Kitobni o'qish: «Мы проколоты временем»

***

Мы как будто проколоты временем,

кони подкованы и давно ноги в стремени,

и над полем мы флаги развеяли,

снова бой и мы мчимся в забвении.

Поломали мы ружья заряженные,

и бросаем на землю отважно их,

мы берём в руки копья остреные,

знаем точно, они закаленные.

Не боимся мы стрел с наконечниками,

и кольчуги у нас безупречные,

шлемы кованые, щиты вечные,

мы за жизнь, за любовь человечную!

Мы за правду и за равноправие,

и идём уже против правил мы,

против лжи, не любови и пошлости

и мы ищем поддержку у Господа.

И быть может, в бою мы попадаем,

да на землю, всю кровью запятнанную,

упадем мы  с открытыми ранами,

Бог поможет, всегда он с нами  ведь.

Возродимся, ведь мы не забытые,

не истерзанные, врагом не побитые,

мы не сломленные, мы не пленные,

мы все воины  незабвенные!

***

Я целовал твои руки и плечи,

и запах ловил волос,

и вдруг пожалел в тот вечер,

что никогда не плел тебе кос.

И не вплетал я в них незабудки,

и лент красивых не вплел,

считал, что это глупо,

любить вот так, всерьез.

Мне все казалось, что много,

просто цветы дарить,

и иногда без всякого повода,

любимую боготворить.

Ведь мы и так годами,

вплетаем друг в друга себя,

и дарим себя без остатка,

любя друг друга, любя.

Целуя руки и плечи,

и губы твои невпопад,

в тот самый чудесный вечер,

я сплел из волос твоих сад.

***

В этой осенней сырости и простоте тумана,

хочется божьей милости, дай нам любви хоть малость,

чтобы могли согреться просто от рук друг друга,

пусть к нам листва стучится, ну а потом и вьюга.

В этой осенней сырости и крышевой капели,

пусть постучится к нам то, во что мы верим,

и мы возьмём с собою капли любви с надеждой,

и сохраним тот луч, что к нам идёт из сердца.

В этой осенней сырости, плотных дождя капелях,

пусть мы получим то, что так давно хотели,

и по земле расстелится белая  мгла и дымка,

в жизни хватает серости,  и обещанья зыбки.

В этой осенней сырости пусть мы услышим песню,

лучше услышать вальс, чтоб закружиться вместе,

чтобы поднять листву жёлтую и с багрянцем,

будем опять кружиться мы с тобой в этом танце.

***

Мы с тобою не раз говорили о жизни

и писали стихи строчками в ряд,

покупали билеты, по купе расходились,

я уехал в Москву, ну, а ты в Ленинград.

Мы писали, звонили, отправляли емейлы

и, как-будто встречались  и дарил я цветы,

мы роняли слова и писали сюжеты,

я писал про Москву, в ней была только ты.

Ну а ты мне про сырость и про туманы

и о том, что опять неспокойна Нива,

и терялась ты снова в бесконечных кварталах,

поглощала тебя Ленинградская тьма.

И в колодцах домов, на проспектах веселых

и в уюте огней бесконечных, как сон,

мы друг друга любили и просили у солнца,

подарить нам с тобою весенний огонь.

Покупали билеты в поезда, самолеты

и летели,  как-будто друг к другу любя,

но в купе было пусто и кричал я вдогонку,

 что уже не могу, не хочу без тебя.

Ну а ты в Ленинграде, как обычно, на Невском,

там, в кафе, где уютно и ты не одна,

я тебя забываю и сдаю все билеты,

от себя отпуская обещаний слова.

***

Иногда, до одури, ревность разрезает меня пополам,

оставляя где-то на теле  бесконечный неровный шрам,

и снимает белую кожу с огрубевшей моей души,

не хочу я быть одиноким в этой громкой ночной тиши.

Может быть, ты меня обнимешь и согреешь своим теплом,

ведь  душа  без любви остынет и покроется вся рубцом,

и в надежде до боли робкой задыхается и кричит,

слишком много моих пороков у меня внутри сидит.

Слишком рьяно и бесконечно выпивал я у жизни сок,

и теперь от моих изъянов кровь стучится прямо в висок,

ритмом четким, как барабанным, поднимает меня с колен,

я, от этого ритма уставший хочу сдаться в твой сладкий плен.

***

Мама, я вернусь, обязательно, слышишь,

я вернусь обязательно, знай,

Бог твои все молитвы услышит,

пронесется мгновенно февраль.

А за ним и март подоспеет,

зазвенят по апрелю ручьи,

я вернусь обязательно, верь мне,

я вернусь обязательно, жди.

Здесь конечно не очень комфортно,

но  бывает и хуже, поверь,

мы ждем мая, когда на избенках

совьет  дом свой опять журавЕль.

Мы все ждем, когда сделаем дело

и вернемся домой к своим,

а  я помню, как ты мне пела

под мои детские сны…

Мама, только ты не волнуйся,

я вернусь обязательно в дом,

пусть черемуха отсмеется,

заиграет каштан под окном.

Я вернусь обязательно, верь мне,

даже пусть разгуляется дождь,

и туманы сядут на ветки,

закраснеет рябины гроздь.

Я вернусь, обязательно, мама!

Я вернусь, обязательно, знай!

Я ж твой сын и я очень упрямый

и давно позади февраль.

***

Я закрыл на засов все двери, опустил на окно жалюзи,

я кому-то когда-то верил, все ушло лишь в иллюзии,

по какой-то странной привычке иногда  я верю в них,

и февральский холодный ветер на столбы их нанИзывает.

Они там смеются громко, иногда  рыдают навзрыд,

ну а мне перед ними неловко, я же вижу небо, красным  горит,

значит, завтра будет ветер, встречный ветер, штормовой,

от иллюзий останется пепел, как от серы, подожженной мной.

***

Не хочу я бубликов, пряников, и виски не хочу с коньяком,

я хочу любовью пораниться, не осколками, а целиком.

Я хочу чувств полноводие, ненавижу запруды в любви,

в ней должно быть все GOOD, а не вроде бы,

и должно быть гетеро, без би.

Я желаю открыть себя заново и хочу все в любви испытать,

снова чувства, возможно, терзания, надо все это вместе связать,

надо в ней убежать от отчаяния, пусть разлука будет, как сон,

я отброшу все напрочь страдания, запустив стук сердец в унисон.

И мне хочется ревности бешеной, и чтоб в кровь эндорфин побежал,

страсти с нежностью перемешанной и любимый, чтоб кто-то сказал,

и любовью, задетый я заново, не страдаю, а просто живу,

я счастливый, немного пораненный,  тороплю я любовь, тороплю…

***

Когда грустно бывает очень,

не отчаивайся и не ной,

может просто пришла твоя осень

этой холодной зимой.

Тихо в дверь она постучала

и открытки не стала слать,

не расстраивайся, что рано

ты увидел белую прядь.

Это просто, всего лишь осень,

у жизни твоей быстрый бег,

не смотри на седую проседь,

у тебя очень длинный век.

Обязательно будет лето

и весна с ручьями придет,

так устроено у человека,

день за днем и за годом год.

***

Не хочу я тебя отпускать,

не хочу я с тобой расставаться,

даже если  на миг, не на час,

не хочу я один оставаться.

Не хочу рук своих размыкать,

и губ разрывать касание,

лучше просто лежать и молчать,

слышать сердце твое и дыханье.

Не хочу разрываться теплом

наших душ, мы же друг в друге  навеки,

нам так надо чувствовать пульс

на руках, на родном человеке.

Мне так нужно себя ощущать,

погружаясь в тебя душою,

и лежать и дышать и молчать,

становясь друг для друга судьбою.

***

Может быть я когда-нибудь стану умнее,

разберу все дела, напишу, что хотел,

научусь понимать, что сейчас мне важнее,

кто мне друг, а кто враг, где у правды предел.

И пойму наконец, где оно, это счастье,

в чем причина причин, где начало начал,

смогу путь  проложить сквозь ветра и ненастья,

чтоб дойти мне туда, где  родимый причал.

Там мои тополя, облака и ромашки,

тихо стелет ковыль, как морская волна,

терпко  пахнет цветами настоящее счастье

там где дом мой родной,  где Отчизна моя.

***

Мы давно не встречаем друзей на полустанках,

мимо нас пролетают, мерцая огнями, "сапсаны" или "стрижи",

не ведем дневники и не пишем в них планы на год или завтра,

потерялись в бушующем мире, на перроне оставшись одни.

Может мы заблудились в лесу, а может в ромашках чистого поля,

все не можем понять, как нам  реку жизни вброд перейти,

надо просто любить, погружаясь друг в друга, как волны синего моря,

все плохое нам надо забыть и порвать и оттуда уйти.

Я налью молока, давай выпьем его с краюхой горячего хлеба,

и пойдем вдоль полей, вдыхая хмельной и ржаной аромат,

иногда человеку достаточно чистого синего неба,

чтоб пройти сто дорог не желая вернуться назад.

***

Своих любимых целуйте только в губы,

не надо в щеку, в затылок или в лоб,

руками прижимайте сильно или бережно,

кто, как желает и кому, как повезет.

Своим любимым дарите себя нежно,

и не стесняйтесь в отношениях простоты,

чем проще, тем надежнее, наверно,

в открытости есть много чистоты.

Своих любимых обожайте просто,

дарите им цветы, подарки без причин,

и по утрам варите вкусный, ароматный кофе,

делите с ними яблоко или последний апельсин.

Своим любимым себя вы доверяйте,

они всегда поймут, вдруг, если  все пошло не так,

достаточно вам рядом сесть, обнять их,

и скажут вам они, что все пройдет и  время маг.

Своих любимых обнимайте крепко,

пусть даже и на пять минут вы отошли,

пишите им в смартфоне или на салфетке:

уже скучаю, я люблю тебя, пиши…

***

Как сложно разглядеть в других прекрасное,

давно мы научились видеть все не то,

и дней своих прожили не напрасно мы,

но спрятали слова любви в пальто.

И вот уже как раньше, ласково,

никто нас не погладит по руке,

и мы живем стыдливо и опасливо,

боимся встретить тех, кто вдалеке.

Случайных встреч, я знаю, не случается,

и что-то мы скрываем в наших днях,

и словно листья тихо обрываемся

в словах души, в несбывшихся мечтах.

И мы торопимся, и мы опять торопимся

найти в себе, что спрятали давно,

и собираем снова, как горошины,

слова, которые не скажет нам никто.

***

Я брожу по выставке, любуюсь искусством.

Здесь квадрат Малевича и полотно Дали,

а я ищу картины, на которые лучше смотреть издали.

Присматриваюсь, всматриваюсь в детали, но не пойму,

что нам хотел сказать своими творениями Сальвадор Дали?

Там женщина его, а здесь гранат и капли крови,

стрелы, шмель … он не в себе был что ли?

Давят на меня картины Гойя: бежит там Демон и горы в темноте,

а я хотел увидеть просто море и альбатроса на прибрежной полосе.

И был я поражён триптихом Босха, он показал всю нашу жизнь наизворот,

и манит Рафаэль меня немножко, иду по галерее я за новый поворот.

И вот она! И я остановился… издалека любуюсь теперь ей,

и будут долго всматриваться лица в глаза лучистые Сикстинскую Мадонною моей.

Искусство нам даётся, как лекарство, отдушина для нашей для души,

и я иду в безумстве красок царстве, хочу свои я краски обрести.

***

Я пред иконами стою да на коленях,

когда в душе бывает мрак его огнем свечей развею,

и обращусь к душе своей да без ужимок,

почувствую в душе тепло да без зажимов.

Скажу спасибо за любовь и за здоровье,

что умывается моя земля росой, не кровью,

молитву я прочту , чтобы мои родные долго жили,

чтоб Родина моя цвела, а не дышала гарью пороха

или от взрывов пылью.

Еще у Бога попрошу всем процветания,

родная моя сторона, чтоб расцветала,

смогли очиститься мы от всего нам чуждого и наносного,

я верю, что Господь услышит мое слово!

***

На рассвете меня разбудила, и сказала простые слова:

я тебя всегда очень любила и ждала я тебя,  ждала.

А в твоих глазах безупречность, а в моих то ад, то рай,

и твоя любовь бесконечна, ты ее мне немного хоть дай.

Одари ты меня ею, и я стану совсем другим,

сам себе давно я не верю, растворяюсь, как серый дым,

и, вдыхая тебя, я душу наполняю свою тобой,

я надеюсь, что я тебя нужен, даже пусть я и самый плохой…

***

А у меня сегодня меланхолия,

но холить я ее не буду и себя жалеть не стану,

я просто сяду у окна и перестану думать о плохом,

еще я, может, чемодан дорожный свой достану,

протру его, и, положив обратно, пойду я чистить дом.

Я знаю, что осенняя распутица всегда по нервам бьет,

и хочется вина, и хочется услышать,

как на улице, вдруг дрогнет гитарная струна,

и может песня зазвучит не так, как надо,

мне все равно становится легко,

на самом деле, нам так немного надо,

краюху каравая, сыр и молоко.

И свой, почистив дом, становится мне легче,

и каравай уже дымится на столе,

и слышу я гитару в нашем маленьком предместье,

и  меланхолия уже за домом, не во мне.

***

Все, что с нами случится пройдет незаметно,

дверь закрыли мы  уже давно изнутри,

и исчезнут вдруг лица тихонько и бесприметно,

растворятся, как дым, пропадут все в дорожной пыли.

Проживаем мы то, что когда-то уже с кем-то было,

по спирали бежим и крутим историю вспять,

все, что было нам дорого и все, что когда-то  любили

от безумия нашего можно предать и распять.

Сохранить и сберечь  можно то, что ты искренне любишь,

и построить мосты и красивые с парком дома,

нам ведь важно понять, что ты для кого-то дорог и нужен,

остальное лишь только пустые слова.

***

Ты смотрела на меня пристально и как-то по новому,

взгляд пробежал до линии глаз,

улыбнулась.. .да, знаю, не Казанова я,

но я здесь рядом с тобою сейчас.

Ты, как всегда стройная, модная,

очки не очки, Шанель отдыхает в тени,

а я на тебя смотрю, словно ты новая,

глазами тебя говорю: не глупи,

подойди, поцелуй, обними.

В твоих руках сила нежная, страстная,

от рук твоих тепло разбегается, как по сети ток,

я знаю, как ты любишь ко мне прижиматься,

то под Чайковского, то под  тяжелый рок.

Глазами встречаемся, этого достаточно,

не надо нам ничего говорить,

мы раньше с тобой растекались,

а теперь просто взрываемся,

в каждом из нас есть любви динамит.

***

Мы все еще спим, дня час первый,

нервы расслаблены терпким вином,

я знаю, как иногда сдают нервы,

не темной ночью, а ярким днем.

Хочется чашку терпкого кофе

и сигареты почувствовать дым,

я вдруг опять вспомнил,

как был еще вчера молодым.

Как получал удовольствие

от губ любимой и нежных рук,

и затаив дыхание слышал

ритм пульса ее и сердца стук.

Глаза закрываю  и возвращаюсь

в наше с тобой на проспекте кафе:

«Нам два эклера, кофе и с лимоном чая»

глаза открываю: мы все еще те…

***

Ты его никогда не услышишь,  не увидишь его следы,

в этом городе с серыми крышами загорелись в ночи огни,

в этом городе со старыми башнями в кабаках наливают грог,

кто-то пьет его от  отчаяния, он же пьет, потому что продрог.

Он продрог от души молчания, не играют в ней скрипки давно,

в ней он слышит лишь нотки печальные, видит титры немого кино,

лишь глаза его освещаются огоньками на стрелках рельс,

отражаются словно всполохи той звезды, что упала  с небес.

И он ловит их с упоением и  душа его пишет свой вальс,

в этом городе с серыми крышами все случается не сейчас,

и в карманах его пальто нет давно хрустящих  купюр,

в этом городе душ изношенных растворяется он, как сюр.

***

А ты знаешь, как непросто все,

как непросто жить в молчании,

когда от всего, что давно не важно

ты бежишь молча, в отчаянии,

когда все, что опостылело

покрывается пеленою,

а ты просто молчишь и жилами

наливаешься нелюбовью.

Когда хочется с головою

зарыться в сугроб холодный и жесткий,

и лежать в нем в надежде, бессовестно,

ждать когда ты коснешься рукою,

и волною тепла наполниться

и почувствовать, что я тебе нужен,

мне всегда хотелось по совести,

а теперь я душою простужен.

***

На душе у меня капель,

хоть еще за окном зима,

а я помню, как заиграла свирель,

когда ты меня обняла,

и как тонкий и хрупкий стан

я почувствовал просто взглядом,

ты же юной совсем была,

вкусно пахнущей мармеладом.

Мы не знали еще любви,

только думали, что все знаем,

и цвести мы с тобой могли,

как весною цветут тюльпаны,

и мы нежно шептали слова,

и смотрели в глаза друг другу,

в наших душах всегда весна,

даже в самую сильную вьюгу.

***

Я сжигал все мосты и ломал  перемычки,

мне хотелось в тоске утонуть с головой,

мы молчали с тобой по дурацкой привычке,

хотя об руку с нами  бежала любовь.

Не хотел я к тебе  быть совсем безразличным,

мне хотелось твоих с желанием ласк,

так мы жили с тобой,  и в нелепой привычке

каждый день обжигали друг друга резкостью  фраз.

Мы рубили с плеча, в чемоданы что-то кидали:

пару книг для души, парфюм и немного белья,

по привычке мы вдаль от себя все летели, бежали,

убежать от себя не смогли и не ты и не я.

Я хочу в чемоданы складывать вместе

пару книг для души, парфюм и немного белья,

и лететь и бежать и, просто ходить только вместе,

есть такая привычка теперь у тебя и меня.

***

Тихо в нашем саду догорают костры,

и искрятся угли, отдавая тепло незаметно,

собираем с земли мы осколки любви,

мы сгребаем руками остатки теплого лета.

Согреваем кострами  кусты и деревья,

и спасаем лозу  винограда уже не одну,

по утру без костров все вокруг индевеет,

мы сжигаем опавшие листья в чудесном саду.

Отдаем мы тепло земле и деревьям,

и лозе, дающей нам летом плоды,

собираем с земли то, о чем мы давно не жалеем,

и бросаем в костры, листья лета бросаем в костры.

И сгорит все дотла и останется сладкая дымка,

и забудется все, что когда то тревожило нас,

собираем мы в нашем саду, что было красиво, но зыбко,

все ненужное мы бросаем в огонь и сжигаем в кострах.

***

Как в жизни просто все и как непросто,

Вопросов много, а ответов 100,

и я иду по жизни, как подросток,

зимой одетый в  не по мне пальто.

Я строю планы, верю, ошибаюсь,

Надеюсь,  что у нас все впереди,

И как весной подснежник я срываю

слова любви.

Любви к тебе, к родным и близким,

к друзьям, и к осени уже моей.

И знаю, что любовью я пропитан

ко мне твоей.

И греет, это  очень душу греет,

и слезы счастья выбивает на ветру,

когда я знаю, точно знаю, верю,

что вместе мы проснемся по утру.

И, прикасаясь,  с нежностью друг к другу,

найдем ответы на вопросов 100.

Ну что же из того,  что я зимою

иду по жизни в не по мне пальто.

***

Иногда нам нужна тишина,

в тишине мы словно в крепости,

не читаем серьезных книг,

не смеемся мы до нелепости.

Погружаемся снова в себя,

нашей жизни мы видим линии,

вспоминаем любви слова,

что когда-то говорили мы.

И находим в застенках души,

то, что так усиленно прятали,

признаваться себе не спешим,

как медведи мы косолапые.

Наша черствость и жесткость слов,

разрывает любви нить тонкую,

ну а наших души оковы,

навзничь падают, громко ведь.

Мы, как раненное зверье,

в нападении защищаемся,

и, смывая с души дерьмо,

зацепиться за веру пытаемся.

И когда нам нужна тишина,

чтоб в себе разобраться достали,

мы вторгаемся вглубь себя,

в Храм идем к Божьим апостолам.

***

Не спешите, не пишите эпилогов,

не пугайтесь, жизнь не прожита,

хоть вам 30, а может и за 40,

можно все начать, как с чистого листа.

Не расстраивайтесь, если обманулись,

в этом и заложен наш урок,

мы не можем просчитать все в суе,

в первом классе не даем последний мы звонок.

Улыбнитесь, если повстречали

парочку влюбленных на заре,

в нашей жизни мы всегда в ее начале,

и порадуйтесь веселой детворе.

Соблазняйтесь, если вдруг в метель и стужу,

вам захочется простого эскимо,

это счастье, когда друг вам очень нужен,

тот, с которым вы не виделись давно.

И, конечно же, влюбляйтесь, это мудро,

без любви не сможем мы прожить,

только никогда не расставайтесь,

и друг другом научитесь дорожить.

***

Когда меня переполняют чувства,

и медленно окутывает мгла

мне хочется все не искусственное,

мне хочется изведать жизнь сполна.

И вот уже я не в квартире,

не в доме, а я просто на холме,

и наблюдаю, как косяк из уток

летит на север, туда тоже нужно мне.

Мне  надо в чистоту, где край безбрежен,

где правят кучевые облака,

хочу я окунутся в снега нежность,

пройти по морю в дальние края.

Я все мечтаю взять руками семгу,

погнать ее на нерест и хочу

лицом своим почувствовать дыхание

краев земли, в которой я живу.

Люблю когда в заснеженной постели

уже не нежатся дремучие леса,

я шишки полюбил на толстых елях,

ветвями, уходящих в небеса.

А ночью в  полыханье небывалом,

в горящем небе сине-золотом,

хочу найти я много новых красок,

и  холст увидеть в зареве ночном.

Хочу, чтобы деревья пели,

когда их ветер продувает на заре,

и чтоб весной услышал я капели,

на нашей, вновь проснувшейся земле.

Мы уже не вернёмся в то время, которое сами забыли,

запорошило все и событий давно потеряли мы счёт,

мы когда-то,  искали, встречали,  любили,

все внезапно вдруг стало ненужным, ушло, все  не в счёт.

Без расчёта, без подлости и без прагматизма,

мы влюблялись в кого-то,  дарили кому-то цветы,

мы стояли на пристанях нежности и ждали любимых,

а потом согревали  теплом мы  друг друга в ночи.

Мы шептали слова, обнимали друг друга  покрепче,

не боялись, что вдруг для кого-то мы станем смешны,

провожали вместе закаты и встречали рассветы,

мы друг друга любили и были друг с другом честны.

И мы  были чисты в наших мыслях и в наших поступках,

прочитали о жизни все книги и там находили  других и себя,

и мы  с вами учились на своих,  на наших ошибках,

и встречаясь друг с другом,  смотрели с надеждой в глаза.

Нам уже не вернуться в то время, которое было когда-то,

мы давно по другому ведем нашему времени счет,

ждем любви, вдруг она придет к нам внезапно,

мы на пристанях нежности ожидаем ее каждый год.

***

Я на поезд любви билеты не покупал,

мне сказали, что их давно разобрали,

я ходил по вокзалу и их все искал,

мне за деньги большие их тоже не дали.

Кто-то взял себе два, а кто-то десяток схватил,

и когда завезут теперь никому не известно,

я красивую девушку на кассе очень  просил,

дать на поезд любви хоть плацкартное место.

Каждый день на вокзал я ходил, на перроне стоял,

и, однажды, хотел я уехать уже на подножке,

проводник мне сурово на это сказал:

безбилетные ходят по перронной дорожке.

Я согласен в  Москву, Читу или С. Петербург,

может быть в Воркуту, где холодные ночи,

на перроне стоят, тихо поезд свой ждут,

все по парам, и все хотят обязательно в Сочи.

Ну, а мне все равно, куда ехать с тобой,

но билетов заветных пока в кассу не дали,

я  возьму   нам билеты  на поезд любой,

ну не век же нам ждать любви на вокзале.

***

Наш  перископ завис, я на подводной лодке,

на этой субмарине реально я застрял,

и этот капитан в замызганной пилотке,

уже, как следует, меня достал.

Мы здесь давно, наш рейд продляли дважды,

и экипаж уж выбился сил,

но мы не дрейфим,  все делаем, как надо,

о чем бы капитан  не попросил.

Он молодой, и борода его с рыжинкой,

он тверд и непреклонен, как всегда,

а перископ висит и мы на субмарине,

и мне «везет», ну, впрочем, это ерунда.

И вдруг удар и лодка содрогнулась,

и голова звенит, и носом пошла кровь,

сирена воет, и наш кок разбился,

большим половником  рассек себе он лоб.

Мы по местам, и к бою все готово,

задраены все   люки, отсеки все отсечены,

и мы молились  Богу и целовали все иконы,

и мам мы вспоминали, как могли….

Мерцает свет и напряжение на пределе,

и нервы, как натянутый канат,

и ждем команды: торпедная атака,

хотим понять, ну, где наш враг.

И вдруг наш перископ сверкнул, подав нам знак надежды,

и эхолот нам  показал, что близится земля,

мы спасены, дойдем мы до земли, как прежде,

у молодого капитана уже седая борода….

***

Меня не прет и тает с виски лед в стакане, пятый.

И день прошел и снова вечер, словно враг заклятый.

И на столе горит свеча и отблески на стенах,

и медленно стекает воск, подсвечник, словно в платье белом.

Я перебрал и больше уж себе не наливаю,

тоску свою и настроение крепким чаем прогоняю.

По ком тоска? По детству, может быть по юности моей,

а может по любви, по нежности и по страданиям,

когда неважно, сколько пробежало дней

и только ждёшь с любовью ты свидание.

Я не бешусь, лишь в чайник добавляю страсти

и горло обжигаю ею, ну может это мне прибавит счастья

и пусть рассвет придёт скорей.

Рассвет, который нам подарит солнце, лучами снова наш согреет дом

и договорит опять свеча из воска, уже подсвечник в платье золотом.

***

Нас непристойность не волнует,

не трогает нас откровенность,

пустили мы давно бездумность

в расширенные наши вены.

Мы согласились понемногу

играть с собой не в наши игры,

и с болью разминаем соль мы

в набухших от сомнений икрах.

Мы съели все, что нам давали,

вином запили обольщение,

надеемся, что нас простили,

и мы получим отпущение..

..грехов, которые все наши,

и слов разбросанных по свету,

мы их бросали и кидали,

в надежде получить ответы.

Нам все равно чужие судьбы,

мы равнодушны, как медузы,

мы скользкие, как будто слизни,

и движемся по амплитуде.

Нам откровенность стала чуждой,

и непристойность нас не манит,

мы в игры все уже сыграли

и хочется нам понимания.

И утром мы глаза откроем,

и сварим кофе и съедим эклеры,

и пустим жизнь мы тонкой струйкой

в свои расширенные вены.

***

Не дарите цветов не любимым,

не говорите им слов о том, чего нет,

не обманывайте их и не лгите,

и вас никогда не обманут в ответ.

Не разжигаете камин для тех, кто не мил вам,

не наливайте в бокал им сухого вина,

не дразните вы их и не обольщайте,

и вас не постигнет безответная тьма.

Не обещайте того, что не сможете дать им,

не пытайтесь кого-то и себя обмануть,

не дарите подарков, которых не взять им,

на дорогу любви без любви не свернуть.

Вам уже не прельстить их и уже не разжечь вам

камина, костра, не зажечь вам свечи,

вы уже обманулись, и живете в забвении,

ни кого не обманывайте, и не стройте мечты.

Никогда не дарите цветов не любимым,

не обманывайте их и не лгите себе,

лучше все, что имеете отдайте любимым,

просто будьте своей благодарны судьбе.