Kitobni o'qish: «Майдан по-караибски»

Банановый остров

Доминика и его жители

Содружество Доминики (произносится как «Доминеека») – это государство в Карибском море на одноименном острове, расположенное к юго-востоку от Гваделупы и к северо-западу от Мартиники. Его общая площадь составляет 754 кв. км. Население насчитывает около 80 тысяч человек, в основном креолов. В резервации на острове также проживают потомки автохтонного населения – караибы. Три четверти жителей острова – католики, а шестая часть – протестанты. Официальный язык– английский, разговорный – патуа (сильно искажённый французский).

Небольшой вулканический остров Доминика представляет собой множество горных долин, полностью покрытых густыми тропическими лесами, сквозь которые к морю устремляется 365 ручьёв и рек. Побережье острова обрывисто из-за постоянной эрозии горных склонов. Число удобных пляжей незначительно, что препятствует развитию туризма. Климат острова умеренно тропический. Средняя температура воздуха зимой составляет +25С, а летом – +28С. Среднегодовое количество осадков колеблется от 191 см на побережье и 508 см в горах. Разрушительные ураганы, прилетающие из Атлантического океана, также, как и дожди, приходятся на конец лета. Они не всегда проходят над островом, но в тех случаях, когда это происходит, последствия бывают разрушительными. Сухой сезон – весна, а сезон дождей – с июня по октябрь.

Растительный и животный мир острова остается нетронутым на протяжении многих тысяч лет. Здесь сохранились эндемичные животные и растения. Берега острова, окаймленные вулканическим темно-серым, черным, и, иногда, желтым песком, омываются прозрачными водами Карибского моря. Самая высокая местная вершина – гора Морн Дьяблотинс, высота которой достигает 1 447 метров. Достопримечательностью острова является второй в мире по величине горячий источник – Кипящее озеро, находящееся в 10,5 километрах от Розо. Температура воды в нём достигает +90С.

Столица – город Розо, в котором проживает четверть населения страны. В административном отношении остров делится на 10 приходов. Второй по величине город и порт – Портсмут – расположен на северо-востоке острова. Здесь же находятся основные сельскохозяйственные угодья: банановые и цитрусовые плантации. Исторических достопримечательностей на Доминике немного: английский форт Шерли и католический собор в Розо. На острове Их заменяет большое количество объектов природы.

Всех чёрных и «цветных» уроженцев Доминики, независимо от цвета кожи, называют креолами. Их общество формировалось в несколько этапов. Сначала это были белые плантаторы и их рабы. В конце XVIII- начале XIX века к ним добавились многочисленные свободные «цветные». Часть из них прибыла из Соединённых Штатов после предоставления им независимости: это были негры из обеих Каролин и Джорджии, воевавшие на стороне британских лоялистов. Другая часть была потомками маронов – рабов, бежавших в горы, третья – потомками солдат Вест-Индских полков, получивших землю после расформирования их частей. Среди жителей острова имеются также потомки рабов, освобождённых Французской Республикой, эмигрантов и просто беглецов из других колоний. С середины XIX века возникла чёткая иерархия среди местного населения: чем меньше в жилах текло африканской крови, тем большим престижем пользовался человек. Чистый негр в этой иерархии стояли ниже всех. Выше его находился самбо, потомок брака африканца с индейцем-караибом, однако и он считался по своему статусу ниже полукровки-мулата. Тот, в свою очередь, снимал шляпу перед квадруном – негром на одну четверть. Выше его стоял октрун, у которого в родне негром были дед или бабка. Самый верх этой пирамиды занимали мусти и мустефино, имевшие в своих жилах одну шестнадцатую и одну тридцать вторую «чёрной крови». Дети последних и европейца причислялись к «белым». Однако, не все они попадали в общество колонизаторов. Примерно половина островитян с белым цветом кожи относились к так называемым «белым беднякам», которые в силу различных обстоятельств выпали из стройной социально-расовой структуры.

Наследие колонизаторов

Доминику Колумб открыл 3 ноября 1493 года, выпавший на воскресенье. Он назвал вновь открытую землю в честь этого дня недели. Отсутствие золота и других природных ресурсов, а также сопротивление аборигенов-индейцев из племени караибов – способствовали тому, что испанцы отказались от колонизации Малых Антильских островов. Зато на них обратили своё внимание Англия и Франция. Сильно изменившиеся за четыре века караибы до сих пор проживают в восточной части острова в специальной резервации.

В 1635 году Франция объявила остров своей территорией. Вскоре здесь появились первые французские миссионеры, которые стали первыми европейскими жителями острова. Однако, через четверть века короли Франции и Англии заключили соглашение, по которому Доминика и Сент-Винсент должны были быть оставлены аборигенам. Ещё полвека остров официально оставался ничейным, пока на нём не высадились французы, обосновавшиеся на соседних Мартинике и Гваделупе. Они разбили на острове плантации и ввезли рабов-африканцев. По Парижскому миру 1763 года Доминика отошла к Великобритании, которая даровало белому населению самоуправление. В последующие полвека он несколько раз менял хозяев, но, в конечном счёте, остался за англичанами. Однако, многочисленные войны привели к тому, что на острове образовался значительный слой свободных цветных. Он состоял не только из вольноотпущенников, но и солдат Вест-Индских полков, американских лоялистов из южных штатов (в основном, негров), а также маронов. Некоторые из них получили за свою службу небольшие земельные наделы, другие же их приобрели. Для этого правительство острова даже издало специальный закон. Согласно нему, фонд государственных земель был разбит на участки в сорок акров. Они продавались по неизменной цене.

В 1831 году, отражая либерализацию официальных британских взглядов на межрасовые отношения, был издан Билль Брауна Билль, уравнявший свободных цветных в правах с белыми. Уже в следующем году в легислатуру острова были избраны трое цветных. В 1838 году было отменено рабство. Его отмена привела к тому, что Доминика стала единственной британской карибской колонией, чей законодательный орган представлял африканское большинство населения и состоял преимущественно из африканцев. Большинство африканцев-депутатов было мелкими фермерами или торговцами, которые придерживались экономических и социальных взглядов, антагонистичных интересам немногочисленных плантаторов острова. взглядов, антагонистичных интересам немногочисленных плантаторов острова. Их возглавляли семейства Дуглас и Чарльз, составившие крупные состояния. Вследствие этого их конкуренты стали активно лоббировать идею введения прямого британского управления и в 1865 году добились этого: министерство по делам колоний заменило избирательное собрание таким органом, половина членов которого по-прежнему избирались, а половина – назначались.

В 1871 году Доминика стала частью британской федеративной колонии Подветренных островов, которой был передан ряд властных полномочий. В этих условиях политическая власть цветных постепенно деградировала и в 1896 году была заменена прямым управлением. В результате все политические права подавляющего большинства населения были сильно урезаны. Материальная помощь в целях развития, предлагаемая как компенсация за лишение гражданских прав, имела незначительный эффект.

Мировая война и кризис Британской империи привели к повышение политического сознания населения карибских островов и привело к консолидации оппозиции. В 1924 году она контролировала одну треть мест в местном Законодательном собрании, а в 1936 – половину. Следствием этого стал выход Доминики из состава Подветренных островов и введение отдельного управления. С 1940 года остров был включён в колонию Наветренных островов как отдельная территория. Это состояние сохранялось до 1958 года, когда началось создание Вест-Индской Федерации.

Введённая ещё колонизаторами дифференциация «по крови» деформировала психологию креолов Британской Вест-Индии, у которых цвет кожи определял степень продвижения по социальной лестнице вверх. Наличие денег позволяло поднять свой статус, породив среди креолов поговорку: «Деньги осветляют их владельца». Это не относилось к «белым беднякам», прозябавшим в нищете и невежестве, за что получили среди «цветной» элиты карибских островов презрительное прозвище «никудышные Джонни». Однако, в отличие от других британских колоний на Доминике оттенок кожи не являлся критерием социального статуса в силу сложившейся на острове структуры земельной собственности, где несколько крупных земельных комплексов были окружены большим количеством мелких ферм. Причиной этому была не столько политика британских властей, сколько структура рельефа острова.

Желание стать «светлее», стремление негра выдать себя за мулата, а мулата – за «почти» белого в середине ХХ века доходило до анекдота. Наиболее продвинутые представители «цветной элиты» приобретали в США плойки, который использовались для выпрямления волос, и кремы для отбеливания кожи. Это редко помогало, но долгое время пользовалось популярностью. Кроме этого существовал и более «естественный» способ осветления. Прекрасное его описание имеется у Бенгта Шёнгрена в книге «Острова среди ветров». Он так описывал этот процесс: «В 99 случаях из ста можно биться об заклад, что цвет кожи жены, светлее, чем у мужа. Обратное положение почти немыслимо. Мужчина, занимающий высокий пост в обществе, может иметь одну или несколько метресс любого цвета кожи. Но если он женится на женщине «ниже» своего собственного цвета кожи, его шансы на признание светло-коричневым обществом перечёркиваются». Следует отметить, что, по наблюдениям Б. Шёнгрена, женщины-креолки с более тёмным цветом кожи, как правило, не отказывались от внебрачных связей, стараясь родить как можно больше сыновей. На острове не было системы пенсионного обеспечения, а наличие взрослых потомков мужского пола позволяла их родительнице рассчитывать на сытую старость.

В первое послевоенное десятилетие управление Доминикой осуществлялось на принципах «Governing Council system», подразумевавшей наличие двух советов под председательством губернатора – Законодательного и Исполнительного. Первый из них состоял из депутатов от населения и британских чиновников, занимавших ответственные посты в колониальной администрации. Первоначально в нём обсуждались местные дела и принимались связанные с ними законодательные акты. Постепенно число избираемых членов возрастало, а полномочия расширялись. Исполнительный совет колонии состоял из тех же самых чиновников и депутатов, получавших министерские портфели по решению губернатора. Как правило, Исполнительный Совет делился на три подкомитета, отвечавших за жилищное хозяйство и туризм, общественные работы и сельское хозяйство. Постепенно их полномочия расширялись, охватывая вопросы образования, здравоохранения и местного транспорта, а глава Совета получил звание главного министра.

В 1956 году Франклин Барон стал первым главным министром Доминики. Он представлял зажиточные слои населения, объединившиеся в рядах Объединённой народной партии Доминики (DUPP). Оно направило свои скромные ресурсы на улучшение инфраструктуры острова, построив «Имперскую дорогу» между Розо и Мариго и аэропорт Мелвил. На оставшиеся от реализации этих проектов средства содержалась Грамматическая Школа, дававшая своим выпускникам законченное среднее образование. В области внешней политики Барон придерживался курса на сохранение Доминики в состав Вест-Индской Федерации, политического образования в рамках Британской Империи, которое должно было объединить её колонии в Карибском бассейне. Политика народной партии не отражала чаяния большинства островитян, которые вследствие эмансипации получили право голоса. Поэтому Барону пришлось уступить свой место лейбористам.

Аутсайдер

«Доминика – одно из самых бедных государств-лилипутов: ведь её чрезвычайно пересечённую территорию очень трудно использовать, за исключением всего нескольких мест в долинах»,– писал Б.Шёнгрен после посещения острова. Пять с половиной миллионов американских долларов или две трети экспортных доходов Доминики приносили бананы. Бум их производства на Наветренных островах пришёлся на шестидесятые годы, когда агроном удалось победить «панамскую» болезнь, выведя новые сорта. Несмотря на несколько ураганов, опустошивших остров, их производство на Доминике постоянно росло, обеспечивая работой многих сельских жителей.

Второй по важности культурой являлась кокосовая пальма, плоды которой являлись сырьём мыловаренной промышленности, а волокно использовалось для производства канатов. В конце XIX века на остров были завезена цитронелла (лайм). Накануне получения независимости её сок и масло занимали второе и четвёртое место в списке экспортных товаров Доминики. Крупнейшим их производителем была компания «Л.Роуз и К*», скупившая плантации сахарного тростника и засадившая их лаймом. Кризис в сахарной промышленности привёл к разделу когда-то многочисленных имений и закрытию сахарных мельниц, последняя из которых была заброшена в 1972 году. В первые годы независимости дело дошло до того, что на остров ввозили сахар для собственного потребления. Другим культивируемым важными растениями острова были масличное дерево и цитрусовые, урожай которых было очень нестабилен.

Кроме плантаций лайма и завода по его переработке «Л.Роуз и Компани» завладела известняковыми карьерами: всем, что остались от некогда развитой строительной промышленности острова. Несколько тысяч островитян были постоянно связаны с морем. Около пятисот лодок и баркасов занимались каботажными перевозками и рыбной ловлей. Хотя улов составлял около тысячи тонн в год, он обеспечивал только треть потребностей островитян в протеинах. Пастбища составляли мизерную часть территории острова и не могли поддерживать большое поголовье скота и поэтому островитяне предпочитали разводить кур. Небольшие механические, швейные и столярные мастерские в Розо и Портсмуте удовлетворяли исключительно местные потребности. Лесоразработки ценных пород деревьев, произраставших на острове, велись очень скудно, несмотря на то, что примерно треть всех лесов острова составляли ценные породы. Все попытки использовать этот ресурс натыкался на трудности транспортировки и, как следствие, необходимость привлечения банковских кредитов. Вследствие этого леса предлагались в концессию иностранцам. В середине семидесятых годов её попытался получить трое бизнесменов: американец Торп и канадцы Денис и Полли. Они планировали доставлять доставлять добытое им железное дерево в Ки-Уэст. Их планы были нарушены после того, как на остров обрушился ураган Дэвид…

Остальная экономика острова находилась под контролем иностранного капитала. В банковской системе доминировали британский «Барклэйз Банк» и Королевский банк Канады. Они скудно инвестировали в местную промышленность, предпочитая финансировать торговые сделки. «Гист индастриз» монополизировала экспорт бананов и установила на них низкие цены, обрекая фермеров на нищету. В сфере телекоммуникаций господствовала «Кейбл и Вайрлесс», а в области энергетики – «Колниал девелопмент корпорейшн», которой принадлежали все электростанции острова.

Политика и политики

Лейбористская партия Доминики была создана местными политиками Ю.С. Коблэком и У.М. Элфеем, как противовес DUPP. Её базой стал Объединённый профсоюз Доминики, возникший в год окончания Второй мировой войны. Политическая платформа лейбористов, сочетавших демагогию с постепенными реформами в области образования, здравоохранения и благосостояния народа, оказалась более понятной избирателям. В результате новых выборов в 1961 году лейбористы сформировали Исполнительный совет острова. Его главой стал Эдуард Оливер Леблан (*29.10.1923, +08.10.2004). Он родился на Доминике и получил сельскохозяйственное образование в имперском колледже Тринидада и Тобаго. С 1945 по 1953 год он работал советником в управлении сельского хозяйства Тринидада и Тобаго. Затем он стал агентом Ассоциации банановых плантаторов Доминики на севере острова и был избран в муниципальный совет своего родного прихода Вьел-Кейс. Увлёкшись политической деятельностью, Э. Леблан в 1957 году вступил в основанную двумя годами ранее Доминиканскую лейбористскую партию и был избран в легислатуру острова от Портсмута. После победы лейбористов на выборах 1961 года он занял пост главного министра и получил, по совместительству, портфель министра финансов.

Первым внешнеполитическим шагом новоиспечённого главы колонии стало участие на Лондонских конференциях, где он являлся одним из двух представителей острова на переговорах по Вест-Индской Федерации. В 1962 году она под грузом неразрешимых противоречий и кризисных явлений, потрясавших Британскую Империю, окончательно развалилась. В мае 1962 года он принял участие в обсуждении проекта «Малой восьмерки», федерации из восьми карибских островов, призванных заменить Вест-Индскую Федерацию. Э. Леблан, следуя логике, не поддержал эту идею, опасаясь, что более богатые острова, такие как Барбадос и Гренада станут доминировать как политически, так и экономически.

Личная популярность главы кабинета долгое время была высокой, поскольку его политика была связана с крупными социально-экономическими изменениями, происшедших в шестидесятых годах на острове. Так, банановый бум способствовал росту благосостояния островитян. Доходы от их экспорта позволили начать обширное дорожное строительство, которое должно было связать все населённые пункты острова с Розо. Косвенно оно способствовало расширению банановых посадок и стимулировало рост числа лесозаготовок. Правительство пыталось ввести новые культуры: ваниль и какао, но без особого успеха. Изменение налоговой политики и рост доходов казны позволил финансировать социальные программы, направленные на поддержку простых людей («маленького человека»), развитию здравоохранения и образования. Всё это велось под популистскими лозунгами противостояния правительства и старой элиты. Все эти меры существенно повышали популярность Э. Леблана среди низших классов. Он был твердо привержен своим идеалам предоставления равных возможностей и последовательно проводил свою образовательную программу и рабочую политику, считая их панацеей от бедности.

Пять лет спустя Доминика получила статус государства, ассоциированного с Великобританией. С этого момента вопросы внутренней политики полностью перешли в ведение местного правительства. К этому времени достижения лейбористского правительства в области всеобщего образования оказались налицо: во всех уголках острова действовали начальные школы, в Портсмуте была открыта средняя школа, а в Розо – расширена Грамматическая. С начал шестидесятых годов специальный полицейских офицер патрулировал улицы города, задерживая детей, прогуливавших уроки. Пойманным нарушителям грозил карцер, а их родителям – штраф.

Правительство также реализовывало другие проекты. Так, в столице открылся частный колледж Клифтона Дюпиньи, Национальный коммерческий банк развития, запущена программы социального обеспечения и дешёвого жилья. Кроме этого были реализованы несколько других крупных проектов: был возведён комплекс административного управления, углублён порт и организована служба технического обеспечения государственных объектов. В 1969 году Доминика представила свою экспозицию на выставке, проведённой на Гренаде. На ней были представлено культурное и историческое наследие острова, опираясь на которое Леблан пытался сплотить народ. Так, в 1965-1970 годах были выпущены три тиража альманаха «Краски Доминики» и сборник «Аспекты истории Доминики». Следует отметить, что популяризация культурно-исторического наследия острова была краеугольным камнем пропаганды Леблана. Так, в Дня Нации (т.е. предоставления статуса ассоциированного государства) лейбористское правительство организовало народные гуляния на крикетном поле у Ботанического Сада. Они сопровождались костюмированным концертом, на котором исполнялись танцы, стихи и песни на патуа под звук традиционных инструментов. Это представление устраивалось ежегодно и быстро превратилось в традицию.

Лейбористы: карибский вариант

В шестидесятые годы ХХ века политика Лондона была ориентирована на укрепление лейбористских правительств на британских Карибах. Так, благодаря поддержке колониальных властей, первым премьером Барбадоса стал Эррол Барроу, на Гренаде к власти пришёл Эрик Гейри, Сент-Киттсе – Роберт Бредшоу, на Антигуа и Барабуде – Вере Бёрд, на Сент-Винсенте – Роберт Милтон Като, на Ямайке – Александр Бустаманте и Майкл Мэнли. Все они, включая Эдуарда Оливера Леблана, составляли элитную группы воинствующих профсоюзных активистов, которые проложили путь своих государств через колониальные времена вплоть до или почти политической независимости стран Карибского бассейна.

Следует заострить внимание на том, что все члены этой группы, начиная с А. Бустаманте и заканчивая наиболее одиозным из них Э. Гейри, являлись британским аналогом латиноамериканских каудильо – сильных людей. Только в этот раз за их плечами стояли не банды вооружённых сторонников, а профсоюзы. Новые правители островов прошли примерно один и тот же путь, имели схожее образование и взгляды. Важной особенностью всех без исключения карибских политиков стало совмещение традиционных лейбористских ценностей с тоталитарными методами. Каждый из глав островов, занимая свой пост, чем-то «отличился». Так, Вере Бёрд с Антигуа и Барабоды установил свою династию, передав власть сыну, Роберт Брэдшоу ограбил один Ангилью, один из входивших в его государство островов, Эрик Гейри разговаривал с инопланетянами…

Исключением из общего правила оказался только Тринидад и Тобаго. Здесь у власти находилась относительно правая партия – Народное Национальное Движение. Его возглавлял Эрик Уильямс, который оказался более демократичным, чем остальные премьеры. Исключением стала также Британская Гвиана, где к власти пришли марксисты, образовавшие Народную прогрессивную партию Гайаны. Её лидер Чеди Джаган отказался от участия в Вест-Индской федерации и взял курс на скорейшее обретение независимости. Однако, его риторика и устремления настолько напугали колониальные власти, что они совершили конституционный переворот, приведший к власти Бернема.

Поддерживаемые британскими властями лейбористы карибских островов пошли на ряд популистских мер, затронув состоятельные круги острова. В этих условиях консервативные круги каждого из карибских островов сплотились в оппозицию. Она стала оказывать существенное давление на лидеров лейбористов, обвиняя премьеров-лейбористов в стремлении к единоличной диктатуре и преуспели в этом. Другой опасностью стал рост оппозиции слева: получившая образование молодёжь стала также критиковать власть. Получив отпор со стороны бюрократии, она под влиянием кубинского опыта стала увлекаться левыми идеями.

В силу собственных партикуляристских интересов премьеры-лейбористы являлись оппонентами Вест-Индской Федерации, но осознавали необходимость кооперации между своими крошечными государствами. Для координации своей политики они в сентябре 1967 года учредили Совет Вест-индских ассоциированных государств, в который вошли Антигуа и Барабуда, Гренада, Доминика, Сент-Винсент и Гренадины, Федерация Сент-Киттса, Невиса и Ангильи, Сент-Люсия и колония Монсеррат. Формальной столицей Совета стал Кастри, где расположился секретариат организации. В том же году были созданы Верховный суд ассоциированных государств Вест-Индии, Восточно-карибское валютное управление и Управление гражданской авиации.

В 1968 году британской дипломатии удалось уговорить восточно-карибские острова подпсать соглашение о Карибской ассоциации свободной торговли (КАРИФТА). Её 39 статей и нескольких приложений определяли в качестве главных целей расширение и диверсификацию торговли между её членами, создание условий для «справедливой конкуренции» в карибской зоне; обеспечение «прогрессивного экономического развития» стран участниц. Ближайшей задачей организации было устранение ограничений в торговле между карибскими территориями Британского Содружества. Таможенные пошлины на остальные товары планировалось устранить в течение пяти лет – в экономически наиболее развитых странах (Ямайка, Барбадос, Гайана, Тринидад и Тобаго) и в течение десяти – в «ассоциированных с Британией странах» и колониальных владениях. Льготный режим для них был необходим, поскольку резкое снижение таможенных сборов могло бы ослабить национальную промышленность и подорвать их бюджет, поскольку экспортно-импортные пошлины обеспечивали до 47% доходов. В списки, подлежащие либерализации, были включены три четверти наименований товаров, обращающихся в регионе.

Ассоциация свободной торговли была широко разрекламирована правительствами карибских стран и преподнесена, как несомненный политический успех. Однако, вскоре выяснилось, что в КАРИФТА как Наветренные, так и Подветренные острова оказались в невыгодном экономическом положении: они были менее развиты, чем другие страны, и не имели природных ресурсов. Поэтому главы восточно-карибских островов попытались сформировать помимо КАРИФТА свою собственную модель экономической интеграции и учредили в 1968 году Восточно-карибский общий рынок, секретариат которого находится в Сент-Джоне.

Мировой кризис, приведший к резкому падению доходов от экспорта, ударил по экономике карибских островов. На Доминике резко упал объёмы вывоза бананов и цитрусовых, что привело к безработице и росту недовольства населения. В конечном счёте, это сказалось на популярности лейбористов и лично Леблана. Другим следствием безработицы явилось распространение культа Раса Тафари, и, как следствие, распространение наркомании среди молодёжи. Изначальной родиной растафарианства была Ямайка, где этот культ зародился в годы Второй мировой войны. Со временем, последователи культа – растаманы – расселись по другим вест-индским островам. Они стали вербовать адептов культа среди безработной молодёжи и старшеклассников. Растаманы или, как их называют на Доминике до сих пор, «страшилы», селились в дебрях острова и терроризировали своими набегами добропорядочных граждан. По данным полиции в лесах их насчитывалось не менее трёх сотен. Следствием этого стал рост хулиганских выходок, драк и мелких краж.

Военные традиции

Накануне получения статуса ассоциированного государства, правительство Доминики решило воссоздать Добровольческие Силы Обороны Доминики. В сентябре 1966 года был объявлен набор волонтёров в возрасте от 17 до 38 лет. Чтобы быть принятыми на службу, они должны были иметь «хороший характер» и быть годными к строевой службе. Заявления принимались наставником кадетов Грамматической Школы Э. Джонсоном, начальником таможни Т. Бертраном и помощником комиссара Дж. Ю. Льюисом. Правительство обещало снабдить добровольцев оружием и обмундированием, а также поставить на довольствие. Шестого октября 1966 года доминикская газета «Стар» сообщила, что до трёхсот молодых людей пожелали записаться в добровольцы, но из их числа было опрошено и осмотрено только шестьдесят…

Принимая решение о воссоздании Добровольческих Сил обороны, О.Леблан брал пример с глав лейбористских правительств Антигуа и Барабуды (Вере Бёрда) и Сент-Киттса-Невиса-Ангильи (Роберта Бредшоу), формировавших партийную милицию в предвидении будущих политических потрясений. Они были весьма прозорливы. Уже в 1967 году Брэдшоу должен был провести мобилизацию всех своих военных формировании из-за сецессии острова Ангилья. Через год милиция потребовалась Вере Бёрду: в результате раскола его партии на Антигуа произошли массовые беспорядки. Командующий силами обороны Антигуа и Барабуды подполковник Денис Гарденер мобилизовал волонтёров и использовал их «для сохранения порядка». В результате энергичных мер протестующие были разогнаны и порядок восстановлен.

В самом начале 1967 года Эрл Джонсон доложил Оливеру Леблана о результатах набора и назначил его командующим Силами обороны Доминики, выделив пять тысяч карибских долларов на первоначальные мероприятия. Оснащение и обмундирование волонтёров планировалось провести из запасов, складированных на острове после роспуска Южно-Карибских сил обороны, а к обучению привлечь проживающих на острове ветеранов – лейтенанта Бартона и нескольких унтер-офицеров. Э. Джонсон привлёк к себе в помощники Т. Бертрана. Они активно взялись за обучение волонтёров. За короткий срок они смогли сформировать дисциплинированную воинскую часть. Во время провозглашения Акта об самоуправлении она парадно продефилировала перед британским губернатором, Лебланом и его правительством. Винтовки для неё предоставила местная полиция, а обмундирование было пошито в местных мастерских. Что касается эмблем, кокард, ремней и обуви, то их предоставило армейское интендантство.

Военные традиции жителей Доминики уходили своими корнями в XVIII век. Первые военные отряды были сформированы на острове в 1783 году в ходе Первой маронской войны. Тогда плантаторы вооружили своих служащих и доверенных рабов, чтобы помочь регулярным войскам поймать беглых рабов(маронов). Год спустя, эти отряды были объедены в «корпус чёрных стрелков» или рейнджеров. Это была первая военная часть, сформированная на острове и содержавшаяся на его деньги. Десять лет спустя британский полковник Скерит навербовал в свой полк доминиканских маронов для войны с французами. 1 сентября он был переименован 8 вест-индского полка. 3 декабря доминиканские плантаторы направили каждого сотого своего раба для службы в полку местных лоялистов. Через две недели в его рядах уже насчитывалось около ста шестидесяти человек. Британские власти посчитали это число недостаточным и вдвое увеличили набор рекрутов в полк. К 1 апреля 1796 году в его рядах уже было 250 человек. Через два года этот отряд был присоединён к 8 полку. Этот полк встретил 1802 год на Доминике. Он состоял из пяти рот общей численностью в пятьсот человек и находился под командованием полковника Гордона. Уже в следующем году его солдаты участвовали в обороне Доминики от французов. В 1814 году с окончанием второй войны с САСШ полк был расформирован. Часть его солдат были распределены по другим полкам, а остальные получили небольшие земельные участки. Так на Доминике образовался слой мелких земельных собственников с чёрным цветом кожи.

Путь к независимости

Вызовы империи

В первой половине шестидесятых годов марксистское правительство Чеди Джагана в Британской Гвиане являлось главной головной болью британской колониальной администрации в Карибском бассейне. Он установил связи с Кубой и многим другими леворадикальными режимами. В январе 1964 года состоялась демонстрация работников сахарной промышленности, которую поддержал лично премьер. Она разожгла межнациональный конфликт с новой силой, и вскоре он вышел из-под контроля властей. 22 мая губернатор ввёл чрезвычайное положение, но ситуация продолжала ухудшаться, поскольку сторонники Чеди Джагана продолжали сопротивление. В июне в Британской Гвиане были установлено прямое имперское управление, введены британские войска и запрещена любая политическую деятельность. Во время последовавших за этим беспорядков было убито 160 человек и уничтожено более тысячи домов.

В целях преодоления политического кризиса имперский министр по делам колоний изменил конституцию №в целях более пропорционального представительства» и учредил однопалатный парламент из 53 членов. Несмотря на сопротивление правящей партии, реформы были проведены, а новые выборы назначены на октябрь 1964 года. НППГ на выборах 1964 года потерпела поражение. В результате марксистская НППГ потеряла большинство и ушла оппозицию. К власти пришла коалиция националистов социалистического толка и буржуазии. Социалистический Народный Национальный Конгресс и правая оппозиция сформировали коалицию, чтобы не допустить возвращения к власти НППГ. Джаган назвал результаты подтасованными и отказался сложить полномочия. Тогда правительство метрополии внесло изменения в конституцию Британской Гвианы, которые позволили отправить неугодно премьера в отставку.

14 декабря 1964 года премьер-министром стал лидер националистов Форбс Бернем, сформировавший коалиционное правительство. На первых порах его администрация следовала ожиданием британских властей. Новое правительство разорвало контакты с Кубой и приняла ряд законов, поощрявших деятельность местных промышленников и иностранных инвесторов. В результате этих мер программы помощи со стороны западных стран, направленная на развитие инфраструктуры, были возобновлены. В 1966 году Британская Гвиана беспрепятственно получила независимость и стала называться Гайана. К моменту провозглашения независимости в стране наблюдался экономический рост и относительное спокойствие.

Независимая Гайана оказалась втянута в территориальный диспут с соседней Венесуэлой, претендовавшей с 1962 года на район Эссекибо. В 1966 году её войска оккупировали некоторые гайанские территории, а два года спустя Каракас аннексировал морской участок на западном побережье. Другой проблемой, с которой столкнулось правительство Ф.Бернема, стали выступления белых поселенцев и индейцев, начавшиеся в январе 1969 года. В результате беспорядков в было убито несколько полицейских, а регион Рупуния даже провозгласил независимость, попросив о помощи Венесуэлу. Правительственные войска, в считанные дни положили конец волнениям.

В 1968 году в условиях военной истерии в Гайане прошли новые выборы. Многие наблюдатели считали, что во время них сторонники Народного Национального Конгресса прибегли к манипуляциям и принуждению. Несмотря на это их результаты не были оспорены. Ф. Бернему и его партия получили парламентское большинство (30 мест) и сформировав однопартийное правительство. Сразу после этого Форбс Бернем объявил, что поведёт Гайану к социализму и ударился в левый популизм. В последующие годы ННК, подавляющее большинство которой составляли гайанцы африканского происхождения, усилил свои позиции с помощью манипуляций с границами избирательных участков, подтасовок голосов и политизации гражданских служб. Хотя чернокожему среднему классу было нелегко соглашаться с левыми программами Ф. Бернема, ННК оставалась щитом против индийского доминирования. Несмотря на то, что марксисты из НППГ и правые из ОС являлись неотъемлемой частью политического ландшафта Гайаны, Бернем и его окружение игнорировали их интересы, постоянно перестраивая государственную машину под свои нужды. Именно поддержка гайано-африканцев позволила ННК взять под контроль экономику и политику страны. В 1970 году Гайана перестала быть доминионом и провозгласила себя «кооперативной республикой», но осталась в Содружестве. В том же году Форбс Бернем установил связи со странами социалистического лагеря и стал поддерживать национально-освободительное движение.

Другой головной болью британской политики стала сецессия острова Ангилья, состоявшаяся в 1967 году. Жители этого карибского острова вышли из состава ассоциированного государства Федерации Сент-Киттса, Невиса и Ангильи и потребовали сохранения статуса колонии. Британские власти проявили коренное непонимание ситуации, а бессменный премьер-министр Сент-Киттса Роберт Роберт Бредшоу – неуступчивость. Он мобилизовал вооружённые силы своего небольшого островного государства, чтобы осуществить вторжение. Оружие, но не транспорт, ему предоставили британские власти. В ответ островитяне объявили независимость, провозгласив 7 февраля 1969 года Ангилью республикой. Полтора месяца спустя два британских фрегата высадили три сотни английских солдат, которые быстро овладели островом, не встретив даже символического сопротивления. На протяжении целого десятилетия британцы безуспешно уговаривали островитян составить Федерацию с Сент-Киттсом и Невисом. Только в 1980 году Ангилья получила статус «ассоциированного государства».

Начало семидесятых

Скандалы вокруг Ангильи и Гайаны надолго связали британскую инициативу в Карибском бассейне, что позволило лейбористским лидерам островов постепенно укрепить режимы личной власти. Между тем обстановка в Карибском регионе накалялась из года в год. Важным фактором стало нарастание коммунистического присутствия в регионе. Побочным результатом ослабления британского влияния стала активизация американского частного бизнеса на островах. Потеряв свои казино на Кубе, мафиозные структуры стали искать новые места для их строительства и установили связи с местными правительствами. Пользуясь их попустительством, они начали использовать острова для отмывания денег и контрабанды оружия. Его крупные партии направлялись, в первую очередь, в Южную Африку в обход международного эмбарго. В начале семидесятых новым экономическим фактором стал наркотрафик.

Другим дестабилизирующим фактором стало рост леворадикальных настроений среди карибской молодёжи. Зародившись на основе растафарианства, они оформились в концепцию Black Power – Чёрная сила – своеобразный симбиоз левого радикализма с негритюдом. Значительное влияние на его деятелей оказали африканские антиколониальные и антирасистские движения в США и ЮАР, а также теория африканского социализма. Впервые идеология «Чёрной силы» была сформулирована в 1967 году в одноимённой работе Стокели Кармайкла и Чарльза Гамильтона. Это был призыв к объединению чёрных людей, дабы принять своё наследие на основе чувства общности, определить собственные цели, создать собственные организации, отбросив расистские институты и ценности современного евроцентристского общества, который ассоциировался у них с колониализмом. Первоначально движение носило в основном культурно-интеллектуальный характер. Главными очагами были студенческие объединения, особенно в Университете Вест-Индии. Его выпускники разъезжались по домам, претендуя на роль местной элиты. На родных островах они сталкивались с личными устремлениями местных лейбористских лидеров, которые были достаточно молоды, чтобы отказаться от власти. В этих условиях неприятие «Чёрной силой» евроцентризма, идеологической основы лейбористских партий, сделало её платформой объединения многочисленных недовольных. Очередной экономический кризис, охвативший Карибский регион, дал толчок формированию леворадикальных организаций по всему региону.

Логическим ответом на радикализацию молодёжи, стало усиление авторитарных тенденций во внутренней политике лейбористов. Этот тренд в той или иной степени охватил практически все бывшие британские колонии и доминионы Карибского бассейна. Первопроходцем в этой области был Форбс Бернем, играя на чувствах афро-гайанцев, установил режим личной власти и фактически ликвидировал оппозицию. Изначально он позиционировал себя как умеренный политик, но уже в первые годы его правления произошёл его сдвиг влево и, как следствие, укрепился авторитарный стиль руководства. Нуждаясь в региональном союзнике, он в 1969 году прибыл на нищую Доминику, чтобы участвовать в праздновании Дня Ассоциации, и был принят в Розо с распростёртыми объятиями, что вызвало неудовольствие премьера Тринидада и Тобаго Эдварда Уильямса.

В первые годы после распада Вест-Индской Федерации во области внешней политики Эдуард Леблан ориентировался на свою тёзку Эдварда Уильямса, консервативно настроенного премьера Тринидада и Тобаго. Они были хорошо знакомы и, вероятно, даже симпатизировали друг другу. Бессменный политический лидер Тринидада в сфере внешней политики уделял особое внимание вопросам регионального сотрудничества. Он был инициатором создания Карибского банка развития и зоны свободной торговли. Пока во главе правительства острова находился Леблан, Э. Уильямс считал Доминику своим надёжным союзником во всех своих политических проектах. Несмотря на полупустую казну, правительство Тринидада продолжало финансировать Молодёжный Лагерь и сохраняла льготы на авиаперевозки компании ЛИАТ. Самолёты ЛИАТ часто опаздывали, а аэропорты теряли багаж, но роль компании от этого не снижалась. Её авиалинии связывали Малые Антильские острова в единое целое.

На разукрашенных самолётах ЛИАТ, летающих над Карибами по сей день, путешествовали и путешествуют самые различные пассажиры: туристы, спортсмены, деятели эстрады и, конечно, бизнесмены. Контрабандисты из Венесуэлы совершают челночные рейсы на Кюрасао, спекулянты из Гайаны –на Тринидад, Барбадос, Ямайку за товаром, а проститутки с французских островов – в Суринам в поисках клиентов. В те годы существовала целая категория людей, совершавших челночные рейсы с одного острова на другой, где они покупали где подешевле и сбывали где подороже различные товары. Помимо одежды (основного товара) спросом пользовались бытовые электроприборы, радиоприёмники, пластинки, парфюмерия, качественные крепкие напитки и табачные изделия, а также некоторые продукты питания и наличные деньги, в первую очередь, американские доллары. В каждой челночной операции помимо самого «челнока», как правило, были задействованы несколько человек, начиная от финансиста и кончая сбытовиком. Не были исключением и галантерейщики Доминики, пополнявшие полки магазинов товарами с Тринидада и Барбадоса, именно таким способом. Скидки на авиабилеты и топливо позволяли им поддерживать рентабельность своей торговли. Зависимость от Тринидада на протяжении многих лет определяла политическую ориентацию правительства лейбористов Доминики, долгое время поддерживавшего все инициативы Уильямса на уровне Содружества.

Несмотря на значительные запасы нефти, Тринидад и Тобаго переживал сложное время. Весной 1970 года в столице начались массовые беспорядки, которые возглавила «Черная сила». Премьер-министр Уильямс не растерялся и ввел режим чрезвычайного положения и издал приказ об аресте пятнадцати лидеров протестующих. Многие политические обозреватели считали, что правительство держится на волоске. Они считали, что «Чёрная Сила» получила помощь из Гайаны. Это никогда не было доказано, но с этих пор отношения Эдуарда Уильямса и Форбса Бернема стали более, чем прохладными. Обеспокоенные положением на острове, США и Великобритания направили к берегам острова свои военные корабли.

Когда 21 апреля 750 солдат Тринидадского полка присоединились к восставшим, на острове высадился отряд американской морской пехоты, а в аэропорт Порт-оф-Спейна прибыли несколько самолётов с оружием. Силами береговой охраны и территориальной гвардии острова, оставшихся верными правительству, мятежников удалось блокировать и через пять дней разоружить. Одновременно с применением силовых методов Уильямс предпринял ряд политических манёвров. Он сделал несколько программных заявлений, в которых отождествил свою политическую программу с целями движения «Черной Силы». Отправив в отставку трех министров (в том числе двух белых) и трех сенаторов, Уильямс предложил план государственного переустройства. В результате этих мер ему удалось удержать власть в своих руках и окончательно подавить беспорядки.

События в Порт-оф-Спейне вызвали широкий политический отклик на других карибских островах. Так 10 мая будущий лидер гренадской революции Морис Бишоп организовал уличные акции солидарности с тринидадским движением. В ответ 21 мая лейбористское правительство Эрика Гейри ввело чрезвычайное положение и мобилизовало вспомогательную полицию для силового подавления оппозиции. Вслед за этим был создан иррегулярный отряды «мангуст», выполнявший карательные функции по отношению к протестующим. Хотя некоторые проводят его аналогию с «эскадроном смерти», это не соответствует действительности, поскольку политических «мангусты», приписываемых им пропагандой, не совершали. Впрочем, демонизация образа врага вполне естественна для психологической войны.

На Доминике дестабилизацию общества усугубляли внутренние факторы: падение доходов населения, вызванное падением спроса на бананы, безработица среди молодёжи, активизация растаманов на острове и происки непримиримой оппозиции. Они способствовали радикализации общества и требовали от лейбористского правительства принятия решительных мер. Одни из них оказались удачными, другие – авантюрными. С конца 60-х годов Эдуард Леблан и его окружение лихорадочно искали способы оздоровления экономики, ориентируясь, в первую очередь, на метрополию и богатого нефтью Тринидада. Британская помощь воспринималась как должное, несмотря на кризис империи. Помощь Тринидида по мере нарастания социальной напряжённости в этой стране становилась всё более сомнительной, поэтому визит лидера Гайаны пришёлся очень кстати.

В 1970 году Леблан с ответным визитом посетил Джорджтаун. Встреча прошла в тёплой и дружественной обстановке, что чрезвычайно насторожило оппозицию. Она обвинила премьера в подготовке конституционного переворота на манер гайанского и организовала против него кампанию в прессе. В начале 1970 года большинство лидеров лейбористов дрогнули под натиском обвинений. Собрав партийный кокус, они исключили Э.Леблана из партии, но он не растерялся. В ответ премьер и его сторонники создали «Лейбористскую партию Леблана». Средства на новую партию и избирательную кампанию поступили из партийных фондов ННК по личному распоряжению Бернема. Этим шагом лидер Гайаны навсегда привязал к себе Леблана и его соратников.

Большую поддержку премьеру оказал Патрик Рональд Джон, молодой мэр Розо, бывший глава профсоюза портовых рабочих (ВАВУ). Он занял этот пост в 1965 году и на удивление всем успешно справлялся со своими функциями. Благодаря своей популярности среди жителей столицы, П.Джон обеспечил их почти поголовную явку на избирательные участки и убедил голосовать за Леблана. На состоявшихся в том же году всеобщих выборах Леблан одержал бесспорную победу, получив в легислатуре восемь мест из одиннадцати. Старые лейбористы получили всего одно место в Законодательной Ассамблее и вскоре распались: некоторые из них пошли на попятную, иные отошли от политической деятельности и ушли на покой, а третьи присоединились к оппозиции. Они вскоре попытались взять реванш, перетянув на свою сторону некоторые профсоюзы, включая ВАВУ, alma mater Патрика Джона, который получил пост министра внутренних дел в новом правительстве.

Несмотря на победу, Леблан растерял прежнюю популярность. Осенью 1971 года в столице состоялись муниципальные выборы, которые выиграла оппозиция. Леблан и его кабинет не считали возможным это допустить и оперативно внесли в легислатуру законопроект о роспуске городского Совета и назначении новых выборов. В ответ оппозиция организовала митинг протеста. Правительство знало об этом и, не надеясь на полицию, приняло меры, мобилизовав Силы обороны острова. Их командир майор Эрл Джонсон не являлся профессиональным военным, поэтому он с ведома Э. Леблана привлёк профессионала. Это был отставной офицер Твистлтон Бертран, ветеран Южно-Карибских сил обороны. Он имел британские награды: Звезду 1939-1945, Военную медаль и медаль Обороны. Он согласился стать заместителем Джонсона и заняться обучением волонтёров. Ему помогал его бывший сослуживец Джон Чамберс, англичанин по происхождению. Решением правительства им были присвоены звания капитана и лейтенанта, соответственно. Эти назначения были акцептированы Правлением корпуса. Эта специфическая для британской империи структура выполняла ряд административных и юридических функций, включая назначения, производство, увольнения и дисциплинарные взыскания. Согласно статуту об обороне, председателем Правления был комиссар полиции, а командующий Силами обороны майор (с 1968 года) Эрл Джонсон был его заместителем. Остальными членами Правления были офицеры и унтер-офицеры в чине от капрала и выше.

Силы обороны Доминики в конце шестидесятых – начале семидесятых годов насчитывали сто двадцать волонтёров. Они находились в подчинении небольшого постоянного штаба, состоявшего из четырёх -пяти человек. Волонтёры также получали вознаграждение за посещение занятий и тренировок, но оно было мизерным и составляло всего 24 цента в день. Большая часть добровольцев являлись государственными чиновниками, учителями или служащими. В той или иной мере они поддерживали политику лейбористов и были готовы её поддержать далее. На протяжении пяти лет волонтёры использовались для церемониальных целей и только иногда помогали полиции. Реального боевого опыта они не имели, но Т.Бертран и Д.Чамберс прекрасно обучили их маршировать и обучили стрелять по мишеням. Они даже создали небольшой военный оркестр, которым руководил талантливый музыкант Бенджамен Аштон, служивший ранее в силах обороны Монсеррата. Силы обороны имели вспомогательный женский персонал, численность которого достигала двух десятков человек. Женщины не считались военнослужащими, хотя выполняли множество хозяйственных работ.

16 декабря 1971 года двадцать солдат под командованием лейтенанта Роберта Бернабе были вызваны охранять здание, в котором проходило заседание парламента, но они не пришли вовремя. Бернабе «задержался» и не смог возглавить солдат. Командующий силами обороны майор Джонсон тоже отсутствовал на месте. Его заместитель капитан Бертран передал командование отрядом лейтенанту Джону Чамберсу. Он исполнил приказ и привёл вооружённых винтовками с примкнутыми штыками солдат для охраны здания. Белый иностранец во главе шеренги волонтёров привёл в бешенство толпу, насчитывающую от трёх до пяти тысяч человек. Демонстранты сбили с ног Чамберса, оттеснили волонтёров и заставили их вернуться в казармы. События 16 декабря 1971 года продемонстрировали явную неспособность Сил обороны Доминики противостоять мятежникам. Слабая боеспособность вооруженных сил сильно озадачила Э.Леблана, и он пригласил британских офицеров для тренировки волонтёров.

Экономическая ситуация в Карибском регионе продолжала ухудшаться, заставляя правительства всех без исключения карибских островов искать собственные пути развития народного хозяйства. В этих условиях ни о каком региональном сотрудничестве между ними не могло быть и речи. В августе 1972 года Леблан объявил о выходе из Ассоциации свободной торговли и обнародовала проект интеграции с Гайаной. Этот шаг вызвал недовольство Уильямса, который привык считать Доминику своим сателлитом. Используя предательство своего друга в качестве предлога, он в одностороннем порядке прекратил финансирование Молодёжного Лагеря и отменил льготные тарифы на авиаперелёты. В результате этого на какой-то момент Доминика даже осталась без воздушного сообщения с окружающим миром. Отсутствие в бюджете средств привело к ликвидации кадетского корпуса Доминики. Этот шаг правительства вызвал очередной взрыв недовольства среди населения. Чтобы как-то снять накал страстей, Э. Леблан был вынужден публично отказаться от проекта интеграции, вызвав неудовольствие Ф. Бернема.

Нуждаясь в региональном союзнике, Форбс Бернем всё же оказывал кое-какую финансовую поддержку Доминике. Экономическую помощь гайанский лидер связывал с проектом интеграции острова. Когда это не получилось, он стал искать сближение с Эдвардом Уильямсом и преуспел в этом. После того, как ЕАСТ прекратила своё существование в 1972 году, премьер-министр Тринидада выступил с новой политической инициативой – проектом созданием Карибского общего рынка. Неожиданно для всех лидер Гайаны стал активно поддержать новый проект Эдварда Уильямса. Ровно год спустя после самоликвидации КАСТ, 1 августа 1973 года, четыре самые крупные англоязычные страны Карибского региона (Гайана, Ямайка, Барбадос и Тринидад) подписали на американской базе в Чагуарамасе договор о создании общего рынка, начав новый этап интеграции. Переговоры происходили на фоне надвигающегося экономического кризиса. В преддверии его Эдвард Уильямс, ожидая сложные времена, даже готовился подать в отставку, несмотря на почти полную поддержку его внутренней политики населением. Ситуацию спасла арабо-израильская война 1973 года, которая привела к повышению цен на энергоносители и превратила Тринидад и Тобаго в богатейшую страну региона. На острове начался экономический бум, в результате которого значительно выросли заработная плата и уровень жизни.

Безнадёжная экономическая ситуация, сложившаяся на Доминике, подтачивала популярность премьера и с каждым годом сокращала число его приверженцев. Это, в частности, проявилось в том, что его основная опора – профсоюзы, постепенно выходили из-под контроля его партии. Леблан ещё два года сохранял пост главы правительства, лавируя между правыми и левыми, с трудом выбивая деньги из метрополии и различных международных фондов. В последние годы институт вспомогательных констеблей окончательно пришёл в упадок: на острове нашлось всего полтора десятка человек, желавших лазать по горам и джунглям в поисках «страшил».

В 1973 году, стремясь увеличить свою популярность, Эдуард Леблан пригласил Патрика Джона занять должность вице-премьера в своём правительстве. Его молодой помощник предлагал более радикальные методы улучшения финансового положения, предлагая ввести офшорное законодательство, установить режим порто-франко или открыть казино, но более осторожный и опытный политик Леблан не давал хода его прожектам. Политика лавирования приносила свои плоды, позволяя лейбористам удерживать власть.

Смена лидера

27 июля 1974 года Э. Леблан неожиданно объявил о своей отставке и уходе из политики. Он на протяжении тринадцати с половиной лет беспрерывно занимал пост премьер-министра Доминики. Его преемником стал тридцатитрёхлетний Патрик Джон, его заместитель. Ни сразу, ни впоследствии экс-премьер не давал никаких объяснений о причинах своего решения. По мнению его близкого окружения, пятидесятилетний Эдуард Оливер Леблан устал от давления на него со всех сторон: оппозиции, коллег и партнёров. Он вернулся в своё родное селение Вьел-Кейс, где встретил старость. Эдуарду Леблану ещё дважды пришлось послужить своему родному острову. В 1977 году бывший премьер был назначен делегатом на Конституционную конференцию в Лондоне, чтобы обсудить условия предоставления политической независимости Доминики. В 1983 году Леблан был включён в состав комитета по пересмотру Конституции Доминики. Экс-премьер умер в 2004 году в возрасте 81 года, став свидетелем возрождения лейбористов и триумфального возвращения их к власти.

Даже поверхностный анализ доступной информации позволяет усомниться в официальной версии отставки Эдуарда Леблана. Взгляд со стороны позволяет выявить несколько причин, которые могли подвигнуть пятидесятилетнего политика со сцены. Безусловно, премьер-министр Доминики испытывал сильное давление со стороны оппозиции и предвидел экономический крах. В 1974 году цена на бананы, дававших три четверти экспортной выручки стране упала с девяти до пяти фунтов за фунт. Аналогичная ситуация сложилась с ценами на масла. Попытки Э. Леблана привлечь международную помощь, используя старые связи, давали мизерный результат. Патрик Джон предлагал перейти к «политике открытых дверей», привлекая иностранный капитал различного рода льготами и послаблениями, но премьер придерживался мнения, что деньги сомнительного происхождения только повредят экономике острова.

Другим животрепещущим вопросом стало отношение власти к растаманам. Эта тема вызвала сильные разногласия в правительстве. Премьер придерживался мнения, что борьба со «страшилами» является прерогатива полиции и предлагал увеличить число специальных констеблей. Его ближайший помощник Патрик Джон доказывал, что полиция недееспособна и искренне считал, что от присутствия «страшил» на острове можно избавиться только силой. Для этого он предлагал создать регулярные вооружённые силы. Э.Леблан противился этому: по его мнению, содержание армии было бы большой обузой для бюджета. Дискуссия по этому вопросу обострилась после трагических событий, когда на традиционном карнавале 1974 года был убит американский турист Альберт Джирасик. Полиция Доминики расследовала этот случай и обвинила в этом злодеянии «страшил» Десмонда «Раса Кабинда» Троттера и Роя Масона. Растаманы сплотились для их защиты и организовали комитет, в который вошли адепты «Чёрной силы»: Бриан Аллейн с Доминики, Харли Мосли и Р.Л. Кларк от Барабадос, гайанец Майлс ФицКларк, Кристофер Блэкмен от Карибской Ассоциации баров и гренадский адвокат Морис Бишоп. Он выступил на процессе защитником, доказывая, что Троттер и Масон непричастны к убийству Джирасика. Его совершил сын кого-то из высших правительственных чиновников, а полиция подтасовала улики. Хотя эта версия не имела доказательной базы и была отвергнута во время судебного заседания, её широко пропагандировали растаманы.

Деятели «Чёрной силы» очень рассчитывали, что Э. Леблан солидаризируется с ними и снимет обвинения с Масона и Троттера. Для этого были все основания: незадолго до этого премьер-министр Доминики, несмотря на катастрофическое положение казны Доминики, предложил парламенту выделить 1000 долларов для поддержки АНК. Если Леблан колебался в деле Джирасика, то Патрик Джон занимал крайне жёсткую позицию. Вице-премьер не скрывал своего мнения по этому вопросу: он считал, что хулиганские выходки растаманов не только тревожат островитян, но и отпугивают туристов и инвесторов. Одним из аргументов Пи-Джея стал факт ограбления и убийства страшилами семьи канадских пенсионеров. Он рассказал о случаях, когда растаманы забрасывали туристов камнями и отбирали у них фотоаппараты. Накануне процесса он сделал официальное заявление, в котором сообщил об ужесточении мер по отношению к страшилам. Э. Леблану пришлось уступить в этом вопросе. 20 августа виновные предстали перед королевским судом, который приговорил Десмонда Троттера к смертной казни, а Масона оправдал. Приговор вызвал бурную реакцию мировой общественности, добившейся замены казни на пожизненное заключение. Вопрос интеграции с Гайаной также оставался больной темой для Леблана, который после событий 1970 года был в неоплатном долгу у Бернема. Возможно, угроза огласки являлась дополнительным стимулом для ухода Леблана из политики.

Новый премьер был молодым амбициозным политиком. Он родился в припортовом квартале Розо. Хотя его мать была торговкой рыбой, она смогла дать Патрику приличное образования: после окончания столичной школы для мальчиков он проучился четыре года в Академии Святой Марии, после чего смог занять место корабельного клерка. Он был отличным игроком в крикет и представлял свой родной остров на международных соревнованиях. Несмотря на свой небольшой рост (158 см), Патрик Джон обладал атлетической фигурой, харизмой и выдающимися ораторскими способностями, позволявшими ему удержать внимание аудитории. Он быстро выдвинулся среди сверстников и коллег и стал одним их главных организаторов профсоюза портовых рабочих ВАВУ (Waterfront and Allied Workers Union).

В одной из своих передач ВВС характеризовало его, как «низкорослого человека с большими амбициями». На патуа этому соответствовало выражение: «маленький топор валит большие деревья». Действительно, всё это относилось в равной степени к Патрику Джону, который в двадцать восемь лет возглавил ВАВУ, а через два года стал мэром Розо. Дальнейшая его успешная политическая карьера является прямым результатом безоговорочной поддержки Э. Леблана во время его конфликта со старой партийной гвардией. После победы на выборах 1970 года этот сорокасемилетний политик увидел в своём молодом коллеге задатки лидера и предложил ему портфель министра внутренних дел. В тридцать два года Патрик Джон стал членом правительства Доминики и доверенным лицом премьера. Будучи склонным к различного рода авантюрам, он предложил правительству несколько проектов, которые, по его мнению, должны были привлечь на Доминику деньги. Будучи политиком старой школы, Леблан считал методы своего протеже, мягко говоря, неэтичными и всячески тормозил их. После его ухода в отставку Патрик Джон попытался многое из ранее задуманного реализовать, но убедился, что это не так просто, как кажется.

В области внешней политики Пи-Джей следовал по стопам предшественника и следовал в русле политики Гайаны. При формировании своего кабинета он назначил гайанца Леонарда Остина на должность генерального атторнея (министра юстиции) Доминики, лишний раз подчёркивая преемственность внешней политики. Всего через четыре дня после отставки босса, 1 августа 1974 года Доминика присоединился к договору в Чагуарамас, вступив в КАРИКОМ. Эта безоговорочная поддержка импонировала Бернэму, который время от времени делал своему младшему партнёру подачки в виде учебных грантов, советников, технической помощи и оружия. Что касается денежных средств, то их выделялось по минимуму, и направлялись они исключительно на нужды партии.

Обыкновенный гейризм

Несмотря на лихорадочную деятельность нового кабинета, проекты развития экономики острова пробуксовывали, Патрик Джон решил извлечь максимальные преференции при получении независимости по примеру соседней Гренады. У её бессменного премьера Эрика Гейри Патрик Джон многое позаимствовал. Современные средства массовой информации демонизируют этого эксцентричного человека. Однако, они забывают сообщить своей целевой аудитории, что получил свой пост в результате демократических выборов, победив политических конкурентов в открытой борьбе. Мало кто знает, что колониальные власти преследовали Э. Гейри и запрещали ему заниматься политической деятельностью.