Kitobni o'qish: «Старородящая»

Ирина пришла в женскую консультацию, чтобы в очередной раз услышать о своём возрасте, который кричит о климаксе и тщательно намекает на приближающуюся старость. Вот уже почти два месяца она посещает врача, чтобы ей помогли облегчить болезненное состояние.

– Поймите, я так больше не могу, – сквозь слёзы молила молодую женщину измученная Ира, – с утра мучает тошнота. Я похудела на шесть килограммов, – и это за каких-то семь недель. Головная боль посещает меня, как по расписанию – ближе к вечеру. Внизу живота спазмы, да такие частые, что из туалета не вылезаю. А вчера меня стошнило, когда муж поставил жарить рыбу. Меня то знобит, то бросает в пот. Вот, посмотрите, уже руки трясутся, как у девяностолетней бабки.

– Ну, а что Вы хотели? – женщина в белом халате смотрела на пациентку с полным безразличием, – Вам, на минуточку, сорок восемь. Приливы, гормоны – уже пора. У многих это начинается и в сорок, а Вам повезло. Радуйтесь. Пропьёте гормональные курсом – и отпустит. И, судя по анализам, с циститом мы так и не справились. Вы все предписания соблюдаете?

– Все… – Ира подняла глаза кверху, копаясь в собственной памяти, – а может, и не все… Ну вот, – прижала рукой свою шею и глотнула, – опять.

– Тошнит?

– О-очень, – запрокинув голову назад, Ирина тяжело задышала, словно пыталась что-то протолкнуть обратно в пищевод.

– А диета? Вы её соблюдаете?

– Кроме воды, ничего есть не могу. – приняв нормальное положение, Ира покраснела. – Уф-ф, душно, – замахала рукой перед лицом.

– Ну вот, опять приливы, – врач была довольна собой. – Признаки налицо. Вернее, на Вашем лице. Вы поймите, это природа. Женский организм претерпевает сложнейшие изменения. Все там будем, – упёрлась спиной в спинку стула и закинула ногу на ногу. – Не Вы первая…

– Ни у моей матери, ни у бабушки не было подобного. Одна я, как проклятая.

– Организм у всех разный, – доктор взяла ручку со стола и что-то написала в медкарте. – Сейчас я Вам пропишу новые лекарства, они должны помочь.

Возвращаясь домой, Ира зашла в аптеку и купила то, что прописал врач. Закинув в себя таблетку, побрела в магазин. Становилось всё хуже и хуже. Пот прошиб лоб и спину. Ноги отяжелели. Открывая дверь продуктового магазина, Ирина потеряла сознание.

– Быстрей, у неё кровотечение! – кричал кто-то в темноте и тяжело дышал над головой. – Поднимайте! Несите!

Ира то проваливалась в чёрную бездну, не ощущая земли под ногами, то открывала глаза и видела мутные силуэты, одетые в белые одеяния.

– Я умираю, – еле слышно прошептала женщина, когда голоса вокруг замолкли.

– Не сегодня и не в мою смену, – грубоватый женский голос прозвучал у изголовья. – Господи, самой полтинник, а всё туда же.

Недовольная дама покрутила ролик на трубке капельницы, поморщила лоб и ушла.

– Где я? – ничего не соображая, Ира приподняла голову.

Белые стены, четыре койки, капельница – на рай не похоже.

– Ну-с, – в палату вошёл мужчина в белом колпачке, присел на край кровати и дружелюбно улыбнулся, – как наша молодая будущая мамочка себя чувствует?

– Чья мамочка? – Ира подумала о своей матери.

– Я о Вас говорю.

Голос врача был настолько успокаивающим, что пациентка прослезилась.

– К сожалению, у меня нет детей, – всхлипнула Ира и отвернула голову.

Болезненная тема была давно уже закрыта, когда Ирине было двадцать восемь. После замершей беременности ей поставили бесплодие. Окончательное и бесповоротное. Смирившись со страшной участью, женщина перестала мечтать о роли матери.

– Нет, так будут. Полежите у нас пару недель и бегом на учёт.

– Вы ошибаетесь. Я не могу иметь детей. Это невозможно.

– Вы так не переживайте. В вашем положении это вредно. С кровотечением мы с правились. Теперь дело за Вами. Никаких стрессов, ешьте побольше витаминов и следите за питанием.

– Какое положение? – Ирина уставилась на врача, как на диковинку. – Я Вам русским языком объясняю…

– Успокойтесь, – доктор встал и произнёс с улыбкой, – у Вас будет ребёнок. Конечно, если Вы этого хотите.

Не может быть! Ребёнок… Боже, как такое возможно? Столько лет прожила в слезах и ожидании, и, когда мечта уже отпущена белым голубем в небо, случилось чудо. Ира долго не могла поверить в божью благодать. После выписки рассказала мужу, матери и близкой подруге. И началась словесная атака с применением тяжёлой артиллерии – напоминание о возрасте.

– Да ты с ума сошла! – мать и муж объединились для промывки мозгов. – Тебе сколько, двадцать? Ну, ладно бы тридцать – куда ни шло, но у тебя полтинник на носу!

– Сережёнька, – Ирина медленно помешивала сахар в кружке, поглядывая на ошалевшего мужа, – помнишь, как ты ждал, мечтал о сыне? Говорил, будете в футбол играть и заниматься спортом…

– Когда это было? Двадцать лет назад?

– Если о себе не думаешь, – мать металась туда-сюда и размахивала руками, – о ребёнке хотя бы подумай! Это ж такой риск! А если даун родится, а? Кто его растить будет? Кому он будет нужен?

– Вот так всегда, – Ира занервничала, – у тебя все мысли о плохом. Чуть что – бросаешься в крайности.

– В твоём возрасте бабками становятся, а ты молодухой хочешь остаться? Куда тебе? Посмотри на себя в зеркало! – схватила дочь за подбородок и подняла её голову кверху. – Морщин не счесть! Стыд-то какой! Что люди скажут?

– Ты всю жизнь живёшь, оборачиваясь на чужое мнение, – Ира убрала руку мамы и встала, – «а что Галька скажет? А как Нинка посмотрит? А что о нас родственники подумают?» Я наконец-то стану матерью. Бог услышал мои молитвы – значит, тому и быть. Буду рожать.

– Сергей! – мать затрясло от переживаний. – Хоть ты ей в башку втемяшь, куда вам дитё заводить?

– Правда, Ир, через десять лет тебе шестьдесят стукнет, а мне шестьдесят пять. Здоровье и так зашкаливает, а тут возись с уроками и секциями, – Сергей положил руки на стол и судорожно застучал пальцами по столешнице.

– Это дар божий, и я от него отказываться не собираюсь, – твёрдо сказала Ира и ушла в свою комнату.

В положенный срок у семьи Ивановых родился здоровый мальчик, но с небольшим дефектом. У маленького Сашеньки на лице расщелина, которая носит название «заячья губа».

– А мы ведь тебя предупреждали, – бабушка приехала посмотреть на внука, – родила уродца. И чего тебе не хватало? Сделала бы аборт и жила себе дальше. Нет же, надо было выпендриться. За молодухами не угонишься, а мужик твой теперь на сторону поглядывает.

– Откуда ты знаешь? – Ирина положила сына в кроватку.

– А что ж не знать? – с ехидством ухмыльнулась мать, – ездит к одной в наше село. У ней ребятишек свора, правда не его, а от первого мужика, но это сути не меняет. А ты теперь мучайся, ежели мать не слушаешь.

Высказавшись, мама покинула дом дочери и уехала в своё село. Вечером между Ириной и Сергеем состоялся серьёзный разговор. Сергей не стал отпираться, выложил всё как на духу и обвинил жену в бездетности по молодости и в рождении сына без его согласия. Собрав чемодан, Ирина выставила мужа за дверь со словами:

– Только, пожалуйста, не приходи к Сашеньке, когда он вырастет. Не проявляй отцовских чувств и не проси прощения.

– Больно надо, – взявшись за ручку чемодана, Сергей сделал несколько шагов и обернулся. – Обрекла меня на мучения и мальчонку не пожалела. Люди его топтать будут и посмеиваться над внешностью. Попомнишь мои слова, когда из школы встречать будешь. Для всех вы так и останетесь бабка с внуком.

Ира со спокойной душой закрыла за мужем дверь и пошла в комнату к сыну. Нет надобности объяснять ни матери, ни Серёже, что первая операция назначена через полгода. Будет сынок красивым и счастливым. И предрассудки посторонних людей нисколько не волнуют. Не бабка, а мать, самая настоящая, любящая и заботливая.

Через шесть месяцев была проведена операция по исправлению «заячьей губы». Ещё через год хирург поправил кончик носа. К пяти годам лицо Саши выглядело практически идеально. Если не присматриваться, то шрам над губой можно и не заметить.

– Мама, у меня здесь измазано, – Саша рассматривал своё отражение в зеркале, – вот здесь, посмотри.

– Это божья метка, – Ира проводила влажную уборку в комнате сына. – Тебя Бог поцеловал.

– Да? А почему под носом?

– Ты сильно крутился, вот он и промахнулся.

– А-а, понятно, – потерев небольшой шрам, Саша успокоился.

Взял с полки плюшевого мишку, сел на кровать и обнял игрушку.

– А можно я завтра в садик не пойду? – посмотрел на маму исподлобья.

– Это почему же?

– Лёнька говорит, что ты не моя мама, а бабушка.

– Ну и пусть, а ты не обращай внимания, – разложив детские книжки на столе, Ира потянулась к верхней полке.

– А почему его мама красивая… – опустив голову ещё ниже, произнёс через силу. – У неё губы красные и на глазах синим нарисовано, а ты так не делаешь…

– Мамы разные бывают, – протерев верхние полки, Ирина вывернула тряпку на другую сторону. Поставила книги на место и присела рядом с сыном. – Если бы все мамы были одинаковыми, как бы ты меня нашёл? Вот представь: вас в группе двадцать человек, и приходят мамы за своими детьми. Встанут в ряд, а вы бегаете и ищете. А мамы с красными губами, с синими тенями и одеты в одинаковые платья. Как бы ты меня узнал, а?

– Не знаю, – мальчик пожал плечами. Поднял голову и начал внимательно рассматривать лицо Иры.

Да, мама не такая, как у Лёньки. У его мамы светлое лицо, кудрявые волосы до плеч. Она носит сапоги на высоком каблуке, ногти накрашены под цвет губ, и ресницы длиннющие. Мальчик долго всматривался и молчал. Потом потрогал пальчиком морщинки у глаз, затем – у рта. Провёл рукой по щеке. У мамы такая мягкая кожа, а у Лёнькиной будто натянута. Да она даже не улыбается и часто ругает Лёньку за испачканные штаны и ботинки.

– А почему у тебя есть вот эти вмятины, а у его мамы нет? – показал пальцем на носогубные складки.

– Я слишком много смеялась в молодости, – заулыбалась мама, и складки стали более глубокими.

– Я понял, – Саша обхватил руками шею Иры и прижался всем телом крепко-крепко, – это потому что ты у меня очень весёлая, а Лёнькина мама злая. Она всё время его ругает.

Шло время. Саша уже учится в школе. В начальных классах ему приходилось трудно. Дети, как и в детском саду, посмеивались над его мамой и обзывали Бабой – ягой. Мальчик яро отстаивал честь матери, за что частенько получал от учительницы. Марья Васильевна пресекала попытки доказать свою невиновность, поясняя, что драться нехорошо и любую ситуацию можно разрешить словами.

– И кто из него вырастет? – учительница обсуждала Сашу в учительской. – Вообще, он умный мальчик, но растёт без отца. Что может дать престарелая мать своему ребёнку? Жаль мальчишку. Он обречён.

В старших классах Саша увлёкся вязанием. Научился вязать замечательные детские игрушки, которые дарил соседским ребятишкам и девочкам-одноклассницам. Ребята переключились с темы о его старой матери на странное хобби.

– Ты девочка, что ли? – всё тот же Лёнька, выхватив мягкого зайчика только что подаренного Любе, начал подбрасывать его к потолку. – Девочка! Девочка!

– Отдай, – Саша оттолкнул задиристого одноклассника и поймал игрушку. – Не твоё дело.

Учился Саша на «отлично». Интересовался биологией и химией. Мечтал стать врачом, чтобы спасать жизни людей и создавать лекарства от редких заболеваний, потому как недавно узнал, что его бабушка смертельно больна.

К слову говоря, мать Ирины стала более лояльно относится к внуку, как только увидела его после операции и поняла, что мальчик не останется уродом на всю жизнь, и ей, как бабушке, не будет стыдно прогуливаться с ним по улицам.

– Закончу школу и поступлю в институт. Стану врачом и вылечу тебя, – в очередной приезд бабули Саша не терял надежды, что она доживёт до счастливого дня, и он избавит её от мучений.

– Видно, так богу суждено, – поглаживая внука по голове, бабушка вздыхала и плакала от умиления, – не успею.

– Я тебе обещаю, я клянусь…

– Никогда никому ничего не обещай. Мал ты ещё и многого не понимаешь.

Саша окончил школу с золотой медалью. С первой попытки поступил в медицинский, чем порадовал свою мать.

– Ты моя умница, – Ирина не могла нарадоваться, – ты мой дар божий.

Бабушки не стало, когда Саша получил повестку в армию. Убиваясь от горя, парень вспоминал о своей клятве и просил прощения.

– Ещё бы чуть-чуть, – сидя на стуле перед фотографией бабули, Саша тихонько плакал, – ещё немножко…

С тяжёлым сердцем Ира проводила своего сына на службу. Оставшись дома совершенно одна, молила Бога, чтобы он хранил и берёг её единственного мальчика, которого она ждала всю жизнь. Ждала, но в этот раз не дождалась. За два дня перед приездом Саши Ирина скончалась от сердечного приступа.

– Мамочка, спасибо тебе за всё, – Александр стоял у могилы матери, возлагая цветы на свежую насыпь. – Я продолжу учёбу, как и обещал. Мама, ты будешь мной гордиться.

Саша устроился на работу в районную поликлинику, где и познакомился с Евгенией. Повышение квалификации пришлось отложить на неопределённое время.

– Как же Вы так, барышня? – туго затягивая бинт на лодыжке девушки, Саша обворожительно улыбался. – Осторожнее нужно быть.

– С велосипеда упала, – пациентка по имена Женя смущённо опускала глаза.

– Впредь будьте аккуратней, – закончив бинтовать, доктор пересел за стол. – Придётся оставить гонки на две недели. Соблюдайте мои назначения, а через четырнадцать дней – на повторный осмотр.

– Хорошо, – Женя встала на ноги и внимательно посмотрела на щиколотку. – В ботинок не влезет…

– Что Вы сказали? – не расслышав, Саша оторвался от заполнения бумаг и взглянул на часы.

– Ничего, – девушка с усердием натягивала обувь и нервничала про себя. – И как я теперь домой поеду?

– Я Вас провожу, – Саша закрыл журнал. – Мой рабочий день закончился.

С первого взгляда ему понравилась Женя. Сразу, как только вошла в кабинет и поздоровалась. Парень не знал, каким образом продолжить общение, поэтому предложил сопроводить.

– Вам куда? – поддерживая пациентку под руку, вывел на улицу.

– На остановку, – Женя чувствовала себя неловко. – Я в общежитии живу.

Дружба завязалась только через две недели, когда Женя приехала на приём. Александр сделал всё, как по сценарию: проводил, но уже до общежития. Через шесть месяцев отношений Саша предложил Жене выйти за него замуж. Евгения с радостью согласилась.

– Когда поедем знакомиться с моими родителями? – она сидела на скамье и кокетливо покачивала ножкой.

– Можем завтра. У меня как раз выходной, – Саша щурил глаза от яркого солнца.

– После обеда, да?

– Как скажешь, – нежно приобняв любимую, Саша подумал о маме.

Как бы она сейчас обрадовалась, узнав, что её сын собрался жениться. Мама была замечательным человеком, понимающим и рассудительным.

– Только… – Женя вдруг заговорила грустным голосом, – не говори, что у тебя нет родителей. Придумай что-нибудь. Мой отец терпеть не может сирот.

– Что?

– Сделай, как я прошу, пожалуйста.

Саше это не понравилось. Начинать первое знакомство с вранья – глупо и нелепо. Но если Женя просит… Первым делом нужно познакомиться, а там видно будет.

Дорога до села заняла всего час времени. Саша поначалу нервничал, но, покинув автобус, почувствовал душевную разрядку. Будто он приехал в свой посёлок, а не на смотрины.

– Мама! – подойдя к забору, Женя кликнула мать и открыла калитку. – Я приехала! – сбавив тон, добавила полушёпотом, – вернее, мы.

На улицу вышла женщина около пятидесяти пяти лет в домашнем халате и тапочках.

– А мы тебя сегодня не ждали, – хозяйка ступила на нижнюю ступеньку крыльца и присмотрелась к молодому человеку. – А это кто с тобой?

– Сюрприз! – Женя подбежала к матери и поцеловала в щёку. – Отец дома?

Мать сразу обо всём догадалась. Проводив гостей в дом, позвала мужа и предупредила, чтобы вёл себя тихо и не высказывался, а то привычку взял говорить всякую ересь незнакомым людям.

Но мужчина не сдержался.

– Здрасьте. Кто Вы и откуда? Кто ваши родители? И чем на хлеб зарабатываете? Братья-сёстры есть? – с порога завалил вопросами.

Саша не стал лгать, как просила его будущая жена. Отчеканил правдивый ответ на каждый поставленный вопрос, будто он до сих пор служит в армии, а не работает врачом. И добавил, что в семье он поздний ребёнок.

– Понятно, – отец Жени нервно застучал пальцами по столу, уставившись на гостя. – А шрам откуда, в бою ранили?

Процедил сквозь зубы хозяин дома с язвительной насмешкой, и Саша это заметил. Не по нраву пришёлся жених.

Саша рассказал о врождённом дефекте, чем и рассердил мужчину.

– М-да-а, этого нам ещё не хватало, – отец Жени кинул косой взгляд на закрытую дверь в комнату и зло посмотрел на жену. – У нас уже есть один, дефектный.

Он говорил о брате Жени, который родился жутко косым и слабослышащим. Мало того, парень оказался слабоумным. В свои двадцать сидит на шее у родителей и нигде не работает, потому что не умеет ни писать, ни читать.

– Извините, – Саша понял – обстановка накаляется, и нужно что-то делать. – Я приехал…

– Знаю, зачем ты приехал, – нахмурил брови грозный мужчина, упёршись рукой в свою ногу и слегка наклонившись. – Иди-ка ты, сынок, подобру-поздорову. Пока я тебе ноги не переломал. Нам такие не нужны.

– Папа! – вскочила со стула ошарашенная Женя. – Как ты можешь?

– Гены у тебя – дрянь. Да и у него тоже, – показал глазами на Сашу. – Родишь инвалида, потом сама же плакать будешь.

Не дожидаясь очередную порцию оскорблений, Саша попрощался с Женей и уехал домой. Подавляя в себе злость, решил продолжить учиться. Но теперь уже в Москве. Женя отказалась переезжать с Сашей, испугавшись упрёков отца и, не дай бог, проклятий. Уж слишком она зависела от мнения родителей.

Через десять лет Александр стал квалифицированным врачом. Вернулся в родные пенаты и открыл клинику в честь матери. От пациентов не было отбоя. Прознав, что в областном городе принимает чудо-доктор, люди потянулись гурьбой. Запись к врачу аж на два месяца вперёд.

– Здравствуйте, – в кабинет заглянул седой мужчина, опираясь на трость и тяжело дыша. – Можно?

– Проходите, – лица доктора не было видно из-за монитора компьютера. – Присаживайтесь.

– Доктор, у меня такая проблема, – кряхтя над стулом, мужчина пытался присесть. – Ноги совсем не слушаются. Вот уже девять лет с трудом сажусь и встаю. Кости болят. Три месяца назад колени закрутило, так наш местный лекарь чуть из меня недвижимость не сотворил. Ох, тяжко одинокому старику, – дядьку пробило на откровенность. – Жену недавно похоронил, а до этого – сына. Дочка со мной не знается… Да и не дочка она мне. Было ещё четверо – все разбежались. Никому не нужен неродной батька. Был сын кровный, да и тот инвалидом родился…

Саша отодвинул монитор и уставился на озлобленного одинокого старика.

– И что за напасть такая? Один урод, другие глупые. Вы не подскажете, что за женщины у нас нынче бракованные? Вот я смотрю на вас и думаю: без изъяна, врачом работаете, видно, мать – кровь с молоком, здоровая и крепкая. Женской судьбой не обижена. А моя первая, Ирка, родила в старости и померла, как мне сказали. И сынок тоже помер, я так думаю. Говорят, уродцы долго не живут…

Открыв карту, Саша замер. Сергей Викторович Иванов, год рождения… В голове всплыли воспоминания. Мама не скрывала, кто родной отец Саши, как его зовут и по какой причине ушёл. Но ни одного фото не сохранила.

«Если ты когда-нибудь простишь его, я пойму, – в ушах зазвучал голос мамы. – Если вернётся – не приму, но вашему общению не стану препятствовать…»

Переключившись на пациента, Саша выпрямился и поправил воротничок халата.

– Сергей Викторович, ложитесь на кушетку. Мне нужно Вас осмотреть, – сказал невозмутимым голосом и помог подняться старику.

Конец.