Kitobni o'qish: «Барби и дипломаты»
Этим летом меня часто посещают воспоминания о детстве. Возможно, все дело в том, что все мы чувствуем себя немного неспокойно. И мое детство, прошедшее в 90-х, спокойным не назовешь. Проблемы возникали буквально неоткуда, и даже детям приходилось прятаться в воображаемый мир, чтобы хоть как-то перевести дыхание.
В этом смысле ситуация у нас была необычная. Я росла в городе-музее Суздале, моя мать была музейщицей со стажем, отец работал в реставрации, а их лучшими друзьями были художница и режиссер маленького театра. Казалось бы, весь наш мир был создан для того, чтобы будить воображение. Но горе было в том, что, будучи слишком привязанным к профессиональной сфере, этот мир проходил радикальные и, подчас, весьма болезненные изменения. А по сему, воспоминания о нем оставляли неприятный осадок.
Это может показаться парадоксальным, ведь люди того круга, к которому принадлежала компания моих родителей, крайне негативно относятся ко всему, что хоть чуть-чуть попахивает попсовостью, но положение спасла Барби и ее компания. Возможно, сыграло роль то, что уставшие от государственной самоизоляции люди готовы были признать креативность за чем угодно, лишь бы оно не было продуктом советской культуры.
Как бы то ни было, эти неповторимые куклы стали своеобразной волшебной линзой, преломляясь в которой, повседневность отчищалась от своей болезненной стороны, рассыпаясь фонтаном феерических историй. Некоторые из них были абсолютно невероятны, другие же только казались таковыми, так как имели тенденцию сбываться.
Например, одним прекрасным вечером (в те годы такое периодически случалось) все в компании моих родителей поняли, что как еда, так и деньги закончились. Конечно, деньги должны были появиться уже следующим утром – они почему-то всегда появлялись: кто-то сдаст статью, кто-то уже нашел покупателя на свою картину…
Как студенты, ей богу… Так или иначе, ложиться спать на голодный желудок старшие не хотели, ну и нас класть, соответственно, тоже, а по сему, они всей толпой решили сигануть в лес за грибами прямо на ночь глядя. Чтобы не было так скучно и грустно, они взяли с собой музыкальные инструменты: флейты, гитары… странно, что виолончель из дома культуры не унесли.
И тем не менее, грибов они все-таки набрали. Нет, не в кофры, как вы могли бы подумать, и дамской сумки Louis Vuitton, почему-то ни у кого не оказалось, так что они воспользовались рюкзаком. Истории грозил банальный финал, но дело спас маршрутный автобус: так поздно он не ходил. Выйдя из лесу, они попытались поймать попутку, воспользовавшись старым приемом, когда большая часть народу прячется за деревьями.
Поймался не кто-нибудь, а французский дипломат на кабриолете, очень странно смотревшемся на местной дороге. И все же наши удивили француза куда больше: вы бы видели его лицо, когда он наблюдал народ, вооруженный профессиональными инструментами, выходящий из леса в дикой местности в глубоких сумерках… Всех даже пригласили на светский раут после этого. К счастью, у моей мамы было необходимое для такого случая вечернее платье, но это уже совсем другая история.
Вы можете спросить, откуда у нас Барби, если денег не всегда хватало на еду? Ну, вообще-то, не всегда – не значит все время. Как я говорила, подруга моих родителей была художницей. А картины в ту пору в принципе продавались неплохо. Ей даже удавалось пристраивать их в какие-то мелкие галерейки в Чехии. Из ее поездок за рубеж в числе прочих вещей, которых у нас еще было не так много, приезжали куклы.
Кроме, собственно, оригинальных Барби (у одной из них было сердечко в груди) там были Кен, Скипер, Кевин и несколько малюток Шелли. И оригинальная мебель – я была без ума от обилия миниатюрной еды в холодильнике. Что за сладко-горькое чувство… «Зато Барби всегда сыта…» – любили повторять взрослые.
Все эти нашумевшие тизеры к выходящему в этом году фильму снова заставили меня это вспомнить. Пожалуй, это вторая причина удариться в ностальгию.
Детство – особенное время, и порой действительно кажется, что трава была зеленее. Мы брали кукол, одеяла и уходили с ними валяться на луг, и не было конца фантасмагорическим историям, что вызывали в нашем уме их забавные мордашки. Например, про любовь Барби к голове профессора Доуэля!
Надо сказать, что далеко не все куклы в нашем собрании были оригиналами, по правде сказать, дешевых инсинуаций на тему было куда больше. Живучесть дешевых кукол, как правило, стремилась к нулю, так что некий товарищ под лейблом Билл однажды потерял свою голову.
Дети мы были достаточно начитанные, и находить всему литературные аналогии было нашим хобби, и парень стал Доуэлем. А когда голову потерял его брат, та голова тоже стала храниться отдельно под тем предлогом, что он был известным певцом, и голову сохранили, чтобы слушать его голос даже после смерти… Почему-то никому не пришло в голову, что голова без легких петь не может… Да, парадоксальная штука детская логика!
Лично у меня была всего одна настоящая Барби – это была кукла в костюме из белого кожзаменителя, на роликах, высекавших искру. Еще в самом начале ее жизненного пути привезенная старшей сестрой собака отгрызла ей руку. С точки зрения реальности Барби собаку посчитали акулой. И с этой отправной точки начала разрастаться ее легенда.
Леди была дочерью морского царя. Этот слабовольный тип постоянно прогибался под своих родственников, а те совершенно не отвечали ему взаимностью. Например, они развели акул, чтобы избавиться от всех царских детей. И встреча именно с этими акулами стоила моей Барби руки.
Вы бы видели, какими глазами я смотрела на фото Барби-русалки, когда увидела его! Я тогда на полном серьезе решила, что господь посылает мне знак, что история моей куклы истинна! Ха-ха.
Но морскому царю почему-то казалось, что лучшим выходом будет переженить детей на их кузенах, вечно занимавшихся членовредительством. Не удивительно, что молодые принцы и принцессы старались появляться дома как можно реже. Они повылезали на берег и занялись бизнесом и прочими серьезными делами, чтобы обрести самостоятельную силу.
Моя Барби жила в трехэтажном особняке, стоявшем прямо в воде морской лагуны (особняк мой папа сколотил из фанеры, выглядело это специфически, но мне хватало). Пожалуй, она была самой решительной из сестер и потому не хотела полностью рвать связи с семьей. А ее дом служил своеобразным местом встречи родственников, живущих на суше с теми, кто все-таки решил остаться с царем. Кажется, сам царь тоже заглядывал, но особого восторга это не вызвало ни у кого.
В моем воображении дом потрясающе выглядел ночью, когда свет из окон и подсветка отражались в воде.
У русалки было полно детей самого разного возраста. И мои родители шутливо называли Барби матерью-одиночкой. Они не понимали, что ее возлюбленный, хоть и приходится ей кузеном, по натуре – великий дипломат, стремящийся привести свой народ к миру. Царь, его братья и сестры совершенно огульно считали, что русалки с хорошим характером должны вступать в брак с невменяемыми истериками, чтобы компенсировать их буйство. К сожалению, невменяемых всегда было больше, и они очень активно мешали всем разумным отношениям при полном одобрении царя и своего старшего поколения. Чтобы хоть что-то изменить, влюбленным постоянно приходилось применять всю свою волю ум и хладнокровие. Так что встречаться те могли лишь от случая к случаю, от чего любящие сердца пары невероятно страдали!
Должна сказать, что ассоциировала я себя вовсе не с Барби, а с Роззи – девочкой-подростком чуть младше Скиппер. Судя по анимашным глазам, кукла была японской, возможно какая-то разновидность Ликки. Но дело там было вовсе не в глазах, просто она идеально подходила мне по возрасту. Меланхолично-флегматичная Роззи взирала на всю эту какофонию жизни с отстраненностью философа, лишь изредка давала мудрые советы, аки белка Белоснежки.
У Роззи была подруга Сьюззи – дочь сестры нашей русалки (куклы подруги – дочери художницы). Слабонервная сестра не выдержала кошмара жизни при морском дворе и сбежала с первым попавшимся человеком. Человек потерялся где-то по дороге, а подруга так и ездила по свету, впутываясь в разные авантюры, и на недостаток детей тоже не жаловалась, так как очень любила людей – самых разных. Но своих детей ей было мало, поэтому она подбирала беспризорников и брала на перевоспитание разного рода племянников. В общем, женщина была безбашенная.
А еще у подруги был единственный настоящий Кен. Большую часть времени он олицетворял собой героического дипломата, возлюбленного моей Барби. А еще у него было хобби: он тайно умирал, а потом являлся всем подряд самыми разными способами, которые только можно было себе вообразить. Он был призраком, вампиром, ангелом… ну ладно, право быть говорящей головой у него отобрал Билл. Сердца кукол разрывались от любви к безвременно ушедшему. Они придумывали бесконечные способы вернуть его к жизни. Но Кен был профи: он не поддавался и продолжал мотать нервы аудитории. Ну, может быть пару раз, объединив усилия, девушки и смогли вернуть его в состояние прежней смертной банальности, но каждый раз ему удавалось как-то вернуться к излюбленному амплуа. Самым простым способом было найти тайного воздыхателя своей пассии и заставить от себя избавиться. Так могло продолжаться несколько наших месяцев, а потом он вдруг находил заначку с волшебным эликсиром, выпивал его, становился прежним, собирал семью и уезжал с ней на Бали.
У моей Барби тоже было хобби. Иногда ей надоедало быть хозяйкой дома в полукриминальной русалочьей среде, она брала дробовик и отправлялась сафарить. Как водится, слонов ей было жалко. Так что стреляла она только по плохим парням и очень плохим парням. Главное было резко выскочить из кустов на своем очень раздолбанном джипе и спасти несчастных пигмеев от охотников на слоновую кость! Роззи с копами появлялись чуть погодя – они уважали творческое уединение своей матушки. Ведь непременно выяснялось, что кто-то из детей Барби работает в полиции.
Думаю, каждому понятно, что кукольный дом был нашим сокровищем. Но моим родителям это почему-то понятно не было. Они доблестно продолжали считать, что это всего лишь куклы. Любимым их развлечением было привести в мое отсутствие новых знакомых с детьми и бросить чужих детей с моими игрушками. После этого, зачастую, редкие куклы оказывались безнадежно сломанными, причем редкие куклы, оставленные детьми их друзей после их собственных заверений, что с ними ничего не случится. И как им удавалось дружить годами? Ума не приложу. В общем, тяжело быть куклой даже в интеллигентной семье.
