверь, повесил шнур с ключом себе на шею и побежал за кайт-ши. Оттеплило, сырые листья липли к ногам. В разросшемся возле ограды шиповнике подал голос крапивник.

– Вот уж погоняют тебя завтра! – крикнул ему Кунла.

Крапивник ответил насмешливой трелью.

– Теперь не гоняют, – сказал Винни. – Раньше было, да, праздновали День крапивника. Помню, как в деревнях ходили ватаги мальчишек, таскали дохлых птичек на шестах и продавали пёрышки на удачу. Дурачьё…

– А мне дед рассказывал: крапивника за то раз в году убивают, что он раньше был птицей волшебников.

– Не волшебников, а друидов. – Винни остановился у ограды и вгляделся в просвет меж колючих веток.

– Ага, их самых. И ещё оклеветали, будто крапивник какого-то святого погубил.

– Святого Стефана. – Кайт-ши повернул к воротам. – Якобы, он прятался в кустах от римских солдат, а крапивники его увидели и выдали своим пением. А как по мне, так грош цена святому, который даже прятаться не умеет.

– Не то что гоблины, да? – Кунла взобрался на замшелый валун, установленный между воротами и калиткой, и завертел головой. – Ни одного не вижу.

– Вот поэтому святых и не осталось, а гоблинов полно. – Винни поднялся на задние лапы, принюхиваясь к ветру. – Они где-то в канаве прячутся. Двое или трое. Надо уже с ними что-то делать, с прахоблудами!

Кунла тихонько фыркнул. Кайт-ши ругался редко, но уж если вворачивал крепкое словцо, стало быть, скоро от кого-то полетят клочья.

Больше уши Винни раздулись парусами, шерсть на загривке поднялась. Он потрогал лапой ворота, потом калитку и недовольно заворчал. Уезжая, Лорн позаботился, чтобы никто не покинул усадьбу. Открыть запоры нечего и думать. Может, поверху?

Винни прищурился, оценивая охранную полосу, радужно переливающуюся над оградой. Высоковато, не перепрыгнешь. Разве что с дерева? Конечно, потом будет скандал, но душа требовала реванша за позорный плен.

– Эй, не надо! – забеспокоился Кунла, когда Винни полез на ближайший ясень. – Через эту охрану только мелкие птицы перелетают, а большие разрешение спрашивают!

Винни задержался на ветке, с которой собрался прыгать. Ещё раз оценил радужную полосу.

– Ничего, в крайнем случае назад отбросит. Ого… Лезь сюда, посмотри!

Кунла взобрался к нему, встал, прикрывая ладонью глаза от усиливающегося ветра.

– Ух ты, пыльный вихрь! Думаешь, кто-то из наших?

Винни покачал головой. Из их друзей разве что пэк сумела бы обернуться вихрем, и то едва ли. Но Айри рассказывала о другой компании фэйри. Они ещё хотели объединиться… Кого же она называла-то? Винни зашипел, досадуя, что невнимательно слушал. Тогда слишком болело внутри, чтобы думать о чём-то, кроме этой боли.

– Вот они! – Кунла подскочил.

На перехват пыльному вихрю из придорожной канавы выскочили двое гоблинов, с ног до головы измазанных грязью. Ещё двое появились позади, раскручивая верёвки с привязанными камнями. Вихрь заметался, верёвки окрутили его, прижимая к земле. Гоблины навались сверху, замахали кулаками, дубася кого-то, невидимого в столбе пыли.

– Оставайся здесь! – Винни прыгнул.

Кунла взвизгнул, когда кай-ши перелетел через охранную радугу. Полыхнуло синим, шерсть Винни заискрилась. Он взвыл, перекувырнулся в воздухе, упал на дорогу и, не удержавшись на ногах, скатился в канаву. Тут же выскочил и кинулся на гоблинов.

– Бей их! Бей! – Кунла приплясывал на ветке, не обращая внимания на недовольное поскрипывание разбуженной дриады.

В гуще схватки показалась копна шевелящихся волос, белеющих даже сквозь пыль.

– Гругаш! – завопил Кунла. – Винни, это гругаш!

Кайт-ши не ответил. Сжимая зубы на горле одного гоблина, он задними лапами ударил по второму, распоров ему живот. Оставшиеся кинулись наутёк, волоча за собой опутанного верёвками гругаша.

И тут опора ушла из-под ног Кунлы. Завопив, он полетел вниз, хватая руками пустоту – вредная дриада не давала ухватиться за ветки. Приземлившись на жёсткий корень, Кунла получил пинок под зад и отлетел к воротам. Постанывая, приподнялся, стараясь не касаться кованой решётки. На дороге Винни тряс головой и остервенело тёр лапой глаза. Рядом валялись разорванные верёвки и копошился похожий на разворошённую копну гругаш. Двое уцелевших гоблинов удирали к шоссе. Кунла вдруг подумал, что дрались они молча. И так же молча умирали, только мычали невнятно. Может, немые? Но кто же посылает шпионить немых?

Кайт-ши захрипел, пошатнулся и лёг, где стоял.

– Винни! – Кунла заметался у решётки. – Винни!

– Жив он, – просипел гругаш, Откинув спутанные волосы, он растирал себе шею. – Вот ведь, чуть не удавили… Чтоб этому Буну сто лет пчёлам ссать и сверчками кашлять!

Представив себе, как воплощается проклятье гругаша, Кунла прыснул и тут же хлопнул себя по губам. Нашёл время веселиться!

– Спайк, что с Винни? Он ранен?

– Целёхонек, – гругаш принялся что-то отцеплять от шерсти кайт-ши. – Они в него заговорённый чертополох кинули и перец с кладбищенской плесенью. Ничего, сейчас я всю эту пакость сдую.

Он надул щёки и с шумом выдохнул. Серо-бурое облако поднялось над кайт-ши, отлетело в сторону и опустилось в канаву. Винни кашлянул, неуклюже приподнялся и сел.

– Вот так-то лучше…

– Апчхи!

Кунла вздрогнул. Гругаш и Винни одновременно повернулись на звук. Над канавой, там, где рассеялось ядовитое облако, метались белые кисти рук. Просто кисти, ни к кому не прикреплённые.

– Это что такое? – озадаченно спросил гругаш.

– Апчхи! – Из канавы выскочил огромный, в два раза больше чем кайт-ши, чёрный кот. – Апчхи! Да что б вас всех… Апчхи!

Руки заполошно метались вокруг него, пытаясь обмахивать.

– Йольский Кот! – Винни плюнул себе под ноги. – Вот уж кого не ждал увидеть. И давно ты руками обзавёлся? Что, никто не даёт, а вылизываться живот мешает, приходится выкручиваться?

Гругаш медленно, мелкими шажками отступал к воротам. Кунла замер, судорожно соображая, сойдёт его украшенный свитер за обновку или нет?

Йольский Кот чихнул последний раз, отмахнулся от рук и посмотрел на Винни зелёными от ярости глазами.

– Большеухий, – мурлыкнул он, и от этого мурлыканья Кунлу продрало морозом. – Что, заблудился по дороге на Ту сторону? Ну, ничего, я тебя провожу.

***

В маслобойне Дона встретило напряжённое молчание. Редди сидела в углу на куче одеял, поджав босые ноги и отвернувшись к стене. Рядом, уткнувшись подбородком в колени, сидела Айри и смотрела в другую сторону. Вихан, зажав в зубах золотистые гвоздики, деловито стучал молотком, прибивая каблук к синему замшевому ботинку. Второй лежал рядом, дожидаясь своей очереди. Мики и молочного зайца нигде не было видно, зато спрайт ярким бликом порхала между балками крыши. Вялой она не выглядела. Впрочем, теперь это уже не имело значения – корректировка памяти потеряла смысл.

– Скай, – позвал Дон, – Тебя хочет видеть Лорн. Не беспокойся, он не причинит тебе вреда, вы просто поговорите.

Спрайт спикировала ему на плечо.

– Хорошо, идём.

Дону показалось, что она покидает маслобойню с явным облегчением.

– Куда делся Мики? – спросил он.

– Пошёл во двор зайца выгуливать. Они оба не любят, когда кричат и ссорятся.

– Это из-за Редди?

– Ох, там уже непонятно, из-за чего, – Скай махнула рукой. – Спроси сам. Можно, я у тебя не плече останусь?

– Оставайся, если хочешь. Но Лорн тебя… В чём дело?

Лорн стремительно вышел из гостиной им навстречу.

– Извини, мне нужно срочно вернуться домой. Кто-то пересёк «Радугу», я это даже отсюда почуял.

– Я поеду с тобой.

– Буду рад. – Лорн посмотрел на спрайта. – Скай, если не ошибаюсь?

Она кивнула.

– Как ты смотришь на то, чтобы переселиться ко мне?

– Лорн, а меня ты спросить не забыл? – Дон поднял бровь.

– Ты сам говорил, что они имеют право выбора.

– Нет! – спрайт ухватилась за прядь волос Дона.

– Я клянусь, что не причиню тебе никакого вреда и обеспечу всем необходимым. – Лорн поднял руку. – Ты мне действительно нужна, Скай! А взамен на твои услуги, я выручу спрайтов из плена королевы.

– Что ты задумал? – спросил Дон.

– Потом расскажу.

– Поклянись своей силой, – Скай взлетела и зависла перед его лицом. – Поклянись, что спасёшь их всех!

– Подожди, – сказал Дон, – Друг мой, а ты подумал, что станешь делать с роем спрайтов?

– Мы не будем обузой! – воскликнула Скай. – Мы улетим, далеко, на острова.

– И что вы там будете делать?

– Жить. Танцевать в северном сиянии.

– Давай не заглядывать так далеко, – Лорн торопливо натянул куртку. – К тому же, у меня большой парк, улетать не обязательно. Ты принимаешь моё предложение?

Спрайт обернулась к Дону.

– Ты меня отпустишь?

Он пожал плечами.

– Заповедник – это не тюрьма, да и выручить вашу молодь я едва ли смогу.

– К тому же, взамен ты получишь Редди! – радостно улыбнулся Лорн. – Она так рвалась к твоему Мики, что грешно их разлучать.

– Вот только не надо решать за меня! – В прихожей появилась пэк. В одной руке она держала скрипичный футляр, в другой – ботинки. – Я уезжаю с тобой.

Лорн нахмурился.

– Ты же хотела…

– Перехотела!

Дон подмигнул Лорну.

– Ну что, счёт сравнялся?

Лорн страдальчески закатил глаза.

– Похоже, у меня всё-таки будет оркестр!

Глава 16. Открытые двери

Где-то трезвонил телефон. До Кунлы звуки доходили, как из-под воды – далёкие и нереальные. Всё вокруг расплывалось в синеватом тумане и становилось нереальным. Всё, кроме Йольского Кота.

Казалось, он вырос. Двумя лунами просияли глаза. Мурлыкающий голос проникал в душу, в сердце, в мозг. Приказывал: «Не думай ни о чём, просто слушай меня. Я лучше знаю, что тебе надо».

Гругаш привалился снаружи к калитке, волосы его безжизненно обвисли неряшливыми прядями. Кунла вяло позавидовал: ишь ты, железо ему нипочём…

На дороге, у самых лап Йольского Кота, корчился Винни. Кунла очень хотел ему помочь, но как тут поможешь, если даже удерживать глаза открытыми получается с трудом?

– Что тебе держит на Этой стороне, Большеухий? – Йольский Кот прижал Винни лапой к земле. – Твоё проклятье? Забудь о нём. Та сторона очистит тебя, ты снова будешь жить в полную силу. Встретишь Аннис. Может быть, она даже простит тебя, почему нет? Случались и более странные вещи.

– Врёшь… – Винни с усилием поднял голову. – Ты ничего о ней… не знаешь…

– Обижаешь! – Йольский Кот шевельнул хвостом. – Я знаю всех на Той стороне, а с твоей Аннис мы добрые приятели. Я даже подумываю познакомить её с моим тигром. Умом он, конечно, не блещет, зато какое тело! Ну так что, ты идёшь?

Винни молчал. «Сейчас согласиться», – понял Кунла.

– Помогите… – прошептал он. Сухие губы едва шевелились. – Кто-нибудь, помогите, пожалуйста…

В спину ему упёрлось что-то жёсткое и толкнуло – прямо на кованую решётку ограды. Обжигающая боль мгновенно разогнала туман в голове.

– Винни! – закричал Кунла. – Винни, не слушай его! На Той стороне нет жизни! Там только чудовища и нежить!

– Ты уверен в этом, маленький фавн? – Йольский Кот повернул к нему голову.

– Уверен!

– Тогда как насчёт сделки? Дай мне то, что я ищу, и тогда я оставлю тебе… Как ты его назвал? Винни? О боги, что за плебейское прозвище! Аннис будет разочарована.

– А что ты хочешь? – Кунла спрятал за спину задрожавшие руки. Если эта тварь потребует Флейту…

– Скажи мне, где прячется брауни, называющий себя Микаэлем.

– Что? – Кунла обмер. – Ты про Мики? Но зачем он тебе?

– Это моё дело. Просто скажи, где он.

Кунла ещё сильнее сжал руки, впившись ногтями в ладони. Если сказать, это будет предательство. Если не сказать, тоже. Но Мики далеко и под защитой, а Винни – вот он, умирает на глазах!

– Мики у Дона, – сказал Кунла. – Это манурм, он…

– Я знаю, кто это. – Йольский Кот убрал лапу с кайт-ши. – Очень жаль, Винни, но твоё свидание с Аннис откладывается. Благодари за это своего друга. Впрочем, я не прощаюсь, ведь Йоль ещё не закончился. Помни об этом, мой драгоценный. И ты тоже, маленький фавн.

Он подмигнул Кунле и затрусил прочь по дороге. Белые кисти рук, всё это время что-то упоённо строчившие в толстой тетради, полетели следом за хозяином.

– Винни, – робко позвал Кунла, – ты цел?

Кайт-ши застонал и перекатился на живот.

– Телефон… предупреди их…

– Сейчас! – Кунла кинулся к дому. На полпути вернулся и погладил ствол ясеня – того самого, с которого свалился, и ветки которого дотягивались до ворот. – Прости, что разбудил тебя, ладно? Я так рад, что ты мне помогла!

Нижняя ветка склонилась и легонько похлопала его по макушке.

***

– Да куда же они все подевались?! – Айри бросила трубку. Пользуясь отсутствием змея, она собралась переговорить с Винни.

– Давай подождём пяток минут, потом ещё раз звякнем, – Вихан погладил её по плечу. – Мало ли, может, они все во дворе?

– Я уже десятый раз звоню, где угодно должны были услышать! Нет, там что-то неладное…

Телефон издал резкую трель. Вихан и Айри отскочили в разные стороны. Потом одновременно кинулись к столику и схватились за трубку.

– Аллё!

– Кунла?! Ты что, плачешь?

– Хорош реветь! Чего у вас стряслось?

– Мики… – Кунла часто дышал, сглатывая слова, – берегите… За ним придёт…

– Кто?

– Кот… Йольский!

Айри ахнула. Вихан метнулся к двери.

– Сейчас найду его! – крикнул он.

– А теперь успокойся, – строго сказала в трубку Айри, – и рассказывай по порядку.

Слушая Кунлу, она то и дело морщилась.

– Ты всё правильно сделал, – сказала она наконец. – А за Мики не переживай, мы его убережём.

– Как они там с Редди?

– Ох… – Айри села на пол, прислонившись к стене. – Не знаю. Он вроде бы её вспомнил, но как чужую, понимаешь? Как будто они вовсе не любили друг друга. Редди его действительно ударила копытом. Хотела в плечо, чтобы отправить к нашему мосту, а попала в голову. А что с ним потом случилось, никто не понимает. Редди такой крик подняла… Ты её успокой как-нибудь, а то ведь она и сбежать может. Ты меня слышишь?

– Слышу, – подавленно отозвался он. – Что за безумная зима! Мало нам королевы и гоблинов, так ещё этот потусторонний котяра привязался! С ним хоть что-то можно сделать?

– Ничего, только не поддаваться его чарам. До конца Йоля меньше недели, как-нибудь продержимся.

– Ага, – без особой уверенности сказал Кунла. – Ну, я пойду. А то там Спайк с Винни за оградой.

– А разве Спайк…

– Что?

– Нет, ничего, иди.

Кунла отключился. Айри, не вставая, дотянулась до телефона и положила трубку на рычажки. Как не вовремя уехал Дон! Ему-то всё известно про Йольского Кота, он ведь из Исландии. Наверняка, есть какое-то тайное средство против этой тварюги!

– Айри! – В гостиную, волоча за собой Мики, ворвался Вихан. – У нас Пюке пропал!

***

Оттепель закончилась так же внезапно, как и началась. Кунла притащил из дома кастрюлю с наспех обваренными сосисками и два пледа. Гругаш закутался сам и помог завернуться Винни. Кунла боялся, что кайт-ши не захочет есть, но тот разом умял три сосиски и попросил ещё. Пока они ели, Спайк в лицах рассказывал, как Дон разделался с толпой боггартов:

– А потом он ка-ак схватит шестого…

– Ты же сказал, их пятеро было? – прервал его Винни.

– Ай, да это же боггарты, кто их считает! Ты слушай…

– Я и слушаю, – Винни стряхнул с себе плед. – Лорн возвращается. Готовься, Кунла, сейчас достанется нам, как тем боггартам.

С визгом тормозов у ворот остановился синий BMW, за ним – чёрный джип.

– Это что такое?! – Лорн выскочил из машины и ухватил Винни за шкирку. – Это ты называешь присмотреть за порядком?! Я с тебя шкуру спущу!

– Он не виноват! – Кунла вскочил, опрокинув кастрюлю. Прядь волос гругаша тихонько просочилась сквозь решётку и утянула последнюю сосиску. – Гоблины первые начали!

– А ты молчи! Оба в подвал отправитесь!

– Не тех наказываешь, господин змей, – Спайк с достоинством поклонился, придерживая плед. – Они нарушили твой приказ из-за меня. Стало быть, с меня и спрашивай.

– А ты кто такой?

– Это Спайк! – прозвенела Скай, подлетая к Лорну. – Он последний гругаш…

– Хватит с меня последних! – Лорн открыл ворота и втолкнул внутрь кайт-ши. – Больше никого не возьму!

– Он полезный!

– Я полезный, – уныло подтвердил гругаш.

– К Дону просись.

– Они с Мики не уживутся, – сказал Дон. Он стоял у джипа, с интересом наблюдая за происходящим.

– Гругаш? – Редди вылезла из машины, пытаясь одновременно намотать на себя шарф и удержать в охапке скрипку и ботинки. – Ты мне должен, понял? Из-за тебя мне куртку не купили! И нормальные башмаки! И шапку… – она потёрла распухший нос.

– Вот видишь? – сказал Лорн. – Никакой от тебя пользы, кроме вреда.

– Вреда, значит? – Спайк откинул с лица волосы. Голубые глаза его потемнели. – Да если бы я хотел тебе навредить… Смотри!

Он тряхнул головой. Две длинные пряди волос тонкими змейками потянулись к замку калитки. Одна обвилась вокруг, другая вползла в замочную скважину. Гругаш заскрипел, как несмазанный механизм. В замке щёлкнуло, и калитка отворилась.

– Ой, дурак… – едва слышно выдохнула Редди.

Скай слабо пискнула и закрыла лицо руками. Кунла обмер. Всем пришла в голову одна и та же мысль: змей не оставит в живых фэйри, способного на такое!

– Однако… – Лорн потрогал вскрытый замок. – Если ты способен справиться с любыми запорами, почему же вы с Винни ждали меня снаружи?

– Почему-почему… Потому что я умею только открывать, – ворчливо ответил гругаш. – А кто бы потом за нами запер? Мы же не знали, когда ты вернёшься. А случись опять гоблины? Или, того хуже, сиды?

Лорн смерил его взглядом.

– Ладно, я приму твою клятву. А потом вы трое отправитесь в подвал. Справедливо?

– Справедливо, – согласился кайт-ши. – Только сначала мы тебе кое-что расскажем. Тебе и Дону.

***

Дилан брезгливо расправил грязный комок из трёх листов, вырванных, похоже, из телефонной книги. Кривя губы, прочитал прыгающие каракули. Потом перечитал, проверяя, правильно ли всё понял. Сведения, собранные шпионом, впечатляли и заставляли задуматься.

Дилан поднёс бумагу к свече, подождал, пока загорится, и бросил на поднос. Ястреб, терзающий на своём насесте жирную крысу, издал недовольный клёкот.

– Тебе придётся ещё раз слетать к тому дому, – сказал Дилан. – И кое-что забрать.

Идея со шпионом оправдалась целиком и полностью. Вот что значит – действовать тонко и осторожно. Гоблины так не умеют, к счастью для всех.

После своего оглушительного провала Бун не показывался в Неблагом Дворе и дань до сих пор не прислал. Вольности – вольностями, но это уже походило на бунт. Гоблины – сплочённый народец, если один клан откажется служить Неблагому Двору, откажутся все. В прежние времена такое можно было пережить, но не сейчас, когда потеря следует за потерей. Сначала боггарты, частично перебитые, а частично дезертировавшие; потом стая сорок, исчезнувшая бесследно. Каридвен, лишившись своих крылатых шпионов, закатила истерику и порывалась отправить ультиматум Лорну. Дилан едва отговорил её. Он сомневался, что в исчезновении сорок виноваты манурмы. Больше похоже, что Бун начал военные действия против Двора. Если так, значит пора разыграть козырную карту, пока Лорн не опередил всех.

Дилан снял с цепочки на поясе позолоченный ключ и отомкнул шкатулку с бережно хранимыми драгоценностями. От былого великолепия остались сущие крохи, но зато каждая вещь хранила в себе частицу древней магии – подлинной, без подделки.

Подумав, Дилан выбрал простое на вид кольцо с высеченными внутри чёрточками огама. Рунам сиды не доверяли – северная магия с её словами-перевёртышами таила в себе ловушки. А ловушки уместны только в делах с людьми. Сделки с равными себе не допускают двусмысленностей.

Взяв светильник, Дилан прошёл тёмными коридорами мимо пустующих покоев, где в прежние времена селилась высшая знать Неблагого Двора, и свернул в единственный освещённый зал.

– Доброго вечера, леди.

Этайн подняла на него глаза от арфы с перепутанными струнами.

– Воистину доброго. Смотри, кого я нашла. Этой красавице не меньше пяти столетий. Если у меня получится её настроить, мы услышим немало интересных историй.

– Истории – это прекрасно, – Дилан присел рядом с ней на низкую скамеечку, покрытую облезлым бархатом. – Но меня больше интересует будущее.

Он протянул ей кольцо на раскрытой ладони.

– Это предложение, леди. Надеюсь, ты от него не откажешься.

Этайн наклонилась, разбирая черты огама.

– «Вдвоем к одной цели»? И что же это за цель, позволь узнать?

– Власть, разумеется.

Она быстро глянула в сторон двери и щёлкнула пальцами. Темнота за порогом стала гуще.

– Разве у тебя мало власти? Я полагала, что ты пользуешься благосклонностью королевы, Лан.

– Она слишком глупа, чтобы ценить чужой ум. И не способна понять, когда следует поделиться властью, дабы удержать её.

– Согласна, у нас не лучшая королева, но других претендентов нет. Род неблагих владык обрывается на Каридвен.

– Значит пришла пора смены династии. – Он снова протянул ей кольцо.

– Я надеялась, что неправильно тебя поняла, – Этайн отвела его руку. – Моя верность Двору…

– Не вызывает сомнений, как и моя. Но верность престолу не означает верности тому, кто его занимает, особенно если это недостойный владыка.

– Наш Двор не переживёт смуту, Дилан.

– Смуты не будет. Мы оба хотим одного – благоденствия для неблагих фэйри, верно? А что в наше время может обеспечить благоденствие?

– Золото.

– Вот именно. Поэтому Каридвен и отправила тебя к Лорну. Что ты должна у него выманить? Кайт-ши? Едва ли он согласится, даже ради тебя.

Этайн холодно улыбнулась.

– Оскорбить женщину – не лучший способ добиться её согласия, Дилан.

– О, я ни на миг не усомнился в твоих чарах. Просто я знаю о планах Лорна чуть больше, чем королева. Когда ты встречаешься с ним?

– Я предполагала навестить его сегодня ночью.

– Он сделает тебе предложение…

– Что, он тоже? – она рассмеялась. – Приятно, что я ещё пользуюсь популярностью.

– Он намерен сделать тебя королевой. И у него хватит на это золота. Но хватит ли у тебя сил, чтобы удержать власть?

– Предлагаешь разделить трон? – Этайн посмотрела на него с задумчивым интересом. – А ты уверен в намерениях Лорна?

– Целиком и полностью.

Она взяла кольцо с его ладони и надела на свой безымянный палец.

– Я никогда не стремилась к власти, ты знаешь. Но я приму это бремя – ради Неблагого Двора.

Глава 17. Молочный заяц

Гоблины явились на поклон с дюжиной сорок в качестве подношения. Я отказался. Это надо совсем ума лишиться, чтобы жрать городских помоечных птиц!

Бун не обиделся. Собрал тушки обратно в мешок и, захлёбываясь от собственной гениальности, принялся излагать план, долженствующий сотрясти всё мироздание. План предусматривал штурм усадьбы Лорна, потом – Дона, а потом – Неблагого Двора. С моим деятельным участием, разумеется.

– А почему вы не заключили договор с манурмами? – спрашиваю, а сам кошусь на свои руки, чтобы не вздумали записывать. Со стыда ведь сгорю, если кто прочитает, что гоблины собрались использовать Йольского Кота, как таран! Пусть и в переносном смысле. Хватит и того случая с неудавшейся диверсией. Хорошо ещё, что Бун отправил к Лорну безъязыких подручных, а то бы с них сталось позвать меня на помощь в пылу драки.

– Неа, – Бун кривится, словно хлебнул настойку рябины на святой воде. – Змеи с нами и говорить не станут. Гордые больно и злопамятные. Да и на кой они нам? Чтоб потом делиться награбленным? Тебе-то золотишко ни к чему, на Той стороне другое в цене, верно? – он похабно подмигивает.

Уж и не знаю, каких сплетен он про Ту сторону наслушался. И уточнять не стану.

– Стало быть, твой девиз – всех убью, один останусь? – спрашиваю.

– Почему один? С чуваками.

Чуваки, скромно переминающиеся с ноги на ногу за его спиной, дружно кивают, так что головы вот-вот оторвутся.

– Я подумаю, – говорю. – А чтобы мне лучше думалось, принесите-ка завтра с утречка дюжину крапивников. Живьём!

Как у них морды вытянулись! Мне аж на сердце полегчало. Кто-кто, а гоблины помнят правду о крапивниках. В давние времена друиды использовали этих птиц как проводников – для связи между Этой стороной и Той. А некоторые фэйри до сих пор верят, что крапивники способны любого увести на Ту сторону.

Показать себя суеверным трусом Бун не пожелал, буркнул что-то в знак согласия. Остальные гоблины слиняли молча. В железных рукавицах их главарь держит, права голоса нет даже у тех, кто языки сохранил.

Конечно, стоило бы с гоблинами вовсе распрощаться, чтобы не рисковать своей репутацией. Где брауни, я и без них узнал. Но пусть принесут пользу напоследок. Как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Тем более, что пара дней в запасе у меня имеется.

Я хлопаю по рукам, чтобы не тянулись к тетрадке. Совсем от лап отбились, трудоголики безголовые! Аж усы от них дёргаются. Нет, надо хоть на часок забыть о делах и подумать о чём-нибудь приятном.

Я ложусь и принимаюсь вспоминать своего тигра – ярко, во всех подробностях, до последней полоски на кончике хвоста. Сам не замечаю, как начинаю мурлыкать. Верно говорят психологи: близость к природе успокаивает.

***

Айри, Мики и Вихан облазили все кусты во дворе. Сначала просто звали Пюке, потом стучали ложкой по его миске, но молочный заяц как сквозь землю провалился.

– Всё, хватит! – Вихан высморкался и вытер нос дырявым платком. – Я так в сосульку превращаюсь на этой холодрыге. Жрать захочет, вернётся.

– Вот он! – Мики показал на крыльцо.

Пюке ждал их, замерев столбиком на верхней ступеньке.

– Ты где шлялся, зараза?! – Вихан стукнул его ложкой по лбу.

Пюке отпрыгнул и показал лапой на миску.

– Ага, я же говорил, что явится, когда живот подведёт!

– Нет, он что-то другое хочет. – Мики поставил перед Пюке пустую миску.

Заяц наклонился, сжал себя лапами, и его стошнило молоком.

– Бить тебя колотить! – Вихан отвернулся. – Неужто ведьмы это пили?

– Если голод, и не такое выпьешь и съешь, – сказал Мики. – Пюке, ты хотел показать нам свою полезность?

Заяц кивнул.

– Не надо так больше делать, – Айри погрозила ему пальцем. – Мы не голодаем, а если ты будешь воровать молоко у соседей, накличешь беду на Дона.

– Погоди-ка! – Лепрекон присел перед Пюке. – А как ты выбрался за ограду?

Пюке мигнул одним глазом и свистнул.

– Ясно, – Айри взяла его на руки. – А теперь послушай, что я тебе скажу, и запомни. Не исчезай больше, не предупредив меня или Вихана. А когда хозяин дома, вообще не вылезай за ограду.

– Незачем Дону об этом знать, – подхватил Вихан. – Это будет нашим секретом, понял?

Пюке положил голову на плечо Айри и печально вздохнул.

– Не расстраивайся, – она погладила его по спине. – Ты и без того много полезного можешь для нас сделать.

Она унесла зайца в дом. Мики поднял миску и понюхал молоко.

– Ты чего? – Вихан, уже взявшийся за дверную ручку, остановился. – Не вздумай это в дом тащить!

– Оно не от коровы, – сказал брауни.

– Козье, что ли?

– Нет, порошковое. Это когда специальный порошок разводят и получают вроде как молоко. Только совсем невкусное.

– Ну, ежели поблизости нету фермы с коровами, какое ещё молоко он мог притащить? Вылей эту дрянь.

Мики послушно выплеснул молоко под куст рябины. «Нет фермы…» Но он-то знал, что поблизости есть ферма. Всего за час добраться можно и даже быстрее, если бегом бежать. Там и корова имеется, и целое стадо коз. Почему же Пюке их не почуял?

***

Весть о том, что гоблины заключили союз с Йольским Котом, ошеломляла.

– Может, они не вместе были? – спросил Дон.

– Вместе, – твёрдо ответил Кунла. – В одной канаве прятались.

– Мда… – Лорн растёр ладонями лицо. – Всё страньше и страньше. Не ожидал такого от Йольского Кота. Я бы ещё понял его союз с Железным королём, но с этими крысами из канализации…

– Железный король – это легенда. А Бун и его банда – реальность, – сказал Дон. – Нет, Кот прав, сделав ставку на городских гоблинов. За ними будущее. Они даже людей переживут. Поеду-ка я домой, проверю охрану.

– Я тебя провожу. А вы, – Лорн ткнул пальцем в Кунлу и Спайка, – ждите меня здесь! Винни, это и к тебе относится.

Кайт-ши, свернувшийся возле камина, открыл один глаз и согласно мурлыкнул. Дон усмехнулся. Похоже, Лорн выбрал себе любимца. Хоть и ругал в сердцах, но сам отнёс в дом и уложил на новый ковёр у камина – отогреться перед подвалом.

В коридоре слышна была скрипка. Редди играла что-то яростное и сумбурное, от чего волосы шевелились на голове.

– Никогда бы не подумал, что пэк способна любить, – сказал Дон.

– Вся их компания – исключение из правил. Да и мы с тобой, если уж не то пошло, тоже. Кстати, совсем забыл сказать, что твоё зелье прекрасно сработало.

– Оно бы сработало ещё лучше, если бы ты пил его каждый день вместо своего любимого кофе.

– Да ладно! – отмахнулся Лорн. – Едва ли они решатся меня отравить ещё раз.

Дон вздохнул. Двести лет назад ему с большим трудом удалось убедить Лорна хотя бы изредка пить настой исландского мха, смешанный с тщательно отмеренной дозой отравы, чтобы приучить организм к яду.

– Ты мне дважды должен. И в этой связи, объясни-ка, чего ради ты опять ввязываешься в интриги Двора? Мне тоже не по душе иметь дело с гоблинами, но ведь можно тайно прикончить Буна, а вместо него подыскать более умного и послушного вожака. Дать ему достаточно золота, и проблема Неблагого Двора будет решена раз и навсегда.

– Двор должен уцелеть. Когда магия вернётся…

– Если вернётся.

– Когда магия вернётся, – упрямо повторил Лорн, – нужно, чтобы кто-то контролировал источники силы. Дворы – это организация, иерархия, освящённая временем, это законы и правила. Без них начнётся анархия, вернутся боги – все до одного сумасшедшие – и устроят третью гибельную войну для всего мира.

– Ты забываешь, что Неблагой Двор молится Морриган, а Благой – Кернунну. Сиды спят и видят, чтобы вернулись их божества.

– Это не так. Сиды не молятся, как люди. Жертвы – это часть сделки, надежда получить хотя бы крохи магии. Когда оживут источники, сиды первые встанут стеной, чтобы не пустить на Эту сторону старых богов.

– Ну, кое с кем из местного пантеона я бы не отказался выпить, хотя, конечно, все они сумасшедшие. Ладно, на этот вопрос ты ответил. Но зачем тебе понадобилась Скай?

– Это долго объяснять, а ты торопишься.

– Не надейся, что я забуду. – Дон сел в машину. – Позвони мне завтра.

– Непременно.

Лорн открыл ворота, подождал, пока джип отъедет подальше и принюхался. Чихать не хотелось, стало быть, Йольский Кот где-то далеко. Зато ночной ветер донёс другой запах – зимних яблок, звёздной пыли и снега. Лорн прислонился к столбу ворот, выжидающе посматривая то на пустую дорогу, то на мелькающую в прорехах облаков луну.

– Смею ли я надеяться, что ты ждёшь меня?

Темнота распахнулась, как шатёр, пропуская серебристую фигуру. Манурм прищурился, разглядывая светящийся наряд Этайн.

– Рад тебя видеть, леди.

– Не слишком ли официально? – она протянула ему руку. – Я помню время, когда ты называл меня иначе. Счастливое время.

– Я тоже помню, Тайни, – он поцеловал ей ладонь. – Но, судя по этому кольцу, теперь тебя делает счастливой кто-то другой.

– Это просто сделка. Вся наша жизнь состоит из сделок, не так ли?

Они пошли по аллее рука об руку.

– Тебя это печалит?

– Иногда. Но потом я вспоминаю, что только сделки поддерживают наше существование в этом мире.

– В таком случае, я рискну предложить тебе ещё одну, – он распахнул перед ней парадную дверь дома. – Тысячу раз добро пожаловать.

***

Вернувшись домой, Дон первым делом обошёл снаружи ограду, придирчиво изучая каждый узел охранных заклинаний. Йольского Кота они остановят гарантированно, специально против него сплетались. И даже если с Котом явится на штурм орда гоблинов, Мики они не получат.

Дон закрыл глаза и сосредоточился. Частичная трансформация давалась ему с трудом, потом дико болела голова, но прощупывать ночь лучше всего змеиным языком. Кислый след гоблинов Дон обнаружил сразу. Двое или трое побывали здесь днём. А вот и метка Йольского Кота – ни с чем не сравнимый привкус Той стороны…

Дон открыл глаза и тряхнул головой, возвращая себе человеческий облик. Был ещё один след, который манурм не сумел определить. Наверняка, шпион Неблагого Двора. В прежние времена Дон, не задумываясь, установил бы следящее заклинание. Такая трата и сейчас не истощит его, но лучше приберечь силу. Манурм предчувствовал, что скоро она ему понадобится вся, без остатка.

Заведя машину во двор, Дон запер ворота, достал из багажника пакет с упаковками овсянки и гречневой крупы, прихваченной в круглосуточном супермаркете, и только тут заметил маленькую лохматую фигурку на верхней ступеньке крыльца. Мики сидел, чинно сложив руки на коленях, и робко улыбался.

– Тебя что, выгнали?

– Нет, я просто жду. Ты мой хозяин, а настоящий брауни всегда ждёт своего хозяина.

– Но не на морозе же, – Дон протянул ему пакет. – Отнеси на кухню.

– А я холод не чувствую, – Мики обхватил пакет обеими руками. – С тех самых пор, как насмерть замёрз. Странно, да?

«Насмерть…» Это слово резануло Дона. Мики действительно побывал на Той стороне. Возможно, даже не один раз. Неужели поэтому явился за ним Йольский Кот? Но почему сейчас?

– Всё равно, в следующий раз жди меня в доме. Да, и ещё. Если руки чешутся поработать, на чердаке висят мотки шерсти. Ты ведь умеешь вязать?

– Ага! – Мики засиял. – Я прямо сейчас начну.

Он убежал. В прихожей к Дону подскочил Пюке, потёрся о ногу. От зайца пахло земляничным мылом.

– А ты чистюля, оказывается. – Дон поднял костлявого зверя на руки. Пюке сунулся носом ему подмышку и хрипловато заурчал.

– У Лорна кот-не-кот, у нас заяц-не-заяц! – засмеялась Айри, выглядывая из кухни.

– Сравнила тоже, – проворчал Вихан, появляясь за её спиной. – Нашего Винни и это чучело костяное!

– Сам ты чучело! – она щёлкнула его хвостом по носу. – Хватит шпынять Пюке.

Заяц сжался. Дон потрепал его по лыковым ушам.

– Никого не слушай, главное, что мне ты нравишься. Вихан, что вы опять на кухне делаете?

– Покупки разбираем и за чайником следим, – лепрекон с надеждой уставился на Дона. – Попьём чайку перед сном? Я чай с колбаской уважаю и с маслицем.

С лестницы, ведущей на чердак, скатился Мики, обвешанный мотками разноцветной шерсти.

– Я заварю чай, можно?! Я умею. И вот, совсем забыл отдать! – он протянул Дону кожаный кошелёк. Тот самый, который вернула Редди.

Дон взял кошелёк. Пюке вывернулся из рук и упрыгал на кухню. Мики проводил его настороженным взглядом.

– Что не так? – спросил Дон.

– Ничего, просто… – брауни замялся. – Я мало что знаю о молочных зайцах.

– Да чего о них знать? Простые тварюшки. – Вихан покосился на Айри и быстро добавил: – Ну, Пюки, конечно, особенный.

– Особенный… – повторил Мики и вдруг заулыбался. – Вот оно что!

Он присел на корточки перед Пюки, который вовсю хрустел хлопьями в своей миске.

– Тебя просто не учили быть молочным зайцем, да?

Пюке прижал уши и попятился от него.

– Это ничего, – проворковала Айри. – Это даже хорошо, правда, Дон?

– Да уж, воровать для меня молоко у соседей точно не надо.

Пюке вздрогнул и часто закивал.

– Вот видите, я же говорила, что он умница! – восхитилась Айри.

Глава 18. День охоты на крапивника

В подвале оказалось сухо и даже не холодно, но от железа, из которого были откованы расставленные по углам и развешанные по стенам орудия пыток, Кунлу знобило. Он прижимался к Спайку и отчаянно желал, чтобы Лорн поскорее выпустил их отсюда. Пусть лучше выдерет, но больше не запирает в этой пропитанной железом темноте!

– Винни, – позвал он, – иди сюда. Вместе теплее будет.

– Рядом со старым железом не согреешься. – Кайт-ши, всё это время изучавший подвал, вернулся и сел рядом. – Действительно, впечатляющая коллекция. Но кровью не пахнет.

– Лорн не похож на пыточных дел мастера, – сказал Спайк.

– Тогда зачем он всё это собирает?

– Барахольщик потому что.

– Не скажи. Одно дело книги или ракушки, но дыба? Железная дева?

– Испанский сапог тоже имеется?

– Здесь всё имеется. Кунла, ты чего?

– Он меня обещал… – Кунла затрясся, – на дыбу!

– Да ну?! – Спайк привстал, изучая дверь. – Эх, жаль, засов с той стороны. И даже щёлки нет!

– Поздновато бежать собрался. А ты успокойся, – Винни потёрся носом о щёку Кунлы. – Не припоминаю, чтобы Лорн грозил тебе дыбой.

– Это ещё до тебя было!

– Тем более. Столько всего произошло с тех пор, он уже наверняка забыл.

– Может, Лорн к завтрему подобреет? – с надеждой спросил Спайк. – Как проведёт ночку со своей сидой…

Винни зарычал.

– Ну кто тебя за язык тянул?! – Кунла пихнул Спайка в бок.

– А чего? – не понял гругаш.

– Он боится, что змей заставит его выполнить желание этой красотки. Винни, да не бесись ты, Лорн ведь даже не показал ей тебя!

– Это ничего не значит. – Кайт-ши насторожил уши, но в подвал не проникало ни звука.

Леди Этайн они не видели, только слышали голос, когда Лорн провёл её мимо гостиной в глубину дома.

– Да чтобы меня выскребли, как тыкву, не выдаст тебя Лорн!

Спайк озадаченно крякнул:

– Совсем ты меня запутал, Кунла. То боишься змея, то защищаешь…

– Потому что он то нормальный, а то справедливый!

– Сказал, как припечатал! – Спайк хохотнул. – Ладно, давайте поспим малость, раньше полудня нас всё равно не выпустят. А про сиду мы потом от Скай узнаем. Уж она не удержится, подслушает, о чём они там секретничали.

– Как ты можешь спать?! – простонал Кунла. – Меня холод до печёнок пробирает.

– Я много чего могу, – Спайк зевнул. – Дон ещё пожалеет, что не взял меня к себе.

***

Утро для Дона началось с громогласного птичьего щебета и стука – в окно билась стая крапивников. Спросонья манурму показалось, что их не меньше сотни.

– Прах вас побери! – с чувством выругался он, выбираясь из постели. – Только бы Мики не увидел…

Конечно, он увидел. Когда манурм спустился на кухню, там никого не было, только свистел закипающий чайник и тянуло сквозняком из неплотно прикрытой двери чёрного хода. Дон выключил плиту и вышел во двор. Его подопечные стояли, прижавшись друг к другу, и молча смотрели на крапивников. Вихан обнимал Айри, Мики держал на руках молочного зайца.

Завидев хозяина дома, птицы прекратили стучать в окно, сделали вираж над двором, призывно щебеча, и опустились в заросли вереска вдоль дороги.

– Шесть, – прошептала Айри. – Почему их шесть? Нас же четверо.

– Должно быть, Йольский Кот не знает, что Скай переселилась к Лорну, – ответил Дон. – А шестой для меня. Всё, представление окончено. Пойдёмте завтракать, я сделаю омлет с сыром и петрушкой, если вы не скормили всю зелень зайцу.

– Он не ест петрушку, – сказал Мики.

– Эти птицы… – Айри прижала ладони к животу, словно у неё что-то болело внутри. – Их прислали не просто так. Они зовут на Ту сторону, показывают дорогу.

– Я знаю.

Больше всего манурму сейчас хотелось сгрести всех четверых в охапку и запереть в сокровищнице. А потом отыскать Йольского Кота и подробно объяснить, как тот не прав, посягая на чужую коллекцию.

– Крапивники ничего вам не сделают, если вы сами не пойдёте за ними. Надеюсь, никто не мечтает переселиться на Ту сторону?

– Дураков нет! – Вихан крепче обнял Айри. – Нечего там делать.

– А я там уже был, – сказал Мики. – Только не разглядел ничего толком.

Пюке вырвался из его рук и прыгнул к Дону. Поднялся на задние лапы и умоляюще сложил передние.

– Тебя я тоже не отдам, – Дон погладил его по голове. – В моём доме вы все в полной безопасности. А если кое-кто считает, что я постарел и уже не способен защитить свои владения, его ожидает неприятный сюрприз.

***

Редди стояла на подоконнике распахнутого окна и играла на скрипке рождественские гимны – один за другим. Другого способа заглушить щебет крапивников, рассевшихся на ветках дуба, в голову не приходило. Скай забилась под подушку на кровати.

– Это что за концерт с утра пораньше?! – В комнату ворвался Лорн, с нечёсаными волосами, в криво запахнутом халате поверх пижамы.

– Они зовут, – Редди устало опустила скрипку. – Я должна идти…

Она качнулась вперёд. Лорн схватил её за волосы, сдёрнул с подоконника и захлопнул окно.

– Опомнись, ты же пэк! Несчастная любовь – не повод уходить на Ту сторону!

– Я не из-за этого… Но они все там, понимаешь? Все мои родичи! А я здесь! Это неправильно!

– Замолчи и послушай меня! – Лорн силой усадил Редди на кровать. – Никто не знает, что нас ждёт на Той стороне. Те, кто там побывал, рассказывают разное. Но в одном я уверен: там не рай. И что бы тебе ни обещали, как ни манили, не поддавайся.

– Я уже давным-давно должна была умереть! Но я не хотела! И сейчас не хочу, только они зовут… – Редди вцепилась в Лорна, зарывшись лицом в его халат. – Прогони их! Прогони, иначе я не выдержу! Они уведут меня! И Винни уведут, и остальных!

– Из подвала не уведут. – Лорн снял халат, закутал Редди с головой и обвязал сверху поясом. – Сиди и не дёргайся.

Он распахнул окно. Шестеро крапивников замолкли на секунду, а потом защебетали наперебой:

– Обмен! Обмен! Золото троллей! Мешок за каждого!

Лорн хлопнул в ладоши. Крапивники замолчали, но не улетели.

– Передайте тому, кто вас послал, – процедил Лорн, – что обмен не состоится. А если я ещё раз увижу сегодня хоть одного из вашей братии, подстрелю к чертям собачьим! И плевать мне на традиции! Я не местный.

– Они не запомнят, – прозвенела Скай, подлетая к Лорну и забираясь в карман пижамы. – Слишком много слов.

– Передайте Коту, – рявкнул Лорн, – что я сказал нет!

Он с треском захлопнул окно. Стайка крапивников вспорхнула с веток, заполошно хлопая крыльями, и улетела.

***

Айри беспокоила Дона. Остальные, вроде бы, забыли про крапивников. Брауни упоённо вязал что-то полосатое, шёпотом считая петли, а лепрекон стучал молотком в маслобойне, сколачивая стол и лавки из старых досок, раскопанных в сарае. Айри сначала помогала Вихану, но потом ушла в свою комнату, неслышно проскользнув по лестнице.

Дон решил, что Айри до сих пор не смирилась со своей потерей, потому и любая радость в ней быстро гаснет. Плохо, что она промолчала, когда он спросил, не желает ли кто-то из них переселиться на Ту сторону. Брауни тоже ответил уклончиво, но его держит дом, а что удержит Айри?

Дон спустился в сокровищницу, достал из сундука костяную шкатулку с прорезным орнаментом. Откинув крышку, бережно погладил украшения, отозвавшиеся тонким звоном. Золото цвергов ничуть не потускнело за тысячу лет.

Манурм поднялся по лестнице, постучал в дверь. Айри открыла сразу, словно ждала.

– Это тебе, – Дон протянул ей шкатулку.

Айри взяла подарок, повернула, разглядывая резных зверей, птиц и растения, переплетённых в едином круговороте жизни.

– Красиво. Чья это кость?

– Мамонта. Жили давным-давно такие большие звери, похожие на слонов.

– Я знаю, – Айри улыбнулась. – В те времена уже были фэйри, а я помню всю историю Народа.

Она открыла шкатулку. Поражённо вздохнула, кончиком пальца тронула невесомую цепочку с вплетёнными бубенчиками. На каждом подгорный мастер нанёс тончайший цветочный узор.

– Это всё мне?

– Тебе, – Дон вынул цепочку и надел Айри на рожки, как гирлянду. – Если будут мешать, носи как ожерелье. А это на руки.

Он достал пару спиральных браслетов со змеиными головами. Айри поставила шкатулку на столик и протянула руки. Дон аккуратно надел ей браслеты, сжав витки, чтобы не спадали. Даже выше локтя руки у маленькой фэйри были тоньше, чем у Лары.

– Она была очень красивая? – Айри поправила цепочку и пытливо заглянула в глаза Дону.

– Очень.

– Красивее меня?

– Это не имеет значения. Она была, а ты есть. И ты будешь жить, даже если мне придётся выкупить все окрестные земли и засадить дубами.

– Ой, а это великолепная идея! – Айри подпрыгнула, зазвенев бубенчиками. – Тогда всем будет место.

– Кому это всем? – насторожился Дон.

– Ну… – она мечтательно улыбнулась, – лес пустым не бывает.

– Это будет твой лес, – сказал Дон. – Не будет тебя, не будет и леса.

– Значит, я нужна, правда?

– Конечно, ты…

И в этот момент снизу донёсся самый страшный для Дона звук – звон разбивающегося фарфора. Айри ойкнула.

– Если это ваза!.. – манурм выскочил в коридор.

Поджидавший под дверью Пюке едва успел отпрыгнуть к стене. Дон сбежал по лестнице и обмер, схватившись за сердце. Его любимая ваза династии Цинь, хрупкая, миниатюрная и самая драгоценная в коллекции, валялась разбитой на кусочки. По ковру, собирая мелкие осколки, ползал Мики. Возле окна, сжимая молоток, замер Вихан.

– Не успел поймать, – виновато сказал брауни. – Но я склею. Как новая будет!

– Кто рас-сбил? – свистящим шёпотом спросил Дон.

– Э-э, хозяин, тут такое дело, – заискивающе начал Вихан, – крапивник, зараза, в дом залетел. Ну я его и… – он встретился глазами с манурмом, осёкся и выскочил в окно.

***

– Крапивников, значит, прислал? – Винни шипел и плевался, как настоящий разъярённый кот. – Жаль, что ты меня раньше не выпустил, я бы у них перья-то выдрал – хватило бы весь Гластонбери осчастливить!

Лорн выпустил арестантов ровно в полдень. Кунла стрелой помчался на кухню, греться. Оглодавший Спайк – за ним. Винни сначала поискал Скай, но она куда-то подевалась. И Редди тоже не появилась, даже когда по дому поплыл манящий аромат горячего шоколада. Зато на кухню заглянул Лорн и рассказал про крапивников. Реакция Винни его обрадовала:

– Вот, берите пример. Именно так следует реагировать на всех, кто зовёт вас на Ту сторону.

– Надо же! – Кунла с радостным удивлением посмотрел на кайт-ши. – А когда Кот звал, ты чуть не согласился.

– Ничего подобного! – огрызнулся Винни. – Я просто собирался с силами. Что было, то прошло. Аннис меня всё равно не простит – хоть на Той стороне, хоть на Этой, хоть на луне.

– Кто такая Аннис? – спросил Лорн, наливая себе какао в пинтовую кружку.

Гругаш заглянул в опустевшую кастрюлю и душераздирающе вздохнул.

– Чёрная Аннис была моей женой, – ответил кайт-ши.

– Та самая знаменитая колдунья? – Спайк заинтересованно повернулся к нему. – Стало быть, она и вправду умела превращаться в кошку?

– Она умела превращаться в человека! Она кайт-ши, как и я. Когда мы расстались, Аннис перебралась в Англию. А потом пропала в Первую гибельную войну.

– Получается, что Кот увёл Аннис на Ту сторону живьём. Интересно…

– Жива она или нет, мы всё равно теперь чужие друг другу. – Винни хлестнул хвостом, смахнув со стола чайную ложку.

Лорн поймал ложку в полёте.

– Хватит на сегодня гостей! А это ещё что такое?!

Мимо окна промчалась пара оленей. За ними – ещё трое.

– Лорн! – в кухню влетела Скай. – Скорее! Там твои олени затоптали Редди!

Глава 19. Королева Неблагого Двора

Сундук оказался точно в том месте, которое указал Лорн, – прямо под носом у людей, в подвале старой церкви, недавно пережившей нашествие археологов и реставраторов.

«В сообразительности змею не откажешь, – подумала Этайн. – Никто не будет искать клад там, где уже всё перекопали. Интересно, сколько у Лорна тайников в окрестностях Гластонбери? И зачем ему эти тайники?»

Она отперла обшарпанный деревянный сундучок, вроде тех, что брали с собой в поход солдаты Первой гибельной войны, и жадно вдохнула аромат золота. В сундуке вперемешку лежали нарезанные на кусочки монеты и сломанные украшения. В прежние времена ни один сид даже не взглянул бы на эти жалкие сокровища, но времена изменились.

Как же распорядиться кладом? Забрать с собой? Но пронести столько золота мимо охраны будет сложно. Впрочем, зачем утруждаться? Само по себе золото – всего лишь жёлтый металл. Важна накопленная в нём сила, а силу можно вобрать в себя. Правда, королева это почует, но столкновение всё равно неизбежно. Чем дольше они с Диланом промедлят, тем больше шансов, что Каридвен заподозрит неладное. Пусть всё решится сегодня.

Этайн запустила обе руки в золото. Сила, скопившаяся за сотни лет, устремилась к сердцу, наполнила его, потекла по артериям, снимая усталость, будоража, опьяняя сильнее любви. Кольцо на пальце потяжелело, запасая магию. Ах, Каридвен, как ты ошиблась, не сделав своего советника принцем-консортом! Нельзя до бесконечности унижать того, чей род не уступает по древности королевскому.

Но с Диланом будет трудно. Ему не понравится договор, который предложил Лорн. Три желания – это уже обременительно, но мирная клятва во веки веков – беспрецедентный случай в истории Неблагого Двора. А включение в договор второго змеиного короля ещё больше осложняло ситуацию, учитывая планы Дилана на живую коллекцию Дона. Единственное, с чем Дилан с радостью согласится, – это подарить змею голову Буна. С гоблинской вольницей следует покончить раз и навсегда.

Этайн впитала столько силы, сколько смогла, а потом захлопнула сундучок и задвинула в угол, прикрыв чарами для отвода глаз. Когда она станет королевой, первым делом пришлёт за кладом стражников.

На кладбище Этайн вернулась в утренних сумерках. Дилан ожидал её у входа в склеп, делая вид, что любуется летящими по ветру пушистыми снежинками. На руке у него сидел ястреб.

– Доброго утра, леди. Королева приказала сразу же провести тебя к ней. – Он едва заметно приподнял бровь.

Этайн коротко кивнула, придерживая полы маскирующего плаща.

– Веди.

Тролли-охранники равнодушно глянули на них, пропуская в зал. Каридвен сидела на троне, закинув ногу на ногу, и читала книгу. Костлявые пальцы нежно поглаживали переплёт из человеческой кожи.

– Ты быстро вернулась. Как успехи?

– Лучше, чем можно было ожидать. – Этайн сбросила плащ и вскинула руку.

Родовой клинок радостно загудел, возникая из незримого тайника. Ещё вчера пришлось бы долго стараться, чтобы достать меч, а сейчас – вот он, только протяни руку!

Этайн крутанулась, посылая по клинку смертельный импульс. Оба тролля, разрубленные пополам, повалились на пол. Дилан отшатнулся, ухватившись за бархатную портьеру. Ястреб слетел с его руки и с пронзительным криком метнулся к выходу из склепа.

– Что ты творишь, Этайн?!

– Это вызов! – она отсалютовала королеве, не обращая внимания на панику Дилана. Сила бурлила в крови, заставляя забыть о привычной осторожности.

– Лан, убей её! – взвизгнула Каридвен.

– Увы, моя королева, вызов брошен, как подобает. – Дилан овладел собой. Стараясь не запачкаться, он обошёл трупы и встал у стены на равном расстоянии между Этайн и Каридвен. – Тебе придётся ответить.

– Так вы сговорились?! – Королева вскочила, стискивая рукоять плети. – Предатели! Ты уже покойник, Лан! А у тебя нет права на вызов, Этайн. Ты не королевского рода!

– Любой может бросить вызов королю или королеве, если он или она не по праву получили престол. Я обвиняю тебя, Каридвен, в убийстве Айвора. И пусть рассудит нас Морриган.

Из дверей, ведущих во внутренние коридоры, начали появляться обитатели Неблагого Двора. Вспышку силы почуяли все – от высокородных сидов до кухонных пикси. Каридвен огляделась, но её подданные молчали, не выказывая желания вставать на защиту королевы. Этайн призвала Морриган. И пусть богиня смерти давно не проявляла себя, никто из неблагих фэйри не рискнул вмешаться в поединок.

– Да будет так! – Каридвен спустилась с трона. – Я докажу, что не убивала брата. А ты сдохнешь – здесь и сейчас!

Она взмахнула плетью. Этайн парировала, но тугие кольца обвились вокруг меча. Золотые браслеты на запястьях королевы полыхнули нестерпимо ярко, и пол под ногами Этайн взорвался. Меч вырвался из руки. Этайн упала на спину – оглушённая и полуослепшая.

***

Вихан стонал, уткнувшись носом в подушку. Распухшие уши алели сквозь разлохмаченные вихры двумя фонариками.

– Ничего, терпи, – приговаривал Мики, прикладывая к ссадинам на спине лепрекона листья подорожника.

– Он на мне живого места не оставил!

– Главное, что кости целы.

– Да чтобы об него коты в аду когти точили! За какой-то пустой горшок!

– Это очень редкая ваза, – сказала Айри, под звон бубенчиков вылезая из-под кровати. – Их всего четыре штуки сделали для китайского императора. И фазаны дивно нарисованы, как живые.

– Айри, – Вихан оторвал от подушки страдальчески сморщенное лицо, – я люблю твои истории, ты знаешь. Но сейчас мне не до китайский фазанов! Ты монету нашла?

– Прости, – она удручённо вздохнула. – Её нигде нет. Наверное, в горшок вернулась.

– Не может такого быть!

– Почему? Золото лепреконов всегда возвращается к хозяину.

– Это когда силой отнимают, а тебе я сам дал.

– Но горшок ты отдал Дону, стало быть, клад теперь принадлежит ему.

– А моя тогда почему не исчезла?

– Ну, ты лепрекон, тебя золото слушается.

– Точно! – поддержал её Мики. – Всё сходится. А иначе получается, что у Айри кто-то монету украл. А у нас красть некому.

– Сходится-то сходится, только мне от этого не легче, – проворчал Вихан. Разжал кулак, посмотрел на свою золотую монету, изрядно потускневшую, и вздохнул. – Эх, как же я сглупил! Одним махом истратил…

– Я бы тоже истратил, – сочувственно сказал Мики. – Со страху-то.

Когда Вихан выскочил в окно, рябины сомкнулись вокруг него непроходимой чащей. С перепугу лепрекон шандарахнул по кустам всей силой заныканной монеты. Рябины мгновенно отпустили его, зато схватил подоспевший Дон.

Что было дальше, Айри и Мики не видели – манурм за уши уволок лепрекона в свой кабинет. Но, судя по воплям Вихана и отметинам на его спине, Дон нашёл замену хлысту, которым не успел обзавестись.

– Он мне смолу показал и гробы эти прозрачные. Меня прямо жуть проняла! – Вихан сунул монету Мики. – Потри мне спину, может, хоть малость подействует.

– И так заживает. Чем он тебя?

– Ореховым прутом. Айри, как думаешь, змей клятву не нарушил?

– Он бы не смог, – Айри осторожно, чтобы не сдвинуть подорожниковый компресс, накрыла Вихана одеялом. – Он своей силой и жизнью поклялся. А про наказания в клятве не оговаривается.

– В смолу он тебя не станет закатывать, – добавил Мики. – Это несовместимо с жизнью.

– Он сказал, что в следующий раз зальёт меня по колено. Чтобы, значит, жрать и дышать мог, а с места не двигался. – Вихан исподлобья глянул на Айри. – А ничего, что я в твоей постели?

– Ты об этом? – она погладила браслеты. – Это не любовные дары. Это… сложно объяснить.

– Ты главное скажи: Дон меня отсюда в окошко не выбросит?

Айри улыбнулась.

– Не думаю, окошко-то заколочено. Но лучше не показывайся ему на глаза, пока Мики не склеит вазу.

– Ох, правда! – спохватился брауни. – Я мигом.

Он умчался. Вихан пригладил волосы и кашлянул.

– Так я останусь?

– Конечно, оставайся. Я тебе сейчас поесть принесу.

Вихан с горечью уставился на закрывшуюся за Айри дверь.

– Я другое имел в виду, – пробормотал он. – Хотя, пожрать – оно никогда не лишнее.

***

Весь Неблагой Двор, затаив дыхание, наблюдал, как королева медленно, шаркая ногами, бредёт через зал к поверженной сопернице. Каридвен выглядела полностью истощённой и ошеломлённой. Учитывая силу удара, Этайн должна была обратиться в горсть пепла, а её всего лишь оглушило. Это походило на чудо.

– Морриган проявила свою волю! – Каридвен попыталась свернуть плеть, но тугие кольца вырывались из трясущихся пальцев.

Дилан не сомневался, что придворные втихомолку заключают пари, сможет ли королева нанести последний удар. На советника никто не смотрел. Прикрываясь полой плаща, Дилан вытянул из поясной сумочки золотую монету, сияющую, словно крошечное солнце, и сжал в кулаке.

Этайн вслепую нашарила меч.

– Вот и всё… – Каридвен с явным усилием замахнулась плетью и вдруг покачнулась.

Этайн пнула её в лодыжку. Королева вскрикнула, выпустила плеть и упала – прямо на подставленный меч.

Потом все долго спорили, на чём именно поскользнулась Каридвен, даже разыскали ошмёток гнилой банановой кожуры, оставшейся от ночного пира. Но большинство сошлось во мнении, что Морриган действительно проявила свою волю, пусть и не сразу.

Алтарь Морриган не просыхал от крови до конца Йоля – богине смерти жертвовали крыс, лисиц и бродяг, пойманных возле городских мусорных ящиков. Но больше чудес не случилось.

Дилан первым оказался возле Этайн и протянул ей левую руку. Правую он прятал в складках плаща. Монета исчезла, исчерпав свою силу, но напоследок сильно обожгла ладонь.

– Моя повелительница!

Ещё не до конца пришедшая в себя Этайн позволила проводить себя до трона. Неблагой Двор в едином порыве преклонил колени перед новой королевой.

***

Два вывиха, перелом и множественные гематомы. Другая бы визжала от боли, но пэк переносила боль молча, чем впечатлила Лорна настолько, что он даже не стал ругаться.

– Могло быть и хуже, – сказал змей, туго бинтуя Редди сломанную ногу.

– А Кунла болтал, что ты безо всего лечить умеешь, – она сморщила нос от резкого запаха мази.

– Умею, но не буду. Ты сама виновата.

– Тогда давай я перекинусь. Быстрее заживёт.

– Нет, не перекинешься. Это твоё наказание. – Лорн закрепил повязку железным браслетом и защёлкнул замочек. – А если ещё раз напугаешь оленей, вообще на цепь посажу!

Чего ради Редди вздумалось пугать оленей волчьим воем, он спрашивать не стал. Пэки славились своими внезапными хулиганскими выходками.

– Спайк, не смей снимать с неё браслет! А не то возьму ножницы и остригу тебя наголо, понял?

– Понял, хозяин, – Спайк съежился так, что даже кончики пальцев исчезли под копной волос.

– Я сейчас поеду в город за покупками, – Лорн осмотрел притихших фэйри. – Винни, даю тебе шанс реабилитироваться. Ты остаёшься следить за порядком.

– А это не опасно, одному разъезжать? – спросил Спайк. – Вдруг гоблины нападут? Или Кот?

– Пусть попробуют. Кунла, ты список составил?

– Ага, – Кунла вырвал листок из блокнота и протянул Лорну. – Вроде всё.

– Десять пунктов?! А вы не обнаглели?

– Это всё необходимое!

– А ну-ка… – Лорн забрал у Кунлы карандаш и принялся водить по строчкам. – Куртка, шапка и шарф для Редди – это понятно. А зачем ботинки? Тебе ведь починили те, синие.

– Они неудобные, – хмуро ответила Редди. – И всё равно скоро развалятся.

– Вот когда развалятся, тогда и куплю. Кунла, а тебе новый свитер зачем? Ты ещё мой не сносил.

– Это не для него, – сказал Винни. – Вдруг мне перекинуться придётся, мало ли… А без шерсти я мёрзну.

Лорн смерил его взглядом.

– Полагаю, в антропоморфном виде ты крупнее Кунлы?

– Выше на голову примерно. Тебе до плеча.

– Котолаки, вообще, крупные, – сказала Редди. – Ты ему серый свитер купи, такой пушистый, как из тумана. А мне всё красное.

– Я не котолак! – Винни дёрнул хвостом.

– Элурантроп, – вспомнил Лорн. – Вот как называют оборотней, способных превращаться в кошек.

– Я кайт-ши, – медленно и чётко произнёс Винни. – И попрошу называть меня только так.

Лорн хмыкнул и вернулся к списку:

– Резинки для волос разного цвета – три дюжины упаковок?! Спайк, ты что, есть их собираешься?

– Теряются они, – пояснил гругаш.

– А ты не теряй! Редди, что значит «платье типа рубахи»?

– Это опять для меня, – гругаш застенчиво посопел. – Я штаны не ношу, с ними мороки много. С рубахой-то проще: просунул голову и всех дел. Только моя порвалась.

Лорн всмотрелся в копну волос, но что именно надето на гругаше, не разглядел. Лохмотья какие-то.

– Ладно, с платьем разобрались. А зачем вам книга про Винни-Пуха, да ещё «как первое издание»?

– Надо, – сказал Винни напряжённым голосом.

– Так это ты брал Милна в моей библиотеке?

– Я на место вернул. – Винни покосился на Кунлу. Тот ехидно улыбался, сообразив, что уверенный в своей неуловимости кайт-ши всё-таки оставил следы.

– Капканы поставлю, чтобы вы не совались, куда не надо! – Лорн дочитал список до конца. – Ну, мёд – это понятно. А мыльные пузыри кому?

– Мне! – прозвенела с люстры Скай. – Они дешёвые, я знаю.

– Зато следы оставляют на мебели. – Лорн сложил листок и сунул в нагрудный карман. – Так, я поехал, а вы отправляйтесь в свои комнаты и не выходите, пока я не вернусь.

Кунла подскочил к Редди и подставил плечо. Опершись на него, пэк поковыляла к двери. За ними побрёл Спайк. Спрайт слетела с люстры и уселась ему на голову. Винни загадочно сверкнул на Лорна глазами и удалился последним, гордо задрав хвост.

«Как же он всё-таки выглядит? – подумал Лорн. – Может, хоть в обновке покажется».

Второе обличье кайт-ши интриговало его всё больше.

Глава 20. Далеко идущие планы

Дон закончил расставлять в застеклённом шкафу коллекцию китайского фарфора, запер дверцы и недовольно посмотрел на гору выселенных с полок старинных книг. Придётся покупать новый шкаф, не ставить же бесценные тома на открытые стеллажи.

Пюке, всё это время наблюдавший за змеем из-за кадки с фикусом, бочком подобрался к заваленному книгами креслу, понюхал переплёты и блаженно вздохнул.

– Приятно пахнут, правда? – Дон взял зайца на руки.

Пюке ткнулся твёрдым лбом ему в плечо и часто задышал. Дон осторожно прощупал костлявые бока – нет ли где трещин или разболтавшихся соединений. Будет жаль, если эта ласковая нежить начнёт распадаться на части.

– Вот, я принёс! – в дверях возник Мики. В ладонях он бережно держал вазу с фазанами.

– Неужели склеил? – Дон выпустил зайца и недоверчиво принял фарфоровый сосуд. Каким-то чудом брауни собрал все осколки и соединил так, что остались лишь едва заметные, не толще волоска, трещинки. Если не знать, что ваза была разбита, ни за что не догадаешься.

– Как тебе удалось? Это что, особая магия брауни?

– Н-наверное, – неуверенно ответил Мики. – Я не знаю, как. Само собой получилось.

– Что ты хочешь за работу?

Мики пошаркал расхлябанным башмаком и, не глядя на Дона, прошептал:

– Айри с Виханом предупредили меня насчёт Йольского Кота. Я его помню, мы встречались однажды. Ты знаешь, зачем он меня ищет?

– Кошачьи пути неисповедимы, – уклончиво ответил Дон. – Но, судя по крапивникам, ему нужен не только ты.

Мики упрямо покачал головой.

– Он спрашивал про меня. Я знаю, он этот… псих. Нет, психом!

– Психопомп, – Дон невольно усмехнулся. – Проводник душ. Отчасти верно, но это, скорее, его увлечение, чем постоянная работа. Кот действительно может увести душу или живое существо на Ту сторону. Но только по договорённости. Силой он никого не забирает.

– Я всё думаю… – Мики рассеянно погладил зайца, трущегося о его ногу. – А вдруг Кот меня ищет, потому что Микаэль и Ворчун уже на Той стороне?

– Ворчун?

– Наш пёс-баргест, – пояснил Мики. – Мы втроём дружили, а потом он пропал. Я хочу поговорить с Котом. Можно?

– Нет, – Дон поставил вазу в шкаф. – С Йольским Котом ты не увидишься, и это не обсуждается.

– Почему?

– Потому что я так решил! Попроси что-нибудь другое.

Мики подумал и лукаво улыбнулся:

– Тогда я хочу навести порядок во всём доме.

– Ладно, – Дон обречённо вздохнул. – Тряпки и тазик в кладовке под лестницей.

Мики издал восторженный вопль и исчез.

– Работа – лучшее средство от ненужных мыслей, – сказал Дон зайцу. Пюке вытянулся столбиком, пытливо заглядывая в лицо. – Мики слишком близок к Той стороне, но я не позволю ему уйти, даже если его там ждут.

Дон вытащил из стопки книг растрёпанный блокнот. Всего лишь пачка рыхлой бумаги, прошитая вощёной нитью и зажатая тонкими дощечками, но то, что записано на этих листках, сто́ит целой библиотеки.

Манурм полистал записи, освежая в памяти древние заклинания, которые не применял уже несколько столетий. Йольского Кота невозможно убить, но можно отпугнуть или ранить. Впрочем, драка – это самый крайний случай. А вот порошок, про который рассказали Спайк с Кунлой, пригодится. Только надо кое-что добавить в его состав, кроме кладбищенской плесени, чертополоха и перца.

– Ты у меня будешь чихать, пока в мозгах не прояснится, – пробормотал Дон. Пюке встревоженно прянул ушами. – Не бойся, это я не тебе.

Змей отложил блокнот и снова поднял зайца на руки. Пюке мелко задрожал.

– Успокойся, я ведь сказал, что никого из вас не отдам. Мой дом – моя крепость, а теперь и ваша. Эй, а почему ты мокрый? Из лейки пил? Не делай так больше, я туда удобрения добавляю. Растениям оно на пользу, а на тебя неизвестно как подействует.

Дон вытер мордочку зайца платком. Мелькнула мысль, что это слёзы, но Дон тут же отмахнулся от такой нелепости. Молочные зайцы не плачут.

***

Разочарование или удивление? Удивления всё-таки больше. Я-то искренне полагал, что Лорн, услышав моё щедрое предложение, помчится выменивать у Дона экспонаты живой коллекции, чтобы потом продать мне. А в процессе, глядишь, и поцапаются. Дважды ошибся. Изменились манурмы, сильно изменились за те три сотни лет, что мы не виделись. А ведь я помню, как они первый раз повстречались и клад «делили». Только чешуя в разные стороны летела! Да и потом то и дело в горло друг другу вцеплялись за каждую редкость. Какие питомцы, какие заповедники?! В те времена любой фэйри, если из ума не выжил, обходил логово манурма десятой дорогой.

Впрочем, любые изменения можно обернуть себе на пользу. Пусть и дальше собирают живые редкости, а я буду заходить, как в лавку, выбирать, прицениваться… Главное, чтобы не бросили это дело. Пожалуй, не стану их обдирать подчистую, оставлю несколько экземпляров – из тех, кто мне не очень-то и нужен.

Затаившись за кустами возле супермаркета, я наблюдаю, как Лорн укладывает пакеты с покупками в машину, и прикидываю, кто из его коллекции мне без надобности? Спрайт, пожалуй. У меня этой летающей мелочи довольно – в кусках янтаря. Застыли во всех позах: хочешь – любуйся, а хочешь – анатомию изучай.

Пэк никуда не денется, сама придёт, когда закончится время скрипки. У любой вещи есть свой срок, даже у волшебной. И Кунла пусть пока остаётся – слишком много в нём страха перед Той стороной. Да и Ту Самую Флейту сиротить не хочется, а то как бы оно потом не аукнулось самым непредсказуемым образом.

С кайт-ши дело решённое, дело чести, можно сказать. А вот гругаш… Я в сомнении чешу лапой за ухом. Увести-то, может, и получится, но как удержать? Ладно, пусть остаётся. Всё равно он доставит Лорну больше беспокойства, чем радости.

Дону я, от щедрот своих, оставлю лепрекона с его золотом. На Той стороне солнечный клад опаснее, чем факел в пороховом погребе.

О брауни и говорить нечего, он, считай, уже мой. А что касается Айри, у меня на неё особые планы…

– Домой поехал! – Бун плюхается животом на присыпанную снежной крупой траву рядом со мной. – Местный боггарт говорит, что змей накупил кучу барахла. И всё не для себя – по размеру не подходит.

– А что в супермаркете делает боггарт?

– Ценники меняет, товары портит, тележки угоняет. Он и нам тележку подогнал, мы с чуваками лихо катались. Жаль, недолго. Непрочные они, тележки-то.

Он выжидательно смотрит на меня.

– Привести боггарта?

– Зачем?

– Ну, мало ли… Змей уехал, а ты всё здесь сидишь. Я думал…

– А ты не думай. – Я поднимаюсь и широко зеваю. Бун бледнеет под слоем грязи и отодвигается. – Как у вас с подготовкой к штурму?

– Так почти всё готово. Только пушку ещё почистить надо.

– Отлично, тогда я вас на пару дней оставлю. У меня дела. А вы будьте готовы к моему возвращению.

– В новогоднюю ночь штурмовать будем, господин Кот? Это правильно. Везде шумиха начнётся, салюты всякие, петарды. Никто и не почешется, когда мы из пушки жахнем.

– В последнюю ночь Йоля, – поправляю я его.

О времена, о нравы! Уже и фэйри стали забывать, что Йоль длится две недели. Но я не позволю, чтобы при мне последнюю, Тринадцатую ночь просто новогодней называли! Даже если это одно и то же.

В прежние времена в Тринадцатую ночь Йоля сила моя возрастала неимоверно. Теперь уже не то: жалкая волна вместо мощного прилива. Впрочем, и этой волны хватит, чтобы затопить средних размеров город.

– В последнюю, так в последнюю. – Бун радостно скалится.

Нет, я его не обманываю. Это он сам себя обманул. Рвать жилы за гоблинов я, разумеется, не стану. Зато манурмы, зная о моей связи с Буном, приготовятся к встрече основательно. Вот и пусть готовятся. Живее будут.

***

«Это не разруха, это уже запустение», – думала Этайн, обходя с Диланом заброшенные нижние ярусы Неблагого Двора. Когда-то здесь пылали очаги и сотни слуг готовили угощения для непрекращающегося пира. А теперь сохранилась всего одна кухня, и в той огонь поддерживается больше углём, чем магией. Кладовые пусты, в сводчатой зале, бывшей когда-то сокровищницей, даже запах золота выветрился. Вся казна умещается в одной комнатушке.

– Сколько мы продержимся?

– Год, – не задумываясь ответил Дилан. – Может, два. Нам срочно нужно набрать новых подданных. Городские боггарты платят дань крайне неохотно, а гоблины в этом году вообще ничего не заплатили, даже те, кто Ярмарку держит. Ждут до последнего, ублюдки!

– Когда мы подавим бунт, они снова подчинятся Двору. Или кто-то пустил слух о возвращении Железного короля?

– Нет, этого нелепого пророчества я не слышал уже лет сто. Полагаю, гоблины оплакали своего короля и наконец-то смирились с его гибелью. Но всё равно нам нужно как можно убедительнее продемонстрировать свою силу. Я обдумал договор с Лорном, – Дилан брезгливо смахнул с волос клочья пыльной паутины. – Три желания – это слишком много.

– Попробуй поторговаться. Я отправила ему послание, сообщила новости и предупредила, что ты нанесёшь ему визит сегодня ночью.

– Почему я?

– Потому что мне сейчас неразумно покидать Двор, даже ненадолго. А это официальный визит, жест доброй воли. К тому же, разве у нас есть, кому доверить столь важные переговоры?

– Ты права, – неохотно согласился Дилан. – Но что будем делать с Доном? Его включение в договор ломает все мои планы. Которые ты, кстати, одобрила.

– Да, нам необходима дочь Кернунна и золото лепрекона. – Этайн остановилась перед дверью, ведущей наверх, к тронному залу. – Твой шпион по-прежнему в доме Эйриксона?

– И останется там, пока я его не отзову.

– Тогда не вижу проблемы. Мёртвых не включают в договор.

– Ты абсолютна права, моя королева! – Дилан радостно улыбнулся. – Признаться, я и сам обдумывал варианты убийства Дона…

– Убийство – это слишком грубо, – прервала его Этайн. – Пусть он сам себя погубит – своей собственной клятвой.

Дилан понимающе кивнул. Клятвы и долги – основа основ жизни Волшебного Народа. Но любая клятва может обернуться против того, кто её произнёс.

***

Кунла перечитал рецепт из старой поваренной книги, раскопанной в кухонном шкафчике. «Румфордский суп» привлекал своей основательностью, вот только половина листа с рецептом была оторвана, пришлось импровизировать.

«Перловка, горох, картошка, чуток муки, лук, – перечислял про себя Кунла, – что ещё?»

Он добавил в кастрюлю щепотку базилика, лавровый лист и вытряс из банки остатки «Восточной приправы». Лорн эту красивую банку выкинул в мусорное ведро, а Кунла забрал себе. Потом можно в неё бусинки складывать и пуговицы.

– Не готово ещё? – спросил Спайк, только что сменившийся с дежурства у ворот.

Они долго сомневались, сто́ит ли нарушать наказ Лорна, но решили, что сто́ит. Если уж оказался в осаде, надо выставить часового. Сейчас была очередь Скай.

– Почти готово, – Кунла опасливо попробовал варево.

Гругаш сунул нос в поваренную книгу и одобрительно причмокнул:

– Румфордская похлёбка? Это дело, в самый раз живот набить. Только в неё непременно пиво добавляют.

– Точно?

– Это же немецкий рецепт, а они без пива жить не могут.

– Можно подумать, ты видел много немцев!

– Пришлось повидать. Я в Первую гибельную войну к Шотландскому полку прибился. Немцы их «Адскими леди» прозвали. – Спайк тряхнул головой. – В общем, пивом похлёбку не испортишь. У Лорна в холодильнике наверняка найдётся.

– Он свой холодильник опечатал. – Кунла вздохнул, жалея, что не прихватил в прошлый раз мороженого с запасом. – Два волоска и чешуйка приклеены к дверце. Незаметно не откроешь.

Спайк насмешливо щёлкнул языком и ушлёпал по коридору. Вернулся он расстроенный и с пустыми руками.

– Нету пива. Змей что, одно кофе пьёт?

– Он без него жить не может. Ты холодильник закрыл, как было?

– Само собой. Я только замки запирать не умею, а с печатями проще – снял, а потом на место поставил. Если Лорн докажет, что холодильник открывали, я съем сандвич с крысой.

Кунла выключил плитку и ещё раз попробовал варево.

– Ух ты, язык проглотишь, даже без пива! Давай миски.

Обедать они решили наверху, чтобы Редди лишний раз не пришлось мотаться по лестнице.

– И как она умудрилась попасть под копыта! – сокрушался Кунла, пока они поднимались, нагружённые полными подносами. – Олени ведь от неё убегали, а не наоборот.

– Стало быть, постаралась попасть, – ответил Спайк. И когда Кунла непонимающе посмотрел на него, добавил: – Боль, она порой на пользу идёт. Мысли лишние из головы вышибает. И снова жить хочется.

Кунла озадаченно похлопал ресницами. Он и предположить не мог, что Редди потянет на Ту сторону.

– Так её отвлекать надо! Одну не оставлять.

– Винни с ней, – Спайк плечом толкнул дверь в комнату Редди.

Там действительно обнаружился кайт-ши. Развалившись на полу, он что-то напевно рассказывал, а Редди заинтересованно слушала, облокотившись о подушку.

– От начала времён на Земле было два рогатых бога – Фавн и Кернунн. Люди придумали им разные имена, но сами они предпочитали именно эти. Все фэйри произошли от Рогатых, получили часть их силы. Кто-то больше, кто-то меньше. Когда пришло время иных богов, Фавн отдал себя Земле и своим детям – всего себя, без остатка. А Кернунн выбрал иной путь – ушёл на Ту сторону, стал вожаком Дикой Охоты.

Винни перестал рассказывать и принюхался к поднимающемуся над мисками пару.

– Мне лучше молока налейте и хлеба оставьте побольше.

Кунла обиженно надулся. Редди забрала свою миску, отважно зачерпнула похожую на клейстер похлёбку, попробовала и расплылась в улыбке.

– Вкуснятина! А ты хлебай своё молоко, нам больше достанется.

– Чего это вы о богах заговорили? – спросил Спайк, пристраиваясь у шаткого столика. – Незачем хозяина Дикой Охоты впустую поминать.

– А я давно хотела узнать, каким это образом великий лесной бог стал рогатым пугалом, – ответила Редди. – Только при Айри не решалась спрашивать. Она на своего отца чуть ли не молится.

– Не достоин он её молитв, – хмуро сказал Винни. – Когда-нибудь она поймёт.

– Что поймёт? – переспросил Кунла.

– Всё. Кернунн свою шкуру спасал, когда выбрал Ту сторону. Но богам там несладко. Да и не только богам. Как говорится, все там будем, но спешить незачем.

Они посмотрели на скрипку, мирно висящую на стене. Струны Редди регулярно меняла, но корпус выглядел старым, почти дряхлым. «Совсем не то, что моя Флейта, – подумал Кунла. – Сразу видно, что эту скрипку сделал человек».

– Но теперь уже не страшно, если скрипка развалится, – сказал он. – В заповеднике ты в безопасности.

– Буду в безопасности, – Редди неловко шевельнула сломанной ногой и поморщилась, – когда мы разделаемся с Котом и гоблинами.

– Мы?! – одновременно переспросили Кунла и Спайк.

– А кто ещё? – Редди поманила их к себе. – Слушайте сюда, у меня родилась идея.

Глава 21. Изнанка мира

Вихан страдал. Не от боли, нет, в драках с клуриконами и гоблинами ему доставалось гораздо сильнее. По сравнению с цепями и дубинками, которыми его, бывало, охаживали, ореховый прут – это тьфу! Плюнуть и растереть. Гораздо хуже другое.

– Теперь он мне точно свою кожу не доверит, – поделился лепрекон горестными мыслями с Мики, который обмахивал веником пыль с потолка.

– Зачем тебе его кожа? – не понял брауни. – Я видел змеиные выползки, они непрочные. Даже с учётом размера, это всё равно, что шить башмаки из промасленной бумаги.

– Это если с обычных змей, а у манурмов выползки плотные, чешуйки одна к одной. Я у Лорна ботинки видел из его кожи, залюбуешься. А сколько силы в ней! Мне бы хоть обрезочек – и то хлеб.

– Верно, – поддержала его Айри. Она собирала разбежавшихся с потолка пауков, успокаивала и сажала на прежние места. – В древние времена волшебники держали манурмов в плену, чтобы получать с них кожу. Мики, угомонись уже, мне нравится паутина в углах!

– Он ведь старый, – призадумался Вихан, – стало быть, не каждый год линяет.

– Раз в два-три года, полагаю. Успеете помириться. – Айри приподняла одеяло. – О, подорожник помог. Давай ещё кремом намажу.

– Где взяла? – Вихан принюхался к цветочному аромату.

– Дон подарил. – Айри показала розовый тюбик с нарисованной феей в юбочке из лепестков шиповника.

«А мне даже подарить тебе нечего», – Вихан горестно вздохнул. Пальцы Айри бережно касались кожи, крем холодил и приятно пах летом. И всё бы хорошо, кабы не звенели эти проклятые бубенчики! Или это уже не бубенчики?

– Телефон звонит, – сказал Мики и приоткрыл дверь.

Снизу доносился невнятный голос Дона, но слов было не разобрать.

– Похоже, с Лорном разговаривает, – предположила Айри.

Вихан сполз с кровати, и они втроём прокрались по короткому коридору к лестнице. Здесь голос змея звучал отчётливее:

– Ты уверен? Хорошо, я приеду. – Звякнула трубка. – Айри, спустись ко мне! И остальных позови.

Айри сбежала по лестнице, Мики – за ней. Вихан спустился медленнее, громко охая и держась за спину.

– Мне нужно уехать, – Дон проверял содержимое карманов своей объёмистой куртки. – Вернусь, скорее всего, утром. Без меня к ограде не подходите, а лучше вообще не выходите из дома. Бояться нечего, охрана у меня надёжная.

Откуда-то прискакал Пюке, протолкался между ногами и затанцевал перед Доном, то отбегая к входной двери, то возвращаясь, как собака, предвкушающая прогулку.

– Взять тебя с собой? – удивился манурм. – Зачем?

– Наверное, он по друзьям соскучился, – Айри присела и обняла зайца, но тот вырвался и снова кинулся к Дону.

– Да пусть он с тобой скатается, – не выдержал Вихан. – Повидает своих. Или там случилось чего?

– Тебя это не касается, – отрезал Дон. Потом взглянул на напряжённо замерших Айри с Мики и добавил: – Каридвен убита.

– Да ну?! – Вихан подпрыгнул. – Так это же отпраздновать надо!

Мики подёргал Айри за руку.

– Это королева, да? Которая нас ловила?

– Она самая, – глаза Айри потемнели. Раньше они напоминали молодую траву с золотистыми искорками первоцветов, а теперь это была зелень болота с блуждающими огоньками над гиблой трясиной. – Кто вместо неё?

– Лорн не уточнял, но Неблагой Двор предлагает мирные переговоры и совместную охоту на гоблинов. Им банда Буна тоже костью в горле застряла.

– А если это ловушка, чтобы заманить вас в одно место? Кто из сидов явится на переговоры?

– Вроде бы, Дилан. Не беспокойся, я всегда готов к неожиданностям. – Дон застегнул пряжки на новых ботинках, взял перчатки с полочки под зеркалом и нахмурился. – Мики, где мои ключи? Они здесь лежали.

– В ключнице. – Мики показал на изящный ящичек с резными узорами, висящий слева от зеркала.

– Зачем ты их туда переложил? Мешали они тебе, что ли?!

Мики насупился. Если есть ключница, стало быть, в ней должны висеть ключи. Что тут непонятного?

Дон скрипнул зубами. Ключницу он повесил исключительно как украшение, чтобы любоваться скопированными с одного погребального камня узорами.

– Не трогай мои вещи, ясно? – Он огляделся, проверяя, не забыл ли чего. – Пюке, ты где?

– Убежал, – сказал Вихан, – как только про сидов заговорили. Боится он их.

– Разумное поведение. – Дон взялся за дверную ручку.

– Подожди! – крикнул Вихан. – Золотишко возьми, хоть пару монет! Зря я, что ли, клад тебе отдал?

– И мой кошелёк захвати, – добавил Мики. – На нём благословение профессора. Мне помогало.

Дон хотел сказать, что кошелёк – это лишняя тяжесть, а ирландское благословение едва ли сочетается с исландской магией, но забота питомцев оказалась неожиданно приятной.

– Хорошо.

Пока он ходил в кабинет, все молчали. И так же молча проводили его до двери: лишние слова – лишняя опасность сглазить.

– Неужели вот так просто всё и закончится? – прошептала Айри, когда стихло урчание мотора.

– Про Кота не забывайте, – напомнил Мики.

– Да что твой Кот! До конца Йоля один чих остался! – Вихан от полноты чувств встал на голову. – Эх, заживём теперича! Уж если сидам помощь понадобилась, змеи своего не упустят и про нас не забудут, обещали ведь. Надо Дону сказать, пусть голову Буна себе стребует. В смолу закатаем и на камин поставим.

– Не дели шкуру неубитого гоблина, – осадила его Айри.

– Да ладно тебе! Всё хорошо будет, точно говорю. – Он звонко чмокнул Айри в щёку.

Она вымученно улыбнулась. Боль в животе, которая и не боль вовсе, снова ожила и вытесняла злую радость от смерти королевы. Точно так же вытеснялась любая радость с тех пор, как Айри скинула дитя. «Ты бесполезна, ты ничтожество. Ты не справилась. Ты больше не нужна».

«Я нужна, – Айри стиснула зубы. – Без меня не будет леса. Я нужна!»

Она представила, как лепечет новорожденная листва на тоненьких веточках, как из первых желудей вылупляется малышня дубового народца…

– Айри? – Вихан встряхнул её за плечи. – Ты слышишь меня?

Она моргнула. Мики протянул ей дымящуюся кружку с травяным настоем. И когда успел заварить?

– Тебе надо согреться, – сказал он.

Айри взяла кружку, глотнула горьковатый отвар. Боль потихоньку отступала, но она вернётся, непременно вернётся. И Айри не знала, что с этим делать.

***

Не люблю Изнанку. Когда Вселенский Ткач соткал этот мир, именно на Изнанке он спрятал все оборванные нити и узлы, не подумав, что кто-то потом об это безобразие лапы сбивать будет. Но более короткого пути с одного острова на другой не существует, так что приходится терпеть.

Я посидел на сыром вересковом ковре, давая отдых лапам и соображая, не ошибся ли, часом, адресом. В прежние времена такой конфуз был бы немыслим, но после гибельных войн Изнанка местами истончилась. А где тонко, там и рвётся, как говорит мой кузен. Страшно подумать, куда тебя может занести, если провалишься в такую дыру. Вот и приходится петлять, полагаясь на интуицию.

Нет, не ошибся, носом чую. Воздух Ирландии до сих пор особенный, конечно, если дышать где-нибудь в глубинке, подальше от больших городов. А вон вдалеке и сид Фемен виднеется, неизменная резиденция Благого Двора.

С баргестом мы о встрече не договаривались, так что пришлось побродить по окрестностям, оставляя на приметных камнях метки и надеясь, что врага моего давнего из холма выпускают. А то ведь и запереть могут за какую-нибудь провинность, с него станется.

Баргест прискакал под утро.

– Где Микаэль? – спрашиваю.

– А где брауни? – отвечает.

– Я не подряжался его сюда доставлять! Микаэль пожелал с ним увидеться, верно? Вот и собирайтесь. Ваш брауни в Англии. Я вас к нему проведу, а потом…

– Какое потом?! Микаэль не может из-под холма выходить, забыл? Как ты его в Англию доставишь?

– По Изнанке, – объясняю я, и сам своим терпением восхищаюсь. – Если боится, пусть на тебя верхом сядет. Главное, чтобы не касался ногами земли на Этой стороне.

Баргест недовольно ворчит. По глазам вижу – сомневается, подозревает, что я ловушку приготовил. Правильно подозревает, но деваться-то им всё равно некуда.

– Ладно, – он смотрит на мои руки, которые изображают ангельские крылышки, и фыркает. – Жди.

Когда пёс убегает, я рявкаю на свои руки. С этими клоунами, того и гляди, всё уважение растеряешь! И ведь не запрёшь их никуда. Пробовал уже, всё равно выбираются, даже из сундука матушки Грюлы, каким-то неизвестным мне способом. Когда-нибудь я их съем. Из кошачьего живота ещё никто не возвращался.

Ожидание, между тем, затягивается. Я смотрю на медленно, но неумолимо светлеющий восток и так же медленно закипаю. Сид Фемен открывается только на ночь. Если баргест с мальчишкой не явятся до того, как поднимется солнце, я потеряю день на этих священных, но чертовски сырых холмах… Всё, считай, уже потерял. Неужели сиды поймали Микаэля при попытке побега?

Руки чешут меня за ушами, успокаивают. Может, отправить их за мальчишкой? Давно хотел проверить, способны ли они проникнуть в закрытый холм. К манурмам их посылать бесполезно, там защита лично от меня установлена, а руки моим запахом пропитались. Но холм сидов – дело другое. Он сам по себе неприступный, когда закрыт, именных заклинаний против своих врагов король Благого Двора не устанавливает. Слишком легко враг может стать союзником, а если забудешь заклинание снять, неудобно получится. Так что шанс у рук есть.

– Помните Микаэля? Мальчишку, который с чёрным псом был?

Руки согласно машут.

– Отправляйтесь за ним вон в тот холм и доставьте ко мне. Живым и невредимым! – быстро уточняю я. – И пса вместе с ним.

Руки озадаченно крутят пальцами. Думают, хотя думать им, вроде, нечем. А потом хлопают в ладоши и исчезают. Интересный фокус. Вот, значит, как они из сундука выбираются! А я и не подозревал, что они способны без меня запросто нырять на Изнанку.

Я жду. Тучи надо мной никак не решат, снежные они или дождевые. В результате сверху сыплется град. Я забиваюсь под накренившийся менгир, но он слишком узкий, чтобы предоставить мне достойное убежище. Да, я зимний дух, но это не означает, что мне нравится, когда по ушам хлещет ледяная шрапнель! Под свинцовую я тоже однажды попадал. Мне только шерсть посекло, а вот Чёрную Аннис, за которой я под обстрел кинулся, продырявило насквозь, долго потом раны зализывать пришлось…

Не к добру мне война вспомнилась, ох, не к добру! И шерсть на спине дыбом встала тоже не зря. Все коты чуют, когда что-то неладное происходит на Изнанке, и следят, чтобы на Эту сторону ничего ненужного не вылезло. А я не просто слежу, но и саму Изнанку проверяю.

Теней в такой сумрачный день не найдёшь, так что пришлось нырять прямо под менгир. Чуть лоб об него не раскроил, до чего глубоко проклятый каменюка в землю ушёл!

В глазах малость темнеет, и потому я не сразу понимаю, что пятно прямо передо мной – это настоящая дыра. Кто-то порвал Изнанку. И судя по вою, который доносится из прорехи, можно не гадать, кто именно.

Глава 22. Три желания

Когда створки ворот, вместо того, чтобы плавно раскрыться, задёргались с противным скрипом, Дон подал джип назад и, придерживая руль одной рукой, вытащил из кармана нож.

– Сейчас откроем! – послышалось за воротами.

Голоса манурм узнал, но это нисколько не успокаивало.

– Кунла, куда ты суёшься?! Отойди, пока не пришибло!

– Да я его сейчас сама пришибу!

– Берегись, открывается!

Ворота распахнулись с такой силой, что створки громыхнули по ограде и отскочили обратно.

– Кунла! Бить тебя колотить!

– Вот задрибабочка, я опять каблук сломала!

– Все отошли от ворот, паршивцы косорукие!

Дон немного расслабился, завидев Лорна. Тот выскочил из калитки, приветственно махнув чем-то вроде мотка бельевой верёвки.

– Извини, сейчас всё исправлю! Не ждал тебя так быстро.

Радужная дуга над воротами заколыхалась и развернулась в широкое полотнище, напоминающее северное сияние.

– Красота, правда?! – над головой Лорна запорхала Скай. – А давай так оставим?

– Хочешь надорваться? Нас собирается атаковать банда гоблинов, а не вся королевская конница, вся королевская рать.

Сияние угасло, Лорн открыл ворота. Дон заехал внутрь, с интересом поглядывая по сторонам, но никаких особых приготовлений к осаде не заметил. Кунла и Спайк, оба растрёпанные и сыплющие искрами, закрыли ворота. Радужная арка снова замерцала в темноте. Из-за деревьев показалась низкорослая рыжая лошадь, напоминающая длинногривого шетландского пони, прогарцевала перед джипом и скрылась с другой стороны дороги.

– Надеюсь, она не порвала новую куртку, – проворчал Лорн, подсаживаясь в машину. – Уф-ф, как хорошо… Я три часа бегаю без отдыха, тренирую этих… не в меру креативных помощников.

– Ты заметил, что Редди хромает?

– Да, она ногу утром сломала, по собственной дурости! Ничего, уже зажило.

– Хорошо, что ты разрешил ей перекинуться, – прозвенела Скай. Она единственная сопровождала Лорна. Остальные остались возле ворот.

– В воспитательных целях не лечил? – усмехнулся Дон, разворачивая джип перед крыльцом.

– Угадал. А теперь всё воспитание насмарку. Но они рвутся в бой, так что пусть будут при деле.

– У тебя есть основания ждать атаку в эту ночь?

– Если ты имеешь в виду гоблинов, то нет. Мне тут шепнули пару слов насчёт шайки Буна. Они раздобыли огнестрел, но больше полагаются на Йольского Кота. А это означает…

– Что они нападут в Тринадцатую ночь Йоля, – договорил за него Дон.

– Вот именно. Но я не доверяю Дилану. Не доверял, когда он был советником, и, тем более, не доверяю теперь, когда он стал принцем-консортом. Надеюсь, Кунла с Редди не напортачат и как следует пощекочут ему нервы.

– А где кайт-ши? – спросил Дон, когда они вошли в парадную дверь.

– В библиотеке. У него своя роль в предстоящем представлении.

– И у меня! – гордо заявила Скай. – Я полечу?

– Лети, – кивнул Лорн. – А мы пока кофе выпьем.

Спрайт спорхнула с его плеча и вылетела в форточку.

– Как ты догадался, что у неё получится работать с «Радугой»? – спросил Дон, выбирая себе место за кухонным столом. Все табуретки были завалены выпотрошенными пакетами и закапаны чем-то липким с мыльным запахом.

– Она упомянула северное сияние, и меня осенило. – Лорн посмотрел на него с лёгким беспокойством. – Ты ведь всё равно не применяешь «Радугу» на воротах. Я сначала хотел приспособить Скай для шпионажа, но пусть лучше здесь помогает. Она работает внутри заклинания, представляешь? Если то же самое получится у детёнышей, у меня будет неприступная ограда. А Спайк навострился открывать калитку на расстоянии. Просто сплёл веревку из своих волос, привязал к ручке и дёргает. Жаль, ворота так не открыть. Они пробовали дёргать за верёвки с двух сторон, но ты видел, что получается.

– Не слишком много доверия? – Дон переложил забытый кем-то красно-синий шарф с наиболее чистого табурета на холодильник и подсел к столу. – Мне кофе не надо, я лучше сок выпью, если есть.

– Посмотри в холодильнике, там должен быть твой любимый грейпфрутовый. А что касается доверия… Согласись, предавать меня им не выгодно и опасно, учитывая клятву. И ты бы видел, как они плясали, когда узнали про смерть Кардивен! Против союза с Этайн ни один не возразил, только Винни почему-то насторожился.

– Может, они знакомы? – Дон внимательно изучил дверцу холодильника, прежде чем открыть. След от недавно снятой печати, с одной стороны, позабавил, а с другой стороны, вызвал ностальгический вздох по недавним, куда более спокойным, временам. – Кстати, как ты допустил, чтобы Этайн вышла замуж за Дилана? Он ведь служил Каридвен.

– И с радостью её предал. Нет, Дилан – не худший вариант соправителя. Главное, что он всегда был против союза с Благим Двором. А Этайн, в любом случае, одна не справится. Она умная, отважная и в меру коварная, но при Айворе привыкла выполнять приказы, а не командовать.

– До чего мы осложнили себе жизнь, Лорни. А ведь я должен был сообразить, чем обернётся твоя идея. Не иначе как затмение нашло.

– Тебя беспокоит Кот? Ну, я тоже начисто забыл про его коллекцию. Когда мы с ним последний раз пересекались? Лет триста назад?

– Около того. На всякий случай держи револьвер под рукой.

– Об этом я уже подумал, – Лорн распахнул кожаный пиджак, показав кобуру подмышкой. – Но разве Кота возьмут пули, пусть даже серебряные?

– Нет, но у нас и кроме него врагов хватает. Могу я взглянуть поближе? – церемонно, как и подобает, когда речь идёт о личном оружии, спросил Дон.

– Прошу, – столь же церемонно ответил Лорн и выложил револьвер на стол.

Дон не отодвинулся, хотя очень захотелось. Перед ним лежала бездушная вещь, безымянная и безликая. Совсем не то, что верный клинок, которому даёшь имя, и который становится продолжением руки. Смерть от клинка всегда достойная, даже если бьют в спину. А что достойного в смерти от пули? Оружие трусов, омерзительно лёгкий способ убивать. Но Лорн думает по-другому, и к этому придётся привыкнуть.

– Хочешь, я научу тебя стрелять? – осторожно спросил Лорн.

Дон взял револьвер, но тут же положил обратно.

– Нет, Лорни, это не моё. Впрочем, попробуй потренировать Вихана, у него может получиться.

– Неплохая идея, – Лорн вернул револьвер в кобуру. – Но это уже после Йоля. О, а вот и гость пожаловал!

По кухне прокатился хрустальный звон сигнализации. Лорн глянул на своё отражение в стеклянном шкафчике и поправил собранные под заколки волосы.

– Занимай место на сцене, то бишь, в гостиной. А я выйду его встречать.

***

Калитка отворилась с таким протяжным стоном, словно в её столбах заточили с десяток терзаемых вечными муками призраков. От этого звука у Дилана заныли зубы.

«Банально и невежливо», – подумал он, с неудовольствием отметив, что тёмная аллея, ведущая к дому, пуста. Хозяин не спешил навстречу гостю, и даже привратники оставались невидимыми.

– Мир этому дому!

Ему никто не ответил. Это уже начинало походить на оскорбление. Но стоять и ждать, пока его соизволят встретить, нелепо. Дилан откинул капюшон плаща и прошёл под угаснувшей и затем снова вспыхнувшей аркой. Неужели Лорн управляет «Радугой» из дома? Но для дистанционной магии требуется специальное зеркало, а все волшебные зеркала разбились ещё в Первую гибельную войну. По крайней мере, так считается. Однако если у Лорна каким-то чудом сохранилось такое зеркало, это меняет весь расклад. Ни о какой торговле не может быть и речи, придётся принять все условия змея, иначе он в одиночку разделается с гоблинами, а потом, не успеешь оглянуться, и дань начнёт собирать!

Калитка за спиной Дилана захлопнулись с голодным лязгом. И тут же поблизости заиграла флейта. Та Самая Флейта. Дилан подавил инстинктивный порыв швырнуть в направлении невидимого музыканта огненный шар. Во-первых, шар всего один, на самый крайний случай. А во-вторых, музыка звучала слишком высоко, где-то в кронах деревьев, причём медленно удалялась в сторону дома, словно флейтист бесшумно шагал по ветвям или вообще по воздуху. Дилан припомнил слухи о драугах, мёртвых слугах исландских колдунов. Но разве мертвецы способны играть на Той Самой Флейте?

Простая мелодия мягко и вкрадчиво увлекла за собой. Дилану пришлось до крови впиться ногтями себе в ладони, чтобы сбросить очарование.

Впереди на дорогу величаво вышла рыжая лошадь в венке из плюща и остролиста. Фыркнула, глянув на Дилана, и небрежно изобразила что-то вроде циркового поклона.

– Гость в дом, хозяевам праздник! – Традиционная фраза гостеприимства в исполнении пэк прозвучала двусмысленно. – Следуй за мной… гость.

Флейта издала ликующую трель. Дилан порадовался, что не принимал деятельного участия в пытках в Безымянный день. Присутствовать – присутствовал, но едва ли Кунла его запомнил. Конечно, если это играет Кунла. Но как он держится на воздухе? Неужели у Лорна завёлся кто-то крылатый, достаточно сильный, чтобы поднять средних размеров фэйри или справиться с Флейтой?

Ярды до дома вытянулись в мили. На крыльце, радушно улыбаясь, стоял Лорн.

– Дилан, добро пожаловать в мой дом! Надеюсь, встреча получилась достаточно торжественной для принца Неблагого Двора? Я постарался соблюсти ваши традиции.

Флейта смолкла, пэк скосила на Дилала антрацитово-блестящий глаз, плотоядно облизнулась и одним прыжком скрылась за дубом.

– Я впечатлён, – Дилан украдкой покосился вверх, но где именно скрывается флейтист, так и не определил. – Надеюсь, наши переговоры не останутся безрезультатными.

– Не останутся, – многозначительно пообещал Лорн. – Так или иначе.

***

Кунла бессильно упал на заботливо расстеленную Редди куртку. Дриады передавали его друг другу, как было договорено с Лорном, но когда хозяин скрылся в доме, просто сбросили надоевшего флейтиста на землю и исчезли в своих деревьях – спать дальше. Хорошо хоть, не с макушки дуба сбросили, а с нижней ветки. И хорошо, что пэк предвидела такой поворот событий.

– На, пожуй, – Редди сунула ему в рот кусочек шоколада. – И отдай куртку, мне холодно.

Она сидела на корточках, обхватив голые колени. Платье, порванное ещё во время тренировки, висело на одной бретельке. Кунла торопливо скатился с куртки, и Редди, стуча зубами, оделась.

– А я твои ботинки нашёл! – радостно сказал Спайк, подползая к дубу. – И второй каблук оторвал. Теперь ходить можно.

– Проще выкинуть. А у меня вот чего есть! – Редди вытряхнула из карманов горсть шоколадного драже. – Лопайте, они с кофейными зёрнами внутри. То, что надо, симулируют.

– Стимулируют, – проворчал Спайк, разгрызая сразу пять конфет.

– Оно самое, – не обиделась Редди. – Кунла, а почем ты не стал играть «Иди ко мне», как договаривались?

– Побоялся, что не вытяну. – Кунла слизнул с пальцев остатки шоколада и бережно спрятал Флейту под свитер. – А это то же самое, только для детей.

– Ты бы ещё для крыс сыграл! Дилана вообще не проняло.

– Проняло, – возразил Спайк. – Я видел, как он себя до крови исцарапал, чтобы не поддаться.

– Тогда ладно, тогда молодец! – Редди чмокнула Кунлу в нос. – Ну что, парни, оклемались? Пошли, послушаем, как они торгуются. Лорн обещал оставить форточку открытой.

– Вы идите, а я тут посижу, – Спайк привалился к тёплому стволу дуба. – Умотался малость.

– Ничего, мы тебя дотащим, правда?

– Конечно! – отважно сказал Кунла, который тоже с удовольствием бы отдохнул. Но энтузиазм Редди был заразителен. К тому же, оставлять её одну Кунла боялся. А вдруг этот энтузиазм притворный? И даже если настоящий, надолго ли его хватит?

***

Щедро выставленное Лорном трёхсотлетнее вино требовало молчаливой и вдумчивой дегустации. Богатым букетом следовало наслаждаться, полностью отдавшись ощущениям и не перебивая их неуместными словами. Спорить, а тем паче, торговаться за таким вином – это преступление.

Не выдержав внутренней борьбы, Дон отставил бокал и сосредоточился на вкрадчивой речи принца-консорта.

– Три желания – это, бесспорно, традиционная формула, – Дилан, весь сияющий под светом люстры, подался к Лорну и мягко положил руку ему на колено. – Но ведь вас двое. Каким образом вы разделите эти желания?

– Очень просто, – сказал Лорн, подливая себе вина. – Одно желание я требую исполнить немедленно, второе передаю Дону, а третье пусть считается отложенным до лучших времён. Или до худших.

– И каким будет твоё желание? – Дилан слизнул с губы рубиновую каплю и прищурился.

«Какого цвета у него глаза? – задумался Дон. – Не голубые и не зелёные. На опалы похожи… Проклятье, зацепило-таки!»

Он сделал большой глоток вина, мысленно извинившись перед благородным напитком. Очарование сидов – не та опасность, которой можно пренебречь. Вино помогало. В отличии от людей и многих фэйри, манурмы от спиртного не пьянели. Напротив, начинали мыслить кристально ясно. Но об этом знали только они сами.

– Моё первое желание – отдайте спрайтов, – сказал Лорн с лёгким удивлением.

Дон его понимал. Он и сам ожидал, что посол Неблагого Двора будет торговаться до последнего.

Дилан озадаченно поднял бровь.

– Я правильно тебя понял? Ты хочешь получить безмозглую крылатую мелочь из светильников?

– Причём всех до единого.

Судя по лицу Дилана, он лихорадочно соображал, в чём подвох. Не обнаружив такового, кивнул.

– Ты их получишь. Дон, а каково будет твоё желание?

– У меня всё есть, – Дон скупо улыбнулся. – Так что пусть будет ещё одна отложенная услуга.

– Мудрое решение.

– Отложенная услуга, – повторил Дон. – Для любого из нас двоих, кому первому потребуется.

Притаившиеся под окном Кунла и Редди переглянулись. Спайк перестал расчёсывать волосы.

– Вона как… – протянул он. – Мудро. Но и глупо, ежели подумать.

– Почему? – не понял Кунла. – Сиды и без того знают, что они друзья.

– Потому что отложенная услуга – это как жернов на шее, – сказала Редди. – Сиды постараются поскорее избавиться от этой тяжести. Любым способом.

– Так надо намекнуть змеям, чтобы поспешить с желаниями. А если у них воображения не хватает…

– Тихо! – шикнул на него Спайк. – Про гоблинов говорят.

– Мы не имеем представления, почему Бун не нападает, – Дилан развёл руками. – В последнее время мы лишились сорок-разведчиков, несомненно, по вине гоблинов. Этайн работает над восполнением потери, но…

– Посоветуй ей перейти на галок, – сказал Лорн. – Они незаметнее и умнее. А что касается Буна, то рад помочь. У меня есть кое-какие связи среди торговцев с Ярмарки, так что мне доподлинно известно, что Бун раздобыл старинную пушку и ящик винтовок. Тоже старых, времён Второй гибельной войны, но рабочих.

– Гоблины освоили огнестрельное оружие? – Дилан разом потускнел. – Это печальная новость.

– Мягко говоря, – согласился Лорн. – И в этой связи я предлагаю Неблагому Двору пересмотреть отношение к огнестрелу. Нам следует адекватно защищаться от гоблинской агрессии.

– Мы обдумаем этот вопрос.

– Есть кое-что ещё, – сказал Дон. – С гоблинами сговорился Йольский Кот. Возможно, именно поэтому они выжидают.

Дилан помолчал, переваривая новую информацию.

– Следовательно, атаку следует ждать в Тринадцатую ночь, верно? Когда Йольский Кот будет в полной силе.

– Скорее всего, – согласился Лорн. – И я полагаю, что гоблины, вместе с Котом, нападут на мою усадьбу.

– На чём основана твоя уверенность?

– Потому что ко мне Кот если и явится, то один, – сказал Дон. – Допускаю, что он не станет дожидаться Тринадцатой ночи, но орду гоблинов с собой точно не притащит. Поверь мне на слово. У нас с ним давние счёты.

Редди толкнула в бок Кунлу.

– Звони Айри, – шепнула она. – Прямо сейчас, из холла. Пусть готовятся. А мы, – она повернулась к Спайку, – действуем по плану. Не забыл?

– Такое не забудешь, – гругаш пошарил в карманах нового, но уже изрядно испачканного платья-мешка, вытащил недоплетённый браслет и принялся за дело. – Я так облысею скоро.

Редди нервно потёрла ладони. Если выгорит, Лорн ей вечно должен будет. А если нет… Ну, тогда ей прямая дорога на Ту сторону.

Глава 23. Секрет лепрекона

Если провалишься в прореху, обратно на Изнанку уже не выберешься. В этом я был уверен, как в своём хвосте. На этот хвост я и сел, когда из прорехи выпорхнули мои руки – грязные, но целёхонькие. Интересно, если их в Преисподнюю отправить, они и оттуда вернуться? Надо когда-нибудь проверить. Заодно и выясню, существует ли эта самая Преисподняя?

Руки лезут обниматься, так что приходится рявкнуть для порядка:

– Я вам что приказал?! А ну-ка мигом достаньте оттуда мальчишку – живым! И пса, по возможности.

Оговорился я не зря. Вой баргеста звучит так, словно он уже прощается с жизнью.

Руки виновато поникают.

– Не можете? Понятно.

Признаться, я вздыхаю с облегчением. Тревожно, когда твои помощники умеют что-то такое, на что ты сам не способен.

– За мной! – командую я и прыгаю в прореху. А что мне ещё остаётся, с такими-то клятвами на шее.

***

Провожать Дилана пошёл сам Лорн, чтобы принцу-консорту не устроили какую-нибудь каверзу напоследок.

Дон допил вино, обдумывая результаты переговоров. Впервые в жизни он подписал договор с одним из Дворов, нарушив собственный зарок никогда не вмешиваться в политику фэйри. Впрочем, гарантия безопасности, хотя бы с одной стороны, – это неплохо. Ещё лучше, что против гоблинов выступят рыцари-сиды. У Дилана, судя по его поведению, сложилось завышенное мнение о магических способностях Лорна, но без поддержки со стороны Неблагого Двора с ордой Буна справится будет сложно. Против пушки и ружей даже Та Самая Флейта бессильна.

В доме хлопнула задняя дверь, кто-то поднялся по лестнице, что-то протяжно скрипнуло за стеной… Дон посмотрел на панель, за которой скрывался потайной вход в библиотеку, поколебался, но решил не хозяйничать без спросу. Вдруг Лорн не раскрыл кайт-ши этот секрет?

Обычная дверь в библиотеку оказалась забаррикадирована изнутри.

– Винни? – Дон постучал. – Открой.

– Се…час… – невнятно послышалось в ответ.

– С тобой всё в порядке?

За дверью отодвинули что-то тяжёлое. Дон нажал на ручку, осторожно открыл. Винни сидел в кресле, которое явно только что подпирало дверь, и вылизывался. Рядом валялся наполовину вывернутый, словно его спешно стаскивали, свитер из дымчатой ангорской шерсти.

– Ты превращался?

– А как иначе я бы сумел записывать ваши переговоры? – Кайт-ши передёрнулся. – Не люблю перекидываться.

«Нет, ты не любишь, когда тебя видят в другом обличье, – подумал Дон. – Интересно, почему?»

Он взял со стола раскрытый блокнот. Почерк у Винни оказался по-детски округлый, разборчивый. Со стенографией кайт-ши знаком не был и, чтобы успеть, просто сокращал длинные слова.

– Ты прилично справился с ролью секретаря.

Кайт-ши перестал вылизываться и с упрёком посмотрел на манурма.

– Я не просто записывал, но ещё и слушал. Как могу только я. Дилан прекрасно себя контролирует, но даже у него меняется голос, если внутри вскипает злость.

– Я не заметил.

– Зато я заметил. Его сильно раздосадовало, как вы реши вопрос с двумя желаниями.

– Не удивительно.

– Ты дослушай! – Хвост Винни хлестнул по подлокотнику кресла. – Помнишь, что сказал Дилан, когда ты потребовал отложенную услугу?

– На память не жалуюсь, – Дон, тем не менее, покосился в блокнот. – Он сказал, что это мудрое решение.

– А с какой радостью он это сказал, ты, разумеется, не заметил? И что вся эта радость куда-то подевалась после твоего уточнения, что услугу может потребовать и Лорн, если ему первому понадобится? Ты понимаешь, что это значит?

– Он был уверен, что им не придётся оказывать мне услугу, – Дон медленно кивнул. – И что второе желание, таким образом, пропадёт.

– Вот именно. Береги себя, манурм, я думаю, они хотят тебя убить.

– Но договор уже подписан.

– Нет, Этайн ещё не поставила свою подпись. И любое её распоряжение в отношении тебя, пока что, не отменено.

– Я понял.

Винни отвёл глаза.

– Тебе бы следовало остаться здесь, но…

– Но твои друзья сейчас в опасности, – Дон улыбнулся. – Не беспокойся, сидам придётся сильно постараться, чтобы достать меня. Как говориться, предупреждён – вооружён. И я благодарен тебе за предупреждение.

– В качестве ответной любезности, – Винни смущённо переступил с лапы на лапу, – можешь сказать, зачем Лорн собирает пыточные приспособления?

Дон положил блокнот и присел на край стола.

– Не уверен, что могу рассказать. История долгая и неприятная для Лорна. Впрочем, если коротко… Он обставил этот подвал для конкретного человека.

– Охотника за ведьмами?

– Самого успешного охотника Англии – Мэтью Хопкинса. Того самого, чьими стараниями казнили около трёхсот человек.

– В том числе, кого-то из знакомых Лорна?

– Именно так.

– Но ведь Хопкинс умер своей смертью, насколько мне известно?

– По официальной версии – от чахотки. Но похоронили его очень быстро, а свидетелем смерти был только один его подельник. Который потом сильно путался в показаниях.

– Понятно. – Винни насторожил уши, быстро подгрёб под себя свитер и лёг на него.

В библиотеку стремительно вошёл Лорн с Той Самой Флейтой в руках. Посмотрел на кайт-ши и разочарованно дёрнул бровью.

– Я поеду домой, – сказал Дон, отметив про себя, что не только его заинтересовала загадка второго обличья кайт-ши. – Позвоню, как доберусь.

– Погоди! – Лорн выдвинул ящик стола, достал продолговатую деревянную шкатулку и отщёлкнул крышку. На зелёном бархате лежали парные дуэльные пистолеты, украшенные серебряными накладками, пороховница и ещё какие-то приспособления, о назначении которых Дон смутно догадывался. – Бери, это подарок. Пусть твой Вихан попробует начать с этих игрушек. Всё-таки рукоять и ложе кленовые, легче будет. Здесь всего две пули, но их несложно отлить.

– Ты уверен, что Вихан не взорвётся?

– Уверен, модель надёжная.

– Вихану доводилось стрелять, если не врёт, – сказал кайт-ши. – Как раз из пистоля.

Дон вздохнул и взял шкатулку. Интересно, если лепрекон угробит себя этими дьявольскими игрушками, что случится с его кладом?

С некоторым удивлением Дон осознал, что ему не хочется проверять. И вовсе не из-за опасения потерять золото.

***

До чего же тут тесно! Как ни повернись, всё равно на сквозняке окажешься, да ещё сверху сыплются ветхие частицы Изнанки. Мои руки сноровисто латают прореху, но дело это для них новое, поэтому результат больше напоминает паутину паука-наркомана, чем художественную штопку. Чем латают? Моей шерстью, разумеется. Если я хорошенько встряхнусь, шерсти на стог наберётся. А прясть мои руки умеют не хуже матушки Грюлы и гораздо быстрее.

Обычно я сам чиню Изнанку. Но если бы я эту прореху снаружи заделал, как бы доставал потом баргеста с мальчишкой?

– Я скоро рассыплюсь? – Микаэль подставляет ладонь под тонкий солнечный луч, проникший в узкую щель между каменными плитами.

– Да что с тобой сделается?! – отмахиваюсь я. – Мы в кармане.

– Как это?

– Мир – это плащ с подкладкой, понятно? – Я подцепляю когтем край клетчатой накидки Микаэля. – Смотри, вот Лицевая, иначе говоря, Эта сторона. Вот Обратная – Та сторона. А между ними – Изнанка. Её не видно и не должно быть видно.

– А где тогда мы? – спрашивает Баргест, отвлекаясь от зализывания ран на боках. Потрепали его сторожевые псы Благого Двора изрядно. И кровь всё не останавливается. Скверно это.

– В плаще есть карманы. Внутренние, как бы вшитые, улавливаете мысль? Все полые холмы, в которых обитали и обитают фэйри – это карманы. Из них, если уметь, можно попасть и на Ту сторону, и на Эту. А можно провалиться на Изнанку или наоборот – с Изнанки угодить в карман. Но прорехи – это очень плохо. Вам сильно повезло, а могли бы и улететь в Бездну.

– Что такое Бездна? – спрашивает Микаэль. Он слушает внимательно, но смотрит не на меня, а на лужу крови, которая растекается вокруг баргеста.

– Бездна – это пустое место, до которого у Вселенского Ткача и других творцов руки ещё не дошли.

– Так мы-то где?!– рычит баргест. Совсем слабо рычит. Скулит, можно сказать.

– Судя по камням вокруг, – отвечаю, – под каирном, погребальным холмом. Где-то в Уэльсе.

– Столько я не пробегу… – Голова баргеста тяжело падает прямо в лужу крови. – Прости, Мик. А ты, старый враг, давай… добивай…

– Ты ведь кот Ткача, верно? – Теперь Микаэль смотрит мне прямо в глаза. – Я читал сказку в одном древнем свитке. Ткач ушёл, но оставил своих котов сторожить, чтобы мыши не погрызли новый, только что сотканный плащ. Но если плащ – это наш мир, то кто же тогда мыши?

– Лучше тебе на знать.

– Собаки тоже умеют ловить мышей, – он не отводит глаза. – Одному ведь тяжело, правда?

Изменился мальчишка, сразу видно – прошёл школу Благого Двора.

– До сих пор справлялся. – Я поднимаюсь на все четыре лапы и начинаю расти. Жаль, места вокруг маловато, не показаться во всей красе. – Но времена меняются, что правда, то правда. Помощник мне не помешает.

Одно время я лелеял мысль натаскать моего тигра, но с кем я потом мурлыкать буду? У нынешних мышей такие зубы…

– Шкуру свою жалеешь! – Баргест скалится из последних сил.

– Своя шкура к душе ближе, – разубеждать его я не собираюсь. – Не гарантирую, что мыши тебя не сожрут на первой же охоте. Но если ты здесь подохнешь, застрянешь под каирном на веки вечные.

Он молчит. Делает вид, что думает, пока жизнь из него по капле вытекает. Добавляет мне работы, стервец!

– Согласен, – роняет наконец, словно великое одолжение мне оказывает.

***

Дон доехал до своей усадьбы без происшествий. Это одновременно и радовало, и настораживало. Первым ему встретился Вихан. Замотанный с головой в новый жёлто-зелёный шарф, лепрекон, нахохлившись, сидел на перилах крыльца.

– Караулишь?

– Ага, – Вихан вытер нос. – Чтобы, стало быть, Кот врасплох не застал.

– Не бойся, не застанет. Я ведь говорил, что у меня надёжные охранные заклинания.

Вихан хотел что-то сказать, даже открыл рот, но тут же закрыл, слез со своего насеста и следом за Доном прошмыгнул в дверь. В гостиной было прохладно. Кто-то сложил в камине брикеты и приготовил растопку, но разжигать огонь не стал.

– Ничего странного не происходило? – спросил манурм, чиркая спичкой. – Чужих возле усадьбы не заметили?

– Неа, всё спокойно. Слышь, а можно мне золотишко проверить? Как раз и солнышко поднялось.

– Только при мне. Но сначала посмотри вот на это. – Дон положил на стол шкатулку с пистолетами.

В дверь заглянули Айри и Мики. Брауни ойкнул при виде оружия, Айри помрачнела, но Вихан восхищённо присвистнул.

– Знатные пистоли! А говорил, что огнестрела не перевариваешь?

– Это не для меня, – Дон придвинул ему шкатулку. – Сумеешь из них стрелять?

– А то! – Вихан сноровисто проверил замки пистолетов. – Как новенькие! Почистить не помешает, само собой, и пуль надо побольше. Есть серебро, какое не жалко?

– Найдётся. Только не смей стрелять в доме!

– Я же не дурак, – обиделся Вихан.

Пока Дон ходил за кладом, лепрекон изучил содержимое шкатулки. Одобрил пулейку, маслёнку и пороховницу, а на молоток только скривился. У него получше найдётся. На мрачное молчание друзей, наблюдавших за ним от двери, лепрекон старался не обращать внимания.

– Эта проверка, она надолго? – спросил Дон, внося горшок с золотом. – А то я спать хочу.

– А вот как солнышко нагреет, так и можно будет обратно складывать.

Вихан рассыпал золото прямо на полу, там, где разливались солнечные лужицы. Украдкой вытянул из кучи две монеты и подкинул свою, потускневшую. Разровнял, чтобы золото лежало ровным слоем. И вдруг заметил ещё одну тусклую монету.

«Как же это?.. – Лепрекон покосился на Дона, но тот смотрел в окно. – Неужто Айри соврала? Нет, она бы не стала. Но тогда получается, что монету и впрямь украли, использовали, а теперь она вернулась. Но кто украл-то?!»

Вихан глянул на Мики. Тот о чём-то сосредоточенно думал. Неужели брауни их предал? Но ведь он поклялся… Проклятье, вот загадка! Дону, что ли, шепнуть?

«Нет, – решил Вихан. – Сам разберусь. Если в доме шпион, разыщу и в бараний рог согну, а голову засуну туда, где солнце не светит!»

Глава 24. Самое главное

Они словно вернулись в прежнюю жизнь под мостом. Снова ежечасное ожидание нападения, напряжение на грани терпимого, торопливые перекусы между дежурствами… Лорн, правда, сказал, что в дежурствах нет смысла, но Кунла и Винни решили, что так будет надёжнее, чем полагаться на охранные заклинания.

У ворот опять дежурила Скай. Ей бы следовало отдохнуть, всё равно светильники со спрайтами доставят только когда стемнеет, но Скай никак не могла угомониться.

– Только бы не сожгла себя от усердия, – озабоченно сказал Винни.

Он грелся возле электрокамина, запасая тепло впрок. Рядом лежала на ковре Редди, листая глянцевые каталоги. Кунла и Спайк дремали на диване. Кунла то и дело вздыхал, переживая разлуку с Флейтой.

Лорн ушёл спать, то ли забыв выгнать фэйри из гостиной, то ли смирившись с их присутствием.

– Скай себя контролирует. – Редди отвлеклась от журнала и посмотрела на часы. – Что же время так медленно тянется? А ведь ещё целых три дня терпеть.

– Четыре, – поправил Винни.

– Ну, сегодняшний можно не считать. А ты как думаешь, ошиблись змеи или нет – насчёт того, что гоблины заявятся в канун нового года?

– Думаю, что не ошиблись. С гоблинами Йольский Кот, а для него последний день года имеет особое значение. Понимаешь, Йоль заканчивается на Тринадцатую ночь – с тридцать первого декабря на первое января. Следующий день считается Днём Судьбы – всё, что сказано и сделано до захода солнца, определяет все события нового года.

– Как новый год встретишь, так его и проведёшь?

– Вот именно. Нет более верных знамений, чем те, что явлены во время Тринадцатой ночи. И нет более сильных слов, чем те, что сказаны в эту ночь. Йольский Кот в это время в самой силе.

– А знаешь, Лорн собирает каталоги с кошачьих выставок, – Редди показала ему разворот с цветными фотографиями. – Вот этот на тебя похож. Нравятся нашему змею кошки.

– Он на них чихает.

– Потому и не заводит. Но они ему нравятся, так что…

Развить свою мысль она не успела. Кунла забормотал во сне, заметался, столкнув Спайка с дивана.

– Чтакое?.. – гругаш очумело помотал головой. – Гоблины?

– Айри! – Кунла широко распахнул глаза. – Она в беде! Они все там в беде!

***

Вихан бросил горсть нарезанной моркови в миску Пюке, но к угощению никто не кинулся. Лепрекон выглянул в коридор.

– Где заяц? – спросил он у брауни, старательно натиравшего воском паркет.

– Бегает где-то, бродяжья душа.

– Бегает, – мрачно повторил Вихан. – Вот мы идиоты!

– Что тебе опять не нравится? – сердито спросила Айри. К Вихану она не подходила. Хотя он и отнёс пистолеты в маслобойню, но, по-прежнему, пах порохом.

– А то, что наш заяц – шпион! Зуб даю, это он украл у тебя монету!

– Что за бред! Какой из Пюке шпион, он даже говорить не умеет.

– Подожди, – Мики отложил щётку. – Если подумать, Пюке действительно подозрительно себя ведёт. Ну, что убегает без спроса, это ладно. Но чего ради он моется три раза на дню?

– Запах отбивает! – Вихан стукнул себя кулаком по колену. – Чтобы гоблинами не пахнуть, ясное дело! Или сидами. Мало ли, к кому он бегает.

– Или это не Пюке, – брауни озабоченно свёл брови. – Смотрите, всё одно к одному: и запах он старается перебить, и ферму поблизости не нашёл, принёс разведённое молоко, и самостоятельный слишком. Повезло ему, что Скай переселилась к Лорну, она бы сразу почуяла неладное.

– Да ты подумай, что ты говоришь?! – возмутилась Айри. – Как можно прикинуться молочным зайцем? И он просился к своим друзьям, помните?

– А потом резко передумал и сбежал, – возразил Вихан. – Эх, упустили мы его!

– Нет, он где-то в доме. – Мики приложил ладони к стене, прислушался и вдруг отшатнулся, словно его ударили. – Бежим наверх! Что-то случилось с Доном!

***

Замурлыкать боль умеет любая кошка. А вот отмурлыкать смерть, и при этом не заплатить своей жизнью, способны только избранные. Я в том числе.

С баргестом пришлось повозиться – слишком он много крови потерял. Я сначала хотел за живой водой сбегать – есть в моих владениях такой источник – да вовремя сообразил, что живая вода – не для таких, как баргест. Пришлось по старинке, своими силами. Если бы не флейта Микаэля, я бы и вовсе охрип. Талант у мальчишки расцвёл в полную силу, не зря его из Благого Двора не выпускали. Даже у моих рук под волшебную музыку работа начала спориться, так что прореху они залатали в аккурат к тому моменту, как баргест на ноги поднялся.

Но всё равно времени прошло изрядно. Я весь извёлся, пока мы из каирна выбирались. Любой карман время искажает, даже нежилой. Вдруг на Этой стороне уже весна настала? Нет, повезло, снаружи от силы час прошёл. Солнце только-только поднялось.

– А теперь, – говорю Микаэлю, – садись на своего питомца и, что бы ни случилось, на землю не соскакивай, понял?

– Понял, – отвечает, а сам на солнце смотрит во все глаза. – На Той стороне всё время темно, да?

– Кто тебе сказал? Светло там, по большей части. А где темно, туда лучше не соваться. Скоро сам увидишь, а теперь хватит болтать, побежали.

– Куда спешить-то? – бурчит баргест.

До ответа я не снисхожу, только командую своим рукам, чтобы не отставали. Не люблю я по Этой стороне, да ещё днём, бегать, но что-то мне неспокойно. До того неспокойно, что даже в животе крутит. Не иначе, кто-то намерен испортить мне игру! И по Изнанке путь не сократишь – баргест ещё недостаточно окреп. Вот наказали боги помощничком!

***

Перед сном Дон намеревался поработать в своём кабинете, даже достал ручную мельницу и баночки с ингредиентами, но глаза начали слипаться, а в таком состоянии не то что колдовской порошок, даже суп варить чревато неприятными последствиями.

Манурм запер кабинет и отправился в спальню. Следом за ним проскользнул Пюке. Пока Дон переодевался в пижаму, заяц сидел на коврике у кровати, нервно перебирая лапами.

– Тебя что, опять Вихан обидел? – Дон посадил костлявого зверя на одеяло, погладил по чистой, распушившейся шёрстке.

Пюке потёрся носом о ладонь и протяжно, со всхлипом, вздохнул.

– Ладно, оставайся. – Дон лёг, устроив зайца в ногах.

Когда лёгкие лапы осторожно примяли подушку, змей только улыбнулся в полусне. А потом что-то укололо его в затылок, и внутри головы распустился красный цветок.

***

Телефон зазвонил, когда Айри и Мики уже взбежали по лестнице. Вихан, свернувший в кухню за ножом, притормозил было у телефона, но махнул рукой, и кинулся догонять друзей. Возле спальни Дона они остановились. Дубовая дверь содрогалась от ударов изнутри, а вместе с ней содрогался невесть откуда взявшийся плющ. Прочные лозы накрепко связали ручки двух дверей – спальни и соседнего кабинета. Зелёные побеги шарили по стене, цеплялись за малейшие выступы и тут же срывались от новых толчков. Из спальни раздался яростный рёв. Плющ мелко задрожал, но двери не выпустил.

– Кто это? – прошептал Мики.

– Это… – Айри облизнула губы. – Это очень большая редкость. Гоблин, который умеет превращаться в плющ.

– Надо же, как нам повезло! – Вихан замахнулся на плющ ножом. – А ну отпусти дверь, не то я тебя в лапшу нашинкую!

– Если я отпущу, он вырвется и убьёт вас, – ответил ему хрипловатый голос.

В зарослях плюща открылись блестящие, как ртуть, глаза. Потом появилось лицо с зеленоватой кожей, высокими скулами и чуть вздёрнутой верхней губой. Из длинных волос, переплетающихся с лозами, выглядывали острые уши.

– И вправду гоблин! – Вихан оскалился. – Кому служишь, падаль?

– Что ты сделал с Доном?! – крикнул Мики.

– Я всё исправлю! – Глаза гоблина заблестели сильнее.

В дверь ударили с такой силой, что плети плюща затрещали. Из разрывов потёк зелёный сок.

– Бегите! – закричал гоблин. – Кровью своей клянусь, я всё исправлю!

– Мы тебе поможем, – Айри осторожно шагнула вперёд. – Скажи, что надо сделать?

– Уходите! Если Дон убьёт кого-то из вас, он умрёт, вы что, не понимаете?!

– Чего уж тут непонятного, – Вихан потянул за руки Айри и Мики. – Пошли отсюда, а то и впрямь беда будет.

Они спустились по лестнице, то и дело оглядываясь. В гостиной всё ещё звонил телефон. Айри подняла трубку.

– Кунла? Скажи Лорну, что нужна его помощь! Срочно! Дон обезумел.

Сверху послышался треск и оглушающий рёв манурма. Айри бросила трубку на стол и побежала в прихожую. Мики и Вихан – за ней.

– Во двор давайте! – пропыхтел лепрекон. – И ежели что, врассыпную!

– Нет, – Айри остановилась у входной двери. – Подождём здесь.

***

Кунла испуганно уставился на трубку. Оттуда доносился непонятный шум, словно ревел бешеный бык.

– Мики сказал…

– Я слышал, – Винни одним прыжком оказался на лестнице. – Сейчас разбужу Лорна!

– Вот тебе и Тринадцатая ночь, – пробормотала Редди. – Понадеялись…

– Скорее всего, это не гоблины, а сиды что-то сотворили, – предположил Спайк. – Говорил я, не захотят они желания исполнять.

– Слушайте! – Кунла поднял трубку. Все услышали протяжный крик, а потом треск ломающегося дерева и грохот.

– Что там?! – по лестнице сбежал Лорн, на ходу натягивая футболку.

Кунла протянул ему трубку. Там больше не кричали, только что-то поскрипывало и шуршало. Этот звук Кунла узнал – так шуршит чешуя гигантского змея.

Лорн послушал, напряжённо хмурясь, потом заговорил – медленным и размеренным речитативом.

– Это он на каком языке? – шёпотом спросил Кунла у Спайка.

– На исландском, – неуверенно ответил гругаш. – Наверное.

Лорн сердито зыркнул на них, и фэйри затаили дыхание. Винни бесшумно вернулся в гостиную и сел возле манурма. Они не сразу поняли, что Лорн повторяет одну и ту же фразу, слова в которой сплетаются, как северные узоры. На четвёртый раз в трубке послышался надтреснутый голос Дона:

– Я слышу.

Лорн обмяк и сел в придвинутое гругашем кресло.

– Что случилось?

– Меня пытались убить. Довольно замысловатым способом.

– Мне приехать?

– Не надо. Но можешь считать, что твой долг сократился вдвое. И передай своим, что с их друзьями всё в порядке.

Раздались короткие гудки.

– Вот задрибабочка! – выругалась Редди. – Не мог прямо сказать, кто его?

– Если не сказал, значит всё сложно, – Лорн потёр виски. – Кто-нибудь…

– Кофе сейчас будет! – в один голос заверили его Кунла и Спайк.

Лорн тихо засмеялся. Приятно, когда тебя понимают с полуслова.

***

Вокруг горячее марево. Оно ослепляет, сбивает с мыслей, и он кружится, кружится в этой красноте, теряя себя… А потом возникает голос – путеводной нитью, свежим ветром, живой водой.

«Я слышу, Лорни. Я тебя слышу».

Дон разлепил глаза. Оказалось, что он лежит на полу в прихожей, совершенно голый. Всё тело ныло, как всегда после превращения. И зверски болел затылок. Дон потрогал голову. Волосы слиплись от крови, но рану он не нащупал. Булавку, что ли, в него воткнули?

Голос Лорна доносился из гостиной. Постанывая, Дон поднялся. Ноги разъезжались на паркете, натёртом до зеркального блеска.

– Дон, ты как?

Манурм сфокусировал взгляд на трёх фигурках, жмущихся возле входной двери.

– Вихан, верни нож на место.

– Ага, как только та тварь наверху сдохнет! – Лепрекон спрятал нож за спину.

– Там Лорн… – робко напомнил Мики.

– Слышу.

Дон снял с вешалки плащ, натянул, промахиваясь мимо рукавов, и побрёл в гостиную. Зарычал, увидев сломанные перила лестницы. Когда он разберётся, кто виноват, этот кто-то сполна заплатит за ремонт и простым золотом не отделается!

Негнущимися пальцами Дон подобрал трубку, коротко переговорил с Лорном. Конечно, друг достоин более подробных объяснений, но это потом. Главное, что все уцелели. Или не все?

– Ты в порядке? – спросил он у Айри, которая стояла на пороге, такая тихая и бледная, что Дон испугался, не ранена ли она. Пушистый кончик хвоста, обычно загнутый вверх, обвис, как кусок верёвки.

– Прости, – она начала стягивать браслеты. – Это моя вина. Это я принесла его в твой дом и не почуяла ложь. Я недостойна твоих подарков.

– Эдак мы все виноваты! – Вихан встревоженно заглянул Дону в глаза. – Ты ведь не накажешь её, правда?

– Конечно, нет, что за глупости. Айри, оставь в покое браслеты, не то обижусь. А вот к Скай у меня будет пара вопросов. Уж не потому ли она оставила здесь зайца, что хотела от него избавиться?

– Это не заяц, – Айри с тревогой посмотрела на лестницу. – Это гоблин-перевёртыш. Он умеет превращаться во что угодно, даже в плющ. По настоящему превращаться, а не просто морочить голову.

– Где он?

– Там, у твоей спальни.

Дон вдохнул и выдохнул, прогоняя из сознания остатки дурмана. Что произошло, он помнил смутно, но в подстроенной ловушке чувствовался почерк Неблагого Двора. Прав был кайт-ши…

Лестница качалась под ногами, и Дон молился только об одном – не споткнуться и не упасть на поднимающихся следом фэйри. Манурм спиной ощущал их тревогу за него и, как ни странно, это помогало.

– Не сдох ещё! – прошипел Вихан.

Возле настежь распахнутой двери в спальню скорчилось тощее существо с зеленоватой кожей и листьями плюща в спутанных волосах. Полузакрытые глаза его были подёрнуты мутной плёнкой, как налётом плесени. Из рваной раны на левом плече вытекала прозрачная, больше похожая на сок растений, кровь. В правой руке он что-то сжимал.

При виде Дона гоблин разжал пальцы.

– Вот…

На ладони его лежала бронзовая булавка с головкой в виде цветка дурмана.

– Я не хотел…

– Сколько кувшину к колодцу не ходить, а разбитым быть, – назидательно сказал Вихан.

Он смотрел на гоблина с нескрываемым злорадством. Мики и Айри молчали, пряча глаза. Дон хотел допросить гоблина наедине, но передумал. Все, живущие в этом доме, имеют право знать, кто и ради чего едва не погубил их.

– Кто ты такой? – Дон наклонился и забрал булавку.

– Я последний… из рода Каэрфилли, – с печальной гордостью ответил гоблин.

– Ты родич Зелёной Леди? – Айри оживилась. – Той самой, которая превращалась в плющ на стенах замка Каэрфилли в Уэльсе?

– Я её сын… Нас всего двое осталось, когда замок зачем-то понадобился сидам, – гоблин сморщился, натужно сглотнул и продолжил: – Я ещё маленький был, даже спрятаться не сумел… А маму зарезали.

– И ты им служишь?!– возмутился Вихан. – Убийцам матери?

– У них её кольцо.

Вихан сердито засопел, но ничего не сказал. Про гоблинские кольца знали все фэйри. У каждого вождя клана имеется такой артефакт, подчиняющий всех младших гоблинов. Если хозяин кольца прикажет прыгнуть в огонь – прыгнешь. В чужие руки кольца попадали редко и обычно ненадолго.

– Я хотел выкрасть… Не получилось…

– И давно ты под видом зайца шпионил за компанией Скай? – спросил Дон.

– Нет, у них был не я, а настоящий Пюке… Его перехватили на пути к тебе. Дилан его распотрошил… приказал, чтобы я стал таким же, в точности.

– Получается, что боггарты должны были схватить Скай и остальных, чтобы тебя никто не узнал?

– Верно… – глаза гоблина закрылись. – Мне нельзя рассказывать, но теперь всё равно… Это Дилан придумал… с булавкой. Ты должен был обезуметь и нарушить клятву…

– Смысл ловушки я понял, – Дон присел возле гоблина. – Но почему ты выдернул булавку?

Кто-то прыгает ему на шею… Новая вспышка боли в затылке… Он изворачивается и вонзает зубы в костлявое плечо, пахнущее земляничным мылом…

– С тобой было тепло… – гоблин слабо улыбнулся. – Это самое главное, чтобы тепло…

Он затих. Вихан шмыгнул носом и стянул с головы кепку.

– Он жив, – сказала Айри, – только парализован.

– Так действует яд манурма. – Дон пошарил по карманам, достал футляр от очков и спрятал в его булавку. Потом поднял гоблина на руки. – Я буду в кабинете. Не заходите туда.

– Ты его в смолу закатаешь? – Мики испуганно округлил глаза.

– А ты против?

– Конечно, против. Он нужный.

– И я против, – поддержала брауни Айри. – Я его выкуплю. Буду превращать листья в деньги, я умею.

– Лучше я отработаю! – забеспокоился Вихан. – Ей плохо от такой ворожбы, – пояснил он Дону.

– Ты тоже против?

– Ну, ежели все, так и я. – Лепрекон почесал в затылке. – Только нужно придумать, как его кольцо вызволить, а то ведь это всё равно, что бомбу в доме держать.

Дон кивнул.

– Я подумаю.

Он ещё ничего не решил, но подумать, определённо, было над чем.

Глава 25. Гоблин-перевёртыш

Кончик пера завис над листом пергамента. Чернила, смешанные с кровью, быстро высыхают, но Этайн медлила. Стоит ей утвердить договор, как он тут же вступит в силу, а королева надеялась, что подпись Дона вот-вот поблекнет и расплывётся, подтверждая тем самым, что манурм умер. Однако подпись упорно оставалась яркой и чёткой. Либо шпион Дилана провалился, либо оказался нерасторопным. Печально, но больше тянуть нельзя. При желании вполне можно определить, когда поставлена подпись. Объяснить Лорну, почему она ждала целое утро, будет сложно.

– Он выполнил приказ! – Дилан, нервно расхаживающий из угла в угол, резко остановился.

– Очень вовремя, – Этайн посмотрела на пергамент. Подпись Дона не изменилась. – Но змей жив!

– Гоблин тоже, – Дилан бросил на стол кольцо из зелёного камня. – Оно меняет цвет, как только приказ выполняется. Дьюи последний в роду, умри он, и кольцо треснет. Значит, змей его поймал и теперь вытрясет всё! Что будем делать?

– Ничего, – Этайн поставила свою подпись на трёх экземплярах договора. – Возможно, гоблин сбежал. В любом случае договор защищает не только манурмов, но и нас. Ты пригласил их на коронацию?

– Нет, даже не упоминал.

– Значит, пошлём приглашения.

– Разумно ли это? Коронация прекрасно пройдёт и без манурмов.

– Они наши полноправные союзники, мы обязаны их пригласить.

– А если Дон всё узнал и в отместку пожелает что-нибудь запредельное?

– Ничего во вред Двору он не пожелает, договор не позволит. А вот последнего перевёртыша наверняка захочет в свою коллекцию, так что держи кольцо под рукой.

– Едва ли змей потратит желание на гоблина.

– Это более чем вероятно. Ты просто не понимаешь сути коллекционирования.

– Действительно, не понимаю. Но даже если Дон потребует кольцо в счёт второго желания, у них останется в запасе третье.

– С этим я разберусь. – Этайн сложила экземпляры договора, предназначенные манурмам, в конверты и позвонила в колокольчик.

Занавесь на двери колыхнулась, и в королевские покои проскользнул секретарь.

– Добавь пригласительные билеты и отправь скоростной почтой, – Этайн протянула ему письма.

– Будет исполнено, повелительница. – Секретарь почтительно поклонился и исчез.

Дилан покривил губы. Пользоваться человеческой почтовой службой он считал унизительным. Но что поделаешь, если соколы Айвора разлетелись после его смерти, сороки Каридвен потеряны, а Этайн ещё не успела набрать новых гонцов из крылатого племени. Оставался ястреб, которого Дилан использовал для разведки, но эту птицу он не собирался рассекречивать.

– Это временно, – сказала королева, заметившая его гримасу. – Как только мы разделаемся с Буном, и в казну снова потечёт золото гоблинов, блеск и слава Неблагого Двора восстановятся.

«Но до этого надо пережить коронацию», – подумал Дилан. Он ощущал себя в ловушке, которую сам и построил. Этайн – не Каридвен, новая королева больше радеет о благополучии Двора, чем о собственном. А это означает, что ради Двора она, не задумываясь, пожертвует благополучием своего супруга. Ему сильно повезёт, если потери ограничатся гоблинским кольцом.

***

Солнце, ярко светившее с утра, после обеда исчезло за сизыми тучами. Айри вернулась с дежурства вся облепленная снегом. Мики, собравшийся её сменить, с сомнением посмотрел за окно.

– Я там ничего не разгляжу.

– И не надо. Мы с Виханом спрятали пару монет в изгороди. Сразу надо был додуматься. Теперь они нам просигналят, если что. Змей спит?

– Он в кабинете. Гоблина допрашивает.

Айри повертелась у камина, подсушивая платье, и побежала наверх. Дверь в кабинет была прикрыта, но не заперта. Айри сунула нос в щель.

– Можно?

– Заходи, – ответил Дон.

Он сидел за столом, что-то вычерчивая на листе бумаги. Напротив, в массивном кресле, сидел гоблин-перевёртыш, одетый в длинную зелёную футболку со стилизованным изображением дубовых листьев. Судя по размеру, одежда ему досталась из гардероба Дона. Руки гоблина были пристёгнуты к подлокотникам железными наручниками, листья плюща в волосах завяли, а кожа посерела, но глаза прояснились.

– Ему плохо, – с упрёком сказала Айри.

– Ничего, я потерплю, – гоблин благодарно улыбнулся ей. – Иначе хуже будет, я ведь нарушил приказ и теперь сам на себя должен руки наложить.

– Айри, будь добра, позови ко мне Вихана. – Дон задумчиво постучал себя по носу кончиком карандаша. – Дьюи, а ты уверен, что это сработает?

– Конечно уверен.

– Дьюи? – переспросила Айри. – Это по валлийски «любимый»?

– У меня отец был из тилвит тег, – пояснил гоблин, – он маму любил и меня тоже. Потому и назвал так.

– Подробности своей биографии потом расскажешь. – Дон придвинул к себе бронзовую ручную мельницу. – Айри, после того как найдёшь Вихана, приготовь для Дьюи овсянку, а то мне некогда.

– Тебе мёд добавить или сгущёнку? – уточнила Айри у гоблина.

– Мне и того и другого, и можно без овсянки.

Айри засмеялась. Гоблин есть гоблин, даже из легендарного рода.

Всё ещё улыбаясь, она сбежала по лестнице, мельком полюбовавшись на работу Мики, который взялся чинить перила. В гостиной Вихан с кем-то разговаривал по телефону.

– А потом змей как сверзится сверху! – взахлёб рассказывал он. – Лежит, башкой мотает, ну, сразу видно – уже не бешеный, но не в себе. Глаза как слепые. И прямо на нас пополз. Мы уж думали драпать, но тут ваш Лорн, чтобы ему добра полную пасть…

– Очень тебе благодарен, – донёсся из трубки голос Лорна. – А теперь позови Дона, если он не спит.

– Сейчас узнаю, – буркнул Вихан.

– Ты кому рассказывал? – шёпотом спросила Айри.

– Редди с Кунлой, – Вихан прикрыл трубку ладонью. – Вот ведь, на самом интересном месте прервал! Ты знаешь, где Дон?

– В кабинете. Кстати, он хотел тебя видеть.

Вихан протяжно вздохнул.

– Ну, всё одно к одному!

К кабинету он подобрался на цыпочках. Заглянул в замочную скважину, но изнутри торчал ключ. Лепрекон прижался к двери ухом и тут же с воплем отскочил. Его словно оса ужалила.

– И так будет с каждым, кто проявляет неумеренное любопытство, – назидательно сказал Дон, открывая дверь. – Заходи.

Вихан вошёл, потирая стремительно распухающее ухо. Хмуро глянул на гоблина.

– Ишь ты, дылда какой! А казался мелким.

Дьюи виновато пожал плечами.

– Таким уродился.

Если бы он сейчас встал, то оказался бы на голову выше лепрекона. И вдвое худее.

– Вихан, ты можешь сделать мощную рогатку? – спросил Дон.

– Зачем?

– Я хочу приготовить порошок, который гарантированно выведет из строя Йольского Кота. Но он не подпустит меня близко, так что…

– Не получится! – замотал головой Вихан, не дослушав. – Порошок ты в мешочек насыплешь, так? А мешочек должен быть из чего-то тонкого, чтобы легко разорвался. Так он раньше времени разорвётся, когда рогатку натягивать будешь.

– Не разорвётся, – сказал гоблин. – Я заверну порошок в мои листья. Они всё, что надо, удержат, а когда долетят до Кота – развернутся.

– Толково придумано! – Вихан посмотрел на него с уважением. – Но к порошку надо камень добавить. И лучше не из рогатки запулить, а из пращи.

– Хорошо, сделай пращу, – согласился Дон. – На чердаке есть верёвка и куски кожи.

– Ох, забыл совсем! – Вихан хлопнул себя по лбу. – Тебя там Лорн хочет по телефону!

Губы Дона дрогнули.

– Сейчас спущусь.

– Мне его посторожить? – с готовностью предложил Вихан.

– Незачем. У тебя есть задание, вот и выполняй.

Спускаясь по лестнице, манурм задержался, заворожённый работой брауни. Мики ловко прилаживал щепочку к щепочке, заглаживая пальцами трещины, словно это было не сухое дерево, а сырая глина.

– У тебя изумительно получается. Только не перетрудись.

– Мне работа в радость, – Мики посмотрел на него снизу вверх. – Ты оставишь гоблина?

– А что, у тебя появились возражения?

– Нет, пусть будет, – Мики задумчиво улыбнулся. – Он с твоим дубом подружится. Знаешь, теперь я понимаю, почему Пюке меня беспокоил. Он был неправильный, и я его не слышал – ни так, ни эдак. А когда в плющ превратился, он собой стал, и я услышал, как сильно он полюбил этот дом. Ой, я непонятно говорю, да?

– Ничего, главное я понял. – Дон погладил брауни по лохматой голове. – Остальное потом объяснишь.

Он спустился с лестницы и взял телефонную трубку.

– Я слушаю.

– Тебя разбудили? – с подозрительной заботливостью спросил Лорн. – Извини.

– Когда ты начинаешь разговор с извинений, я нервничаю. Что, Неблагой Двор разорвал договор?

– Наоборот, прислали приглашение на коронацию сегодня ночью. Тебе тоже должно прийти письмо.

– Нам нельзя ехать. Бун наверняка знает о коронации. Нас расстреляют по дороге.

– Как ты себе это представляешь? Мы не в пустыне живём. Банда Буна обитает в городской канализации, им негде устраивать стрельбища. Всё, что они могут – это научиться держать винтовки в руках, а чтобы попасть по движущейся цели, нужно долго тренироваться. Да и удержать гламур с огнестрелом невозможно. Нет, они не рискнут лишний раз вылезать с оружием из своих нор. В новогоднюю ночь – дело другое. Вот тогда они устроят мне праздничный салют.

С этим Дон согласился. При штурме усадьбы меткость гоблинам не понадобится, достаточно просто стрелять по ограде. «Радуга» град пуль долго не выдержит, а на шум никто не обратит внимание – в это время повсюду петарды взрываются.

– Нам нужно появиться на коронации, – настойчиво продолжал Лорн. – Положение обязывает, как говорится. Но тебе не обязательно оставаться надолго.

– Нам не обязательно оставаться, – подчеркнул Дон.

– Хорошо, как скажешь! А насчёт покушения на тебя…

– Не беспокойся, я знаю правила: всё, что случалось до подписания договора, вспоминать не принято.

– Я хотел сказать, – теперь голос Лорна звучал обиженно, – что если тебе потребуется третье желание – оно твоё.

Дон кашлянул. В горле вдруг запершило.

– Надеюсь, до этого не дойдёт. До встречи на кладбище.

Лорн хмыкнул и отключился. Дон постоял, рассеянно поглаживая трубку. Если ехать, то надо уже собираться. Но тогда порошок опять останется недоделанным. Впрочем, это можно доверить Айри, а вопрос с кольцом никто, кроме самого Дона, не решит.

– Вот она, почта-то! – Мики положил на столик пакет из плотной крафтовой бумаги.

Дон даже не заметил, когда брауни исчез и вернулся.

– Как ты вышел за калитку?!

– Ой! – Мики прижал ладонь к губам. – Я не знаю… Оно само. Пюке тоже проходил.

– У меня охрана от фэйри, призраков и тварей с Той стороны, – перечислил Дон. – Как проходил Пюке, я понимаю. Он был на вид нежить, а по сути – живой. Это сбило заклинание с толку, хотя Дьюи признался, что его всё равно обжигало. Но ты?

Мики молчал, опустив голову.

– Ты застрял между Той и Этой стороной, так? – тихо спросил Дон.

– Да, – ещё тише ответил брауни. – Я ни то, ни сё – ни живой, ни мёртвый.

– Сколько раз ты побывал на Той стороне?

– Дважды. Только Редди не виновата! Она не хотела меня убивать, это случайно вышло.

– Тебе кто-то помог вернуться?

– Да, – Мики поднял на него несчастные глаза. – Я знаю, что изменился. Помню, что раньше не умел быть брауни. Я потерял способности, когда первый раз побывал на Той стороне. А во второй раз мне всё вернули, но забрали часть памяти. Я заключил сделку, но не помню, какую и с кем. Теперь ты меня прогонишь?

«Следовало бы, – подумал Дон. – Две бомбы замедленного действия в доме – это перебор».

– Не прогоню, – сказал он. – Я поклялся тебя защищать и сдержу слово, даже если ты связан с Йольским Котом. А теперь иди на кухню, поешь. Судя по запаху, Айри приготовила мёд с овсянкой.

– Я перила не закончил.

– Успеешь, иди.

Повеселевший Мики исчез. Дон вздохнул и распечатал пакет. Внутри оказался по всем правилам подписанный экземпляр договора и карточка с золочёным обрезом. Приглашение на коронацию было составлено в изысканно-витиеватых выражениях, с заверением в охране транспортных средств гостей на время праздника.

Дон поднялся в спальню, достал из гардероба бережно хранимый синий бархатный костюм, сшитый по моде трёхсотлетней давности. Современный смокинг манурму не нравился, да и украшения с ним смотрелись нелепо.

Дон причесался, поправил брабантские кружева манжет и торжественно, как королевские регалии, надел нагрудную цепь из золотых медальонов. В каждом из них был спрятан кусочек окаменевшего дерева. Дварф, продавший Дону эту реликвию, клялся Имиром, что в ней частицы Мирового Ясеня. Как бы то ни было, цепь придавала уверенности. Немного поколебавшись, Дон надел семь перстней с самоцветами, способными, в случае надобности, создать вокруг него защитную радугу. Конечно, это может быть воспринято сидами, как демонстрация недоверия, но пусть думают, что хотят.

Дон подмигнул своему отражению в зеркале – на удачу – и вышел из спальни. Запирая дверь, услышал напевный голос Айри. Манурм заглянул в приоткрытую дверь кабинета и не удержался от улыбки. Айри сидела на краю стола и кормила Дьюи с ложечки. Гоблин страдальчески кряхтел.

– Надо есть кашу, – приговаривала Айри. – В каше сила. Ух ты!.. – Она замерла, не донеся ложку до рта гоблина, и уставилась на манурма. – Дон, ты будешь там самый красивый!

– Ага… – выдохнул Дьюи.

– Во, и башмаки мои в тему! – обрадовался Вихан, который как раз появился в коридоре с мотком верёвки и рулоном кожи подмышкой. – Только ты это… не задерживайся там. Покрасуешься и сразу назад.

– Я учту твои пожелания, – иронично ответил Дон, отметив, что его подопечные знают, куда он собрался. Либо Мики рассказал, либо сами подслушали. – Айри, на столе лежит рецепт, сможешь приготовить порошок? Только осторожно, не надышись.

Айри отложила тарелку с остатками каши, взяла исписанный лист, быстро пробежала глазами.

– Смогу.

– Хорошо. Вихан, а ты приглядывай за Мики.

Лепрекон помрачнел.

– Пригляжу, – сказал он. – Только ты ему задай какую-нибудь работу. Оно надёжнее будет.

Мики обнаружился под лестницей. Перила стояли, как новые, а брауни сидел, уткнувшись носом в колени и зажав уши.

– Что с тобой? – Дон присел рядом.

Мики тут же вцепился в его рукав.

– Я что-то плохое должен сделать, – торопливо зашептал брауни. – Метель воет, слышишь? Это они мне напоминают – те, с кем я заключил сделку! Я вот-вот вспомню… Это с кем-то из наших связано. Только я не стану плохое делать. Ни за что не стану! Я лучше на Ту сторону навсегда уйду.

– Ты никуда не уйдёшь! – Дон вздёрнул его на ноги и встряхнул. – Ты брауни. Это твой дом, и ты его защищаешь, когда нет хозяина. Ты никуда не уйдёшь, пока я не вернусь, понял?

Мики расправил плечи и выпрямился.

– Понял. Я тебя дождусь. Обещаю.

Снаружи голодной стаей взвыла метель.

Глава 26. Тени с Той стороны

Наш каирн оказался на самом севере Уэльса, так что обратная дорога выдалась долгая. Хорошо ещё, что в этой части Британии немало безлюдных мест, которые здесь называют национальными парками или «областями природной красоты». По мне, так вся природа прекрасна, а не отдельные области, но спасибо и на том.

Несколько раз мы останавливались перекусить. У Микаэля от воздуха Этой стороны аппетит разыгрался, но не до такой степени, чтобы есть сырых кроликов. Пришлось засылать мои руки в придорожные забегаловки, из тех, что поприличнее, с домашней кухней.

Баргест от кроликов не отказывался, глотал не жуя, целиком, со шкурой и костями, но, даже подкрепившись, с трудом за мной поспевал. Когда мы границу Глостершира пересекли, у пса уже язык, как флаг, за плечом болтался, и лапы заплетались. Но стоило мне предложить Микаэлю перебраться ко мне на спину, баргест в ответ так рыкнул, что стая ворон, в придорожной канаве кормившаяся, в небо взлетела. Долго мы ещё слышали, как они нам вслед разные слова кричали.

До усадьбы Дона оставалось всего десяток миль, когда нас накрыла метель. Я сразу неладное почуял. Смотрю, и баргест уши прижимает, скалится. Он лай диких гончих первый услышал.

– Так, – говорю, – Микаэль, пересаживайся на меня. Быстро! Драка с Охотником нам сейчас ни к чему. Если что, уйдём на Изнанку.

В этот раз возражений не последовало. Остановились мы за живой изгородью, мальчишка на меня перебирается, баргест ветер нюхает, только бока ходуном ходят.

– Нет его на Этой стороне, – говорит. – И гончих нет. Только их тени.

Нюх у баргеста лучше моего, но мы и сами с усами, как говорит мой кузен. Так что признавать правоту пса я не тороплюсь. Стою, вникаю.

Время Дикой Охоты – от Самайна до конца Йоля, однако последние годы я Дикого Охотника на Этой стороне не встречал. Тот случай на дороге, когда он в драку манурмов с чёрными псами вмешался – исключение. Да и не уверен я, говоря по чести, что Кернунн появился бы на Этой стороне, даже не перекрой я ему путь. Слабеет Охотник, последние остатки божественности теряет. А вот зачем он этот театр теней устроил – интересный вопрос.

– Благой Двор каждый год чествует Кернунна, – шепчет Микаэль. Я чувствую, как он дрожит под своей накидкой. – Он своих гончих за мной послал, да?

– Это едва ли. Но бегут они в нашу сторону, так что держись! – Я отталкиваюсь и перепрыгиваю через изгородь.

Дальше мы бежим напрямик по фермерским полям, а вслед нам несётся лай живых псов. Призрачные то ли отстали, то ли промчались стороной. Мои руки забрались под накидку к Микаэлю и дрожат с ним в унисон. Постарался Дикий Охотник, ничего не скажешь, заработал себе репутацию за сотни лет. Но и я не слепой котёнок, которого в любой луже утопить можно. Посмотрим ещё, кто будет смеяться последним!

***

Неблагой Двор преобразился. На затянутых гобеленами стенах во множестве горели бездымные факелы, на потолке плотно переплелись корни деревьев, не давая земле осыпаться, под ногами мягко пружинил моховой ковёр. Плесенью больше не пахло, или её просто перебивал сильнейший запах крови.

– Рада приветствовать нашего союзника! – Этайн, в обсидиановой короне из шипов и роз, поднялась с трона и сделала два шага навстречу Дону.

Дилан, по праву принца-консорта державшийся наравне с королевой, ослепительно улыбнулся:

– Надеюсь, наш праздник доставит тебе истинное удовольствие.

На нём короны не было, но ниспадающая мантия цвета ночных облаков с искрами звёзд была сшита из той же ткани, что и платье Этайн.

Дон сухо поклонился.

– Мои поздравления блистательной королеве, по достоинству занявшей Неблагой трон. Прошу, прими от меня этот скромный дар.

Дилан взял из рук Дона золотую шкатулку, украшенную чёрными жемчужинами, и передал королеве. Она благосклонно кивнула:

– Это воистину ценное пополнение нашей сокровищницы.

Открывать шкатулку Этайн не стала, видимо, догадываясь, что внутри пусто. Дон не собирался ничего дарить, но в последний момент сообразил, что демонстрировать всему Двору разлад с королевой – не лучшая идея.

Лорн, уже сидевший на почётном месте за столом, заулыбался с нескрываемым облегчением. Его подарок наверняка был гораздо более щедрым. Ладно, это его дело.

Дон сел рядом, вежливо пригубил бокал с вином, прикидывая, как скоро можно покинуть праздник, не рискуя оскорбить хозяев? По крайней мере, следует дождаться, пока иссякнет поток фэйри, желающих поздравить королеву.

Очередь к трону продвигалась медленно. Первыми шли сиды, за ними – тролли и дварфы, из тех, кто осел в Британии и признавал власть Неблагого Двора. А за ними – немногочисленные фэйри-одиночки, достаточно сильные, чтобы не опуститься до уровня слуг. Дон разглядел кельпи с текучей чёрной гривой, горбатого длиннорукого карлика в красном колпаке, безголового рыцаря в ржавых доспехах, которого сопровождал мальчик-паж с глазами старика, несущий голову своего господина на золотом блюде. В конце очереди чинно выступали толстобрюхие гоблины в сюртуках и цилиндрах – хозяева Ярмарки.

Лорн скучающе поглядывал вокруг, но взгляд его то и дело возвращался к золотой цепи Дона. Об этот артефакт едва не разбилась их дружба. Второй такой цепи не существовало, и Лорн, когда увидел её впервые, загорелся выменять. Дон отказался наотрез. Лорн до сих пор с этим не смирился и время от времени предпринимал новые попытки завладеть вожделенной редкостью.

– Ты получил своих спрайтов? – спросил Дон.

– Доставили вечером. Действительно, безмозглая мелюзга, бестолковее мотыльков. Скай клянётся, что они быстро учатся, но пока пришлось запереть их на чердаке.

– Выпустят, – уверенно предсказал Дон.

– Не посмеют.

Дон скептически усмехнулся. Он допускал, что можно запугать Кунлу и даже Спайка, хотя это уже спорный вопрос, но только не Винни и Редди. Да и Скай – отважное существо.

– На твоём месте я бы взял с них клятву.

– Да ладно, дело не настолько серьёзное. О, наконец-то несут еду. Я проголодался.

Поздравления закончились, гости расселись за столами, и слуги принялись расставлять блюда с жареным мясом и рыбой. Салфетки не предусматривались, как и столовые приборы. Дон откинул манжеты и заправил за ворот платок, спасая от жира драгоценное кружево жабо. Лорн ограничился тем, что расстелил платок на коленях. Его чёрный камзол с длинными рукавами и алой вышивкой производил впечатление карнавального костюма, чем, скорее всего, и являлся. Выглядит достойно, а выбросить не жалко.

Дон уловил лукавый взгляд друга. Мог бы и предупредить об особенностях пиршества неблагих фэйри! Но готовят здесь отменно. Ни в одном семизвёздочном ресторане такого бифштекса с кровью не подадут. Вот только нарастающий вокруг гвалт мешал наслаждаться угощением.

– Теперь ты понимаешь, за что я ценю Неблагой Двор? – Лорн причмокнул, собирая соус с тарелки куском хлеба. – Ты и десерт оценишь, ручаюсь.

– На десерт мы не останемся, – Дон отодвинулся от стола. – Я сейчас переговорю с Диланом и уходим.

Лорн с сожалением посмотрел на стремительно исчезающие с блюда куски форели, до которой не успел добраться, но спорить на стал.

Королева с мужем сидели за отдельным столом. К уху Этайн наклонился тролль в чернёных доспехах гвардейца и что-то торопливо докладывал. При виде манурмов, королева коснулась плеча Дилана, и тот поднялся.

– Неужели вы нас уже покидаете? В таком случае позвольте вас проводить.

Дон удивлённо поднял бровь. Такой отваги от принца-консорта он не ожидал.

– У нас произошёл небольшой, но досадный инцидент, – Дилан мягко подхватил гостей под руки, направляя к выходу. – С вашими автомобилями.

– Гоблины? – предположил Дон, выразительно глянув на Лорна. «Я ведь тебя предупреждал».

– Совершенно верно. К счастью, охрана вовремя их заметила.

– Насколько вовремя? – подозрительно прищурился Лорн.

– О, на машинах осталось всего пара царапин. Эти ублюдки пытались вскрыть дверцы.

Дон мысленно застонал. Пара царапин! Конечно, откуда сидам знать, в какую сумму обходится покраска машины. И даже претензии не предъявишь, просто не поймут.

– Где эти диверсанты? – сдавленно прошипел Лорн.

– Одного убило на месте, – Дилан с уважением поклонился Дону. – Восхищён силой установленных тобой заклятий. Стражники попытались схватить второго, но оказалось, что был ещё и третий. Он прятался в засаде с винтовкой и успел ранить двоих стражников. Тролли рассвирепели и в результате, – он с сожалением развёл руками, – от гоблинов осталось мокрое место.

Лорн заметил укоризненный взгляд Дона и пожал плечами.

– Попасть в тролля несложно, даже тренироваться не надо. Но война началась, Дилан, и мы ждём исполнения обязательств со стороны Неблагого Двора.

– О, разумеется. Рыцари прибудут к твоей усадьбе по условленному сигналу. Надеюсь, что мы не ошиблись в своих предположениях, и гоблины не атакуют вас обоих одновременно.

– Это маловероятно. – Дон остановился у выхода из склепа. С удовольствием вдохнул свежий воздух. – Какой смысл Буну разделять свои силы? К тому же, чтобы атаковать мой дом, гоблинам придётся угонять грузовик, рисковать с провозом оружия из одного графства в другое… Нет, они нападут на Лорна. Ваша задача – уничтожить всю банду. А что касается их потустороннего союзника, его я беру на себя.

– Весьма… смелое заявление, – с запинкой выговорил Дилан. – В таком случае, позволь пожелать тебе удачи. Надеюсь, мы ещё встретимся в новом году.

– Без сомнения, – Дон придержал его за локоть. – Один момент. Я решил не откладывать в долгий ящик исполнение своего желания.

Они были одного роста и теперь смотрели друг другу в глаза. «Я знаю, что ты знаешь, как сильно мне хочется свернуть тебе шею», – подумал Дон.

– Что ты хочешь? – прошептал Дилан.

– Кольцо Зелёной Леди Каэрфилли.

Дилан опустил глаза раньше, чем Дон уловил, что в них промелькнуло – облегчение или досада?

– Это нетрудно исполнить, – Дилан достал из складок мантии каменное кольцо. – А третье желание?

– Пусть остаётся в запасе. – Дон надел кольцо на мизинец левой руки. – До встречи, принц.

Дилан скупо улыбнулся, отступил в темноту склепа, и дверь за ним закрылась.

Манурмы молчали, пока не дошли до своих машин. Осмотрев исцарапанную дверцу, Лорн застонал. Дон, чей джип пострадал меньше, сочувственно похлопал приятеля по плечу.

– Ты по-прежнему считаешь, что мы заключили выгодный договор? Учитывая, что сиды использовали наши автомобили, как приманку.

– Гораздо хуже, что они не сумели эту приманку толком использовать! – Лорн махнул рукой. – Ладно, я готов стерпеть непредвиденные расходы, если мне доставят Буна. Живым! Вот на нём и проверю, поддаются ли фэйри консервации.

***

Шахматные фигурки были выточены из кости, и половина покрашена в красный цвет.

– Почему не чёрные? – спросил Мики.

Шахматы Вихан нашёл в единственном незапертом ящике стола.

– Так раньше делали, – сказала Айри, отвлекаясь от работы. Она аккуратно ссыпала перетёртый порошок в стеклянную банку. – Красный и белый – это цвета святого Георгия, покровителя Англии. Вихан, но ведь ты не умеешь играть.

– А он меня научит, – лепрекон подмигнул Мики. – И ночь быстрее пройдёт.

Они разложили доску прямо на полу. Дьюи, клевавший носом в своём кресле, встрепенулся.

– А я умею в шахматы. Тут главное запомнить, что конь ходит кочергой.

– Тебя бы самого кочергой, – проворчал Вихан. – Лучше скажи, сколько рыцарей в Неблагом Дворе?

– Десятка три, а что?

– Маловато будет. Гоблинов у Буна раз в пять больше.

– Один рыцарь стоит дюжины гоблинов, – сказал Мики, передвигая красную пешку. – Я читал, как сиды сражались с фоморами. Вот это была битва!

– Только их тогда не сидами звали, а народом богини Дану, – Айри улыбнулась брауни. – А помнишь, как ты нам наизусть ирландские саги читал? Когда мы под мостом жили.

Мики беспокойно глянул на неё, ничего не ответил и снова сосредоточился на доске. Ветер всё крепчал. Мелкие льдинки шуршали по стёклам, словно скреблись чьи-то когти. Мики поднял голову.

– Слышите?

– Это метель, – успокаивающе сказала Айри.

– Конечно, метель, – поддакнул Вихан.

– Значит, не слышите, – Мики улыбнулся ласково и печально. – Это хорошо. Вихан, тебе шах и мат.

– Ну вот! – расстроился лепрекон. – Я только-только запомнил, кто как ходит. Давай ещё разок.

– Погоди, – остановила его Айри. – Сначала помоги мне сделать снаряд.

Вихан с готовностью поднял пращу, которую успел испытать во дворе, и вытряхнул из неё круглый камешек.

– Вот это надо в снаряд засунуть. А листья где?

Они посмотрели на Дьюи. Гоблин тяжело вздохнул.

– Я в железе зеленеть не могу, а Дон ключ не оставил.

– Так ведь тебя нельзя освобождать.

– Да можно уже. Кольцо хозяина сменило, я чую.

– Вот засада! – Вихан поскрёб в затылке. – И чего делать? Змея ждать?

– Придётся, – Айри встала, потянулась и вдруг кинулась к окну. – Смотри!

Во дворе вспыхнуло, словно включились два фонарика.

– Монеты! – ахнул лепрекон. – Неужто Кот?

Айри распахнула окно. Закрыв глаза, потянулась раскрытыми ладонями в метель.

– Кот скоро будет здесь, и он не один. Но с ним не гоблины. Не понимаю…

Дьюи беспокойно заёрзал.

– Вихан, сбегай, пошарь под крыльцом слева. Я там волос припрятал, белёсый такой, длинный.

– Гругаша? Откуда взял?

– У Дона стащил. Я не знал, сумею ли выбраться через ограду, вот и подстраховался.

– Ну ты ворюга! – Вихан покрутил головой. – Дон тебе листья-то ощиплет за этот волос.

– Ничего, он поймёт, – Айри захлопнула окно. – Мики, что с тобой?

Брауни на четвереньках подполз к креслу, на котором Дон оставил свой кардиган. Прижался лицом к шелковистой шерсти.

– Прости… Я обещал дождаться, но не смогу! Он сильнее!

Вихан метнулся за дверь, прогрохотал по лестнице. Хлопнула входная дверь. Айри закутала Мики в кардиган и обняла.

– Держись. Мы не отдадим тебя Коту.

– Это не он! – Мики всхлипнул. – Я всё вспомнил! Айри, ты скажи потом Редди, что я вспомнил.

– Сам скажешь.

Внизу снова хлопнула дверь. Простучали по ступенькам подкованные каблуки, и в кабинет ворвался Вихан.

– Нашёл!

Он коснулся белым волосом наручников. Раздался щелчок, и замок открылся. Волос рассыпался в мелкую пыль.

– Эх, одноразовый! – Вихан отряхнул руки. – А ты чего сидишь? Давай, отращивай листья.

Дьюи дрожащими пальцами расчесал волосы.

– Мне бы воды…

Вихан выругался и убежал. Мики стонал, свернувшись в клубок. Айри растерянно гладила его по спине.

– Тени… – бормотал брауни. – Он прислал тени… Они погасят ваши монеты.

Айри приподнялась, всматриваясь в окно. Золотого света видно не было. Прибежал Вихан с лейкой. Гоблин жадно выпил половину смешанной с удобрениями воды, а остальное вылил себе на голову. Посидел с закрытыми глазами, и начал зеленеть. В волосах набухали почки и разворачивались листья.

– Рвите.

Айри опасливо сорвала два листа.

– Больше надо, они мелкие! – Вихан ухватил сразу десяток листьев. Дьюи даже не поморщился.

На столе листья свернулись в плотный шар. Вихан пропихнул в него камень, Айри через воронку насыпала порошок. Листья приникли друг к другу ещё плотнее.

– Хороша бомба! – Вихан подкинул на ладони тугой шар и перекинул через плечо пращу. – Ну, Плющ, пошли. Угостим Кота нашим табачком. Айри, а ты присмотри за Мики.

– Нет.

Они разом вздрогнули и уставились на брауни. Бледный до прозрачности, он поднялся на ноги, сбросил кардиган, аккуратно свернул и положил на кресло.

– Я иду с вами.

Возражать никто не решился. Да и как удержишь брауни в его доме? Даже наручники не помогут.

В прихожей Мики выдвинул ящик комода под зеркалом и достал три вязаных шарфа. Один, основательный, из некрашеной бурой шерсти, намотал на себя, второй, ажурный, как паутинка, протянул Айри.

– Это тебе. Вихан, ты свой тоже не забудь. А это… – он погладил бело-синее кашне со скандинавскими узорами, – это для Дона. Дьюи, ты пока возьми, только потом отдай ему.

– Обязательно. – Гоблин обернул кашне вокруг шеи.

Вихан обмотался шарфом крест-накрест, чтобы живот грел. Айри свой завязала бантом на шее. Они погасили в прихожей свет и вышли из дома.

Снег больше не сыпал, только ветер налетал злыми порывами, толкал, рвал волосы. Дьюи поёжился, Вихан глубже натянул кепку. Только Айри и Мики не обращали на холод внимания.

– Вот они, – с обречённым спокойствием сказал брауни.

Золотые монеты лепрекона, спрятанные возле калитки, слабо вспыхнули в последний раз, высветив за оградой тени поджарых собак с острыми ушами.

Глава 27. Йольский Кот

Близилось утро, но в доме Лорна никто не спал. Ждали хозяина, перебирали своё скудное имущество, прикидывая, что из этого сойдёт за обновки, с точки зрения Йольского Кота.

– Спайк, у тебя платье совсем замызгалось, – сказал Кунла. – Постирай.

– Если я постираю, оно уже не будет обновкой, – возразил гругаш. – А так сойдёт. Я ещё волосы под резинки соберу. Они вообще ненадёванные.

Кунла представил себе, как будет выглядеть Спайк с новой причёской и хихикнул.

– Надо было и мне платье заказать, – вздохнула Редди. Она пришивала оторванную бретельку, хотя всем было ясно, что после прошлой ночи зелёное в синий горошек платье годится только на половую тряпку.

– Надень мой свитер, – посоветовал Винни. – Со штанами хорошо будет. Тебе ведь купили лыжный костюм.

– А как мне из этих штанов выпрыгивать, если придётся перекидываться? Они же с лямками! И прочные – не порвёшь. Хорошо Скай, у неё таких проблем нет.

– У неё других проблем хватает. – Винни поднял голову, прислушиваясь к шороху и писку на чердаке. – Кунла, тогда ты штаны надевай.

– Мне в них неудобно будет.

– Зато тепло! – рявкнул Винни. – Всё, надел и пошёл! Твоя очередь дежурить.

Кунла надулся, но штаны надел. Редди помогла ему заправить свитер и застегнуть лямки. От шапки и шарфа Кунла отказался – помешают слушать.

К воротам он не пошёл, забрался на дуб, на ту самую ветку, которую облюбовал Винни. Здесь успокаивающе пахло кайт-ши, хотя Кунла понимал, что на этот раз Винни им не защитник. Самого защищать придётся.

Кунла повертелся, устраиваясь поудобнее. В штанах было непривычно, лямки давили на плечи. И как Мики постоянно в таком ходит? Кунла пригорюнился, вспомнив друзей. Они ведь тоже одни остались. А вдруг Кот к ним заявится, пока Дона нет? Вот бы объединить заповедники! Только не получится, Винни сказал, что манурмы хоть и дружат, а вдвоём не уживутся.

Кунла отвлёкся от мечтаний, заметив на дороге фары. Синий BMW медленно подъехал к воротам, но Лорн почему-то не вышел. Зато замигали фары. Три коротких вспышки, три длинных, снова три коротких. Потом фары погасли. Что-то это означало, но что именно, Кунла не знал.

– Винни! – закричал он. Кайт-ши остался в спальне Редди, на другой стороне дома, но форточка там приоткрыта, услышит.

Винни примчался через минуту. Фары как раз снова замигали. Посчитав вспышки, кайт-ши низко зарычал.

– Зови всех наших. Это сигнал о помощи. Либо с Лорном беда, либо нас выманивают.

– И Скай звать?

– Её в первую очередь.

Ждать друзей Винни не стал. Спустился с дуба и побежал к воротам. Фары больше не мигали, и это пугало.

– Лорн! – позвал Винни.

Ни малейшего шевеления в ответ. Ловушка. Сто против одного, что ловушка. И один шанс, что Лорн там, внутри, умирает.

Винни принюхался. Гоблинами не пахнет, но это не гарантирует, что их нет. Они могут и в машине притаиться.

– Что здесь творится?!

К нему подбежала Редди. Босиком, в наброшенной на кое-как зашитое платье куртке и с неизменной скрипкой на плече. Следом подлетела Скай. Кунла и Спайк отстали. Гругаш, когда не превращался в вихрь, бегал медленно, а Кунла задержался, избавляясь от штанов.

Винни коротко поделился своими соображениям.

– Я слетаю, посмотрю, – вызвалась Скай.

– Только осторожно. Близко не подлетай, чтобы не поймали.

– Само собой.

Спрайт взлетела. «Радуга» над воротами мигнула.

– Если придётся Лорна вытаскивать, – сказал Винни, – Спайк, ты откроешь калитку и пойдёшь со мной. Кунла, вы с Редди останетесь здесь.

– Он там! – за воротами запорхала Скай. – Без сознания!

– Держи «Радугу»! – скомандовал Винни. – Спайк, действуй.

Гругаш заскрипел, открывая замок калитки. Скай нырнула в радужное свечение. Удержать заклинание в целом и при этом частично пригасить его – это сложно. Винни приготовился стерпеть ожог, но Скай справилась. У кайт-ши всего лишь закололо лапы, словно он на ежа наступил, а у гругаша затрещали, вставая дыбом, стянутые резинками волосы.

Открыть дверцу автомобиля оказалось труднее. Спайк кряхтел и трясся от напряжения, но замок не поддавался. Винни вспрыгнул на крышу машины, вслушиваясь в ночь.

– Быстрее, Спайк! Вот-вот гоблины налетят.

– Не могу! – простонал гругаш. – Крепко заклято. Оно с меня скальп сдерёт…

И тут зазвучала музыка. Кайт-ши оглянулся. Кунла стоял в открытой калитке и играл на той флейте, что подарил ему Лорн.

Редди взмахнула смычком и подхватила мелодию – чистую и свежую, полную жизни, как лесной ручей. Спайк перестал кряхтеть, тряхнул волосами так, что посыпались порванные резинки. Сразу несколько прядей обвились вокруг ручки и дёрнули. Замок щёлкнул, дверца распахнулась, и Лорн наполовину вывалился из машины. Белая рубашка под камзолом потемнела от крови.

***

Тени гончих кружили возле калитки, но внутрь не просачивались.

– Не зря Дон своими заклинаниями хвастался! – Вихан скрутил теням фигу. – Вот вам! Проваливайте, откуда явились!

Айри хлопнула его по руке.

– Не дразни их! Мики, не бойся, это гончие моего отца. Они нас защитят.

– Не защитят… – Брауни покачивался, полузакрыв глаза.

– Почему?

– Не скажу! – Мики прижал кулаки к вискам. – Ни за что!

– Да скажи ты! – Дьюи скривился от жалости. – Сил нет на тебя смотреть! Ну, чего такого страшного тебе велели передать?

– Не передать, а предать! – Мики внезапно толкнул Айри на Вихана. – Удержи её!

И он нырнул в живую изгородь.

– Куда?! – Дьюи бросился следом, но его отбросило.

– Мики, стой! – Айри и Вихан барахтались в снегу. Их шарфы развязались и примотали фэйри друг к другу. – Вернись!

– Забирайте меня! – услышали они крик Мики. – А больше никого не получите! Я всё вспомнил! Всё!

Дьюи распутал Айри с Виханом, помог подняться на ноги. За оградой всего в десяти шагах от них, Мики вертело и кидало из стороны в сторону. От шарфа летели клочья – псы метили в шею.

– Фу! – закричала Айри. – Сидеть!

Тени гончих не обратили на неё ни малейшего внимания.

– Защитники, говоришь?! – взвыл Вихан. – Гниды! Чего вам надо-то?!

Мокрый снег валил хлопьями, таял, мешаясь с грязью. Мики уже весь был в этой каше. Айри закусила губу и взялась за прутья калитки. Поставила ногу на перекладину, примеряясь, но не успела оттолкнуться, как упругая волна приподняла её и отбросила прямо на Дьюи.

– Пратти! Держись! Мы с тобой!

В хоровод теней ворвался лохматый пёс с горящими глазами, а следом за ним – огромный чёрный кот.

– Мамочка! – пискнул Дьюи, но его никто не услышал за громогласным рычанием и раздирающим уши мявом.

В снежной круговерти невозможно было разобрать, что происходит. Вихан зарядил пращу, но Дьюи схватил его за руку.

– Сдурел?! В своих попадёшь!

– Ты же сам сказал, что листья над Котом раскроются!

– А если он за нас?

– С чего бы это?!

– Действительно, с чего? – ответил ему мурлыкающий голос.

Метель прекратилась, словно кто-то перестал сыпать снег. На том месте, где тени диких гончих рвали свою добычу, стоял Йольский Кот, а рядом, тяжело дыша, чёрный пёс. На его шее, смеясь и плача, висел Мики – без шарфа, в разодранном комбинезоне.

– Баргест! Айри, Вихан, это мой баргест!

– Вспомнил-таки, паршивец мелкий! – рыкнул пёс. – И опять грязный насквозь!

– А ты всё такой же ворчун! – Брауни отпустил баргеста и кинулся к Коту. – Мики!

Со спины Кота склонился худой светловолосый юноша, почти мальчик. Обнял брауни, поднял к себе.

– Ох, Пратти, я по тебе соскучился!

– А я-то! Я даже не знал, как сильно по вам соскучился!

Йольский Кот стоял неподвижно, словно не замечая возню на своей спине. Айри, Дьюи и Вихан настороженно наблюдали за диковинной встречей.

– Ну, что это тот самый Микаэль, я понял, – сказал Вихан. – Только почему они нашего Мики называют Пратти? Это от слова «пратай», что ли? Картошка по-ирландски?

– Точно! – засмеялся брауни – Они меня из земли выкопали, как картофелину. Ой, Дон едет!

Йольский Кот резко повернул голову, прислушиваясь к шуму мотора. Баргест нервно переступил лапами.

– Так чего? Повидались мы, Флейтист. Уходим, что ли?

– Не уходите, он вас не обидит! – Мики спрыгнул на землю и побежал навстречу джипу, размахивая руками. – Дон! Дон не трогай Кота, он за нас!

– Да неужели? – с непонятной интонацией пробормотал Кот. – Без меня меня женили, как говорит мой кузен, здоровья ему на тысячу лет.

Джип остановился, из него вышел Дон в радужном сиянии. Золотые диски цепи блестели ярче, чем клад лепрекона. Вихан завистливо вздохнул.

– И что это означает? – Дон поймал Мики, отряхнул от грязи и быстро ощупал.

– Они меня спасли! – брауни счастливо улыбался. – Микаэль и баргест! И Кот с ними! Они тени прогнали! Теперь я… – Он задохнулся и упал.

– Мики! – Дон подхватил на руки обмякшее тело брауни. – Ну всё, Кот, ты зарвался!

– И-эх! – Вихан, воспринявший слова манурма, как сигнал, раскрутил пращу.

Зелёный шар взмыл над оградой. Навстречу ему метнулись две белые кисти рук. Поймали снаряд, как мяч, и швырнули обратно.

– Берегись! – Вихан вжал голову в плечи.

Дьюи подпрыгнул и схватил шар.

– Прекратите! – закричала Айри. – Мики умирает, но это не Кот виноват!

– Умница, – промурлыкал Кот. – А ты, манурм, лучше отдай мне своего брауни по-хорошему, иначе всё равно потеряешь.

***

Лорна уложили на траву возле ворот. Волочить его дальше Винни и Спайк побоялись, слишком много манурм потерял крови.

– Внутри всё сиденье залито! – Гругаш, догадавшийся прихватить из машины ключи, запер калитку. – И револьвер валяется.

Редди стянула с Лорна камзол, разорвала рубашку и мягко перевернула манурма на бок, осматривая рану.

– Навылет. Понятно, почему столько крови.

– Рана не опасная, – авторитетно заявил Спайк. – Мясо прошило, а важного ничего не задело. Могло быть и хуже.

– Ты на края посмотри! – Редди осторожно отёрла кровь. Кожа вокруг раны воспалились, пошла пузырями. – Заговорённая пуля. Надо её найти.

– Лорна не в машине подстрелили, – прозвенела Скай. – Стёкла целы.

– Стало быть, он выходил где-то на дороге, – предположил Винни. – Редди, погоди, не перевязывай.

То и дело сплёвывая, он зализал рану. Воспаление немного спало, кровь перестала сочиться, но Лорн не очнулся. Редди разорвала рубашку манурма на полосы и сноровисто перевязала его. Прибежал Кунла, отправленный в дом за одеялом.

– А мы его донесём? Может, волокушу сделать?

– Нет времени, – отмахнулся Спайк. – Ему надо поскорее согреться. Ух, тяжёлый какой!

Он ухватил Лорна за ноги, Кунла с Редди – за руки, разом напряглись и перевалили на одеяло.

– Винни, перекидывайся! – скомандовала Редди. – Мы втроём его не дотащим. А если волочить, рана опять откроется.

– Я и так подниму! – кайт-ши дёрнул хвостом. – Возьмусь зубами за край одеяла и заброшу на спину.

– Шея-то выдержит?

– Не сомневайся!

Основная тяжесть пришлась на Редди и Винни. Гругаш ослабел после колдовства, а Кунла на полпути подвернул ногу. Ту самую, которая пострадала в ночь его знакомства с манурмом. Скай улетела к своим малышам. Всё равно она ничем больше помочь не могла.

Когда они донесли Лорна до гостиной, кайт-ши сел и долго трогал лапой челюсть, проверяя, все ли зубы целы.

Кунла включил камин, Лорна придвинули поближе к теплу и укрыли пледом.

– Винни, ты с ним побудь, – сказала Редди. – Кунла, и ты тоже. А я подежурю.

– Ага, – согласился Кунла. – Только молока глотну.

– И мне принеси, – попросил Винни, укладываясь рядом с манурмом.

Кунла похромал на кухню. Спайк, всё это время о чём-то размышлявший, догнал Редди в коридоре.

– Ты ведь знаешь, как Винни выглядит, да? Не зря советовала Лорну, какой свитер покупать.

– Ну, знаю, – неохотно ответила она. – И вот что тебе скажу: если он на твоих глазах перекинется, лучше сам себе в нос дай больно, чтобы не хихикать. А иначе хуже будет.

***

Дон не сводил глаз с Йольского Кота.

– Объясни, что ты имеешь в виду.

– Вот именно! – Баргест вздыбил шерсть на загривке. – Мы так не договаривались, чтоб малыша с собой забирать!

– Я никому ничего объяснять не обязан! – Йольский Кот оскалился. – А ты вообще заткнись, помощничек! Будешь на меня голос повышать, в Бездну отправлю!

– Объяснись или я спрыгну! – пригрозил Микаэль. – И ты нас всех потеряешь.

Никто не заметил, как Мики, прижатый к золотой цепи Дона, приоткрыл глаза.

– Не ссорьтесь, я расскажу… Это Охотник… Он приказал привести к нему Айри… Потому и заколдовал меня, чтобы я не помнил, как мы жили все вместе… А я вспомнил… Потому что у тебя дом хороший… И ты… Ты совсем как мой профессор… Даже лучше…

Он шептал, но его слышали все.

– Охотник злится… Айри должна была что-то для него сделать и не смогла… Он хочет ещё раз… Но ты её не отпускай, иначе всем плохо будет… Не знаю почему, но точно будет…

– Как интересно! – Йольский Кот прищурился. – Вот и ответ на загадку, но пока что не полный. Айри, тебе слово.

– Она тебе ничего не обязана объяснять! – Вихан заслонил Айри. – Сам с Охотником разбирайся!

– Погоди, – Айри отодвинула его. – Если это из-за меня, то всё можно решить легко и просто. Я не понимаю, почему отец… Но это неважно. Господин Кот, ты ведь можешь провести меня на Ту сторону? А там я найду отца и попрошу за Мики.

– Ты никуда не пойдёшь! – строго сказал Дон. – Ты под моей защитой и на моей земле. Я тебя не отпущу.

– Ты сам не раз повторял, что заповедник – это не тюрьма! – Глаза Айри загорелись болотными огнями. – Открой, мне надо к отцу!

– Зачем?

– Он хочет вернуться на Эту сторону! Это ведь прекрасно, если Кернунн вернётся, правда? Тогда снова вырастут леса, и начнут рождаться фэйри!

– Твой ребёнок? – Дон внезапно всё понял. – Кернунн хотел родиться через тебя?

Айри сжалась. Огни в глазах погасли.

– Я знаю, что виновата. Отец так много вложил в меня, а я потеряла ребёнка, когда меня пытали… Но я не могла иначе! Я хотела спасти Кунлу, это очень важно, чтобы он уцелел! И он, и Та Самая Флейта!

– Абсолютно с с тобой согласен, – мурлыкнул Йольский Кот. – В отношении Кунлы. И совершенно не согласен в другом. Кернунн не вернётся, даже если у тебя получится родить от него. Мудрый бог лесов, бог жизни, уже никогда не вернётся на Эту сторону. Вместо него придёт владыка нежити – Дикий Охотник. Как ты думаешь, из чего он создал тебя, Айри? Из своей силы? О нет, ты состоишь из силы и памяти тех фэйри, которых загнала Дикая охота. Ты живёшь вместо них.

– Врёт он, – Вихан бережно погладил Айри по щеке. – Не слушай ты его.

– Нет, Кот всегда говорит правду. – Она ощупала себя, как слепая. – Теперь я понимаю… Но если Кернунн не вернётся, зачем я? Какой во мне смысл?

– Смысл можно найти всегда, – ласково сказал Кот. – Если не здесь, так в другом месте. Пойдём со мной, Айри. Ты станешь украшением моей коллекции.

– Нет, ты точно зарвался! – Дон двинулся на Кота. – Пользуешься тем, что у меня руки заняты? Проваливай отсюда, никого ты не получишь!

– Уверен? – Йольский Кот расцвёл зубастой улыбкой. – Ты знаешь правила, манурм. Если она захочет уйти со мной, её никто не удержит.

– Я пойду, – Айри стянула с себя шарф. – Если я ненастоящая, значит не нужна здесь. А там я помогу Мики.

– Не пущу! – Вихан схватил её за руки. – Ты чего это удумала?! А как же я? Ведь я люблю тебя, Айри! Я хочу, чтобы у нас ребёночек родился!

У Айри округлились глаза.

– Ребёночек? Но я не… Вихан, я не уверена, что у нас получится.

– А мы будем стараться! Ты только не уходи.

– Не уходи, – повторил Дьюи. – Ты самая-пресамая настоящая!

– И ты нужна здесь, – подхватил Дон. – Помнишь, что я говорил про лес? К весне я выкуплю соседние фермы, и мы сами вырастим дубраву, без всяких богов.

– Мой лес… – Айри закусила губу. Вздохнула так, словно ей не хватало воздуха. – Но как же Мики?

Все посмотрели на брауни. Он словно бы дремал, прижимаясь щекой к золотому медальону.

– Наверное, я смогу… – начал Дон.

– Не сможешь, – оборвал его Йольский Кот. – Если сутками напролёт будешь держать его, он, конечно, не умрёт. Но и жизнью такое состояние не назовёшь. Тебе это нужно, Дон Эйриксон? Или всё-таки отдашь его мне? Посмотри, со мной его друзья. Давние друзья. Пора им вновь соединиться.

Дон посмотрел на баргеста. Чёрный пёс вздохнул.

– Ну, раз иначе никак… Не пропадёт с нами малец, уж я постараюсь.

Микаэль растерянно улыбнулся.

– Я не всё понял, но если Кот сможет защитить Пратти от Дикого Охотника…

– Что значит, если?! – Кот возмущённо выгнул спину, едва не сбросив мальчишку. – Разумеется, смогу. Вашему Пратти жизнь одолжили, а теперь потребовали долг вернуть. Но есть у меня два источника на Той стороне… В общем, умрёт ваш брауни и родится заново, без старых долгов.

«Зато с тобой он уже никогда не расплатится, – подумал Дон. – Если побывал на Той стороне дважды, в третий раз останешься навсегда. Это правило. Но из любого правила есть исключения».

Он погладил Мики по грязным, свалявшимся волосам и шагнул к Йольскому Коту. Тот вздрогнул, но сделал вид, что просто отряхивается.

Дон с рук на руки передал брауни Микаэлю.

– Берегите его.

– Да уж, сбережём получше некоторых! – Йольский Кот крутанулся пушистым смерчем. – До встречи, манурм!

Дон отпрыгнул, и кошачий хвост впустую хлестнул воздух.

– Позёр драный! – крикнул Вихан вслед исчезающему в зыбких утренних тенях Коту и его разношерстной свите.

Белые кисти рук насмешливо помахали в ответ, баргест одобрительно гавкнул, и щель между мирами сомкнулась.

Глава 28. Разведка боем

Редди обустроила себе наблюдательный пункт за ясенем, в том месте, где дорога, ведущая к дому, немного изгибалась. Отсюда, как на ладони, были видны и ворота, и калитка. Для пущей маскировки Редди накрылась серым одеялом, а сверху набросала палые листья. Края одеяла она подвернула под себя. Лыжный костюм хорошо сохранял тепло, но даже в нём долго на мёрзлой земле не пролежишь.

Вместо развалившихся ботинок Редди натянула две пары шерстяных носков – одни свои, а вторые Лорна. Ему всё равно не скоро понадобятся. Сильно повезёт, если змей оклемается к новогодней ночи. А если нет… Редди сжала кулаки. Совсем недавно она жаловалась, что время слишком медленно тянется. И вот его стало в обрез. Если гоблины атакуют сегодня…

Что-то свистнуло за воротами. В небо взлетела и взорвалась шутовская ракета. За ней ещё две. Одновременно с ними прямо под воротами грохнул взрыв мощной петарды. «Радуга» замигала. Редди не сразу поняла, что по воротам стреляют. Пули попали в деревья, волна боли пробежала по корням, дриады начали просыпаться.

Надо было бежать в дом, звать Скай, но у Редди противной слабостью налились ноги. Во Вторую гибельную войну она попала под бомбёжку. С тех пор в канун нового года она старалась убраться подальше от городов с их дурацкой праздничной канонадой. Но не всегда успевала, и тогда в кошмарах снова и снова задыхалась под рухнувшим домом, вся переломанная. Мики будил её, ласково шептал всякие глупости. Сейчас Мики рядом нет.

– Жива?! – Возле Редди оказались Кунла и Винни.

– Да мне-то что сделается! – сердито буркнула она. – Скай где?

– Незачем ей светиться, гоблинов всего десятка два, это разведка боем. Кунла, ложись! – Кайт-ши припал к земле. – Вот они.

Гоблины, как и в прошлый раз, вылезли из канавы. Двое волокли за собой винтовки на верёвочных петлях.

– Дурни! – сплюнул кайт-ши. – Кто же так с оружием обращается?

Не получив немедленного отпора, гоблины осмелели. Подобрались к ограде, прислушались к скрипам деревьев и заухмылялись. Один дёрнул ворота и отпрыгнул, посасывая пальцы.

– Почему они все не явились? – спросил Кунла.

– Потом что не полные дурни, – ответила Редди. – Винни прав, это проверка. Подстрелили Лорна, а теперь явились узнать, жив ли. Может, пуганём их?

– Нет, – решительно возразил кайт-ши. – Пусть думают, что мы забились в дом и дрожим от страха.

Гоблины отошли от ворот и столпились у BMW.

– Ой, что будет… – простонал Кунла. – Надо было машину во двор завести.

– Ты водить умеешь? – ехидно уточнила Редди. – Нет? Вот и помалкивай в тряпочку. Машина не живая, а Лорн не бедный, другую купит. Но вот чего и правда надо было сделать, так это Дону позвонить.

– Он бы всё равно не успел приехать.

– А вдруг его тоже подстрелили?

От этой мысли всех троих бросило в жар.

– Я позвоню! – Кунла пополз к дому.

Кайт-ши и пэк угрюмо смотрели, как гоблины окружают машину, как мелькают бейсбольные биты и шипастые дубинки. Когда треснуло лобовое стекло, раздались отчаянные вопли. Гоблины разлетелись в разные стороны, нашпигованные осколками. Шестеро не поднялись. Остальные посовещались и притащили из канавы связку толстых чёрно-красных петард, похожих на динамит.

– Сейчас жахнет! – Редди зажала ладонями уши Винни.

Гоблины бросили петарды в разбитое окно машины и кинулись врассыпную. Редди уткнулась в шею кайт-ши. Конечно, это не Мики, но всё равно легче, когда вдвоём.

***

Дона хватило только на то, чтобы вымыть руки. А потом он, как был, в испачканном камзоле, упал в кресло у камина. Нет, силы не исчерпались, и золотая цепь по-прежнему мягко согревала. Но только тело, а не душу.

Кот не выглядел раздосадованным, когда Айри передумала уходить с ним. Но он никогда не отказывается от намеченной добычи, значит, ещё вернётся.

Айри и Вихан понуро топтались у двери. Дьюи держался в стороне, то и дело поглядывая на манурма. Наконец решился и подошёл, стягивая с шеи кашне.

– Вот, это Мики связал для тебя.

Дон взял подарок, разгладил на коленях. По белому снегу бежали синие олени с ветвистыми рогами.

– Мы вернём его, – сказала Айри. – Мы найдём способ.

– Обязательно. – Дон заставил себя улыбнуться. – Как ты думаешь, Редди знает настоящее имя Мики?

– Возможно, – осторожно ответила Айри. – Я спрошу.

– А я не понял, зачем Коту наш Мики? – Вихан почесал в затылке. – И про какую коллекцию он болтал?

– Кот собирает редкости.

– Как вы с Лорном?

– Почти. Только мы, до недавнего времени, не собирали живых существ.

– Стало быть, и на Той стороне жить можно?

– Можно, – поморщился Дон. – Но Та сторона не для живых.

– Кот задохликом не выглядит, – хмыкнул Вихан. – А ведь он тебя боится, заметил? Ты про него всё знаешь?

– Всё про него никто не знает, даже он сам. Кот непредсказуем, как все хтонические сущности. Ладно, идите отдыхать. Поговорим вечером.

– Я ещё спросить хотел! – зачастил Вихан. – Тебе монеты нужны? Ну, те, что тебе Мики отдал? А то я бы из них пули отлил.

– Неплохая идея, – согласился Дон. – Кошелёк в машине не приборной панели. Только ничего там больше не трогайте и верните ключи на место.

Айри с Виханом переглянулись и исчезли за дверью. «Интересно, куда они потом пойдут? – с лёгкой грустью подумал Дон. – Надо намекнуть Айри, что я не против, пусть живут в её комнате».

– Можно, я с тобой посижу? – робко спросил Дьюи.

Дон удивлённо посмотрел на него. Гоблин комкал подол футболки и выглядел так, словно в любой момент готов убежать.

– Сиди, если хочешь.

Дьюи радостно зазеленел, одёрнул футболку и уселся на пол возле кресла.

– Ты мне ещё клятву не принёс, – вспомнил Дон. – Знаешь слова?

– Знаю, но… У тебя ведь кольцо. Ты можешь просто приказать.

– Если потребуется, прикажу. Но живёшь ты у меня на тех же условиях, что и остальные.

Недоверчиво, запинаясь на каждом слове, Дьюи произнёс клятву. Когда манурм в ответ поклялся защищать и заботиться, гоблин часто заморгал.

– Что тебе непонятно? – спросил Дон, озадаченный его реакцией.

– Всё понятно, просто… – Дьюи слизнул сползшую по щеке слезу. – Я уже забыл, как это хорошо, когда не надо бояться, что прикажут что-нибудь… мерзкое.

Дон положил ладонь ему на затылок.

– Ничего подобного я тебе не прикажу, не беспокойся, Листик.

– Откуда ты знаешь, как меня мама называла?

– Догадался.

Дьюи вздохнул, прижался к колену манурма и затих. Дон закрыл глаза. Надо бы подняться в спальню, раздеться и лечь спать, но давным-давно ставшее привычным одиночество вдруг показалось невыносимо тягостным. Дьюи, конечно, не Мики, но…

Дьюи сидел неподвижно, пока не убедился, что манурм заснул. Тогда гоблин осторожно вывернулся из-под тёплой ладони и бесшумно, как настоящий плющ, переполз к столику с телефоном. Перебирая провод, добрался до розетки и отключил громогласную штуковину. Пусть господин выспится. А то взяли моду – трезвонить на весь дом!

***

После взрыва петард гоблины навалились на автомобиль, перевернули и сбросили в канаву. Помочились сверху, как на останки поверженного врага.

– Средь бела дня! – Редди трясло от ярости. – Вот так и пожалеешь, что Лорн на отшибе живёт. Сюда даже полиция не приедет!

– Не нужна нам полиция. И как бы змей нас в городском доме прятал? – Винни приподнялся, пересчитывая гоблинов. – Четырнадцать. Шестеро сдохло, ещё двое ранены. Знать бы, где у них укрытие, не в канаве же… Всё, убрались. Иди, я подежурю. Одеяло только оставь.

Редди побрела домой, стараясь не подволакивать ногу. Заживший перелом напомнил о себе тупой болью. Мики бы непременно заставил подорожник привязать… Вот задрибабочка! Что же этот брауни постоянно вспоминается?!

Редди в сердцах хлопнула дверью.

– Тихо! – шикнул на неё Спайк.

Они с Кунлой поочерёдно трясли телефон и дули в трубку.

– Вы чего это?

– Не отзываются, – пожаловался Кунла. – Телефон, что ли, сломался?

Редди забрала у него трубку, послушала. Полная тишина.

– Может, обрыв на линии? Такое бывает, мне Мики рассказывал.

– Или там уже некому отвечать, – мрачно сказал Спайк.

– Прикуси язык! – прикрикнула на него Редди. – Накаркаешь! Подождём часок, а потом решим, что делать.

Спайк сбегал к Винни. Тот согласился, что лучше подождать. На нервной почве у всех разыгрался аппетит. Кунла со Спайком сгрызли две пачки крекеров и взялись за третью. Редди отыскала в холодильнике упаковку ветчины. Половину съела сама, остальное отнесла Винни. Потом сменила Лорну повязку. Рана заживала, но выглядел манурм хуже, чем утром: сильно похудел, лицо осунулось до такой степени, что проступили кости.

– Хорошо, что он был упитанный, – сказал Спайк. – Как говорится, толстый сохнет, а худой сдохнет. Главное, чтобы внутренних запасов хватило на эту… ренерацию.

Он подтолкнул Редди.

– Самое время, как думаешь? Я и браслеты доплёл.

Кунла поперхнулся последним крекером.

– А вдруг нас шандарахнет, как тех гоблинов у машины?

Они задумались. Когда Редди предложила свой план, никто из них не представлял, насколько убийственными могут оказаться защитные заклинания манурма.

– А если верёвкой открыть? – предложил Кунла.

– Это же не калитка! У сейфа замок похитрее.

– Но без Той Самой Флейты мы с гоблинами не справимся. – Редди потрогала шею Лорна. Пульс едва прощупывался. – Погоди, Спайк! Ты ведь сам говорил, что плетёные браслеты сильнее, чем просто волосы, так? А если ты эти браслеты на палке к сейфу поднесёшь?

– Ну, и не будет ничего. – Спайк покопался в карманах и достал два плетёных браслета. – Я ведь как задумывал: чтобы вы их надели и со мной рука об руку встали, чтобы, значит, сила моя троекратно возросла. А палка-то что? Дура деревянная, неживая. Если только дриад попросить. Я бы за ними укрылся. Их-то ничем не прошибёшь, пока деревья целы.

– И они сейчас злые на гоблинов! – подхватила Редди. – Кунла, иди. Тебя дриады лучше всех знают.

Кунла тоскливо посмотрел за окно, где из налетевших облаков сеяла мелкая морось.

– Иди-иди, – подбодрила его Редди. – Твоему свитеру уже ничего не страшно.

Пёстрые ленточки, украшавшие наряд Кунлы, по большей части оторвались, бахрома распустилась, а сам свитер забился грязью.

– От тебя даже Кот шарахнется, – хихикнул Спайк.

Кунла сердито шмыгнул носом и ушёл, прихрамывая. Вернулся он через полчаса вместе с Винни.

– Не очнулся? – первым дело спросил кайт-ши.

Редди, сидевшая возле манурма, покачала головой.

– И телефон не отзывается. Кунла, что с дриадами?

– Согласны они, – буркнул Кунла, пряча глаза.

– Погодите с сейфом. – Винни обвёл друзей суровым взглядом. – Сейчас важнее выяснить, что у Дона случилось. Кому-то придётся бежать к ним.

– Да это гоблины небось телефонный провод перерезали, – сказал Спайк.

– Даже если так, это не гарантирует, что они не застрелили Дона. В общем, я побегу.

– Нельзя тебе! – вскинулся Кунла. – За тобой и гоблины охотятся, и Неблагой Двор, и Кот.

– Зато я знаю дорогу.

– Дорогу и я знаю, – заметила Редди. – И Скай.

– Ей нельзя отлучаться. Если она не успеет натренировать свою малышню, мы останемся без «Радуги» после первого же залпа.

– Значит, побегу я, – Редди хлопнула себя по коленям и встала. – А вы действуйте по плану. Или как получится.

***

Когда Дон проснулся, день уже закончился. Камин догорел, в гостиной было темно и тихо.

«Вот это я поспал…» – Дон растёр затёкшую шею и прислушался. Нигде ни звука, даже на кухне посуда не гремит.

Манурм выглянул в окно, убедился, что усадьбу не захватила банда гоблинов, и поднялся в спальню. По дороге заглянул в комнату Айри, но там никого не было. Дон переоделся в домашнее, спрятав цепь под рубашкой, а кольца ссыпал в карманы кардигана. Надеть недолго, зато готовить не помешают.

На кухне всё сияло чистотой. Постарался Мики напоследок…

Готовить расхотелось. Дон разогрел готовые рыбные котлеты, а на гарнир отварил картошку. Вихан оценит.

Выключив плиту, манурм прошёл в маслобойню. Уже на подходе услышал голос лепрекона, наставительно вещавшего:

– Пистолеты у нас Лепажа, французские, не поскупился Лорн. Из этой прелести я с двадцати шагов в муху попаду. Главное, перезаряжай быстрее и пулю покрепче заколачивай вот этим молотком и шомполом.

В маслобойне пахло порохом, серебром и медью. В углу на заваленном одеялами топчане сидела хмурая Айри в начисто отстиранном платье. Куртка Вихана сохла на верёвке под крышей, а сам лепрекон и Дьюи сидели за столом. Перед ними были разложены пистолеты, зарядный шомпол, пороховница и пороховая мерка. Дьюи изучал ударно-кремниевый замок пистолета, Вихан придирчиво перебирал новенькие пули, раскладывая их в две кучки.

– Если ты такой специалист, – сказал Дон, – может, тебе сразу револьвер купить?

– Э нет! – помотал головой Вихан. – Эти пистолеты оружейник делал, душу вкладывал, потому и взять их не противно. А револьвер я даже в перчатках не удержу.

Айри тихонько вздохнула. Как показалось Дону, с облегчением.

– А вот эта пуля особенная! – Вихан подбросил на ладони маленький шарик. – Из той самой пуговицы, что от килмуллиса осталась. В самый раз для Буна подарочек. Айри, ты чего?

Айри вскочила, к чему-то прислушиваясь. Глаза её стали дикими, как у загнанного оленя.

– Кто-то из наших в беде… Совсем близко!

***

В зверином обличье пэки бегают быстро. В лучшие времена любой пэк мог за день пробежать всю Британию от мыс Рат до мыса Лизард и обратно. Но то в лучшие времена.

Редди задыхалась. Глаза слезились от ветра, слепли от фар, ремень скрипки натирал холку. Хоть нога не болит, и то счастье. Редди бежала, срезая повороты шоссе, вслед ей неслись гудки автомобилей. Только бы полицию не вызвали! Хорошо, что стемнело, никто из людей не разглядит толком, кто им повстречался.

Ночью Редди видела не хуже, чем днём, но сейчас залитые слезами глаза подводили. Она пролетела мимо поворота на просёлочную дорогу, ведущую к дому манурма, спохватилась, вернулась и угодила прямиком в засаду. Гоблины появились сразу с двух сторон. Редди показалось, что у них в лапах палки, и тут мимо свистнула пуля.

«Если ты слышишь, как свистит пуля, значит, ещё жив!» – Редди собрала последние силы и помчалась как давным-давно, когда ещё было, с кем бегать наперегонки. Быстрее ветра, быстрее крика, быстрее мысли… Плечо обожгло. Что-то треснуло, что-то захрустело под копытами. Она бежала – свободная, как ветер, как крик, как мечта…

– Редди, стой!

– Стой, дура!

***

Однажды Дону не посчастливилось оказаться на пути табуна кельпи. Чёрные лошади текли сквозь ночь обманчиво бесшумной, неостановимой волной. В своей скачке пэк совершенно не походила на них. Она разрывала ночь рыжим вихрем, как одичавший, сбежавший с неба закат. Но убийственной силы в ней было не меньше, чем в целом табуне водяных лошадей.

Редди неслась прямо на Айри и Вихана. Они выскочили на дорогу сразу, как только Дон отпер калитку. Он не успел их удержать. И заслонить тоже не успел. Редди остановилась раньше.

– Айри? Зачем ты вышла за ворота, там гоблины! Вихан, ты в зеркало давно смотрел? Так иди посмотри, запомни, какой ты был, пока я тебя не разукрасила!

– Только не на дороге! – Дон держался за калитку, чтобы не схватиться за сердце. – Быстро заходите. Редди, где ты видела гоблинов?

– Здесь, неподалёку. Чуть не подстрелили меня, ублюдки.

Она тряхнула головой. Изогнувшись, как кошка, лизнула царапину на плече.

– А где твоя скрипка? – испуганно спросила Айри.

Редди покачнулась. Неуклюже затопталась на месте, как первый раз поднявшийся на ноги жеребёнок.

– Они стреляли, – прошептала она. – Я испугалась. Ремень лопнул… Наверное, пуля задела. Как же я теперь?

– А в чём, собственно, проблема? – спросил Дон. – Разве ты не можешь жить без скрипки?

– Она меня защищала от проточной воды! – простонала Редди. – Я бы не умерла, пока играла не ней! А теперь как? Канализация повсюду!

– Насколько я знаю, вам опасна не любая проточная вода, а текущая с севера на юг, верно?

– Откуда мне знать, куда она течёт! Я сквозь землю не вижу!

– Дон, а у тебя оно как устроено? – спросил Вихан.

– Как и у Лорна – колодец на востоке, септик на западе.

– И что мне теперь, сидеть у тебя в доме безвылазно, как принцессе в башне?!

– Сначала объясни, зачем ты вообще примчалась?

– Затем, что у вас телефон не отвечает! Мы думали, вас всех перебили!

– Телефон? – Дон краем глаза заметил, как Дьюи, стоявший у входа в маслобойню, хлопнул себя по лбу и нырнул в дверь.

– Ах ты, фикус недоделанный! – завопил Вихан, заметивший то же самое. – Говорил я, нельзя гоблина в дом пускать!

Он помчался за Дьюи. Айри метнулась было следом, но тут же вернулась к Редди.

– Дон, ей одежда нужна.

– Найди что-нибудь сама! – Дон торопливо взбежал на крыльцо. Только драки в доме ему и не хватает для полного счастья!

В гостиной Вихан загнал Дьюи под лестницу и бил наотмашь, не разбирая, куда.

– Я тебе, поганец, корень-то вырву, чтобы больше таких идиотов не рождалось!

– Прекрати! – Дон ухватил Вихана за шиворот и оттащил от гоблина. – Дьюи, зачем ты отключил телефон?

– Я хотел, чтобы ты выспался… – посеревший перевёртыш мелко дрожал, свернувшись в клубок. – Прости… прости, пожалуйста! Я не думал…

– Конечно, чтобы думать мозги нужны! – Вихан плюнул. – Говорю же, идиот!

– Дайте его мне! – В гостиную влетела сменившая облик Редди. Кроме куртки Вихана не ней ничего не было.

Лепрекон издал сдавленный звук. Дон выпустил его и взялся за цепь под рубашкой. Освободившись от гейса, пэк больше не напоминала человека. Лицо вытянулось, раскосые глаза залила непроницаемая чернота, а из медно-рыжих волос торчали острые витые рога.

– Ну, по крайней мере, ботинки мне теперь не шить, – пробормотал Вихан.

Ноги пэк напоминали одновременно козьи и волчьи. Не то лапы, не то копыта.

– Стоп! – Дон вытянул руку, останавливая Редди. – Ты в моём доме. Здесь никто никого не тронет без моего разрешения.

– Защищаешь любимчика, да? – пэк подбоченилась. – А твой друг, между прочим, помирает!

Глава 29. На два фронта

Ревность – страшное чувство. Это я на всю оставшуюся вечность запомню. Не верите – заведите кота, а через несколько лет приведите в дом собаку. Ручаюсь, долго вы потом будете за котом бегать, уверяя, что по-прежнему его любите. А уж сколько в процессе крови прольёте в прямом и переносном смысле – это как повезёт.

Мой тигр, когда баргеста увидел, даже рычать не стал. Сразу заехал мне лапой по морде и сбежал, недоумок полосатый. Можно подумать, мне делать больше нечего, только гоняться за ним по всему Сумеречному хребту!

Ну да, я люблю горы, потому и с матушкой Грюлой сошёлся. И жилище моё на Той стороне в горной пещере обустроено, точнее, в лабиринте пещер. А в центре этого лабиринта скрываются источники живой и мёртвой воды. Пробраться к ним без моего ведома никак невозможно. Право свободного прохода, да и то под присмотром, только у моего кузена с его серым дружком. Правда, Серый последнее время на Обратную сторону предпочитает не соваться, всё больше воронов присылает.

Микаэля с баргестом я до источников не допустил, не заслужили ещё. Сам всё сделал и сам обратно брауни принёс. Флейтист как приятеля своего увидел, так ещё бледнее стал, хотя куда уж больше. А что поделаешь, смерть, они никого не красит.

Баргест обнюхал брауни, посмотрел на меня недовольно.

– Почему не встаёт? – спрашивает.

– Потому что только в сказках так бывает: сбрызнули героя живой водой, он очнулся и на ноги вскочил, как ни в чём ни бывало. А на самом деле живая вода – сильнейшее снотворное. Слышал, что сном лечатся? Тринадцать часов ваш брауни проспит мёртвым сном, а потом встанет живым и здоровым.

– Тринадцать часов на камнях лежать?!

Вот тут мне захотелось баргеста придушить. Стараешься ради них, лучшую пещеру от сердца отрываешь, вон, самоцветы на потолке как звёздное небо сияют, а что в ответ? Полнейшее непонимание!

– Что тебя не устраивает? – спрашиваю. – Пещера тёплая, под ней горячий источник протекает. Из долины вереск принесёте для постели.

– Какой же это вереск, если он чёрного цвета?

– Не нравится, перекрась!

– Перестань, Ворчун, – Микаэль чешет баргеста за ухом. – Здесь красиво. Я ещё никогда не слышал, как поёт золото.

Удивляюсь не только я. Даже мои руки перестают строчить в тетрадке и зависают в воздухе. Золотые жилы, что по стенам пещеры ветвятся, действительно звучат – в унисон с камнем, но обычно люди не слышат их музыку. Не знаю, каким чудом Микаэль родился с особенным слухом, но не зря я его с первой встречи заприметил.

– Попробуй подыграть на флейте, – советую, – скорее здесь приживёшься.

Микаэль мечтательно перебирает в воздухе пальцами, но флейту не достаёт. Садится возле брауни, укладывает его головой себе на колени. Баргест сердито фыркает и отправляется обнюхивать углы. Если начнёт метки ставить, точно придушу!

– Кто здесь обитает?

– Много кого, – отвечаю уклончиво. Зачем же сразу все карты на стол выкладывать? – Сами познакомитесь. Со временем. А пока что без меня от пещеры далеко не отходите. Еду вам руки принесут.

Знаю, не лучшая идея оставлять новичков без присмотра, но в пещерах их не съедят. А вот тигра моего, если он по дурости невесть куда забежит, могут.

Искал я его долго. На Обратной стороне нет восходов-закатов, только небо меняется – по перламутровому своду движется прозрачная тень, отсчитывая время. Когда эта тень в десятый раз над моей головой проплыла, я и нашёл тигра. Как он на стеклянную гору взобрался – ума не приложу. С другой стороны, если за тобой стая грифонов гонится, на что угодно заберёшься. Счастье ещё, что грифоны не летают, крылья у них только для красоты. Шуганул я этих орлов недоделанных, позвал тигра, ласково позвал, прошу заметить, хотя к тому времени у меня брюхо к позвоночнику с голодухи прилипло и лапы ломило. А эта скотина неблагодарная даже голову в мою сторону не повернул!

Плюнул я, скалу пометил, чтобы грифоны не вернулись или кто похуже, и поплёлся домой. В последний момент собрался и в пещеру вошёл пружинящей походкой, словно с прогулки увеселительной.

Вижу, время без меня даром не теряли. У стены навалена куча вереска, на ней сном праведника спит брауни, укрытый накидкой Микаэля. Сам Музыкант рядом на флейте наигрывает колыбельную. Баргест сидит, уставившись в глубину пещеры, где выход во внутренние коридоры. Там парные огоньки мелькают, но все – на почтительном отдалении. Стало быть, опасаются, иначе бы уже всей толпой заявились знакомиться. Может, и правда из баргеста толк выйдет.

Мои руки суетятся у плоского валуна, разливают по мискам похлёбку. Судя по аромату – прямиком от матушки Грюлы доставленную. И только я начинаю облизываться в предвкушении, как меня дёргает. Да с такой силой, что я когтями на камне борозды пропахиваю.

– Ты куда?! – кричит баргест.

– Куда надо!

А что ещё я могу ответить? Действительно, надо. Вот только, кому? Я ведь не кайт-ши, чтобы желания исполнять. За последнюю тысячу лет ни одного случая не припомню, чтобы меня вызывали. И вот какой-то безумец нашёл самое неподходящее время, чтобы рискнуть здоровьем!

***

После телефонного разговора с Винни все долго молчали. Первый порыв – мчаться к Лорну, прихватив с собой всё, что только способно исцелять, – Дон успешно подавил. Именно этого гоблины от него и ждут. Если он уедет, кто защитит Дьюи и Айри с Виханом? А если забрать их с собой… Дон содрогнулся, представив себе выбитые ворота и разорённый дом. Дуб гоблины первым делом срубят.

– Поезжай, – сказала Айри. – Мы продержимся.

– С пистолетами против пушки? – Вихан невесело хохотнул. – Без шансов. Бун сюда все силы перебросит, как только узнает, что Дон уехал. Моя удача и то не поможет, разве что сбежать успеем. Но чего ради? Лорн не помирает, верно? Винни сказал – оклемается. И сиды к нему на подмогу придут.

– Сиды для него сейчас опаснее гоблинов, – сказал Дон. – Королева, конечно, выполнит свои обязательства, но если Лорн не сможет участвовать в битве, сиды непременно воспользуются его слабостью. Найдут способ прибрать усадьбу к рукам. Нет, Лорна необходимо поставить на ноги как можно скорее.

Он снял с себя цепь, свернул, прикидывая, как доставить другу целительный артефакт. Птица не донесёт, слишком тяжело и далеко. Воспользоваться курьерской службой? Но человека гоблины перехватят запросто. Посылку от одного манурма другому они не пропустят.

– А если ты останешься дома, но гоблины будут думать, что ты уехал? – подал голос Дьюи. Он скорчился в углу и грыз ногти на ногах. На руках закончились. – Тогда они все заявятся сюда, и мы их перебьём.

– Каким это образом? – Вихан исподлобья зыркнул на него. – Нет, вместе мы их, конечно, размажем тонким слоем по асфальту. Но гоблины на иллюзию не поведутся.

– Это будет не иллюзия. Я превращусь в Дона и поеду в его машине. Только начертите мне маршрут на карте.

– Надо же, какой грамотный! Ты себя со змеем-то не равняй, задохлик зелёный! Это тебе не в зайца превращаться.

– Я вытянусь, как надо, – Дьюи расплёл ноги и поднялся. – А если надеть три слоя одежды, будет незаметно, что я не такой тол… Что я худее.

– Ты умеешь водить машину? – спросил Дон, жестом останавливая раскипятившегося Вихан.

– Умею, – Дьюи гордо улыбнулся. – Я каждый праздник для Неблагого Двора угонял фуры с мясом.

Вихан недоверчиво хмыкнул.

– Ну, допустим. А если тебя подстрелят, как Лорна?

– Не подстрелят. Джип-то бронированный.

– Точно? – спросил Вихан у Дона.

Манурм кивнул. Гоблин-перевёртыш на удивление хорошо разбирался в машинах. Вот только даже в рекламной брошюре, которая в своё время соблазнила Дона, создатели джипа честно предупреждали, что броня выдержит не больше пяти попаданий пистолетных пуль. А выстрелы из винтовки пробьют даже бронетранспортёр.

– Не прорвёшься, – вмешалась в разговор Редди.

От неожиданности все вздрогнули. Когда пэк узнала о Мики, она наглухо замкнулась в себе. «Он просил передать, что всё вспомнил», – сказала ей Айри. Редди ничего не ответила. Забилась в угол дивана и замерла, уставившись в одну точку. Дон был уверен, что пэк ничего не слышала из их разговора.

– Они поставят заслон, – продолжала Редди. – Джип расстреляют в упор. По такой цели не промахнёшься. Никакие заклинания не помогут, и неважно, кто будет за рулём. Дон, ты же понимаешь, что я права.

– У тебя есть другое предложение?

– Есть, – она зло посмотрела на Дьюи. – Давайте вызовем Кота и обменяем это зелёное чучело на Мики. А я за это доставлю Лорну твою цепь.

– Исключено! – отрезал Дон. – Дьюи под моей защитой, так что…

– Я согласен! – торопливо сказал гоблин. Он посерел, кожа пожухла, как опавшие листья, но глаза отчаянно блестели. – Пусть Мики вернётся. Тебе ведь плохо без него. И всем плохо. А я всё равно не сумею… – он неловко замолчал.

– Ну, а чего? – Вихан вопросительно глянул на Айри. – Может сработать. Коту прямая выгода. Мики-то не последний на свете брауни, а этот фикус – настоящая редкость.

– Нет, – Айри села рядом с Редди и взяла её за руку. – Я понимаю, тебе больно. Но меняться живыми, как вещами, – это неправильно. Лучше скажи Дону настоящее имя Мики. Есть разные способы возвращения с Той стороны.

– Я не знаю его имени, – Редди сердито шмыгнула носом. – Мы собирались сказать друг другу, но всё время какие-то ерунда мешала… Ладно, на самом деле я другое хотела предложить. А это так, не всерьёз. Думала, ваш Дьюи напугается, но правильно говорят, что дураки ничего не боятся.

Она шумно вздохнула.

– В общем, до Лорна мне теперь не добраться. Под дорогами трубы проложены, меня даже со скрипкой потряхивало. А если обходные пути искать, я до нового года проблуждаю. Так что Кота по-любому вызывать надо, только сделку предложить другую: он доставит посылку, а я за это уйду с ним. Мне главное с Мики встретиться, вместе мы придумаем, как вернуться.

– Но сначала ты скажешь Дону своё имя! – потребовала Айри.

– Я ещё и прядь волос оставлю.

– Умно придумано, – Вихан заулыбался. – А Кот не догадается?

– Даже если догадается, – сказал Дон, – он не откажется от игры. Но это опасная игра, Редди.

– Понятное дело! – она бесшабашно тряхнула головой. – Зато мы Кота скомпрометируем перед гоблинами.

– На месте Буна я бы задумался уже прошлой ночью, – подхватил Вихан. – Дон, не в обиду тебе будь сказано, но со стороны всё выглядело так, словно ты Коту жертву приносишь. Или плату.

– В этом есть смысл, – неохотно согласился манурм. Связываться с Котом не хотелось до зубной боли. Но придётся – ради Лорна и тех, за кого они теперь отвечают. – Вихан, покажи Дьюи, как пользоваться пращой, а сам возьми пистолеты. Увидишь гоблинов – стреляй сразу. Надеюсь, снаряд с порошком вы не потеряли?

– Вот он, – Дьюи выкатил из-под кресла зелёный шар. – А с пращой я умею обращаться.

– Всё-то он умеет! – Редди закатила глаза. – Ещё бы думать научился!

Дон улыбнулся и потрепал Дьюи по голове. Гоблин благодарно зазеленел. Вихан отвязал от пояса пращу и бросил Дьюи.

– Держи. Но если запулишь не туда, я тебя сам на Ту сторону отправлю!

***

Всего дважды за свою долгую жизнь Винни жалел, что родился кайт-ши, а не простым котом. Сейчас он жалел об этом в третий раз. Лорну стало хуже. Он не умирал, но надежды на скорое выздоровление не осталось. Дышал манурм с хрипами, на лбу выступила испарина, мышцы лица судорожно подёргивались. Будь Винни настоящим котом, сумел бы замурлыкать боль, но кайт-ши не умеют лечить.

Сверху спустились две дриады. Обе трясли руками-ветками и сокрушённо осматривали ожоги, испортившие украшения из пушистого мха и кружевных лишайников. Следы от браслетов и волосяной верёвки, которой дриады были связаны с гругашем, ещё дымились. За древесными девами плёлся Кунла, прижимая к груди Ту Самую Флейту. Одна из дриад обернулась и что-то проскрипела. Кунла быстро закивал.

– Что ты им обещал? – спросил Винни, когда дриады ушуршали по коридору к входной двери.

– Пчёл приманивать по весне, – у Кунлы потемнели кончики ушей. – Любовь они так крутят. Ну, знаешь, пестики-тычинки… Чем больше пчёл, тем больше удовольствия.

– Ясно, – сухо сказал кайт-ши. – А где Спайк?

– Тут я, – гругаш появился наверху лестницы, покачнулся и с размаху сел на ступеньку. – Уф-ф… Вот это работёнка! Будто всего палками отколошматили. А без дриад от меня бы и пепла не осталось. В сейфе-то оказалась двойная дверь! А внутри три отделения и каждое с отдельным замком! Хорошо, что Кунла почуял, где его Флейта, не то бы я сдох их все открывать… Кунла, ты чего стоишь? Давай, лечи хозяина.

– Нет.

Кунла и Спайк с одинаковым удивлением посмотрели на Винни.

– Нет, – жёстко повторил кайт-ши. – Я знаю, что Флейта способна лечить. Но силу она берёт у музыканта. И чем неопытнее музыкант, тем больше он отдаёт сил. Так что либо ты лечишь Лорна, либо защищаешь нас всех от гоблинов. Выбор очевиден.

– Но если я его вылечу, он потом защитит нас!

– С такой-то кровопотерей? Нет, он в любом случае не боец, пусть отлёживается, иначе мы получим два полутрупа, вместо одного, а Скай с малышами не выстоят без тебя, Кунла. Мы ведь уже всё обговорили: они танцуют, ты играешь.

– А если я не смогу? – Кунла заморгал. – Помнишь, когда напали сиды, я не сумел…

– Теперь сумеешь. Тогда у нас ничего не было, только чужой мост. А теперь есть дом. Вот его и будешь защищать. Лорн поправится. У Дона есть лекарство, он обещал прислать. А теперь иди, проверь, как дела у Скай.

Ободрённый Кунла убежал. Хромота его исчезла. Спайк шумно вздохнул.

– Ежели змей не очнётся, сиды усадьбу захватят, как пить дать.

– Знаю. Где бутылка с банши?

– У меня. И гребень тоже.

– Хорошо, значит будет чем встретить союзничков. Оставь мне, а сам сходи поешь, пока всё тихо.

Спайк покладисто кивнул. Охая, спустился с лестницы, положил перед кайт-ши синюю бутылку и костяной гребень, а сам пошаркал на кухню. Винни лёг рядом с Лорном и замурлыкал – как мог. «Прости. Ты спас мне жизнь, а я… Я пытаюсь спасти нас всех. И твой дом. Потерпи. Я буду должен тебе за эту боль…»

Зазвонил телефон. Винни прыгнул, на лету сбросил трубку, подхватил изменившейся лапой, не дав упасть.

– Алло?!

– Винни? – Дон говорил устало, как после тяжёлой работы. – Слушай внимательно. Скоро к вам явится гость…

Глава 30. Среди ясного дня

Меня вышвыривает в раннее утро Этой стороны, прямо в центр тройного круга – из пепла, соли и белых камней с рунами, начерченными углём. Это кто же такой грамотный нашёлся?

– Прошу прощения за беспокойство.

– Дон?! – У меня вся шерсть поднимается дыбом. – Ты рехнулся? Кем ты себя возомнил? Думаешь, эти камешки заставят Йольского Кота тебе служить?!

Манурм стоит, скрестив руки на груди, в распахнутой куртке и с новым вязаным шарфом на шее. Это он так уважение оказывает или издевается?

– Мне нужна от тебя услуга. Я заплачу.

– Чем это, интересно?

– Не чем, а кем!

Это уже не Дон отвечает. Я смотрю на выступившую из-за его спины Редди в натуральном для пэка обличье, и наконец понимаю, что они задумали. Мог бы и быстрее сообразить, но от голода мозги со скрипом ворочаются.

– Поздравляю с избавлением от гейса, – говорю. – Только напрасно старались. Ты мне теперь бесплатно достанешься.

– Не надейся! – Она нагло скалится. – На этой усадьбе я хоть триста лет проживу припеваючи. А если сделаешь, что нам надо, я с тобой добровольно уйду.

– И что вам надо? – спрашиваю из чистого любопытства. Сами посудите, зачем мне шпион-диверсант? А что пэк, как минимум, будет подбивать Мики к побегу – это к друиду не ходи.

– Доставь Лорну Сверрсону посылку. В целости и сохранности. – Манурм достаёт из кармана небольшой свёрток. На синей шёлковой бумаге начерчена печать из сплетённых рун, не позволяющая определить, что внутри.

Я сажусь, оборачиваю лапы хвостом и думаю. Либо в свёртке пустяковина, а вся эта комедия для отвода глаз, лишь бы подсунуть мне Редди, либо с Лорном случилась беда. Неужели я пропустил что-то важное, пока за тигром бегал? Или ещё раньше? Похоже на то. Вон как у манурма пальцы на свёртке сжимаются. Надо бы расспросить Буна, но едва ли он теперь мне доверится. Все планы дракону под хвост! А если так, действуем по вдохновению.

– Ладно, – говорю, – согласен. Только с одним условием: ты мне скажешь, что в этом свёртке.

У Дона дёргается бровь.

– Там нет ничего для тебя опасного.

– Я не об этом спросил, Дон Эйриксон. А если ты ещё раз попытаешься уйти от ответа, я тоже уйду. И больше ты меня не вызовешь.

Он молчит, и это убеждает меня, что с Лорном действительно что-то неладно. Может, махнуть хвостом на сделку и сбегать, посмотреть? Вдруг получится без усилий прибрать к лапам всех, кого Лорн пригрел в своём заповеднике?

– В свёртке золотая цепь, – говорит Дон.

Редди смотрит на него, как на ненормального. Это она зря. Манурм как раз вовремя спохватился. Сделка должна быть честной, а я уже поставил условие и от своих слов не откажусь.

– Понятно, – говорю. – Новогодний подарок. Давай свою посылку. Плата, разумеется, вперёд.

– Да уж, разумеется! – Редди поправляет заколотый на плече плед, крепко сжимает губы и прыгает ко мне в круг. Смелая девочка. А вот умная ли, скоро узнаем.

***

Настенный календарь дразнил, обещая, что до конца года остались сущие пустяки – всего-то два маленьких квадратика. Кунла не выдержал, зачеркнул тридцатое число, хотя день ещё только начался.

Труднее всего ждать. Спать не хотелось, а еда в доме закончилась, по крайней мере та, которую не надо готовить. Кунла распечатал пакет с сухими макаронами, закинул горсть в рот, погрыз.

Хорошо остальным – все при деле. Скай тренирует малышей, Спайк спит, умотавшись, а Винни дежурит у ворот, ждёт посылку от Дона. Интересно, как эту посылку доставят через гоблинские заслоны? Винни сразу после звонка к воротам умчался, даже не объяснил толком, что к чему.

Кунла горестно вздохнул и лёг щекой на кухонный стол. Тишина в доме угнетала. Наверное Кенне в бутылке так же тихо и тоскливо. Хотя Спайк уверяет, что банши просто спит. Гругаш хороший, жаль только, что ни на чём играть не умеет. Нет у них больше оркестра и не будет.

У Кунлы не укладывалось в голове, что скрипка Редди пропала. И Мики пропал. «Он жив, – строго напомнил себе Кунла. – Просто на Той стороне. Но Дон с Айри его вернут. И Редди им поможет». Хотелось позвонить Айри, узнать новости, но вдруг она важным делом занята и нельзя её отвлекать?

Кунла прибрался на кухне, запихал в мусорное ведро свой загубленный свитер и разбитую тарелку, которую нечаянно уронил гругаш. Подобрал брошенную куртку Редди, надел, бережно устроив во внутреннем кармане Флейту, и через заднюю дверь вышел в парк.

День обещал быть солнечным. Кунла любил солнце, но сейчас даже оно не радовало. Он побродил по парку, и ноги сами привели к воротам. На валуне сидел Винни, неотрывно глядя на дорогу, а над ним суетились мелкие спрайты. Сколько их, Кунла так и не сумел сосчитать. Сотни три, не меньше. Скай порхала над аркой, издавая переливчатые трели. На взгляд Кунлы, её никто не слушал. Малышня бестолково металась в разные стороны, отчего цвета радуги смешивались в самых неожиданных сочетаниях.

– Эффектное зрелище! – На площадке перед воротами появился Йольский Кот. То ли из канавы выпрыгнул, то ли из тени от валуна.

Скай пронзительно свистнула, и все спрайты нырнули в радужное свечение. Над воротами развернулось северное сияние.

– Просто восхитительно, – Йольский Кот прищурился. – Но боюсь, этого недостаточно, чтобы противостоять гоблинской артиллерии. А если судить по вон той зловонной куче металлолома, ваш хозяин не в состоянии защитить даже себя. Неужели ты и на этот раз откажешься уйти со мной, кайт-ши? На Той стороне гораздо спокойнее.

– Хватит с тебя двоих. – Винни поднялся на задние лапы. – Где посылка?

Йольский Кот встряхнулся. Из густой шерсти выпал и подкатился к воротам синий свёрток.

– Забирай. А если передумаешь, просто позови. У тебя два дня.

Он крутанулся на месте, и на этот раз Кунла разглядел, как раздвигаются тени, пропуская Кота на другую сторону мира. Кайт-ши, не дожидаясь, пока погаснет радужное сияние, просунул лапу между прутьями ворот, шипя и морщась, подцепил свёрток и втащил внутрь.

– Это от Дона, да? – спросил Кунла. – А как он заставил Кота почтальоном работать?

– Они заключили сделку. Потом объясню. – Винни лизнул обожжённую лапу, взял свёрток в зубы и огромными прыжками понёсся к дому.

Кунла почесал за ухом. Конечно, Лорн им нужен, но Винни сам говорил, что змей в ближайшие дни не боец. Так чего ради спешить и обжигаться? И почему он сказал про двоих? Ведь Кот забрал только Мики…

– Гоблины! – закричала Скай. – По канавам подбираются! С винтовками!

У Кунлы оборвалось сердце. Всё правильно, гоблины не боятся солнца. А рыцари Неблагого Двора днём не выезжают, значит, помощи не будет.

– Ну и ладно! – Кунла дрожащими руками вытащил Флейту. – Мы и сами справимся, правда?

Он зажмурился и заиграл.

***

Дон сложил белые камни к стене сарая и подмёл двор, всё время прислушиваясь, не раздастся ли телефонный звонок. Но вместо этого услышал свист Дьюи.

– Едет кто-то! – крикнул гоблин. Он лежал на крыше сарая, полностью сливаясь с зарослями плюща. – Большой фургон. Вроде, почтовый.

Из маслобойни выглянули Айри и Вихан.

– Неужто Бун средь бела дня пожаловал?

– Он может.

Дон поднялся на крыльцо и, заслонившись от солнца, всмотрелся в сизые клубы дыма на дороге примерно в полумиле от дома. Не сумев ничего разглядеть, надел очки.

– Остановились, – доложил Дьюи. – Разворачиваются.

– Дорогой ошиблись, должно быть, – Вихан снял кепку и вытер лоб. – Вот и…

– Это гоблины! – взвизгнул Дьюи. – Они пушку выкатывают!

– Без паники, – спокойно сказал Дон. – Ты сам хотел вызвать огонь на себя, верно?

– Не нравится мне это. – Вихан взобрался на перила крыльца, всматриваясь в далёкое мельтешение возле фургона. – Бун знает, что ты здесь. Чего ради они пушку к нам припёрли, вместо того, чтобы у Лорна ворота вышибать, пока он в отключке?

– Подозреваю, что они начали атаку одновременно и на меня, и на Лорна. Это логично, если они больше не полагаются на Йольского Кота.

Даже в очках Дон не сумел определить, какая у гоблинов пушка. Но, судя по тому, что ближе они не подъехали, это либо мощная кулеврина, либо что-то посерьёзнее.

– Дьюи, слезай с крыши. Из пращи ты их не достанешь.

– Достану, если ты позволишь мне взять силу у дуба. Я через корни напитаюсь.

– Бери, – разрешил Дон. Корни его дуба охватывали всю усадьбу и сплетались с живой изгородью, образуя надёжную защитную систему. Если в неё добавить Дьюи, это откроет интересные возможности. А ведь Мики предсказывал, что перевёртыш подружится с дубом.

– Вихан, готовь пистолеты, но зря не высовывайся, стреляй наверняка.

– Понял! – Лепрекон перебежал двор и залёг у ворот. – Слышь, Плющ, ты как запулишь шарик, на крыше не рисуйся, сразу вниз прыгай.

– А мне что делать? – спросила Айри.

– А ты откроешь калитку и потом снова запрёшь за мной, – Дон отдал ей ключ. – И на этот раз не вмешивайся в драку, лучше следи, чтобы ничего не загорелось. В сарае лежит шланг, подключи к насосу.

Дон снял куртку, бросил на перила крыльца. Повесил сверху кашне. Достал из карманов кардигана перстни. В змеином обличье у манурмов сохраняются передние лапы с когтистыми пальцами. Кольца будут сидеть туговато, но зато не потеряются и защитят хотя бы на первых порах.

На крыше в полный рост встал Дьюи, раскрутил пращу. Зелёный снаряд ракетой взвился в небо. Навстречу ему загремели выстрелы. Дьюи скатился с сарая.

– Не бойся, это просто салют. – Дон потянулся, меняя облик. – Мас-скируются.

За треском и цветными вспышками невозможно было разобрать, долетел снаряд до пушкарей или нет, но ждать не имело смысла. Защита вокруг усадьбы выдержит не больше пары ядер, особенно если они разрывные.

Уже за калиткой манурм подумал, что пушка может оказаться фальшивой, а его просто выманивают, но возвращаться не стал. Впереди слышался надрывный кашель множества глоток. Что бы ни задумал Бун, этого он предвидеть не мог.

***

Знал я, что пэк с баргестом в одной пещере – это взрывоопасная смесь. Но, скажите на милость, куда мне было девать Редди, пока я посылку доставляю?

Нет, сама пещера уцелела. И даже горшок с похлёбкой мои руки уберегли – под потолком всё это время держали. Жаль, миски разбились, красивые были: китайские, с драконами и журавлями. Остались от них только осколки на полу, вперемешку с клоками чёрной и рыжей шерсти. Как в этом шуме брауни не проснулся – не понимаю. Музыкант отделался распухшим носом и порванными на коленке штанами.

Я на Редди с баргестом, которые в разных углах раны зализывали, только глянул пронзительно и сразу к горшку кинулся. Хорошо, что у матушки Грюлы посуда большая, даже моя голова пролезает.

Пока я похлёбку глотал и стенки горшка вылизывал, Микаэль своему приятелю что-то на ухо шептал. Баргест огрызался, но всё тише и тише.

Смотрю, Редди обрывки своего пледа булавкой заколола и по стеночке продвигается к постели брауни. Я, на всякий случай, напрягаю лапы, но баргест только молча скалится.

– Он её любит, – шепчет Микаэль. – Даже во сне поминает…

– Зачем ты пришла?! Уходи немедленно!

Кто бы мог подумать, что тщедушный брауни способен так вопить? У меня аж в ушах засвербило.

– Мики, – говорю, – я тебе прикажу рот зашить. Не смей кричать в пещере! Хочешь, чтобы я оглох?

Брауни меня не слышит. Он смотрит на Редди, а она на него. И в смоляных глазах её пляшут золотые отсветы.

– Я пришла, потому что хочу жить вместе с тобой. И не уйду, что бы ты ни говорил, потому что я слышу твоё сердце, а оно говорит совсем другое.

Баргест вздрагивает. Вообразил, должно быть, что пэк сейчас вырвет из брауни сердце – доказать свою правоту.

Мики тянется к Редди, приглаживает ей всклокоченные волосы.

– Уходи, Рыжик, пожалуйста. Тебе здесь трудно будет.

– Это вам без меня трудно будет! Совсем без женской руки одичаете.

Она по-хозяйски подбоченивается, хотя из нас всех выглядит самой дикой.

– Я вам создам уют! Первым делом пол подмести надо и вереска принести побольше. А тростник здесь растёт? А ещё говорят, на Обратной стороне пауки такие водятся, которые могут ковры ткать. Надо вход занавесить от сквозняков, да и приодеться не помешает. Не в лохмотьях же новый год встречать!

Баргест пятится ко мне и шепчет:

– Что ты там насчёт мышей говорил? Не пора нам на охоту?

– Я с вами! – Микаэль торопливо подхватывает свою накидку.

Мои руки хватают самое ценное – тетрадку – и прячутся у меня на спине.

– Мыши подождут, – я искоса поглядываю в глубину пещеры. Глаза там сверкают уже в три ряда. Ещё бы, такого зрелища, как пэк в хозяйственном азарте, в моих пещерах ни разу не видели. – Сначала я вас научу прокладывать путь через Изнанку.

И заодно проверю, как дела у манурмов. А Редди с Мики пусть посекретничают, пока не узнали, сколько здесь любопытных ушей.

– Ты поможешь Дону?

Я заикаться начну с этим брауни! Как он у меня под носом успел оказаться?

– Ведь поможешь?

– Если в цене сойдёмся, – отвечаю.

Мики улыбается и смотрит так, словно насквозь меня видит. Никуда из пещеры не выпущу паршивца, иначе он мне всю репутацию загубит!

Глава 31. Цена победы

Вихан запустил руку в заветный горшок. Золотые монеты ласкались к пальцам, успокаивали. Дон вернул клад сам, даже просить не пришлось. Всё-таки змей у них с понятиями, не то что Лорн. Когда эта заваруха закончится, надо с Винни потолковать. Ежели Дон землю прикупит, всем можно будет сюда переселиться.

Вихан запихал горшок поглубже в изгородь. Пускай помогает.

– Сейчас жахнут! – рядом растянулся Дьюи. – Ошибся я.

– Опять?! Что ты напортачил?

– Я хотел, чтобы шар раскрылся над гоблинами. Думал, они все возле фургона. А там ещё толпа через поле набежала. Вот их и накрыло.

– Может, оно и к лучшему. – Вихан прислушался. Похоже, он перестарался – ограда теперь гасила все звуки. – Кричат, вроде?

– Дон с ними дерётся. Их там полсотни, не меньше.

– Ты сквозь изгородь, что ли, видишь?

– Ага. Летит!

Они вжались в землю. Над оградой ухнуло, посыпались мелкие веточки и раскалённые куски железа.

– Вот это я понимаю защита! Как в стену замка врезалось! – Вихан оттолкнул ногой осколок. – А у них разрывные ядра. И начинка не простая.

– Пригнитесь!

Над их головами ударила струя воды из шланга. Айри поливала ограду в том месте, где кусты начали тлеть.

– Плющ, а ты увидишь, если они к нам с тыла подберутся?

– Сейчас попробую. – Гоблин просунул руки в живую изгородь, переплёл пальцы с ветками. – Да, увижу. Но с той стороны никого нет.

– Не успели окружить, стало быть. Эй, а чего это всё слышно стало?

– Ядро что-то испортило. – Дьюи плотнее прижался к изгороди. – Сейчас второе прилетит, слышишь?

С той стороны, где пушка, нарастал пронзительный визг. Айри выпустила шланг, упала на колени, обхватив голову руками. Вихан зажал уши и зажмурился. Визг вонзался в тело, рвал изнутри, заставлял биться в агонии, желая только об одном – умереть.

А потом всё прекратилось, как не было. Вихан открыл глаза. Дьюи тревожно улыбнулся ему.

– Я поймал ядро. Твоё золото помогло. Ничего, что я без спросу?

– Пользуйся пока. – Лепрекон поднял голову. Неразорвавшийся снаряд застрял в живой изгороди. Мокрые ветки вокруг него шипели. – И что это было?

– Гоблины – мастера пугать. – Айри подобрала шланг и ещё раз облила изгородь. – Жаль, что оттеплило. Заморозить бы эту пакость!

– Вихан, справа! – Дьюи толкнул лепрекона коленом.

Через ограду справа от калитки перелетел крюк-кошка, зацепился за край. Вихан поднял пистолет, прицелился и, когда показалась перекошенная от натуги морда гоблина, выстрелил. Пуля угодила точно в лоб, голова гоблина разлетелась на куски.

– Ух ты! – Лепрекон схватил второй пистолет. – А профессор не дурак был благословлять! Плющ, перезаряжай.

– Погоди… – Дьюи напрягся.

Под вонзившимся в ограду крюком зашевелились ветки. Но рядом взлетели ещё две кошки. Вихан выстрелил, как только над оградой приподнялся шлем из кастрюли. В ответ раздался издевательский хохот. Грязная лапа помахала палкой с продырявленной кастрюлей. Вихан замычал от досады. Перезарядить пистолеты он не успевал.

– Плющ, ты оглох?!

Дьюи не ответил. Закрыв глаза, он врастал в изгородь. Айри направила в сторону гоблинов шланг.

– Хороша водичка! – издевательски закричали ей. – Давай ещё!

Гоблины уже перекинули через ограду ноги, когда рядом с ними взвились стебли плюща, обхватили удавками и дёрнули. Гоблины захрипели, замахали ножами, кромсая плющ и друг друга.

– Давай, давай! – бормотал Вихан, забивая пулю в дуло пистолета.

Обмякшие тела свалились во двор. За ними полетели вырванные из ограды крюки с привязанными верёвками.

– Молодчина! – Лепрекон похлопал по живой изгороди, не разбирая, где Дьюи, а где настоящий плющ.

– Ложись! – Айри, волоча за собой шланг, подбежала к Вихану и упала рядом.

Третий снаряд со свистом, от которого заложило уши, пролетел над оградой, врезался в крыльцо и взорвался. Вихану показалось, что на него рухнуло небо.

Вода текла из шланга, разливалась озером по вымощенному плитами двору. По воде скакали солнечные зайчики. «Красиво… – подумала Айри. – Только почему больно?»

Она с усилием повернула голову. Рядом ничком лежал Вихан, из носа у него текла кровь. Айри посмотрела в другую сторону. Через калитку перелезали гоблины. Трое… нет, уже один. Двоих поймал плющ. Но последний, кривобокий, в чёрной кожаной куртке, ловко отмахнулся мачете и перепрыгнул во двор. Присел перед замком калитки, ковырнул изогнутой железкой. На валяющихся неподалёку фэйри он не обращал внимания.

Айри дотянулась до пистолета в безвольной руке Вихана. Курок уже взведён. Только бы не отсырел порох…

«Ты не сможешь, – сказал голос внутри неё. – Ты ни на что не пригодна и знаешь это».

«Заткнись!» – Айри направила пистолет на кривобокого гоблина и нажала на спусковой крючок.

***

Ястреб жадно рвал ещё живого крольчонка. Проголодался за долгое дежурство. Дилан смотрел на капающую с птичьих когтей кровь и отчаянно жалел, что в окрестностях Гластонбери не водятся виверны или хотя бы орлы. Любые хищники с крыльями, способные изловить ястреба! Дилан ценил своего разведчика, но лучше бы он сгинул, не успев доставить скверную новость. А теперь уже не оправдаешься незнанием.

Дилан откинул занавесь, разделяющую смежные покои принца-консорта и королевы. Этайн перебирала струны арфы, одновременно читая документы в папке, которую держал перед ней секретарь.

– Усадьбу Лорна атаковали, – сказал Дилан. – Мы недооценили отвагу гоблинов. Или глупость. Бун разделил своё войско. Она сам и его личная гвардия отправились к Дону.

– Йольский Кот с ними? – Этайн перестала играть.

– Не знаю, но он появлялся возле усадьбы Лорна. Возможно, манурмы заключили с ним какой-то договор. Важнее всего, что Лорн ранен, его машина разбита. С Котом разговаривал кайт-ши. Если мы подождём…

– Нет, – Этайн взмахом руки отпустила секретаря. – Мы не можем допустить, чтобы гоблины захватили сокровища змея. К тому же, у нас есть обязательства. Сколько рыцарей способны сражаться при свете солнца?

– Пятеро.

– Если считать нас с тобой, то семеро, – она улыбнулась. – Прекрасное число.

– Но разумно ли нам обоим покидать Двор? Ты забыла, что у Буна есть ружья?

– А у нас – огненные шары.

– Всего пара штук. И они сработают только на близкой дистанции. Винтовки стреляют гораздо дальше.

– Ничего, запас патронов у них не безграничен. Собирай рыцарей, Лан. Мы должны показать всем, что не боимся гоблинов.

– Но как мы туда доберёмся – днём, на глазах у людей?

– На такси, – её улыбка стала шире. – Ты плохо информирован, мой дорогой. Каридвен напрасно не обращала внимания на городские дела. В Гластонбери есть клуб любителей исторического фехтования. А сегодня прекрасная погода для тренировки на природе.

***

Счастье – это когда ничего не болит. И когда тепло… Но не до такой же степени! Лорн открыл глаза. Совсем рядом, руку протяни, полыхал жаром камин. И что-то припекало грудь.

– Лорн, ты меня слышишь?

Он перекатился на спину. Винни придвинул к нему лапой кружку с кофе.

– Извини, уже остыло. Я думал, быстрее подействует.

Манурм приподнялся на локте. Мелодично звякнула золотая цепь с медальонами. Та самая?! Лорн выпил кофе, подождал, пока в голове прояснится и ощупал цепь. Да, именно эту вещь он безрезультатно пытался выменять у Дона. Какие только сокровища ни предлагал…

– Дон здесь?

– Нет. Ты можешь встать?

– А нужно?

– Хотелось бы. Нас атакуют гоблины. Я думаю, на Дона тоже напали. По крайней мере, телефон у него опять не отвечает.

– Что значит опять?

Винни вздохнул.

– Пока ты лежал без сознания, много чего случилось.

– Рассказывай. – Лорн выключил камин. – И запомни на будущее: я люблю тепло, но сильная жара мне мешает.

– Будущее… – Винни невесело усмехнулся. – Надеюсь, оно у нас будет.

Он запрыгнул на подоконник и открыл форточку. Лорн услышал выстрелы вперемешку с залпами салюта. И музыку, от которой побежали мурашки по коже.

– Кто вскрыл сейф?

– Спайк. Не злись, мы не знали, когда ты очнёшься.

– Он жив? – Лорн припомнил, сколько заклятий установил на замки сейфа.

– Жив, – Винни внимательно смотрел на манурма, – но сильно измотан. Не хотелось бы его будить.

– Пусть спит. – Лорн размотал повязку, потрогал воспалённую, шелушащуюся кожу вокруг затянувшейся раны. – Гоблинов много?

– Около сотни, но с винтовками только два десятка. Они стреляют по воротам. Остальные залегли поблизости. Пушки нет.

– Это даже обидно. – Лорн надел чистую футболку, которую кто-то заботливо положил на край дивана. Грязные чулки и бриджи с него не сняли, ну и ладно, умирать он не собирается. – Бутылку с банши вы, разумеется, тоже достали? Надеюсь, она не у Кунлы?

– Нет, я от него спрятал. Лорн, тебя шатает. Возьми трость.

– Где ты её нашёл? – Манурм с радостным удивлением осмотрел давно потерянную трость из чёрного дерева с янтарным набалдашником.

– На чердаке. Между прочим, у Скай получилось натренировать малышей. Они сейчас внутри «Радуги».

«Да уж, похозяйничали без меня, – подумал Лорн. – Но со спрайтами мне повезло, ничего не скажешь».

– А что с машиной? – спохватился он, когда они вышли из дома.

– С машиной всё плохо, – Винни остановился, поджидая манурма. – Кстати, как ты позволил себя подстрелить?

– Я увидел на обочине тебя. А когда понял, что это иллюзия, было уже поздно.

Винни странно посмотрел на него, но ничего не сказал и зарысил к воротам. Над парком одна за другой расцветали золотые хризантемы. Бун не поскупился на спецэффекты. У Лорна разболелась голова, грохот выстрелов разрывал уши. Стреляли гоблины одновременно, с колена, уперев тяжёлые винтовки в землю. И вопили при этом во всё горло.

– Сюда! – Винни свернул к огромному ясеню.

Под деревом, скрестив ноги, сидел Кунла в красной куртке. Бледный, неподвижный, только пальцы бегают по Флейте. Лорн почти увидел, как течёт бурным ручьём музыка и смешивается с радужным сиянием. Пули бесследно исчезали в этом буйстве звуков и красок. Но что закончится раньше: силы у Кунлы или патроны у гоблинов?

Стрельба прекратилась. Гоблины неуклюже – мешали перчатки – перезаряжали винтовки. Лорн постарался отвлечься от боли и сосредоточиться на вычислениях. Осведомитель с Ярмарки сказал, что Буну продали тридцать винтовок «Ли-Энфилд» и сто пачек патронов по двадцать штук в каждой. Часть патронов гоблины расстреляли ещё до штурма. Если Бун разделил своих стрелков, значит, десять винтовок и пушка отправлены на штурм усадьбы Дона.

Для патронов у гоблинов были парные кожаные подсумки. В такие влезает по четыре обоймы. Значит, у каждого в запасе пятьдесят патронов. Если учесть, что они делают по пять выстрелов одновременно, а потом перезаряжают…

– Сколько было пауз между стрельбой? – спросил Лорн у Винни.

– Семь или восемь.

– Значит, патроны заканчиваются, а запаса, скорее всего, нет. Где бутылка?

– Это на крайний случай! – Винни смотрел то на Кунлу, то на ворота. – Как думаешь, сиды явятся?

– Обязательно.

– Тогда тем более ждём.

До Лорна не сразу дошёл смысл этой фразы.

– Винни, они наши союзники!

– А наши, а твои! И только до поры до времени.

Над воротами взмыла Скай, замахала руками.

– Едут! Едут! – и тут же нырнула обратно.

Выстрели стихли. На дороге появились три одинаковых автомобиля. Остановились ярдах в трёхсот от ворот. Одновременно открылись дверцы, выпуская высокие фигуры в струящихся плащах цвета сумрака. Хрустальным светом просияли на солнце узкие клинки.

– В битву на такси! – Лорн восхищённо присвистнул. – Браво, Этайн!

Гоблины опомнились и открыли огонь. Но стреляли они не по сидам, а как и прежде – по воротам. «Не рискуют зря тратить патроны, – сообразил Лорн. – Знать бы точно, последний это залп или нет?»

Гоблины, залёгшие в ожидании штурма, повскакали навстречу врагам, размахивая топорами и обрезками труб. Доспехов почти ни у кого не было. На каждого рыцаря насело по десятку гоблинов. Даже за выстрелами, воплями и песней Флейты было слышно, как низко гудят клинки из особой стали, секрет которой знали только сиды. Полетели отрубленные руки и головы. Рыцари Неблагого Двора шли сквозь толпу гоблинов, как косари по лугу.

Стрелки, нервно оглядываясь, вытряхивали из подсумков последние обоймы.

– Скай! – крикнул Лорн.

Спрайт подлетела к нему, вся в цветных искрах.

– Понемногу гасите «Радугу», а когда гоблины навалятся на ворота…

– Поняла! – она улетела, не дослушав.

Лорн опустился на колено возле Кунлы. Тронул за плечо.

– Хватит, остановись.

Мелодия медленно стихла. Кунла опустил Флейту, моргнул и улыбнулся растрескавшимися губами.

– Я сумел… – Он покачнулся и лёг, свернувшись вокруг Флейты.

– Вовремя ты его остановил, – сказал Винни. – Как же я не заметил, что он на грани!

Загрохотали выстрелы. Один, два, три, четыре, пять… Последние пули прошли сквозь гаснущую «Радугу». Сердито заскрипели дриады. Стрелки с ликующим воем хлынули к воротам, перехватывая винтовки, как дубины. Заколотили по решётке прикладами. Гоблины, отступающие под натиском сидов, тоже кинулись к воротам, навалились всей кодлой. Створки поддались, гоблины поднажали. И тут над ними развернулось северное сияние. Цветные молнии зазмеились по прутьям решётки.

– Вот это да… – выдохнул Винни.

На том месте, где только что визжала толпа гоблинов, дымилась куча углей и валялись покорёженные куски железа. Сиды остановились, явно впечатлённые зрелищем. Горстка оставшихся в живых гоблинов кинулась врассыпную. Рыцари их не преследовали. Пятеро повернули к машинам, двое направились к распахнутым воротам. Один заметно прихрамывал.

Лорн пошёл навстречу, стараясь не слишком сильно опираться на трость.

– Рада видеть тебя в добром здравии! – Этайн отсалютовала ему мечом. Шлем королева сняла, и концы пепельных кос потемнели от крови гоблинов. – Ты сэкономил нам огненные шары.

Лорн поцеловал протянутую руку.

– Счастлив поздравить тебя с победой, Этайн. Нас всех. Дилан, прими моё сочувствие. Серьёзная рана?

– Пустяки, – Дилан небрежно отмахнулся. – Всё пройдёт, пока мы доедем обратно.

– Что вы сделали с водителями такси?

– Зачаровали, – ответила Этайн. – И увы, эти чары уже на исходе, так что нам нужно возвращаться. Надеюсь, ты навестишь меня в первый день нового года?

– Постараюсь.

Этайн нежно улыбнулась и сжала ему руку. Лорн подождал, пока владыки Неблагого Двора дойдут до такси, и запер ворота. Замок придётся заменять, но старый надёжный засов уцелел, и «Радуга» снова засияла над аркой.

– Теперь мы в расчёте.

Лорн оглянулся. На ветках ближайшего ясеня стайкой расселись спрайты. Их осталось не больше тридцати. Из трёх сотен.

– Скай… – у Лорна пресёкся голос. – Прости, я не знал, что так выйдет.

– Я тоже не знала. – Она подлетела к нему и погладила по щеке. – Я не виню тебя и ни о чём не жалею. Мы показали сидам, на что способны! Это была великая битва. Но теперь мы улетаем. Детям нужно расти на воле. Я хочу, чтобы они танцевали свой брачный танец в настоящем северном сиянии.

– Что я могу для тебя сделать?

– Береги их – всех, кто тебе доверился. И верни Редди.

– Редди? – переспросил Лорн, но Скай уже взмыла к вершине ясеня, почти невидимая в солнечных лучах. Стайка маленьких спрайтов устремилась за ней.

Лорн потёр лоб. А где, собственно, Редди? Что от него скрывают?! Он повернулся и увидел кайт-ши. Винни сидел на дороге и держал под лапой синюю бутылку с примотанным к ней шнурком костяным гребнем.

– Винни, я не просил меня подстраховывать! Лучше бы о Кунле позаботился.

– О нём дриады заботятся. Он теперь их любимец. Лорн, нам надо собрать оружие гоблинов. И вообще всё, что от них осталось.

– Не заговаривай мне зубы! Где Редди?

– Редди… – Винни поскучнел. – Она ушла на Ту сторону. Следом за Мики.

– Это Кот их… – Лорн чихнул.

Винни зашипел и выгнул спину.

– Какой невежливый приём, – сказал Йольский Кот. Он стоял на относительно чистом пятачке перед воротами и брезгливо отряхивал лапы. – Праздник на носу, а у тебя неприбрано, Лорн Сверрсон. Непорядок.

– Тебя не… Апчхи!

– Не приглашали, – кивнул Кот. – Но я в приглашениях не нуждаюсь. Тем более, когда подворачивается шанс полюбоваться на не в меру самонадеянного змея, так глупо подставившегося под пулю. И приятель твой на чужих ошибках не учится. Нет, создать защиту из перстней – это остроумно, я оценил. Только от трёх пуль в голову не спасает.

– Дон убит?! – Лорн схватился за цепь и перестал чихать.

– Какой сильный артефакт, – мурлыкнул Йольский Кот, – даже от аллергии помогает. Нет, Дон Эйриксон жив. Но не думаю, что жизнь отныне доставит ему радость. Он ослеп.

Глава 32. Живая вода

Боевой транс – это не безумие, хотя со стороны похоже. В отличии от берсерков, Дон себя контролировал, по крайней мере, до тех пор, пока крови не проливалось столько, что в ней можно купаться.

Гоблины окружили его со всех сторон. Они чихали, кашляли, но не отступали, самоубийственно размахивая утыканными гвоздями битами и мясницкими тесаками. У десятка самых рослых были винтовки. Стреляли гоблины как мушкетёры, пристроив стволы в развилки воткнутых в землю палок.

Ни одни пуля в Дона не попала. То ли «Радуга» сработала, то ли измученные кашлем стрелки не сумели прицелиться. Манурм врезался в неровный строй гоблинов, давя и разрывая на части. Дубинки и ножи соскальзывали с чешуи, отражающей радужное свечение. Под брюхом затрещали, переламываясь, винтовки. Дон содрогнулся от омерзения.

На него навалились сзади. Манурм развернулся пружиной, ударом хвоста ломая хребты и расшвыривая в стороны поломанные тела. Яд капал с клыков, в голове стучали боевые барабаны. Дон уже не слышал воплей, не чувствовал ударов. Он вырывал у кого-то дубинку, но тут же отбросил. Клыки и когти – это правильно, остальное – мусор!

Кровь забрызгала камни на перстнях, «Радуга» погасла. Плевать, ему не нужна защита!

А потом крови стало слишком много. Дон опомнился, когда по воспалённым глазам хлестнул ледяной ветер и чей-то голос шепнул: «Пушка».

Пушка? Манурм встряхнулся. Во все стороны полетели кровавые ошмётки. Вокруг валялись мёртвые и умирающие гоблины, гремел салют, в небе расцветали искрящиеся хризантемы. Сколько выстрелов успели сделать по усадьбе? Насколько Дон мог разглядеть, дом стоял невредимым и ограда уцелела. Но это ещё не означает, что внутри все живы.

Вокруг пушки суетилось пятеро гоблинов. При виде приближающегося змея, они бросили ядро и попрыгали в фургон. Дон остановился, дожидаясь, пока машина скроется из виду, и развернулся к дому.

Пушку надо забрать, но это подождёт. По всему телу просыпалась боль от пропущенных ударов. Теперь, когда Дон вышел из боевого транса, она отыгрывалась по полной программе.

От дома тянуло гарью и грязным колдовством. Калитка была приоткрыта. Из неё наполовину выполз, да так и остался лежать гоблин в чёрной кожаной куртке, увешенной ржавыми цепями. В изгороди блеснули испуганные глаза Дьюи.

– Это Бун! Его Айри застрелила.

– Надо же! – Дон перевернул гоблина. Кровь ещё текла. – А он жив.

Бун приоткрыл мутные глаза.

– Предал меня Кот… Скажи хоть, чего ради предал-то?

– Нашли с кем связываться! – Дон ухватил гоблина за ворот куртки и зашвырнул во двор. – Идиоты…

– Дон, сзади! – отчаянно крикнул Дьюи.

Выстрелов манурм не услышал. Просто солнце вдруг погасло и весь мир исчез.

***

Ослеп… А ведь именно этого Дон и боялся. Скрывал, что видит всё хуже, но Лорн замечал, каким напряжённым порой становится взгляд старого змея. Как он трёт глаза после долгой поездки, а дома экспериментирует с очками, хотя зрение манурмов отличается от человеческого. Лорн пытался исцелить друга, но ничего не получилось. У любого дара есть ограничения, а глаза не поддаются колдовству, не зря их невозможно изменить, какой облик ни принимай.

Но сейчас речь не о том, чтобы улучшить зрение. Дон получил травму головы. Это лечится даже у людей. Если ускорить регенерацию…

– Кто доставил мне цепь?

– Вот он, – кайт-ши кивнул на Йольского Кота.

– Предвосхищая твой вопрос, – быстро сказал Кот. – Нет, наша служба доставки не осуществляет возврат посылок.

– Издеваешься?

– Просто не вижу смысла сбивать лапы. Как и тебя, Дона подстрелили непростой пулей. Золотая цепь с кусочками Древа Жизни – замечательный артефакт, но едва ли она исцелит твоего приятеля. Для этого потребуется нечто более могущественное. Живая вода, к примеру. Дорого, зато с гарантией. Ты готов заплатить?

– О какой цене идёт речь?

– Один из экземпляров твоей живой коллекции, – Кот прищурился. – Я бы предпочёл кайт-ши. Да и у тебя на одну головную боль станет меньше. Сам подумай, сколько народу мечтает заполучить твоего Винни.

– Цена меня устраивает. – Лорн протянул руку к кайт-ши. Тот отшатнулся.

«Да когда же ты начнёшь мне доверять!»

– Дай бутылку.

– Но против Кота… О, да, конечно!

– Это один из экземпляров мой коллекции, – сказал манурм, открывая ворота. – Последняя банши.

Йольский Кот озадаченно посмотрел на синюю бутылку.

– Зачем мне банши?

– А зачем тебе кайт-ши?

– Ладно, давай.

Белые руки, порхавшие возле Кота, приняли бутылку и гребень. Йольский Кот наклонил голову, высматривая Винни за спиной Лорна.

– У тебя осталось чуть больше суток на раздумья, Большеухий. Или год. Смотри, не прогадай.

Прежде, чем Винни нашёлся с ответом, что-то треснуло. Из тени ясеня возле ворот вывалился огромный чёрный пёс. На его спине, вцепившись в густую шерсть, с трудом удерживался светловолосый мальчик в клетчатой накидке.

– Получилось! – ликующе крикнул он.

– Безумцы! – взвыл Йольский Кот. – Наказание богов! Ты чем думал, олух?! А если бы Микаэль с тебя упал?!

Он прыгнул, оттолкнув Лорна. Тени деревьев свернулись спиралью и затянули пса с мальчиком. Кот и его руки нырнули следом.

– Как они сюда прорвались?! – Винни подозрительно озирался. Шерсть его потрескивала.

– Меня больше интересует, кто они такие? Неужели Кот обзавёлся помощниками? Теперь придётся менять всю защиту… Винни, а где моя машина?!

– В канаве.

Пинками отбрасывая покорёженное гоблинское оружие, Лорн перешёл через дорогу. Посмотрел на останки своего BMW и застонал. От бессильной ярости сжалось горло.

Кайт-ши, не отстававший ни на шаг, сочувственно вздохнул.

– Может, дварфы починят?

– Их починка обойдётся в три раза дороже, чем новый автомобиль. С другой стороны, новый придётся переделывать. Они сейчас все электроникой нашпигованы. Ладно, это не самое срочное дело. В первую очередь нужно здесь прибраться, а то как бы полиция не нагрянула. Всё-таки шуму было много. Пошли, посмотрим, кто в состоянии работать.

Кунла обнаружился на прежнем месте – лежал между корнями ясеня и, как голодный птенец, разевал рот. Наполовину высунувшаяся из ствола дриада скармливала ему кусочки медовых сот.

При виде манурма Кунла оживился и сел.

– Я справился! И даже сознания не терял… почти. Видишь, какая от нас с Флейтой польза! Теперь ты её не отберёшь?

– Непременно отберу, – сказал Лорн. – Иначе ты измотаешь себя до смерти. Но я разрешу брать Флейту для тренировок. Скажем, дважды в неделю, по средам и пятницам.

– И по воскресеньям!

– Посмотрим. А пока отдай Флейту и берись за уборку. Винни скажет, что нужно делать, а я посмотрю, как там Спайк.

– Да вот он, – Винни мотнул головой.

По дороге от дома брёл, спотыкаясь о собственные ноги, сонный гругаш.

– Я всё пропустил?

– Ничего, тебе расскажут. – Лорн оглядел свою потрёпанную коллекцию. – Так, кто сегодня отличится на уборке, завтра получит от меня на два подарка больше.

– На три! – у Кунлы азартно блеснули глаза, но тут же потускнели. – А Редди ушла, да?

– Не переживай, она и на Той стороне не пропадёт, – Лорн усмехнулся. – Я даже сочувствую Йольскому Коту. Не удивлюсь, если он вернёт её с доплатой. А если нет, мы с Доном что-нибудь придумаем. Обещаю.

***

Дон не любил холодный душ, но сейчас тугие струи, омывающие тело, приносили облегчение. Костёр, в котором пылала голова, понемногу гас.

– Он превращается! Выключай воду!

– Вихан, принеси одежду!

– Сначала давайте его из лужи вытащим!

Дон открыл глаза и ничего не увидел.

– Что…

– Стреляли в тебя. Плющ, расскажи.

Шесть рук ухватили Дона подмышки и перетащили с мокрого места на относительно сухое.

– В тебя гоблин стрелял, – голос Дьюи дрожал. – Подполз незаметно… Я думал, он дохлый там валяется. Прости!

– Я сам виноват. – Дон закрыл и снова открыл глаза, но темнота не рассеялась.

– Он три раза стрельнуть успел, а потом Плющ его достал!

– Дьюи у нас герой! – Айри растирала Дона чем-то шерстяным. – Пятерых гоблинов убил и самого Буна.

– Нет, Бун на твоём счету. Я его просто добил.

– Дон, ты бы видел! Наш Плющ ему голову оторвал! Одним махом! А потом кольцо буновское забрал и всем недобиткам, которые под оградой ныкались, приказал убираться!

– Это я сглупил, надо было заставить их крыльцо починить.

– Из гоблинов работники, как из меня русалка! Сами всё сделаем.

– Дон, что у тебя с глазами? – На лоб манурма легла тёплая ладонь Айри, – О нет…

– Да, – он закрыл глаза, радуясь, что на мокром лице не видно слёз. – Айри, дозвонись до Лорна. Пусть, когда сможет, приедет и заберёт вас. Скажи, я отдам ему джип. Где ключи, вы знаете.

– Что значит, заберёт?! – возмутился Вихан. – Не поеду я к нему! И чего ради? Мы же победили!

– Я ослеп, – Дон облизнул солёные губы. – И уже не смогу вас защитить.

Они притихли. Потом Дьюи робко сказал:

– А может, зрение вернётся?

– Точно! – подхватил Вихан. – Ты ведь рене… реги… Заживает на тебе всё! Да и пули только чиркнули по голове. Меня вон тоже контузило, а теперь как огурчик!

– Это не просто контузия, – сказала Айри. – Вот, я нашла пули. На них гоблинские руны проклятья.

– Найти бы этого умельца и руки оторвать по самую голову! – Вихан шмыгнул носом. – Дон, ты не переживай. Справимся. Ты… это самое… Одевайся, вот. А то ещё застудишь чего.

На плечи Дону набросили рубашку. Он поймал руки Айри и Вихана.

– Найдите винтовку того гоблина. Все пули закопайте на пустыре. Только сначала наденьте перчатки. А потом… Да вы же насквозь мокрые! Немедленно переоденьтесь.

– Не сахарные, не растаем. – Вихан трубно высморкался. – А может тебе травку целебную заварить? Или ещё чего? Ты только скажи.

– Какая трогательная сцена!

Дон зашипел. Ну конечно, Кот не мог не явиться!

– Айри, где мои пистолеты?!

– В луже. Они всё равно не помогут.

– Доброго дня, господин Йольский… – голос Дьюи дал петуха и оборвался. Гоблин откашлялся и сипло продолжил: – Чему обязаны радостью видеть самого могущественного духа зимы?

– Какой очаровательный гоблин! Дон, и ты скрывал от меня это сокровище? Нехорошо. Скажи, что ты за него хочешь, я заплачу и ещё сверху добавлю.

Айри и Вихан затаили дыхание, Дьюи, наоборот, задышал часто и шумно.

– Господин Кот, я готов…

– Дьюи, замолчи, это приказ! – оборвал его Дон. – Кот, прежде чем заговаривать о новой сделке, сначала скажи, что с Лорном?

– Жив и относительно здоров. Относительно тебя, по крайней мере. Гоблины разбиты, рыцари Неблагого Двора отправились восвояси… Нет, я не забыл! – внезапно рявкнул он.

– О чём ты?

– Это я не тебе, Дон Эйриксон. Вернёмся к нашим гоблинам. Точнее, к одному-единственному. Сообразительный юноша, даже молча сумел многое мне поведать.

– Дьюи, иди сюда!

Дон ощупью нашёл ноги гоблина, потянул, усаживая рядом.

– Листик, послушай меня. Я видел Ту сторону. Таким как ты, там не выжить. Тебе нужно солнце, настоящее солнце, а не его подобие. Кот, ты меня слышишь? Сделка не состоится. Я не отдам тебе Дьюи и не позволю ему совершить самоубийство.

– Обижаешь, манурм. Я о своей коллекции забочусь. Впрочем, нет так нет. Подозреваю, что через год ты передумаешь. Такие очаровательные Листики имеют обыкновение быстро распускаться. Так что до скорой встречи… Ах да! Айри, полагаю, ты поймёшь, что это. По одной капле в глаза, остальное внутрь. Не забудьте потом позвонить Лорну и передать, что я выполнил свою часть сделки.

По плитам двора процокали копытца.

– Айри, осторожно! Что он оставил?

– Пузырёк какой-то, – буркнул Вихан. – На аптекарский похож.

– Это живая вода! Настоящая! – Айри порывисто обняла Дона. – Теперь всё хорошо будет! Только тебе надо в дом перебраться, иначе прямо здесь заснёшь.

– Как мы его по обломкам затащим? Давайте в маслобойню.

– Подождите, я перекинусь.

Ползти вслепую, когда тело бунтует против малейшего движения, а в голове снова разгорается пожар, оказалось невыносимо. Хотелось лечь, прижаться к холодным камням и самому окаменеть. Чего ради прилагать столько усилий? Кот наверняка подсунул фальшивку, чтобы поглумиться…

Но его тянули, подталкивали, бормотали что-то ободряющее, хотя сами едва держались на ногах, и Дон заставил себя ползти.

– Всё, добрались… – выдохнул Вихан.

У Дона подломились лапы, и он рухнул на каменный пол маслобойни. В голове бушевало пламя. Непонятно, как глаза ещё не лопнули от этого жара. А может, и лопнули…

– Дон, открой глаза.

В отличии он настоящих змей, у манурмов подвижные веки. Когда живая вода ожгла левый глаз, Дон инстинктивно зажмурился. Айри пришлось раздвигать ему веки правого глаза и потом держать голову запрокинутой, чтобы драгоценные капли не вытекли со слезами. На вкус живая вода оказалась не лучше.

– Понятно, почему её только умирающим дают! – прохрипел Дон. – Когда уже все чувства отказа…

Он заснул, не договорив.

Глава 33. Всё только начинается

Как встретишь новый год, так его и проведёшь. Это правило Лорн затвердил с детства и свято ему следовал, поэтому заставил себя подняться до полудня, чтобы всё успеть и не остаться в последнюю ночь Йоля с долгами.

Вчера пришлось потрудиться, не жалея сил, уничтожая следы битвы. Гоблинское тряпьё и всё, что могло гореть, сожгли перед воротами, а железки, не годные даже на металлолом, сложили в кучу на заднем дворе – до весны, когда можно будет закопать. Лорн оставил себе только пару покорёженных винтовок – в качестве боевых трофеев. Кунла и Спайк сначала собирали в карманы всякую мелочь, вроде пуговиц, но Винни им что-то тихо сказал, и они вытрясли добычу в костёр.

Потом Лорн позвонил знакомым дварфам, которые, успешно маскируясь под людей, держали автомастерскую, и договорился о ремонте. Дварфы приехали на эвакуаторе с краном, вытащили BMW, осмотрели и повысили плату втрое. Последовавший получасовой торг доставил огромное наслаждение гревшимся у костра Кунле и Спайку.

– Ну, ты силён торговаться! – уважительно сказал гругаш. – Сэкономил, считай нашёл. А что найдено, то и потратить не жалко.

– Ты о чём? – подозрительно спросил Лорн.

– О подарках. Ты сам обещал – по три каждому, кто отличится. А мы все поровну работали.

Спорить у манурма уже не хватило сил.

– Разорители! Ладно, пишите список.

Этот список – с многочисленными поправками – Лорн обнаружил на столе в гостиной. Под столом, свернувшись в один клубок, спали Кунла и Спайк. На диване растянулся во всю длину Винни. Лапы его подёргивались во сне.

Лорн присел рядом, погладил блестящую чёрную шерсть. Кайт-ши открыл один глаз.

– Ночью Вихан звонил. Кот доставил живую воду. Но они не знают, подействовало ли. Дон сразу уснул.

– Так и должно быть.

Прошлым вечером Лорн дважды подходил к телефону, но так и не решился позвонить. Конечно, Йольский Кот не врал, он искренне верил в силу живой воды, но Лорн этой веры не разделял. Он всего лишь надеялся… и боялся.

Сочетание магии и огнестрела, в тех редких случаях, когда это срабатывает, действует непредсказуемо и аукается неожиданными осложнениями. Рана Лорна зажила, но он не был уверен, что заговорённая пуля не заронила в его теле зерно колдовской болезни. И дар целителя ничем не поможет, по крайней мере, пока болезнь не проявит себя. Или пока не умрёт колдун, заклявший пули.

Скорее всего, живая вода вернёт Дону зрение. Но что он будет видеть? Не исключено, что искажённый мир. А это хуже слепоты.

– Всё будет хорошо. – Винни положил голову на колено Лорну. – Почитай, что там Кунла со Спайком пожелали. Они так долго спорили, что я уснул, не дождавшись, когда допишут.

– Футляр для Флейты, – с трудом разобрал Лорн каракули Кунлы. – Зелёный свитер с бахромой, сумка… Нет, две сумки на ремне через плечо. Большие кожаные и с карманами. Это чтобы было, куда наворованное из холодильника складывать?

– Лучше купи, дешевле выйдет. Иначе в карманы складывать будут. От этого одежда в негодность быстрее придёт.

– Бисер разный много, – продолжил чтение Лорн. – Ага, а потом я этот бисер отовсюду выметать буду! Гребни для волос красивые, как на картинке… Какой картинке?

– Это Спайк рекламу нашёл в журнале. Он закладку оставил.

Лорн поднял с пола ежегодник сообщества антикваров Сомерсета. Раскрыл на странице, заложенной обрывком замызганной ленточки. Парные резные гребни девятнадцатого века с раскинувшими крылья ласточками, действительно, были красивые. Но цена…

– Нет, вы точно хотите, чтобы я разорился! И зачем Спайку женские гребни?

– А ты не знал? У гругашей двойная природа. Когда хочет – принимает мужской облик, а когда хочет – женский. Обычно это по весне происходит. – Винни покосился на две пары ног, торчащих из-под стола. – Но не обязательно. Спайку нужна радость, Лорн. Он тоскует по друзьям, хоть и не показывает этого.

– Уговорил. – Лорн перевернул листок, ожидая увидеть заказы Винни, но на обороте ничего не было. – Подожди, получается, что все подарки для них и ничего для тебя?

– Они заслужили. А я привык без вещей.

– Но я хочу тебя порадовать!

Винни вздохнул.

– Когда-то я любил рисовать. На камнях – углём и охрой.

– Подарить тебе краски?

– Лучше восковые карандаши.

– Договорились. Я сейчас вызову такси и поеду за покупками, а ты растолкай этих сонь и заставь убраться на кухне и в гостиной. И сами пускай отмоются!

– Лорн! – позвал Винни, когда манурм уже дошёл до двери. – А что ты хочешь в подарок?

«Я хочу, чтобы ты мне доверял», – Лорн вовремя прикусил язык. Такое не исполняется по одному желанию.

– Нарисуй для меня весну, – сказал он.

***

Пробуждение оказалось мучительным. По непонятной причине Дон во сне перекинулся в человеческий облик и отлежал всё тело. Вернее, ему отлежали.

С одной стороны на нём спали Айри с Виханом, с другой – Дьюи. А поверх они навалили кучу одеял.

Дон потянулся, вытаскивая онемевшие руки, и застонал. В него словно тысячи иголок вонзились.

– А?! – Вихан вскинул голову. Из свалявшихся волос посыпалась высохшая грязь. – Утро уже? Вот это поспали, так поспали! Теперь пожрать надо.

– Дон? – Айри протёрла глаза и пытливо всмотрелась в него. – Как ты?

– Неплохо. – Он ещё раз потянулся. Голова побаливала и на затылке прощупывались уродливые шрамы, но глаза видели, а это главное.

Втайне Дон надеялся, что живая вода не просто вернёт ему зрение. Однако чуда не произошло. Манурм видел не лучше, чем до слепоты, даже чуть хуже – словно сквозь тончайшую паутину. Он помигал, паутина исчезла, потом возникла снова.

Под боком завозился Дьюи, протяжно всхлипнул.

– Спи, всё хорошо. – Дон погладил его по голове.

Дьюи перевернулся на другой бок и засвистел носом.

– Умаялся наш Плющ. – Вихан выбрался из-под одеял и зевнул. – Пусть спит, а мы пока завтрак сварганим. Дон, я твою одежду туточки сложил. Только кофта порвалась малость, но я заштопаю.

Дон сел, мысленно составляя план действий.

– Айри, ты приготовь завтрак, а мы с Виханом соберём всё, что от гоблинов осталось.

– И пушку?

– Разумеется.

Дон опасался, что уцелевшие гоблины вернутся ночью и заберут своё оружие, но то ли приказ Дьюи подействовал, то ли банда, лишившись вожака, попросту разбежалась, но винтовки валялись, где их бросили, и пушка стояла на прежнем месте.

Пока Вихан бродил по пустырю с мусорным мешком, Дон вывел джип. Пушку гоблины установили на лафет с колёсами, так что манурм просто обязал её тросом и отбуксировал во двор.

– У крыльца поставим! – возликовал Вихан. – Чтоб не совались больше.

– Сначала крыльцо починим. – Дон вздохнул, осматривая кучу обломков. Резные балясины было особенно жаль. В своё время он заплатил большие деньги за точную копию узора с трона шведского короля.

– Я покамест начерно построю, – сказал Вихан. – Чтоб новый год на развалинах не встречать. А потом украсим. Я одного мастера знаю… – он хлопнул себя по лбу. – Вот я дурень! А ведь он тоже последний!

– Кто?

– Да мастер же! Он пехт из Шотландии. Говорят, все тамошние замки и церкви пехты построили. Они мастера были в строительном деле. Только солнечного света не выносили, прятались в своих холмах. А шотландцы жадные, не захотели платить по совести, вот и поставили условие – выстроить самый большой замок за ночь. Пехты ведь как работали: сначала вытесывали на каменоломне камни, потом выстраивались в длинную цепь и передавали их к тому месту, где стройка идёт. Ну вот, они камни передают, а люди в их цепь замешались и давай эти самые камни воровать. В общем, не успели пехты за ночь. А как солнце взошло, они ослабели, люди их и перебили. Брехин последний. Как говорится, плоть его рода сжалась, словно кора на дереве. Надо его к нам забрать, а то он за еду на Ярмарке батрачит.

– Если батрачит, значит должен кому-то, – проницательно заметил Дон. – Так что сначала надо узнать, кому и сколько. Я не любой долг готов выкупать. Ты всё собрал? Тогда пошли завтракать.

– А винтовки куда девать?

– Что не сгорит, то закопаем. Кстати, где заговорённые пули?

– Мы их припрятали. – Вихан приподнял камень, который раньше лежал возле крыльца, а после взрыва откатился к ограде. Под ним в небольшой ямке лежали три стреляные гильзы и два целых патрона. Руны, нацарапанные на них, вызывали интуитивное отвращение.

Получается, что гоблин-стрелок не стал рисковать и ввязываться в драку. Отполз, притворился мёртвым, а сам устроил засаду у ворот. Чтобы уж наверняка. Похоже на то, как подстрелили Лорна.

Дон надел поверх кожаных перчаток резиновые и поднял патроны. Желудок сжался, к горлу подкатила тошнота. Как Вихан с Айри брали это в руки? Впрочем, если проклятье именное, оно никому, кроме жертвы, не причинит вреда.

Дон отнёс свою несостоявшуюся смерть в кабинет, сложил в свинцовую коробку, предназначенную для хранения опасных артефактов. Если получится нанять умелого нюхача, по рунам можно найти того, кто их нацарапал.

Подождав, пока Вихан освободит ванную, Дон тщательно промыл волосы. От горячей воды паутина в глазах истончилась до полного исчезновения, но после того, как манурм вытерся, снова замаячила перед глазами.

«Поеду на первую же в новом году Ярмарку, – пообещал себе Дон, – и начну поиски этого заклинателя. А когда найду…»

Должно быть, его мысли отразились на лице, потому что Дьюи, дожидавшийся манурма возле кухни, шарахнулся в сторону.

– Прости, Листик, я не хотел тебя пугать. Как ты себя чувствуешь?

Дьюи заулыбался и закивал.

– А что у тебя с голосом?

– Ты ведь приказал ему молчать, – напомнила Айри. Она хлопотала на кухне, завернувшись в два фартука. От шёлкового платья остались жалкие лохмотья.

– Верно! – спохватился Дон. – Можешь говорить.

Гоблин протянул ему кольцо из серого камня.

– Вот, возьми. Теперь все из рода Буна, кто выжил, станут тебе подчиняться. Или можно продать. Гоблинские кольца дорого стоят, я знаю.

«Надеюсь, его хватит, чтобы купить информацию, – подумал Дон. – Хотя едва ли. Кому нужны остатки разбитой банды? Ладно, разберёмся».

Он спрятал кольцо в карман халата и сел за стол. Айри приготовила вполне съедобную запеканку из яиц, остатков варёной картошки, тёртого сыра и маринованных грибов. Вихан стонал от удовольствия и закатывал глаза после каждого проглоченного куска, хотя глотал он так быстро, что едва ли успевал оценить вкус. Дьюи попробовал и придвинул свою тарелку лепрекону.

– Не понравилось? – расстроилась Айри. – Надо было что-нибудь сладкое сварить?

– Не надо варить, я могу сырым мёдом питаться, – Дьюи смущённо пошаркал ногами под столом. – И сырыми яйцами.

Дон поставил перед ним банку с липовым мёдом.

– Ешь, сколько хочешь.

– Плющ, а у тебя не слипнется? – Вихан жадно принюхался к медовому аромату.

Гоблин только помотал головой – рот у него был полон.

– Дон, а ты к Лорну поедешь? – спросила Айри, когда они закончили с завтраком.

– Сначала позвоню. Если у них всё в порядке, мы все завтра поедем.

– Это дело! – обрадовался Вихан. – Только приодеться надо, а то обтрепались совсем.

– Сейчас я съезжу, куплю вам обновки. Особые пожелания есть?

– Мне платье с зелёными кружевами! – Айри подпрыгнула и крутанулась на одной ноге. Весело зазвенели бубенчики.

«Ожила, – подумал Дон. – Наконец-то она ожила».

– А мне твидовую кепку! – Вихан мечтательно зажмурился. – Ну, и рубаху со штанами, а то на моих уже заплатки ставить некуда.

– А тебе? – спросил Дон у Дьюи.

Гоблин перестал вылизывать длинным языком банку и посмотрел на него с испугом.

– А это нельзя оставить?

Футболка с дубовыми листьями на нём выглядела на удивление чистой и целой.

– Носи, если нравится. Но разве не лучше подобрать одежду по росту?

Дьюи потупился и пожал плечами. Вихан ухмыльнулся.

– Раз не хочет, нечего зря деньги тратить. Лучше торт купи. Я видел в витрине кондитерской – большой, как колесо, и с марципановыми розами!

– Не лопнешь?

– Так это для всех!

Зазвонил телефон. Морщась от пронзительных звуков, Дон дошёл до гостиной и поднял трубку. На том конце осторожно спросили:

– Дон?

– Рад тебя слышать, Лорни. И буду ещё больше рад увидеть.

Лорн облегчённо рассмеялся.

– Приезжай. Ты всегда желанный гость на День Судьбы. И своих привози. Надеюсь, с ними всё в порядке?

– Вполне. А чем ты расплатился с Котом?

– О, эта потеря невосполнима, – Лорн театрально вздохнул. – Я отдал Кенну. И меня покинула Скай. Так что мой заповедник, можно сказать, разорён, придётся набирать новых жильцов. Нет ли у твоей Айри кого на примете?

– Есть! – громким шёпотом откликнулась из коридора Айри.

Дон погрозил ей пальцем.

– Давай обсудим этот вопрос после того, как разберёмся с главной проблемой.

– Ты о заклинателе? Да, это первоочередное дело. – Лорн помолчал. – Дон, а свою цепь ты мне одолжил или как?

– Разумеется, одолжил. Вернёшь, когда приеду.

– Я так и думал! Ладно, всё равно жду.

Лорн отключился. Дон, улыбаясь, повесил трубку. Впереди у них беспокойный и опасный год, но эта мысль не вызывала досады, только предвкушение – жгучее, как живая вода.

***

Последняя ночь Йоля самая важная в году. Время чудес. Но чудеса сами собой не совершаются.

Кунла, отмытый и причёсанный, в новом зелёном свитере, мялся у двери в спальню Лорна. Наконец решился и постучал.

– Иду я, иду! Полчаса потерпеть не можете?! – рыкнул манурм, открывая.

Кунла восхищённо округлил глаза. Лорн переоделся к праздничному ужину в шёлковую рубашку перламутрового оттенка и чёрный жилет с вышитыми павлиньими перьями. В тщательно уложенных волосах поблёскивали заколки из белого золота.

– Лорн, можно я сегодня сыграю? Я особенную музыку придумал.

– А не лучше отложить до завтра, когда приедут твои друзья?

– Нет, нужно обязательно сегодня. Они услышат.

– Но только одну мелодию. Я не хочу встречать День Судьбы, откачивая тебя. Иди, я принесу Флейту.

– К дубу! Я там играть буду. – Кунла убежал, позванивая бисером, нанизанным на бахрому свитера.

Лорн достал из сейфа Ту Самую Флейту в новом футляре из красного дерева, запер дверь спальни и спустился на первый этаж. Из кухни появилась Спайк. В женском обличье гругаш заметно похорошела. Заплетённые в мелкие косички волосы украшали птичьи перья, веточки остролиста и гребни с ласточками. В руках Спайк несла поднос с разлитым по чашкам пуншем. Запахло имбирём, корицей, гвоздикой, мускатным орехом и яблоками.

– Греться будем, – пояснила гругаш.

Они вышли в морозные зимние сумерки. Повсюду сверкал иней, и только дуб темнел летней листвой. На нижней ветке сидел Кунла, а под ним, прижимаясь боком к стволу, – Винни.

Спайк раздала всем чашки и села рядом с кайт-ши. Кунла выпил свою порцию залпом, проглотил печёное яблоко и взял у Лорна футляр. Достал Флейту, посидел, глубоко вдыхая, как перед прыжком в воду, и заиграл.

Лорну показалось, что весь мир затаил дыхание.

В этой музыке было всё: отчаянье, боль и недоверие Безымянного дня, радость от встречи с друзьями, сумбур тех дней, когда они привыкали к новой жизни и не могли понять, нравится она им или нет?

Были страх и ярость. Гордость и горечь. И надежда.

Та Самая Флейта пела для всех, кто мог её услышать – на Этой стороне и на Той.

Её услышала Скай, танцующая в северном сиянии в окружении юных спрайтов, и засмеялась, добавляя свою радость в небесную красоту.

Услышал Вихан, старательно резавший на куски огромный торт. Лепрекон отложил нож и пошёл искать Айри. Торт никуда не денется, а в гостиной Дон повесил венок из омелы. Всем известно: кто под омелой сегодня поцелуется, потом весь год вместе будет.

Услышала Айри, которая в новом кружевном платье цвета весенней листвы ждала под омелой и уже начинала терять терпение. «Придёт, – пропела ей Флейта. – Он придёт».

На Той стороне Флейту услышал печальный тигр и стал спускаться со стеклянной горы. На середине склона он сорвался и свалился на Йольского Кота, который сидел внизу и думал о непонятных для тигра вещах. Кот вздохнул и лизнул тигра в ухо.

– Исхудал совсем, дурень полосатый. Я тебе поесть принёс.

Тигр благодарно заурчал и принялся за тушу грифона.

В пещере Йольского Кота услышал Флейту брауни Мики. Тихонько поцеловал Редди, уснувшую после всех хлопот, и вылез из палатки, которую они соорудили для себя из полотнищ паучьего шёлка.

У входа в пещеру сидел в одиночестве Микаэль. Баргест где-то бегал, остывал после очередной ссоры с Котом.

– Я видел твоего брата, – сказал Мики. – Джой вырос, у него семь сыновей родилось. Они все в Америку отправились, счастья искать.

Микаэль благодарно улыбнулся. Он плохо помнил брата, зато не мог забыть, как шептала имя Джоя мама, когда умирала.

В глубине пещеры белые руки достали из тайника толстую тетрадь в коленкоровом переплёте. Полистали, сомневаясь, а потом махнули друг другу и отнесли тетрадь Микаэлю и брауни. Пусть почитают, им надо. Кот, конечно, рассердится, но он всегда сердится, работа у него такая.

***

Последнюю ночь Йоля я непременно провожу с матушкой Грюлой. Она женщина суеверная, боится, что если мы новый год вместе не встретим, так уже и не повстречаемся больше. Да и хочется поговорить напоследок, ведь до следующего Йоля мне на Эту сторону путь закрыт.

В этот раз я опаздываю из-за своего тигра, да ещё в пещеру приходится забежать, проверить, как там новички обживаются.

Микаэль при виде меня что-то прячет под накидкой.

– Еду вам принесли? – спрашиваю.

– Две корзины всякой всячины, – отвечает брауни. – Только оно всё странное. И запах, и цвет…

– Привыкайте. А баргест где?

– Бегает в долине.

– Он добегается! Если съедят, пусть домой не возвращается! Так ему и передай.

Искать блудного пса некогда. Остаётся надеяться, что у баргеста ума побольше, чем у моего тигра.

Матушка Грюла хоть и ворчит, что припозднившиеся гости объедки получают, но праздничный пирог отрезает щедро. Как всегда – три куска. Один я съедаю, два других выношу под звёздный свет, кладу на камень, шепчу имена братьев.

Ну да, Вселенский Ткач не одного меня оставил этот мир охранять. Двое нас. Было трое, но у нынешних мышей такие зубы…

Я возвращаюсь в тепло, сажусь возле очага. Матушка Грюла устраивается рядом с прялкой. Сыночки её дебоширят где-то напоследок, без них тихо и спокойно.

– Слышала я, ты помощниками обзавёлся?

Я даже не спрашиваю, откуда ей это известно. С мудрой женщиной, особенно если она из троллей, сама Земля разговаривает.

– Давно пора, – Грюла чешет меня за ухом. – А то всё один крутишься. Ты сказку-то свою закончил?

– Одну закончил, другую начал.

– Расскажешь?

Я молчу, собираясь с мыслями. Это кузен мой, чтоб ему тысячу лет прожить, из пустой миски не евши, сказки рассказывает, не задумываясь, так что и не поймёшь, где правда, а где наглое враньё. А мне каждый раз приходится слова подбирать.

Шуршит прялка, потрескивает огонь, где-то далеко играет Та Самая Флейта.

Я начинаю рассказывать…