Kitobni o'qish: «Пугачёвщина. Что это было? К 250‑летию пугачевского бунта»

Name: Пугачёвщина. Что это было? К 250‑летию пугачевского бунта
ISBN: 978-5-6051545-7-0

Олег Матвейчев, Андрей Болдырев

Shrift:

Спасителям нашего государства, известным и неизвестным, посвящается

Рецензенты:

Анисин Андрей Леонидович — д. филос. н.;

Калинин Вячеслав Алексеевич – к. ист. н.

Предисловие

Пугачёвский вопрос сегодня, в 250-й год начала пугачёвщины, встал ребром в самом широком контексте: либо мы обретаем собственную историю, либо живем по чужой, писанной нашими конкурентами.

Пугачёвщина – сейчас это можно сказать ответственно – целиком и полностью описана с понятными для нас неприятными целями. Поэтому настала пора разобраться, что это было, чтобы понять, что это есть, и сделать вывод, что это будет: продление антиисторической вредоносной мифологии или приход Правды. Нам необходима аутентичная квалификация явления с устранением элементов историко-политической мифологии и заданности.

Пугачёвщина оказалась крайне жизнеспособной: до сих пор вокруг неё романтический ореол, мемы народной свободы, мол, Пугачёв – освободитель, выразитель народного гнева и лидер справедливого восстания. – Тем самым это явление пестуется как пример и становится воспитателем новых и новых «майданных» людей уже сегодня. А значит вопрос актуален и стал давно уже вопросом национальной безопасности.

И если в советские времена была хотя бы классовая логика во лжи о романтическом вожде Пугачёве и «карателе Михельсоне», «конвоире Суворове», «душительнице свободы Екатерине Второй», – то сегодня сокрытие истины о Пугачёве может объясняться только вредоносными причинами.

Суть нашего подхода – в живом расследовании пугачёвских процессов – следовании по его личному пути по Уралу и местам боев: мы начали от Уйского и затем Троицк – Кундравы – Лягушино – Байгазино – Чебаркуль – Златоуст – Сатка – Пристань – Верхние Киги – Месягутово (Сарты) – Красноуфимск – Ачит. Также прошли путями Белобородова: Ачит – Реж – Касли – Кыштым – Нязепетровск – Сатка. И Грязнова: Златоуст – Чебаркуль – Челябинск – Кыштым.

Из тысяч вопросов, на которые историография не отвечает, мы выделим главные. Они все вращаются не вокруг вопроса «Что?», а вокруг вопросов «Зачем?» и «Почему?»

Есть сотни узких и профессиональных вопросов, среди которых очевидны самые простые, но самые упрямые.

1. Зачем Пугачёв как самозванец Пётр Третий пошёл на Урал – ведь место власти в другой стороне – в Петербурге, на худой конец в Москве?

2. На каком основании пугачёвщину называют крестьянской освободительной войной, если он был казаком среди казаков, у которых не было никаких кастовых интересов в освобождении крестьян?

3. Почему он пошел на Урал – где крестьян практически не было, уйдя от крестьянских пространств за Волгой?

4. Почему об уральском периоде пугачёвщины практически нет сведений, кроме локальных, на уровне скромного краеведения, открытия которых даже не осмысляются?

5. Почему нигде не показываются позорные разгромы Пугачёва – под Троицком, под Лягушино, под Кигами, под Сартами, под Ачитом? Они всюду скрыты. В музеях о них почти ни слова.

6. Зачем Пугачёвцы разгромили весь Урал, сверху до низу – около 50 заводов и 20 крепостей уничтожены полностью?

7. Почему скрывается огромное количество жертв среди простого населения (о дворянах и офицерах не говорим)?

8. Почему в школах и институтах до сих пор Пугачёв трактуется как герой, несмотря на то, что он самозванец, клятвопреступник и переворотчик?

9. Почему все фильмы и литература ограничиваются только оренбургским и казанским этапами?

10. Почему Пушкин не доехал до Урала?

11. Почему Екатерина Вторая засекретила всю пугачёвщину, не позволяя о ней писать, – вплоть до уголовного преследования?

На эти и другие вопросы историки не хотят отвечать по загадочным причинам. Но нам видится, что в юбилейный год это надо сделать. Нам сегодня нужна Правда.

Правда – это не только информация, но и восстановление исторической Справедливости.

Нас спрашивают: ну что вы взялись за то, что уже быльём поросло. Ну вам жалко, что ли, что у детей и юношества будут хотя бы какие-то герои! Мол, считали его героем и пусть останется, кому мешает?

Нам не нужны липовые герои, а тем более Предатели Отечества Нашего.

Это первое.

Второе. Если липовые герои застят Образы, Имена настоящих державных героев, – то нам не нужен компромисс. Если мы в результате исследования поняли воинские спасительные для страны подвиги Деколонга и Михельсона, выдающиеся по оперативности и спасительности решения Екатерины Второй, – то это может стать главной причиной пересмотра Пугачёвщины: место предателя в сознании масс должны занять Строители и Спасители Державы Российской – Михельсон с его невероятным спецназом и Екатерина Вторая, – это как минимум.

Теперь о понятиях, их различении: народный вождь, лидер восстания и предатель.

Народный вождь – человек, ведущий народ от самого себя, по своей воле и замыслу. Если без оценки, по форме.

Предатель – тот, кто предал Страну Чужим, тот, кто ведёт народ от чужого имени, от вражьего интереса, от имени Нанимателя с иностранным паспортом. Или нарушил присягу.

По форме эти явления и понятия могут совпадать, по сути – диаметрально расходятся.

Именно поэтому, по результатам нашего исследования мы можем квалифицировать Пугачёва как предателя страны и народа, а пугачёвщину как историю предательства.

Есть ещё одно соображение, касающееся научной методологии. Ещё Г. Риккерт и В. Виндельбанд в конце XIX века отметили, что между гуманитарными и естественнонаучными методами пролегает большая пропасть. С тех пор в течение XX века это становилось предметом многочисленных научных рефлексий. Различий между гуманитарными и естественными науками насобирали десятки. Мы не будем их все сейчас перечислять, укажем лишь на одну очень важную вещь.

У гуманитарных наук есть своего рода комплекс неполноценности перед естественными науками. Естественные науки везде и всюду талдычат о том, что их выводы, заключения основаны исключительно на фактах, наблюдениях и тому подобному. Не будем спорить, насколько это так. Хотя постпозитивисты в лице Карла Поппера, Имре Лакатоса и других много раз опровергали это представление. Тем не менее у массового сознания в ходу именно это восприятие естественных наук, тогда как всевозможные домыслы, гипотезы и разные реконструкции в действительности оставляют на откуп наукам гуманитарным. Гуманитарные науки выбиваются из сил для того, чтобы доказать всему миру, что это не так, что мы, мол, тоже работаем исключительно с фактами, исключительно с материальными артефактами, рукописями, с историческими свидетельствами, с археологическими находками и, только исходя из них, мы делаем свои выводы, говорят, например, историки.

Это поклонение факту доходит до абсурда и по большому счету до отрицания собственных возможностей познания. Например, всем известно, что очень много важных событий в истории возникали в результате заговоров. Заговор по определению – это такая вещь, которая не оставляет после себя никаких следов: записок, писем, каких-то свидетельств и так далее. В лучшем случае остаются некие мемуары сторонних участников или признательные показания, которым не всегда до конца можно доверять. Самые успешные заговоры как раз те, после которых вообще никаких следов не оставалось. Известно, что и сейчас в государственной системе государственная бюрократия практикует такой образ действий: бумаге доверяются лишь какие-то второстепенные вещи, тогда как основные приказы и распоряжения о том, что, собственно, надо делать, а что должно быть написано в бумагах, как правило, отдаются устно либо вообще обходятся без каких бы то ни было бумаг.

Следовательно, историк, который будет иметь дело исключительно только с бумагами, должен догадываться о том, что стояло за какими-то бумагами, распоряжениями, за какой-то перепиской. О некоторых вещах он вообще не сможет догадаться, потому что никаких свидетельств не осталось. Но такого рода догадки не принимаются официальной исторической наукой. Эти «догадки» называются дискуссионными домыслами. Такое шельмование этих «догадок» блокирует дальнейшее исследование.

Дальше – больше. Представим себе такую ситуацию, когда в каком-нибудь далеком Средневековье некий монарх отдает распоряжение уничтожить какую-нибудь библиотеку с огромным количеством рукописей, которые по каким-то причинам ему неугодны (например, в этой библиотеке содержатся какие-то свидетельства о его недостаточно полноценной родословной или излагается история страны не так, как он хотел бы её видеть). Монарх уничтожает артефакты. Проходят столетия, тысячелетия, и о библиотеке никто не помнит. Современный историк, который будет говорить, что раз нет документов, то значит не о чем и говорить (на нет и суда нет), по сути дела является апологетом этого монарха, уничтожающего живую историю, уничтожающего исторические артефакты. Итак, парадокс: историк – любитель фактов, является апологетом исторического деятеля, уничтожающего факты. Поэтому стоит ли доходить до этого парадокса и абсурда в своём преклонении исключительно перед фактурой?

Даже учёные-естественники, на которых равняются (и совершенно напрасно равняются) учёные историки далеко не всегда делают свои открытия, опираясь на наблюдения и материальные свидетельства, а спокойно с помощью логики, математики, различных размышлений, сопоставлений фактов вычисляют ту или иную реальность. Приведём известный пример с планетой Нептун, про которую Д. Ф. Араго сказал крылатую фразу: «планета, открытая на кончике пера». Действительно, планету Нептун наблюдали в телескопы различные астрономы, но никто из них не считал её планетой, а рассматривали её как некую далёкую звезду. И только после того, как был открыт Уран в 1781 году астрономом У. Гершелем, другой астроном А. И. Лексель предположил, что на Уран воздействует притяжение неизвестного космического тела, орбита которого расположена ещё дальше от Солнца, чем орбита Урана. Другой астроном Алексис Бувар в 1821 году опубликовал прогнозы движения Урана, но в течение десяти лет выяснилось, что непосредственные данные наблюдений движения Урана всё больше расходятся с таблицами Бувара, что потребовало объяснения этого загадочного феномена. В конечном итоге У. Леверье и независимо от него Д. К. Адамс произвели расчеты, которые показывали, что должна всё-таки существовать некая заурановая планета. Более того, когда-то ещё Нострадамус в одном из своих предсказаний туманно намекал на точно такое же обстоятельство. Когда расчеты У. Леверье и Д. К. Адамса подтвердились, и Нептун в 1846 году был найден, то Леверье захотел, чтобы планету назвали в его честь, но этому воспротивилось научное сообщество за пределами Франции. Тогда директор Пулковской обсерватории Василий Струве предложил название «Нептун», которое и приняло всё международное сообщество. Так у нас появилась в Солнечной системе новая планета, которая была, что называется, первоначально «вычислена».

Этот пример, естественно, не единичный. Сплошь и рядом и в естественных науках, и в науках гуманитарных на основании различных странностей, парадоксов, трудно объяснимых феноменов создаются гипотезы, которые указывают направление поиска. И в этом нет ничего ненаучного. Напротив, такого рода гипотезами движется научный поиск.

В данной книге, которую мы предлагаем нашим читателям, использован тот же метод. Мы замечаем многочисленные странности, парадоксы, нелогичности, странные отклонения от здравого смысла в действиях тех или иных людей и пытаемся их объяснить, вычисляя те силы, которые остаются за кулисами сцены, за фактами, которые известны науке. Может статься, что мы вообще не найдем никаких фактов, которые за 250 лет могли быть уничтожены, причём намеренно, однако это не означает, что не существует сам «странный аттрактор», который приводит в движение всю совокупность фактов и действий, связанных с пугачёвским восстанием. Мы заранее отвергаем все возражения, связанные с тем, что наши гипотезы не подкреплены видимыми свидетельствами. Согласно логике таких приверженцев «фактов», например, у Пугачёва на лбу должно было быть выжжено клеймо, что «я турецкий шпион» или еще кто-то (в данном случае мы не утверждаем, что он был именно турецким шпионом), и только тогда, когда будет явлено такое неоспоримое свидетельство, наш твердолобый историк поверит, что так оно и было на самом деле.

Мы уже не говорим про то, что «факты» постоянно ещё и фальсифицируются, и на основании этих фальшивок можно городить какие угодно ложные и пропагандистские теории. Поэтому наше исследование максимально критично к фактам и максимально внимательно к всевозможным нелогичностям, загадкам, необъяснимым исчезновениям или появлениям тех или иных исторических лиц или событий.

В этой книге будет много саркастических замечаний и критики в адрес академической исторической науки, где-то справедливых, где-то нет. Но, в любом случае, труд огромного количества ученых очень ценен и без него ни эта, ни другие книги, если они вообще не являются псевдо-историей, не смогли состояться. Вообще не верно делить всех на академических историков и псевдо-историков, есть ещё огромный пласт историков-любителей, которые вносят огромный вклад в науку, как мы знаем это по другим отраслям знания. Мы тоже опираемся на работы ученых историков, где-то прямо цитируя их, где-то забывая это сделать и тем самым пренебрегаем академическими канонами ради популярности, но в любом случае, мы благодарны всем, кто внес свою лепту в нашу работу.

Биография Емельяна Пугачёва и важнейшие события «пугачёвщины»

В дальнейшем, на протяжении всей книги, читателю будут встречаться географические названия, имена и события, о которых лучше сверяться по нижеследующей таблице, дабы понимать ситуацию в общем контексте. Сама книга не построена по хронологическому принципу. О каких-то поздних событиях может идти речь в начале книги, на какие-то ранние события может быть ссылка в конце. Чтобы не было путаницы, – лучше по ходу повествования подглядывать в нижеследующую шпаргалку.

Таблица 1. Емельян Пугачёв. Биография¹

Рис. 1. Карта пугачёвщины

Часть первая
Загадки вчера и сегодня

§ 1.1. Суворов против Пугачёва. А мы за кого?

Екатерина посылает Суворова против Пугачёва. Зачем? Этот вопрос был непонятен всегда. Но историки не радовали развертыванием темы.

Но время идёт, интерес к истории приводит к тому, что стали всплывать факты, которые были прежде за кулисами, но сегодня поставили перед нами проблему смены режимов, которая привела к перестановке знаков славы и героизма. Но ещё не всё в сознании пришло к знаменателю и поэтому тревожит. Один из таких тревожащих вопросов – обвинение генералиссимуса Суворова в том, что он применил свой военный талант «против народа» – подавил возмущение под руководством Пугачёва, названного в советские времена «пугачёвским восстанием». И вот подавление Пугачёва вменяют Суворову, показывая как чёрное пятно в его доблестной биографии.

Антисуворовские писатели постоянно это вменяют, начиная с решения Суворова сделать клетку покрепче для Пугачёва – мол, рабовладельческое сознание, – несмотря на учёт реальности – передвижение кавалькады с Пугачёвым из Яицкого городка до Саратова по степной местности, где ещё сновали союзники Пугачёва – было крайне опасным. Тогда получается, что, разоблачая Пугачёвщину, мы выбеливаем Суворова и возвращаем эту часть суворовской биографии как чистую страницу в борьбе с самозванцем и тотальным кровопийцей.

Но остается главная проблема: неужели Екатерина отправила Суворова для конвойных, очень невоенных задач? Ведь сама вовлеченность Суворова в это дело подчеркивала, что тут нет внутреннего дела России, а есть континентальное военное событие!

Если смотреть на ту ситуацию, на Пугачёва глазами Суворова, то у него вообще не было никаких колебаний: Пугачёв – самозванец, возможно, иностранный агент. Но есть и иное. Суворов, зная, что за спиной Пугачёва стоят тайные силы Европы, в частности, возможно, англичан, французов, немцев и военные силы, подконтрольные по религиозной линии в первую очередь Турции и её союзников в Азии, не колебался: кампания была формой подавления не гражданского мятежа – это была форма противостояния с другими военными державами, у которых была практическая, чисто военная задача – разрубить Россию по Уралу, чтобы отсечь Сибирь, тем самым похоронить Империю.

Суворовский ответ на пугачёвский вопрос требует огромного количества ломовых стрессов: Пугачёв не освободитель, а геополитический раскольник – воплотитель мечты всей Европы расколоть Россию по Уралу. Это было по тем временам довольно просто решаемая задача – если учесть что за Пугачёвым пошло огромное количество башкир, к соединению с которыми не дошли, скорее всего, силы из жузов Средней Азии. Если бы их воссоединение произошло, то мы могли бы потерять страну ещё в XVIII веке, потому что сил выдержать второй фронт против России на Урале нам могло бы не хватить.

Так что вопрос по репутации Суворова в «пугачёвском деле» снят.

Но только в одной части.

Этот вопрос: почему был послан именно Суворов брать и конвоировать Пугачёва? – имеет дополнительное объяснение. Этот простой вопрос для знающих людей открывает другой аспект: а для пленения ли Пугачёва был послан Суворов? Не было ли у него более серьёзных и именно суворовских задач? И не этими ли задачами объясняется срочность его отзыва с западных фронтов и стремительность прибытия на Урал?

Есть версия, что Суворов до военных дел не доехал, поскольку фактически встретил на пути пойманного Пугачёва. Но он ехал на войну! Тогда на какую, если дело вроде было сделано – вроде бы везде Пугачёв потерпел поражение – и везде на Волге! Но Суворов выдвинулся. Почему? Ответ один: было понимание, что война не закончилась и что Пугачёв пойдет на второй круг по Уралу, который может быть гораздо серьёзнее по тяжести и масштабу, чем первый. И если бы Филарет (о нём позже) снова уговорил старообрядцев и казаков, то ситуация могла быть катастрофической – на Урале потенциал Пугачёва был огромный. Ведь надо понимать, что второй Пугачёвский рейд мог сделать ужасное – открыть ворота на Урал каким-то войскам с юга. Он ещё под Оренбургом вел переговоры с киргиз-кайсаками! И тогда судьба Урала могла быть предрешена.

Но после взятия его под стражу ситуация резко изменилась – и Суворову вменили вернуться вместе с самозванцем.

Сегодня, когда Русская православная церковь заявила о намерении канонизировать Александра Васильевича Суворова как святого и когда работает соответствующая комиссия по канонизации, мы наверняка ещё столкнёмся с тем, что раздастся вселенский вой как извне, так и изнутри России, противящийся этому действию и событию.

Лже-историк Панасенков, чья фамилия навевает сочетание в себе и «поросенка», и «поноса», уже записывает ролики в ютубе с бесцеремонной и беспрецедентной клеветой на Суворова.

Когда дело канонизации примет серьезный размах, первыми начнут вопить, конечно, поляки. Дескать, Суворов, кровавый тиран и диктатор, подавил польское восстание, каким же он может быть святым. Будут вспоминать настоящие и придуманные ужасы этого суворовского похода. Не будем долго на этом останавливаться – мы все прекрасно знаем скандальную натуру поляков.

Но будут и внутренние противники канонизации Суворова, прежде всего из числа левых, из лагеря сторонников так называемой классовой борьбы, которые не захотят расстаться с образом Пугачёва, как романтического борца за некое народное счастье против угнетателей-помещиков, и они же будут говорить о причастности Суворова к подавлению пугачёвского бунта. И хотя непосредственно Суворов пришёл уже к шапочному разбору, этот аргумент вряд ли будет услышан сторонниками классовой борьбы, и они всё равно будут настаивать на своей политически мотивированной пропагандистской версии истории. Наше исследование служит тому, чтобы заранее их обезоружить.

Итак, зачем Суворов нужен был на предполагаемую кампанию 1775 года, на второй круг? А вот и объяснение – отец Салавата Юлаева, который воевал, причём героически, под руководством Суворова ещё год (!) назад против Барской конфедерации! Ведь отец Салавата Юлаева совсем не крестьянин и не пастух, а башкирский тархан. То, что реальным лидером башкирских войск был не 20-летний Салават Юлаев, а его отец, опытнейший, боевой полковник, «суворовец», Юлай Азналин, сегодня стало очевидно. Напомним, что количество войск Пугачёва и башкир на Урале было почти всегда 1 к 2–3! Кто мог собрать такие войска? Только авторитетный воин. Юлай. Но почему он пошел против Империи, во имя чего, – вопрос открытый до сих пор.

Юлай Азналин был башкирским тарханом. У тюркских народов ещё со времен Тюркского каганата тарханы были высшим воинским сословием. По статусу чин тархана приравнивался к византийскому чину стратега, то есть высшего военачальника, генерала. Тарханам доверяли самостоятельное управление областями, сбор дани с этих областей, естественно, что сами они данью не облагались. Понятно, что под властью Российской империи традиционные акценты были несколько смещены, тем не менее, в общем и целом, принадлежность к высшему воинскому сословию продолжала обозначаться этим титулом.

Азналин (родился между 1720 и 1730 годами, умер в 1797 году) поступил на службу Российской империи, участвовал в различных походах, в том числе в боях с калмыками, участвовал в российской войне с восставшей Польшей, в частности в сражениях под Варшавой и Вильно. Получил за храбрость специальную награду «Воинское малое знамя», которая была предметом его особой гордости.

Однако пока Азналин воевал, уральские заводчики активно осваивали приуральские земли. В частности, заводчик Я. Б. Твердышев построил Симский железоделательный завод в Шайтан-Кудейской волости, которая исторически была землей тархана Юлая Азналина. Возник судебный конфликт, и в то время, как сторонники Азналина выступали с акциями неповиновения, Твердышев выиграл соответствующие суды, и «судебные приставы» арестовали товарищей Азналина. Тем не менее Юлай продолжал стоять на своём, и Твердышев стал подкупать других членов башкирской общины, которые юридически являлись собственниками земли. В конечном итоге все суды были проиграны, а Азналин был ещё и приговорен к крупному штрафу в 600 тогдашних рублей. Эта обида, безусловно, могла быть поводом для того, чтобы Азналин ожесточился и против князя Путятина, губернатора Оренбурга, и, наверное, против Российской империи в целом.

Азналин фактически организовал огромные войсковые соединения башкир. Суворов уже знал, что пугачёвщина просто прикрытие мощного проекта по рассечению России по Уралу, где башкирам отводилась роль «пушечного мяса», как сегодня Запад использует Украину.

Не это ли должен был узнать – по-свойски – от Юлая Азналина Суворов? И не его ли должен был склонить к сдаче Суворов? Азналин сдался через несколько месяцев (!) после взятия Пугачёва. Не с ним ли должен был встретиться Суворов, чтобы вызнать, как говорится, адреса и явки – то есть союзников из степи? Ведь южные этносы из степей тянулись к России и шли на воссоединение. Но не сменили ли они лояльность в пользу других сил? То есть переосмыслять придется не только пугачёвщину, но и башкирское руководство путча и его мотивов, у которого не могли быть малые планы – а как минимум регионального, уральского, но и далее – континентального масштаба.

А вот эта задача – уже по масштабу Суворова.

Мы убеждены, что реабилитация Суворова «по делу Пугачёва» в результате наших работ – крайне важная миссия.

§ 1.2. Стратегия самозванцев: от Разина до Пугачёва

Рубеж первого и второго тысячелетий нашей эры, плюс-минус два столетия, был временем конца старой Европы, Европы так называемых Темных веков, и началом новой Европы, Европы средневековой. Этот переход сопровождался самыми разными историческими процессами и в области экономики, и в области культуры, но в данном случае нас интересует политическая область, где в частности произошло крушение старых исторических династий Европы, – он ознаменовался приходом им на смену новых династий и новой европейской управленческой аристократии. Но если становление империи Каролингов, (которая сменила владычество Меровингов), подробно и хорошо изучено, то, например, аналогичный период в истории России так и покрыт мраком. Этот период, в частности, характеризуется приходом к власти так называемых мажордомов, военных правителей, которые в своих жилах не имели «королевской крови».

Аналогичный процесс предположительно происходил и в России, когда неизвестные ныне правящие княжеские дома и старые династии канули в реку забвения Лету, а на их место пришла новая династия, образовавшая новое государство, ставшая позже известной как династия Рюриковичей. Однако есть все основания предполагать, что те, кто позже стал называться Рюриковичами, на самом деле были потомками главного воеводы прежних русских князей, а именно Свенельда².

Но сейчас мы не об этом. Вместе с новыми династиями мажордомов и воевод приходит и новая аристократия. По сути дела, нынешняя аристократия и правящие дома Европы – это потомки той новой аристократии, которой отроду всего лишь, что называется, тысяча лет. Они возникли из графов, герцогов и прочих дворян Каролингов. В частности, таковыми были дома Ольденбургов и Асканиев.

Ольденбургская династия одна из самых удачливых и влиятельнейших в Европе. Первые упоминая о немецких графах Ольденбургских восходят к XI веку. Потомок первого Ольденбурга Эгильмара Кристиан женится на дочери датского короля Герхарда и становится в 1448 году королем Дании, а в 1450 году – Норвегии. Ольденбурги будут править Данией до 1863 года и, несмотря на то что в Дании происходит смена династии (Глюксбурги), на самом деле Глюксбурги – это также более младшая ветвь Ольденбургского дома. Кстати говоря, Глюксбурги правили и Грецией, продолжали дальше править Норвегией, а вместе с Норвегией правили и Исландией… Также Глюксбурги сейчас правят и Великобританией, так как нынешний король Великобритании Карл III происходит из этой же ветви. Ну и конечно, известные всем нам Голыптейн-Готторпы, которые под именем Романовых правили Россией со времен Петра III, который взошел на престол в 1761 году, тоже ветвь Ольденбургского дома, которая прервалась только после Февральской революции 1917 года.

По своей влиятельности Ольденбурги могут сравниться с Габсбургами, которые были королями Чехии, Польши, Испании, Португалии, Венгрии, Хорватии, Мексики и императорами Австро-Венгерской империи. Как мы видим, родовое гнездо – это, собственно, Ольденбург и северо-западные земли Германии, откуда и происходило дальнейшее распространение их влияния.

Другая династия – Асканиев, которая нас интересует, также родом из XI века. Граф Адальберт Балленштедтский унаследовал богатые земли между Эльбой и Заалой и Лужицкую марку, а его внук Оттон Богатый принял титул графа Аскания. Один из самых знаменитых представителей Асканиев – Альбрехт Медведь, живший в XII веке, стал первым маркграфом Бранденбурга (по-славянски Бранн-бор). Именно в этом маркграфстве позже появится Берлин – нынешняя столица Германии. Как мы видим, родовые земли Асканиев – это северо-восточные земли Германии, бывшие до их онемечивания славянскими. До сих пор на этих землях сохранилось огромное количество славянских гидронимов и топонимов, а сам Альбрехт Медведь прославился собственно крестовым походом на славян и онемечиванием славянского и лужицкого населения этих мест.

Аскании разделились на множество ветвей, но никто из них не выбился в европейские монархи за исключением Екатерины II (Софии Фредерики Августы Ангальт-Цербстской).

Династическое завоевание было одной из завоевательных технологий. Известных со времен возникновения царств. Действительно, зачем воевать, если проще посадить на трон своего династического представителя?

В отношении Петра Третьего эта стратегия закладывалась с самого его рождения.

Для начала он родился в 1728 году в Киле, в Голштинии (для ориентира – в Пруссии), в семействе Гольштейн-Готторпских – из Ольденбургов. И звали его Карл Петер Ульрих. По странному стечению обстоятельств дочь Петра Первого оказалась в этой самой Голштинии и совершенно свободно вышла замуж за герцога Карла Фридриха Гольштейн-Готторпского. Но это отдельная история, хотя неслучайность такого брачевания очевидна, как минимум, со стороны Готторпов.

Так будущий Петр Третий, приоритетный наследник короны, оказался человеком совсем прусским и совсем Гольштейном Ольденбургским. Это понимала Елизавета, восшедшая на трон в 1741 году. Она сделала всё, чтобы 14-летний Карл Петер приехал в Россию. И он приехал. Елизавета его сразу крестила и он получил православное имя Пётр Федорович. Так началась командировка Голыптейнов-Ольденбургов в Россию – на российский трон.

И воцарение состоялось по плану – в 1761 году. Так Готторпы-Ольденбурги династическим захватом взяли под контроль огромную страну.

Это просто надо понимать. Наше простое воображение не понимает масштаба события, очень тщательно подготовленного, издалека идущего процесса. Чтобы взять династически под контроль Россию понадобилось в чистом виде 35 лет. Много это или мало? Ничтожно, если понимать масштаб приобретения.

И вдруг всё рушится – Екатерина, жена Петра, идёт на переворот.

Рис. 2. Портрет Стефана Малого, черногорца, выдававшего себя за Петра Третьего. Гравюра XVIII века

Мы мало что поймем сегодня в династических хитросплетениях, особенно с учетом того, что Екатерина была для Петра троюродной сестрой, но стало ясно, что Аскании, а может быть, и сама Екатерина лично пошли «не туда» – она стала формировать в России автаркию, суверенную державу. Это одна из загадок немецких кровей на русском троне – упорное обрусевание внедренных «посланцев». У нас есть версия, что сам титанизм страны их перевоспитывал – и корневое самоутверждение в таком масштабе, – перемалывали нутро любого человека. Это можно назвать имперской логикой, можно иначе, но факт есть факт – Екатерина «изменила» Европе. Для династии потеря оказалась громадной. И что было делать?

Настало время испытанного оружия – самозванцев. Их производство не было импровизацией. Созданием самозванцев Европа занималась постоянно. И разумеется, не только для России. Самозванцы были крайне выгодны хотя бы потому, что они всегда знали своё второе-десятое место и радовались тому, что им дали «на раскрутку».

Практически у всех правителей России были подготовленные конкуренты, заменители, ложные фигуры – для давления на трон. Одним из вариантов был Лжецарь Народного Типа – в формате «народного вождя».

Этим форматом занимались (и занимаются) «наши партнеры» предельно серьёзно.

Один из самых загадочных фактов Пугачёвщины изображен на фото 1 (см. с. 45).³

Этот мемориал свидетельствует о том, что Степан Разин и Емельян Пугачёв родились в одной станице – с разрывом в сто лет!

Теперь посчитаем варианты вероятностей – если отрицать некий умысел. Близко к нулю.

Фото 1. Памятная стела в станице Зимовейской – Пугачёвской

А что это могло быть по замыслу? – подчёркивание преемственности Пугачёвым Разина. Мы, кстати, не исключаем, что Пугачёв был «приписан» к Зимовейской именно для этого легендирования и магического подчёркивания очень важной преемственности. Тем более на тот момент Разина уже сделали народной легендой. Капитализацию на реинкарнации никто не отменял вплоть до новейших времен («Сталин – это Ленин сегодня!). Магия реинкарнации была очень распространена в массовом сознании народа, только называлось это попроще: дух в него (Разинский) вселился.

Но возможен и другой оборот. Напомним, что после смерти Петра Третьего самозванцев было около сорока. Они все проходили «пробы». Но был избран именно Пугачёв. Зимовейская как настоящая родина могла в этом случае сыграть роль. Об этом ниже подробно мы расскажем в главе о графе Панине.

Рис. 3. Степан Разин. Немецкая гравюра XVII века

Что касается преемственности в политике – она очевидна. Европа видела, что Россию никак не остановить интриганским путем в продвижении на Восток, где, тогда уже поняли, находятся запасы всего. И стратегия недопущения России на Восток стала самой болезненной задачей Европы. Но все попытки связать Россию через подчинение лично царя не давали результата: на что уж Романовы – и то пошли путём суверенизации и расширения страны. Один европеец сказал «Что-то с Россией не так – она вечно отбивается от рук».

И уже в XVII веке стало понятно, что Россию надо останавливать геополитически – то есть выставить некий геополитический барьер по продвижению России на Восток.

Самый очевидный был барьер водный. И очевидно, что по реке Волге. Этот проект и реализовывал Степан Разин, который, мало кто знает, также шел с попыткой обретения самозванного статуса. – При нём якобы находился Алексей – «наследник» царя Алексея Михайловича.

Но что показала разинщина? Она показала, что Волга как препятствие для России спорно. Выстроить гигантскую военную линию по берегам Волги потребовало бы колоссальных военных сил.

Экономическая составляющая была эфемерной. На грабежах долго не устоишь. Все попытки укрепиться, в частности, в Астрахани, показали недостаточность идеологии, статуса, администрирования, экономической и финансовой составляющей. И слишком много непродуманной авантюрщины. Но главное в том, что стало понятно, – нужна некая крепость для устояния и централизации управляющей власти.

Конечно же, Урал был то самое препятствие крепостного типа, которое было нужно.

Все разинские ошибки были исправлены у Пугачёва! Степень подготовленности последнего к созданию протогосударства впечатляет. Организация военной операции на громадной территории тоже.

Более того. Если бы Уральское Царство было создано, то потенциал был таков, что можно было идти и к Волге – увеличивать пространство для перехвата и членить Россию дальше – по Волге. Опыт Степана Разина показал эффективность этого раскола, но его опыт, повторяем, показал, что без мощного постоянно работающего административного центра власти замысел не реализовать. А вот при наличии новой столицы экономически мощного протогосударства, способного производить артиллерию, экономически обеспечивать себя, можно было брать территорию до Волги совершенно спокойно.

Можно поиронизировать на эту тему, но если смотреть глазами врагов, которым нужно загнать Россию в Замоскворечье, это выглядит совершенно очевидным.

Во всяком случае, только подчёркивается давно созревший план расчленения России выбором неграмотного казака станицы Зимовейской – станицы, где родился Разин! А то, что этот формат Народного Вождя/Царя для переворотов культивируется до сих пор, не вызывает сомнений. К примеру, Троцкий совершенно открыто лепил реинкарнацию народного вождя из Чапаева, заставив его 25-ю дивизию назваться Пугачёвской и сформироваться в пугачёвских местах.

«20 сентября в расположение дивизии прибыл поезд председателя Реввоенсовета Троцкого. В ходе совещания было принято решение о создании второй Николаевской дивизии, командование которой было поручено Чапаеву. Перед Чапаевым была поставлена задача противостоять уральским казакам, чтобы предупредить возможный их удар во фланг наступавшим войскам Восточного фронта. На формирование новой дивизии были отданы родные Чапаеву 1-й и 2-й Николаевские полки, получившие имена Разина и Пугачёва» (Википедия).

Сам Чапаев получил от Троцкого в качестве награды золотые часы и именное оружие – револьвер наган.

Чем не процедура политической реинкарнации?

§ 1.3. Странная женитьба Пугачёва

Зимой 1773-74-го годов Пугачёву, кроме как решением матримониального вопроса, нечем было заняться? Однако при внимательном рассмотрении, помимо характера военных и не только действий Пугачёва зимой 1773-74 годов, возникает целый ряд вопросов, которые выводят на очень серьезные размышления. Например, ставят под вопрос личность самого Пугачёва.

Факт, что зимой 1773-74 у Пугачёва нашлось время жениться, говорит о том, что активность в то время носила скорее характер демонстрации, а не действительно боевых действий и похода за утраченным троном.

Физиологический мотив отметаем сразу. Практически все источники, включая А. С. Пушкина, подтверждают достаточное количество наложниц у Пугачёва. Значит дело не в физиологии. Мотив внезапно вспыхнувшей любви между разменявшим четвертый десяток «амператором» и семнадцатилетней девицей из казаков, где семейные нравы не отличаются либерализмом, отметем как несерьезный.

Богатство жениха или невесты? – Несерьезно. Не та ситуация. Значит мотивы политические. Возможные мотивы казачьей старшйны, из которой вышла «яицкая императрица», понятны – привязать к себе «амператора». Возможные мотивы «амператора» тоже понятны – заручиться поддержкой этой самой старшйны. Вроде всё сходится. Но не сходится сама возможность брака.

Здесь нужно сделать отступление и напомнить, что Православие исключает многоженство. Не то, чтобы попустительствует, но и жестко не преследует внебрачные связи, хотя и порицает. Но венчание по обряду свято. Повторное венчание разрешено только вдовам и вдовцам. При живой жене церковное венчание исключено.

Наша история знает прецедент Петра I, который венчался при живой Евдокии Лопухиной. Однако она в 1698-м году была пострижена в монахини и по православным канонам была всё равно, что мертвой. Так что Петр I, когда в 1712-м году венчался с Екатериной Алексеевной, ничего не нарушал.

Тем не менее факт: 1 февраля 1774-го Пугачёв женился. Венчался по православному обряду.

И вот здесь напомним, что Пугачёв был женат. Хоть в версии казака Емельяна, хоть в версии царя Петра III. У первого имелась жена Софья Недюжева (1742 – не ранее 1804) и трое детей (Трофим, Аграфена, Кристина). У второго – жена Софья Августа Фредерика Ангальт-Цербстская, в Православии Екатерина Алексеевна и сын Павел. И в том и в другом случае – венчанные по православному обряду жёны. Повторимся: в Православии брак нерасторжим. Многоженство исключено.

Рис. 4. Устинья Кузнецова

Отсюда возникают вопросы. Почему Пугачёв, декларируя себя Петром III, заявляя, что идет наказывать жену, решился на брак вопреки церковным канонам? Почему пошел против собственной Веры? Почему не испугался, что от него отшатнется народ, значительная масса которого исповедовала Православие? Старого или Нового обряда, но Православие? Аргумент «Екатерина-де покушалась на его жизнь» с точки зрения канонического права ничтожен.

Почему на брак решилась казацкая старшйна? Допустим, они знали или догадывались о самозванстве и понимали, что Екатерина II никакая не жена казаку Емельяну Пугачёву. Но тогда они обязаны были знать и о Софье Недюжевой. Выяснить это по казачьим и старообрядческим каналам было нетрудно. Возможностей и времени было предостаточно. И тем не менее пошли против собственной Веры. Не побоялись, что народ отшатнётся, увидев такое святотатство хоть с точки зрения Петра III, хоть с точки зрения Емельяна Пугачёва.

Наконец, позиция местного духовенства, осуществившего брак. Оно благословило брак и исполнило все положенные обряды. Многие возразят: «За деньги или под угрозой и не такое возможно». Сейчас – бывает. Но здесь нужно понимать ситуацию. Век XXI и век XVIII принципиально отличаются по своему отношению к религии. Религия определяла жизнь людей. Анафема, отлучение от Церкви исключали человека из мира живых, фактически разрешая его убийство, и создавали реальный страх, который очень и очень немногие решались преступить. Говорить о своевольстве местного духовенства едва ли приходится. Факты говорят о том, что Пугачёв изначально курировался иерархами старообрядчества. А значит на такое грубое нарушение канонов, как венчание при живой жене, местные попы пойти не могли.

Тем не менее венчание состоялось.

Возникают три версии: первая – Пугачёв плюнул на каноны; вторая – казаки плюнули на каноны.

Эти версии выглядят сомнительными как с точки зрения роли и влияния Церкви в обществе, так и с точки зрения подержания мифа о «счастливо спасшемся Петре Фёдоровиче» в православных массах.

И тогда возникает третья, невероятная с точки зрения официальной историографии версия-гипотеза: тот, кого в Яицком городке 1 февраля 1774-го обвенчали с Устиньей Кузнецовой, не был ни женатым на Софье Недюжевой Емельяном Пугачёвым, ни женатым на Екатерине Алексеевне Петром III. Это был какой-то другой человек, ни с кем не связанный узами церковного брака. Который по церковным понятиям преступления не совершал. Дважды самозванец. Для штатных историков это звучит невероятным. Но только таким образом объясняется феномен женитьбы Пугачёва 1 февраля 1774 года.

В пользу этой гипотезы говорит и жесточайший режим секретности, которым окружили пугачёвское дело и личность Пугачёва российские монархи, начиная с Екатерины II. Что-то там скрывалось такое, что они побоялись раскрыть. Не исключено, что этим «чем-то» могла быть и личность дважды самозванца, выдававшего себя за Пугачёва и Петра III.

Если бы мы были сторонниками конспирологии, мы могли бы, конечно, заявить, что все очные ставки, которые были после ареста Пугачёва с теми, кто знал его ещё до бунта – были фальсифицированы, как фальсифицированы все документы, касающиеся биографии Пугачёва, для того чтоб скрыть истинное происхождение самозванца. Для чего? Мало ли какую тайну, которая не нужна была Романовым, это помогло оставить нетронутой..

Но возможна и другая версия, психологическая. Или психо-энергетическая. Для того чтобы управлять «сволочью», как называл пугачёвцев Пушкин, чтобы управлять негодяями, нужно самому быть большим негодяем, чем они. А чем ты можешь удивить воров и убийц, а в ставке Пугачёва на тот момент таковых стало собираться много. Удивить не в смысле знания, а именно энергетически быть выше, чем они, говорить как над ними власть имеющий. Надо быть не просто такими, как они, надо быть выше них в темной иерархии. Пугачёв и крал, и обманывал и убивал… И даже нарушил присягу… Но этого мало. Возможно, что плевок, не в сторону царя, а в сторону самого Бога дал бы то психологическое состояние, о котором писал Достоевский в связи с Раскольниковым: «Тварь я или право имею?». Тогда, несомненно, кощунство, а шутовское венчание, профанация священного таинства, это именно кощунство, помогало решить проблему нехватки авторитета среди сволочи. Кажется, Константин Леонтьев рассказывал о матросе, похвалявшемся своим атеизмом, но в ответ на предложение просто так в церкви опрокинуть чашу со святыми дарами ответил, что это для него невозможно. Казаки – среда религиозная. Кощунники – зверь редкий. И несмотря на риск быть разоблаченным как император (поскольку у него есть жена и как же можно опять жениться?) и даже пренебрегая этим риском и видя, что многие и так поняли, что он никакой не «амператор», для укрепления своего авторитета именно в ближайшем окружении, Пугачёв идет на поступок, отмороженный даже по меркам убийц, клятвопреступников и воров: «для меня нет невозможного, поэтому все обязаны покориться мне». В мире преступников и только в нём – это самый сильный аргумент. Это энергетически почувствовал он и они.

§ 1.4. Академическое издание на 200-летие пугачёвщины – зачем?

Не оставляет ощущение, что Пугачёв и пугачёвщина живы и сегодня вполне себе благостно существуют – причём в полном почёте. Шоковым можно считать академическое, мощное издание Академией Наук (!) документов пугачёвщины (1975 год). И это издание поразительным образом диссонирует с тем, что эти документы никак не осмыслены. То есть та же Академия не потрудилась объяснить пугачёвское явление – опираясь на новые откровения в собрании документов.

Начать с того, что если мы про истину Истории, то этому академическому изданию автоматически должно сопутствовать такое же академическое издание документов с другой стороны – имперской. Но ничего подобного. При этом с Академией наук работали Главное Архивное Управление при Совете Министров СССР, Главный Государственный архив, Институт Истории СССР – невероятная обойма для сборника простых исторических документов! Тут явная попытка поднять престиж пугачёвщины. Такой том, изданный на посмертный – 200 лет – юбилей (!) Пугачёва, вызов и акцент: именно Пугачёв выделяется как исторический феномен и герой, заслуживающий юбилея, – остальные только казусное приложение к нему (см. фото 2).

Фото 2. Титульный лист издания АН СССР

Попахивает не наукой, а пропагандой. Никаких серьёзных обобщений. А ведь издание говорящее.

О чём говорит издание? Для начала – о грубых ошибках. Документы Ставки Е. И. Пугачёва, повстанческих властей и учреждений. Какая такая Ставка Пугачёва, если это не самоназвание: у Пугачёва не было Ставки и они не считали себя повстанцами. Это отражено в текстах этого же издания. Хорошо, если Ставка, – тогда это чисто военное мероприятие, а не какое не стихийное восстание.

В самих документах фигурируют четыре прото-административных субъекта, которые лучше назвать оперативными штабами: (1) Грязнова; (2) Белобородова; (3) Салавата Юлаева; (4) самого Пугачёва, у которых был самостоятельный статус; приказов от самого Пугачёва другим штабам, дающих права писать те или иные приказы и обращения от его имени, не было, а значит, штабы формировались автономно на местах, на расстоянии шестисот километров от Пугачёва! Кроме титульной реплики «от имени Государя», ничего от Пугачёва в посланиях других штабов не было. Это значит, что единого Пугачёвского управления не было! Но управление было удивительно строгим. Тогда оно было чьё-то, непугачёвское, которое, кстати, пока он был в Оренбурге, уже было сформировано внутри Урала.

Далее: власти и учреждения – это какие такие в повстанстве? Получается, что подчёркиваются именно протогосударственные намерения Пугачёва!

Но где выводы? Почему нет никакого научного осмысления этого очевидного вывода? Ведь он автоматически снимает понятие крестьянской войны и восстания в пользу очевидной установки захвата власти на Урале с последующим администрированием! А администрирование означает одно – отрыв Урала, а значит и Сибири от Центра. И где тут крестьянская война?

Издание впечатляет невероятным уровнем канцелярской, административной и стилистической работы – вплоть до каллиграфических изысков. Откуда такое мастерство? Когда читаешь оригиналы посланий Салавата Юлаева, написанные по-русски тонкой каллиграфией, грамотно, мощно, политично, то сложно представить себе этого двадцатилетнего башкирского парня за пером. Даже если знаем, что он сын тархана. Тогда кто это писал? Откуда? Кто обучил за полгода (!) канцелярскому языку государственного уровня тогдашнего времени одновременно несколько штабов, говорящих и пишущих на одном языке во всех смыслах?

Далее. Зачем повстанцам заботиться о выверенности канцелярской, архивной работы – ведь все эти документы кочевали через множество боев, часто бегства, моря огня и – выжили! Причём у всех штабов! Это невероятная архивная общая дисциплина! Ведь кто-то писал и посылал – одно, а кто-то получал и так же строго всё хранил! И это в режиме постоянных, чуть ни каждодневных, боёв!

Странно. Для любых повстанцев отражать все свои «победы» и «тонкости» на письме – значит писать на себя донос. Это знали все «вольные» люди во всей истории – вплоть до сегодня! Написал – написал на себя. А тут странная для бандитствующих повстанцев педантичность.

Совершенное умиление вызывает следование приказным жанрам: ордер, проезжая грамота, именной указ, манифест! Да знали ли такие слова сами пугачёвцы? Пахнет серьёзными инструктажами, живыми кураторами и прочее.

Мы очень хорошо относимся к русским людям. Даже если им сносит голову. Но представить невероятную канцелярскую культуру, документную дисциплину, педантичную архивацию – в режиме войны!.. нет. Никак. Казаки вообще не понимали этих «пришлостей». Короче, пахнет тут канцелярской европейской, в частности, немецкой манерой. Если бы мы предполагали создание государства под патронажем Ольденбургов на Урале с целью отколоть его от России – мы действовали бы именно так, а не иначе.

Издание показывает несколько автономных пугачёвских отрядов, которые друг друга никогда не видели, друг друга не знали, но действовали удивительно синхронно на расстоянии сотен вёрст! Причём в этих автономных войсках царил удивительный порядок власти – несмотря на некоторые беспорядки. Вот письмо Белобородова Чигвинцеву от Екатеринбурга, в котором Белобородов отказывает в помощи есаулу Чигвинцеву и требует снять плохого командира на Кунгурском плацдарме. На каком основании? Откуда?

Фото 3. Письмо атамана Белобородова есаулу Чигвинцеву

Значит основания были. То есть войска были отстроены настолько, что Белобородов, принявший решение присоединиться к Пугачёву только в январе, уже в феврале (!) командует в масштабе огромного фронта (расстояние и насыщенность крепостей и заводов вполне можно было назвать Северным Фронтом!) – от Екатеринбурга до Кунгура! 270 километров – по тем временам это край света, три-четыре дня пути на лошади. Лошадь в те времена главный вид транспорта. Если эти три-четыре дня перевести в автомобиль, то на наши мерки это был фронт в 3 тысячи километров минимум. То есть как от Москвы до Новосибирска.

Фото 4. Проезжая грамота и ордер, выданные атаманом Белобородовым «полковнику» Канкаеву и есаулу Азбаеву

Причём удивительна канцелярская кадровая обойма – количество и качество тех же писарей – за пару месяцев сменяется несколько: вот февральский повытчик (делопроизводитель) Максим Негодяев, а вот уже апрельский – писарь Герасим Степанов.

Академическое издание по Пугачёву однозначно не только поднимает статус пугачёвщины, но – главное – придает ей легитимность, даёт право на историческую перспективу, то есть надежду на продолжение в какой-то реинкарнации. Издание явно направлено на реабилитацию Пугачёва, потому что на тот момент реальная картина погромов на Урале, которые учинила Пугачёвщина, стала слишком очевидной, особенно после исследований

местных краеведов, и оправдать полный разгром более 50 заводов, двадцати крепостей, убийства и разорение массы простых людей, сокрушение экономики страны на многие миллионы рублей, стало делом сложным. Тогда и подключилась к политике наука, правда с приставкой «псевдо».

Само издание, если бы оно было хотя бы в 1979 году, было бы крайне полезным, но юбилейное, да ещё без должного анализа – стало сомнительным.

А реабилитация Пугачёва уже сыграла роль и в сокрушении СССР. И работает даже сегодня в сознании наших современников. Не мы сказали, что «Пригожин чуть не современный Пугачёв – по духу, по пренебрежению к крови и любви к деньгам». Кто бы как ни думал о Пригожине, пугачёвщина в Пригожине была очевидной. Даже не махновщина, а именно пугачёвщина.

И вот вывод: не пора ли делать научные выводы о неприемлемости академической реабилитации Пугачёва и Пугачёвщины?

§ 1.5. Музейная загадка пугачёвщины

С каждым шагом «на земле» – мы следуем по пути войск Пугачёва – мы открываем всё новые странности всего, что с связано с Пугачёвщиной. Интрига выходит далеко за пределы времени и места самих событий и становится современной.

Приехали в Златоуст, выяснили в музее у специалиста, что Пугачёв в городе был и очень грязно наследил.

Фото 5. Юрий Петрович Окунцов (слева), заслуженный работник культуры РФ, специалист по Пугачёву и пугачёвщине и Андрей Валентинович Болдырев (справа) – рядом с пушкой пугачёвцев

Но через день мы общаемся с человеком, который четырежды был депутатом города Златоуста, Сергеем Костроминым – он полон самой разной информации о городе и с горячностью доказывает, что Пугачёва в городе не было.

– Был Хлопуша! Хлопуша!

– А где тогда прошёл Пугачёв от Чебаркуля?

– Не знаю, но его не было, был Хлопуша!

Откуда такой разрыв в понимании и информации у специалиста и любителя?

И вот возникло интересное состояние советской историографии и музейной практики. На уровне историографии страны Пугачёв – знаменитый освободитель крестьян (до сих пор!), но на уровне городов, в которых он побывал – Пугачёвым не пахнет. Но почему?

Малый город Златоуст требует хороших привлекательных знаменитых фактов, «притягательностей», чтобы удержать людей. И Пугачёв – мировая фигура, признанный вождь крестьян, освободитель – но его в городском обороте нет.

Город не знает, что Пугачёв в нём был!

Более того, опрос ещё 10 человек показал, что никто не знает, что Пугачёв был, а двое уверены, что точно не был.

При этом в музее мощный раритет – настоящая пушка пугачёвцев, сделанная как раз в Златоусте! И – ничего. Странно.

Чем это можно объяснить?

Есть версия. Музейное дело призвано заинтересовывать жителей и гостей города славой города и его историей. Чтобы жители стали понимать её глубже, тоньше, гордиться, пестовать, приветствовать.

И вот возникает эффект: а может быть, кому-то не нужно, чтобы малый город, где был Пугачёв, докопался до реальной картины того, что Пугачёв в город принес?

По разным исследованиям, до 1 тысячи убитых, замученных, повешенных всех сословий! А вдруг люди массово заинтересуются и докопаются до странных вещей и вывода: а кому мы собственно место в музее дали, мы кого помним? А почему Михельсона в этом же музее нет, и Деколонга – разбивших Пугачёва в Троицке и Лягушино под Кундравами? Хотя бы для исторической справедливости!

Тогда многие музеи придется переделывать, переиначивать?

А в чём проблема? Затраты? Затраты на Правду – это стратегическая инвестиция.

А если нет – тогда нынешняя музейная практика работает на романтизацию кровавого самозванца, упыря и переворотчика и национального предателя!

§ 1.6. Странная периодизация историков

Одна война или четыре? В историографии как-то закрепилось определение пугачёвщины как чего-то одного целостного. В учебниках и популярной литературе фигурируют «Восстание Пугачёва», «Крестьянская война под предводительством Пугачёва», «Пугачёвщина». Не поднимается даже вопрос о периодизации. Между тем, просматривается минимум четыре различных периода, которые претендуют на право называться тремя разными войнами. Настолько различаются достигнутые результаты и (соответственно) поставленные задачи, о которых мы можем предполагать, исходя из достигнутых результатов и результатов, которых Пугачёв, предположительно, пытался достичь? Мы будем ориентироваться в первую очередь на местонахождение самого Пугачёва. Поскольку очевидно, что где голова, там и главная (головная) задача.

Этап I. С сентября 1773-го по конец апреля 1774-го. Пугачёв практически безвылазно находится между Оренбургом и Яицким Городком. Безуспешно штурмует Оренбург.

Первый вопрос, который возникает: если объявил себя царем, то должен по проверенному ещё Разиным пути идти через Астрахань по Волге в центр России – на Москву и Санкт-Петербург – в «сердце» и «голову» страны. Но Пугачёв предпочитает как-то странно осаждать Оренбург, при всём уважении, – далеко не самый значимый город России.

Вопрос второй. В XVIII веке зимой не воевали. Сначала осенняя распутица, потом холод, плохое снабжение, болезни, которые уносят жизни солдат хуже, чем сражения. Все регулярные войска северных стран осенью уходили на зимние квартиры, чтобы возобновить боевые действия уже по весне, когда просохнут дороги.

Сюда же транспортный вопрос. Тогда, да и во многом сейчас, самым эффективным транспортом был водный. После объявления себя царем логично грузить войско на суда и водой идти по Волге. Не утомляя и не растягивая войска. Перемещение войск зимой даже сейчас сопряжено с колоссальными трудностями. А тогда регулярные армии просто отсиживались на зимних квартирах.

Тем не менее Пугачёв начинает осенью. Почему?

Вопрос третий. Женитьба. Сам ли Пугачёв тогда женился? Казацкая ли старшйна настояла? Как это вообще стало возможным? – Об этом мы говорили выше. Согласимся с фактом: и у Пугачёва, и у казацкой старшйны в условиях ведущихся боевых действий нашлись время и силы устраивать личную жизнь и плести интриги.

Вопрос четвёртый: аккурат в конце этого периода в плен царским войскам попадает Иван Почиталин – Думный Дьяк и глава Военной коллегии Пугачёва. (А заодно один из наиболее активно замалчиваемых участников событий.) Абсурдность ситуации очевидна. Ни в коем случае не ставя под сомнение личную храбрость И. Я. Почитал ина, просто констатируем факт. По сути, начальнику генштаба Пугачёва на линии соприкосновения делать нечего. Его профессиональная работа проходит в центре войска. Это, как если бы где-нибудь в 1942-м, на линии фронта оказался, а потом попал в плен гитлеровцам Шапошников или Василевский. И аккурат после пленения Почиталина Пугачёв снимается с места и всё-таки идет.

Но не на Москву или Санкт-Петербург, как велит логика возврата Престола, а на северо-восток. Почему главный тыловик Пугачёва оказывается в плену? Почему именно после его пленения Пугачёв снимается с места?

Может быть, в апреле 1774-го были достигнуты некие договоренности – и тогда Почиталин исчезает из войска? По официальной версии – попадает в плен. Что, как мы написали выше, маловероятно. Известно, что Почиталин, как и Салават Юлаев не был казнен, а провел остаток жизни в относительно комфортных условиях заключения в прибалтийской крепости. А в сентябре 1774-го именно казаки-старообрядцы сдали Пугачёва правительственным войскам.

Этап II. Конец апреля – конец мая 1774-го. Пугачёв проходит рейдом по линии от Оренбурга до Троицка. Громит русские крепости на границе со Степью.

Вопрос: зачем Пугачёву нужны эти крепости? Оружия, припасов там минимум. Добыча – минимальная. Жители только себя обеспечивают. Троицк? – Да, один из крупнейших торговых городов того времени, торговые ворота Империи на Востоке. Но и крепость не последняя. Добычу можно взять (а куда потом сбывать?), но и зубы обломать легко. Что, собственно, и произошло.

Почему Пугачёв вместо Волги пошел на Троицк? Почему предпочел куда как более «вкусным» и статусным волжским городам отделённый сотнями степных верст Троицк?

Поражение под Троицком, смена стратегии.

Этап III. Май – июль 1774-го. Смена основных сил – со старообрядцев на башкирские соединения. Минимум 2/3 пугачёвского войска составляли башкирские воины. Рейд по промышленным и добывающим районам Урала (включая золотодобычу). Во время рейда жгли заводы, грабили население, силком забирали в войско.

И здесь нужно развеять миф о «бедных пастухах-башкирах» – участниках восстания». Отец Салавата Юлаева (а значит, и сам Салават Юлаев) – Юлай Азналин был потомственным тарханом. Буквально перед Пугачёвым Юлай Азналин во главе 3000 башкирских всадников (что соответствовало кавалерийской бригаде и чину V класса бригадира) под началом Суворова геройски воевал в Польской кампании 1772-73 годов, за что был удостоен специальной награды – «Воинское малое знамя». Награду от Царицы передал своему сыну Салавату в октябре 1773 года (уже после провозглашения Пугачёва – Петра III). Известно, что башкирское войско формировалось не стихийно, а по призыву – один вооруженный всадник от трех дворов.

Вопрос: что могло сподвигнуть награжденного царицей боевого почти генерала изменить присяге и боевому товариществу? Понятие воинской чести существует столько, сколько существуют воины. И башкирские не исключение. Что стоит выше воинской чести? – Только национальные интересы. Как показывает история, измена воинской присяге имела место там, где появлялись сепаратные национальные интересы. Так поступали русские подданные поляки во время наполеоновского нашествия. Так поступил генерал Маннергейм в 1918-м. Примеры можно продолжать.

Этап IV. Бегство с Урала по Волге на Узени-Иргиз.

После поражения под Ачитом Пугачёв возвращается по Волге туда, откуда начал – собирать силы и готовить новый поход на Урал.

Итак. В сентябре 1773-го Пугачёв провозглашает себя царем, но он сам или те, кто за ним стоит, на Москву идти не планируют. И тогда распутица и мороз становятся гарантией, что регулярные войска до них не дотянутся и бунт будет длиться и раздражать Власть. А заодно вынуждать в условиях зимы перебрасывать войска и ресурсы, оголяя другие направления. Возникает ситуация сепаратистского шантажа, где можно выторговать нечто в обмен на прекращение бунта. Поэтому Пугачёв не особо активно воюет под Оренбургом, а заодно активно будоражит прилегающие территории. Кому это может быть выгодно? – Да, например, тем, из кого происходил Иван Почиталин. Старообрядцам, которые были крайне недовольны своим положением и стремились его улучшить. Например, путем шантажа Власти.

После апреля Пугачёв фактически открывает юго-восточную границу России. Новая задача для нового заказчика? Для кого? Кому Пугачёв должен был открыть Троицк – ворота в Степь? А другого резона громить степные крепости, где ничего взять, зато легко потерять массу людей и времени, – нет. Аксиома: там, где ходят купеческие караваны, ходят войска и снабжаются армии. И Троицк – это не только торговые, но и военные ворота России XVIII века. Как нет и другого резона обычно медлительному Деколонгу делать рывок на Троицк и буквально на следующий день после взятия⁴ отбивать Троицкую крепость. Пугачёв был разбит под Троицком, ворота не открыты, пришли регулярные русские войска и этот кто-то не рискнул идти в Россию. Можно спорить: свидетельств присутствия каких-то войск в степи не опубликовано. Согласен. Но нет и прямых свидетельств отсутствия. Как не известно, что скрыто в секретных фондах.

Однако задача не выполнена. И Пугачёву остается одно – уходить. Но уходить с пустыми руками – значит уходить на смерть. Бедные изгнанники никому не нужны. Поэтому рейд по Уралу, Прикамью, Поволжью больше напоминает то, что принято именовать бандитским налетом. С возможной перспективой ухода с добычей через Каспий в Турцию или Персию. Но не удалось.

Параллельно идет сепаратный процесс у башкир. Тот самый кто-то, кого должен был через Троицк впустить Пугачёв (вероятно, родственный башкирам) мог пообещать башкирам какую-то автономию с повышением статуса по сравнению с их положением в Российской Империи. Насколько легко национальные элиты ведутся на такие посулы, мы наблюдали и наблюдаем на просторах бывшего СССР.

Рис. 5. Пугачёвщина. Художнике. С. Молодых. 1980 год

Это только гипотеза. Но она объясняет нестыковки в официальной версии пугачёвщины. А значит, должна рассматриваться, минимум, как повод для углубленного исследования.

Часть вторая
Первый этап – старообрядцы

§ 2.1. Загадочный старец Василий и игумен Филарет

Чем больше мы погружаемся в тему Пугачёва, тем больше появляется ответов, и тем больше появляется новых вопросов. Например, с чего бы это простому казаку, пусть даже хорунжему вдруг пришло в голову назваться царем?

Попробуем провести параллель. Выслужившийся из рядовых хорунжий – это по нынешним понятиям – что-то вроде прапорщика⁵ на офицерской должности командира взвода или аналогичной. Вспомните своих знакомых прапорщиков. Можете представить, что кто-то из них способен вот так взять и «податься в президенты»? Мы не говорим о реализуемости этого пути. Говорим о том, допускаете ли вы возникновение в сознании прапорщика такой мысли? При всём уважении к этой категории людей, подавляющее большинство из которых являются мастерами своего дела и прекрасно справляются со своими должностными обязанностями. Но где по сознанию и.о. командира взвода или начальник продсклада и Президент Страны? Где выслужившийся из рядовых хорунжий и где его императорское величество Пётр III? Давайте не будем также забывать и культовую составляющую. Это для нас президент страны теоретически равен любому гражданину страны.

Сейчас формально каждый «может избирать и быть избранным». Но в сознании человека XVIII века царь, император – это Помазанник Божий, который с обычным человеком, даже с самым крупным вельможей равняться не может категорически, просто по тому, что не может. Этого не может быть, как не может солнце сесть на востоке.

Какое-то время подобный вопрос стоял у нас в отношении Григория Отрепьева, известного также как первый Лжедмитрий I, но только до тех пор, пока не разобрались, что такое Чудов Монастырь. Чудов Монастырь находился на территории Московского Кремля и монашествовали там представители лучших семейств России или содержались по тем или иным причинам высшие церковные иерархи Русской православной церкви. То есть, очевидно, что Отрепьев не был «просто парень из народа». Как очевидно и то, что в Чудовом Монастыре было кому надоумить молодого человека на «подвиг» самозванства.

Мы будем исходить из факта, что выслужившийся в хорунжии казак Пугачёв решился на самозванство, презрев все сословные, религиозные и прочие барьеры. Значит, было кому надоумить. Провести соответствующую идеологическую обработку. И вот здесь мы выходим на крайне интересный факт в его биографии.

В 1772-м году Пугачёв несколько месяцев провел в Стародубском монастыре, где его наставлял некий старец Василий. Известно, что в районе Стародуба концентрировались старообрядцы. А дальше старообрядческая слобода Ветка. Старовер Каверин в деревне Черниговке, казак-старовер Андрей Кузнецов в станице Глазуновской. Наконец, встреча с игуменом Филаретом – главой старообрядческой общины на Иргизе.

Здесь сделаем небольшое отступление и напомним, что в XVIII–XIX веках Иргиз, Узени представляли собой один из главнейших центров старообрядчества. Оттуда, кстати, «рукой подать» до Яика. Игумен – лицо в церковной иерархии, занимает очень серьезное положение, и встретиться с ним человек не из его круга может только по очень серьёзной рекомендации и только по очень серьезному вопросу. Кстати, сам игумен Филарет был арестован за то, что именно он и надоумил Пугачёва на самозванство. И вообще об игумене Филарете известно крайне мало.

Об игумене Филарете практически ничего неизвестно, неизвестны даже годы его рождения и годы смерти, однако, авторитет его в старообрядчестве был велик и несомненен. Мы вообще вольны высказать гипотезу, что он мог бы быть иностранным агентом, то есть фигурой, специально внедренной в старообрядческую среду. Напомним, позже англичане (а о них и об их связях со старообрядцами ниже ещё пойдет речь) в XIX веке засылали в Центральную Азию десятки агентов, которые отлично знали нравы, идеально знали язык, притворялись не просто купцами, а даже святыми дервишами и учеными (пандитами) и вели разведку, а так же выполняли иные политические задания.

К Филарету донской казак Емельян Пугачёв, прежде в раскольниках незамеченный, попал по совету старообрядца Осипа Коровки, который и дал ему все необходимые рекомендации. Естественно, для того чтобы Пугачёв понравился Филарету, самому Пугачёву пришлось как минимум прикинуться раскольником. Только так могли для него открыться все пароли и явки широкой и богатой старообрядческой сети. Филарет, конечно, вряд ли был таким простаком, что не отличил бы истинно верующего старообрядца от мошенника, который просто хочет получить какое-то убежище. Но у Филарета мог быть и свой интерес в таком человеке: в человеке, отчаявшемся, загнанном в угол, которому ничего не остается другого, как идти ва-банк. Поэтому, по свидетельству солдата Логачёва, который сам не был допущен к беседе и поэтому не знает о её содержании, но, по крайней мере, он сообщает, что сама встреча Филарета и Пугачёва была очень долгой, следовательно, разговор был очень обстоятельным. И действительно, именно после беседы с Филаретом в разговоре с казаком Денисом Пьяновым Пугачёв впервые объявляет себя «амператором».

Из всего этого делаем выводы, что весь 1772-й год Пугачёв плотно общался со старообрядцами, причём занимавшими среднее и высокое положение в старообрядческой иерархии. Старообрядческие иерархи прекрасно разбирались, чем «помазанник божий» отличается от простого казака.

В этот же ряд прекрасно ложатся и объясняются признание Пугачёва царем казаками-старообрядцами, поставки пушек с уральских заводов. Успешная работа «военной коллегии» Пугачёва во главе с Иваном Почиталиным. Одно дело распоряжение откуда-то из яикской степи отдает какой-то непонятный «думный дьяк» и совсем другое представитель авторитетных старообрядческих кругов – старообрядцам на местах.

Наконец, в описании действий Пугачёва и его резидентов – Белобородова, Грязнова и пр. не встречается упоминаний, чтобы они оставляли на местах гарнизоны. Кто следил за порядком? Кто обеспечивал лояльное отношение «подданных царя Петра III», работу заводов, регулярную отправку продукции, включая оружие? И вот здесь мы снова сходимся на старообрядцах, которые составляли основную часть казаков и заводских рабочих.

Таким образом, у нас появляются очень серьезные основания полагать старообрядцев не только движущей силой пугачёвских событий, но и их вдохновителями. И тогда «крестьянская война» становится войной религиозной, где старообрядцы стремились вернуть себе главенствующее положение в стране, как это было до реформ патриарха Никона.

§ 2.2. Историк Александр Пыжиков и его концепция пугачёвщины

Историк Александр Владимирович Пыжиков (1965–2019) ворвался в российскую историческую науку как ледокол. Титанические изменения, которые он в ней произвел, ещё долго будут оценивать потомки. Безвременная смерть Пыжикова (он прожил немногим более 50 лет) – это, безусловно, гигантская потеря для российской и даже для мировой исторической науки.

Защитив докторскую диссертацию по истории советского общества 50–60 годов прошлого века, он стал признанным специалистом именно по советскому периоду. Никто не подозревал, что через некоторое время Пыжиков зайдет на совершенно несвойственную, казалось бы, ему поляну истории романовской России и предложит концепцию, подрывающую основы официальной истории. У официальной науки возникло огромное искушение отнести труды Пыжикова к «паранауке», записать в один ряд с «Фоменко и Носовским», которые специально и нужны официальной науке для того, чтоб ничего не менять у себя, а всякого новатора тут же обклеивать ярлыками «фоменковщины» и числить его по ведомству «конспирологии». А ведь таких историков-дилетантов и жуликов в последние десятилетия в России стало действительно очень много… Но докторская степень Пыжикова, его научная школа, профессионализм, работа с огромным количеством источников, архивами и так далее не позволяют самым консервативным официальным историкам пренебречь трудами Александра Владимировича и, хотят консерваторы или не хотят, но они вынуждены считаться с его работами. Российская историческая наука после Пыжикова навсегда утратила шансы остаться такой, какой она была до него.

Книги Пыжикова «Грани русского раскола. Тайная роль старообрядчества от 17 века до 17 года»⁶, «Славянский разлом. Украинско-польское иго в России»⁷ и другие его работы восполняют гигантский пробел, который был в российской исторической науке, связанной с изучением старообрядчества. Нельзя сказать, что старообрядчество вообще никак не изучалось. Конечно же, изучалось. Изучались также и различные секты и так далее, но упор был на определенную источниковедческую базу, на официальные цифры, на официальные трактовки, и роль старообрядчества в России, безусловно, принижалась.

В работе Н. А. Бердяева «Истоки и смысл русского коммунизма»⁸ дается краткий намек на роль старообрядчества в Русской революции. Эти несколько страниц Бердяева превратились у Пыжикова в полноценные огромные монографии и, по сути дела, в новую историческую концепцию России.

Пыжиков в евразийском духе, то есть в духе Н. С. Трубецкого, П. Н. Савицкого, Л. Н. Гумилёва и других евразийцев, отрицает наличие татаромонгольского ига на Руси и говорит собственно о том, что в средневековой России сложился довольно уникальный межнациональный и новый конгломерат, новый народ, который имел свой культурный код, свою историю, свою религию, быт, который в значительной степени определялся ещё и древними традиционными верованиями. В случае славянских народов это были древние индоевропейские обычаи и концепции бытия, которые в виде двоеверия соседствовали с православием. А у других неславянских народов, у финно-угорских и тюркских, подобную же роль играли их древние обычаи, которые, учитывая, что народы долго, в течение тысячелетий, вместе проживали на этой земле, были похожи, сходились где-то далеко в корнях, а потому не противоречили друг другу. И в этом смысле эта общность в течение столетий и даже тысячелетий вырастала, поддерживалась и крепла.

С точки зрения Пыжикова важнейшим событием в истории России была русская Смута, в ходе которой извечное стремление Ватикана, католиков, к порабощению России нашло своё воплощение. Согласно Пыжикову, идеи «Москвы – третьего Рима» были предложены в своё время Ивану Великому Ватиканом, но через прокладку в виде афонских православных старцев и местных российских иноков, коим с Афона идеи и были закинуты. С этой же целью был произведен его династический брак с Софьей Палеолог, которая воспитывалась в Ватикане и, соответственно, была под ватиканским влиянием. Таким образом Ватикан планировал столкнуть Россию с Турцией, которая на тот момент была главной угрозой и даже кошмаром Европы. С такой Турцией Европа рисковала не справиться, поэтому Россия в качестве тарана против Турции рассматривалась Европой с одной стороны, а с другой стороны – война между Россией и Турцией могла ослабить и Россию настолько, что католическое влияние в ней имело все шансы на закрепление и позже на успех. Таким образом, крестовый поход на Русь, который был сорван Александром Невским, а потом и монгольским вторжением, монгольским протекторатом над Русью, мог повториться с новой силой.

Иван Великий, скажем так, не до конца соблазнился этой ватиканской идеей «Москвы – третьего Рима». Иван Грозный, особенно в период молодости, ей был всё-таки соблазнён, и недаром он брал Казань, Астрахань и воевал с крымским ханом. Конфликт с Турцией при нём разгорелся с огромной силой, и это весьма радовало западную публику. Однако, и Иван Грозный, став мудрее, не пошел по пути окончательного озападнивания и, наоборот, начал Ливонскую войну, пошел против Европы и Запада и тем самым просто сорвал все планы западников. Кстати говоря, загадочная смерть Ивана Грозного, как и его наследников, целиком и полностью на совести, скорее всего, западных агентов, а не Бориса Годунова, который вряд ли во время смерти царевича Дмитрия мог предвидеть, что станет царем (разница между событиями 7 лет). Да и сам Годунов умер весьма внезапно как раз во время похода Лжедмитрия.

Смута – несмотря на то, что она закончилась торжеством именно народного ополчения Минина и Пожарского, привела в конечном итоге всё-таки к воцарению прозападно ориентированных Романовых, первые из которых поддерживали тесную связь с иезуитами, с польской католической верхушкой и вообще с западными кругами. Именно Романовы открывают путь в Россию многочисленной польско-украинской шляхте. В дальнейшем после побед Алексея Михайловича и присоединения большой части Польши, а именно левобережной Украины, насыщение польским дворянством происходит, что называется, ещё больше. Именно это польское дворянство, по Пыжикову, захватывает идеологическую власть в Кремле, объясняет русскому царю Алексею Михайловичу, что его православие не соответствует греческим канонам и требует проведения религиозной реформы, которая позже привела к религиозному расколу.

Согласно Пыжикову, в России, по сути дела, произошла гигантская гражданская война, к которой он относит и известные инциденты, связанные с Соловецким сидением, со Степаном Разиным и даже с Емельяном Пугачёвым. Гражданская война, убийство, искоренение, огромная эмиграция раскольников, движение их на восток в Сибирь – всё это был огромный процесс, который потрясал Россию и который был залакирован официальной историей. Различные события вроде восстания Степана Разина были полностью вывернуты из контекста и преподаны романовскими историками как простой казацкий бунт, а советскими историками – как некая крестьянская освободительная война. Ни то, ни другое, по Пыжикову, не было правдой, а это была, с его точки зрения, война старообрядцев с новой Церковью и новой властью.

Пётр I усугубил все эти действия. Несмотря на то что при нём Россия лишается патриаршества и Церковь полностью переходит под государство, борьба со старообрядчеством усиливается, – на них был введен дополнительный оброк, что заставило старообрядцев уйти в тень. Возникли различные толки, беспоповские согласия, которые превратились в тайные низовые организации, полностью исчезающие из-под надзора официальных органов. Это, однако, не значит, что они не существовали. Более того, они активно действовали, идеологически обрабатывали народ, в том числе против православия. Они активно занимались, как сейчас сказали бы, бизнесом, обогащались, используя всевозможные кассы взаимопомощи. Они активно политически действовали, в том числе были причастны к различным заговорам и бунтам. И они также способствовали колонизации земель и продвижению России дальше на восток.

Так как не удалось победить официальную власть в гражданской войне конца XVII века, старообрядцы перешли в глухое сопротивление. Официальной власти были видны только поповские старообрядцы, каковых, казалось бы, было всего лишь 2 процента от населения. Однако Пыжиков приводит массу документов, показывающих, что даже в XX веке к старообрядчеству себя относили не менее 20 процентов населения России, а, следовательно, в XVIII–XIX вв. этот процент был значительно больше и мог вполне доходить до половины. Пыжиков говорит о подавляющем влиянии старообрядчества на русское общество, при этом поповские согласия были от этого старообрядчества не более чем 10 процентами, то есть это была только видимая часть айсберга, а остальная часть была просто невидима для власти.

Это гигантское старообрядческое движение, по сути дела, стало религией основной народной массы, тогда как религией власти было официальное православие, толерантно относящееся к католичеству и протестантизму, которое не поддерживалось основной массой народа. Таким образом, по сути дела Пыжиков говорит о двух Россиях или одной России, в которой на самом деле находилось две страны. Одна – это Россия старообрядческая, народная, многонациональная и бедная, скажем так, угнетенная. Другая Россия – это литовско-польско-немецкое иго над Россией, Россия православная, провластная, дворянская, проевропейская, которая никакого отношения к евразийской России не имела, а точнее, находилась в отношении эксплуатации, то есть она просто оккупировала Россию. И если монгольское иго Пыжиков отрицает, то о литовско-польском иге над Россией он открыто заявляет и сравнивает это литовско-польское иго даже с правлением Маньчжурской династии в Китае.

Прозападническое романовское литовско-польское иго над Россией пало, согласно Пыжикову, в 1917 году в результате двух русских революций, архитекторами и исполнителями которых были, прежде всего, старообрядцы. Пыжиков выявляет огромную роль московского купечества в подготовке и финансировании Февральской революции и заговора против Николая II, который был осуществлен при финансовой и организационной поддержке этого самого купечества. Это же купечество поддерживало и различные революционные движения. Это же старообрядческое купечество поддерживало и контакты с заграницей, прежде всего с Англией.

А простые старообрядцы, уже не купечество, а низы старообрядческие, бедные и угнетенные, составляли основную массу так называемых «рабочих и крестьян», которые делали уже Октябрьскую революцию и потом строили новое советское государство. Именно эти люди были самыми активными борцами с официальной православной религией. Они же на этой почве были самыми благодатными слушателями для коммунистической и социалистической агитации. То есть пока московское старообрядческое купечество финансировало эсеров, которые терроризировали государство Романовых, в это время коммунистические, социалистические агитаторы обрабатывали рабочих и крестьян старообрядческого толка в коммунистическо-общинном духе. Кстати, этот общинный дух был основой старообрядческой религии.

Таким образом, Советский Союз рассматривается Пыжиковым в значительной степени как порождение этого глубинного евразийского народного старообрядческого самосознания, как общество, возникшее в результате победы в национально-освободительной борьбе огромного народа России, состоящего из русских и других, против прозападной романовской, польско-католической, немецкой, православной клики, которая его угнетала и была трехсотлетним игом для русского народа.

Конечно, концепция Пыжикова, которая только что была изложена, является радикальной и тенденциозной, несмотря на то что Пыжиков, ещё раз повторим, является профессиональным историком, и все его утверждения опираются на огромное количество документов, фактов, рукописей и так далее. В противоположность Пыжикову, конечно же, существует и множество других документов. Для того чтобы разобраться в этом вопросе, нужно заявить следующее. Тот радикализм и тенденциозность, с которыми Пыжиков подходит к интерпретации нашей истории – это естественный и закономерный ответ на игнорирование и непонимание темы старообрядчества в романовской России и в советской России. Поэтому здесь мы видим просто качание маятника в другую сторону. Тенденциозность, с которой Пыжиков преподносит историю России, вполне оправдана, потому что согласно русской поговорке «не перегнёшь – не выпрямишь». Для того чтобы выпрямить, Пыжиков должен был перегнуть. И это мы должны учитывать, зная, что действительно какие-то вещи он перегибает.

Точно так же, как тему старообрядчества игнорировали предшествующие Пыжикову историки, Пыжиков сознательно игнорирует, что называется, другую сторону медали, а именно резоны политические, дипломатические, экономические и так далее, которые были у, скажем, того же царя Алексея Михайловича, прежде чем он решился на свою реформу. Пыжиков игнорирует другие государственные и политические интересы, связанные с теми же бунтами Разина и Пугачёва, игнорирует часто внешнеполитическую обстановку, которая была очень сложна. Пыжиков игнорирует, собственно говоря, и конфликты внутри нашей элиты, которую он видит монолитной польско-литовской шляхтой, тогда как она, конечно же, не была таковой.

В российской власти было несколько партий. Действительно, были и польские выходцы, но были и немецкие, английские, шотландские, французские, итальянские, австро-венгерские дворяне, служащие, которые имели свою точку зрения. В частности, спор между славянофилами и западниками – это тоже спор внутри нашей аристократии. Мы видим, что и русские цари были совершенно по-разному настроены по отношению к Западу в целом и по отношению к отдельным западным странам в частности, равно как и по отношению к Турции были разные подходы и разная политика. Разная политика была и по поводу колонизации Востока, разная политика и по отношению к православию была у каждого монарха и так далее. Все эти тонкости, конечно, Пыжиков предпочитает не замечать в рамках своей концепции.

Публикации Пыжикова, равно как и его лекции на интернет-канале «День ТВ», в студии «Концеп-туал» и на других популярных YouTube-pecypcax с миллионами подписчиков, пришлись на период обострения отношений России и Запада после 2014 года и, что называется, попали в общественный запрос. Популярность концепции Пыжикова в среде, прежде всего, любителей истории, нежели профессиональных историков, сделала Александра Пыжикова, по сути дела, звездой российской исторической науки и серьезно повлияла на общественное мнение. Однако нужно чётко осознавать, что концепция Пыжикова – это классический «перебор», который должен быть уравновешен с другой стороны трудами иных историков, которые будут создавать, учитывая всё сделанное Пыжиковым, более объективную картину российской истории последних столетий.

Резоны царя Алексея Михайловича Тишайшего, когда он затеивал церковную реформу, были самыми разнообразными и уж, конечно, раболепство перед Западом не было никакой движущей силой, тем более что с этим Западом, в лице как раз той самой Западной Польши, Алексей Тишайший долгое время и воевал. Как раз победа над Польшей и усиление влияния России в Европе и в мире ставили вопрос о новой миссии России, о некой, если так можно сказать, «национальной идее» России, с которой можно было идти не только на Восток, но и на Запад. Предшествующие годы со времен Ивана Великого показывали успехи русской колонизации на Востоке. С христианским крестом наши проповедники и казаки вливали в Россию всё новые и новые народы, и культурное, моральное, духовное превосходство русской цивилизации здесь не подлежало сомнению.

Иное дело – Запад, которому невозможно было нести свет христианства, ибо сам Запад считал себя более истинно христианским, чем Россия. Что же тогда нести Западу, если у Запада всё это уже есть? Здесь, собственно говоря, и пригождается идея «иной Европы». Если Запад и Европа являются по своему историческому происхождению римскими и католическими, то Россия и Москва наследуют Византии, наследуют восточной греческой цивилизации и её христианству, христианству более истинному, чем христианство католическое, а значит – и более высокому. Это то, что потом в XIX веке, спустя сто с лишним лет, будут чётко говорить славянофилы в дискуссиях с западниками, но это то, что прекрасно понимал и осознавал царь Алексей Михайлович. Это была попытка взять на себя гуманитарное историческое лидерство и предложить более высокую и универсальную идеологию всему цивилизованному миру, чем имеющееся на Западе католичество, а вовсе не попытка под это католичество каким-то образом подлезть и подстроиться.

Естественно, что такая ориентация на Византийское православие требовала большего сближения с этим Византийским православием, нежели могло осуществить то православие, которое на тот момент имелось в России. Безусловно, Российское православие на тот момент «страдало» двоеверием, то есть интеграцией в себя огромного количества языческих мифов, индоевропейских старинных многотысячелетних микропрактик, идеологем и культурных кодов. Кроме этого, в Русском православии на тот момент сохранялись и те элементы взятого из Греции православия, которые были утрачены на тот момент самим греческим православием. Курьёзно, но факт. Двоеперстие практиковалось как раз в Византии и только позже, спустя столетия, в этой же самой Византии утвердилось троеперстие. Россия сохранила двоеперстие, то есть сохранила исток в своей незамутненности. Парадокс-то состоял именно в том, что, возвращаясь к «греческому истоку», реформаторы заменили части более древней традиции на модернизированные её варианты: думая, что они возвращаются к старине, на самом деле занимались модернизацией.

Но это всё детали, так же, как и исправление богослужебных книг, обрядов и таинств. Равно как такими же не столь существенными факторами является и то, что Алексей Михайлович столкнулся с большим количеством выходцев из Польши, Восточной Украины, которые привыкли к греческим образцам и которые задавали вопросы об отличиях московского обряда от греческого. В конечном итоге православная масса Московии была гораздо более весомой, серьезной, чем появившаяся недавно масса украинско-греческих священников и прихожан. Можно легко было их переварить и перестроить под свой формат. Другой вопрос, надо ли было это делать?

Перед Алексеем Михайловичем и патриархом Никоном встал всерьез вопрос о том, быть ли России некой особой национальной страной со своей национальной спецификой либо замахнуться на всеобщность и универсализм, то есть избрать для себя не сугубо национальную идеологию, а идеологию универсальную, которая помогала бы интегрировать в себя не только восточные, но и западные народы. Многие страны в своём развитии встают перед этой дилеммой и большинство из них выбирает путь национальной особенности, национальной спецификации. Посмотрите на малые народы, которые искренне всеми силами своей народной души заботятся о специфических для них особенностях и обрядах. Кто-то упорно культивирует свою кухню, кто-то упорно культивирует обряд своего застолья, кто-то – национальную одежду, кто-то – всё это вместе. Если история способствовала тому, что у данного народа возникал какой-то особый извод религии, то часто такой извод становится отличительной особенностью этого народа, возьмите, например, Армянскую апостольскую церковь у армян. Какие-то народы культивируют исключительно свой язык (например, Чехия упорно переводит все иностранные слова на свой чешский славянский диалект). Далее эти народы, избрав некие маркеры своей идентичности, их упорно придерживаются, не пуская ничего чужого сквозь пограничные столбы этой своей идентичности. Они совершенно не толерантны к любому чуждому влиянию и таким образом замыкаются в себе, становятся так называемыми «малыми народами» со своей интересной «национальной спецификой».

Но Алексей Михайлович хочет строить империю. Россия империей, по сути, уже являлась, экономически и политически объединяя под собой огромное количество разнообразных этносов и простираясь на большую часть Евразии. Но империей она должна была быть и идеологически, то есть должна была нести некую универсальную идеологию, универсальное христианство. Но такое универсальное христианство противоречило христианству местного разлива, христианству со своей национальной спецификой, так как национальное узкое христианство не было бы принято другими этносами и народами.

Рис. 6. Патриарх Никон

Патриарх Никон вознамерился построить на территории Подмосковья будущий центр мирового христианства, будущий центр мирового православия и всей мировой христианской религии. Он не хочет делать Третий Рим, он хочет делать Новый Израиль и Новую Палестину. Отсюда – Ново-Иерусалимский монастырь, отсюда – река Истра, переименованная в Иордан, строится и новый Назарет, и новый Вифлеем. Здесь, по мысли Никона, должна находиться «Мекка Православия», Мекка христианства вообще. Ещё раз повторим, замах здесь гораздо выше, чем Третий Рим, замах здесь на Второй Иерусалим, Новый Иерусалим. И перспективы здесь – это перспективы столицы Мирового христианства, а вместе с ней и Мировой христианской империи, которая будет царствовать и над Востоком, и над Западом.

Понятно, что этот проект был в значительной степени утопичен. Уже Пётр I понял, что Европа вообще отходит от христианства и не только благодаря набирающему силы протестантизму и поднимающимся экономически и политически протестантским странам (Голландия, Великобритания, Швеция). Эпоха Просвещения брала своё, религии оказывались в прошлом… Но Пётр I сохранил пафос отца. Он тоже хочет строить империю (кстати, он и объявил себя первым российским императором) и тоже рассчитывает на универсальную идеологию, но теперь универсальная идеология – это идеология Просвещения. Пётр переписывается с Г. В. Лейбницем, Пётр завозит в страну новые науки и ремесла, перестраивает страну на западный лад, заявляет духовенству, чтобы они «мощей не являли и чудес не выдумывали», и мечтает о том, как позже скажет М. В. Ломоносов, чтобы Россия рождала «собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов».

Этому проекту Петра потом наследовали и Елизавета, и Екатерина II, и в значительной степени даже Александр I, то есть этот проект Русского Просвещения, приведший в конечном итоге к золотому веку русской культуры, осуществлялся на территории России сто лет. Его суть состояла всё в том же универсализме. Ошибочно видеть в Петре подражателя или марионетку Запада, вроде какого-то Михаила Саакашвили или Владимира Зеленского тех времен. Для подражателей Запада важно быть в Европе хоть кем-нибудь, можно даже последним, но зато в Европе. Проект же Петра состоял в том, чтобы быть в Европе первым и никак иначе, то есть победить Европу её же собственным оружием. Точно так же, как царь Алексей Михайлович хотел победить Европу её собственным оружием, а именно обновлённым и универсальным христианством и самым исконным православием греческого обряда, точно так же Пётр хотел победить Европу самым лучшим, чистым и высоким Просвещением, то есть сделать из России самую просвещенную монархию мира, построенную на научных, ремесленных, технических и культурных достижениях. Именно поэтому «птенец гнезда Петрова» В. Н. Татищев приказывает картографу Страленбергу прочертить границы Европы и Азии по-новому, в результате чего граница теперь проходит по Уралу, а центр Европы оказывается в Санкт-Петербурге.

Вот какие высокие имперские и универсалистские мотивы двигали российской государственной элитой. И реализация этих мотивов Романовыми привела в конечном итоге к тому, что Российская империя стала самой большой империей в Евразии, соперничала с мировой империей – Великобританией, породила золотой, а позже и серебряный, век в русской и мировой культуре и вообще имеет беспрецедентные исторические достижения. Это вопреки мнению Пыжикова, что романовская империя была некой паразитарной дворянской кликой западного образца, которая всеми силами стремилась подражать Западу, всячески насилуя национальное своеобразие русского народа.

Пыжиковская концепция Пугачёвской войны полностью отражает его общую историческую концепцию развития России, однако в ней есть определённые детали, на которых мы должны остановиться. Первое, что отмечает Пыжиков в главе, посвящённой Пугачёвской войне, в книге «Славянский разлом. Украинско-польское иго в России»⁹, это то, что про Пугачёвскую войну написано огромное количество научной и околонаучной литературы. Однако вся эта литература грешит либо тенденциозным советским подходом, где Пугачёвскую войну видели исключительно с точки зрения классовой борьбы, либо она грешит романовским подходом или романовской схемой, как её называет Пыжиков, когда под восставшими бунтовщиками понимался некий различный сброд, в том числе и народный, не просвещенный светом христианства. И те, и другие историки, романовские и советские, как утверждает Пыжиков, «буквально вымарывали староверческий след, убирая упоминания о расколе», более того, «приверженцев старой веры, участвовавших в войне, постановили считать не русскими, а лицами без определенной национальной идентификации»¹⁰.

Пыжиков в своём исследовании хочет восстановить историческую справедливость и показать роль старообрядцев в расколе. И нужно сказать, что это одно из немногих исследований, в котором обращается внимание на этот фактор. Но прежде Пыжиков упоминает такой факт, что Россия в принципе соскучилась по царю за долгое время, пока Россией правили царицы. Восшествие на престол Петра Федоровича, что называется, совпало с народными ожиданиями, и царя сразу же стали идеализировать. Несмотря на то что он делал, несмотря на его общую политику, у него был своего рода «медовый месяц» в общении с народом.

Конечно, Пётр III был совершенно далёк от основной народной массы России, но мифологическое сознание народа приписывало ему различные чудесные желания и способности, связывало с ним самые различные ожидания, в том числе ожидания насчет послаблений в отношении старой веры, старообрядчества, которого, по Пыжикову, придерживалось чуть ли не большинство населения. Убийство Петра III сразу же породило молву о его чудесном спасении и о том, что он был народным царём, народным защитником, ну и конечно, якобы симпатизантом старой веры. Поэтому даже до появления Пугачёва молва уже говорила о том, что вместо царя похоронен какой-то капрал, а истинный царь спасён и где-то скрывается.

Сам Пугачёв к этому не имел никакого отношения, поскольку участвовал в Семилетней войне с Пруссией, потом в войне с Турцией и слабо представлял себе, к тому же будучи православным, вообще-то говоря, что происходит на Урале, в Центральной и Восточной России. Если бы не одна неприятность, которая с ним случилась после его выхода в отставку, то, возможно, он никогда бы и не пошёл в бунтовщики. А. С. Пушкин в «Капитанской дочке» рисует портрет Пугачёва как авантюриста, который живёт по принципу: лучше один раз напиться крови как орёл, чем как ворон всю жизнь клевать мертвечину. Конечно, ничего не говорит об авантюрном характере Пугачёва до известных событий. Однако после того, как Пугачёв подрядился помочь родственникам жены бежать за Терек, – а они были пойманы и оговорили Пугачёва, – ему самому пришлось удариться в бега. И он нашёл поддержку именно у старообрядцев.

Старообрядцы, сеть которых покрывала всю Россию, имели свои пароли, свои явки и свои укромные места, а также своих людей по всей стране таким образом, что беглый человек, которому старообрядцы решили помочь, передавался от дома к дому, от селения к селению по принципу эстафеты. Таким же образом и Пугачёв добирается до известного старообрядческого настоятеля Филарета Семёнова. Бывший купец второй гильдии и очень влиятельный в старообрядческом мире человек проводит с Пугачёвым очень серьезную политинформацию, рассказывая ему и о текущей ситуации в стране и о старообрядчестве в целом. Он надоумливает Пугачёва скрываться именно на Яике, поскольку именно там центральная власть наиболее слаба и раздражение людей наиболее сильно, так как совершенно недавно там состоялся бунт, который был жестоко подавлен: казачий круг был распущен, набатный колокол был снят и проводилось следствие в отношении бунтовщиков, которые отстаивали свои прежние казачьи привилегии.

Пугачёв появляется на Яике и обещает, как знаток Дона, Кубани, Терека, вывезти бунтовщиков или тех, кто попал под следствие, в те места, откуда выдачи нет, то есть, собственно говоря, за Дон и за Кубань и далее даже в Турцию. Там же он говорит о том, что турецкий паша будет рад прибытию большого количества лихих служивых людей и казаков, которые турками ценятся в качестве хороших воинов. Тем не менее Пугачёв был вновь арестован, закован в кандалы и здесь в тюрьме выдавал уже себя за старообрядца, молился двуперстным крестом и говорил о том, что ранее был старообрядческим купцом.

В это время уже стали появляться самозванцы, выдающие себя за Петра III, в том числе в марте 1772 года крестьянин Федот Богомолов выдавал себя за монарха, но был схвачен. Эти идеи и поддержка Филарета окончательно убедили Пугачёва в том, что ему нужно попытаться выдать себя за самозванца.

Получить мягкий приговор Пугачёву помогают всё те же старообрядцы, в частности игумен Филарет и его помощники. Пугачёва били плетьми, отправили на каторгу в Сибирь, но с облегчённой охраной, от которой он легко бежал, рассказав, что выходит из тюрьмы для прошения милостыни. Дважды беглый казак теперь не имел возможности каким-то образом вернуться к нормальной жизни и ему уже ничего не оставалось иного, кроме как пойти ва-банк, то есть объявить себя спасшимся царём и начать поход на Оренбург.

Пыжиков подчеркивает, что выступившие 17 сентября 1773 года служивые люди под предводительством Пугачёва шли со штандартами казацких полков, которые участвовали в восстании, и на них были нашиты староверческие кресты. Основная задача восставших якобы была в освобождении заключённых из тюрем, собственно, товарищей тех казаков, которые ещё оставались на свободе после Яицкого восстания. Однако, согласно версии Пыжикова, совершенно неожиданно для себя, чудесным образом, случайно к Пугачёву стали присоединяться сотни и тысячи казаков и старообрядцев, селения стали встречать его хлебом и солью, вследствие чего его войско стремительно расширялось.

В то же самое время губернатор Рейнсдорп не придал серьёзного значения противнику и предполагал, что тот легко будет разбит при первой же серьёзной стычке. Однако в этой серьёзной стычке часть «карателей» перешла на сторону восставших, точно так же поступил и шпион Рейнсдорпа, подосланный к Пугачёву, знаменитый Хлопуша, воспетый позже Есениным в своей поэме. Вместо того чтобы выведать у Пугачёва его тайны, он, наоборот, рассказал ему все тайны Оренбурга, устройство Оренбургской крепости, устройство оренбургской власти, об имеющихся там вооружениях, силах, средствах и так далее.

Центром восстания стала деревня Берда, где Пугачёв повесил портрет царевича Павла Петровича, установил свой трон и стал рассылать императорские манифесты, которые были обычными воззваниями, прокламациями, написанными в народном стиле, которому Пугачёв прекрасно научился в армии, по тюрьмам и за время своих долгих скитаний. Сам Пушкин назвал эти прокламации «удивительным образцом народного красноречия».

К Пугачёву стекались отряды калмыков, марийцев и башкир. Таким образом, появилась целая армия, которую разделили на полки и отряды, как правило, по национальному признаку: казацкая сотня, татарская, марийская, башкирская и так далее. Везде были свои генералы, а управлял всем некий военный совет при Пугачёве. Вся армия Пугачёва состояла из ранее служилых военных людей, то есть это не была та самая голытьба или крестьяне, которых действительно можно было легко рассеять за неимением у них боевого опыта. Именно это военное сословие ставило своей целью прежде всего рубить головы такому же военному сословию, которое над ним начальствовало раньше и которое было подчиненно столице Санкт-Петербургу. Головы должны были рубить боярам, генералам, майорам и священнослужителям.

Кстати, за время восстания было казнено 237 священнослужителей. Довольно большое число, учитывая тогдашнее население России. Здесь смело можно говорить, что для Пугачёва православный никонианский поп был чем-то вроде «жида и комиссара» для немецко-фашистских захватчиков во Вторую мировую войну. Такового в захваченных территориях отыскивали сразу и казнили. Для Пыжикова это основное доказательство его главного тезиса, что православие было не русской народной религией, а религией верхушки, в то время как народной религией было исключительно старообрядчество либо какие-то языческие верования, либо ислам у тюркских народов.

Несмотря на то, что восстание уже приняло угрожающий характер, Петербург восстание опять-таки недооценил, и генерал-майор В. А. Кар, назначенный главнокомандующим над войсками, которые шли для подавления мятежа, совершил ту же ошибку, что и его предшественники. Он атаковал Пугачёва, надеясь решить ситуацию одним боем. Однако его встретила не голытьба, а профессиональные военные, которые, наоборот, разбили его войско. Кар был разжалован и теперь уже Санкт-Петербург стал понимать, что пугачёвцы – это реальная сила, и за них нужно браться всерьёз.

Подавлять восстание отрядили генерал-аншефа А. И. Бибикова, и именно при нём началась информационная война, которая должна была противодействовать информационной войне, начатой Пугачёвым. Именно при Бибикове появились манифесты и грамоты, которые объявляли Пугачёва самозванцем, призывали народ не поддаваться на его «прелестные речи», где Пугачёва, соответственно, обзывали злодеем, отступившим от Бога. Это несколько уменьшило приток людей в стан Пугачёва, хотя нужно сказать, что к тому времени только командный состав пугачёвской армии составлял порядка двухсот человек, то есть это уже был весьма значительный корпус.

Видимо, столь легкие успехи тоже вскружили Пугачёву голову. Он женится, предается народным гуляньям и совершенно не беспокоится, что из Петербурга идут уже серьёзные войска. Он думает, что победы ему будут даваться также легко, как и раньше. Однако у Татищевой крепости 22 марта 1774 года Пугачёв потерпел серьёзное поражение, в котором лучшая часть его армии погибла, в том числе многие командиры, 3 тысячи опытных бойцов попали в плен и была утрачена практически вся артиллерия.

Пыжиков настаивает, что в результате этого первого серьёзного поражения у Пугачёва ослабла именно военная сила, но никуда не делась народная поддержка. Цитирует Пыжиков и старовера Перфильева, одного из пугачёвских друзей, вожака восстания: «я знаю, что вся чернь везде меня с радостью примет лишь только услышит». Это значило, что восстание может быть продолжено в любой момент, якобы это и способствовало тому, что восстание длилось столь долго. По мысли Пыжикова, Пугачёв постоянно нёс самые различные поражения от И. А. Декалонга и И. И. Михельсона и в чисто военном плане проигрывал, но очень быстро, как известная русская игрушка ванька-встанька, собирал вокруг себя новые силы, потому как приток людей к нему, как только он появлялся в качестве «амператора», всегда обеспечивался.

Здесь очевидно, что Пыжиков не изучил до конца факты. В нашей книге приведено множество совершенно обратных историй, а именно, что Пугачёв действовал и террором, и подкупом, и разорением, и обманом, когда, например, обещал волю крестьянам и так далее. Таким образом, нельзя сказать, что его несла волна народной любви, как это хотелось бы Пыжикову в соответствии с его концепцией народной староверческой войны. Как на волне староверческого движения восстание и началось, так, на этой же староверческой волне, восстание и закончилось. Именно староверы и сдали Пугачёва. Причем сначала они просто шпионили за ним и отправляли в правительственные войска данные о планах Пугачёва, о его силах и возможностях, а потом, что называется, просто арестовали, соблазнившись деньгами, обещанными за его голову.

Это объяснение, которое даёт Пыжиков, крайне неудовлетворительно. Если цель старообрядцев состояла именно в том, чтобы получить за голову Пугачёва какие-то суммы, то не стоило бы это восстание и начинать и нести огромные траты на вооружение восставших и помощь им. Это крайне рискованная инвестиция. Почему произошёл такой отказ старообрядцев от Пугачёва, Пыжиков совершенно не объясняет. Он на него указывает, однако причина, которую он предлагает, а именно материальное вознаграждение, абсолютно не вяжется со всем тем, что он говорил до этого: о всеобщей народной любви, о всеобщей народной поддержке, о вековых чаяниях старообрядчества, которое вознамерилось взять реванш и так далее. Очевидно, что в старообрядческой среде что-то произошло, и между Пугачёвым и старообрядцами тоже что-то произошло. И на эти вопросы в своей книге мы постараемся дать ответ.

Рис. 7. Пугачёв за тюремной решеткой

Под конец своего очерка о Пугачёве Пыжиков подчёркивает ещё несколько важных вещей. Во-первых, Екатерина II отвергла предложение Г. А. Потёмкина провезти демонстративно в клетке Пугачёва из Симбирска в Казань, а лучше – прямо до Москвы, чтобы предъявить сомневающимся, так как она боялась народного недовольства, то есть якобы чувствовала, что её власть шаткая, что трон под ней шатается. Во-вторых, Пыжиков говорит, что, когда народ собрался на казнь и Пугачёв обратился к народу с последним словом, то якобы народ выразил поддержку Пугачёву гулом и охами. В-третьих, Пыжиков настаивает, что соратники Пугачёва, которые были помилованы, не получили никакого сочувствия от народа, поскольку якобы народ считал их предателями и презирал их.

Ну и наконец, Пыжиков применяет свой любимый приём, присутствующий во многих его работах, перечисляя фамилии генералов, офицеров и чиновников правительственных сил: Кар, Фрейман, Брандт, Рейнсдорп, Корф, Муфель, Бутримович, Кардашевский, Волконский, Шешковский, Якубович, Бошняк, Чорба, Лерковский, Штерич, Панин, Декалонг, Фегезак, Аршеневский, Древиц, Зимнинский, Рунич, Фризель, Буткевич, Фок и другие. По мнению Пыжикова, фамилии этих офицеров и генералов правительственных войск, собственно, демонстрируют, кем была эта антинародная элита, которая противостояла основной России.

На наш же взгляд, это демонстрирует то, о чём мы сказали выше. Российская элита, в которой, как мы видим, присутствуют и немцы, и поляки, и шведы и многие другие, действительно была в значительной степени многонациональной, как многонационален был и низовой русский народ. Российская элита и российское государство строились именно по имперскому принципу, а не как национальное государство или род, который взял власть для того, чтобы господствовать над второй многонациональной частью страны, как это было, например, когда инки в Южной Америке устроили своё государство, и в правящий класс входили только инки, или как монголы были правящим классом в Китайской империи, а потом через несколько столетий таким правящим классом собственного государства были исключительно маньчжуры, или, например, тюрки в Османской империи установили власть над многочисленными народами: армянами, македонцами, болгарами и другим населением бывшей Византии.

Такая картина (которую, наверное, хотелось бы видеть Пыжикову) как раз и не складывается. Разнообразие представителей разных народов в верхушке Российской империи говорит о её имперском принципе, а этот имперский принцип в свою очередь всегда базируется на миссии и на какой-то наднациональной идее. Наоборот, задача некой клики эксплуататоров и поработителей, как правило, состоит в том, чтобы просто удержать собственную власть и действительно грабить население, как, наверное, это хотел бы предполагать Пыжиков. Здесь же мы видим, что даже сама императрица Екатерина «изменила Европе» и вообще с огромным рвением учила русский язык, и всю себя отдала служению Российской империи, русскому государству, миссии культивирования идей Просвещения, то есть наследовала проект Алексея Михайловича, проект Петра I, проект имперский, универсалистский – сделать Россию мировой державой номер один. Эта элита была движима священными и высокими идеалами, а попытка представить её чужеродной, хищнической и безыдейной, одержимой только казнокрадством или подавлением, эксплуатацией народа – это историческая клевета. «Золотой век» в культуре России явное доказательство, перечеркивающее «марксистские» рассуждения Пыжикова о паразитизме элиты.

Точно так же передергиванием и перебором является и противоположный полюс, рисуемый Пыжиковым, – святой русский народ, стоящий за веру отцов и ведущий национально-освободительную борьбу против украинско-польских эксплуататоров, стоящих у верхушки власти в России. Насколько «святыми» были восставшие, насколько их цели были бескорыстны, насколько они действительно были движимы исключительно идеями справедливости? Обо всём этом мы подробно, с фактами в руках, говорим в этой книге.

§ 2.3. Откуда у Пугачёва пушки

Откуда у Пугачёва пушки? Изучая историю Пугачёвщины, мы обратили внимание на значительное количество пушек, которым располагало войско Пугачёва.

Осада Оренбурга – 50 пушек (начало осады), 100 пушек (к концу осады). Обращаем внимание, что правительственные регулярные войска располагали, соответственно 70 и 130 пушками.

Сражение у Татищевой крепости – 9000 человек и 36 орудий у пугачёвцев, против 7000 человек и 25 орудий у правительственных войск. Обращаем внимание, что в этом случае у пугачёвцев орудий больше не только в целом, но и по удельным показателям. На одно орудие приходилось 250 и 280 человек соответственно.

Фото 6. ¾-фунтовая пушка «крестьянской» армии Емельяна Пугачёва

Получается, войска Пугачёва были весьма серьезно укомплектованы артиллерией уже на начальном этапе событий.

А теперь давайте посмотрим, что же представляла собой артиллерия XVIII века.

Артиллерийское орудие XVIII века представляло собой сложную для своего времени техническую систему, обращение с которой требовало специальных инструментов, серьезных знаний и жестко отработанных навыков. Например, если забыть или некачественно пробанить ствол орудия после выстрела, несгоревшие остатки могли преждевременно воспламенить следующий заряд, что было чревато травмами, а то и гибелью расчета. В полевой артиллерии русской армии расчет орудия составлял 14 человек, где не было лишних и запасных. Каждый выполнял определенную функцию. Каждый специально готовился в течение длительного времени. Управление несколькими орудиями также требовало специальных знаний и навыков. То есть Пугачёв уже в начале событий должен был иметь примерно 1400 человек подготовленных артиллеристов (100 орудий умножить на 14 человек на орудие получается 1400 человек). Сюда же специальные требования и выучка коней. Мало того, что они должны таскать орудие, так ещё и не бояться выстрелов, бой – вообще явление шумное.

Неслучайно артиллерия уже тогда, практически во всех армиях, была выделена в отдельный род войск со специальным обучением, специальным снабжением, комплектованием и пр.

А теперь зададимся вопросом: откуда Пугачёв взял столько орудий? И не только орудий, но артиллерийских боеприпасов, которые уже XVIII веке изготавливались исключительно заводским способом, с использованием заводских технологий в соответствии с требованиями стандартов (ядро элементарно должно соответствовать каналу ствола и быть круглым).

Первый вариант ответа – имелись в распоряжении казаков. Сомнительно. Для обороны от степняков, которые артиллерии не имели, или для «взятия на саблю» купеческого каравана (будем честны), артиллерия не требуется. Наоборот, она резко снижает подвижность казачьих отрядов. Вопрос подготовки артиллерийских кадров оставался открытым. Казачьи военные училища появятся только в следующем веке. Ещё более открытый вопрос.

Второй вариант ответа – трофеи из взятых штурмом крепостей. Не сходится. Во-первых, крепости не изобиловали артиллерией. Так, например, Крутоярская крепость располагала всего семью орудиями. Всего же в составе Уйской укрепленной пограничной линии, куда входила Крутоярская крепость, находилось 9 крепостей. При самом оптимистичном раскладе, если орудия не будут разбиты при штурме, не будут выведены из строя обороняющимися, набирается чуть больше полусотни орудий. Но у Пугачёва орудий было больше сотни. Здесь есть ещё важное соображение. Сотней с лишним орудий Пугачёв располагал в начале рейда. То есть до того, как были взяты штурмом крепости и захвачены заводы. Также открыт вопрос подготовленного личного состава.

Попробуем зайти с другого конца. А где вообще в то время можно было в принципе взять артиллерийские орудия? Отбить у регулярных войск, располагая только ручным оружием? Ограбить войсковые склады? – Несерьёзно. Единственный реальный для Пугачёва ответ – уральские заводы. Но тогда возникает другой вопрос: кто мог организовать доставку орудий? Кто располагал средствами, ресурсами, квалификацией и властью, чтобы осуществить такую весьма сложную для XVIII века логистическую операцию – доставка более чем сотни орудий на полтысячи километров через уральские горы и степи? Официальная власть? Заводское начальство?

И вот здесь нужно вспомнить об организации, которая, с одной стороны, располагала реальной и значительной властью на уральских заводах и среди оренбургских и яикских казаков, а с другой – была в жесткой оппозиции к официальной власти. Речь идет о старообрядцах.

Старообрядчество на протяжении всей своей истории противостояло официальной власти. Поэтому поддержка старообрядцами Пугачёва, который выступал против официальной власти и которому можно было, в случае успеха, вменить в качестве компенсации требование об их легализации (а то и даровании привилегий старообрядцам), абсолютно логична.

Старообрядцы же вполне могли направить какое-то количество заводских рабочих, что имели навык обращения с орудиями и которые могли составить костяк артиллерийских подразделений.

Однако, помимо артиллерии, есть ещё проблема, которую, кроме старообрядцев, в то время не мог решить никто.

Как нам описывают начало восстания: откуда-то со степи является мужик в «тулупчике заячьем». Казаки сразу признают его царем, а за ними – ещё масса народа. Ничего не смущает? Ну, тогда представьте ситуацию, что сегодня к вам во двор приходит некий человек «бомжеватого» вида и провозглашает себя «Президентом России». Ваши действия? Думаю, равнодушных не останется: половина начнет звонить в полицию, а вторая половина – в «дурку». Прислушаются единицы, но и их «вылечат».

А Пугачёва признали, и пошли за ним. Ответ один: кто-то провел серьезную крупномасштабную подготовительную организационную и агитационную работу. И этим кем-то на Яике и Урале могли быть только старообрядцы. Больше некому.

Таким образом, появляются серьезные основания полагать старообрядцев как минимум одной из движущих сил пугачёвщины.

§ 2.4. Кто был Иван Почиталин. Загадка Военной коллегии Пугачёва

Советская, а вслед за ней и современная историография, когда описывает пугачёвский рейд, как правило, упоминает самого Пугачёва, его атаманов (Грязнова, Белобородова и пр.), национальных вождей (Салавата Юлаева, Канзафара Усаева и пр.), но обходит молчанием главный военно-административный орган армии Пугачёва – Военную коллегию (или Государственную военную коллегию).

А между тем, это был очень серьезный и полномочный орган управления. Члены (судьи) и секретари военной коллегии были ответственны за составление манифестов и указов, издаваемых от имени «императора Петра III»; поддержание связи и координации действий с регионами рейда; пополнение и распределение денежной казны, запасов вооружения, пороха, продовольствия и фуража. Военная коллегия являлась главным судебным органом восставших, ответственным за разбор жалоб и проведение наказаний и казней¹¹.

В том, что члены коллегии, из числа авторитетных и опытных казаков вроде Ивана Творогова или Максима Шигаева, способны судить, карать и миловать в соответствии с обычаями казачества, сомневаться не приходится. А вот в том, что коллегия, состоящая из малограмотных крестьян и казаков, сумеет на регулярной основе организовать подготовку и распространение указов, координацию действий регионов, управление финансами, получение и распределение оружия, продовольствия, фуража и пр. стотысячного войска в боевых условиях – есть сомнения. Как и в том, что ситуацию спас беглый подпоручик Шванвич¹². Однако мы исходим из факта, что, несмотря ни на что, пугачёвцы не чувствовали затруднений с поставкой продовольствия практически в ходе всей осады Оренбурга¹³. Значит коллегия необходимыми знаниями и навыками обладала. Значит, члены коллегии умели вести учет и планирование, организовывать логистику в условиях боевой операции. Значит, обладали властью и полномочиями, чтобы их распоряжения выполнялись точно и в срок. Тогда кем были её члены? Где их готовили? Явно не в крестьянских хозяйствах вечерами после полевых работ.

Крайне интересна фигура руководителя коллегии Ивана Почиталина. Официальная версия гласит, что на момент назначения секретарем Пугачёва ему было около 18 лет. С сентября 1773-го он секретарь Пугачёва, а с ноября – «думный дьяк Военной коллегии».

В допетровские времена думные дьяки представляли собой, выражаясь современным языком, «сотрудников аппарата» Боярской Думы – то есть относились к высшему чиновничеству государства. А это не просто титул. Это серьезные профессиональные знания и навыки. И работа Военной коллегии показывает, что, в случае Почиталина, титулование соответствовало содержанию.

Официальная версия гласит, что именно он был автором первого «царского» указа. А теперь небольшой эксперимент: попробуйте написать указ от имени, ну, скажем, главы района, в котором вы живете. Получилось? Явно нет. А Почиталин написал. Более того, если взглянуть на фотографию этого указа, то видно, что писал человек, владеющий пером профессионально. Просто сами попробуйте выдержать ровно как в указе строчки на нелинованной бумаге. Ровные строчки и ровные буквы выдают руку профессионала, а не грамотного казачьего сына.

Фото 7. Автограф Пугачёва

История знает пример Аркадия Гайдара, который в 17 лет командовал полком. Однако это была Красная Армия, где круг обязанностей командира полка достаточно ограничен, полк не 100000 человек, а авторитет командира обеспечивался всей структурой командования, включая её карательную составляющую. Хотя, личный авторитет также имел значение. Кроме того, Гайдар пришел командовать полком после окончания курсов «Выстрел», где тогда преподавал, например, генерал-лейтенант старой армии, кавалер Ордена Св. Георгия VI и III степеней Н. С. Триковский.

Совсем другое дело казачья вольница, где каждый атаман считает своим долгом задать вопрос: «Ты кто такой, чтобы тут командовать?» И здесь не только гонор привыкшего к самостоятельным действиям и силой доказавшего своё право командовать матерого бойца, но и вопрос жизни и смерти – вопрос доверить или не доверить новому командиру жизни свою, и своих подчиненных. Допустим, имел значение авторитет Пугачёва. Но Пугачёв-то не мог постоянно стоять рядом с Почиталиным.

Повторюсь, мы исходим из факта, что, несмотря ни на что, пугачёвцы не чувствовали затруднений с поставкой продовольствия практически в ходе всей осады Оренбурга. Тогда возникает вопрос, кем и чем была Военная коллегия Пугачёва? Кто и что был Иван Почиталин?

Сам Емельян Пугачёв был неграмотным, поэтому все грамотные люди, которые попадались Пугачёву в ходе восстания, сразу рекрутировались им в его «бюрократический аппарат», который занимался составлением царских указов и грамот. Начало же этому аппарату положил Иван Яковлевич Почиталин, которого Пугачёв нашел одним из первых, причём нашел целенаправленно, так как непременным атрибутом царя должны были быть грамотно составленные царские указы.

В Яицком городке среди бывших участников восстания 1772 года был старообрядец Яков Филатович Почиталин, который и отрядил своего грамотного сына в секретари Пугачёву. Иван Почиталин был автором первого указа Пугачёва, равно как и многих его последующих указов и грамот. Именно о его творчестве Пушкин позже говорит, как об удивительном образце народного красноречия. Мы бы из сегодняшнего дня точно так же могли сказать, что Почиталин был одним из первых политтехнологов, пиарщиков и спичрайтеров, потому что пропагандистский успех восстания в значительной степени держался на его усилиях.

Пугачёв, говорят, не сразу доверился Почиталину. Только после того как его указы и грамоты возымели успех, и люди их стали принимать за действительные царские указы, Пугачёв приблизил к себе Почиталина настолько близко, что тот стал его любимым адъютантом, секретарем Военной коллегии, а также Пугачёв стал посажённым отцом на его свадьбе.

Тем не менее Почиталин прекрасно понимал, что его указы резко контрастируют с бюрократическим стилем официальных бумаг. По всей видимости, кто-то высказывал сомнения и претензии к этому стилю. Почиталинские грамоты были понятны народу, но народ также знал, что власть так не пишет и таким языком не разговаривает. Зачастую бюрократичность, непонятность и строгость официальной переписки, хоть и не вдохновляла людей на подвиги, но была символом особой сакральности власти и императора лично. Поэтому команда Почиталина нашла даже сборник официальных царских бумаг и грамот и стала заниматься стилизацией, вставляя иностранные словечки, некие бюрократические формулировки и штампы и так далее. Почиталин дошёл даже до того, что выпустил указ на немецком языке, переводчиком при этом выступил пленный офицер Михаил Шванвич. Кстати, позднее этот указ фигурировал в качестве возможной улики участия в восстании иностранных сил.

После одного из поражений пугачёвцев 1 апреля 1774 года Почиталин был захвачен в плен, потом заключён в Оренбургский острог, неоднократно подвергался пыткам и в конечном итоге был отправлен в Балтийский порт в Эстляндскую губернию на каторгу, где и умер через много лет вместе с Салаватом Юлаевым, его отцом Юлаем Азналиным и другими помилованными пугачёвцами.

Созданный Пугачёвым и Почиталиным псевдо-государственный аппарат – это ещё один аргумент, что Пугачёвский рейд не был неорганизованным эмоциональным «крестьянским восстанием», как трактует историография советская и повторяет современная, а являлся продуманным сложным военно-стратегическим процессом.

А сила, которая давала авторитет Почиталину, не могла быть ни чем иным как авторитет руководителей старообрядческих общин.

§ 2.5. Операция Екатерины Великой по привлечению на свою сторону старообрядцев

История взаимоотношений старообрядцев с проектом «Пугачёв» прошла сложный путь от вдохновления Емельяна Пугачёва на самозванство и Иргизе, поддержки на Яике – до сдачи его правительственным войскам на Узенях. Фактически развернулись на 180 градусов, начавшись и закончившись в одних и тех же местах – одном из мощнейших старообрядческих центров тогдашней России.

В какой-то момент интересы старообрядцев разошлись с интересами других участников проекта, и старообрядцы могли просто отойти в сторону. Но они пошли дальше – сдали Пугачёва властям и фактически свернули проект.

Без лидера, без объединяющей фигуры проект превратился в совокупность разрозненных выступлений, подавление которых стало вопросом времени. Есть все понятные основания полагать, что старообрядцами двигали не только религиозные побуждения – понятие Святой Руси не было для них пустым звуком. Они не любили Власть и Церковь, но всегда оставались патриотами России. И когда картина масштабной операции по расколу России по Уралу стала очевидной, они сделали выбор в пользу Державы.

Тем не менее для такого разворота должны быть очень серьезные предложения со стороны Власти. Что это могли быть за предложения?

Старообрядцы и по сей день остаются крайне закрытой структурой. Поэтому найти какие-то прямые документы об их договоренностях с Екатериной и правительством в открытом доступе почти невозможно. Однако косвенные признаки позволяют предположить, что договоренности были достигнуты масштабные. Мы посмотрим, что произошло в России в последней четверти XVIII века и позднее по линии старообрядчества. Закрытые договоренности шаг за шагом приобретали документальный узаконивающий характер.

«При содействии Григория Потёмкина 11 марта 1784 года был издан высочайший рескрипт, дозволявший старообрядцам, живущим “в белорусском, малороссийском и екатеринославском наместничествах”, “службу Божию отправлять по их обрядам”. Документ содержал указание местным архиепископам выделить священников для этих богослужений на основании прошений старообрядческих общин. Годом ранее специальный синодальный указ вводил запрет для священников использовать наименование “раскольник” для сторонников старых обрядов.

При учреждении Таврической губернии в 1785 году между Днепром и Перекопом определялись места для поселения старообрядцев, предусматривалась возможность получения общинами староверов священников от таврического архиерея. К Таврической епархии в этих же целях приписывались слободы старообрядцев в Черниговском и Новгород-Северском наместничествах.

В декабре 1787года Потёмкин-Таврический выделил обширные земли для строительства старообрядческого (Корсунъского) монастыря на территории Екатеринославской и Херсонесской епархий.

Монастырю суждено было сыграть важную роль в становлении единоверия – политике воссоединения официальной Русской православной церкви со старообрядцами на условиях компромисса. Потёмкин не просто добился разрешения на строительство монастыря, но и преподнёс ему значительный личный дар…

…Потёмкин сформулировал концепцию, которая позволила обойти “клятвы” (проклятия), наложенные на “раскольников” официальной Церковью ещё в XVII веке: “Клятвы положены не на обряды, а на тех, кто из-за этих обрядов уклоняется от церкви”»¹⁴.

По свидетельству того же ресурса, «указами Екатерины II старообрядцам были гарантированы некоторые права в судебных разбирательствах, возможность занимать должности и записываться в сословия».

Существует множество свидетельств экономического рывка старообрядцев в XIX веке. Однако очевидно, что основы этого рывка закладывались значительно раньше. «К концу XVIII века старообрядцы прибрали к рукам практически всю торговлю в Нижегородском крае и Нижнем Поволжье. Они владели хлебными пристанями, судостроительными верфями и прядильными мануфактурами»¹⁵.

Что касается Урала, то даже в XX веке сохранились все показатели тотального приоритета старообрядцев в заводах, в городах (к примеру, город Касли был полностью старообрядческим к октябрю 1917 года), в торговле, в «промышлении» (в старательстве). Миасс был столицей старообрядческого монашества с огромным Миасским женским монастырем и огромной старательской общиной. А цепь поселков под общим названием Единовер – от Сатки до Порогов – где построен силами староверов и иностранных партнёров первый в России ферросплавный завод?

Вырисовывается картина результатов масштабных (но не явных) – и религиозных, и экономических, и правовых – послаблений и льгот старообрядцам со стороны Екатерины II в последней четверти XVIII века. И появляются основания полагать их следствием сдачи старообрядцами Проекта «Пугачёв» и лично Емельяна Пугачёва. При этом она получала отказ от прямого их сотрудничества с католическим папством, которое, как есть серьезные основания полагать, участвовало в «подговоре» Филарета и его союзников в деле выдвижения Пугачёва. Не надо забывать, что в случае победы, Пугачёв мог подписать унию с Папой (прецеденты перехода старообрядческих общин на юге России под покровительство Святого Престола были) и Россия потеряла бы Урал и Сибирь в религиозном смысле.

Таким образом, перед нами гениальное и спасительное решение Екатерины – расколоть единый фронт самозванца – и она это сделала.

Старая школьная истина гласит: все правильные решения одной задачи одинаковые. Теоретически можно предположить и обратное: все одинаковые решения одной задачи – правильные. Но это теоретически. Практика показывает, что, при решении реальных задач, верным иногда может оказаться одно – отличное от других, а не многие одинаковые решения. Особенно когда на многие решения довлеет политика, идеология, конъюнктура и прочее. Тем не менее, когда другой исследователь, независимо от вас, по сходной проблеме, приходит к похожим результатам, – это серьезный аргумент к тому, что вы на правильном пути.

Прежде всего, нас порадовало, что серьезный исследователь Пыжиков независимо от нас заявил о значительной роли старообрядцев в подготовке и реализации Проекта «Пугачёв».

Другим подтверждением наших выводов стало, с одной стороны, активное вымарывание правительством упоминаний о старообрядцах в связанных с Пугачёвым официальных материалах. А с другой – активное поощрение старообрядчества после Пугачёвщины.

Линейная логика требовала наказать отступников, посмевших выступить против Власти. Но мудрый правитель, каковым была Екатерина, поступила иначе. Она договорилась со старообрядцами. Факт наличия таких договоренностей прямо подтверждает факт выдачи Пугачёва правительству старообрядцами на Узенях в сентябре 1774-го, когда страна полыхала по обе стороны Уральских гор – от Перми до Каспия – и о каком-то спаде, несмотря на локальные поражения, речь не шла. Более того, старообрядцы стали опорой официальной власти.

О том, что это были за договоренности, можно судить, повторяем, по тому, что, начиная с конца XVIII века, российские промышленность и торговля во многом стали старообрядческими. И это никак не увязывается с якобы гонениями и недопуском в центральные районы страны. Екатерина буквально выпустила на волю старообрядческие активизм и предпринимательскую жилу. На полтора столетия экономика России твердо оперлась на старообрядческий бизнес.

Как раз в это время шло жесткое противостояние официальной власти с официальной Церковью. И если против формального главенства монарха над Русской Православной Церковью церковные иерархи открыто не выступали, то против начатой еще Петром III секуляризации (изъятия) церковных земель выступили активно. Вплоть до того, что Митрополит Ростовский и Ярославский Арсений Мациевич открыто пригрозил Екатерине анафемой. Ещё бы! По данным Пыжикова, секуляризация высвобождала почти миллион крестьян. Даже целая новая их категория появилась – экономические.

В этой ситуации поощрение старообрядчества усиливало параллельную ветвь русского Православия, создавая конкуренцию официальной Церкви в её контроле над Православным миром и явно делая церковных иерархов более сговорчивыми.

К концу XIX века отношения монархии и старообрядцев разладились. Но это были уже другое время, другая страна и другие главы исследования Александра Владимировича Пыжикова.

Мы только ещё раз констатируем, что в своих исследованиях он пришел к сходным с нами выводам.

1.Источники: «Большая Российская Энциклопедия» («БРЭ»), «Википедия» (Вик.). – Прим. ред

2.Матвеичев, О. А. Свенельд – основатель династии Рюриковичей? К постановке вопроса // Тульский научный вестник. Серия История. Языкознание. – 2020. – Выпуск № 3. – С. 15–27.

3.Генералов Василий Денисович (1867–1887) – русский революционер, происходил из донских казаков. В составе народовольческой группы А. И. Ульянова (старшего брата В. И.Ульянова-Ленина) участвовал в подготовке покушения на царя Александра III. Казнен (повешен) в Шлиссельбургской крепости. – Прим. ред.

4.20 мая Пугачёв взял Троицкую крепость, а 21-го был разбит Деколонгом.

5.Прапорщик эквивалентен хорунжему, в том числе и по этимологии. Прапор = хоругвь = знамя. Прапорщик = хорунжий = знаменосец. В войсках Польши, казачьих, Российской империи прапорщик и хорунжий были низшими офицерскими чинами, которые присваивались, в том числе, выслужившимся из нижних чинов.

6.Пыжиков, А. В. Грани русского раскола. Тайная роль старообрядчества от 17 века до 17 года. – М.: Концептуал, 2016.

7.Пыжиков, А. В. Славянский разлом. Украинско-польское иго в России. – М.: Концептуал, 2018.

8.Бердяев, Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. – М.: Издательство Юрайт, 2023. – (Антология мысли.)

9.Пыжиков, А. В. Славянский разлом. Украинско-польское иго в России. – М.: Концептуал, 2018.

10.Указ. соч.-С. 190–191.

11.URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/ВоеннаЯ – коллегия – пугачёвцев

12.Прототип Швабрина из «Капитанской дочки» А. С. Пушкина.

13.Крестьянская война в России 1773–1775 годов. Восстание Пугачёва. Том II ⁄ отв. ред. Мавродин В. В. – Л.: Издательство Ленинградского университета, 1966. – С. 457–459.

14.По данным ресурса «Русская вера»: URL: https://ruvera.ru/articles/ russkie_caricy_i_staroobrjadchestvo

15.Ресурс “Bullerbu”: URL: http://bullerbu.ru

Bepul matn qismi tugad.