Kitobni o'qish: «Птичка - сборник рассказов»
НЕЖНОСТЬ
- А чего хочется тебе сегодня? Может быть горячего сладкого чая с булочкой?
- Не знаю! Наверное приятно, когда тебя просто гладят по голове.
- Иди ко мне, моя маленькая птичка! Клади голову мне на грудь.
- М-м, как приятно. Ты такая тёплая и родная. Только рядом с тобой я могу быть по настоящему спокойной.
- Оставайся на ночь. Выспимся напару, как раньше, в молодости.. Общага, одна кровать на двоих. Тетрадочка со стихами и секретиками. Помнишь?
- Помню. А ещё кислая капуста в банке, отправленная твоей или моей мамой.
- Суп с пакетиков! С буковками.
- А помнишь? ..
- Помню. Тсс, отдыхай. Ты моя самая милая, сладкая девочка.
- Положи руку на голову мне. Так хорошо, спокойно.
- Ты останешься?
- Нет, прости. Давай ещё пару минут помолчим. Так хорошо с тобой.
- Хорошая, моя, славная! Что же ты постоянно воюешь? Какие у тебя мягкие, длинные волосы! Ты пахнешь так-же как раньше. Я люблю тебя.
- Нет, это я тебя люблю. Всегда любила. Почему мы так редко видимся?
Только тебе я могу доверять.
- А я тебе, моя девочка.
ОСТАНОВКА ЛОКОМОТИВА
Поезд двинулся в направлении Северобайкальск-Москва. Вика заняла своё место на нижней полке, где-то посреди плацкартного вагона. Всё о чём она думала, чтобы не попались пьяные пассажиры или мужчины с вонючими носками. Она не была слишком уж брезгливой, но посторонние неприятные запахи с трудом переносила.
В свои девятнадцать, она выглядела лет на двадцать пять. Ярко накрашенные глаза, волосы аля-девяностые, хотя девяностый только наступил. Она дала матери телеграмму, чтобы её встречали утром первого мая. Захотелось ей съездить в деревню, увидеть родителей.
Своих родителей Вика очень боялась и уважала, но всё всегда делала по своему. Вот и сейчас перед ней встал вопрос, говорить или нет о том, что уже полгода как бросила училище, причём во второй раз. Работу нашла сразу же, рядом с домом. Она обожала ходить пешком. Душные автобусы с кучей народа точно не для неё. Вообще ей очень хотелось вернуться домой, в деревню. Наверняка именно так она и поступит к лету. Надо набраться смелости и рассказать правду своим родителям. Но как это сделать? Отец точно убьёт её.
Вика сидела у окна, она очень любила смотреть на своё отражение в темнеющем от вечернего сумрака стекле. Цвет глаз не было видно, но в целом силуэт и форма лица со взбитой на голове шевелюрой, оставлял её удовлетворённой. Она сходила в туалет и хорошенько отмыла свои ярко зелёные глаза. Без "штукатурки" зелень в них заметно поубавилась. Возможно она это сделала интуитивно, не желая, чтобы приставали особи мужского пола. При всей своей скромности и пугливости, она постоянно притягивала взгляды мужчин, а некоторые нахалы осмеливались делать ей комплименты. Но с её строгим отцовским воспитанием и вечными мамиными оценивающими взглядами с комментариями и осуждениями, у мужчин не было не единого шанса завладеть вниманием этой с виду обычной девочки.
Она всегда была начеку, как же ей это надоело. Хотелось любви, другой, не той, что жила в её сердце комочком первой влюблённости. Сколько себя помнила, наверно с детского сада, она постоянно в кого-нибудь влюблялась. Первой влюблённостью был сосед, живший напротив её дома через пожарный проезд. Ей так хотелось, чтобы он знал о её любви, поэтому она постоянно писала ему записочки и бросала их возле его калитки.
в девятом классе она влюбилась в мальчика на год младше. Но видимо то была настоящая первая любовь, так как в его сторону она даже смотреть боялась, чтобы он даже не догадался о её чувствах. Любовь к нему подкреплялась любовью к литературе, вела которую его мама. Когда Вика видела этого мальчика, у неё буквально ноги становились ватными и коленки дрожали как осиновый лист на ветру.
Но любимый мальчик вместе с обожаемой мамой учительницей уехали из деревни как только Вика закончила школу. И влюбляться в очередной раз Вике не хотелось. Да и подходящей кандидатуры в общем-то не предвиделось. В её сердце жила любовь и этого ей было достаточно.
Конечно она завидовала подружкам, у которых были парни, одноклассницам, стремительно выходившим замуж.
Ой, ну посмотрим ещё кому больше повезёт, - думала Вика и уходила во все тяжкие в свой мир из грёз.
Поезд прибыл на станцию минута в минуту, выйдя на улицу, девушка вдохнула всей грудью свежий ночной воздух и отправилась в здание вокзала, дожидаться прихода другого, который должен был проезжать буквально через полтора часа.
Присев на лавку, она подложила кофту на сумку, стоящую рядом с ней и легла отдохнуть.
- Девушка, предъявите документы, - услышала она мужской голос и испуганно открыла глаза. Она машинально вытащила паспорт и билет на поезд, ещё не совсем понимая, что им нужно.
- Вы, к сожалению, опоздали на поезд, девушка, - возвращая документы, резюмировал милиционер.
- А что же мне теперь делать? - испуганно соображая спросила Вика.
- Вы можете купить билет на следующий, а пока Вам нужно покинуть вокзал, все поезда на сегодня уже прошли и здесь Вам нельзя находиться.
Вика схватила сумку и выскочила на перрон. Но поезд ушёл полчаса назад и ничего поделать уже нельзя.
- Мама будет волноваться, ну вот зачем я ей телеграмму отправляла, дура набитая, надо было как обычно сюрпризом,- подумала Вика, попутно читая надпись на столбе "Остановка локомотива". Ветер подхватывал её непослушные волосы, бросая их на лоб и глаза. Она вытащила из сумки курточку, обдумывая слово Локомотив. По ею представлению это было что-то важное и внушительное.
Одевшись потеплее, она двинулась в путь, не зная куда и не понимая зачем. Три часа ночи, утром нужно дать телеграмму маме, иначе она с ума сойдёт. С раздражением думая о том, что ей предстоит ещё и почтовое отделение искать в этом Богом забытом месте.
Девушка не любила незнакомые места, большая деревня вроде этой, не внушала ей никакого доверия. Толи дело дома, маленькая деревушка, с населением меньше тысячи человек, в самом центре густой непролазной тайги. Отец постоянно брал её с собой по грибы и ягоды. Вика всегда старалась не отставать от отца, который не всегда был разговорчивым с ней. А она приставала с вопросами:
- Что за дорога, по которой мы идём?
- Катькин тракт, доча.
- А что за Катька такая? А тракт это что?
- Царица такая была, ссыльных в Сибирь отправляла. Вот и шли они тут, прокладывая дорогу из брёвен и человеческих трупов.
- Тут что, везде мертвецы?
- Ну да!
- А почему брёвен не видно? Если дорога из брёвен...
Из-за этих постоянных вопросов отец никогда не брал Вику с собой на охоту и рыбалку, говоря: - Ты мне всех глухарей распугаешь!
Девушка всегда жалела, что не родилась парнем на этот свет. Ей очень хотелось ходить на охоту, как все нормальные мужики, сидеть в засаде на глухаря, расставлять сети через реку и ловить щуку мордушкой. Про ружьё она вообще никогда не заикалась, просто втихую подглядывала за отцом, как тот заливал воском патроны, отмерял маленькой крышечкой порох и заливал огромные пули раскалённым свинцом. Но папашка постоянно прогонял её, едва заметив.
Вика переходила мост через небольшую речушку, когда заметила за собой слежку. Парень, накинув на голову капюшон, двигался следом за ней, почти нагоняя.
Она, что есть духу припустила, отстукивая каблуками брёвна моста. Парень кинулся бежать за ней. Сомнений в том, что он преследует именно её, уже не оставалось. Но в беге девушке не было равных и она от всей души стартанула.
Кругом были дома с тёмными окнами. Впереди она увидела деревянный двухэтажный дом, в котором на втором этаже горел свет. Не раздумывая она забежала в подъезд, в секунду взлетела на второй этаж и приготовилась постучать в дверь. Но тут из квартиры вышли мужчина и женщина. Остановившись на лестничной площадке, они несколько секунд смотрели на задыхавшуюся от погони и ужаса девушку. Потом мужчина спросил:
- Девушка, Вы что-то здесь ищете?
- Нет, просто я отстала от поезда и за мной гнался какой-то мужик. Может вы приютите меня до утра? - выпалила Вика как на духу.
- Дело в том, что мы должны уйти, - ответила женщина, - и потом, как мы можем приютить у себя неизвестно кого, - пожав плечами продолжила она и спустилась вниз по лестнице, уводя за собой онемевшего мужика.
Вика опустилась на ступеньки, держась за перила лестницы. Страх сковал всю душу. Как её угораздило проспать, прямо напасть какая-то.
В семь утра, когда на улице стало светать, Вика оторвала свою окаменевшую от долгого сидения попу от ступенек и озираясь по сторонам, вышла на улицу. До поезда ещё были почти сутки, надо где-то поспать, - подумала она и двинулась по улице в поисках гостиницы. Искать долго не пришлось, ещё издалека она увидела надпись "Добро пожаловать!" и смело двинулась к зданию. К своему удивлению, она обнаружила, что несмотря на ранний час, та была открыта.
Получив заветный ключик, девушка поднялась в свою двухместную комнату, ожидая увидеть там какую-нибудь толстую потную тётеньку приставучку. Но в комнате было пусто. Бросив сумку на одну из аккуратно застеленных кроватей жаккардовыми покрывалами, она, на ходу раздеваясь, прошла в ванную. Приняв душ, девушка пересмотрела и перетрогала всё что там находилось - маленькие кусочки мыла, туалетную бумагу, шампунь в маленьком одноразовом пакетике с надписью "Лецитиновое". В одних трусиках вышла из душа и остановилась перед зеркалом, разглядывая себя.
- Почему я всегда думаю, что некрасивая? - задумалась девушка, трогая свои двухразмерные груди, торчащие в разные стороны. Волосы до плеч обрамляли лицо, она сделала хвостик на макушке, оставляя основную часть волос на плечах. Лицо сияло свежестью, несмотря на бессонную ночь. Вика залюбовалась своим милым личиком, глазами, которые без трёхэтажной косметики выглядели просто и очень красиво. Даже ненавистный нос казался ей пределом совершенства.
Раздумывая о своём совершенном несовершенстве, она упала под белую простыню и через несколько секунд погрузилась в сон. Проснулась от тревоги, бьющей набатом в самое сердце.
- Блин, опять проспала, надо срочно бежать на почту, мама там уже с ума сходит, - глядя на золотые часики на запястье, подаренные отцом на день рождения, - двенадцать часов, скоро на обед закроются, а мне ещё надо найти это волшебное здание. Она быстро оделась, не глядя в зеркало расчесалась и кинулась искать почтовое отделение.
Дав родителям телеграмму, она немного успокоилась и погуляв по деревне, гордо называемой город Иланский, вернулась в гостиницу ещё немного поспать.
В комнате она опять залезла в ванную, тут её хлебом не корми, только дай поплескаться. Высушив волосы, девушка достала своё вязание из сумки, огромная шаль обещала скоро быть законченной. Она обожала вязать крючком и поэтому везде таскала за собой кучу ниток, как закоренелая бабуська с авоськами.
- Откройте пожалуйста, - услышала она мужской голос за дверью. Отворив незнакомому мужчине, она сначала увидела огромный ящик с мандаринами.
- Дэвушка, разрешите вас угостить, - обратился к ней мужчина на ломаном русском.
- А с чего это вдруг? Это что всё мне?
- Конечно Вам, для такой красавицы ничего не жалко, - улыбаясь продолжил мужчина, - можно войти, руки устали.
- Да, да конечно, проходите.
- Как такая красивая девушка оказалась одна в гостинице?
- Да просто на поезд опоздала, у меня здесь пересадка!
- Давайте знакомиться, милая барышня! меня зовут Анвар, а тебя, - переходя на ты, спросил он Вику.
- Меня Виктория!
- О, победительница! Красивое имя!
- А кто Вы, вернее ты, по национальности, - краснея спросила девушка.
- Я азербайджанец. Мы с другом Бахрамом, торгуем фруктами.
- Бахрам, красивое имя, - задумчиво заметила Виктория, вспоминая своё знакомство в Узбекистане с красивым молодым узбеком велосипедистом. Тот парень, как ей казалось, был влюблён в неё, когда ей только исполнилось шестнадцать. Он был первым, кому она позволила приблизиться к себе. Молодой, красивый парень её нежно обнимал под шум красивых велосипедных аллей, гладил волосы, распущенные до пояса и всё звал посетить пещеру недалеко в горах, в которую она так и не сходила с ним.
Вспоминая, Вика и не заметила как Анвар приподнял её кофточку выше груди и начал поглаживать её рукой, не переставая говорить при этом.
- Сколько тебе лет,- задыхаясь от волнения, спросила Виктория.
- Двадцать семь!
- А твоему другу, - продолжала она, чувствуя сосок груди во рту старого иностранца.
- А ему двадцать восемь, - ответил парень, захватывая грудь целиком.
Вика поняла, что сейчас её бастионы рухнут и неспешно отодвинула голову парня от себя.
- Что случилось, милая? Ты раньше была с мужчиной? - заглядывая ей в глаза, спросил парень.
- О, Господи, как он красив, - разглядывая карие глаза и большой, но красивый азербайджанский нос, подумала Вика, а ему просто ответила: - Нет!
- Не бойся, хорошая моя, я буду очень нежен! - наклоняясь к груди и продолжая целовать её, сказал мужчина.
А Вика подумала, что в принципе новые ощущения ей достаточно приятны и для порядка ещё немного побалдела.
- Как приятно однако, но не терять же девственность с первым попавшимся старым мужиком, - решила она, резко отстраняясь.
- Послушай, давай позже продолжим, я что-то так чаю захотела, - нашлась она и пошла искать по тумбочкам чайник. Но в комнате его не оказалось. На столе стоял графин на подносе и два гранёных стакана.
- А пойдём к нам в комнату, я тебя напою чаем, - предложил парень.
- А вас там сколько в комнате, ты ведь не один. Я честно говоря боюсь.
- Не переживай, нас трое. Я, Бахрам и Василий.
- А Василий русский что-ли?
- Ну да! Русский.
- Хорошо! Идём!
Вика закрыла комнату и пошла вслед за Анваром. Страшных историй про то, что может случиться с девушкой в обществе незнакомых парней она пока не слышала и поэтому смело вошла в комнату к мужчинам.
Она напилась чаю с печеньем, поела мандаринов, - ловя на себе недвусмысленные взгляды мужчин. Русский парнишка показался ей довольно милым. Два часа, проведённые в мужском обществе, прошли незаметно. Они играли в карты, ели мандарины и болтали обо всём на свете.
- Ты не боишься? - спросил Василий, когда азербайджанцы вышли покурить.
- Честно говоря боюсь, - призналась девушка. - Я ужасно хочу ещё поспать, а потом мне опять посреди ночи нужно будет идти на вокзал. Скорее всего я пойду часиков в девять и буду там сидеть до поезда.
- А поезд во сколько? - спросил Василий.
- В час тридцать ночи!
- Иди спи ложись, к двенадцати я тебя разбужу и отведу на вокзал.
- А если они приставать начнут, в дверь стучать?
- Ничего не бойся, я их займу.
Чем он их собирался занимать, Вику уже не интересовало, она быстро прошмыгнула в свою комнату и закрывшись, спокойно легла спать. Друзей из ближнего зарубежья она больше не видела. Вася, как и обещал, разбудил её и проводил до вокзала. Дорогой они смеялись над Викиной бесшабашностью. Вася сложил мандарины в большую дорожную сумку, которую прихватил в своей комнате. И теперь как Санчо Панса тащил это всё к вокзалу.
Остановка Локомотива - снова прочитала надпись Виктория, думая о том не спросить ли у Василия, что означает это название.
Василий посадил её в поезд и стоя под окнами поезда, улыбаясь чему-то, помахал ей вслед.
МУДРАЯ ЖЁНУШКА
Работаю доставщиком пиццы. Давно работаю, хорошо. Ответственный. С начальником правда не повезло. Орёт постоянно, достал. То одно, то другое.
Прихожу домой, весь издерганный. Жена у меня заботливая, мудрая не по годам.
- Милый, на тебе опять лица нет. Что стряслось?
- Да как всегда, Михалыч достал уже. Хоть увольняйся.
- Орёт? - спрашивает жена.
- Ну, как обычно!
- Ну а ты? Что, ответить не можешь?
- Так начальник же! Что я ему скажу, он даже слова не даёт вставить.
- Так ты матюгнись на него?
- Ты что, обалдела? Хочешь чтобы я без работы остался?
- Так ты потихоньку.
Утром, только в офис зашёл, за накладными, слышу рёв. Начальник опять не в духе. Захожу в кабинет. Вижу морду радостную, новая жертва пришла. Я, то бишь.
-А ты, разгильдяй, где пропадаешь? Совсем что-ли страх потерял? Я тебя минут десять с собаками разыскиваю. Тебя вчера куда отправили? Чего глазами лупаешь? Мозги дома оставляешь?
- г-нд-н - сквозь зубы процеживаю я, когда босс опустил глаза, ища на столе вчерашние записи.
- Что? - ощетинивается начальство, недоверчиво глядя в мои наглые глаза.
- Ничего, я Вас слушаю.
- Ты что-то сказал сейчас.
- Нет, Вам послышалось.
- Бери бумаги, чего стоишь как истукан. И чтобы сегодня без происшествий. А то знаю я вас. Понабрал на свою голову, засранцев малолетних, - продолжает тираду босс, падая в кресло.
- г-нд-н, - тихо бурчу я, собираясь ретироваться.
У начальства очки вверх поползли. А я бегом за дверь и был таков.
Вышел, улыбка на всю физиономию щасливая, за плечами крылья сами по себе колышутся. Весь офис замер в ожидании объяснений. А я лечу, мне некогда.
В обед паркуюсь на стоянке. Выхожу и опять на начальство натыкаюсь с разбега.
- Ты какого хрена свою колымагу сюда воткнул? Я тебе где сказал её ставить. Отгоняй и чтобы больше я об неё не запинался, - с пеной у рта гневится босс.
- г-нд-н, - тихонько так я..
- Чего? - взревел Михалыч, сжимая кулаки.
- Ничего, - отвечаю я, - слушаю.
Лечу домой на всех парах. Надо срочно жену поблагодарить. Она таки сделала мой день.
ДЕТСКАЯ ФАНТАЗИЯ
На улице сыро-слякотно, а дома сидеть совсем не хочется.
- Лен, куда пойдём после школы, к тебе или ко мне?
- Пошли ко мне! У меня мама на работе, папа тоже.
Мы направились в сторону Ленкиного дома. По улице нас облаяла не одна стая собак. Мы, задорно от них отбиваясь, неслись навстречу очередным приключениям. Хотя домашние посиделки сложно назвать таковыми, но нам всё равно. Мы всегда что-то выдумываем. Ленка - дочь матери-одиночки. Сестрёнка ходит в детский сад, поэтому дома действительно никого нет. Мама постоянно пропадает на работе, в Бидейском. Это магазин так раньше назывался в деревне. Подруга наливает чай, достаёт из холодильника колбасу и, нарезав толстыми ломтями, кладёт на блюдечке. Мы принимаемся жевать с огромным энтузиазмом. Особенно я!
В нашем советском детстве колбаса большой дефицит. Только продавцы, власть имущие и их приближённые могли вкушать столь редкий деликатес.
И хотя в моей семье всегда забитый едой холодильник, колбаса это что-то..
- м-м-м, вкуснятина!
Папка мой всегда говорит: - Ты доча, гуранка!
- А что это значит? - всегда забывая значение, спрашиваю я.
- Папка, отшучиваясь, - Это значит, что ты вся в меня!
Но я уже знала значение слова Гурман и думала, что это что-то подобное.
Сижу, лопаю и вспоминаю папашкино прозвище.
- Лен, а ты знаешь кто такие гураны?
- Неа, а ты?
- И я не знаю! Папка говорит, что это я! Может именно поэтому я так люблю колбасу? Везёт вам, у вас её всегда полно.
- Зато у вас рыба всякая и сохатина. Папа твой прошлый раз угостил меня двумя щуками копчеными, так мама чуть язык не проглотила.
- Он что у неё прям в горло упал?
- Не знаю, вроде нет.
- Уу, - с пониманием киваю я и тут же зачем то спрашиваю: - а где дядь Валера?
- Какой дядя Валера? - удивляется Ленка.
- Ну тот, который прошлый раз дома был, папка твой.
- А, этот! Да он уже давно мне не папка. У меня теперь новый, дядя Серёжа.
- Как это? - удивляюсь я.
- Мама говорит, что это наш новый папа.
Чувствую как от завидок кусок колбасы в горле застрял. Как это? У некоторых папки меняются постоянно, а у меня всё в жизни одинаково. Мозг мой начинает производить фортеля, исходя из которых возникает следующая история:
- А мой тоже ведь мне не родной! - улавливая нешуточное любопытство подруги, продолжаю
- Когда я была маленькой, мой родной папка погиб в Атлантическом океане.
- А что он там делал?
- Он был моряком подводником. А нынешний папа тоже был моряком. Они там оба служили.
(Моя фантазия была основана лишь на увиденных мною семейных фото, там где отец стоит в обнимку с братом, который также как он служил в морфлоте)
- Когда папа не вернулся домой, мама вышла замуж за его брата.
- Оксана, ты про кого рассказываешь? - слышим мы голос, вернувшейся раньше обычного, Ленкиной матери. Всё это время она стояла за дверью и слышала мою душещипательную историю. Ничего не оставалось, как подтвердить свои слова, рискуя в противном случае потерять авторитет в глазах десятилетней подруги.
Тётя Люба сделала удивлённые глаза, в которых блеснуло плохо скрываемое ехидство.
Моя мама уважаемый человек в посёлке. Педагог да и просто хорошая женщина, о которой нельзя сказать чего-то предосудительного, а тут такое!
Некоторое время спустя, мама вернулась из магазина чернее тучи и вызвала меня на допрос. Отвечать за свою опрометчивую фантазию пришлось по всей строгости.И не только маме. Позже вся история была озвучена и моряку подводнику.
Влетело десятилетней Оксанке по самое не могу.
С улыбкой всегда вспоминаю эту историю, несмотря на то, что понесла наказание. А вот если бы родители отнеслись к этому по другому, возможно мои фантазии обрели совсем другое направление.
*(Гураны родились из смешения крови и культур прибывших в Забайкалье восточных славян и древних жителей этого края - народов монгольской и тунгусо-маньчжурской языковых групп. Складывание особого народа с русским языком, восточным обликом и азиатскими чертами характера произошло между серединой 18 и серединой 19 веков. В этот период связи с Русью (как русскоязычные жители Сибири называли зауральскую Россию) были очень слабы, славянское население немногочисленно, а язык испытывал сильнейшее влияние бурятского, монгольского и эвенкийского.)
Я действительно родилась в Забайкалье.
Моя прабабушка по отцу была чистой монголкой. Так бабушка Шура рассказывала, в честь которой меня всегда называли буряткой.
ВОСПИТАНИЕ ВНУТРЕННЕГО РЕБЁНКА
Вчера дочь включила клипы послушать. Да и посмотреть всегда есть на что. Я в своих мыслях. Держу внучу на руках. А внучки у меня чудо как хороши. Даже не знаю, в кого такие классные, наверное в любимого зятя. Без иронии. Я его действительно люблю, как старшего сына. Правда иногда очень хочется его маленько придушить, но девочкам нужен папа. Старшая любит его безумно просто. Ночью удирает от меня в его комнату. А я и рада! Утром по тихому сбегаю в детский сад без внучки. Она же у папки под боком, не хочется нарушать идиллию. На работу как на праздник бегу, пока моя любимая не придёт. Папа спешит, ему на работу надо, он страшно опаздывает. Зато бабушка счастлива! Но недолго. Внучка через пять минут после стягивания с неё ста одежек, принимается наводить свои порядки. На пол летит всё что летает. Карандаши, лего, конструкторы и другая детская атрибутика. Дети в моей группе постарше моей кудесницы. Поэтому они заботливо всё за ней убирают. Но если Ева рисует красками, то девочки собираются вокруг неё. И тогда рисуют все. Остаётся только тихо вздыхать и калькулировать потери. Отмывать придётся мне. Включу-ка я музыку!
Все, включая мальчишек, танцуют. Кто как умеет. А могут дети многое.
Это я отвлеклась. Про клипы. Воспитатель профессия обязывающая. Даже в мыслях себя приходится контролировать. Слышу, доча смеётся. Говорю ей, чтобы включила погромче музыку. Мне же тоже интересно, что там происходит, на экране телевизора.
Красивая, полная девушка, поёт песню. Слышу слова матерные. Удивляюсь как всегда. Нет, я конечно и сама иногда позволяю себе крепкие словечки. Даже чаще, чем надо бы. Но тут всё так органично. Кто не слышал, послушайте. Группа Ленинград "Фотосессия".
Дети сейчас кого только не слушают. Мой младший, пока моим телефоном пользовался, накидал Моргенштерна. Честно скажу, глаза на лоб вылазили.
Но тут всё понравилось. Потому что мы действительно стали жертвами стереотипов.
Ну ладно мы, женщины! Что с нас взять. Нам обидное слово скажешь и мы затаились, перевариваем. И тот возраст, который в паспорте, погоды не меняет.
Но мужчины, взрослея, мудрея, так и не научились любить своих женщин. И только когда теряют, вдруг вспоминают какие мы нежные, ласковые и прекрасные. Обрывают телефоны, шлют картинки и видео с пресловутых тик токов. Как дети, ей Богу. Забыть говорят, не могут.
Кого? Ту самую, которая внешностью топ модели не вышла. Да ладно!
Благо нам всегда есть кого любить. Дети, внуки, зятья, невестки, родители и подруги.
А мальчикам (великовозрастным), которые нас не поняли, попутного ветра!
СОН
Лавочка. Кажется это вокзал. Сижу, уже давно. До этого ехала поездом, шла какими-то переулками.
Странные люди. Очень странные. Красивые женщины, в шляпках. Или просто со смеющимися лицами.
Рядом со мной на лавке сидит мужчина и постоянно, с хохотом спрашивает меня:
- Так ты поговорила с К-м?
- Поговорила! - он же мой одноклассник.
- Да ты даже не представляешь, какой он классный мужик, он служивый. ?????
Почти влюблённым взглядом смотрю в направлении, куда он указывает. Дверь напротив открывается и выходит женщина. Смотрит на меня с восхищением. Мило смотрю на неё, думая, какая приятная женщина. Она, думает о том, не пригласить ли сюда мою соперницу. ???
Заходит в здание вокзала.
Мужчина, заглядывая мне в глаза, начинает снова рассказывать мне про своего друга. За ним, на лавочке, сидит очередь из мужиков, несвежего и не очень презентабельного вида, но все они смотрят на меня, слегка наклонив головы, как будто выглядывая, кто из-за головы моего собеседника, кто из-за спины, некоторые наклонившись вперёд.
На моём лице дурацкая, блаженная улыбка.
Женщины напротив, суетятся, выходят по очереди, посмотреть на меня и обратно заходят, обещая встречу с малоизвестной соперницей.
Мимо пробегает худенькая девочка в яркой одежде и падает в зарослях травы неподалёку.
По дурацки улыбаясь, думаю: - Господи, помилуй.
Следом пробегает вторая.
Собеседник кидается посмотреть в чём дело.
Мой взгляд там же, но простирается на многие километры вдаль. Трава, лес, огни города.
- Эй, Кто-нибудь, помогите, скорее.
Встаю на зов.
Заворачиваю за угол вокзала.
- Стучи в окна. Зови на помощь! - слышу очередной, мужской призыв.
Оглядываюсь назад. Ни одного мужика!
В окнах напротив, вижу женское лицо, с любопытством, выглядывающим наружу.
Стучу в окно!
Молча!
Заворачиваю снова за угол.
Пожарная лестница. Под ней одинокая маленькая, но взрослая фигура. Подхожу со стороны головы.
На вид, облезлый череп козлячьего происхождения, с огромным звериным оскалом. На голове половина стрижки, как у недобритого панка. Бледное лицо, с выпученными глазами.
Иду дальше.
Повсюду та же мерзость, но без тел.. И я иду по черепам.
Сзади догоняют две особи куриного происхождения, обклевывают мои руки.
Хватаю их обеих за грудки, сдавливая одновременно основания у их шей.
Чувствую, как мои ногти впиваются в живую плоть.
Взгляд мой устремлен вперёд. Я одна, посреди этого ужаса, но продолжаю идти, впиваясь руками всё глубже и глубже...
Просыпаюсь.
Руки затекли от неудобного положения.
Думаю, надо записать этот ужас, иначе с ума сойду.
Встаю, иду в туалет. Заперт. Опять кошка на Канарах отдыхает. Сын заботливо отправил.
Возвращаюсь, ложусь обратно. Хикари ложится в моих ногах.
Беру телефон, чтобы записать.
Пишу.
Кошка уходит.
Стоит в дверях моей комнаты, отблескивая светом глаз в ночи, странно смотрит на меня.
Нельзя так много читать, Оксана! Особенно на ночь! Особенно всё подряд.
ТРАБЛ
Вика весь день была на измене. Вода замёрзла и не уходила, водосточная труба снова была заблокирована. Дел невпроворот. Только вчера она перелопатила кучу замёрзшей щебёнки у входа во двор. Заботливая администрация решила отсыпать дороги в конце ноября. По всей этой красоте камней, слипшихся с обильно выпавшим снегом, проехал грейдер. Когда она увидела груды камней у дома и гаража, руки самопроизвольно опустились.
- Только бы не заплакать, - подумала Виктория, и открыла дверь в дом.
Запах смерти проникал во все уголки жилища. Сделав мужу очередной укол за день, села возле печки. Пошарила кочергой угольки и закинула сверху несколько оставшихся поленьев.
На улице снова сыпал снег, заметая дороги и тротуары. Привычным маршрутом, расчистила двор и отправилась чистить неподъемные камни у двора.
- Привет! Ты чего тут пыхтишь? - услышала она голос друга.
-Привет, я и не заметила как ты подъехал!
- Оставь, я завтра приеду и всё почищу.
- Хорошо, иди в дом, он уже ждёт тебя.
- Я спросить хотел, Бабай вчера возле печки крысу видел, я не заметил правда. У вас крысы по дому бегают? - спросил Толя.
- И крысы, и пауки, и мухи!
- Ну да, он и муху пытался поймать, - неуверенно поглядывая на замерзшую Вику, проговорил Толик.
- Давай без вопросов, а - устало ответила Вика и продолжила дробить камни лопатой. - Просто подыгрывай ему.
Толик зашёл в дом, а женщина облегченно вздохнула. Толик приезжал каждый вечер после работы. Сколько раз она слышала выражение "Друг познаётся в беде", но никогда не имела возможности удостовериться в этом на практике. А друг надеялся больше чем она на хороший исход. Он искренне верил, что его Бабай, его дружище оклемается и всё будет по прежнему. Два месяца, Толик, бросая семью и свои домашние дела, проводил каждый вечер у кровати больного друга. А тот в свою очередь, несмотря на нечеловеческую боль, вставал с постели. Днём Викторию подменял брат, который сам ходил на костылях, после перенесённой сложной операции на ногах. Всё что от неё требовалось, убегать с работы, чтобы ставить уколы каждые два часа. Дольше муж не выдерживал. Боль немного стихала, но начиналось невообразимое.
Виктория вошла в дом. Толик вместе с мужем ремонтировал трактор.
- Бабай, давай лебёдку, подтягивай! Стоп. Колесо, давай колесо.
Толик послушно исполнял требуемое.
- Ну всё, хватит работать. Давайте чаю попьём, - подмигивая Толику, предложила Виктория.
Чай пили уже вдвоём, тихонько перешептываясь.
- Вик, он что совсем ничего не понимает?
- Ну, во первых мозг уже повреждён. А во вторых...
- Ну, он выживет? - с мольбой в голосе, спросил Толик.
- Нет. У него началась деструкция. Он умрёт. Это вопрос времени.
- Ты же говорила, что всё будет хорошо! Вам выписали какие-то препараты. Да нет. Он обязательно выздоровеет. И потом, бывает что и чудеса случаются.
- Бывает! Но не в нашем случае. Прости, я не хотела тебе говорить. Получается я сама не верю. Но нужно смотреть фактам в лицо и готовиться к худшему. Ты думаешь я этого сильно хочу? Я всё это время молилась каждый день, я надеялась. Нет сил смотреть ему в глаза, вернее в один глаз, - начиная плакать, шептала Виктория.
- Ладно, ладно, успокойся. Всё будет хорошо. Ты же слышала, он сказал, что весной сам отчистит вход в гараж. Только сама там не колупайся. Я завтра кировцем почищу.
Толик до последнего не хотел верить в происходящее.
На следующий день, Вика пошла разбираться со сливом. Труба выходила на заднюю часть двора. Сосед снова заблокировал трубу ветошью. Вика была в этом абсолютно уверена. Он уже делал это раньше и она ему торжественно обещала раздолбить его очередной Лексус.
