Kitobni o'qish: «Лубянский долгожитель. Юрий Андропов на фоне эпохи»

Name: Лубянский долгожитель. Юрий Андропов на фоне эпохи
Author: Олег Хлобустов
ISBN: 978-5-00180-698-1

Shrift:

Предисловие

Обращаясь к организаторам и гостям открывшейся 17 июня 2014 г. в Москве историко-документальной выставки «Ю.В. Андропов. К 100-летию со дня рождения», президент Российской Федерации В.В. Путин охарактеризовал юбиляра как «талантливого, неординарного, наделенного огромным потенциалом человека», государственного, партийного и общественного деятеля.

За прошедшие со дня смерти Юрия Владимировича Андропова годы большой корпус архивных документов о его жизни и деятельности стал доступен для исследования. «И, значит, – подчеркивал В.В. Путин, – наша оценка событий становится более объективной и взвешенной, основывается на реальных свидетельствах эпохи. Уверен, что сегодняшний и другие просветительские, исследовательские проекты будут содействовать утверждению в обществе уважительного, достойного отношения ко всем страницам отечественной истории, к тем людям и государственным лидерам, которые внесли свой вклад в развитие страны»¹.

Но нужно ли знание недавней истории нашего Отечества современникам? Думается, что да, нужно, важно и необходимо. Поскольку именно уроки истории помогают не только заглядывать в будущее, но и стремиться целенаправленно строить его в соответствии с желаемым общественным идеалом. Хотя человеческие представления об общественном идеале также не являются неизменными, изменяются, развиваются в соответствии с прогрессом человечества.

Юрий Владимирович Андропов занимал многие ответственные посты: секретаря, Генерального секретаря ЦК КПСС, Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Однако в памяти народа он остался, прежде всего, председателем Комитета государственной безопасности, хотя об этом периоде его деятельности известно было немного.

С приходом к руководству Ю.В. Андропова, вспоминал член Коллегии КГБ СССР в 1967–1985 годах генерал-полковник В.И. Алидин, «развернулась активная творческая работа по совершенствованию оперативной деятельности подразделений центрального аппарата и местных органов госбезопасности… Андропов стремился к тому, чтобы деловитость, профессионализм принизывали весь аппарат государственной безопасности сверху донизу, в центре и на местах… Юрий Владимирович внес новую струю в работу всей системы государственной безопасности, открыв, в полном смысле этого слова, новую эпоху в деятельности чекистского аппарата»².

В интервью газете «Вечерняя Москва» 16 апреля 1992 г. генерал-майор КГБ, первый заместитель начальника управления КГБ – управления Министерства безопасности России по Москве и Московской области А. В. Коробов заявлял:

– Я начал работать в КГБ в 1958 году. Долгое время им руководил Юрий Владимирович Андропов (обидно, что он как бы бесследно уходит из истории нашего государства). На совещаниях он любил говорить: в конечном счете арест человека – брак в нашей работе. Задача органов госбезопасности – предотвратить преступление, не дать людям совершить непоправимое, сделать их союзниками или хотя бы нейтральными.

Не хочу и не буду скрывать: мне приходилось заниматься борьбой с «идеологическими диверсиями». Тогда это воспринималось, как разновидность контрразведывательной работы. Шла холодная война. Подобная диверсия осуществлялась со стороны противника изощренными методами спецорганами, системой организаций, центров. Она была направлена на подрыв нашей государственности. Должны ли мы были защищать государство? Мы же отвечали за его безопасность³.

Сам Юрий Владимирович неоднократно подчеркивал, что обращение к историческому опыту необходимо не для того, чтобы «еще раз вспомнить о славном боевом прошлом», а прежде всего для того, чтобы снова обратиться к назревшим проблемам современности, «чтобы на историческом опыте… учиться решать задачи сегодняшнего дня» ⁴.

Каждый человек, вне зависимости от возраста, воспринимает и оценивает окружающий мир в соответствии с имеющимися знаниями, опытом, мировоззренческими принципами и установками. То есть, в соответствии с полученной и имеющейся информацией. Последняя же далеко не всегда бывает объективной, проверенной и достоверной. Сегодня в исторической литературе очень часто объективная информация подменяется мифами, оценочными суждениями, имеющими весьма отдаленное отношение к тому, что действительно было и происходило в жизни. В 2016 г. это явление даже получило свое определение – постправда, послеправда (англ. post-truth). Оно означает попытку формирования общественных настроений посредством распространения информации, оперирующей не фактами, а эмоциями человека, знакомящегося с ней.

О масштабности личности Андропова свидетельствуют следующие факты. Осенью 1991 г. Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ) респондентам был предложен прожективный вопрос: «Кого из названных государственных, общественных и культурных деятелей России и СССР будут вспоминать через десятки лет?».

Ю.В.Андропова тогда назвали 32 % респондентов. На втором месте оказался писатель М.А.Булгаков (15 % ответов)⁵, за ним следовали В.И.Ленин (11 %), М.С.Горбачев (9 %), Б.Н.Ельцин (7 %), А.Д.Сахаров (6 %). И как бы ни показалось это парадоксальным, но этот народный прогноз полностью подтвердился.

Подлинным феноменом, учитывая, что он возглавлял Советский Союз менее 15 месяцев, стала констатация в апреле 2006 г. Левада-Центром того факта, что Юрий Владимирович Андропов воспринимался современниками как лучший руководитель нашей страны в ХХ веке! А секрет этого феномена заключен в личности Андропова.

И именно новаторская деятельность Юрия Владимировича на различных государственных постах – это бесценный опыт творческого отношения к изучению и осмыслению современных социальных процессов, выработки выверенной и взвешенной внутренней и внешней политики государства.

Сентябрь 2018 г. – июль 2020 г.

Часть первая
Становление личности

… память – основа разума.
Алексей Толстой

Когда-то, наверное, будет написана исчерпывающая история нашей эпохи. Можно быть уверенным, что в эту историю золотыми буквами будет вписан тот несомненный факт, что без твердой миролюбивой политики Советского Союза наша планета была бы не только куда более опасным местом для жизни человека, но, вполне возможно, ее уже постигла бы непоправимая беда.
Юрий Андропов⁶

Глава 1
Комсомольский вожак

Мы не ставим своей задачей воссоздание полной биографии Юрия Владимировича Андропова – об этом выдающемся советском партийном и государственном деятеле немало написано как в нашей стране, так и за рубежом.

Нам же представляется необходимым познакомить читателей с личностью, мировоззрением и деятельностью будущего секретаря ЦК КПСС, председателя КГБ, а затем и Генерального секретаря ЦК, председателя Президиума Верховного Совета СССР.

Юрий Владимирович родился 2 (15, нового стиля) июня 1914 г. на станции Нагутская Ставропольского края в семье учительницы музыки Евгении Карловны и железнодорожного служащего Владимира Константиновича Андроповых. Но уже через два года семья переезжает в город Беслан.

В автобиографии Юрий Владимирович писал: «Отец происходил из донских казаков. Мать родилась в семье прачки (или горничной). Отца она не знает. После смерти матери (моей родной бабки) она была взята на воспитание в семью Флекенштейн. Сам Флекенштейн был часовых дел мастер. По документам числился как купец. Умер в 1915 году. Жена его сейчас живет в Москве, пенсионерка».

Мы не будем касаться многочисленных спекуляций, связанных с его происхождением, появившихся в 2004 году, поскольку даже ни один из их авторов не приводит фактов какого бы то ни было участия мифических родственников в жизни или воспитании Юрия Андропова. К тому же и в интернациональном СССР, и в «цивилизованном демократическом» обществе, вопрос национального происхождения не является критерием оценки личных, моральных, деловых и иных качеств человека.

Сторонникам «конспирологических» теорий происхождения Юрия Андропова позволю указать и на то принципиально важное обстоятельство, что вряд ли мать будет посвящать шестнадцатилетнего сына в тайну его рождения.

Гораздо больший интерес представляет сам по себе процесс формирование этой незаурядной личности, о которой с полным правом можно сказать «self made man»: человек, сделавший себя сам. А данные способность и умение всегда высоко ценились у всех цивилизованных народов.

Еще не окончив школы, начал работать на телеграфе. В том же 1930 году Юрий Андропов вступил в комсомол – Всесоюзный Ленинский Коммунистического Союз Молодежи (ВЛКСМ), и, подобно многим своим сверстникам, много времени и юношеской энергии отдавал комсомольской работе.

Сегодняшним молодым читателям надо пояснить, что комсомол – коммунистический союз молодежи, образованный 29 октября 1918 г., был молодежной общественно-политической организацией, объединявшей юношей и девушек 14–29 лет, ставившей своими целями помощь молодежи в получении образования, профессии, решении жилищных и иных социальных вопросов, организации занятий спортом, досуга.

Комсомольские организации, от самой низовой, ячейки, объединявшей три-пять человек, совместно работавших или учившихся, обладали правом обращаться с ходатайствами и просьбами к администрации предприятий, учебных заведений, партийным организациям и т. д. И «партячейки», и партийные комитеты, и администрации, по мере возможностей, всегда шли «навстречу молодежи», «молодой смене».

Но также комсомольские ячейки имели право дать комсомольцам, или кандидатам на вступление в организацию, общественное поручение, отказываться от которого было не принято. Оно могло касаться и направления на работу на новостройки, или новое предприятие, остро нуждавшееся в кадрах.

Девизом комсомольцев стали слова из речи председателя Совета Народных комиссаров В.И. Ульянова (Ленина) на Ш съезде союза: «Учиться, учиться и учиться!». Поэтому нередко общественные поручения («путевки») имели характер направления в вузы, техникумы для получения образования и профессии, или военные училища.

Объективно комсомол был общественным институтом социализации молодежи, хотя и работал под руководством Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) (ВКП(б); с октября 1952 г. – Коммунистическая партия Советского Союза, КПСС).

Комсомол давал молодым людям навыки организации и самоорганизации, воспитывал товарищеское, доброжелательное, но, в тоже время – принципиальное и объективное, интернациональное отношение к людям других национальностей, чего порой так недостает нынешней молодежи.

Разумеется, комсомол, который и в официальных документах того времени, именовался «помощником и резервом коммунистической партии», занимался и политическим, и идеологическим просвещением и воспитанием юношей и девушек. И именно поэтому такую популярность в нашей стране получила «Песня о тревожной молодости» А.Н. Пахмутовой:

Забота у нас простая,
Забота наша такая, —
Жила бы страна родная,
И нету других забот!

Комсомольцы 20-х – 30-х годов были романтиками и идеалистами, стремившимися стать активными участниками процесса созидания «нового общества, новых общественных отношений» в нашей стране и во всем мире. Именно поэтому «по зову и велению сердца» они отправлялись на комсомольско-молодежные стройки, спеша реализовать свой юношеский задор и потенциал, по «комсомольским путевкам» (рекомендациям) отправлялись в воинские училища, милицию, вузы и т. д., получали профессии, которые так остро были нужны стране.

И именно поэтому же, в июне 1941 г. они осаждали военкоматы и комитеты комсомола, чтобы получить направление в армию, на фронт или «за линию фронта», совершая свой первый осознанный выбор, который вел одних к славе, бессмертию, других – к трагической, порой безвестной смерти…

«Комсомольская путевка» подчас становилась началом биографии для очень многих представителей ранее самых непривилегированных сословий российской империи. (Со временем, наличие комсомольской рекомендации стало необходимым условием для лиц комсомольского возраста – 14–28 лет, для получения некоторых профессий, поступления в некоторые вузы).

Комсомол, в том числе в воинских частях Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА), был настоящей «школой жизни». И поэтому отнюдь не удивительно, что многие комсомольцы, получавшие и закалку, и опыт работы с различными людьми, в различных коллективах и в различных условиях, становились советскими руководителями, комсомольско-партийными, государственными и военными деятелями самых высоких рангов.

Как добровольный общественный, точнее, все же – общественно-политический институт, комсомол, безусловно, был не только «кузницей кадров», но и школой воспитания будущей элиты страны.

На 1940 г. в рядах ВЛКСМ насчитывалось 10 миллионов 223 тысячи членов. Комсомольцы играли заметную роль во всей жизни республик, в строительстве и работе промышленных предприятий.

Да, безусловно, были среди комсомольцев той поры и отдельные беспринципные приспособленцы, лицемеры и карьеристы, поскольку и такие субъекты в определенной пропорции также воспроизводятся или воспитываются матерью-природой.

В речном училище Рыбинска, Юрий Андропов – справа

В 1931 г. Юрий окончил семилетнюю железнодорожную фабрично-заводскую школу в Моздоке и начал трудиться помощником киномеханика в железнодорожном клубе. После смерти матери, Юрий остался проживать с отчимом, с которым не очень ладил. В начале 1932 г. написал заявление о приеме на судоводительский факультет Рыбинского речного техникума. И с апреля того же года приступил к учебе.

Однажды, во время судоходной практике, курсант Андропов упал в холодную октябрьскую воду, был спасен товарищами, долго болел, а как следствие – получил осложнение на почки, что стало его хроническим заболеванием, приведшим, в конце концов, к летальному исходу. Именно по причине этого заболевания в 1936 г. Ю.В. Андропов был освобожден от призыва в РККА и признан негодным к строевой службе.

Секретарь комитета ВЛКСМ Рыбинского речного техникума

В 1935 г. Юрий женился на студентке того же техникума Нине Енгалычевой, в браке с которой у него родился сын Владимир и дочь Евгения (ее сын, внук Андропова, впоследствии проходил службу в УКГБ – УФСБ по Ярославской области, закончив ее в звании подполковника).

Окончив в 1936 г. техникум, Ю.В. Андропов получает направление на Рыбинскую судоверфь имени Володарского. Однако проработал он там немного: после избрания его в мае 1936 г. освобожденным секретарем комсомольской организации Рыбинского техникума водного транспорта, начинается комсомольская карьера Андропова.

После пребывания на ряде комсомольских должностей в Рыбинске, включая пост секретаря горкома ВЛКСМ, Андропова переводят на должность заведующего отделом Ярославского областного комитета комсомола, а в декабре 1938 г. – избирается первым секретарем Ярославского обкома комсомола.

Столь «головокружительный» карьерный взлет объясняется тем обстоятельством, что комсомол в те годы, как и все общество, стал объектом «политических чисток», сопровождавшихся порой необоснованными уголовными репрессиями. Однако «карьерный рост» Андропова в 1938–1947 гг. объясняется не только репрессиями среди партийно-комсомольского аппарата, но и продемонстрированными им деловыми качествами, такими как ответственность и исполнительность.

Андропов, безусловно, был, и объективно не мог не быть, человеком «своего времени», воспитанным именно в сталинскую эпоху, со всеми ее противоречивыми тенденциями, что не могло не сказаться на его личности. Но главным на всю жизнь в нем осталась преданность юношеским романтическим революционным идеалам, убежденность в истинности марксистско-ленинской теории и коммунистической идеологии.

Многочисленным сегодняшним скептикам и хулителя коммунистических идеалов я предлагаю просто вдуматься в следующие слова одного из признанных на Западе экспертов в вопросах коммунизма:

«Порожденный нетерпеливым идеализмом, отвергавшим несправедливость существующего порядка вещей, он стремился к лучшему и более гуманному обществу, но привел к массовому угнетению. Он оптимистически отражал веру в мощь разума, способного создать совершенное общество.

Во имя морально мотивированной социальной инженерии он мобилизовал самые мощные чувства – любовь к человечеству и ненависть к угнетению. Таким образом, ему удалось увлечь ярчайшие умы и самые идеалистические души, он привел к самым ужасным преступлениям нашего, да и не только нашего столетия».

Прежде, чем раскрыть читателю тайну имени цитируемого автора, отметим, что партийно-политическая оценка злодеяний и преступлений 30-х – 50-х годов, была уже дана ХХ съездом КПСС.

Однако продолжим прерванное нами цитирование сочинения еще не названного американского автора. «Более того, коммунизм представлял собой ложно направленное усилие навязать общественным явлениям тотальную рациональность. Он исходил из представления, что грамотное, политически сознательное общество может осуществлять контроль над общественной эволюцией, направляя социо-экономические перемены к заранее намеченным целям.

Так, чтобы история уже более не была бы просто спонтанным, преимущественно случайным процессом, но стала бы орудием коллективного разума человечества и служила бы моральным целям. Таким образом, коммунизм домогался слияния, посредством организованных действий, политической рациональности с общественной моралью».

Признаемся, что нами цитировалась книга бывшего помощника президента США по национальной безопасности профессора Збигнева Бжезинского, причем ее русскоязычное нью-йоркское издание. Добавим при этом, что Бжезинский, в отличие от большинства нынешних доморощенных «антикоммунистов», отнюдь не отрицал наличия у коммунистической идеи «плодотворных и даже конструктивных аспектов стремления к совершенному обществу», и даже выражал надежду, что уже в ХХ веке «современные плюралистические демократии сделают их частью своих систем»⁷.

Отчётная карточка кандидата в члены ВКП (б) Ю. Андропова.

Март 1938 года

Секретарю обкома комсомола Юрию Андропову пришлось принять участие и в возведении Угличской и Рыбинской гидроэлектростанций. Позднее читателям станет понятно, почему мы подчеркиваем данное обстоятельство. Строительство в Угличе началось в 1935 г., а и Рыбинской ГЭС – в следующем году. Возводимые гидроэлектростанции являлись на тот момент времени вторыми по мощности в СССР.

Создание Рыбинского водохранилища, также в то время крупнейшего в мире, предопределило необходимость переселения из зоны затопления минимум 117 тысяч человек, и в районе Углича – 24, 6 тысяч человек. Помимо оказания помощи в переездах и переносе домов в 1936–1940 гг., комсомольцы Ярославщины участвовали также в возведении жилья для переселенцев, в строительстве гидроэлектростанций. Только непосредственно в Волгострой в 1939 г. комсомол направил 6 400 членов областной организации.

В январе 1940 г. начался монтаж первого агрегата Угличской ГЭС, а через месяц – второго. Их ввод в эксплуатацию состоялся, соответственно, 8 декабря 1940 г. и 20 марта 1941 г. К началу Великой Отечественной войны Угличская гидроэлектростанция эксплуатировалась в соответствии с проектом, строительные работы были близки к завершению. Первый агрегат Рыбинской ГЭС дал ток 18 ноября 1941 г.

Следует особенно подчеркнуть исключительно важную роль этих электростанций в обеспечении электроэнергией Москвы в период обороны столицы осенью 1941 г. после выхода из строя Днепрогэса.

Активная творческая работа Андропова на посту секретаря обкома ВЛКСМ не осталась не замеченной как местным партийным руководством – секретарем обкома ВКП(б) Н.М. Патоличевым, так и ЦК ВЛКСМ в Москве, что и стало причиной дальнейшей резкой перемены в его судьбе.

7 июня 1941 г. Андропов выступил на XI Пленуме ЦК ВЛКСМ, где вновь говорил об опыте работы Ярославского обкома комсомола. Редакцией «Комсомольской правды» изложение его выступления на этом пленуме было озаглавлено «Выращивать новый актив».

Глава 2
Высокое доверие

После подписания в Москве 12 марта 1940 г. мирного договора с Финляндией, в соответствии с которым СССР была возвращена большая часть территории Карелии, входившая в состав Российской империи, и отторгнутая в 1920 г. Решением VI сессии Верховного Совета СССР 31 марта была образована Карело-Финская Советская Социалистическая Республика со столицей в Петрозаводске.

В соответствии с замыслами И.В. Сталина, Карело-Финская ССР должна была стать «витриной» Советского Союза для западного мира. Для эффективной организации всех сфер жизни республики были необходимы опытные руководящие кадры. В этой связи И.В. Сталин лично контролировал процесс формирования руководства республики.

Центральный Комитет ВЛКСМ рекомендовал на должность секретаря ЦК комсомола Карело-Финской ССР, кандидатуру Ю.В. Андропова, которая была одобрена Сталиным.

В мае 1940 г. Первому секретарю ЦК компартии КФССР Г.Н. Куприянову позвонил Первый секретарь ЦК комсомола Н.А. Михайлов и сообщил, что ЦК ВЛКСМ считает нужным рекомендовать на пост первого секретаря комсомола республики Юрия Андропова, охарактеризовав его как опытного комсомольского руководителя, чьи выступления на Пленумах ЦК всегда интересны, конструктивны, нестандартны.

После посещения ЦК ВЛКСМ на Новой площади в Москве Юрий Андропов выехал в Петрозаводск, где в Доме Красной Армии 1 июня 1940 г. начал работу I съезд комсомола Карело-Финской ССР.

Делегат того съезда П.П. Потапова вспоминала: «На трибуну поднялся незнакомый нам высокий темноволосый молодой человек. Четкая дикция, спокойный голос, лаконичные, без длиннот предложения, делали речь его доходчивой, привлекающей внимание, а содержание ее – Андропов говорил об опыте работы Ярославской организации, – показывало, что докладчик – большой знаток комсомольской работы».

Ю.В. Андропов на трибуне во время парада физкультурников.

Петрозаводск. 1940 год

3 июня 239 делегатов съезда избрали 51 одного члена и 17 кандидатов в члены ЦК комсомола республики. 3 июня 1940 г. Первым секретарем ЦК ЛКСМ Карело-Финской ССР был избран Ю.В. Андропов.

После съезда Андропов пригласил избранных первых секретарей райкомов республики на беседу. В напутствие подчеркнул, что главное – растить на живом деле актив молодежи, расширять его, пополнять ряды комсомола. Особый упор – на оборонную работу. Было решено, что комсомол республики возьмет шефство над Северным флотом СССР. Отметим, что к апрелю 1941 г. комсомол Карелии насчитывал 1 956 первичных организаций, объединявших 31 603 комсомольца (4 478 из них вступили в организацию в 1940, а 862 – в 1941 г.).

ЦК комсомола Карело-Финской ССР располагался на одной из старинных площадей города, в старинном двухэтажном здании построенном в последней четверти XVIII века. Работа Андропова на новом месте начиналась в сезон длинных белых ночей и первые полгода пролетели быстро, вобрав в себя множество важных дел и событий.

Комсомол Карелии не только организовывал пионерские лагеря для детей, но и организовал республиканскую школу пионерских вожатых (пионерские лагеря Карелии возобновили свою работу уже в 1943 г.).

Необходимо отметить и следующее немаловажное для судьбы Юрия Владимировича обстоятельство: его жена с дочерью Евгенией (1936 г.р.) и сыном Владимиром (1940 г.р.) ехать к новому месту назначения супруга отказалась.

Мы не будем спекулировать на этом, столь любимом журналистами, факте биографии Андропова. Во-первых, я считаю, что любой человек пользуется правом, между прочим, записанным в Конституции нашей страны, на тайну, неприкосновенность личной жизни. Ту самую, трепетно пестуемую «прайвиси», что нередко грубо и цинично попирается недостаточно воспитанными журналистами и писателями. Как говорится, «пусть бросит в него камень тот, кто сам без греха». И, во-вторых, оставшаяся в Ярославле жена Андропова Нина Ивановна до конца своих дней сохранила теплые чувства по отношению к своему супругу.

27 и 29 июня Ю.В. Андропов проводит заседание бюро ЦК, на котором обсуждается вопрос о борьбе с детской преступностью и безнадзорностью.

Среди множества самых разных событий, отметим одно, крайне важное не только для республики Карелия – 1 сентября 1940 г. начались занятия в новом Карело-Финском университете, в котором были образованы 4 факультета. 28 сентября открылся Петрозаводский Дворец пионеров.

2 октября, в день двадцатилетия выступления В.И. Ленина на III съезде Российского коммунистического союза молодежи, республиканская газета «Ленинское знамя» опубликовала статью Ю.В. Андропова «Ленинские указания в действии».

На первом заседании бюро ЦК ЛКСМ КФССР 3 января 1941 г. в качестве основного вопроса предстоящего пленума ЦК определил состояние военно-физкультурной работы среди комсомольцев.

А в феврале по инициативе Ю.В. Андропова был проведен народный лыжный праздник, самое активное участие в котором принимала молодежь Карелии.

31 марта 1941 г. был зарегистрирован брак Ю.В. Андропова с учительницей Татьяной Филипповной Лебедевой (1917–1991). Для сведения любопытствующего читателя сообщаю, что от второго брака у Андропова были сын Игорь (1941–2006), выпускник МГИМО, профессиональный дипломат, только после смерти отца получивший назначение послом СССР в Грецию, и дочь Ирина, по образованию филолог, работавшая в редакции известной литературной серии «Жизнь замечательных людей» издательства «Молодая гвардия», а позднее – в редакции журнала «Музыкальная жизнь». В отличие от многих других «кремлевских детей», сына и дочь Андропова характеризовали воспитанные родителями порядочность, трудолюбие и скромность.

В 7 часов утра 22 июня 1941 г. началось созванное первым секретарем Г.Н. Куприяновым заседание ЦК КП(б) Карело-Финской ССР, на котором рассматривались первоочередные вопросы в связи с началом боевых действий по отражению фашистской агрессии. В три часа дня на главной площади Петрозаводска состоялся митинг жителей города, но котором Ю.В. Андропов призвал молодежь республики встать на защиту Родины.

Понятно, что после 22 июня главным направлением в работе ЦК комсомола Карелии стала военная работа.

Многие комсомольцы, в том числе студенты Карельского госуниверситета (328 преподавателей и студентов университета) добровольцами вступили в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию (РККА). (Здесь в скобках следует заметить, что позднее университет был эвакуирован в г. Сыктывкар республики Коми, где занятия со студентами продолжались вплоть до возвращения в Петрозаводск 30 июня 1944 г.).

23 августа 1941 г. был образован Карельский фронт. Однако наступления противника продолжало стремительно развиваться, в связи с чем часть территории Карелии оказалась оккупированной неприятелем.

Комсомольцы республики также активно трудились в народном хозяйстве для нужд фронта, 500 девушек прошли обучение на курсах шоферов и трактористов.

В связи с оккупацией Петрозаводска в сентябре 1941 г. правительственные учреждения были эвакуированы г. Беломорск, находящийся в 367 километрах к северу от столицы Карелии, который на три года становится военной столицей сражающейся республики. Здесь же в двух одноэтажных жилых домах располагается ЦК комсомола, штат которого состоял из 21 сотрудника.

В кабинете первого секретаря ЦК комсомола республики Андропова находился двухтумбовый стол и 15 стульев. На стене – политическая карта мира, на которой красными флажками обозначалось движение фронтов согласно сводкам Совинформбюро.

«В общении с сотрудниками ЦК Юрий Владимирович был краток, лаконичен и очень требователен. – вспоминала К.В. Быкова. – Независимо от должности и возраста называл всех по фамилии и с неизменной приставкой «товарищ» … Работа для Юрия Владимировича всегда была на первом месте, он умел ценить не только свое, но и чужое время, не делил сотрудников на руководителей и рядовых».

На одном из партсобраний, давая рекомендацию на вступление в ВКП(б) инструктору ЦК комсомола Нине Леонтьевой, Юрий Владимирович напутствовал ее словами:

– Короткая будет твоя жизнь или долгая, это неважно. Но ты должна всегда помнить, что человек на земле должен оставить хороший след.

В 1942 г. в Карелии в комсомол вступили 1 144 человека, в 1943 г. – 1 412 человек.

В начале января 1942 г. Юрий Андропов получил из Москвы следующую телеграмму: «6 января в 9 вечера молодежная передача, посвященная комсомолу Карелии. Организуйте прослушивание».

Ю.В. Андропов на вручении переходящего Красного знамени ЦК комсомола Карелии 73-му Краснознаменному отряду 101-го пограничного полка

В конце апреля Ю.В. Андропов получил письмо заведующего отделом пропаганды и агитации ЦК ВЛКСМ М. Тюрина, в котором он, в частности, отмечал: «…Мы совсем ничего не знаем о жизни, борьбе, работе комсомольских организаций республики. После передачи, посвященной молодежи КФССР, мы смогли дать несколько коротких сообщений, которые сделаны по Вашему письму Постникову. И более ничего. А интерес у слушателей большой, молодежь у вас прекрасная, мужественная. Было бы очень хорошо, если бы Вы подготовили для нас необходимый материал, а мы бы опять дали для вас передачу. Давайте условимся, что Вы будете систематически, хотя бы раз в две недели, посылать нам в радиосектор ЦК информацию, статьи комсомольских активистов об интересных делах Вашей организации, а мы позаботимся о том, чтобы обо всем этом рассказать молодежи нашей страны».

По материалам сообщений Ю.В. Андропов в ЦК ВЛКСМ в 1942 г. будет сделано еще несколько радиопередач. Материалы о деятельности комсомольцев Карелии также были представлены на Всесоюзной выставке «Комсомол в Отечественной войне».

Ю.В. Андропов и зав. организационным отделом ЦК КП (б) КФССР И.В. Власов. 1943 год

В отчете «О работе комсомольских организаций в тылу противника среди населения захваченной территории КФССР» от 15 января 1942 г., направленном в ЦК ВКП(б) сообщалось, что с начала войны на нелегальную работу в органы разведки и для руководства подпольными организациями направлены 403 комсомольца. Комсомольские группы, с которыми установлена связь, действуют в 4 районах республики, при этом в Петрозаводск было направлено 8 комсомольцев. Всего же в годы оккупации в Петрозаводске действовали две партийно-комсомольские ячейки, насчитывавшие 26 членов.

О руководстве Ю.В. Андроповым деятельностью комсомольцев на оккупированной территории республики Г.Н Куприянов так информировал ЦК ВКП(б) 17 апреля 1942 г.: «Значительная работа проведена комсомольской организацией по оказанию помощи разведотделам 7-й армии и штабу Карельского фронта. В распоряжении 7-й армии на разведработу послано 420 комсомольцев. Среди посланных 98 парашютистов, 210 лыжников, 48 радистов. Все комсомольцы выполняют боевые задания по разведке неприятельского тыла…

Ю.В. Андропов (слева) на боевых стрельбах в Спецшколе ЦК КП(б).

КФССР. 1943 год

При отходе частей Красной Армии в пос. Соломенное были оставлены 5 комсомольцев. При помощи рации и ходок с этими товарищами установлена связь и даются задания по созданию комсомольских организаций. Ряд комсомольцев удачно осели в районах и устроились на работу в финских государственные учреждениях, а в Шелтозерском районе комсомолка работает в финском штабе машинисткой. Через этих комсомольцев также ведется разведка неприятельского тыла. Для ведения работы в комсомольском подполье ЦК ЛКСМ имеет три рации, из которых одна уже доставлена и работает в Петрозаводске…».

10 августа 1942 г. «Могикан» (партизанский позывной Ю.В. Андропова в 1991–1944 гг.) отправил первому секретарю ЦК ВЛКСМ Н.А. Михайлову сообщение о том, что для работы на оккупированной территории подобраны и прошли обучение по линии НКВД и разведотдела фронта секретари подпольных райкомов и связные – всего 21 человек. Отмечаются сложности ведения работы, поскольку оккупационные власти массово выселяют население из захваченных районов.

А всего первым секретарем ЦК ЛКСМ КФССР Ю.В. Андроповым были подобраны и отправлены на подпольную работу во вражеском тылу 120 человек – разведчиков, радистов, связников, секретарей комсомольских организаций…

В ноябре 1942 г. ЦК комсомола формирует комсомольско-молодежный партизанский отряд «Комсомолец Карелии». Отряд, насчитывавший на 20 ноября 98 бойцов, до начала боевых операций (24 декабря), занимался тактической, стрелковой и специальной, а также лыжной и физической подготовкой. До своего расформирования 15 ноября 1944 г. в связи с прекращением боевых действии, отряд совершил 17 рейдов по тылам финских оккупационных войск, а также в самой Финляндии.

Но борьба велась не только на фронте. Комсомольцы Карелии несли дежурство в истребительных батальонах НКВД и на наблюдательных постах местной противовоздушной обороны (МПВО); выполняли на производстве военные спецзаказы; участвовали в строительстве военных объектов, очищали от снега аэродром в Беломорске; изучали военное дело на специальных пунктах, курсах и в кружках; работали на лесозаготовках (круглогодично) и сплаве древесины (весной и летом); сдавали кровь для раненных бойцов; собирали металлолом, дикорастущее лекарственное сырье (более двух десятков наименований); грибы и ягоды (по установленной нормовыработке на человека); вели шефскую работу в госпиталях и над семьями фронтовиков, сиротами и инвалидами войны; осуществляли сбор вещей и подарков для фронтовиков и партизан; подписывались на Государственный займ (как минимум, на одну месячную зарплату)… и многое, многое другое.

В 1943 г. молодежью республики было заготовлено 50 109 кг. грибов, 53 289 кг. ягод, собрано металлолома 1 077 тонн.

В 1942–1943 гг. комсомольцы организовали сбор средств для строительства танковой колонны и авиаэскадрильи. В начале апреля средства были сданы на счет госбанка и Ю.В. Андропов направил 7 апреля телеграмму об этом председателю Государственного комитета обороны (ГКО) И.В. Сталину. Через две недели из Москвы пришел ответ, 25 апреля 1943 г. опубликованный в республиканской газете «Ленинское знамя»:

Беломорск. Центральный комитет комсомола Карело-Финской ССР. АНДРОПОВУ. Передайте комсомольцам и молодежи Карело-Финской ССР, собравшим 1 191 000 рублей на строительство вооружений для Красной Армии, мой горячий привет и благодарность Красной Армии. СТАЛИН.

В своих воспоминаниях «От Баренцева моря до Ладоги» бывший первый секретарь ЦК КП(б) Карелии Г.Н. Куприянов писал: «комсомольской организацией республики руководил, по существу, один Ю.В. Андропов с небольшим аппаратом. Правда, к тому времени Юрий Владимирович имел большой опыт работы. В годы войны Ю.В. Андропов многое сделал для развертывания подпольной работы в тылу врага, особенно в деле подбора кадров, их обучения и отправки за линию фронта… Я очень уважал Юрия Владимировича. С ним было легко работать, приятно беседовать. В любом большом и малом деле он находил что-то новое, всегда вносил живую струю в проведение любого мероприятия. Его любили не только комсомольцы, но и весь партийный актив. За годы войны Ю.В. Андропов значительно вырос, обогатился опытом».

В октябре 1943 г., к двадцатипятилетнему юбилею ВЛКСМ в Беломорске была издана брошюра Ю.В. Андропова «Карело-финские комсомольцы в Отечественной войне».

23 октября 1943 г. секретарь ЦК ВЛКСМ Александр Николаевич Шелепин подписал следующую характеристику на Ю.В. Андропова (она полностью повторяет представление к ордену, подписанное ранее Г.Н. Куприяновым):

«За период Отечественной войны тов. Андроповым проделана большая работа в деле развития партизанского движения и создания комсомольского подполья на временно оккупированной территории Карело-Финской республики. За 1941–1943 годы ЦК ЛКСМ КФССР при непосредственном участии тов. Андропова подготовлено и направлено в партизанские отряды Карело-Финской республики более 1 000 комсомольцев и молодежи, кроме этого, около 50 ответственных комсомольских работников было послано в тыл врага организаторами комсомольского подполья и агитаторами. Создано и работают 7 подпольных РК ЛКСМ и более 30 первичных комсомольских организаций.

За два года для оккупированного населения ЦК ЛКСМ КФССР выпущено около миллиона листовок, большое количество книг, брошюр и газет. По инициативе тов. Андропова было собрано значительное количество подарков для партизан.

Партизаны-комсомольцы Карело-Финской республики в борьбе против немецко-финских захватчиков показывают образцы героизма и самоотверженности. Более 300 партизан-комсомольцев награждены правительственными орденами и медалями СССР.

За активное участие в развитии партизанского движения тов. Андропов награжден начальником Центрального штаба партизанского движения медалью «Партизану Отечественной войны» I степени.

По инициативе комсомола молодежь республики ежедневно работает 2 часа сверх рабочего времени в помощь фронту. В еженедельные комсомольские вторники сделано и передано армии и партизанам свыше 50 тысяч лыжных колец, 4 200 минных ящиков, выстирано и отремонтировано 20 тысяч кг. белья, собрано и заготовлено 92 800 кг. грибов, 82 315 кг. ягод и т. д.

Тов. Андропов во всех мероприятиях комсомольской организации проявляет личную инициативу и обладает большими организационными способностями.

ЦК ВЛКСМ ходатайствует о награждении тов. Андропова Юрия Владимировича орденом Красного Знамени».

На первой странице этого архивного документа имеется резолюция начальника Центрального штаба партизанского движения П.К. Пономаренко «Представить к награждению», хотя этого награждения по неизвестным причинам и не состоялось.

Уже в марте 1944 г. Совет народных комиссаров и ЦК ЛКСМ КФССР принимают решение об открытии пионерских лагерей «для обеспечения летнего отдыха детей, и в первую очередь детей фронтовиков, партизан, инвалидов Отечественной войны и детей эвакуированных», а также были учреждены 100 комсомольских стипендий по 100 рублей «для остро нуждающихся детей фронтовиков, имеющих отличную успеваемость и дисциплину».

11 апреля 1944 г., статья Андропова «О насущных вопросах комсомольской работы», напечатанная в «Ленинском знамени», а в следующем месяце – перепечатана в «Комсомольской правде». В ней Андропов обращал внимание на то, что в организации работы с молодежью 14–16 лет, которая составляет до 40–60 % от числа работающих на некоторых предприятиях, следует учитывать как ее возрастные различия, так и особенности психологии, что в этой работе, поэтому необходимы и элементы романтики, приключений, новизны.

В телеграмме Андропову главный редактор «Комсомольской правды» Б.С. Бурков писал «Ожидаем, что продолжите начатую работу [над] проблемными статьями» и просил подготовить материалы о работе комсомольских организаций с учетом возрастных особенностей членов ВЛКСМ.

21 июня 1944 г. началась Свирско-Петрозаводская операция войск Карельского фронта и 19 отрядов карельских партизан при поддержке Ладожской и Онежской военных флотилий.

28 июня Ю.В. Андропов на военном катере еще с несколькими партизанами отправляется для выполнения заданий Штаба партизанского движения в районе Петрозаводска. Однако они опоздали: к часу дня десант морской пехоты освободил столицу Карелии и Юрий Владимирович и его спутники ступили на пристань уже освобожденного города.

Однако Петрозаводск был полуразрушен, население вместе с бойцами РККА продолжало тушить пожары, а кое-где еще раздавались взрывы оставленных противником мин.

Командир партизанского отряда «Красное знамя» В.П. Введенский вспоминал об этом дне биографии Андропова так: «военный комендант города И.С. Молчанов сообщил, что петрозаводчане уже образовали «временное управление» и разъяснил, где его найти. Их встретили полтора десятка плохо одетых, исхудавших мужчин – они только что были освобождены из одного из концлагерей, устроенных оккупантами в Петрозаводске, но уже обсуждали, как можно помочь коменданту города.

Поздоровались. Юрий Владимирович сказал, что он секретарь ЦК комсомола республики и депутат Петрозаводского горсовета. Общий язык был найден сразу. Юрий Владимирович предложил заняться восстановлением разрушенных мостов. И в течение суток силами жителей города было восстановлено несколько мостов через реки».

Через радистку находившейся с Андроповым группы он доложил руководству республики об обстановке в городе. Бывшее полуразрушенное здание ЦК ЛКСМ Карелии на проспекте Карла Маркса на несколько недель стало местом жительства Андропова и прибывшей вместе с ним группы партизан. С первых же часов это одноэтажное здание стало штабом молодежных отрядов по восстановлению столицы Карелии. Так буднично, по сути, начался следующий этап трудовой биографии Ю.В. Андропова.

30 июня 1944 г. в 12 часов дня на главной площади Петрозаводска состоялся митинг освобожденных и освободителей. На нем выступили Г.Н. Куприянов, начальники политотделов Онежской флотилии И.В. Пильщиков и 368-й стрелковой дивизии М.Н. Вечер. Секретарь ЦК КП(б) КФССР Куприянов вспоминал: «Когда я начал говорить о страданиях советских людей под гнетом оккупации и о том, как мы постоянно помнили о них, думали о них, несколько тысяч человек заплакали. Этот тихий плач перешел в рыдания. Это были слезы радости, радости освобождения от плена.

Я отчетливо видел эти тысячи людей и, глядя на них, сознаюсь, чуть не заплакал сам. Это видели мои товарищи – гражданские и военные, стоявшие рядом на гранитном цоколе разрушенного памятника Ленину».

Андропову на этом митинге была отведена особая роль: он зачитал текст письма участников митинга Верховному главнокомандующему И.В. Сталину.

А через две недели, 15 июля 1944 г., был оглашен Указ о награждении Ю.В. Андропова орденом Трудового Красного Знамени… за организацию работы по возведению в 1938–1940 годах Рыбинской и Угличской ГЭС!

5 сентября 1944 г. в соответствии с приказом Верховного главнокомандования войска и партизаны Карельского фронта прекратили боевые действия против финской армии, а 6 сентября Ю.В. Андропов подписал постановление об учреждении комиссии по сбору документов и материалов об участии молодежи и комсомольцев республики в Великой Отечественной войне.

В связи с царившей в Петрозаводске разрухой, вспоминала бывшая секретарем ЦК комсомола Карелии в 1944–1947 и 1950–1955 гг. М.О. Руоколайнен, «после рабочего дня комсомольцы и молодежь выходили на разборку, расчистку разрушенных зданий. Работники аппарата ЦК комсомола трудились на расчистке руин гостиницы «Северная». И с нами всегда был Юрий Владимирович. Какое бы мероприятие на проводилось в городе, связанное с восстановлением, благоустройством, Андропов всегда был в первых рядах. Своим трудолюбием, оптимизмом, задором он заражал всех, и хотелось от души все делать как можно лучше».

8 октября на площади Ленина в Петрозаводске состоялся парад партизан и подпольщиков, которым командовал начальник штаба партизанского движения Карельского фронта С.Я. Вершинин.

Напряженная работа Ю.В. Андропова в годы Великой Отечественной войны была отмечена медалями «Партизану Отечественной войны» I степени, «За Победу над Германией», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

После прибытия в Петрозаводск, сначала неформально, а затем и официально, на Юрия Владимировича была возложена задача его восстановления: 2 ноября 1944 г. он был утвержден вторым секретарем Петрозаводского городского комитета Коммунистической партии КФССР.

На новый пост Андропова провожали всем немногочисленным коллективом ЦК комсомола. Как вспоминал один из его участников, «на столе ничего особенного не было, чай с «таком». Сказали добрые слова напутствия. Кто-то даже прослезился. В конце встречи Юрий Владимирович встал и спел свой любимый романс «Вернись, я все прощу». Голос у него был хороший и сильный, и в редкие минуты отдыха он пел с большим чувством».

Важная деталь: Петрозаводский горком, как и все другие городские комитеты ВКП(б) страны, отвечал за все стороны жизни города, от снабжения продовольствием, до восстановления школ и оказания медицинской помощи населению. Но, поскольку первым секретарем горкома являлся первый секретарь ЦК компартии КФССР Г.Н. Куприянов, всю работу столичного горкома возглавлял его второй секретарь Ю.В. Андропов.

Позднее Г.Н. Куприянов вспоминал: «Положение в 1945–1946 годах было еще кране тяжелым, не хватало продуктов питания, плохо обстояло дело с обувью и одеждой. Народ строил полуземлянки, небольшие деревянные избушки. В выходные дни и отпуска многие ловили рыбу, осенью собирали грибы, ягоды, съедобные водоросли, широко было развито индивидуальное огородничество. Все это ощутимо смягчало недостаток продуктов, выдаваемых по карточкам…».

Из 80 тысяч жителей довоенного Петрозаводска к сентябрю 1944 г. осталось 43 794 человек, из них трудоспособных – 16 005… Из 123 промышленных предприятий работали только 23. Город, предприятия – по сути предстояло отстраивать заново. Вместо 172 первичных парторганизаций с 3 050 коммунистами, на учет в горкоме КП(б) КФССР встали 2 070.

О характере работы Юрия Владимировича свидетельствую даже почти протокольные заметки лишь о самых значимых проводимых им мероприятий.

На первом же заседании бюро горкома 10 ноября 1944 г. принимается решение о проведении общегородского воскресника по восстановлению города с привлечением учащихся 6 – 10-х классов. Заработанные во время субботника средства – перечислить в фонд помощи семьям военнослужащих и инвалидам.

14 ноября бюро горкома постановляет: школы обеспечить дровами, провести ремонт квартир учителей, выделить для детей 60 пар обуви, 15 пальто, 20 платьев, 500 метров хлопчато-бумажной ткани…

И еще одна немаловажная, на наш взгляд, деталь: 10 октября начались занятия в восстановленном здании Петрозаводского университета…

1945 год для Андропова заполнен делами по налаживанию мирной жизни столицы союзной республики: организацией выпуска продукции местных предприятий широкого спроса, обеспечения горожан топливом. техническом обучении кадров и подготовке работников массовых профессий.

Но при этом он не забывал, что городской комитет партии – это орган политического руководства, поэтому, повседневно решая сотни самых безотлагательных практических хозяйственных и бытовых вопросов – обеспечения жильем, продовольствием, отопления, энергоснабжения, помощи школам, интернатам и больницам, – непременно ставил в них политические и партийные акценты, поправляя коллег по горкому КП КФССР, когда они забывали о своих партийно-политических функциях. Касалось это как жизнеобеспечения города, и прежде всего школ и больниц топливом, так и пополнения книжного фонда библиотек, работы кинотеатров.

30 марта 1945 г. начал давать продукцию восстановленный Онежский тракторный завод, ведущее промышленное предприятие города.

9 мая 1945 г. Ю.В. Андропов выступал на митинге жителей Петрозаводска, посвященном Победе советского народа в Великой Отечественной войне.

1 июля открылось авиационное сообщение Петрозаводск – Москва. Рейсы осуществлялись пассажирским самолетом Ли – 2 два раза в неделю.

А 19 августа Ю.В. Андропов участвовал в работе первого республиканского слета юных пионеров.

31 октября 1945 г. бюро горкома ВКП(б) Петрозаводска принимает решение заложить в городе Парк Победы.

9 июля 1946 г. Ю.В. Андропов провел профучебу с работниками горкома и городских райкомов комсомола на тему «О культуре работы комсомольского аппарата».

30 августа Андропов выступает на собрании партийного актива города с докладом о подготовке промышленных и коммунальных предприятий, строительных организаций и социально-культурных учреждений города к зиме.

1 ноября в Петрозаводске открылась республиканская партийная школа, секретарь горкома ВКП(б) Ю.В. Андропов вошел в число ее преподавателей (сам он в то же время с сентября 1944 г. продолжал заочное обучение в Высшей партийной школе ВКП(б).

15 ноябре в Доме партийного просвещения открылся кабинет обмена опытом комсомольской работы, одним из первых докладчиков которого стал Ю.В. Андропов.

В том же 1946 г. был возобновлен выпуск киножурнала «Советская Карелия», помощь в создании которого оказывали сотрудники Ленинградской студии документальных фильмов.

Фактически с 11 января 1947 г. Ю.В. Андропов начинает работу на новом посту второго секретаря ЦК, хотя официально он будет утвержден в этой должности Пленумом ЦК КП(б) КФССР только 29 января. В партийно-советской иерархии тех лет это второй по значимости (и ответственности!) пост в союзной республике. Юрий Владимирович – напомним, ему 32 года, – был самым молодым среди 5 секретарей ЦК и членов бюро ЦК КП(б) КФССР. Но, кому много дано – с того многое и спрашивается.

16 февраля Ю.В. Андропов избирается депутатом Верховного Совета Карелии по Сталинскому избирательному округу Петрозаводска. А 19 апреля председателем Президиума Верховного Совета КФССР был избран «старый ленинец» Отто Вильгельмович Куусинен.

20 сентября в Петрозаводске Ю.В. Андропов выступил на собрании Союза писателей Карелии. Привести это выступление Юрия Владимировича целесообразно потому, что оно дает представление о его взглядах на задачи советской литературы и искусства, которыми он всегда живо интересовался и хорошо знал. В частности, он отмечал:

– Центральный комитет ВКП(б) и лично товарищ Сталин неустанно учат нас тому, чтобы, ведя идеологическую работу, мы не забывали о том, что движение нашего советского общества к коммунизму сопровождается и будет сопровождаться ожесточенной борьбой против чуждых нам идеологических влияний, которые проникают в нашу советскую среду из капиталистического окружения. Что произошло в работе Союза писателей после решения ЦК ВКП(б) о литературе? Во-первых, наши писатели активизировались. Они правильно поняли требования нашей партии об активном участии в социалистическом строительстве средствами художественного слова. У нас стало больше произведений… Я не берусь сейчас подробно разбирать их с точки зрения литературных достоинств, но считаю, что уже сам факт обращения авторов к актуальным вопросам нашего сегодня – положительное явление в литературе республики… Другим недостатком многих наших писателей является, как уже здесь говорили, слабое знание жизни республики, плохая связь с нашими предприятиями, колхозами, с нашей интеллигенцией. Я думаю, этим в основном объясняется то, что многие из авторов описывают нашу республику как некий экзотический объект, не замечая совершившихся и происходящих в ней экономических, политических и культурных изменений. Третий недостаток состоит в том, что наши писатели и поэты в освещении современной действительности все еще оглядываются назад, проходя мимо событий сегодняшнего дня. Между тем трудящиеся хотят осмыслить их, хотят увидеть в литературе то, что они творят повседневно. И дело чести наших писателей – уметь ответить на эти запросы. Четвертый недостаток в работе писателей республики заключается в слабом внимании их к показу наших советских людей, к раскрытию перед читателями наиболее сильных и лучших сторон их характера, их духовной жизни, качеств, воспитанных советским строем и большевистской партией…

Каковы задачи нашей литературы, ее писательской организации? Во-первых, неутомимо бороться за дальнейшее осуществление задач, поставленных решением ЦК ВКП(б) – за глубокую идейность, партийность нашей литературы. Во-вторых, уделять больше внимания показу современной действительности, исходя из задач построения коммунистического общества. В – третьих, правление Союза и наши партийные организации должны усилить воспитательную работу среди писателей, помочь им осмыслить громадный опыт, который приобрел наш народ в ходе борьбы за социализм, организовать их политическую и литературную учебу…

Разговор о проблемах культуры продолжился 1–2 ноября на Пленуме ЦК компартии Карелии, посвященном вопросу состояния идеологической работы. В своем докладе Ю.В. Андропов говорил о проблемах академической – и вузовской науки, о задачах по улучшению политической учебы и пропагандистской работы. Предупреждая против самоуспокоенности, Андропов подчеркивал, что «то, что сделано в области перестройки искусства – это только начало. Серьезным недостатком является запаздывание наших театров с постановкой пьес, отражающих вопросы современности. Пьеса «Русский вопрос» ⁸, например, была поставлена спустя долгое время после показа этой пьесы многими театрами страны…

В театрах и филармонии имеет место частая замена одних спектаклей и концертов другими. Это вызывает справедливое недовольство зрителей».

В 1946–1951 годах Андропов заочно учился на историко-филологическом факультете Петрозаводского государственного университета, окончил Высшую партийную школу при ЦК КПСС.

В 1946–1951 годах Ю.В. Андропов заочно учился на историко-филологическом факультете Карело-Финского государственного университета.

Страница зачетной книжки с фотографией

Многие, писавшие об Андропове, извели немало времени, чернил и бумаги на вопрос о том, какие свидетельства об образовании имелись у него. На наш же взгляд, гораздо важнее то обстоятельство, что, по мнению многих, как отечественных, так и зарубежных свидетелей, он был хорошо образованным, широко эрудированным, культурным и деликатным человеком и руководителем. То есть обладал теми качествами, которые приобретаются человеком только в процессе самообразования и самовоспитания.

«Об Андропове нелегко писать не прибавляя к известным его качествам восхитительную степень», отмечал знакомый с ним современник, с чьим мнением мы вынуждены согласиться в результате многолетнего изучения биографии моего героя. Что особенно отличает сироту из «неинтеллигентной», рабочей среды, всего в жизни добивавшегося исключительно собственными стараниями, самообразованием и самовоспитанием, собственным трудом.

Понятно, что для этого необходимо наличие таких высоко ценимых персональных качеств личности как воля, целеустремленность, трудолюбие и работоспособность, энергичность, желание и умение много, систематически и напряженно работать над собой, сохраняя при этом и живой интерес ко всему новому, появляющемуся в жизни, и умение налаживать деловые и дружеские, человеческие отношения с окружающими.

Однако «карьерный взлет» Андропова в 1938–1947 гг. объясняется не только репрессиями среди партийно-комсомольского аппарата, но и продемонстрированными им деловыми качествами, такими как вдумчивость, ответственность и исполнительность.

По нашему мнению, Андропов был и оставался до конца своей жизни идеалистом в самом высоком смысле этого слова: человеком, верным своим принципам и идеалам. Правда, его преданность юношеским гуманистическим идеалам сочеталась у него с чувством реализма, с осознанием ограниченности порой имеющихся объективных возможностей и ресурсов для немедленного воплощения общественных идеалов в действительность.

Следует сказать, что Андропов мог стать фигурантом прискорбно известного «Ленинградского дела», инициированного летом 1949 г. Как однажды он сам говорил в узком кругу, чувствовалось это по комиссиям, которые зачастили в Петрозаводск, а затем последовал арест первого секретаря ЦК КП Карело-Финской ССР Г.Н. Куприянова⁹.

Юрий Андропов – секретарь ЦК КП (б) Карело-Финской ССР, депутат Верховного Совета СССР. Лето 1950 года

Андропов признался, что когда сам возглавил КГБ, ему было неудобно брать из архива это дело, поэтому попросил познакомиться с ним помощника. В его томах имелись упоминания и фамилии Андропова, но была и резолюция о выделении этих материалов «в отдельное производство» ¹⁰.

Тем не менее, 21 июня 1951 г. Ю.В. Андропова переводят в Москву на должность инспектора отдела ЦК КПСС. Здесь ему было поручено курированием работы партийных организаций северо-западного региона (от республик Прибалтики до республики Коми), пришлось работать под непосредственным руководством Г.М. Маленкова и М.А. Суслова, выступать с содокладами и готовить решения Оргбюро ЦК ВКП(б).

24 марта 1953 г. на заседании Секретариата ЦК КПСС Андропов утверждается заведующим подотделом партийных, профсоюзных и комсомольских органов. Еще с этого периода времени, у него начинают складываться напряженные отношения с секретарем и членом Президиума ЦК ВКП(б) – КПСС Михаилом Андреевичем Сусловым (последний неоднократно выражал недовольство Андроповым) и именно его считают инициатором последующей «дипломатической опалы» Ю.В. Андропова.

Глава 3
На дипломатической стезе

В мае 1953 г., по предложению В.М. Молотова, Андропов переводится в Министерство иностранных дел Союза ССР, где в июле – сентябре проходит ускоренный курс подготовки для работы на дипломатическом поприще. В октябре того же года Андропов получает назначение советником-посланником в посольство СССР в Венгерской Народной Республике, а в июле 1954 г. назначается Чрезвычайным и полномочным послом Советского Союза в этой стране.

Когда Андропов стал послом, – вспоминал начинавший под его руководством дипломатическую карьеру В.Н. Казимиров, – он ввел в практику работы проведение еженедельных совещаний, на которых присутствовали обычно все сотрудники посольства, около 30 человек. В ходе таких совещаний, Андропов давал оценку обстановки, обозначал общие задачи коллектива, давал конкретные поручения и рекомендации по их выполнению. Эта метода была крайне полезна для становления сотрудников дипмиссии и в информационном, и в профессиональном плане. С самым молодым по возрасту и положению сотрудником посольства, он общался непринужденно, не изображая «сверхзанятости» ответственного работника, не «отрывался от коллектива»… У него «был дар пробуждать у людей инициативу – каждый хотел что-то предложить от себя… Он буквально вытягивал из каждого предложения, как поступить, как что-то сделать, и таким образом приучал к конкретным делам» ¹¹.

Советское посольство в Будапеште располагалось в трехэтажном старинном особняке в одном из тихих переулков, в нескольких сотнях метров от главной столичной магистрали Сталин ут – проспект Сталина. Через дорогу от здания посольства находилась резиденция посла, где Юрий Владимирович проживал с женой, пятнадцати летним сыном Игорем и двенадцатилетней дочерью Ириной (жена и дети посла были эвакуированы из Будапешта вместе с семьями других дипломатов 30 октября 1956 г.).

Каким же человеком был Андропов? Вот портрет, оставленный его современниками. «Огромный лоб, большой внушительный нос, толстые губы, его раздвоенный подбородок, наконец, руки, которые он любил держать на столе, поигрывая переплетенными пальцами, – словом, вся его большая и массивная фигура с первого взгляда внушала доверие и симпатию…. Его большие голубые глаза проницательно и твердо смотрели на собеседника» (Ф.М. Бурлацкий). «Его большие голубые глаза светились дружелюбием. В крупной, чуть полноватой фигуре ощущалась своеобразная «медвежья» элегантность» (Г.Х. Шахназаров).

Он поражал собеседников своей эрудицией, писал об Андропове один из тогдашних сотрудников посольства, «легко мог вести разговор на философские темы, демонстрировал недюженные познания в области истории и литературы. Беседы с ним были неизменно содержательны и интересны, никогда не носили лишь протокольного характера. Андропов стремительно завоевывал симпатии в среде послов других социалистических стран и даже, я бы сказал, в дипкорпусе в целом.

Он не боялся принимать ответственные решения, но при этом проявлял разумную осмотрительность, избегал чрезмерного риска. Если вдруг возникала опасная ситуация, он никогда не терял головы, не лез напролом, но и не сдавал без боя свои позиции. Может быть, именно поэтому его сослуживцы всегда чувствовали себя с ним как за каменной стеной, никогда не впадали в панику, даже когда в силу каких-то обстоятельств Андропов делал ошибочный шаг» ¹².

В то же время, что подчеркивают многие близко соприкасавшиеся с Андроповым, «у него нацеленность на работу, на конкретные вещи была колоссальной, что в какой-то мере передавалось и коллективу. Не было озабоченности собственной персоной. У него была сатанинская преданность работе».

И именно в Будапеште, задолго до возникновения там драматических событий осени 1956 г., послу Андропову пришлось познакомиться с официальными представителями КГБ при СМ СССР в этой стране и их работой. В отличие от ранее существовавших резидентур советской разведки в столицах иностранных государств, в посольствах СССР в странах народной демократии появились официальные представительства КГБ СССР, призванные оказывать советническую помощь и налаживать взаимодействие с молодыми спецслужбами этих государств. На первых порах это была помощь в организации органов безопасности, в обучении кадров для них, оказание им советнической и иной практической помощи, обмен опытом оперативной работы, а затем, по мере роста оперативного искусства зарубежных коллег, – координация оперативных планов, обмен получаемой информацией и даже проведение совместных операций.

Представителем КГБ при СМ СССР в Венгрии был опытный разведчик полковник Е.Т. Синицыным, а его первым заместителем – полковник Г.Ф. Григоренко, которые были представлены, и в определенной мере, подчинены советскому послу¹³. До прибытия в Будапешт 24 октября 1956 г. председателя КГБ И.А. Серова, их взаимодействие с Андроповым было особенно тесным.

Деятельность советского посла в Будапеште Ю.В. Андропова получала одобрение министра, в связи с чем он, в числе немногих послов, был приглашен в качестве гостя на ХХ съезд КПСС в Москву.

Начавший свою работу в Большом Кремлевском дворце 14 февраля 1956 г. ХХ съезд Коммунистической партии Советского Союза в силу целого ряда причин, действительно стал эпохальным событием мирового значения. Хотя его итоги, особенно «секретный» доклад Первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева делегатам съезда 25 февраля о культе личности Сталина и его последствиях, расколол советское общество, а затем – и международное коммунистическое движение¹⁴.

В Отчетном докладе ЦК КПСС критика культа личности И.В. Сталина и порождавших его ошибок в государственном строительстве и управлении, прозвучала лишь в третьей части доклада, да и то достаточно обтекаемо:

– Опыт показывает, что малейшее ослабление социалистической законности враги Советского государства пытаются использовать для своей подлой, подрывной работы. Так действовала разоблаченная партией банда Берия, которая пыталась вывести органы государственной безопасности из-под контроля партии и Советской власти, поставить их над Партией и Правительством, создать в этих органах обстановку беззакония и произвола. Во враждебных целях эта шайка фабриковала лживые обвинительные материалы на честных руководящих работниках и рядовых советских граждан…

ЦК принял меры к тому, чтобы восстановить справедливость. По предложению Центрального Комитета невинно осужденные люди были реабилитированы.

Из всего этого ЦК сделал серьезные выводы. Установлен надлежащий контроль Партии и Правительства за работой органов госбезопасности. Проведена значительная работа по укреплению проверенными кадрами органов госбезопасности, суда и прокуратуры. Полностью восстановлен в своих правах и усилен прокурорский надзор.

Необходимо, чтобы наши партийные, государственные, профсоюзные организации бдительно стояли на страже советских законов, разоблачали и выводили на чистую воду всякого, кто посягнет на социалистический правопорядок и права советских граждан, сурово пресекать малейшее проявление беззакония и произвола.

Следует сказать, что в связи с пересмотром и отменой ряда дел у некоторых товарищей стало проявляться известное недоверие к работникам органов государственной безопасности. Это, конечно, неправильно и очень вредно. Мы знаем, что кадры наших чекистов в подавляющем своем большинстве состоят из честных, преданных нашему общему делу работников, и доверяем этим кадрам.

Нельзя забывать, что враги всегда пытались и будут пытаться впредь мешать великому делу построения коммунизма. Капиталистическое окружение засылало к нам немало шпионов и диверсантов. Наивным было бы полагать, что теперь враги оставят свои попытки всячески вредить нам. Всем известно, что подрывная деятельность против нашей страны открыто поддерживается и афишируется реакционными кругами ряда капиталистических государств. Достаточно сказать, что США выделяют, начиная с 1951 года, 100 миллионов долларов ежегодно для подрывной деятельности против социалистических стран. Поэтому мы должны всемерно поднимать в советском народе революционную бдительность, укреплять органы государственной безопасности».

В числе важнейших задач ЦК КПСС требовал:

«Бдительно следить за происками тех кругов, которые не заинтересованы в смягчении международной напряженности, своевременно разоблачать подрывные действия противников мира и безопасности народов.

Принимать необходимые меры для дальнейшего укрепления оборонной мощи нашего государства, держать нашу оборону на уровне современной военной техники и науки, обеспечивающем безопасность нашего социалистического государства»¹⁵.

Делегации иностранных компартий познакомились с докладом Н.С. Хрущева как непосредственно 25 февраля, но также в начале марта им был официально направлен – не для публикации, чуть сокращенный его текст.

Несмотря на то, что текст доклада имел конфиденциальный характер, уже в июне 1956 г. его содержание стало широко известно по всему миру.

К публикации его текста доклада, как потом выяснилось, полученного по каналам израильской разведки из Польской народной республики (ПНР), непосредственно «приложили руки» государственный секретарь и директор Центрального разведывательного управления США братья Джон Форстер и Аллен Даллесы. Позднее, в изданной в 1963 г. книге «Искусство разведки» А. Даллес писал: «Я всегда рассматривал это дело как одну из самых крупных разведывательных операций за время моей службы в разведке. Поскольку доклад был полностью опубликован госдепартаментом, добывание его текста было также одним из тех немногих подвигов, о которых можно было сказать открыто, лишь бы источники и методы приобретения документа продолжали оставаться тайной» ¹⁶.

Доклад Хрущева в США был опубликован газетой «Нью-Йорк таймс» 4 июня 1956 г., а затем началось его многократное зачитывание в передачах контролировавшихся ЦРУ США радиостанций «Свобода» и «Свободная Европа».

Доклад Н.С. Хрущева, отмечал его современник, «произвел прямо-таки ошеломляющее впечатление. Сразу воспринять все сказанное было просто невозможно, настолько тяжелыми и неожиданными оказались впервые обнародованные факты столь масштабных нарушений законности и чудовищных репрессий… Нужно было как следует осмыслить все сказанное, понять, как такое могло произойти в социалистической стране…. В стратегическом плане выбранный курс был единственно верным, без него невозможно было здоровое развитие общества. Тактически же мы совершили серьезную ошибку, пойдя на этот шаг без соответствующего пропагандистского обеспечения… Огромные же массы советских людей оказались в положении без вины виноватых, испытывая чувство горького разочарования и опустошенности»¹⁷.

Конкретизацию комплекс мер по восстановлению законности и исторической правды получил в Постановлении ЦК КПСС «О преодолении культа личности И.В. Сталина и его последствий», опубликованном в центральном органе ЦК газете «Правда» 5 июля 1956 г.

В нем, в частности, отмечалось, что в капиталистических странах развернута широкая пропагандистская антисоветская кампания, связанная с осуждением КПСС культа личности И.В. Сталина. При этом подчеркивалось, что «организаторы этой кампании прилагают все усилия к тому, чтобы «замутить воду», скрыть тот факт, что речь идет о пройденном этапе в жизни Советской страны; они хотят замолчать и извратить то, что последствия культа личности ликвидируются с исключительной настойчивостью и решительностью… Развертывая клеветническую кампанию, идеологи буржуазии пытаются бросить тень на великие идеи марксизма-ленинизма, подорвать доверие трудящихся к первой в мире стране социализма – СССР, внести замешательство в ряды международного коммунистического и рабочего движения.

Съезд поручил ЦК КПСС последовательно осуществлять мероприятия, обеспечивающие полное преодоление чуждого марксизму-ленинизму культа личности, ликвидировать его последствия во всех областях партийной, государственной и идеологической работы, строгое проведение норм партийной жизни и принципов коллективности партийного руководства….

Обнародованные партией факты нарушений социалистической законности и других ошибок, связанных с культом личности И.В. Сталина, естественно, вызывают чувства горечи и глубокого сожаления. Но советские люди понимают, что осуждение культа личности было необходимо… Советский народ видит, что партия за последние годы настойчиво осуществляет практические меры, направленные на устранение последствий культа личности».

В постановлении подчеркивалось также, что органы госбезопасности имели несомненные заслуги перед народом и страной, но «дело изменилось тогда, когда контроль над ними со стороны партии и правительства был постепенно подменен личным контролем Сталина, а обычное отправление норм правосудия нередко подменялось его единоличными решениями», в результате чего были оклеветаны и невинно пострадали многие честные люди…

Партия твердо стоит на страже ленинизма, дела социализма и коммунизма, соблюдения социалистической законности и интересов народа, обеспечения прав советских граждан.

Это является лучшим доказательством силы и жизненности советского социалистического строя. Это вместе с тем говорит о решимости до конца преодолеть последствия культа личности и не допускать впредь повторения ошибок подобного характера».

Сразу подчеркну, что, по моему глубокому личному убеждению, чтобы не говорилось и не писалось об Андропове, Юрий Владимирович всегда был и оставался последовательным приверженцем выводов и решений XX съезда КПСС. Что и принесло ему репутацию «либерала» в некоторых кругах советского общества; как это ни парадоксально, – в диаметрально противоположно настроенных группах: от партийного чиновничества разного ранга, до интеллигенции и «диссидентов».

В Постановлении ЦК КПСС «О преодолении культа личности И.В. Сталина и его последствий» также отмечалось, что осуждение культа личности и его последствий «вызвало одобрение и широкие отклики во всех братских коммунистических и рабочих партиях… Коммунисты зарубежных стран рассматривают борьбу против культа личности и его последствий как борьбу за чистоту принципов марксизма-ленинизма, за творческий подход к решению современных проблем международного рабочего движения, за утверждение и дальнейшее развитие принципов пролетарского интернационализма».

Обратим внимание читателя на следующие абзацы цитируемого постановления, так как они непосредственно определяют задачи, которые в скором времени придется непосредственно решать послу Советского Союза Ю.В. Андропову: «В современных условиях все коммунистические партии исходят из национальных особенностей и условий каждой страны, выражая с наибольшей полнотой национальные интересы своих народов… Они сплачивают и укрепляют связи и сотрудничество между собой. Идейное сплочение и братская солидарность международного пролетариата, рабочих и коммунистических партий разных стран тем более необходимы, что капиталистические могикане создают свои международные агрессивные объединения и блоки, подобные НАТО, СЕАТО, Багдадскому пакту, направленные против миролюбивых народов, против народно-освободительных движений, против рабочего класса и жизненных интересов трудящихся».

С начала в апреле 1956 г. острых дискуссий о судьбах социализма не только в партийных организациях, но и в венгерском обществе, в которые были вовлечены тысячи венгров, советское посольство информировало МИД и ЦК КПСС об усилении брожения, росте националистических и антисоветских настроений, падении авторитета ВПТ, ее руководства.

Потрясенный услышанным в Кремле, Матьяш Ракоши, первый секретарь Венгерской партии трудящихся (ВПТ), до недавнего времени именовавший себя «лучшим венгерским учеником Сталина», доверительно говорил советскому послу:

– Юрий Владимирович, вы еще очень молодой человек и застанете то время, когда сами убедитесь, какой ценой придется заплатит вам и нам за этот съезд. Так не делается. Это катастрофа¹⁸.

Следует напомнить, что хотя 27 июня 1941 г. Венгрия, вслед за Германией, объявила войну СССР и её армия участвовала в боях на германо-советском фронте, понеся многочисленные потери (только в 1944 г. погибли более 350 тысяч солдат, оказывавших по приказу своих командиров отчаянное, но бессмысленное сопротивление наступающей Красной Армии; 514 тысяч из них попали в советский плен), однако, большинство мадьяр не считало своё правительство виновным во втягивании страны в войну и участии в агрессии.

В 1954–1955 г. из СССР в Венгрию вернулись более 200 тысяч бывших военнопленных (остальные были освобождены ранее), представлявших наиболее реакционную и шовинистически настроенную часть офицерского корпуса и активистов фашистской партии «Скрещенные стрелы». И именно эти люди сыграли далеко не последнюю роль в кровавых событиях октября – ноября.

В одиннадцатимиллионной стране с 1948 г. около 200 тысяч граждан стали жертвами политических репрессий, что, естественно, не прибавляло симпатий к «народной» власти. М. Ракоши сетовал советскому послу:

– Вы, товарищ Андропов, должны помнить, что в Венгрии нет Сибири, и все, кто вышел из тюрьмы во время вашей оттепели после 1954 года, находятся прямо здесь, рядом с нами, на улицах и площадях, на заводах и в кооперативах.

А после начала в середине июня трансляций радиостанциями «Голос Америки», «Свобода» и «Свободная Европа» (последняя специализировалась как раз на аудитории европейский стран народной демократии), антисталинских разоблачений Хрущева, антисоциалистические силы не только в Венгрии, стали мечтать и готовиться к историческому реваншу, не желая упускать предоставленный им судьбою шанс.

Как много позже писал по этому поводу старший научный сотрудник Архива национальной безопасности США (US NSA) Джон Прадос: «роль «Свободы» и «Свободной Европы», вещавших с территории ФРГ на СССР и другие страны Восточного блока, была особенно велика. Некоторые эксперты считают, что радиостанция «Свободная Европа» сыграла роль прямого катализатора восстания венгров против коммунистической системы в 1956 г. У нас нет стопроцентных свидетельств того, что эта радиостанция призывала венгров к восстанию, хотя, безусловно, мы не можем утверждать, что она соблюдала полный нейтралитет во время тех событий.

В любом случае и события в Венгрии, и события в Чехословакии, и развал СССР (недаром Борис Ельцин как-то признался, что из всех радиостанций он слушал в основном «Свободу») дают возможность судить о степени влияния американских радиостанций на умы и души жителей Восточной Европы… Затраты ЦРУ вряд ли подаются исчислению. Я думаю, в тот период США израсходовали на «холодную войну» от 100 до 150 миллиардов долларов» ¹⁹.

Фактом остается то, что трансляции доклада Хрущева о культе личности Сталина и его комментирование на волнах радиостанций «Свободная Европа» и «Свобода», вызвали стремительный и бурный рост антисталинских, антисоветских и антикоммунистических настроений и проявлений как в самом СССР, так и в других, в том числе социалистических странах, особенно в Польше, а затем и в Венгрии. По Венгрии поползли самые невероятные слухи о культе личности, о злоупотреблениях собственного партийного руководства, что в итоге привело к попытке вооруженного мятежа в конце октября 1956 г.

Под напором все усиливавшейся критики, первый секретарь ВПТ Матьяш Ракоши, «лучший венгерский ученик Сталина», был вынужден в середине июля оставить свой пост. Сменивший его на посту генерального секретаря ВПТ, бывший ранее министром госбезопасности Эрнё Гере, в августе месяце… отбыл на полтора месяца в отпуск в Крым.

Несмотря на предпринимавшиеся правительством Венгрии меры, эскалацию политической напряженности в обществе предотвратить не удалось.

Именно в этот период ярко проявились аналитические способности Юрия Владимировича, масштабность его мышление, сосредоточенность на отстаивании интересов Советского Союза, упорство, хладнокровие и выдержка, выносливость. Андропов предупреждал Москву об углублении политического кризиса, неприятии партийным руководством активных мер по стабилизации обстановки в стране, что способствовало расширению и углублению кризиса.

Многие авторы, писавшие об Андропове, подчеркивали присутствие у Юрия Владимировича «венгерского синдрома». Что вполне понятно, поскольку на его глазах происходило все многомесячное вызревание конфликта, завершившегося массовым кровопролитием, и именно им, в конечном итоге, систематизировались, анализировались и оценивались факты, характеризовавшие развитие политического кризиса в стране. И его выводы и оценки шифртелеграммами направлялись в МИД СССР и ЦК КПСС, поскольку отслеживание обстановки в стране пребывания является рутинной задачей каждого дипломатического представительства.

Некоторые, но далеко не все, исходные данные для выводов о положении в Венгрии, предоставлялись послу Андропову работавшими в посольстве сотрудниками КГБ при СМ СССР Е.Т. Синицыным и Г.Ф. Григоренко. Помимо этого он опирался и на иные, дипломатические и партийные источники.

Но в Москве информация советского посла о развитии кризиса в ВПТ и венгерском обществе, далеко не всегда находила понимание и адекватную оценку: Андропов летом предупреждал об ухудшении ситуации, спецсообщения же представителей КГБ в Будапеште подчеркивали, что дестабилизирующие процессы носят поверхностный характер, а, главное, контролируются руководством страны²⁰.

В июле первый заместитель министра иностранных дел Андрей Андреевич Громыко²¹ в разговоре с Андроповым по ВЧ-связи обронил многозначительную фразу:

– Здесь, в Москве, создается впечатление, что вы слишком много пишете.

Это был прямой намек на предстоящую отставку, а столь плачевное возвращение из первой загранкомандировки не сулило послу явно ничего хорошего. Однако, как показали последующие события, и что самым непосредственным образом отразилось на судьбе героя нашего повествования, направлявшаяся Андроповым в Москву информация была объективной, обоснованной и предупреждавшей ЦК и МИД о возможном дальнейшем негативном развитии событий, хотя и осталась «непонятой» в призванных принимать соответствующие политические решения инстанциях.

В августе, прибыв в Москву для консультаций, Андропов с удивлением узнает, что, по мнению МИДа, после смены М. Ракоши и возвращения в «большую политику» Имре Надя, в развитии обстановки в Венгрии не наблюдается отрицательной динамики, что кризис, по крайней мере, не расширяется, и что руководств ВПТ в принципе контролирует ситуацию.

Эта оценка соответствовала выработанной в Москве линии отношений с венгерским руководством, особенно возлагавшимся надеждам на авторитет и благоразумие И. Надя.

В отличие от московских руководителей, Андропов, не питал иллюзий в отношении авантюриста Имре Надя, ранее, до 1950 г. занимавшего ряд министерских постов в правительстве Венгрии, а теперь опять рвавшегося к власти. Однако, в отличие от Андропова, ЦК КПСС был информирован о том, что многие годы проживший в СССР И. Надь был секретным агентом НКВД под псевдонимом «Володя», а поэтому воспринимала его как весьма подходящую кандидатуру для переговоров и возможных компромиссов.

Когда в начале сентября Н.С. Хрущев обсуждал ситуацию в Венгрии с отдыхающим в Крыму Э. Герё, тот бросил:

– Ваш посол нервничает!

После этого семья Андропова в прямом смысле начинает паковать чемоданы, прекрасно понимая, что отзыв посла не заставит себя долго ждать. Однако сам же Э. Герё, узнав о решении МИДа заменить своего посла в Венгрии, немедленно связался по прямой связи с Н.С. Хрущевым и попросил его «ввиду сложности обстановки в стране оставить товарища Андропова в Будапеште». Что свидетельствует о глубочайшем уважении Юрия Владимировича венгерским руководством.

В рукописи книги о своем отце, Чрезвычайный и Полномочный посол Советского Союза Игорь Юрьевич Андропов отмечал, что «к удивлению нынешних исследователей, резидентура КГБ в Будапеште, по-прежнему посылала в Москву «убаюкивающие» депеши²².

Хотя еще 6 октября посол предупреждал Москву, что если и далее позволить событиям идти на самотек, то «вопросы социализма в Венгрии будут решаться на улицах».

Следует, однако, при этом отметить, что ЦК КПСС и МИДу приходилось в то же время одновременно решать аналогичные проблемы и в Польше, в связи с чем внимание к тревожным донесениям советского посла из Венгрии было ослаблено. С 20 октября в Москве c начались непрерывные заседания Президиума ЦК КПСС, рассматривавшего ситуацию в Польше и Венгрии.

Политическим «эмиссаром» Москвы в Варшаву направляется один из старейших членов Президиума ЦК КПСС Анастас Иванович Микоян²³, а успешное завершение миссии в этой стране, породило у него надежду на столь же благоприятный исход и в Будапеште.

В полдень 23 октября Ю.В. Андропов направляет в МИД телеграмму, которая уже в 12.30 была расшифрована и разослана членам и кандидатам в члены Президиума ЦК КПСС. В ней посол предупреждал, что «оппозиционеры и реакция… активно подготавливают «перенесение борьбы на улицу». «Во всех… этих высказываниях видна растерянность венгерских товарищей, и, как нам кажется, известная потеря уверенности в том, что из создавшихся затруднений еще можно выйти. Нам представляется, что в создавшейся обстановке венгерские товарищи вряд ли смогут сами начать действовать смело и решительно без помощи им в этом деле».

Стремительное развитие трагических событий началось с начавшейся в три часа дня 23 октября демонстрации на центральной улице Будапешта Сталин Ут, участие в которой приняли до 200 тысяч жителей столицы и других городов Венгрии. Однако уже к десяти часам вечера она переросла в вооруженные столкновения заранее подготовленных боевых групп с силами правопорядка. Начальник полиции Будапешта отдал приказ в действия бесчинствующих молодчиков не вмешиваться. Одушевленные отсутствием противодействия, «повстанцы» начали разоружение воинских частей.

Еще утром того дня распоряжением посла Ю.В. Андропова, во избежание инцидентов и провокаций, всем советским гражданам было запрещено появляться на улицах и приближаться к демонстрантам. Всем, кроме небольшой группы сотрудников посольства, владевших венгерским языком, которым было специально поручено наблюдать за ходом демонстраций и информировать посольство о развитии событий в городе.

И в этом смелом решении посла Советского Союза Ю.В. Андропова было скрыто стремление получить многочисленные, не связанные между собой впечатления непосредственных очевидцев для подготовки обзорно-аналитических сообщений в инстанции. Что, и по прошествии многих лет, может оцениваться исключительно как стремление представлять объективную информацию о происходящих событиях, пусть и крайне напряженных и драматических.

Работники военного атташата, а также третьи секретари посольства В.А. Крючков и В.А. Черников, В.Н. Казимиров провели немало напряженных часов в рядах крайне возбужденных демонстрантов, чьи антисоветские и антиправительственные настроения постоянно искусно подогревались ораторами. В ходе демонстрации, ставшей прелюдией к возникновению сначала массовых беспорядков, а затем и кровопролитных вооруженных столкновений, было видно, что с каждым часом тон все сильнее стали задавать антисоветские элементы.

Контрреволюционный мятеж в Венгрии, развязанный в октябре 1956 г. внутренней реакцией при поддержке извне, явился серьезным испытанием не только для коллектива посольства СССР в Будапеште, но и для всего советского руководства.

Организаторы мятежа, добиваясь свержения народной власти и реставрации буржуазных порядков, не без оснований видели в Советском Союзе и в венгерско-советской дружбе одно из главных препятствий на пути реализации своих замыслов. Стремясь придать развитию событий в Венгрии антисоветскую направленность, враждебная пропаганда внутри страны и из за рубежа всемерно разжигала националистические и шовинистические настроения среди ее граждан, иногда грубо, а порой и утонченно, клеветала на Советский Союз, на советско-венгерские отношения, сеяла неприязнь ко всему советскому.

Если вначале выдвигался лозунг «установления советско-венгерских отношений на новых основах», то позднее появились требования выхода Венгрии из Организации Варшавского договора (ОВД). Демонстрация, в которой первоначально доминировали студенты, началась под лозунгами национальной независимости, демократизации, исправления ошибок «ракошистского» руководства, привлечения к ответственности виновных в репрессиях 1949–1953 гг. Среди требований манифестантов фигурировали также немедленный созыв партийного съезда, вывод советских войск из Венгрии (находившихся здесь на основании Варшавского договора), сноса памятника Сталину на центральной площади Будапешта. На волне нарастающего давления «улицы», вечером этого дня И. Надь был избран премьер-министром и отныне стал рупором и проводником лозунгов и идей антисоциалистической оппозиции.

Для взвинчивания антисоветских настроений контрреволюционные элементы искусно использовали призыв снести монумент Сталина на центральной площади города. Была собрана многотысячная толпа. Один за другим ораторы обрабатывали ее во враждебном СССР духе, а затем были пущены в ход тягачи, подъемные краны, стальные тросы, чтобы свалить статую с пьедестала. Однако это оказалось непросто: лишь через несколько часов, после того, как было подрезано автогеном основание монумента, тягачам удалось опрокинуть его.

Глумление над поверженным монументом продолжалось несколько часов – на нем прыгали и плясали, отбивали куски металла, а затем, прицепив к двум тягачам, поволокли по главному проспекту. Около полуночи толпа, сопровождавшая повершенный монумент, подошла к посольству СССР, и лишь после очередного митинга двинулась дальше.

Теперь и Москва, и власти Венгрии стали убеждаться в обоснованности предупреждений Андропова. Венгерские власти были в растерянности. По мере роста числа манифестантов и их столкновений с силами охраны порядка, характер происходившего на улицах и площадях начал меняться: появились антиправительственные лозунги.

Первый секретарь ЦК Венгерской партии трудящихся Герё в радиообращении к народу квалифицировал происходившее как начало контрреволюции и заявил об объявлении чрезвычайное положение, что, однако не остановило демонстрантов от к прямых вооруженным столкновениям с полицией и «алашистами» (от «Алаши веделем» – государственная безопасность).

Еще около 18 часов дня 23 октября первый секретарь ВПТ Э. Герё по телефону лично просил Н.С. Хрущева ввести в столицу для поддержания порядка части Особого корпуса советских войск. Но Хрущев поручил послу получить по этому вопросу письменное обращение от венгерского правительства. Оно было подписано премьером А. Хегедюшем за несколько часов до своей отставки, а сменивший его на этом посту И. Надь отказался признать его обоснованность, что стало причиной дальнейшего усиления кровопролития в Будапеште.

В 23 часа на основании решения Президиума ЦК КПСС начальник Генерального штаба СССР В.Д. Соколовский отдал приказ командиру Особого корпуса в советских войск в Венгрии П.Н. Лащенко начать выдвижение частей корпуса в Будапешт «для оказания помощи венгерским войскам в восстановлении порядка и создания условий для мирного созидательного труда».

Когда около 4 часов утра 24 октября советские части начали входить в город, «повстанцы» уже завладели арсеналами и захватили в столице несколько ключевых пунктов и важных объектов, в том числе здание Радиокомитета Венгрии, начали бои против правительственных войск, которые не проявляли особой активности в подавлении мятежников, а подчас и переходили на их сторону.

В связи с чрезвычайностью ситуации утром 24 октября на аэродром Секешфехервара, где размещался штаб Особого корпуса, прибыла представительная делегация из Москвы: заместитель председателя Совета министров СССР А.И. Микоян, секретарь ЦК КПСС М.А. Суслов, председатель КГБ при СМ СССР И.А. Серов и его первый заместитель С.С. Бельченко, первый заместитель начальника Генерального штаба Вооруженных сил СССР генерал армии М.С. Малинин. В этой связи тот, кто сегодня тиражирует и повторяет пропагандистские байки об Андропове как «палаче венгерской революции», добровольно расписывается в собственной некомпетентности и неосведомленности, в распространении ложной информации.

Ибо, понятно, что политические и военные решения готовились и принимались именно указанными лицами, политический вес и влияние каждого из которых, были несравнимо значимее, нежели у советского посла, являвшегося лишь представительно-связующим элементом в системе межгосударственных отношений, и санкционировались лично Первым секретарем ЦК Н.С. Хрущевым.

Роль же Ю.В. Андропова в октябре-ноябре 1956 г. имела преимущественно организационно-технический характер. Андропов не смог даже встретить эту делегацию: еще ночью посол, военный атташе полковник П.М. Цапенко и другие сотрудники посольства, на двух «ЗИМах» направились в аэропорт, но в десяти километрах от Будапешта этот кортеж был остановлен возбужденной толпой манифестантов… Посол и сопровождавшие его дипломаты вышли из машины, но тут же были окружены.

– Первым на моем пути оказался молодой подвыпивший паренек с непонятно откуда взявшимся огромным портфелем в руках, – вспоминал Андропов. – Я шагнул в его сторону, и парень инстинктивно сделал шаг влево; толпа за ним расступилась, и мы по очень узкому коридору вышли из кольца.

Несколько часов, кружным путем, они пешком возвращались в посольство²⁴.

Еще на аэродроме третий секретарь посольства Владимир Александрович Крючков слышал, как председатель КГБ И.А. Серов докладывал А.И. Микояну, что, мол, посол по молодости преувеличивает опасность – ничего серьезного в городе не происходит.

Члены правительственной делегации А.И. Микоян и М.А. Суслов остановились в официальной резиденции венгерского правительства на том же проспекте Сталина, именовавшейся «Ворошиловским особняком». Когда Андропов прибыл в резиденцию советской делегации, Микоян попросил председателя КГБ вновь доложить обстановку в присутствии посла.

Смысл сказанного Серовым сводился к тому, что обстановка в Будапеште сложная, но преувеличивать сложности было бы неверно, и главные очаги повстанцев уже подавлены. Наиболее опасным центром сопротивления, где, по имеющимся данным, сосредоточены около 5 тысяч человек, остается захваченный Радиокомитет.

Микоян с порога заявил Андропову, что посольство сгущает тучи, явно преувеличивает силы контрреволюционеров и сложность обстановки. Эта мизансцена происходила под аккомпанемент пулеметных очередей за окном, что, однако, не смущало Анастаса Ивановича. В тот же день Андропову довелось услышать в тоне плохо скрываемого раздражения вердикт о неминуемой отставке: отправляясь вместе с Сусловым на встречу с избранным накануне премьер-министром Имре Надем, Микоян уже в дверях бросил:

– А вы, Юрий Владимирович, оставайтесь! С Надем мы договоримся без вас!

Вечером 24 октября, надиктовывая телеграмму о состоявшихся переговорах в Москву, существенно отличавшуюся по оценкам от телеграмм посольства от 22 и 23 октября, Микоян отчеканил:

– Юрий Владимирович, вам надо отойти в сторону!

С 25 по 27 октября в Будапеште наступило обманчивое затишье, которое Микояном было принято за достижение успеха.

Отстраненный от участия в переговорах с венграми Андропов занимался вопросами информационного обеспечения работы советской партийно-правительственной делегации, а также обеспечения безопасности персонала дипмиссии и членов семей. При этом он практически постоянно находился в служебном кабинете, куда постоянно прибывали с сообщениями и за указаниями сотрудники посольства, а также за справками и с предписаниями члены московской правительственной делегации, которая постоянно подпитывалась информацией из посольства.

Так же в посольство СССР обращались за разъяснениями, поддержкой многие общественные и государственные деятели Венгрии, дезориентированные разгулом реакции и антисоветской истерии.

26 октября государственный секретарь США Джон Фостер Даллес публично подстрекательски заявил, что любая страна, которая «порвет с Москвой», может рассчитывать на помощь Америки.

Обманув ожидания Москвы и Микояна, 28 октября Имре Надь объявил о роспуске армии и органов безопасности, отменил комендантский час в Будапеште, выпустил из тюрьмы заключенных, отменил ранее согласованные с советскими военными операции по ликвидации оставшихся главных узлов сопротивления (о чем, как уже о состоявшемся факте, сообщал в Москву Микоян). Теперь, из окон «Ворошиловского особняка» высокие московские визитеры могли самолично видеть и слышать то, о чем на протяжении как минимум трех месяцев Андропов предупреждал Кремль.

А накануне рубежного дня, вечером 27 октября, в неподражаемой восточной манере А.И. Микоян «снял опалу» с советского посла:

– Юрий Владимирович, ты что нас сторонишься? Обиделся? Ну, разве можно сердиться на старого армянина? Давай работать!

28 октября Микоян и Суслов убедились, что ситуация в Венгрии стремительно ухудшается и советская военная помощь необходима. С 29 октября столица Венгрии стала настоящим полем боя, где после ликвидации «революционным» правительством И. Надя МВД и МГБ начались погромы и суды Линча над коммунистами, милиционерами и работниками МГБ, включая пограничников и рядовых солдат частей МГБ. (Документальные кино— фото материалы об этом сохранились и желающие вполне могут познакомиться с ними). «Восставшие» разгромили здание ЦК ВПТ, захватывали другие учреждения, включая министерство госбезопасности. Тем не менее, в ночь на 29 октября советским частям был отдан приказ прекратить огонь. В Будапеште против решения о выводе войск выступили Ю.В. Андропов и М.А. Суслов, в Москве – министр обороны маршал Г.К. Жуков. Решение о выводе поддерживал А.И. Микоян…

Ободренный этим достижением, И. Надь уже 30 октября от имени правительства Венгрии потребовал немедленного вывода советских войск из Венгрии и завил о выходе страны из Организации Варшавского договора.

В Москве – заколебались, надеясь еще сохранить за собой поле для маневра и рычаги воздействия на Надя. В тот же день «повстанцы» захватили здание Будапештского горкома ВПТ и зверски публично расправились со всеми, захваченными в нем…

Но в этот же день, 29 октября В.Н. Казимиров доложил послу обнадеживающую информацию: – один из старейших (с 1919 г.!), член партии просил сообщить «советским товарищам» о разрыве многих членов ВПТ с правительством Надя и стремлении сформировать альтернативное правительство. Это была крайне важная информация о переломе настроений среди членов партии²⁵.

Вывод советских частей из Будапешта в ночь на 31 октября вызвал небывалый всплеск реваншистских настроений, приведший к многочисленным кровавым расправам на улицах с «нелояльными» лицами, включая коммунистов, известных общественных деятелей, «алашистов» (сотрудников органов безопасности, в том числе рядовых солдат-призывников частей МВД и пограничных войск Венгерской Народной Республики), а также мародерства, погромов и грабежей. (Картина, увы, знакомая нашим более старшим согражданам по событиям 1992–1993 годов, а также опыту «бархатных революций» уже в Киргизии, Молдове, Грузии, Украине в начале уже двадцать первого века)….

В этот же день посол Андропов организовал эвакуацию семей остающихся в Будапеште дипломатов, включая и свою собственную…

1 ноября, когда И. Надь пытался поставить «венгерский вопрос» в ООН, ввел в свое правительство представителей старых буржуазных партий, здоровыми демократическими силами ВПТ и было начато формирование Временного Рабоче-крестьянского правительства во главе с членом ЦК партии Яношем Кадаром, которое и обратилось к делегации Советского правительства 3 ноября с просьбой оказать военную помощь в подавлении вооруженной контрреволюции.

Стремясь заручиться поддержкой союзников, сам Первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущев совершил 2–3 ноября блиц-визиты в Польшу, Румынию и Югославию, чтобы разъяснить им причины и мотивы принимаемого в Кремле трудного военного решения.

Утро 4 ноября – самый критический момент в положении посольства.

В 6 часов утра 4 ноября войска Особого корпуса по приказу министра обороны СССР маршала Г.К. Жукова начали вновь входить в Будапешт и другие крупные города – началась операция «Вихрь».

Когда отдаленная канонада сотрясла тишину, все сотрудники посольства были подняты по тревоге. Пока советские части входили в город, подавляя очаги сопротивления мятежников на окраинах, посольство фактически оставалось в осадном кольце батальона «национальной гвардии» во главе с майором-шовинистом, подчинявшемся правительству И. Надя и следовало быть готовым к любым неожиданностям. (В.А. Крючкову удалось так «распропагандировать» личный состав батальона, что позже он добровольно оставил здание советского посольства).

Через несколько дней в посольстве стали раздаваться телефонные звонки – это главари некоторых мятежных групп хотели оговорить условия своей капитуляции.

7 ноября, когда еще в ряде районов Будапешта шла стрельба, на скромный ужин в посольство прибыли А.И. Микоян и М.А. Суслов. Однако полностью очаги сопротивления в городе были подавлены лишь к 10 ноября. А спустя несколько дней в посольство из Москвы прибыла большая группа специалистов для оказания помощи венгерским товарищам в налаживании работы промышленности, снабжения, транспорта и других отраслей народного хозяйства.

Прибывший в Будапешт в середине ноября 1956 г. для участия в выработке соглашения об условиях пребывания советских войск на территории Венгрии, старший консультант юридической комиссии при Совете Министров СССР А.И. Лукьянов так описывал свои впечатления: «в после Андропове мы увидели человека очень собранного, напряженного, и в тоже время, видимо, измученного бессонными ночами. Но очень хорошо знавшего и понимавшего, что происходит в стране, который вместе с главой Рабоче-крестьянского правительства Яношем Кадаром намечал пути к сплочению здоровых сил Венгерской республики.

Как много позже мне говорил Янош Кадар, он был в восторге от Юрия Владимировича, что тот «умел видеть насквозь своих оппонентов и каждого своего собеседника. И, надо сказать, уже в то время было ясно, каким ясным и проницательным человеком был Андропов, как он глубоко анализировал обстановку и понимал ее.

Часто мне приходилось встречаться с Андроповым, когда он уже стал завотделом социалистических стран Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза. Мне приходилось докладывать ему целый ряд документов по социалистическим странам. Поражала его глубина, тщательность в работе с документами» ²⁶.

Официальная оценка результатов деятельности советского посла в Венгрии также была положительной. Однозначное признание получили дипломатические способности будущего Секретаря ЦК КПСС.

Добавлю от себя, что в течение многих лет мне неоднократно приходилось знакомиться с материалами о предпосылках возникновения кризисных ситуаций в различных государствах, не исключая и Советский Союз. При этом нередко в официальных – как открытых, так и «закрытых», секретных, – документах назывались причины и условия возникновения и развития конфликтов. Не составляли исключения в этом плане и события 1956 г. в Венгрии. В целом причины возникновения подобных внутриполитических кризисов и конфликтов можно подразделить на объективные и субъективные. По природе своей и те, и другие делятся на внешние и внутренние. О внешних объективных и субъективных причинах, факторах и предпосылках возникновения кризисов мы еще поговорим подробнее далее. Сейчас же представляется необходимым высказать некоторые личные соображения по поводу внутренних субъективных причин возникновения социальных и политических конфликтов в социалистических государствах.

К числу последних, как правило, относились: отступления от провозглашавшихся демократических принципов и норм государственного управления, авторитарный стиль и методы руководства, просчеты и ошибки в кадровой политике и работе, недостатки и ошибки в управлении социалистической экономикой, ослабление и извращения в воспитательной и разъяснительной работе правящих социалистических или коммунистических партий.

Причем этот перечень с 1957 по 1990 год повторялся практически неизменно с различным «фактологическим» наполнением. Что, на мой взгляд, свидетельствует, с одной стороны, о явном нежелании руководства и политической «элиты» социалистических государств реально учиться на «уроках истории», в том числе и собственных, и чужих ошибках. С другой стороны, – о неистребимом стремлении наступать на те же самые, уже хорошо известные «грабли».

Позднее об этом феномене столь информированный автор, как бывший первый заместитель председателя КГБ СССР Ф.Д. Бобков напишет так: «Лидеры упивались или наслаждались властью, отбрасывая всю информацию об угрозах извне, о процессах в стране, могущих посеять недоверие к властям, нарушить стабильность в государстве. Не только руководители государства были поражены вирусом «непобедимости». Болезнь поразила общество» ²⁷.

Разумеется, мой личный опыт гораздо более скромен, но данный вывод, при всей его горечи для граждан моей страны и моего поколения, представляется верным. И об этих трагических и мучительных уроках нашего недавнего прошлого следует знать и помнить. Ибо пренебрежение историческим опытом означает только неизбежное его повторение именно в силу собственной неосведомленности.

Однако указанные нами обстоятельства, внутренние субъективные причины поражения социализма на современном этапе, вряд ли могут быть поставлены «в вину» социалистической теории и идеологии. Ибо они знаменуют собой именно разрыв с основными постулатами теории научного коммунизма.

Можно уверенно констатировать, что реальному социализму XX века не удалось решить главнейшей из провозглашавшихся им задач – создать, сформировать новый исторический тип гармонически и всесторонне развитой личности. Хотя относительно короткий исторический период – около 40 лет – с середины 40-х до конца 80-х годов – период проведения этого эксперимента не дает еще однозначно отрицательного ответа на вопрос о принципиальной выполнимости этой задачи.

В этой связи я достаточно настороженно отношусь к часто звучащим и сегодня призывам «сформировать новый тип личности», и еще более скептически настроен относительно возможности решения этой задачи в современных российских условиях в обозримом будущем.

Закончив подобное социо-философское отступление, вернемся, однако, к дальнейшей судьбе моего героя.

«Венгерское восстание» стало не только значительным личным испытание для Андропова, но и важнейшим событием мировой истории пятидесятых годов прошлого века.

Лучше многих информированный о сути, содержании, формах и динамике процесса вызревания социально-политического конфликта в Венгрии, Юрий Владимирович, естественно, не раз впоследствии мысленно возвращался к событиям той поры, ища варианты ответов на возникающие вопросы и проблемы в извлеченных уроках тех дней. Именно этот уникальный личный опыт и являлся подлинным и вполне объяснимым «венгерским синдромом», а не тот «страшный испуг», который, якобы, Андропов «испытывал по отношению ко всяким переменам в мире».

Отсюда главной задачей для него было не допустить неконтролируемого развития событий, чреватых тяжелыми кровопролитными последствиями.

Без понимания сути этого, трудно объективно оценивать многое из того, что имело место в истории ХХ века, в том числе и в судьбе моего героя.

Добавим при этом, что в ходе «венгерских событий» октября – декабря 1956 г. погибли 720 советских военнослужащих и около 2 с половиной тысяч венгров. При этом недопустимо абсолютно всех их записывать в «защитников народной революции», поскольку многие из них были убиты или линчеваны именно этими «защитниками».

По приговорам судов в Венгрии были казнены 229 активных участников незаконных вооруженных формирований «повстанцев», около 30 тысяч из них были осуждены. Еще около 130 тысяч венгров покинули страну.

Но тому, кто захочет упрекнуть Андропова в «приверженности тирании и тоталитаризму», зададим проверочный вопрос: а известно ли им, сколько беженцев, в официальных документах Управления по делам беженцев ООН, стыдливо именовавшихся «вынужденными переселенцами», появилось в СССР после известных событий 1991 года? По данным названного международного органа, в 1992 г. их общее число превышало 6 миллионов (!!) граждан бывшего Советского Союза…

Впоследствии, в одном из документов ЦК КПСС, датированном 19 декабря 1956 г., подчеркивалось, что в Венгрии «международная реакция во главе с империалистическими кругами США, опираясь на хортистско – фашистские силы и прикрываясь фальшивыми лозунгами «свободы и демократии», организовала контрреволюционный заговор против венгерского народа, используя для этого недовольство значительной части населения, вызванное тяжелыми ошибками, допущеными бывшим государственным и партийным руководством… Венгрия при помощи советских войск разгромила контрреволюционный заговор и отстояла свои социалистические завоевания».

В документе также отмечалось, что является косвенной оценкой роли Ю.В. Андропова, что зарубежные коммунистические партии рассматривают оказанную ВНР помощь в борьбе с контрреволюционным выступлением «как пример выполнения Советским Союзом своего интернационального долга в борьбе с происками империалистической реакции» ²⁸.

Пребывание в перенасыщенном драматическими событиями Будапеште самым непосредственным образом сказалось на семье и здоровье будущего Генерального секретаря ЦК КПСС и председателя Президиума Верховного Совета СССР. Его жена, Татьяна Филипповна, которая стала невольной свидетельницей линчевания коммуниста на улицах Будапешта, получила нервное потрясение, которое впоследствии многие годы сказывалось на состоянии ее здоровья. А у Юрия Владимировича в декабре 1956 г. случился инфаркт, в связи с чем он был эвакуирован в Москву.

Аналитические и дипломатические способности, проявленные Ю.В. Андроповым в период венгерского кризиса, были высоко оценены руководством советским партийным руководством – Президиумом ЦК КПСС и лично Н.С. Хрущевым по докладам А.И. Микояна, М.А. Суслова, И.А. Серова.

После принятого 21 февраля 1957 г. Президиумом ЦК КПСС решения о создании в аппарате Центрального комитета Отдела по связям с коммунистическими партиями стран народной демократии, Ю.В. Андропов был назначен его заведующим.

Отдел этот должен был заняться реализацией на практике комплекса важнейших задач международной политики, сформулированных в решениях ХХ съезда КПСС. Теперь уже самому Юрию Владимировичу предстояло вырабатывать и принимать участие в реализации политики Советского Союза в отношении стран народной демократии. Это был значительный кадровый скачок, таивший в себе, однако, немало «подводных камней» и неожиданностей.

Комсомольский актив. В первом ряду в центре – Самознаева (Андропова) Т.Ф. 1939–1940 годы.

Назначение Андропова руководителем нового отдела, выделенного из отдела международных связей ЦК, возглавлявшегося Б.Н. Пономаревым, однозначно свидетельствовало о большом доверии ему со стороны руководства КПСС, об уверенности в его организаторских способностях.

Позднее сам Андропов отмечал, что «развитие содружества социалистических стран вызвало необходимость выработать принципы отношений между ними, наладить всестороннее сотрудничество, наметить пути становления мирового социалистического хозяйства. Марксистско-ленинские партии совместными усилиями взялись за решение этих насущных вопросов, ответили на них не только теоретически, но прежде всего делом, добиваясь укрепления братской семьи социалистических народов»²⁹.

Завотделом ЦК КПСС Ю.В. Андропов работал по будням с 9 до 21 часа, по субботам – с 11 до 18, по воскресеньям – с 12 до 16. Такой же график работы сохранился и на посту председателя КГБ СССР.

В отличие от многих других руководителей, Юрий Владимирович лично тщательно работал над подготовленными помощниками текстами его выступлений. По словам одного из них, Андропов являлся не только руководителем, но и активным участником «процесса создания политической мысли и слова», что особенно важно для анализа и оценки его творческого наследия.

Ю.В. Андропов не был сторонником «номенклатурного» стремления к зажиму критики и ограничению инициатив граждан, не разделял подобных взглядов, был последовательным сторонником принципов демократии, общенародного государства, курса ХХ съезда КПСС.

В отличие от многих других руководителей, не «по поручению», и даже не «по должности», Юрий Владимирович думал о настоящем и будущем. Следствием этого являлось его личное стремление, в качестве сначала Секретаря ЦК, в затем кандидата и члена Политбюро ЦК КПСС, внести личный вклад в обоснование и выработку, реализацию намеченной политики. Близко знавший Андропова Ф.М. Бурлацкий подчеркивал, что он понимал политику как искусство возможного: он знал не только то, что нужно делать, но и как этого добиться в конкретных условиях.

В немногие свободные часы и минуты, – такова человеческая, личная плата за высокий пост государственного служения, предполагающий и величайшую личную ответственности за порученное дело! – Юрий Владимирович любил читать, слушать музыку. Любив театр, после назначения его председателем КГБ в мае 1967 г., он стал избегать его посещения.

Возглавлявшемуся Ю.В. Андроповым Отделу ЦК предстояло воплотить в практику межгосударственных отношений положения и принципы, изложенные в Декларации правительства Союза ССР от 30 октября 1956 г. «Об основах развития и дальнейшего укрепления дружбы и сотрудничества между Советским Союзом и другими социалистическими государствами».

Понятно, что немалый личный вклад в решение названных вопросов вносил сам Андропов. Помимо этого он занялся подбором кадров, способных, по его мнению, плодотворно и творчески решать нестандартные задачи, которые постоянно ставила сама жизнь, повседневная практика международных отношений.

В организации налаживания работы коллектива, ему помогали и знание дипломатии, полученное в МИДе и в Будапеште, и умение работать с людьми, являясь и организатором совместного труда, и «генератором идей».

Отдел ЦК КПСС по связям с коммунистическими партиями социалистических стран – во внутренних документах он нередко официально именовался просто «Отделом ЦК», вот почему мы тоже будем употреблять в тексте далее это его сокращенное наименование, – становится важным элементом, участником международной деятельности советского государства. Это обстоятельство является также показателем степени персональной ответственности Ю.В. Андропова за работу на порученном посту.

При этом, даже географически, «зона ответственности» Отдела была обширна: – Восточная и Юго-Восточная Европа, Китайская Народная Республика, Монгольская Народная Республика, Корейская Народно-демократическая Республика, Демократическая Республика Вьетнам, затем к ним присоединилась и Республика Куба. Отношения между этими странами, в том числе СССР с Албанией, Югославией и Китаем, как известно, были в тот период времени непростыми, как и сама внутриполитическая обстановка в некоторых из этих стран (достаточно напомнить, что помимо Венгрии, обострение обстановки в 1956–1957 гг. имело место также в Польской Народной Республике, непростая обстановка в то время складывалась и в Германской Демократической Республике, ГДР). Помимо этого, многие из этих государств являлись объектом массированной политической, экономической и пропагандистско-идеологической атаки со стороны капиталистических соседей.

Во многом работу Отдела приходилось начинать с «чистого листа», преодолевая как проблемные «напластования» исторического прошлого, так и агрессивные устремления и подрывные акции спецслужб империалистических государств.

На этой, как и на всех последующих должностях, Андропов показал себя именно как самостоятельный, творчески мыслящий руководитель и политик, а не как простой и бездумный исполнитель, номенклатурно-аппаратный чиновник.

Об этой отличительной черте характера Андропова, работавший с ним с 1958 г. Ф.М. Бурлацкий писал, что он «собственно, иначе и не мыслил, кроме как политическими категориями…Это значит, что он рассматривал вопрос с точки зрения государственной политики страны, тех последствий, которые может иметь то или иное событие или решение для ее интересов» ³⁰.

Разумеется, деятельность Отдела ЦК, возглавлявшегося Ю.В. Андроповым, как и вся внешнеполитическая деятельность советского государства, протекала в условиях, жестко задававшихся политикой «холодной войны» США против СССР, складывавшейся международной обстановкой, США по целому ряду международных проблем.

Понятно также, что политика США и их союзников в отношении СССР и других стран народной демократии не оставалась неизменной. Эти изменения вызывались как персонально-личностным видением каждым американским президентом целей и приоритетов своей политики, так и существовавшими в то время реалиями межгосударственных отношений.

Поскольку внешнеполитические доктрины США накладывали непосредственный отпечаток на цели, организацию и содержание политики, а также на организацию и тактику разведывательно-подрывной деятельности против СССР и стран социалистического лагеря как собственных спецслужб, так и их многочисленных союзников из различных политических и военно-политических блоков, представляется необходимым напомнить читателям о существе господствовавших в тот период времени концепций и подходов к международным отношениям. Этот важный аспект историко-политологического анализа, как правило, игнорируется подавляющим большинством авторов, писавших как о Ю.В. Андропове, так и о международных отношениях того периода времени.

Первым творцом геополитики США стал президент Г. Трумэн, 17 марта 1947 г. в Конгрессе провозгласивший доктрину «сдерживания коммунизма», позднее названную его именем. Еще одной новацией внешней политики Трумэна, стало образование 18 сентября 1947 г. Центрального разведывательного управления (ЦРУ) США, а в мае 1949 г. – военно-политического блока НАТО.

Директива Совета национальной безопасности США 20/1 от 18 августа 1948 г. откровенно провозглашала:

«Наши основные цели в отношении России сводятся всего к двум:

а) Свести до минимума мощь и влияние Москвы;

б) Провести коренные изменения в теории и практике внешней политики, которой придерживается правительство, стоящее у власти в России… Мы не связаны сроком для достижения наших целей в мирное время».

Понятно, что эти цели и основанные на них методы действия прямо противоречили выработанным участниками Антигитлеровской коалиции принципам международного права и межгосударственных отношений, сложившихся в последние годы Второй мировой войны.

В этой связи, – подчеркнем это для «критиков» истории советского государства, необходимость ответных и адекватных мер отражения «недружественных» устремлений США и их союзников со стороны СССР являлись абсолютно обоснованными, правомерными и необходимыми.

В 1953 г. концепцию «сдерживания коммунизма» сменила доктрина «отбрасывания коммунизма», известная также под названием «доктрины освобождения».

Выдвигая ее в качестве альтернативы «сдерживанию коммунизма», государственный секретарь США 1953–1959 гг. Джон Фостер Даллес предлагал «бороться за «освобождение» Восточной Европы методами, «близкими к настоящей войне – войной политической, психологической и пропагандистской» ³¹.

В 1950 г. было не только начато вещание на социалистические страны на языках населяющих их народов радиостанций «Свободная Европа» и «Свобода», тайно финансировавшихся и управлявшихся ЦРУ – правда об этом станет известна только в 1973 г. в результате деятельности Комиссии конгресса США под председательством У. Фулбрайта по расследованию деятельности.

В январе 1957 г. президент Д. Эйзенхауэр запросил от Конгресса согласия на применение вооруженных сил США на Ближнем Востоке в случае необходимости «защиты» этого региона от «коммунистической агрессии». Конгресс согласился на выделение 200 миллионов долларов на оказание помощи любой стране, «контролируемой международным коммунизмом», обратившейся к США за помощью.

В 1959 г. Конгресс США принял закон «О порабощенных народах» (Закон 86–90), ассигновывавший средства на поддержку «сопротивления» в «оккупированных Советами странах». В соответствии с этим законом ежегодно в третью неделю июля начали проводиться «Недели солидарности» с «порабощенными» и «борющимися за независимость народами». Принятие этого закона, явилось реализацией доктринальной установки президента Д. Эйзенхауэра, заявленной им еще в 1953 г.

Любой заинтересованный читатель и ныне может прочитать на вэб-сайте Фонда Форда (www.fordfound.org), что «с 1950 г. Фонд Форда начал поддерживать проекты, ориентированные на Советский Союз и страны Восточной Европы. В 1950–1988 годах около 60 млн.$ было выделено на анализ ключевых проблем взаимоотношений Востока и Запада, поддержку свободы слова, культурного плюрализма и соблюдения прав человека».

Подчеркнем при этом, речь идет о деятельности и расходах лишь одной из неправительственных организаций США, предоставлявшей «помощь» социалистическим странам, при этом само содержание такой «помощи» в «поддержке свободы слова» и так далее не раскрывается.

Проживающий ныне в США, в прошлом активный участник так называемого «правозащитного движения» в СССР, О.А. Попов писал: «А может, действительно справедливы обвинения в адрес российских правозащитников, что главный смысл их деятельности – это создание в стране инфраструктуры и атмосферы, благоприятных для проведения успешной идеологической и психологической войны, которую вот уже более 50 лет ведут против нашей страны США?» ³².

Разумеется, вся информация о подобных акциях и кампаниях антисоциалистической направленности, в том числе и поступавшая от резидентур КГБ СССР за рубежом, ложилась на стол заведующего Отделом ЦК КПСС Ю.В. Андропова. Некоторые подобные документы советской разведки – от сообщений зарубежных резидентур ПГУ, до записок КГБ в ЦК КПСС были опубликованы в приложении к пятому тому «Очерков истории российской внешней разведки. 1945–1963 гг.» (М., 2003), где с ними может познакомиться любой желающий.

Понятно, что современный читатель будет немало удивлен, узнав об очередной инициативе СССР, направленной на реализацию курса на развитие мирного существования, укрепления мер доверия между государствами, разрядку международной напряженности, принятого ХХ съездом КПСС. И, тем не менее, 8 января 1958 г. Советское правительство направило правительствам всех стран предложения об отказе от «холодной войны» и созыве совещания глав правительств для обсуждения широкого круга проблем безопасности (отказа от применения ракетно-ядерного оружия, создании в Европе безъядерной зоны, заключении пакта о ненападении между Организацией Варшавского договора и НАТО, ликвидации вооруженных баз на иностранных территориях, прекращении пропаганды войны и др.). Но тогда эти предложения были отвергнуты западными странами, а отдельные из выдвинутых положений, в том числе о проведении Общеевропейского совещания по проблемам безопасности и сотрудничества, начали реализовываться позднее.

Карибский кризис октября – ноября 1962 г. привел к выработке «мозговыми центрами» США доктрины «наведения мостов», официально провозглашенной Линдоном Б. Джонсоном 23 мая 1964 г. Ее целью объявлялось достижение «ослабления международной напряженности и устранение опасностей, связанных с «холодной войной» между государствами, придерживающимися различных идеологий».

Важной составной частью «наведения мостов» считалось «функциональное проникновение в советскую систему» ³³, к которой относились также и социалистические государства Европы и Азии.

Особая роль в осуществлении предусматривавшегося доктриной «перманентного давления на СССР» отводилась экономическим рычагам, которые с разной степенью интенсивности использовались США и при переходе в начале 70-х годов к политике «разрядки международных отношений». При этом стратегическая цель «наведения мостов» – «функционального проникновения в советскую систему», в годы «разрядки» 1972–1979 годов, естественно, не менялась, о чем разговор еще впереди.

Экономическое давление на СССР, в сочетании также с политическим, идеологическим и даже военным давлением, будет многократно усилено администрацией сорокового президента США Рональда Рейгана (1981–1989), объявившем в своей инагурационной рече в январе 1981 г. о начале «нового крестового похода» против «вселенской империи зла», под которой подразумевался Советский Союз.

Близко знакомый с Андроповым консультант Отдела ЦК Ф.М. Бурлацкий подчеркивал, что «идеология противостояния двух лагерей, классовой (точнее, более строго научно говоря, геополитической – примечание мое, О.Х.), борьбы за влияние на мир между СССР и США, недопустимость «откатывания назад» с завоеванных позиций в тех или иных регионах мира, возможность использования самых разнообразных методов, вплоть до военных, в целях защиты революции и наших государственных интересов (обычно это переплеталось между собой) – таковы были ориентиры политического мышления Андропова» ³⁴.

На посту куратора международных связей КПСС со странами народной демократии Юрию Владимировичу сразу пришлось включиться в отлаживание новых многосторонних механизмов межгосударственного сотрудничества и взаимодействия по линиям Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) и Организации Варшавского договора (ОВД).

Первая из названных организаций была образована в январе 1949 г. по решению правительств Албании (прекратила свое участие в деятельности организации в 1962 г.), Болгарии, Венгрии, ГДР, Польши, Румынии, СССР и Чехословакии. В дальнейшем к ней присоединились Демократическая Республика Вьетнам (с июля 1976 г. – Социалистическая Республика Вьетнам), Монголия и Республика Куба. Помимо оказания взаимной помощи в развитии экономик названных государств, СЭВ играл важную роль в налаживании специализации экономик в рамках международной системы разделения труда, создании в странах новых отраслей и производств, что отвечало интересам развития системы социалистических государств в целом.

Жизнь показала, отмечал Ю.В. Андропов 22 апреля 1964 г., что «развитие мировой системы социализма действительно сопровождается известными трудностями, связанными с преодолением старых традиций, старой психологии, унаследованной от капитализма. Приходится также решать сложные задачи, связанные с ликвидацией экономической отсталости ряда стран, вступивших на путь социализма. Но все это трудности роста, которые могут быть успешно преодолены совместными усилиями социалистических стран» ³⁵.

Перед Отделом ЦК, возглавлявшимся Андроповым, само развитие межгосударственных отношений ставило ряд актуальных вопросов, решение которых могло быть получено только в ходе дву— и многосторонних консультаций и обменов мнениями:

– Как совместить национальные, государственные интересы каждой социалистической страны с интересами всего содружества?

– Как направить в русло социалистического интернационализма бурные потоки возросшего национального сознания, связанные с успехами социалистического строительства?

По словам Андропова, задача состояла в том, что бы, не пытаясь выйти за рамки существующих исторических условий, не игнорируя реальные процессы, делать максимум возможного для укрепления братских взаимоотношений между суверенными социалистическими народами. А это недостижимо, если «не учитывать всей их сложности, а подчас и противоречивости».

На первый план выдвигались проблемы экономического и политического сотрудничества. «Наша партия исходит из того, – подчеркивал Андропов 26 сентября 1964 г. на международной научной сессии, посвященной 100-летию I Интернационала, – что единство между социалистическими странами может быть достигнуто только на основе строго учета национальных интересов каждой социалистической страны» ³⁶.

При непосредственном участии секретаря ЦК КПСС Ю.В.Андропова – Секретарем ЦК он был избран 23 ноября 1962 г., сохранив за собой пост руководителя названного Отдела ЦК, были выработаны следующие принципы взаимоотношений между социалистическими государствами:

– развития и углубления экономических и политических связей, сотрудничества во всех областях общественной жизни на основе взаимной выгоды, соблюдения собственных интересов;

– равноправия;

– взаимного уважения суверенного права территориальной неприкосновенности, несовместимого с вмешательством во внутренние дела друг друга, с навязыванием одной страной своего опыта другим государствам;

– объединения усилий в области обороны, а также совместной защиты социалистических завоеваний народов этих государств³⁷.

Справедливости ради следует, однако, отметить, что Советский Союз, нередко занимавший позицию «старшего брата в братской семье народов социалистических стран», на практике порой отходил от принципа равноправия, соблюдения собственных национальных интересов, обеспечения взаимной выгоды, что приводило к росту социально-экономической напряженности и трудностей в самом СССР.

Помимо создания Объединенных Вооруженных Сил под единым командованием, концепция Варшавского договора предусматривала также принятие единой оборонной доктрины и проведения единой военной и оборонной политики.

Целями ОВД являлось обеспечение безопасности стран-участниц и содействие поддержанию мира в Европе. Нетрудно заметить, что образование ОВД явилось ответом на создание Западом блока НАТО, ставшего с 1949 г. доминирующей вооруженной силой на западе Европы, а также в связи с присоединением к нему в 1955 г. Федеративной Республики Германии, реваншистские настроения в правящих кругах которой были достаточно сильны, а ее целью провозглашалось присоединение «советской зоны оккупации» – официально ГДР была признана ФРГ только в декабре 1972 г.

Структура Организации Варшавского Договора включала Политико-Консультативный совет и Постоянную комиссию при ПКС (с обеспечением функционирования которых и была во многом связана деятельность Ю.В. Андропова), Объединенное командование, Комитет министров обороны (с 1965 г.), и Комитет министров иностранных дел (с 1976 г.).

Подчеркнем, что 24 мая 1958 г. Политический консультативный совет ОВД, утвердив проект Пакта о ненападении между ОВД и НАТО, направил его государствам-членам НАТО с предложением о проведении конференции глав правительств по вопросам разрядки международных отношений.

Но, подобно многим другим мирным советским инициативам, эти предложения не были приняты странами НАТО. При непосредственном участии Андропова готовился проект советского предложения по линии ОВД к совещанию руководителей компартий и правительств государств-участников Варшавского договора в Бухаресте летом 1966 г.

5 июля 1966 г. Политический консультативный совет ОВД вновь обратился к западным государствам с предложениями о конкретных шагах по укреплению мира, в частности – о созыве общеевропейского Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Через 9 лет, начатый этим обращением процесс триумфально завершился в Хельсинки созданием первой в истории системы поддержания коллективной безопасности в Европе. Через 24 года, в марте 1999 г., похороненной бомбардировками авиацией НАТО мирных объектов на территории Республики Сербия, понуждавшими правительство Сербии к принятию решений, навязывавшихся ему США и НАТО.

Обе названные организации, на протяжении десятилетий являвшиеся важными стабилизировавшими структурами в Европе, прекратили свое существование в 1990 году вследствие серии «бархатных революций» в указанных странах.

Андропов являлся автором и непосредственным участником многих дву— и многосторонних переговоров по налаживанию деятельности указанных организаций, в связи с чем в качестве Секретаря ЦК КПСС он стал широко известен руководству всех социалистических стран. Помимо этого 1957 г. для Ю.В. Андропова ознаменовался подготовкой первого в истории Совещания коммунистических и рабочих партий стран народной демократии, состоявшегося в Москве.

Но помимо многосторонних проблем он занимался также непростыми вопросами двустороннего сотрудничества между государствами. В этой связи Андропов также был в курсе сложной ситуации в Германской Демократической Республике и вокруг Западного Берлина, ставшего в конце 50-х годов не только эпицентром «холодной войны» в Европе, но своеобразным «центром международного шпионажа».

Ситуация определялась тем, что в Западном Берлине, по соглашению участников Антигитлеровской коалиции не отнесенном к Федеративной Республике Германии, сохранялись американская, англо-канадская и французская зоны оккупации, где дислоцировались воинские части соответствующих государств, и граничившие с советским «оккупационным» сектором.

В Западном Берлине также размещались многочисленные «разведточки» – разведывательные резидентуры спецслужб соответствующих государств (США, Великобритании, Канады, Франции) и Федеральной службы информации (БНД) – разведывательной службы ФРГ, во главе которой стоял генерал-лейтенант вермахта Рейнхард Гелен, с 1940 г. специализировавшийся на разведке против СССР.

Многочисленные провалы иностранной агентуры в ГДР, а также провокации со стороны западных спецслужб создавали перманентно напряженную обстановку вокруг столицы ГДР. В этой связи руководство стран Варшавского договора 13 августа 1961 г., идя навстречу пожеланиям руководителей ГДР, обратилось к ним с коммюнике, в котором призывало принять необходимые «временные меры защиты и контроля границы» с тем, чтобы пресечь враждебные акции иностранных разведывательно-подрывных служб. В ответ на это призыв в ночь на 14 августа на границе с западными секторами была возведена 4-х метровая стена, до 9 ноября 1989 г. ставшая символом разделения Европы на два противостоящих государственно-политических лагеря.

Следует особо подчеркнуть, что как отмечали многие зарубежные авторы, возведение Берлинской Стены, во-первых, стало полной неожиданностью для властей ФРГ и западных оккупационных держав, и, во-вторых, оказало серьезное превентивное воздействие на возможности проведения ими разведывательно-подрывных акций с западноберлинского плацдарма против ГДР и Группы советских войск в Германии (ГСВГ)³⁸.

23 ноября 1962 г., рекомендуя Ю.В. Андропова для избрания Секретарем ЦК КПСС, Н.С. Хрущев заметил:

– Что касается Андропова, то он, по существу, уже давно выполняет функции секретаря ЦК. Так что, видимо, нужно лишь оформить это положение.

Теперь Андропов еженедельно принимал участие в заседаниях Секретариата ЦК КПСС, который рассматривал вопросы внутренней политики СССР, в отличие от Политбюро ЦК, преимущественное внимание уделявшего именно международным проблемам. Однако многие вопросы и «решения» для Политбюро готовились при участии Ю.В. Андропова и возглавлявшегося им Отдела ЦК.

В сферу деятельности возглавлявшегося им Отдела ЦК входили также многочисленные попытки нормализовать партийные и государственные отношения с Китайской Народной Республикой, Корейской Народно-Демократической Республикой, Албанией и Румынией, которые, как известно, начали осложняться после ХХ съезда КПСС. Особо драматический характер имело развитие советско-китайский отношений, завершившееся кровопролитными вооруженными конфликтами на границе двух государств в 1969 г.

И наоборот, были укреплены межпартийные связи с Союзом коммунистов Югославии, что можно отнести к успехам дипломатической политики Андропова. Отметим, что, вопреки существовавшему мнению, отношения советского руководства с другими социалистическими странами были отнюдь непросты, и некоторые из них (КНДР, Румыния) занимали «особые позиции» по целому ряду внутренних и международных вопросов.

Не останавливаясь подробно на дальнейшей роли Андропова в развитии и укреплении международного коммунистического движения, отметим лишь некоторые знаменательные вехи и этапы его деятельности на этом посту. Юрий Владимирович лично принимал активное участие как в подготовке и проведении Международного совещания коммунистических и рабочих партий 1960 г. в Москве, а также в разработке новой Программы КПСС (впоследствии принятой XXII съездом КПСС в октябре 1961 г.), второго Международного совещания коммунистических партий (март 1965 г.), Всемирного конгресса за всеобщее разоружение (9 – 14 июля 1962 г.), Бухарестского (5–6 июля 1966 г.) Совещания компартий государств-участников Варшавского договора, Конференции европейских коммунистических и рабочих партий в Карловых Варах (24–26 апреля 1967 г.) и многих, многих других.

Фактически открытый разрыв межпартийных отношений КПСС с Компартией КНР произошел в Москве в ходе неудачных межпартийных переговоров с 5 по 20 июля 1963 г. Предпосылкой конфликта являлись, с одной стороны, разраставшийся культ личности Мао Цзэдуна, в связи с чем китайское руководство осуждало решения XX и XXII съездов КПСС и требовало их аннулирования.

14 июня 1963 г. ЦК компартии Китая распространит «Открытое письмо к советским коммунистам», атаковавшее широким фронтом советскую политику. Конкретно ЦК КПК выдвигались 25 пунктов обвинений КПСС в «отходе от коммунистических идей», «ревизионизме», и содержался отказ признать КПСС руководящей силой в социалистическом лагере. В частности, в письме содержалось требование аннулировать принцип мирного сосуществования за «отказ от мировой революции», от «перманентной революции», а от руководства КПСС требовался отказ от решений ХХ и XXII у съездов, от курса на десталинизацию жизни в нашей стране.

В связи с этим 14 июля в «Правде» был напечатан ответ «китайским товарищам», одним из основных авторов которого являлся Ю.В. Андропов.

В этом письме, адресованном, помимо непосредственно ЦК КПК, также руководству компартий и государств мира, вновь обстоятельно разъяснялись смысл, назначение и содержание принципа мирного сосуществования, провозглашенного ХХ съездом КПСС, переводившего межгосударственное (именуемое ныне геополитическим) соперничество в мирные рамки социально-экономического соревнования двух политических систем государств.

В ответе ЦК КПСС разъяснялись неизбежные последствия военного столкновения, особенно с использованием ядерного оружия и иных видов оружия массового уничтожения (ОМУ), обосновывалась необходимость борьбы за мир всех демократических движений и сил во всем мире.

В нем подчеркивалось: «В борьбе за предотвращение войны возможно объединение самых разных классов, самых разных классовых интересов, поскольку атомная бомба не придерживается классового принципа – она уничтожает всех, кто попадает в сферу ее разрушительного действия».

По одному из важнейших вопросов противоречий КПК и КПСС в письме чрезвычайно откровенно говорилось: «Навсегда ушла в прошлое атмосфера страха, подозрительности, неуверенности, отравлявшая жизнь народа в период культа личности. Невозможно отрицать тот факт, что советский человек стал жить лучше, пользоваться благами социализма.

Спросите у рабочего, получившего новую квартиру (а таких миллионы!), у пенсионера, обеспеченного в старости, у колхозника, обретшего достаток, спросите у тысяч и тысяч людей, которые незаслуженно пострадали от репрессий в период культа личности и которым возвращены свобода и доброе имя, – и вы узнаете, что означает на деле для советского человека победа ленинского курса ХХ съезда КПСС.

Спросите у людей, отцы и матери которых стали жертвами репрессий в период культа личности, что для них значит получить признание, что их отцы, матери и братья были честными людьми и что сами они являются не отщепенцами в нашем обществе, а достойными полноправными сынами и дочерьми советской Родины!» ³⁹.

Произошедший в ходе советско-китайских переговоров разрыв вскоре привел к развертыванию в Китае «культурной революции», целью которой являлось «выкорчевывание ревизионизма» в партийных рядах, еще более обострившей межгосударственные отношения. Несколько забегая вперед, отметим, что в связи с изменившейся политической обстановкой в КНР в 1964 г. было принято решение об организации разведывательной резидентуры КГБ в советском посольстве в Пекине, которую поручили возглавить полковнику Ю.И. Дроздову.

Отдел ЦК КПСС, возглавлявшийся Ю.В. Андроповым, стал основным адресатом разведывательной информации из Пекина.

Зимой 1964 г. председатель КГБ при СМ СССР В.Е. Семичастный позвонил секретарю ЦК Андропову и сообщил, что вернувшийся в Москву резидент КГБ в Китае Ю.И. Дроздов находится у него в кабинете, после чего последовало приглашение срочно прибыть для беседы к Андропову.

«Он встал из-за стола, с улыбкой пошел на встречу… Познакомились, поздоровались и он попросил:

– Садись, рассказывай о всех своих впечатлениях, какие у тебя сложились после полугодового пребывания там…

Я заметил, что на это потребуется очень много времени, которое вряд ли позволительно отнимать у секретаря ЦК. Он, улыбнувшись, «приказал»:

– Начинай, рассказывай… Для Китая у нас времени достаточно…

Встреча продолжалась около четырех часов. Юрий Владимирович умел слушать, задавать вопросы, был всегда активен, привлекал к участию в беседе других, входивших в его кабинет.

Он очень внимательно отнесся к впечатлениям «свежего» человека… Я не знаю, насколько ценными были сведения, сообщенные мной в той беседе.

Но Ю.В. Андропова интересовали именно впечатления, наблюдения, моя точка зрения на то, каким образом можно разрубить узел советско-китайских противоречий» ⁴⁰.

После окончания зарубежной командировки, после доклада теперь уже председателю КГБ СССР Ю.В. Андропову, тот попросил бывшего резидента в Китае, кроме оперативного отчета, описать личные впечатления о стране. «В течение месяца я трудился над своими записками «Четыре года в Китае», вспоминал Юрий Иванович, излагая все, как мне представлялось нужным. Эта «своеобразная» работа читалась руководителями КГБ и Инстанций, как сказал мне Ю.В. Андропов, возвращая ее, испещренную различными пометками и подчеркиваниями».

Понятно, что «китайское» направление с 1963 г. стало одним из основных для Ю.В. Андропова. Помимо этого много внимания Отдела ЦК по связям с компартиями социалистических государств требовало развитие ситуации вокруг Демократической Республики Вьетнам (ДРВ), ставшей с августа 1964 г. объектом сначала «необъявленной», а затем открытой вооруженной агрессии со стороны США.

9 декабря 1965 г. Верховный Совет СССР призвал парламенты всех стран предпринять необходимые усилия, чтобы добиться прекращения боевых действий США против народов Северного и Южного Вьетнама.

Несмотря на наличие многочисленного воинского контингента США в Южном Вьетнаме, массированные бомбардировки авиацией территории ДРВ, в ходе которых американские ВВС потеряли более 1 800 боевых самолетов, эта, названная современниками «постыдная война» завершилась в марте 1975 г. изгнанием интервентов из страны.

Одновременно рос, укреплялся авторитет и влияние Секретаря ЦК Ю.В. Андропова во внутриполитических аспектах государственной политики и государственного управления. Отметим то чрезвычайно важное обстоятельство, что именно Андропову Политбюро ЦК было поручено выступить с докладом на торжественном заседании, посвященном 94-й годовщине со дня рождения В.И. Ленина. И, в то же время, как Андропов не был, в полном смысле слова, членом «команды Хрущева», так же он не примыкал и к его оппонентам, готовившим замену Первого секретаря ЦК на Пленуме КПСС.

После Пленума ЦК, избравшего новым Первым секретарём ЦК Л.И. Брежнева, 15 октября 1964 г. Андропов собрал сотрудников Отдела чтобы сориентировать их в ситуации. Рассказав о Пленуме, он заключил свое выступление словами:

– Хрущева сняли не за критику культа личности Сталина и политику мирного сосуществования, а потому, что он был непоследователен в этой критике. Теперь мы пойдем более последовательно по пути ХХ съезда.

Г.А. Арбатов, работавший в Отделе ЦК, подчеркивал следующие обстоятельства, важные для понимания дальнейшей обстановки в ЦК КПСС: «Смещение Хрущева не было вызвано принципиальными причинами. Организаторы заговора (против Н.С. Хрущева, – О.Х.) не были объединены какими-то общими целями большой политики, единой политической платформы. Руководствовались они, скорее, корыстными соображениями, прежде всего стремлением получить или сохранить власть. Все это, конечно, не значит, что смещение Н.С. Хрущева не попытались оправдать интересами социализма, интересами государства, партии и народа… И при этом отнюдь не исключается, что те или иные инициаторы этой акции сами верили, что делают важное для страны и народа дело, – человеческие разум и совесть очень часто в таких случаях ищут и находят весьма удобную нравственную позицию, отождествляя свой интерес со всеобщим. В случае с Хрущевым, учитывая обстоятельства, о которых шла речь выше, это было к тому же не так уж трудно. Сменили лидера. Но какая идеология и какая политика должны были сопутствовать этой смене, какие теперь утвердятся политические идеи? Эти вопросы остались без ответов. Ибо, как отмечалось, к власти пришли люди, не имевшие единой, сколько-нибудь определенной идейно-политической программы.

Андропов не примыкал к организаторам «антихрущевского заговора». Однако, видимо, прежде всего, благодаря политико-дипломатическому опыту и авторитету у руководителей стран социалистического лагеря, у Юрия Владимировича сложились хорошие рабочие отношения с новым Генеральным секретарем ЦК КПСС Леонидом Ильичем Брежневым, который, без сомнения, ценил и доверял опыту и политическому чутью секретаря ЦК КПСС Андропова⁴¹.

В этой связи Андропов привлекался также к решению «непрофильных» вопросов внутренней политики, сумел оказать некоторое влияние на формирование «официальной позиции ЦК» и лично «товарища Брежнева».

А касалось это столь актуальных проблем, как наследие культа личности И.В. Сталина, проблемы общенародного государства, мирного сосуществования двух мировых систем и взаимовыгодного сотрудничества с капиталистическими странами.

Именно столь высокая оценка личности Секретаря ЦК Ю.В. Андропова Брежневым и стала основой принятия очередного «кадрового решения» о перемещении его из помпезно-массивного здания ЦК на Старой площади в кабинет на третьем этаже в здании бывшего страхового общества «Россия» на площади Дзержинского, который и стал неожиданно его новым местом работы на целых 15 лет.

Небезынтересен вопрос и о том, как новый председатель КГБ был воспринят своими коллегами на Лубянке. Один из работников аппарат ЦК КПСС прокомментировал это назначение кратко:

– Ребята, вам повезло!

Генерал-майор Ю.И.Дроздов, еще до мая 1967 г. неоднократно встречавшийся с Ю.В. Андроповым, высказался по этому поводу более пространно: собранная чекистами в ЦК КПСС на своего нового шефа информация «была благоприятна: опытный государственный деятель, контактный, интеллигентный человек, способный дойти до понимания проблем рядовых исполнителей, умеющий быстро разбираться в людях, их деловых качествах».

Андропова, отмечал Дроздов, встретили с надеждой на реорганизацию спецслужб: «ждали, что станет больше порядка, организованности, меньше волюнтаризма, злоупотребления, нарушений законности».

И эти надежды оправдались, подчеркивал Юрий Иванович⁴².

Часть вторая
15 лет на Лубянке

Глава 4
Четвертый Председатель КГБ при СМ СССР

И ты познаешь правду, и правда сделает тебя свободным.
Надпись на гербе ЦРУ в центральном
холле штаб-квартиры этой организации
в Лэнгли (США, округ Колумбия)

«…Беспристрастная история вынесет свой приговор, более снисходительный, нежели осуждение современников».
Николай II. Из письма военному министру
В.А.Сухомлинову 11 июня 1915 г.

18 мая 1967 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР новым Председателем КГБ при Совете Министров СССР был назначен Юрий Владимирович Андропов. Вечером того же дня Андропов был представлен руководящему составу Комитета.

Вот как об этом вспоминал генерал-полковник Виктор Иванович Алидин так вспоминал об этом событии:

– Позвонили из приемной председателя и попросили срочно прибыть к нему. В приемной я встретил других начальников главков и управлений.

Через несколько минут появились члены Политбюро: секретари ЦК А.П. Кириленко, И.В. Капитонов, председатель Комитета партийного контроля ЦК КПСС А.Я. Пельше, Ю.В. Андропов и В.Е. Семичастный.

За стол председателя сел А.П. Кириленко, рядом с ним разместились А.Я. Пельше, И.В. Капитонов и Ю.В. Андропов. В.Е. Семичастный стоял сбоку у стола. По порядку размещения руководителей мы без слов поняли, что произошло. А.П. Кириленко, взяв в руки документ, сообщил о состоявшемся постановлении Политбюро ЦК и Правительства, согласно которому Председателем КГБ при СМ СССР назначен Юрий Владимирович Андропов.

Как всегда в таких случаях, А.П. Кириленко объяснил принятие этого решения необходимостью укрепления руководства органами безопасности. А.П. Кириленко попросил собравшихся оказать всяческую помощь Юрию Владимировичу, чтобы он мог быстрее освоиться новом для него деле.

Заканчивая свое сообщение, А.П. Кириленко попросил собравшихся оказать всяческую помощь Юрию Владимировичу, чтобы он мог быстрее освоиться в новом для него деле. Затем он пригласил Андропова занять председательское место и приступить к исполнению своих обязанностей.

Юрий Владимирович, помнится мне, был в тот момент очень краток. Призвав нас к дружной работе, он как-то буднично пообещал в ближайшие дни лично познакомиться с каждым из руководителей и с теми проблемами, которые стоят перед возглавляемыми ими подразделениями. Больше никто слова не взял, и на этом представление нового руководителя КГБ завершилось»⁴³.

На следующее утро Юрий Владимирович заехал на Старую площадь попрощаться с коллегами по Отделу ЦК КПСС. Он рассказал, как после заседания Политбюро, А.П. Кириленко и А.Я. Пельше повезли его в дом на Лубянку, который он раньше старался «обходить за три квартала». Как думал потом, что здесь происходило и что видели эти стены, поеживался, чувствуя себя довольно неуютно с непривычки.

Андропов руководил КГБ почти пятнадцать лет. Парадоксальным образом, но годы руководства КГБ не профессионалом Андроповым стали периодом стабильного развития и достаточно высокой результативности работы всех его подразделений. Что ввело КГБ в пятерку сильнейших спецслужб мира. В условиях «холодной войны» против СССР, это имело немаловажное значение как для обеспечения безопасности страны, так и для сохранения мира во всем мире.

Этот результат может быть объяснен лишь одним обстоятельством – незаурядной личностью Ю.В. Андропова. В момент назначения на этот ответственный пост Юрию Владимировичу было пятьдесят два года, он был старше всех предыдущих руководителей КГБ. И, в отличие от них, у него за плечами была несравнимо бОльшая школа партийно-государственной службы.

Андропов был как современником образования Комитета государственной безопасности при СМ СССР, так и, в качестве заведующего отделом и секретаря ЦК КПСС, одним из получателей его информационной продукции. Но теперь ему предстояло глубже не только познакомиться с неизвестными советским людям сторонами его истории и деятельности. А еще – осмыслить их итоги, извлечь и понять уроки, сделать личные выводы для повседневного руководства подчиненными коллективами.

В расположенной на третьем этаже старинного здания бывшего страхового общества «Россия» приемной председателя КГБ в рабочее время всегда находились его помощник и сотрудник секретариата. В ночное время в приемной оставался один помощник, который, даже во времена отсутствия пейджинговой и мобильной связи, мог в любую минуту связаться с председателем – Управление правительственной связи (УПС) предоставляло такую возможность не только председателю КГБ СССР, но и другим высшим руководителям Советского Союза.

Дверь, слева от входившего в приемную, вела в кабинет начальника секретариата КГБ (с 7 июля 1967 г. им стал В.А. Крючков). Направо от входившего в приемную, в кабинет председателя вел звукопоглощающий тамбур, обшитый снаружи панелями темного дерева. Внутренний простенок его был обит темно-зеленым сукном для улучшения звукоизоляции, дабы до присутствовавших в приемной не доносились голоса хозяина кабинета и его посетителей. Ведь нередко разговоры здесь велись о самых сокровенных секретах Советского Союза. Тот, перед кем распахивалась внутренняя дверь кабинета председателя, видел просторный зал, правую стену которого украшали декоративные колонны. Среди них на постаменте возвышался беломраморный бюст основателя ВЧК Феликса Эдмундовича Дзержинского. Справа от двери, напротив стола председателя, за зелеными шторками висели большая географическая карта Советского Союза и Политическая карта мира. В правом углу кабинета находился декоративный беломраморный камин, многое повидавший на своем веку.

Три окна слева выходили на площадь Дзержинского, на которой возвышался воздвигнутый в декабре 1958 г. памятник Дзержинскому работы скульптора Е.В. Вучетича. В простенках между окнами стояли массивные стулья темного дерева с высокими кожаными спинками.

На приставном столике у стола председателя слева размещался многокнопочный телефонный пульт правительственной связи с прямыми защищенными от перехвата выходами на Генерального секретаря, отделы ЦК КПСС, министров, заместителей председателя КГБ и руководителей основных управлений Комитета. Наиболее частыми телефонными собеседниками Ю.В, Андропова были министры иностранных дел и обороны, начальники Первого и Второго главных, Пограничного и 9-го управлений КГБ. Других абонентов с председателем, с его разрешения, соединял дежурный офицер из приемной.

К большому, покрытому зеленым сукном, столу хозяина кабинета под прямым углом примыкал длинный стол для заседаний, за которым могли уместиться до 30 человек, а вдоль стен стояли тяжелые кожаные стулья с высокими спинками. Именно в этом кабинете собиралась на свои заседания Коллегия КГБ. Еще одна дверь за спиной председателя вела в комнату отдыха, где находились диван, пара кресел, холодильник, чайный столик, гантели. Мы столь подробно остановились на рабочем месте председателя КГБ потому, что если обычный человек проводит на работе треть жизни, то Андропов уделял ей гораздо больше времени.

Юрий Владимирович появлялся в рабочем кабинете в 9 утра и, как правило, работал до 20 или 21 часа; по субботам – с 11 до 18, по воскресеньям – с 12 до 16 часов. Причем, этот распорядок дня соблюдался все годы его работы «на Лубянке». Зная эти особенности трудового графика председателя, многие начальники подразделений специально стремились запланировать общение с ним на эти наиболее спокойные часы, когда докладу не должны были мешать срочные телефонные звонки. Понятно, что столь напряженный рабочий график не мог не сказываться на здоровье Андропова, страдавшего рядом хронических заболеваний⁴⁴.

Рабочий день председателя КГБ складывался из каждодневного знакомства с наиболее важными сообщениями зарубежных резидентур разведки – разница в часовых поясах приносила к 9 часам утра очередную подборку шифротелеграмм о событиях как на Западе, так и на Востоке, докладами дежурной службы Комитета о чрезвычайных происшествиях, включая значительные аварии и катастрофы в стране, докладами руководителей управлений, встреч с заинтересованными лицами – от министров до послов, руководителей предприятий и научных центров, подготовки к заседаниям Политбюро ЦК КПСС и иных повседневных дел и событий…

Обладая навыками скорочтения, Андропов поражал коллег тем, что каждодневно прорабатывал огромные массивы информации – до 400 машинописных листов, схватывая суть, главное в их содержании, накладывая конкретные резолюции – указания для дальнейшего исполнения. Отсюда – и повышенная требовательность Юрия Владимировича к подготовке документов, в том числе и тех, которые за его подписью направлялись в ЦК КПСС и по другим многочисленным адресам не только в Москве, но и в других городах Советского Союза и даже за его пределы…

Впечатление от знакомства с новым председателем, вспоминал генерал-майор Н.К. Вакулинко, было следующим. Внешне он выглядел богатырем: высокого роста, плотного телосложения, плечистый, с цепким пронзительным взглядом и несколько глуховатым голосом. На первый взгляд казался несколько суховатым и малоразговорчивым. Он всегда внимательно выслушивал собеседников, задавал уточняющие вопросы, постепенно втягивал их в обсуждение затронутых вопросов и выработку возможных вариантов решения. Был проницателен и быстро «раскусывал» того, кто хотел подстроиться под него. Провести его было чрезвычайно сложно.

Первый заместитель начальника ПГУ В.А. Кирпиченко подчеркивал, что Андропов не терпел «нудных докладов, построенных по стандартной схеме. Он раздражался, перебивал докладчика, задавал множество неожиданных вопросов. «Я предупреждал резидентов, – писал в этой связи В.А. Кирпиченко, что к докладам и отчетам надо готовиться очень основательно, что необходимо знать все детали обсуждаемых вопросов и ориентироваться на ведение диалога…».

Даже столь высокопоставленный работник разведки как В.А. Кирпиченко подчеркивал, что «нередко покидал кабинет председателя с чувством неудовлетворенности самим собой, так его уровень мышления, знания, умения нестандартно и увлекательно вести беседу заставляли осознавать, и иногда довольно остро, собственную некомпетентность в ряде вопросов, неспособность также досконально разобраться в существе каких-то проблем».

Будь это единичное признание, его можно было бы отнести на счет комплиментарности по отношению к бывшему руководителю (хотя у большинства наших мемуаристов комплиментарность, как и объективность, по отношению к коллегам, и прежде всего – бывшим, явно не в чести). Но повторенное неоднократно, разными людьми и при разных обстоятельствах, оно, безусловно, характеризует, прежде всего, отличительные, если не выдающиеся, личные качества Андропова как человека и как руководителя.

На подчиненных Андропов производил неизгладимое впечатление своими незаурядными качествами: эрудицией, интеллигентностью, находчивостью. Зарекомендовал себя исключительно требовательным, достаточно жестким, но в то же время справедливым руководителем. Льстецов и подхалимов в своем окружении не терпел, дифирамбов в свой адрес не допускал.

Но, прежде всего, вчерашний секретарь ЦК КПСС должен был «войти в курс дела». В первую очередь это касалось правовых основ деятельности органов государственной безопасности, их компетенции, круга полномочий председателя КГБ, а также текущих дел.

Прежде всего, предстояло обстоятельно проштудировать «Положение о КГБ при СМ СССР и его органах на местах», на протяжении многих лет – с 9 января 1959 до 16 мая 1991 г., являвшееся основополагающим нормативно-правовым актом, регламентирующим его деятельность.

Прежде чем познакомить читателей с основными его положениями, отметим следующее крайне важное обстоятельство, искаженная интерпретация которого часто ставится в упрек Ю.В. Андропову.

Парадоксально, но факт, что даже весьма информированный член Политбюро ЦК КПСС А.Н. Яковлев, позволял себе утверждать, что, якобы, Андропов «писал доносы в ЦК КПСС на «несогласных» с политикой партии». В отличие от других авторов, как раз академик А.Н. Яковлев, в силу своего прошлого должностного положения, не мог не знать, что Председатель КГБ действовал в строгом соответствии с существовавшей нормативно-правовой базой деятельности органов госбезопасности, что лишь лишний раз свидетельствует о безукоризненно четком следовании Андропова должностным обязанностям.

Положение о Комитете государственной безопасности при Совете Министров СССР и его органах на местах гласило:

«1. Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР и его органы на местах являются политическими органами, осуществляющими мероприятия Центрального Комитета партии и Правительства по защите Социалистического государства от посягательств со стороны внешних и внутренних врагов, а также по охране государственной границы СССР. Они призваны бдительно следить за тайными происками врагов советской страны, разоблачать их замыслы, пресекать преступную деятельность империалистических разведок против Советского государства.

2. Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР образован на правах союзно-республиканского министерства.

Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР для выполнения возложенных на него задач имеет свои органы в союзных и автономных республиках, краях, областях, отдельных городах и районах, военных округах, соединениях и частях Советской Армии, на флотах и флотилиях Военно-морского Флота, в войсках МВД, на железнодорожном, водном и воздушном транспорте, а также пограничные и специальные войска.

3. Комитет государственной безопасности работает под непосредственным руководством и контролем Центрального Комитета КПСС.

Комитет госбезопасности при СМ СССР несет ответственность за обеспечение государственной безопасности в стране и систематически отчитывается о всей проводимой им работе перед ЦК КПСС и Советом Министров СССР, а местные органы КГБ – соответственно перед ЦК компартий союзных республик, крайкомами, обкомами, горкомами, райкомами партии и Комитетом госбезопасности при Совете Министров СССР.

4. Комитет государственной безопасности и его органы на местах в своей практической деятельности обязаны держать тесную связь с трудящимися, постоянно опираться на их помощь в борьбе с антисоветскими и враждебными элементами и принимать активное участие в проводимой партийными организациями среди трудящихся работе по повышению политической бдительности.

5. Комитет государственной безопасности возглавляет председатель, который утверждается ЦК КПСС и назначается Президиумом Верховного Совета СССР. Заместители председателя Комитета утверждаются ЦК КПСС и назначаются Советом Министров Союза ССР.

6. Председатель Комитета, заместители председателя в пределах своей компетенции издают приказы и инструкции на основании и во исполнение действующих законов, постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР.

Руководителям местных органов КГБ предоставляется право издавать приказы и указания по оперативной и служебной работе на основе приказов и инструкций Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР и решений соответствующих партийных органов.

2. Задачи и обязанности Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР и его органов на местах

7. На Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР и его местные органы возлагаются:

а) разведывательная работа в капиталистических странах;

б) борьба со шпионской, диверсионной, террористической и иной подрывной деятельностью иностранных разведывательных органов, зарубежных антисоветских центров и с их агентурой внутри страны;

в) борьба с вражеской деятельностью антисоветских и националистических элементов внутри СССР;

г) контрразведывательная работа в Советской Армии, ВМФ, ГВФ, в пограничных войсках и войсках МВД с целью предупреждения проникновения в их ряды агентуры иностранных разведок и иных вражеских элементов;

д) контрразведывательная работа на специальных объектах, особо важных объектах промышленности и на транспорте;

е) охрана государственных границ Союза ССР;

ж) охрана руководителей Партии и Правительства;

з) организация и обеспечение Правительственной связи;

и) организация радиоконтрразведывательной работы и учет необходимых данных о действующих на территории страны ведомственных радиостанций;

к) разработка мобилизационных планов по развертыванию органов госбезопасности и войсковых частей Комитета и выполнение других поручений ЦК КПСС и Правительства Союза ССР.

8. Для выполнения поставленных задач Комитет государственной безопасности имеет соответствующую структуру и штатную численность, утверждаемые ЦК КПСС и Советом Министров СССР.

Права органов государственной безопасности

9. Комитету государственной безопасности и его органам на местах для выполнения возложенных на них задач предоставляется право:

а) вести агентурно-оперативную работу в целях выявления и пресечения враждебной деятельности, направленной против Советского Союза, для чего иметь необходимую агентуру, создавать конспиративные и явочные квартиры для работы с агентурой;

б) производить в установленном законом порядке обыски, задержания и аресты лиц, изобличенных или подозреваемых в преступной деятельности;

в) вести следствие по делам о государственных преступлениях с последующей передачей дел по подсудности;

г) проводить специальные мероприятия, направленные на выявление и пресечение преступной деятельности агентуры иностранных разведок и антисоветских элементов;

д) в случаях необходимости по согласованию с начальниками милиции привлекать работников милиции для обеспечения выполнения заданий органов государственной безопасности;

е) вести оперативный учет государственных преступников и лиц, разрабатываемых по подозрению в принадлежности к агентуре иностранных разведок, участии в антисоветских организациях и иной враждебной деятельности;

ж) производить проверку состояния шифровальной службы и секретного делопроизводства в министерствах и ведомствах, а также в подчиненных им предприятиях и учреждениях;

з) производить специальную проверку лиц, имеющих по службе отношение к сохранению государственной и военной тайны, а также выезжающих за границу и въезжающих из-за границы в СССР:

и) вести под надзором органов прокуратуры следствие по делам о преступлениях, совершенных офицерским, сержантским составом, служащими и рабочими органов КГБ, если совершенные преступления связаны с оперативной деятельностью органов безопасности, с последующей передачей дел по подсудности;

к) издавать литературу, учебные и наглядные пособия по вопросам, относящимся к компетенции Комитета».

Далее третьим разделом документа регламентировались права и обязанности Коллегии КГБ – высшего совещательного органа при председателе Комитета «для решения вопросов организации работы… по выполнению постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР, а также рассмотрения других вопросов практической деятельности органов госбезопасности».

Члены Коллегии КГБ утверждались ЦК КПСС и Советом министров, при этом на нее возлагалась «ответственность перед ЦК КПСС и Советом Министров за правильное и своевременное разрешение вопросов деятельности органов и войск государственной безопасности».

В то же время Положение устанавливало, что «по наиболее важным вопросам агентурно-оперативной и следственной работы приказы председателя КГБ при СМ СССР издаются с одобрения ЦК КПСС».

В пункте 11 раздела «Кадры органов и войск государственной безопасности» Положения отмечалось: «Комитет и его органы на местах должны подбирать в органы государственной безопасности людей, беспредельно преданных Коммунистической партии, социалистической Родине и своему народу, идейно стойких и, в первую очередь, из числа партийных, советских и комсомольских работников.

Работники органов государственной безопасности должны воспитываться в духе беспощадной борьбы с врагами нашей Родины, умения предотвращать преступления, выполнять свой служебный долг, не щадя своих сил, проявляя при этом решительность и инициативу. В органах государственной безопасности не должно быть места карьеристам, подхалимам и перестраховщикам.

Работники органов государственной безопасности должны быть партийно принципиальными, честными, смелыми, дисциплинированными, строго хранить военную и государственную тайну, постоянно работать над повышением своего идейно-политического уровня, над освоением основ марксизма-ленинизма и повышением деловой квалификации.

12. Органы государственной безопасности во всей своей деятельности должны строго соблюдать социалистическую законность. Они обязаны использовать все предоставленные им законом права, чтобы ни один враг Советского государства не уклонился от заслуженной кары и чтобы ни один гражданин не подвергся необоснованному привлечению к ответственности. Должны сурово пресекаться нарушения социалистической законности и произвол как действия, посягающие на социалистический правопорядок и права советских граждан.

Органы государственной безопасности обязаны непосредственно и через соответствующие организации принимать меры предупредительного характера в отношении тех советских граждан, которые допускают политически неправильные поступки в силу своей недостаточной политической зрелости.

Надзор за следствием в органах госбезопасности осуществляется Генеральным прокурором СССР и подчиненными ему прокурорами в соответствии с Положением о прокурорском надзоре в СССР».

Руководители и партийные организации органов и войск КГБ обязывались воспитывать своих сотрудников «в духе партийной принципиальности, беззаветной преданности Коммунистической партии и социалистической Родине, в духе бдительности, честного отношения к делу и строжайшего соблюдения социалистической законности. Партийные организации проводят партийно-политическую и организационную работу и обеспечивают развитие деловой критики и самокритики. Партийные организации и каждый коммунист имеют право, руководствуясь уставом КПСС, сигнализировать о недостатках в работе органов государственной безопасности в соответствующие партийные органы».

Заканчивался текст Положения словами:

«Работники государственной безопасности, облеченные высоким доверием Коммунистической партии и советского народа, должны с честью выполнять возложенную на них почетную задачу по обеспечению государственной безопасности социалистической Родины».

В целом это Положение продолжало формально действовать – поскольку личный состав органов КГБ с ним не знакомился, а его содержание доводилось только в изложении, – до 16 мая 1991 г., когда был принят первый в отечественной истории закон «Об органах государственной безопасности в СССР».

Следует однако подчеркнуть, что под лозунгом «исключить возможность возврата к 1937 году», в нарушение конституционного принципа равенства всех граждан перед законом, в 1956 г. органам госбезопасности было запрещено собирать компрометирующие материалы на представителей партийно-советской номенклатуры. По мнению многих исследователей, это ошибочное и противоправное политическое решение положило начало зарождению в нашей стране коррупции и организованной преступности, ибо вывело значительные контингенты лиц, наделенных властно-распорядительными и хозяйственными полномочиями, из-под контроля правоохранительных органов, в том числе КГБ СССР. Создавая некое подобие «касты неприкасаемых», оно способствовало зарождению «телефонного права», получившего особое распространение в середине 80-х – 90-х годов прошлого века.

В то же время, это обстоятельство облегчало зарубежным спецслужбам попытки вербовочных подходов и оперативной разработки партийно-государственных функционеров различного ранга, в результате чего руководящая элита страны оказалась без должного контрразведывательного прикрытия от разведывательно-подрывного воздействия спецслужб иностранных государств. А, в совокупности, это решение имело самые негативные последствия для исторической судьбы советского государства.

Необходимо подчеркнуть и то редко упоминаемое, но чрезвычайно важное обстоятельство, как действовавшая в то время система уголовного законодательства, определявшая общественно-опасные деяния, образующие составы уголовных преступлений.

25 декабря 1958 г. Верховным Советом СССР были приняты Основы уголовного законодательства и Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Первый из названных документов, призванный стать основой для разработки уголовных и уголовно-процессуальных кодексов союзных республик СССР, вводил понятие и систему особо опасных и иных государственных преступлений.

Статья 28 Основ уголовного судопроизводства СССР определяла подследственность уголовных дел по особо опасным и иным государственным преступлениям следователям и следственным подразделениям КГБ СССР, органам прокуратуры и внутренних дел. Непосредственно компетенция КГБ устанавливалась уголовными и уголовно-процессуальными кодексами союзных республик СССР. Так в Российской Федерации подследственность возбуждаемых уголовных дел определялась статьей 126 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) РСФСР 1960 г. В соответствии с этой статьей, к компетенции (подследственности) органов КГБ были отнесены 18 составов преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом РСФСР. Ими являлись: измена Родине (статья 64 УК РСФСР), шпионаж (ст. 65), террористический акт (статьи 66 и 67), диверсия (ст. 68), антисоветская агитация и пропаганда (ст. 70), организационная антисоветская деятельность (ст. 72), вредительство (ст. 73), разглашение государственной тайны (ст. 75) и утрата документов, содержащих государственную тайну (ст.76), контрабанда (ст.78) массовые беспорядки (ст.79), незаконный переход государственной границы (ст. 83), незаконные валютные операции (ст. 88). И еще по 15 составам преступлений была предусмотрена альтернативная подследственность совместно с органами прокуратуры.

Прежде чем говорить о деятельности Ю.В. Андропова на посту председателя КГБ СССР, следует остановиться и на чрезвычайно важном вопросе о механизме выработки и реализации политики обеспечения безопасности в Советском Союзе. К выработке подобного механизма на общесоюзном уровне Андропов имел самое непосредственное отношение и как председатель КГБ СССР, и став кандидатом, а затем – и членом Политбюро ЦК КПСС.

Возможно, для многих читателей окажется неожиданным тот факт, что непосредственными субъектами реализации политики обеспечения безопасности СССР являлись, помимо КГБ и Главного разведывательного управления Генерального штаба, также Министерства иностранных дел, обороны, внутренних дел, внешнеэкономических связей, здравоохранения, образования и некоторые другие.

В целом понятно, что содержание политики обеспечения государственной безопасности определяется целями, задачами развития страны, а также формами и методами их реализации. Ибо политика обеспечения государственной безопасности является лишь производной, одним из аспектов государственной политики, искусственно выделяемым в целях осуществления более глубокого предметно-содержательного анализа.

А цели и задачи политики, определяемые высшим государственным (политическим) руководством страны, имеют конкретно-исторические и содержательные характеристики. При этом, помимо, безусловно, присутствующего «субъективного» – персонально-личностного фактора, доминирующими сфере формирования государственной политики являются все же объективные условия той или иной исторической эпохи.

Формально, в соответствии с Конституцией Союза Советских Социалистических Республик 1936 г., государственная политика вырабатывалась Верховным Советом Союза ССР и Верховными Советами союзных республик. Фактически же, она определялась Генеральным секретарем Центрального Комитета КПСС и облачалась в форму решений Политбюро ЦК КПСС. Де-юре это положение было закреплено в статье 6 Конституции СССР 7 октября 1976 г.

Кстати сказать, в признании этого факта выработки политического курса государства достаточно узким кругом уполномоченных лиц нет ничего удивительного, исключительного или «антидемократического». Другое дело, что в других странах эта процедура имеет некое правовое обоснование. В США, например, с октября 1947 г. политика обеспечения национальной (государственной) безопасности определяется Советом национальной безопасности, а позднее у президентов этой страны даже появился и специальный помощник по вопросам национальной безопасности.

Структуры силового блока и правоохранительные органы, в первую очередь, отвечавшие за реализацию политики обеспечения госбезопасности СССР, находились под контролем и руководством Политбюро ЦК КПСС, партийного руководства (Отдела по административным органам ЦК КПСС, соответствующих отделов ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов партии).

Информируя партийные инстанции об изменениях в оперативной обстановке в стране и мире, докладывая им о результатах своей работы, КГБ, естественно, оказывал влияние на выработку и формулирование целей, задач и методов реализации государственной политики, и, прежде всего – в сфере обеспечения безопасности государства и общества (хотя последняя задача была сформулирована Ю.В. Андроповы только в 1977 году).

Такова была практика к тому моменту, когда КГБ СССР возглавил Ю.В. Андропов и придал этой практике новые содержание и импульсы, активно влияя в качестве кандидата/члена Политбюро ЦК КПСС на обсуждение и принятие на высшем партийно-государственном уровне многих принципиальных решений по вопросам обеспечения государственных интересов и безопасности Советского Союза.

Помимо этого, «по должности» Андропов автоматически стал членом Комиссия по военно-промышленным вопросам (функционирующей с ноября 1966 г.), которая была правомочной рассматривать и решать вопросы связанные с обороноспособностью страны, вооружением и численностью Вооруженных сил СССР (членами ее также являлись Секретарь ЦК КПСС по оборонным вопросам, министры обороны и иностранных дел, заместитель председателя Совета министров СССР – он же являлся председателем этой комиссии).

Следует добавить, что Ю.В. Андропов также был членом Государственной Технической комиссии по противодействию иностранным техническим разведкам (Гостехкомиссия), образованной в соответствии с Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 19903-303 «О мерах противодействия иностранным техническим разведкам» от 18 декабря 1973 г.

Таким образом, вопреки представлениям очень многих, председатель КГБ при Совете Министров СССР Ю.В. Андропов, что называется «по должности», был обречен на участие в государственном управлении, задачей которого являлась защита национальных интересов Советского Союза.

Bepul matn qismi tugad.