Kitobni o'qish: «Пересекая границы»
Вместо пролога
Всякое бывает с людьми. Жизнь иногда подбрасывает такие фишки, что ни в одном кино не увидишь, потому как никакой сценарист в здравом уме до такого не додумается. А у больного кто ж сценарий возьмет?
А ведь начинается все, можно сказать, очень просто и даже обыденно. К примеру, вот так…
Тебе двадцать один год, и четыре из них ты вполне успешно изучала иностранные языки, пока не случилась катастрофа. Впрочем, и без этого все было плохо. У родителей нет денег, и твой последний курс под большим вопросом. Разве что папе снова начнут платить зарплату, но это вряд ли. Но деньги еще ладно, можно где-нибудь самой подработать. Но вот потом… Что делать потом? Угораздило же сдуру выбрать такую экзотическую специальность, как испанский язык! Конкурс был меньше, на английский вообще не поступила бы. А теперь? Теперь, как ни прискорбно это признавать, доходит, как до того жирафа, с большим запозданием, что конкурс был меньше не просто так, а по самой объяснимой причине. Что с этой специальностью делать? В большом городе можно было бы попробовать устроиться, но для этого надо там жить. А чтобы там жить, надо иметь такую работу, с которой хватало бы и на жизнь, и на квартиру. А еще прописаться каким-то образом, а то ведь вообще никуда не возьмут… Замкнутый круг. Чтобы найти такую работу, надо иметь или знакомства, или феноменальное везение, а ни того, ни другого нет. Равно как и еще одного полезного качества, которому трудно найти название, но благодаря которому люди ухитряются устраивать свою жизнь в таких же, и даже намного худших, обстоятельствах. Закономерный финал: пометаться пару месяцев, пока из общаги не выселят, и валить домой, в родные Большие Кульбабы, задрипанный районный городишко, где вообще делать нечего. Разве что вкалывать на том заводе, где папе зарплату не платят. Или на базаре. Кому нужен испанский в родном городе?
И вот топаешь ты с ночного поезда пешком домой, потому как автобусы уже не ходят, а на такси, разумеется, ни копейки. Размышляешь обо всем этом, и такая безнадега вырисовывается, хоть топись. Бывает же, что человеку по жизни вообще ни в чем не везет. Ни в любви, ни в работе, а в финансовом вопросе – вовсе полный провал. Идешь ты вот так и даже не понимаешь, что эти проблемы вдруг становятся смешны и уже неактуальны, поскольку жизнь кончена и все пропало в прямом смысле. В самом прямом, какой только бывает. И когда тебя вдруг хватают за горло сзади, ты успеваешь только увидеть блеск лезвия в свете фонаря и запоздало вспомнить, что по городу давно ходят слухи о маньяке.
Само собой, в такой момент никакому идиоту не взбредет в голову думать о параллельных мирах, волшебниках, эльфах, принцах и прочих там сказках. Какие уж тут сказки?..
Глава 1
Пух спросил у Кристофера Робина: «Как они сюда попали?» А Кристофер Робин ответил: «Обычным путем. Понятно, что это значит?»
А. Милн
В королевстве Ортан, как и на всем континенте, протянувшемся с севера на юг от Белого океана до Мистралийских морей, никто в жизни не подумал бы назвать волшебников, эльфов и гномов сказками. Хотя бы потому, что волшебники и гномы благополучно проживали бок о бок с людьми, а от эльфов остались многочисленные и убедительные свидетельства их существования. И о параллельных мирах было достоверно известно, что таковые существуют, чему имелись наглядные доказательства – так называемые переселенцы. Никто толком не ведал, почему и как происходят перемещения, но зато все знали точно, что это бывает. Дотошные маги, занимавшиеся исследованиями в этой области, даже вывели несколько закономерностей упомянутого явления, однако понять его механизм так и не смогли. А остальным обитателям мира было все равно, отчего, почему и откуда берутся эти странные чужаки. Откуда бы ни взялись, лишь бы не мешали – не лезли со своим уставом в чужой орден, не пытались переделать мир на свой вкус, не оскорбляли общественную нравственность и вообще давали коренным жителям жить спокойно.
В ту ночь, когда королевство Ортан в очередной раз пополнилось переселенцем, коренные жители спали спокойно. Ночь была самой обычной, ничем не примечательной, каких в году бывает полно. Не было никакого праздника, никаких магических знамений, и с астрономической точки зрения она тоже ничем не была интересна. Даже дождя не было. Так что представить, что как раз сегодня случится нечто очень важное для судьбы королевства никто не мог.
…Бывает же так! Тебе тридцать, ты красавец мужчина пяти с лишком локтей ростом, и у тебя есть все, что только можно пожелать. Здоровье – сколько угодно, о твоей нечеловеческой силе слагают легенды и баллады. Деньги – хоть купайся в них, сокровищница дракона способна обеспечить человеку безбедное существование на всю оставшуюся жизнь, а ты выпотрошил их четыре, не считая того, что причиталось просто по наследству. Женщины – падают в обморок, едва услышат твое имя, хотя тебе это, в общем-то, безразлично, ведь только одна из них для тебя дороже всего на свете, и вы счастливы, что бы ни говорили по этому поводу злые завистники. Власть – она тебя никогда не интересовала, но если кому интересно, то ты все же принц и первый наследник престола (пусть пошлют боги твоему кузену-королю долгую жизнь, хорошую жену и побольше других наследников!). Слава – уж ее-то больше чем достаточно: в королевстве Ортан, да и на всем континенте вряд ли найдется человек, который не слышал о твоих подвигах…
И если бы кто-то набрался наглости и спросил принца-бастарда Элмара, какого же рожна ему еще не хватает, пожал бы его высочество могучими плечами, опустил бы пронзительно-синие глаза в томик классической поэзии, вздохнул бы печально и промолчал. Потому что вряд ли понял бы спросивший, что происходит в загадочной душе первого паладина короны, услышь он даже прямой ответ. Если б мог понять, не спрашивал бы. Да и незачем знать каждому встречному поперечному, что под стальной броней могучих мышц бьется сердце поэта, и принц-бастард не задумываясь отдал бы свою воинскую славу за то, чтобы уметь изящно сплетать слова. Но, увы! – поэт из Элмара получался никудышный, и, поскольку ценителем он был настоящим, всю никчемность своих поэтических экспериментов сознавал полностью. Вот и оставалось сидеть в библиотеке с бутылкой доброго вина, вчитываться в бессмертные строки давно почивших бардов, наслаждаясь их неповторимой прелестью, и размышлять о вещах возвышенных и прекрасных. Так было и в эту ночь…
Не спал и весельчак Жак, личный шут и большой друг его величества короля. Его-то одолевали чувства и мысли, даже отдаленно не походившие на светлую печаль принца-бастарда Элмара.
Бывает ведь и так… Тебе всего-то двадцать шесть, а ты уже достиг таких немыслимых вершин, что придворные зеленеют от зависти и с тайной надеждой ждут, когда же наконец его величеству надоест наглый выскочка и можно будет насладиться падением и унижением нынешнего королевского любимца. Дождетесь, как же!.. Плохо вы знаете короля, господа придворные. А шута, можно сказать, и вовсе не знаете…
А началось все с того, что принц Мафей стал видеть вещие сны. Это никого не удивило, маги, они вообще со странностями… но надо же было такому случиться, чтобы ему приснился именно Жак! Да еще в таких обстоятельствах, что бедному шуту дурно сделалось, когда он об этом узнал. Меньше всего на свете ему хотелось оказаться в таких обстоятельствах – лежать на столе, залитом кровью, да еще чтобы какой-то незнакомый мистралиец при этом бил ему морду… Крови Жак вообще боялся до обмороков, а, завидев мистралийца, старался перейти на другую сторону улицы. Но раз Мафею все это приснилось… Страшно, господа, действительно страшно! Настолько, что даже общество прекрасных дам не помогает. Едва сомкнешь глаза, приходят кошмары, и хотя у Жака сны не вещие, но получаются куда живописнее, чем у любого ясновидца.
Вот и на этот раз, проснувшись в холодном поту, шут долго сидел обхватив колени руками. Дрожь не отпускала. Тогда он встал, спустился в кабинет и трясущимися руками налил себе пивную кружку самогона, после которого ощущение страха немного притупилось. Потом Жак сел на пол и тихо заплакал.
Не спала в эту ночь и танцовщица Азиль, но по гораздо более простой и приятной причине. Она вдохновенно и самозабвенно занималась любовью со случайным кавалером, с которым час назад познакомилась на улице и который на рассвете должен был исчезнуть из ее жизни навсегда. Так было нужно, хотя танцовщица не совсем понимала зачем. Азиль – подкидыш, найденный у дороги кочующими хитанами, – не имела понятия, кто она такая, пока однажды один из любовников не задал вопрос, человек ли она вообще? А затем взял за руку и повел к магу, который и объяснил девушке, что она – нимфа. Правда, больше ничего вразумительного маг сказать не смог, так как люди знают о нимфах крайне мало, но Азиль и за это была благодарна. По крайней мере, она убедилась в том, что ее странности на самом деле совершенно нормальны для нимфы и что все идет как надо. Пусть люди этого не понимают, пусть думают, что если женщина видит нечто, недоступное обычному человеческому зрению, то она ведьма, если говорит непонятные вещи – ненормальная, ну а если имеет обыкновение проводить ночи с разными мужчинами – шлюха… Глупо требовать понимания от людей. Впрочем, сейчас, когда Азиль прожила в столице почти три года, каждый мужчина почитал за великую честь удостоиться внимания танцовщицы и получить в придачу к незабываемой ночи еще и частичку природного волшебства нимфы, которое приносило только добро. Ну а женщины по-прежнему считали ее шлюхой, притом бесплатной и оттого особо испорченной. Что с них взять…
А несравненная Азиль не понимала, как можно спать с мужчиной, которого ты не хочешь, и как можно брать за это деньги? Это вообще святотатство – брать деньги за любовь.
Ученица лекаря Тереза мужчин не любила. Прикосновения, заигрывания и даже разговоры об интимном вызывали у нее отвращение и страх. Так бывает, и очень часто, и написано на эту тему множество психологических исследований, но никому от этого не становится легче. Тереза жила в королевстве Ортан уже полтора года – с тех пор, как она переместилась сюда из своего мира при обстоятельствах, которые при всем желании нельзя было назвать приятными. За это время она немного успокоилась, обжилась, нашла себе работу и занялась изучением местной медицины, но отвращение и страх перед мужчинами так и не прошли. Наставница качала головой и говорила, что всякая психотравма лечится, надо только переступить один раз через свои религиозные предрассудки и пойти в храм Мааль-Бли, а христиане тут ничем не помогут, к ним и соваться не стоит.
В эту ночь Тереза тоже не спала, но личные проблемы ученицы лекаря не имели никакого отношения к причине ее бессонницы. Просто утром она должна была сдавать наставнице очередной экзамен и очень волновалась. Не потому, что чего-то не выучила – такого с ней никогда не бывало. Просто Тереза переживала перед каждым экзаменом из-за чрезмерно развитого чувства ответственности.
А вот его величество король Ортана Шеллар III вообще не переживал. Единственное, что могло вызвать у него неприятные переживания, было зеркало, но в настоящий момент его рядом не было.
…Так тоже бывает. Тебе тридцать два, и ты – король. Пусть твоя власть не абсолютна и не безгранична, но все же ты повелитель довольно крупного государства. Ты волен казнить и миловать, начинать и прекращать войны, раздавать и отбирать титулы и многое другое, но есть кое-что, чего ты никоим образом не можешь изменить при всей полноте своей власти, и это кое-что каждый день смотрит на тебя из зеркала. Есть вещи, неподвластные даже королям…
Шеллар еще не ложился, но вовсе не потому, что ему что-то мешало, просто он… вообще спал мало – четырех часов в сутки вполне хватало для того, чтобы нормально жить и работать. А поскольку к полуночи все государственные дела были закончены и два валящихся с ног секретаря милостиво отпущены спать, король играл в шахматы с придворным магом Истраном. Шахматы появились в Ортане недавно, но никто так толком и не понял, кто и откуда их завез. Грешили на самого Шеллара, так как, во-первых, все следы обрывались на нем; во-вторых, он очень полюбил эту игру и пытался распространить ее при дворе. К сожалению, кроме мэтра Истрана, достойных соперников для главы государства не нашлось. Кто-то, правда, видел, что король якобы играл в шахматы со своим шутом, но вряд ли его величеству удалось добиться от разгильдяя Жака большего, чем от своих министров и прочих придворных.
– Как поживает малыш? – поинтересовался король, переставляя ферзя. – Я давно уже с ним не общался из-за всей этой канители с орденом Десницы Господней…
– Вы имеете в виду принца Мафея? – уточнил мэтр Истран. – Как обычно. Я иногда просто не знаю, что с ним делать. Воспитание принца было крайне запущено еще в детстве. К счастью, принц был еще слишком мал, чтобы озлобиться и превратиться в мстительное, безнравственное существо, что было бы угрозой для всего мира, и мне удалось хоть что-то сделать. Но рассеянность, безответственность и несерьезность принца, с которыми не могу справиться даже я, вполне могут когда-либо…
– Да ладно вам, – усмехнулся Шеллар. – Можно подумать, он родился злобным и безнравственным! Принц был добрым и славным ребенком и вырос нормальным парнем. А разгильдяем он был всегда. Им и остался. Может, с возрастом остепенится. Вы же сами говорили, что с эльфами это происходит годам к ста…
– Поверьте, ваше величество, этому миру очень повезло, что малыш не успел еще дойти до мысли, что, когда тебя обижают, можно дать сдачи. Что же касается его разгильдяйства, то, по-моему, он достаточно взрослый, чтобы соображать, что делает! Неужели трудно понять, что обладание такой Силой накладывает определенные ограничения?
– Поверьте, мэтр, в пятнадцать лет это очень трудно. Все дети во все времена нарушали запреты просто потому, что им хочется. Кто-то курит в укромном уголке, кто-то лазает к девчонкам в окно, а кто-то пробует колдовать в меру сил.
– Вот именно – в меру! А если не в меру? Я множество раз запрещал ему тащить из других миров что ни попадя, объяснял, что это может быть опасно. И вы объясняли. И Жак объяснял. На конкретных примерах. И без толку.
Король вздохнул, снова переставил ферзя и сообщил:
– Вам мат, мэтр Истран.
– Мат так мат, – равнодушно согласился маг и стал складывать фигуры в коробку. – Пойду я, ваше величество, посмотрю, что там делает наш принц Мафей. А то что-то на душе у меня неспокойно.
Вышеупомянутый принц Мафей тоже, разумеется, не спал. Грех было не воспользоваться тем, что наставник ушел пообщаться с королем, и не пошарить быстренько в других мирах. Принц не мог понять, почему все так стремятся запретить это увлекательное развлечение? Он был уверен, что когда-нибудь ему попадется что-то столь необыкновенное, что все сразу поймут, как были не правы. А еще Мафей втайне мечтал, что в один прекрасный день спасет от смертельной опасности девушку своей мечты и она тут же его полюбит… Правда, он плохо представлял себе эту самую девушку, но был уверен, что узнает ее, когда увидит. Как минимум, она должна была быть прекрасна (а как же иначе!), не обременена предрассудками, будто секс на первом свидании – свидетельство безнравственного поведения, и уж конечно при общении с его высочеством будет с интересом поддерживать разговор о магии, а не интересоваться формой ушей принца. Нездоровый интерес других к его ушам просто раздражал. Ну, выросли они длиннее, чем у окружающих, и заостренные кончики обязательно торчат из-под волос, так что, обязательно нужно на них пялиться? Коль уж на то пошло, он и не должен быть похож на других людей хотя бы потому, что он и не человек вовсе… ну, не совсем человек, если точно.
Юноша уселся на пол скрестив ноги, вытянул руки перед собой и сосредоточился. По правилам следовало четко представлять, что именно ему надо, и мысленно дотянуться до искомого объекта, но на самом деле Мафей никогда этого не делал. Намного интереснее было схватить что-то неизвестное и потом долго изучать, пытаясь понять, что это может быть и для чего находку можно использовать. В этом и была вся прелесть «слепой охоты», ради этого, собственно, и нарушались строгие запреты наставников.
Принц закрыл глаза, позволив сознанию свободно плавать где-то в пространстве, ни на чем определенном не фиксируясь, и стал ждать радостного момента, когда в руки попадет неведомое «что-нибудь»…
И еще один человек не спал в эту ночь, хотя не имел никакого отношения к королевству Ортан и находился от него очень и очень далеко, в Зеленых горах, на севере сопредельной Мистралии. Он внимательно читал наспех сшитую тонкую тетрадку и недовольно ворчал себе под нос заковыристые ругательства. Чуть поодаль от него сидела девушка в мужской одежде и угрюмо играла тонким кинжалом.
Бывает еще… Впрочем, ни бурная биография, ни служебные секреты профессионального убийцы не годятся для публичного обсуждения, так что не стоит на них подробно останавливаться. Как бывает, так и бывает. Не наше это дело, и соваться в него себе дороже выйдет.
– Кончай материться, – сказала наконец девушка. – Надоело.
– Ты это читала? – спросил мужчина, кивая на рукопись.
– Читала. Дерьмо. Интересно, кто эту легенду сочинил?
– Полагаю, лично полковник Сур. Лучше бы специалистам поручил. Да и подобрали нашу команду, должен сказать, неудачно. Нашли тоже любящих супругов…
– Думаешь, мне это приятнее, чем тебе?
– Не приятнее, а проще, – закрыл тетрадь мужчина.
– Чем же это? – нахмурилась девушка.
– Тем, что «жене» не обязательно изображать страстную любовь, тем более что ты этого не умеешь и не сможешь. Люди просто подумают, что тебя против твоей воли выдали замуж, только и всего. Это сплошь и рядом случается. А вот мне придется корячиться по полной программе. Во-первых, – он начал загибать пальцы, – я должен быть в тебя влюблен, раз я тебя добился даже против твоего желания. Во-вторых, я должен быть достаточно безнравственным, раз принудил девушку к браку. В-третьих, я либо полный придурок, раз не вижу, как ты ко мне относишься, либо полный засранец, если вижу, но считаю это не трагедией, а просто поводом показать, как я умею укрощать строптивых девиц.
– Ну вот и оставайся полным засранцем. Тебе это будет не так уж трудно изобразить. Только имей в виду, если ты начнешь меня укрощать на самом деле…
– Не будь дурой. Не на самом деле, а понарошку. И если нам понадобится уверить окружающих, что я тебя бью, будешь, как миленькая, кричать, плакать и просить пощады, а на следующий день всем жаловаться. О том, что ты можешь дать мне сдачи, на время операции забудь. Ты не убийца Саэта, а донья Маргарита, благовоспитанная девушка из хорошей семьи. Бедной, но честной.
– Отвратительно, – с чувством сообщила девушка. – Унизительно и гнусно.
– Это еще не самое страшное, – вздохнул потенциальный муж.
– А что самое?
– То, что репутация засранца может нам сильно помешать в наших поисках. Понимаешь? Негативное отношение окружающих…
– Понимаю. А что делать?
– Можно немного переиначить. Допустим, я человек, в общем, неплохой и действительно тебя люблю, а ты согласилась выйти за меня замуж в надежде, что стерпится-слюбится. И мы честно пытаемся притереться друг к другу. Но эта версия потребует от тебя немного больше усилий.
– А от тебя меньше.
– Несравненно. Отрицательные роли всегда труднее. Если хочешь, давай поработаем с одним и с другим вариантом, потом сравнишь.
Девушка кивнула и сказала:
– Знаешь, сначала мне даже не хотелось охотиться за этой ведьмой. Я считала, что ее жертвы полностью заслужили свою участь, но долг есть долг и приказ есть приказ. Теперь же… когда я поняла, что мне реально предстоит… я бы ее голыми руками удавила.
– Похвальное стремление. Только не забудь, что убить ее – дело второе. Первое – вернуть деньги.
– Послушай, – обиделась девушка – Я тоже знаю инструкции и не хуже тебя умею их выполнять.
– Разумеется, – криво усмехнулся мужчина. – Тебе же, наверное, уже рассказали, что инструкции – мое слабое место. Я никогда не питал к ним почтения и нарушаю при каждом удобном случае. Так что выполнять инструкции ты, уж точно, умеешь лучше…
Заметив краем глаза постороннее облачко посреди библиотеки, Элмар поднял голову. Из серого тумана возникла перепуганная физиономия сводного брата Мафея и умоляюще захлопала глазами. «Опять натворил чего-то», – недовольно подумал Элмар, понимая, что сейчас ему придется оставить свое уютное кресло и решать чужие детские проблемы.
– Что в этот раз? – со всей возможной строгостью спросил он, когда Мафей материализовался полностью. – Опять что-то выудил и не знаешь, что с ним делать?
– Не что-то, – жалобно ответствовал непутевый брат. – Кого-то.
– Так это от «кого-то» у тебя шишка на лбу? Рассказывай.
– Пойдем, по дороге поговорим, – тяжко вздохнул принц Мафей. – А то она полдворца перебудит…
– Начинай, – скомандовал Элмар. – Не пойду же я в халате и тапочках.
Принц-бастард принялся не спеша натягивать сапоги, а братец замялся, не зная, как начать.
– В общем, я выудил девушку… – сообщил наконец он.
– Живую-здоровую? – уточнил Элмар.
Согласно законам мироздания из любого мира можно было изъять только то, что в ближайшую минуту и так прекратит существование, поэтому люди, которые попадались в руки Мафею чуть ли не чаще, чем вещи, обычно умирали на месте, так как спасать их было уже поздно. Живыми оставались только те, кому в ближайшую минуту предстояла смерть неожиданная и мгновенная.
– Здоровее некуда! Это она мне шишку поставила! Я не успел и рта раскрыть, как она крутанулась, ухватила первое, что под руку попало, и с криком: «Я тебе покажу, маньяк, извращенец сопливый!» – засветила мне между глаз так, что искры посыпались. Я с перепугу телепортировался не глядя куда, попал в чью-то спальню… оттуда уже к тебе.
– Что ж, поздравляю… – усмехнулся Элмар. – А если бы это была не девушка, а воин в пылу сражения, который как раз хорошенько замахнулся мечом?..
– По-моему, она и есть воительница. Она так одета… ну, в штанах, в башмаках… Пошли скорее, там дверь, конечно, заклинанием запечатана, но вдруг она ее выломает и побежит по дворцу… Еще убьет кого-нибудь.
– М-да, – хмыкнул принц-бастард. – Жаль, не попадется ей по пути господин Хаббард, даже обидно, что его с некоторых пор не пускают во дворец…
Элмар застегнул походную куртку, которую накинул для скорости – на камзоле было слишком много застежек, – и сообщил, что готов.
– Ага… – сразу занервничал Мафей и стал разминать пальцы, перед тем как колдовать. – А куда? Прямо в мою комнату?
– Да нет, пожалуй, лучше в коридор. Я с ней через дверь поговорю. Не хватало, чтобы первый паладин его величества дрался с разгневанной девчонкой. Ну, давай.
Элмар приобнял брата за плечи, тот сделал несколько пассов, и вокруг них сгустилось пушистое, серое, как зайчик, облачко. Когда оно рассеялось, братья уже стояли у двери в комнату принца Мафея. Было отчетливо слышно, как изнутри кто-то яростно ковыряется в замке, ругаясь вполголоса.
Элмар сначала аккуратно постучал. Скрежет и ругань прекратились – видимо, девушка все же была не настолько разгневана, чтобы совсем забыть об осторожности.
– Сударыня, – как можно вежливее начал Элмар. – Я прошу меня простить за то, что нарушил ваше уединение, но не будете ли вы так любезны впустить меня?
– Видите ли… Я не знаю, как открыть дверь, – растерянно отозвались из комнаты.
– Это не проблема, я сейчас сам открою, только умоляю вас не бросаться на нас с тяжелыми предметами и выслушать мои объяснения. Вам здесь абсолютно ничего не грозит.
– А где я, собственно?
– В королевском дворце, в комнате принца Мафея, весьма безалаберного юноши, который столь безответственно балуется с Высшими Силами.
– Входите, – решительно сказала девушка. – Но учтите, у меня есть газовый баллончик.
Элмар кивнул на дверь:
– Открывай. И немедленно иди сообщи обо всем Шеллару и мэтру Истрану.
– Как! – в ужасе воскликнул Мафей. – Я думал, что ты им сам скажешь!
– Будь мужчиной. За свои поступки следует отвечать. Наказание от наставника ты заслужил. Или ты хочешь, чтобы дама, которую ты насмерть перепугал, испробовала на тебе свое загадочное оружие? Тогда ступай к ней, а я пойду к королю. Только выволочку от мэтра Истрана ты все равно получишь, правда, попозже.
Мафей насупился, щелкнул пальцами и хлопнул ладонью по замку. Потом он печально поплелся прочь, а Элмар степенно одернул куртку, поправил волосы и легонько толкнул дверь.
Добыча шкодливого братца стояла у дальней стенки и настороженно зыркала на принца-бастарда из-под соломенной челки. Девица действительно сильно смахивала на воительницу – в светло-голубых штанах, тяжелых ботинках и куртке из черной кожи, с коротко подрезанными волосами, собранными на затылке в куцый пучок. Однако воительницей она не была, это Элмар определил сразу – по манере двигаться, по неспособности выбрать стратегически правильную позицию в комнате и по тому безмолвно-восторженному интересу, который мгновенно возник в ее глазах при виде красавца мужчины.
– Принц-бастард Элмар, первый наследник короны Ортана, – церемонно представился он, кланяясь согласно этикету.
– Меня… меня зовут Ольга. – Было видно, что девушка озадачена и растерянна, но в обморок падать не собирается. Имя у нее было самое что ни на есть воинское, похожее на лязг металла. А титулов, по всей видимости, не имелось.
– Прошу вас, присядьте вот в это кресло, – предложил Элмар, – и побеседуем. У вас, наверное, ко мне масса вопросов.
Едва свернув за угол, принц Мафей столкнулся нос к носу со своим наставником и с августейшим кузеном, которые прогуливались по дворцу.
– Так-так, – сурово произнес мэтр Истран, нахмурив седые брови. – Что мы здесь делаем посреди ночи, молодой человек?
– Я… я вас ищу, – честно выдохнул ученик и опустил глаза, ожесточенно ковыряя сапожком мраморную плитку пола. – Я… у меня там…
– Понятно, – вздохнул король. – Опять труп посреди комнаты. Ковер придется чистить заново… Что, на этот раз Элмар отказался таскать и закапывать в саду результаты твоих экспериментов?
– Нет… то есть… там живая девушка. Элмар с ней беседует.
– Почему Элмар, а не служба адаптации? – поднял бровь Шеллар III.
– Я забыл… Я испугался… Она меня стала бить, и я…
– Мэтр Истран, – нахмурился король. – Разберитесь, пожалуйста, с этим безобразием. Меня телепортируйте к… – Он покосился на принца и уклончиво закончил: – Сами знаете куда. А принц пусть немедленно отправляется в мою спальню и ложится в постель. С этим великим магом, избитым девушкой, мы завтра разберемся.
Мафей, сгорая от стыда, бросился в сторону королевской опочивальни, а мэтр Истран изящно встряхнул кистями рук и спросил:
– А назад вы как доберетесь, ваше величество?
– Не заблужусь же я в собственной столице! Тут недалеко.
– И думать не смейте ходить ночью по городу без охраны, да еще в такое время…
– Хорошо, хорошо, – не стал спорить король. – Свяжетесь со мной минут через двадцать и заберете обратно. Или пришлете кого-нибудь из подчиненных.
Мэтр неодобрительно покачал головой и легким мановением руки очертил вокруг короля невидимый полукруг.
Спустя пять секунд его величество материализовался посреди гостиной своего шута. В доме было темно, но наверху в спальне слышались невнятные сдавленные звуки. «Опять у Жака дама… Да еще непременно окажется, что это моя нынешняя фаворитка, очаровательная Алиса… – недовольно подумал король. – Что они все к нему липнут? Сейчас войду, опять скандал будет. При дворе разговоров на месяц. Да и свинство, конечно, стаскивать человека с дамы и заставлять работать посреди ночи…» Делать, однако, было нечего, не зря же он, в конце концов, пришел. Король поднялся по лестнице и громко постучал в дверь спальни, давая неверной фаворитке время спрятаться и избежать скандала, однако вместо ожидаемой панической суеты из спальни донесся душераздирающий вопль. Поняв, что дамой тут и не пахнет, а с Жаком произошло что-то серьезное, король быстро расстегнул верхние крючки камзола и достал из подмышечной кобуры очень дорогой и безотказный лондрийский пистолет – последнее чудо техники, популярное среди спецслужб всех государств. Затем решительно пнул ногой дверь и ворвался в комнату. Однако ни одного врага он не обнаружил. Только в дальнем углу кто-то невнятно пискнул и стал медленно оседать на пол.
– Тьфу! – Шеллар неторопливо убрал пистолет в кобуру и включил осветительный шар. – Жак, что происходит? Я уже решил, что тебя убивают!
– Я тоже… – чуть слышно донеслось из угла. – Ну вы меня напугали…
– Чем? Стуком в дверь? Что с тобой происходит? Почему ты сидишь в углу совершенно голый среди кучи окурков? Самогоном от тебя разит на всю комнату!.. Зачем вопишь, как ненормальный? У тебя с головой все в порядке?
– Нет. – Жак выбрался из угла и тянул к себе халат.
Король понаблюдал, как он пытается попасть в рукава, и покачал головой.
– Это заметно. Пойдем в гостиную, соберешься с мыслями и объяснишь, что происходит.
– Хорошо, – покорно кивнул королевский шут и поплелся к лестнице.
Жак не стал включать свет в гостиной, только зажег свечу, поставил ее на стол и приглашающе махнул рукой. Потом полез в буфет и добыл оттуда изрядную бутыль с самогоном.
– Вам налить? – тихим бесцветным голосом поинтересовался он.
– Немного, – кивнул король, уселся в кресло и стал не торопясь набивать трубку. – Просто чтобы ты не спивался в одиночку.
Жак с сожалением посмотрел на кружку, потом достал из буфета две рюмки и тарелку с сыром.
– Давай я сам налью, – сказал король. – А то у тебя руки трясутся.
Жак измученно кивнул и опустился в кресло. Король подождал, пока шут выпьет и отдышится, потом спросил:
– Так что случилось?
– Да, в общем, ничего… реального. Пока. Мне просто приснился кошмар.
– И как часто с тобой такое бывает?
– Случается… Может, не стоит об этом говорить? Мне уже лучше.
– Стоит. Ты в последнее время какой-то сам не свой. Постоянно снятся кошмары? И давно?
– Нет.
– Может, кто-то на тебя порчу навел?
– Нет, не поэтому… – Жак вздохнул: – Мне рассказали про сон Мафея.
В лице короля немедленно появилось что-то жесткое и недоброе, в светлых, почти бесцветных глазах засветился ледяной гнев.
– Кто? – кратко спросил он. – Кто посмел?
– А почему вы так сердитесь? Да кто угодно. Какая разница.
– Я запретил. Я хочу знать, кто посмел меня ослушаться. Знали только Мафей и мэтр Истран. Это, разумеется, Мафей?..
Глава 2
Пьяный русский хакер практически непобедим.
Народная мудрость
Входи, Тереза. Не стесняйся, заходи, садись вот сюда, в кресло. Ты раньше никогда не была в моем кабинете, я сюда никого не пускаю. Теперь можешь посмотреть. Я все равно тебе все расскажу. Мне тяжело хранить от тебя какие-то тайны. Это не потому, что я напился, просто давно хотел тебе рассказать, но нужно было спросить разрешения у короля. Я, пожалуй, выпью еще, чтобы легче было рассказывать. Потому что говорить о том, что я собираюсь, очень трудно. И тяжело. Я даже не знаю, с чего начать… Это? А, не обращай внимания, это мой самогонный аппарат, в нем нет ничего интересного… Пожалуй, я начну с того, что меня зовут совсем не так и я вовсе не местный житель. Я тоже переселенец, только переместился другим способом. Как это случилось? Так же, как со всеми. Я умер. В своем мире я был крутым ломовиком и классным бродягой, Жака знала вся мегасеть. Здесь это мое имя. Там это было прозвищем. Есть один литературный герой… ты о нем не читала, он появился через сто лет после тебя. Да, мы с тобой из одного мира, только я жил намного позже. Почти на триста лет. Не перебивай, а то я собьюсь… Так вот, я был крутым ломовиком. Меня все знали. И однажды ко мне обратились какие-то лысые с заказом ломануть банк других таких же лысых. Я сначала отказался, что я, камикадзе, у лысых банки ломать, там, во-первых, такая колючка, что шансов просочиться практически никаких, надо неделю изучать и только потом садиться и самому писать резку. А во-вторых, не приведи господи, кто-то кому-то где-то стукнет, что это я, меня же убьют в тот же день. Как говорит наш король, не успею «мяу» сказать. Лысым мой отказ не понравился, и они мне стали подробно рассказывать, где работает моя мать, в какой школе учится моя сестренка и что с ними может случиться, если я откажусь. Ну и что мне оставалось делать? Сунул штекер в сокет и пошел… Тебе непонятно? Вряд ли я смогу объяснить понятнее… Ну, а сокет… Вот, пощупай здесь, под волосами, за ухом и чуть выше. Это он и есть. В него вставляется нейроштекер от переходной платы, и выходишь в мегасеть… Ладно, не буду я утомлять непонятками. Короче, я сел на колючку. От этого умирают.
Я увидел свет. Ослепительный желтый свет, похожий на маленькое солнце. И почувствовал, как взрывается болью каждая клетка моего мозга. Я, наверное, единственный живой человек, знающий, что такое смерть на колючке, но вряд ли смогу это вразумительно описать… Я еще успел подумать, что я умираю и что вот, дескать, как оно бывает. Я очень ошибся. Как оно бывает, я даже не мог себе представить. А еще я подумал, что это конец. И опять ошибся…
Свет вдруг резко померк, и я ощутил свое тело. Сначала я подумал, что отпал, но такого ни с кем никогда не случалось, считалось, что отпасть, когда ты уже на колючке, невозможно в принципе. Даже если вырвать штекер.
Боль в мозгу постепенно стихала. Вокруг было темно. Рядом кто-то сказал:
– Ты посмотри! Он что, переместился? Это был маг?
– Само собой, раз его в ошейнике держали, – сказал другой голос.
– А как же он с ошейником переместился?
– Тут никакой ошейник не поможет. Они перемещаются спонтанно, ни фига не колдуя. Пошли, шефу доложим.
Я различил тусклый свет и две неясные фигуры, склонившиеся надо мной. Потом огляделся по сторонам и решил, что у меня полетело блюдце. В смысле мульки выбило. Ну с ума сошел, если тебе непонятно. Я слышал сказку про одного испера, которого отрубили от сети, когда он попал на колючку, после чего он остался полным идиотом. Подумал, что со мной то же самое. Или агония. Предсмертный бред про подземелья с цепями и инквизиторами.
В этот момент меня крепко пнули ногой под ребра и сказали:
– А ну вставай! Пошли к шефу.
Пинок был абсолютно реальный и очень ощутимый.
– А нам от шефа не влетит? – с опаской спросил другой голос.
– Да ты что! Шеф с ума сходит от радости, когда ему приводят новых переселенцев. Эй, ты что, оглох? Вставай, сказали!
Получить третий пинок мне не хотелось, и я стал подниматься. Теперь я уже не был уверен, что это предсмертный бред. Слишком все было реально. И по мере того как я приходил в себя, становилось все реальнее.
– Где мы? – спросил я на всякий случай.
Они заржали, и я услышал в ответ:
– Добро пожаловать в Кастель Милагро!
Ты, конечно, слышала про Кастель Милагро? По твоим испуганным глазам вижу, что слышала. Да, это в Мистралии. Гестапо? А что это такое? Ах, ты об этом… Я не так силен в истории, но, в принципе, похоже. Только… Ты знаешь историю этого замка? С самого начала? Нет? Мне потом король рассказывал, что когда-то давно там стоял обычный замок и в нем кто-то жил. Потом поселились маги. Чем они занимались, никто толком не знает, но однажды, то ли от чрезмерной жажды знаний, то ли просто по пьянке, они что-то такое отмочили… Два дня вместо замка над землей висела сияющая полусфера, за которой ни хрена не было видно и от которой ночью было светло, как днем. А когда она исчезла, все увидели, что на месте замка возвышается странное уродливое строение кубической формы, похожее на крепость. Туда сразу понаехали всякие маги, ученые, исследовать стали, трактаты кропать, но толком никто не разобрался, что к чему. После того как там с кем-то приключился несчастный случай, здание закрыли для посещений. А потом и вовсе забросили. Вспомнили о нем после первого переворота, как раз когда в Мистралии начался весь этот бардак. Тогда к власти пришел орден Небесных Всадников… Да-да, тех самых, совершенно верно. В Мистралии тоже все началось именно с них. Так вот, они расчистили помещения, оборудование распихали по кладовкам, и получилась довольно приличная тюряга. Собственно, это и была тюрьма. Лет сто назад такие строили. Очень надежные и добротные, с такими системами защиты, что хрен сбежишь. Их потом запретили как негуманные… Оказалось, что она просто переместилась. Как люди перемещаются.
После второго переворота, когда Всадников свергла Партия Народного Освобождения, тюрьма стала следственной. Как раз тогда и появился загадочный человек по имени Блай, который предложил свои услуги по усовершенствованию и реконструкции Кастель Милагро. Тогда же началась массовая охота на переселенцев, которых тащили со всей страны, чтобы максимально использовать их знания на благо государства. Но переселенцев в те времена было крайне мало. Маги умирают не так часто, и далеко не у каждого получается переместиться. После третьего переворота, когда Партия Освобождения пала под натиском Лиги Закона и Порядка, дело пошло живее. Лига учинила массовые расправы над магами, и число переселенцев соответственно возросло. Оно и понятно, как верно заметил когда-то король, первое, что сделали бы мистики, придя к власти, – перебили бы магов. У нас в средние века, если задуматься, то же самое было. Так вот, Блай, который благополучно пережил переворот и даже вырос до полковника, отловил среди переселенцев несколько ценных кадров с техническим образованием. Они отремонтировали и пустили в действие автономный генератор, восстановили охранную систему, наладили центр управления. С тех пор и пошла о Кастель Милагро слава совершенной тюрьмы, из которой не сбегают. Да, совсем. Ты, наверно не представляешь себе, что такое качественная охранная система при достаточном уровне технологии?
Заключенному путем интубации через трахею вставляется специальная микрокапсула безопасности, после чего с ним можно делать что хочешь, он уже никуда не денется. При помощи дистанционного детонатора можно человека парализовать, можно заставить его корчиться от боли, можно убить всего одним нажатием кнопки. А при пересечении периметра капсула срабатывает автоматически. Собственно, из-за всего этого их потом и запретили… Так вот, о чем я? Предпоследняя, четвертая революция, когда с Лигой успешно покончил Союз Прогрессивных Сил, сначала обещала быть последней, но среди лидеров произошел раскол. Более оборотистая половина договорилась все с тем же полковником и его службой, в результате чего конкуренты оказались в подвалах Кастель Милагро. Живым оттуда вышел только легендарный Мануэль дель Фуэго, да и то, мягко говоря, не целиком, после чего никто о нем не слышал. За несколько лет Союз развалил все, что смог, оказалось, что управлять страной не так просто. Пять с лишним лет назад последний переворот привел к власти Объединение Всеобщего Благоденствия. Оно начало с того, что объявило о своей демократичной политике, после чего народ возрадовался и самые наивные эмигранты бросились на родину, а самые доверчивые борцы за свободу вышли из подполья. Некоторое время страна ликовала и пела песни, а потом благоденствие закончилось и власть стала закручивать гайки. Тут-то и оказалось, что неистребимый Блай никуда не делся, а, напротив, вырос до ранга особого советника. Когда правительство принялось наводить жесткий порядок и давить оппозицию, Кастель Милагро снова пригодился и расцвел с новой силой. Открытой оставалась лишь проблема оборудования. Из ценных кадров последнего улова к тому времени один погиб при попытке к бегству, другой покончил с собой, а двое спились. Тогда-то и появился я, что оказалось очень кстати. Сначала мне, ничего не объясняя, засадили капсулу безопасности, затем выдали униформу. А у меня была классная стильная футболка, подаренная соседом, из настоящего хлопка, под двадцатый век. Чудный был сосед, ископаемый экземпляр, классический хиппи… В ваше время их еще не было? А, ну бог с ним. Я к тому, что он был задвинутый на истории движения хиппи и про этот двадцатый век мог трандеть хоть до посинения. Ну и покрышки у него были соответственные… ну в смысле прикиды. Одежда. А еще он на траве сидел… ладно, про соседа я в другой раз расскажу.
Суть в том, что из-за этой стильной футболки меня приняли за переселенца из двадцатого века. Он, конечно, умный и хитрый сукин сын, этот советник Блай, но в этом прокололся. А я… я его как увидел… Глаза у него такие… Не знаю почему, но страшно в них смотреть. И я задницей почувствовал, что надо врать. И стал врать. Насколько смог достоверно. Все, что мне сосед трандел по укурке, мигом вспомнил. По счастью, никто не додумался, когда меня обыскивали, пошарить под волосами за ухом. Даже не заметили, что в сокете штекер остался… Советник Блай мне подробно объяснил, что такое перемещение и как оно случается, а также куда я попал и что от меня требуется. Сама понимаешь, что им от нас, переселенцев, требовалось. Технологии. И как я ни врал, что ни в чем не разбираюсь, мне резонно заметили, что человек, выросший в конце двадцатого века, не может не знать ничего об электронных приборах и огнестрельном оружии. От оружия мне удалось отвертеться, заявив, что я пацифист и даже не служил в армии… Правда, конечно, разве не похоже? А насчет приборов… Как их делать, я, понятно, не специалист, а если разобрать и посмотреть… В общем, определили меня ковыряться в приборах – их там целый склад напихано было, – выделили каморку жить и мастерскую работать и объяснили про охранную систему. Тут я во второй раз подумал, что пришел мне полный демонтаж. И опять ошибся…
– Чего ты кипятишься? – спокойно поинтересовался его величество, наблюдая в огромном зеркале за ходом опроса и тестов, которые проводил мэтр Истран. – Объест тебя эта девочка, что ли?
– Не в этом дело! – раздраженно отозвался Элмар. – Почему это ты решил, что я страдаю от безделья и что ты можешь так запросто распоряжаться моим временем, моим домом, моей жизнью?
– Знаю, что ты не страдаешь, – усмехнулся король. – Безделье доставляет тебе удовольствие. Но нельзя же быть таким лодырем. Да и не так часто я обращаюсь к тебе с просьбами. Жак некоторое время не сможет принимать в своем доме гостей. У него проблемы. Не оставлять же ее во дворце? Тебе что, трудно?
– Не знаю… Как-то все это неожиданно… А больше никуда нельзя ее пристроить?
– Нельзя. Потом, когда адаптируется, пожалуйста. Может, когда Жак решит свои проблемы, и переселим к нему. А пока – займись. Чем она тебе не нравится?
– А что я скажу Азиль?
– Правду. Неужели ты думаешь, что Азиль станет ревновать?
– Нет, но… ты же знаешь, моя Азиль не особенно ладит с другими женщинами… А если они начнут ссориться? Ты хотел бы жить под одной крышей с двумя враждующими бабами?
– Я с полным на то правом мог бы заявить, что в настоящий момент живу с шестью, но не буду ловить тебя на слове. Если начнут, тогда и будем думать. В конце концов, я твой король и могу тебе приказать, закончив таким образом этот глупый спор. А я тебя уговариваю, как маленького.
– Как скажете, ваше величество, – надулся Элмар. – Еще приказания будут или я могу идти?
– Не обижайся. Тебе надо как-то участвовать в жизни королевства. Ты же мой наследник. А то ты что в политике, что в финансах – полный невежда. Поработай хоть с переселенцами для начала, посмотри, как мы это делаем.
– А потом ты начнешь подпрягать меня к политике и финансам? Не дождешься! Лучше женись, заведи себе нормального наследника и тогда учи его чему хочешь и как хочешь.
– Если приведешь мне хоть одну приемлемую причину, почему не хочешь выполнить мою просьбу, я от тебя отстану. Если же просто капризничаешь, будь добр…
Элмар долго думал, но приемлемой причины не нашел.
– Ладно, – проворчал он. – И что мне с ней делать?
– То же, что ты делал только что. Беседовать. Водить гулять. Познакомь с Азиль, пусть она ее куда-нибудь поведет… по лавкам или куда там женщины ходят развлекаться. Я ей выдам из казны тысячу золотых на обзаведение хозяйством, а потом работу подыщем. И не ной, пожалуйста. Она весьма приятная девочка. Не красавица, конечно, но тебе же с ней не спать, а работать. Кстати, твое мнение?
– О ней? Не знаю. Я не специалист по переселенцам. Жак лучше разбирается, вот у него и спросишь.
– Я тебя не как специалиста спрашиваю, а просто по-человечески.
– Шеллар, я ее боюсь. Мне кажется, я ей нравлюсь. Может, она, конечно, и не дура, но если начнет со мной заигрывать…
– Значит, будет дурой, – засмеялся король. – Не пугайся заранее. Просто дай понять, что ты несвободен. Познакомь со своими приятелями. Ты всем нравишься, это еще ни о чем не говорит. Почему она обязательно должна с тобой заигрывать?
– Ох, подерутся они с Азиль… – вздохнул Элмар.
– Ты у нас парень не слабенький, растащишь. А еще что можешь сказать?
– Еще?.. Еще мне понравилось, что она не стала падать в обморок и устраивать истерику, что было бы вполне естественно в ее положении. Сначала ее чуть не убили, а потом она вдруг оказалась в другом мире, представь себе, что ты… впрочем, нет, можешь не представлять, ты неудачный пример… Представь на ее месте любую из своих придворных дам. Хоть бы графиню Монкар.
– Да уж… – проворчал король, вспомнив разговор с шутом. – Эта мигом упала бы в обморок, но не куда попало, а точно тебе на руки. И не слезла бы потом. А узнав, что ты принц, вцепилась бы в тебя вампирьей хваткой. Так что, видишь, тебе досталась милая девушка. А ты еще ноешь.
– Милая? Не сказал бы. Ты видел, как она Мафея приложила по лбу?
– Элмар, девушку только что убивали, и вполне естественно, что она попыталась защищаться. А Мафею так и надо, иначе он так ничего и не поймет, сколько ему ни объясняй. Да, чуть не забыл. Не распространяйся ей обо мне. Я собираюсь с ней пообщаться, но не как король, а как частное лицо. Раз уж она нас, больших начальников, не любит и боится. Я приду к тебе в гости через неделю-другую, представишь меня каким-нибудь кузеном из Лондры. И насчет иностранных языков. Потрудись, чтобы она услышала вторым – голдианский, третьим – мистралийский, если есть четвертый – пусть будет лондрийский. Ты знаешь хоть по паре слов на каждом?
– По паре – знаю.
– Прямо сейчас и заговори с ней на каждом. А то она где-нибудь на улице что-нибудь услышит и заговорит на каком-нибудь варварском наречии.
– Понял, – вздохнул Элмар. – И как это ты меня уговорил?
– С трудом, – серьезно ответил король. – Иди, мой первый паладин, совершай подвиг во славу короны.
– Тханкварра… – проворчал Элмар и взялся за ручку двери.
– И не вздумай при ней ругаться по-варварски! – крикнул король ему вслед.
Ты знаешь, Тереза, я не могу долго пребывать в отчаянии по какому бы то ни было поводу. Так случилось и в тот раз. Я немного оклемался и стал думать. Положение было почти безвыходным, но только почти. Можно было попробовать хоть что-нибудь сделать. Если детонаторы существуют, значит, они где-то лежат. Раз они где-то лежат, значит, их можно достать. Раз периметр где-то включили, значит, там же его и выключают. Центр управления размещался на том же этаже, что и остальная техслужба – жилые боксы, мастерские и склад. На двери был примитивный электронный замок, таких уже сто лет не делают, их любой нулевичок сломает. Если, конечно, имеет представление об антиквариате. Я загорелся идеей и весь день мастерил себе отмычку, вместо того чтобы заниматься работой. А на следующий день пришел советник и стал интересоваться, как у меня успехи. А успехов у меня, сама понимаешь… Тот прибор, что мне дали на изучение, я даже не смотрел толком, только корпус снял. Перепугался я тогда, мама моя родная! Мямлю не пойми что, руки-ноги трясутся, думаю, как найдут сейчас мою отмычку, и прощай, бродяга… Но советник про отмычку не догадался, решил, что это я от работы отлыниваю, и устроил мне показательную экскурсию. Наш уровень был первым, в самом нижнем подвале, а над нами помещался этаж… Он так скромно назывался «отдел дознания». Ну, ты поняла. Я не буду тебе рассказывать подробно, но ваше гестапо вряд ли может потягаться с подвалами Кастель Милагро… Средние века все-таки… Думаешь, без разницы?
Ну, не буду спорить, я уже говорил, что не силен в истории. Ты знаешь, что я не переношу вида крови, покойников и всего такого. Я в ваш анатомический театр и то заходить не могу. А этот гад провел меня по всему этажу… Я там и отворачивался, и блевал, и в обморок падал… А он не успокоился, пока не показал все. После чего ласково так сказал, что я, дескать, должен понять, в каком трудном положении находится моя новая родина и как остро она нуждается в моих услугах. Затем попросил стражу проводить меня на свой этаж. После этой экскурсии я три дня не мог есть, а ночами мне снились кошмары. Я бросил все свои замыслы и принялся серьезно ковыряться в приборе, опасаясь, что без моих бесценных услуг моя новая родина еще решит, что я ей вовсе не нужен, и отправит в бокс номер тринадцать. Он так назывался. Там стояла печка для сжигания трупов… Нет, не как в фашистских лагерях, совсем маленькая, на одного человека. Почему человека? Потому, что их не всегда предварительно убивали. Пихали и живьем. Согласен, и не просто фашисты, еще хуже.
Через несколько дней я немного оклемался и пробрался все-таки ночью в центр управления. Просто посмотреть, что там. И чуть не врезал дуба от счастья. Там стояла совершенно рабочая Т-кабина, только ею никто не пользовался. Не разобрались, наверно, как она подключается. А еще там был антикварный комп, вполне совместимый с этой кабиной. Видно было, что с ним работал полный лох – там был разъем на перчатку, а кто-то самопальный под клаву присобачил… И, что удачно, переходная плата оказалась встроенной, удивительно, как ее не выкинули за ненадобностью. Оставалось только найти шнур, а штекер у меня был. В общем, повезло мне несказанно, вот и все. Я бы с этой клавой колупался до второго пришествия, я же не антиквар какой, а нормальный ломовик. Обрадовался я тихонько и ушел. Шнур искать и прибор свой ковырять. Хотя какой там прибор, обычная кухонная хлеборезка, только большая, для столовой, наверно… С этой хлеборезкой я и встрял.
Я тебе и это расскажу, раз уж решил все рассказывать.
Видно, господину советнику понравилось, как я падаю в обморок. Или он решил надо мной поиздеваться. Или эксперимент поставить. А может, и то и другое. Этакий психолог. Исследователь-садист. Поставить человека в критическую ситуацию и посмотреть, как он будет себя вести. Понаблюдать, сделать выводы, получить удовольствие от того, как бедняга корячится, изыскивая выход, которого нет… Я как-то путано объясняю, тот мужик, что мне потом про него объяснял, говорил намного складнее… Я просто хочу сказать, что то, что он со мной сделал, никому не нужно было, разве только ему для собственного извращенного удовольствия – втоптать человека в грязь и рассматривать под микроскопом, как он дергается.
Пришел он ко мне посмотреть, как я работаю. Показал я ему эту хлеборезку, объяснил, что это такое. Объясняю, а у самого голос дрожит и руки трясутся. Он смотрит на меня так изучающе, и видно, что ему это нравится до чертиков. А потом вдруг спрашивает:
– Леша, а почему ты так меня боишься?
Леша – это я так ему представился. Меня на самом деле так зовут. А прозвище я ему не назвал. Перестраховался, слишком уж оно было известно у нас.
– Не знаю, – ответил я, а у самого сердце в пятках. Думаю, все, засекли меня, когда я в центр ходил. Или увидели, что замок вскрывался. – А что, это так странно?
– Ничуть. Меня все боятся. Ну почти. Мануэль дель Фуэго, например, не боялся, хотя это ему мало чем помогло. Но вот что странно, попал сюда недавно один мой старый знакомый… Всего несколько лун назад мы с ним беседовали о сотрудничестве, и он меня боялся, почти как ты. А теперь, после того как он посидел в лагере и сбежал оттуда, он меня бояться перестал. С чего бы это?
– Наверно, ему так в этом лагере досталось, что вы уже не страшны, – предположил я, радуясь, что дело не в замке.
– Совершенно зря он так думает… – рассеянно заметил советник и посмотрел на мою хлеборезку. – Она работает?
– Работает, – сказал я. – Если она вам нужна, забирайте. А я могу еще что-нибудь посмотреть. Что скажете.
Он заулыбался. Улыбка у него была, как у крокодила.
– Тебе не понравилось на втором этаже?
– Пожалуйста, – попросил я, – если вам что-то еще нужно, скажите сразу, я пойму. Только не водите меня больше на второй этаж. Не могу я на это смотреть. Мне плохо становится.
Тянули меня за язык! Не мог промолчать, трепло…
– Так ты у нас великий гуманист? – заинтересовался он. – Дети, цветы, любовь, а не война, все такое? Ну-ну. Интересно.
И ушел. Минут через двадцать вернулся. А вслед за ним два стражника и палач волокли какого-то парня, избитого так, что на нем живого места не было. Подтолкнули его к столу, одну руку завернули за спину, а вторую сунули в эту долбаную хлеборезку. А господин советник обернулся ко мне, подтолкнул меня поближе и скомандовал:
– Теперь включай.
По-моему, со мной случилась истерика. Я ревел, как девчонка, и говорил, что я не могу, что ему же руку отрежет, что, если господину советнику нравится калечить заключенных, так у него для этого есть палачи, и при чем тут я, и зачем в моей мастерской…
Он улыбнулся своей крокодильей улыбочкой, достал пистолет, приставил к моей голове и повторил:
– Включай.
Парень поднял голову и посмотрел на меня. И такой ужас у него в глазах был, какая-то обреченность, готовность умереть. Самого парня я запомнить не смог, и теперь не узнал бы, если бы увидел. Помню только эти глаза и татуировку на плече. Красивая, редкого качества, настоящая хинская. Цветной дракон. Да-да, ты наверняка про него слышала. Это был он. Только тогда я этого не знал… Не помню, сколько мы так смотрели друг другу в глаза, наверное несколько секунд, не больше. Я ждал выстрела. Он ждал, что я нажму кнопку. Потом господин советник щелкнул затвором и напомнил:
– Ты не настолько ценный кадр, чтобы тобой дорожить. Не думай, что я тебя не убью. От тебя толку никакого, а так, по крайней мере, будет весело. Считаю до трех.
– Шеф, не надо! – вдруг сказал палач. – Лучше отдайте его мне.
Я тогда не понял, к чему это. А Блай прикрикнул на своего подчиненного и снова обернулся ко мне:
– Считаю до трех…
Можешь меня презирать. Наверно, меня и следует презирать. Я трус. Я достоин презрения. И совсем недостоин того, чтобы ты меня жалела и утирала мне слезы. Ты просто добрая девушка, вот и жалеешь кого ни попадя… Нет, расскажу до конца. Только налей мне, пожалуйста, вон из той бутылки… спасибо.
Король мне потом не раз говорил, что я дурак, что надо подходить к вопросу логически, что этот парень все равно не дожил бы до конца недели, а меня и в самом деле могли убить… Что он на моем месте поступил бы точно так же, причем не дожидаясь, пока ему сунут ствол под нос… Не знаю. Может, он и прав по-своему. Но мне глаза того парня до сих пор снятся. Я вижу, как нож хлеборезки крошит его пальцы, потом кисть и как это все по кускам выпадает с другой стороны. Я слышу его крик.
Очнулся я тогда в луже собственной блевотины, помню, что у меня были мокрые штаны…
– Ух, ты! – восхитилась Ольга, восторженно трогая пальчиком серый туман. – Это и есть телепортация? А где мы?
– В моей библиотеке, – объяснил Элмар. – Пойдемте, я покажу вам вашу комнату. Не хочется среди ночи будить слуг. Позвольте ваш мешок.
– Спасибо… – смутилась девушка. – Я сама. Он не тяжелый. Ну, не очень тяжелый…
– А как получилось, что вы переместились вместе с мешком? – полюбопытствовал принц-бастард, пропуская даму в дверь.
– Он был у меня на плечах, – пояснила та. – Я шла с поезда домой. Поэтому была с вещами… Вам что-то непонятно?
– Непонятно, – признался Элмар. – Что такое поезд?
– На нем путешествуют на большие расстояния.
– Вроде почтовой кареты? И вы шли пешком со станции?
– Именно так! – подтвердила Ольга. – Поезд прибывает поздно вечером, было уже темно… И тут этот маньяк гребаный… Ой, извините…
Элмар вспомнил просьбу короля не ругаться по-варварски и усмехнулся.
– Ничего, – сказал он. – По крайней мере, будет проще с вами общаться. А то моя изысканная речь меня уже начинает раздражать.
– Так говорите нормально, – засмеялась девушка. – Зачем же над собой издеваться?
– Проходите, – принц распахнул дверь. – Располагайтесь. Можете умыться вот за этой дверью и ложиться спать.
– Спасибо… А вы тоже пойдете спать?
– Нет, – поспешно ответил Элмар, опасаясь, что сейчас-то все и начнется. – Вы спите, а у меня еще есть дела. Спокойной ночи.
– Но я не хочу спать, – растерялась девушка. – Да и не смогу после такого… А спать обязательно?
– Тогда спускайтесь в библиотеку, – предложил Элмар, понимая, что влип. Надо было сказать, что он тоже пойдет спать. И просто запереть спальню. – Поговорим еще. Вы не голодны?
– Нет. А… здесь можно курить?
– Вы курите? У вас принято, чтобы женщины курили, или это только ваша особенность?
– У нас это личное дело каждой женщины. А у вас?
– У нас… – Элмар слегка задумался. – Видите ли, у нас не каждая женщина может себе позволить… э-э… вести себя так, как она считает нужным. Курят, в частности, воительницы, волшебницы и… э-э…
– И шлюхи, – закончила за него Ольга. – Правильно? Но вы же не решите, что я шлюха, если я закурю?
– Ни в коем случае! – спохватился принц-бастард. – Я хотел сказать, «и барды», про шлюх я как-то забыл… И сказал только затем, чтобы предупредить, что вам не стоит делать этого в общественных местах. Ладно, если вас примут за шлюху, но могут и за воительницу, что гораздо опаснее.
– Чем?
– Например, вас могут вызвать на поединок, – пояснил Элмар. – Я ожидаю вас в библиотеке, приходите, когда будете готовы.
Домашний наряд гостьи показался Элмару еще забавнее дорожного костюма. Бесформенные шаровары, похожие на костюмы жителей пустынь, были еще ничего. Пушистые тапочки в виде зайчиков могли бы, наверное, вызвать истерический смех даже у непробиваемого короля Шеллара. А тонкая черная рубашечка с короткими рукавами была вообще неописуема. На рубашечке имелся жуткий рисунок, при виде которого любой некромант удавился бы от зависти.
– Я что, так смешно выгляжу? – смутилась Ольга, заметив неудачные попытки Элмара сдержать хохот. – У нас это нормально… Или такая футболка кажется неприличной?
– Нет… – простонал принц-бастард, не выдержав наконец и рассмеявшись от души. – Но ваши тапочки… Они такие забавные… Я таких никогда не видел…
Девушка тоже засмеялась и объяснила:
– Они для того и сделаны, чтобы в них было весело.
Они посмеялись вместе, сначала над тапочками, потом над умирающим от зависти некромантом, которого Элмар весьма живо описал. Потом гостья спросила:
– А у вас и некроманты есть? Прямо так запросто ходят и колдуют?
– Да нет… – Элмар вспомнил, как об этом высказался однажды Жак, и повторил его слова: – С некромантами у нас примерно такая же ситуация, как у вас с наркотиками. Это запрещено законом, все знают, что это плохо, но, если надо, можно нанять некроманта чуть ли не на любом углу. Только места надо знать.
– Люди и в Африке люди! – удивилась Ольга. – То, что нельзя, делают охотнее всего.
– Совершенно верно, – согласился Элмар. – Взять хотя бы Мафея. Сколько раз ему говорилось, что опасно тащить из других миров что ни попадя. Доигрался – получил по башке. А мог бы и похуже неприятности иметь.
– Скажите, ваше высочество… Мне показалось, или ваш брат… он… на эльфа похож?
– Он и есть эльф.
– И вы – братья? – удивилась Ольга. – Или это какая-то семейная тайна?
– Да нет, ничего таинственного здесь нет… Если хотите, расскажу вам о своей семье, все равно я должен вам рассказывать о нашем мире, надо же с чего-то начать… Не желаете вина?
– С удовольствием! – обрадовалась девушка.
После первого бокала Элмар попросил не обращаться к нему «ваше высочество», а называть просто по имени. От этого «высочества» несло чем-то отвратительно официальным. Ольга полностью с ним согласилась и сказала, что официальщину тоже не любит, так же как и начальников. За это они выпили по второму, на чем бутылка кончилась, и пришлось лезть в буфет за следующей. Девушка достала пачку своих иномирских сигарет и предложила принцу попробовать. Узнав, что он не курит, тут же озабоченно уточнила, не будет ли она ему мешать.
– Курите, если вам угодно, – засмеялся Элмар. – Мне не мешает дым. С моим дорогим кузеном и не к тому привыкнешь. Я его вообще не помню без трубки… Но начну по порядку. Когда-то у нас была большая и нормальная королевская семья. Мой отец, прежний король Деимар XII, был человек широкой души и очень любил три вещи: оружие, порядок и женщин. Причем две последние постоянно входили между собой в противоречие. Только законных детей у него было пятеро, а таких, как я, вообще никто не считал, потому что матери не приносили их ко двору и не требовали признать. Девочек, например, вообще не принято признавать…. До сих пор достоверно неизвестно, где они и сколько их, но это к делу не относится. Тот факт, что у батюшки всегда были нелады с арифметикой и он постоянно ошибался при счете до тринадцати, общеизвестен…
Нет, я не знаю, что с ним теперь, где он и выжил ли вообще… Даже если выжил, больше о нем никто не слышал. Может, он до сих пор где-то в дурдоме сидит или где у них психов держат. А может, потом оклемался, просто на люди не показывается. Ты же, наверное, слышала о нем достаточно, какой он был до того – и красавец, и золотой голос Мистралии, и бабы от него падали, и вообще первый парень на деревне, а тут его так изувечили, что глянуть страшно… А что значит для музыканта остаться без руки!.. Этот бедолага мне до сих пор иногда снится. Наверное, у меня тоже мозги съехали. Комплекс вины или как там это называется… Видимо, из-за этого я его и потащил с собой. Подсознательно желая хоть что-то для него сделать. Ведь в состоянии трансформации люди с «синдромом берсерка» так обычно не действуют, в смысле не спасают посторонних потерпевших… а меня почему-то угораздило…
В общем, потом тот мужик еще заставил меня в контролке мульки поменять, ну и заодно рассказал много полезного, в частности просветил насчет перемещений подробнее. Когда я узнал, что дома меня уже честь по чести схоронили, мне как-то не по себе стало… Но суть не в этом. Оказалось, домой я уже в любом случае вернуться не смогу. Ни через Т-кабину, ни каким другим путем. Раз я там умер и переместился сюда, доступ обратно закрыт. Я спросил, что теперь делать, и он посоветовал идти в Ортан. Пешком через горы, потому как нечего каждому встречному знать, где в Ортане стоят кабины. Особенно такому встречному, как я, которого стоит допросить попристрастнее, и он тут же все выложит. Еще он предложил в качестве альтернативы остаться у них, чего я не захотел. Они, может, и неплохие ребята, эти повстанцы, но я просто боялся оставаться в этой стране. И я пошел в Ортан. Потом тут и остался. Почему тут? Из-за короля. Мы с ним подружились, и он предложил мне жить здесь. А куда мне еще было идти?
Вот так я сюда и попал. А детонаторы потерял по пути, когда по горам лазил. Иногда я про них забываю, а иногда… Я ведь не знаю толком, как они устроены и что со мной будет, если, к примеру, мой детонатор под дождь попадет или если на него камень упадет… Зато если кто-то его найдет и начнет ковыряться, то… лучше не думать.
Как мы подружились с королем… Давай в другой раз расскажу. Это я могу рассказать в любое время. Только надо уточнить у короля, может, он хотел бы какие-то подробности сохранить в тайне. А то я ведь расскажу все… Кратко?
Если кратко, просто он мне понравился, наш король. Он тогда еще королем не был, но я как-то привык уже, потому и называю так. Он классный мужик. Может, столкнись мы с ним в другой обстановке, я бы счел его холодным и жестоким занудой, как считают многие. Но мне повезло застать короля в такой момент его жизни, когда как раз вылезло наружу все самое человеческое, что в нем есть. И он мне понравился. А я, наверное, понравился ему. Или просто стал жертвой его патологического любопытства. Не знаю. Просто мы подружились, и все. А что тут такого? Вот-вот, другие тоже так думают. Оттого так трудно королям заводить друзей. А они что, не люди? Не знаю, может, кое-кто действительно считает, что король Шеллар с причудами, но, по-моему, он тут единственный нормальный человек, способный непредвзято мыслить… Давай я тебя домой провожу, у тебя же, кажется, экзамен сегодня… Встретить тебя после работы? Я на улице буду ждать. Не пойду я вовнутрь, в вашу хирургию… боюсь. Сама знаешь.
Часов в девять утра Элмара разбудили вопли под окнами. Он с трудом поднял гудящую голову, прислушался и узнал голос графа Орри. Граф колотил мечом о щит и кричал во всю глотку:
– Элмар! Эй, герой! Вставай! Хватит дрыхнуть! В поход!
– Опять!.. – простонал принц-бастард, снова утыкаясь головой в подушку. – Тханкварра! Куда-то переться ни свет ни заря, скакать как придурок, мечом махать… Азиль, скажи ему, чтобы не орал, я сейчас…
Нимфа засмеялась, птичкой выпорхнула из-под одеяла и распахнула окно:
– Доброе утро, граф! Сейчас он встанет!
– Доброе утро, несравненная Азиль! – протрубил за окном доблестный паладин. – А что это он до сих пор спит?
– Провел ночь за возлияниями! – объяснила Азиль, обернулась, посмотрела на Элмара и добавила: – И еще не проспался.
– Элмар! – рявкнул граф. – Извини! Все ждут тебя!
Принц-бастард со стоном сполз с кровати и подошел к окну.
– Срочно? – хмуро спросил он, высовываясь на улицу. Осенний холод слегка освежил похмельную голову, но зато мгновенно заморозил все остальное.
Граф Орри в полной походной форме гарцевал под окном, ожидая проспавшего командира.
– Как можно скорее, – ответил он. – Почти все уже собрались, ждем только тебя, Лавриса и Мэнсора.
– А что там?
– Говорят, выводок диких троллей, но точно неизвестно.
– Выводок? Ну ни хрена себе… Тханкварра… Там что, ни одного героя поблизости нет? Ради такой ерунды поднимать нас! Пара магов справилась бы… Сейчас оденусь и приеду, ждите.
Он закрыл окно, распахнул дверь и закричал в пространство коридора:
– Илас! Походные доспехи и оружие! – Потом обернулся к Азиль и попросил: – Спустись, пожалуйста, на кухню, прикажи подать мне кувшин сока и большой бутерброд.
В ванной он облился несколько раз холодной водой, постоял, прислушался к своим ощущениям и решительно сунул голову прямо в лохань. Холодная вода помогла, но ненадолго. Сон удалось разогнать, а похмелье, как Элмар уже знал по собственному богатому опыту, столь радикальному и быстрому лечению не поддается. Он представил себе, как будет еще полдня трястись в седле в таком состоянии, и подумал, что насчет большого бутерброда, пожалуй, погорячился.
Возвращаясь в спальню, чтобы одеться, принц-бастард налетел на какую-то полуодетую девицу, стоявшую посреди коридора и таращившую на него глаза в немом восхищении.
– Чего стоишь на дороге? – проворчал он, отодвигая ее в сторону. – Оденься и делом займись…
Он попытался вспомнить, когда это его дворецкий нанимал новую служанку, но через несколько секунд вопрос вылетел у него из головы, поскольку забот и так хватало.
Еще минут двадцать весь дом стоял вверх дном: слуги носились, как подстреленные гоблины, разыскивая то потерянный хозяином второй сапог, то чистую рубашку требуемого цвета; сам хозяин ругался по-варварски и прыгал на одной ноге, пытаясь одновременно надеть штаны и причесаться; заспанный Илас метался по оружейной, разыскивая запропастившийся хозяйский шлем и наспех натирая тряпочкой панцирь, чтобы тот хоть чуть-чуть блестел.
В конце концов все было найдено, надето и пристегнуто, и первый паладин королевства тяжело взгромоздился на лошадь, все еще пытаясь прийти в себя.
– Ну что, готов? – усмехнулся граф Орри. – Поехали?
Они отдали честь несравненной Азиль, махавшей с крыльца платочком, и припустили галопом в сторону штаб-квартиры корпуса паладинов.
– Слушай, Келдон, – спросил Элмар, когда они проехали уже полдороги, – а где это у нас могли вывестись дикие тролли, так, чтобы никто их до сих пор не заметил? Может, они оседлые, а кто-то просто перепутал?
– Не знаю, – пожал плечами граф. – Но они нападают на людей. Значит, дикие.
– Большой выводок?
– Два взрослых самца, три самки, трое молодых и один детеныш.
– Полная чушь! Как могло быть, что никто их не видел, если у них уже молодняк подрос? Где это произошло?
– А сам как думаешь? Конечно, в предгорьях, в Сорелло.
– Тогда понятно. Там что сам барон Сорелло, что его шериф – два сапога валенки… И драконы заведутся, не заметят. А заметят, так полгода будут думать: сообщать в столицу или так обойдется?
– Ну да… – хмыкнул граф. – Само рассосется… А уж когда додумаются сообщить, то в такой панике, что в столице поднимут по тревоге корпус паладинов, хотя ты прав, пара хороших боевых магов тут больше подошла бы. Да не переживай, мы быстро управимся, может, сегодня же и вернемся.
– Тебе хорошо… – вздохнул Элмар. – А я вчера здорово перебрал и теперь как подумаю, что мне предстоит изысканное удовольствие гоняться за троллями и вдыхать их неповторимый аромат…
– Мы тебя поставим в задних рядах, около кухни, – засмеялся Келдон Орри, весело хлопая товарища по плечу. – Все мы это дело любим и твое состояние отлично понимаем. Кстати, слушай новый анекдот!
Элмар слушал вполуха и пытался понять, что с ним не так. Его не покидало чувство, что что-то не так. Он осмотрел доспехи и оружие – все было на месте, в порядке, а все равно такое чувство, словно что-то забыл.
На плацу перед штаб-квартирой уже выстроился весь корпус – сто пятьдесят королевских паладинов, отборная гвардия, элитное войско. Почти половина – бывшие герои. Гордость короны, слава отечества… На хрена было собирать такое войско ради несчастного выводка троллей? Любой из них разметал бы такого противника в одиночку, если, конечно, вооружиться не мечом, а хорошей палицей, к примеру… Или послать парочку боевых магов, желательно элементалистов… И все было бы в порядке, и перепуганного барона Сорелло успокоили бы, и несчастный первый паладин мог бы нормально проспаться. Нет, он, конечно, не против поразмяться, но не в таком же состоянии!
Заспанного командира приветствовали почетным салютом.
– Доброе утро, доблестный герой! – дружным хором проорали они, и Элмар понял, что, по крайней мере, еще часа два ему придется выслушивать шуточки товарищей по поводу его способности спать, пить, а заодно есть и все прочее, хотя на самом деле «есть и прочее» не имеет никакого отношения к тому, что он проспал. Он ответил на приветствие и заметил слонявшихся поблизости четырех магов-телепортистов. Это обрадовало его несказанно – значит, дело срочное и трястись в седле трое суток не придется. Сейчас их телепортируют прямо в Сорелло и ехать останется совсем немного. Значит, большой бутерброд вполне можно было и съесть… При воспоминании об утраченном завтраке радость резко поубавилась. А когда они прибыли на место и начались те самые шуточки, которых он боялся, настроение у принца-бастарда вовсе испортилось.
Начал все, разумеется, кавалер Лаврис, который был знаменит не только тем, что портил девиц в непомерных количествах, а еще и склонностью насмехаться над всем на свете.
– Что-то долго ты спишь, – подколол он печального принца-бастарда. – В детство впадаешь или ночь была бурная?
– Ты сам явился еще позже, чем я, – недовольно проворчал Элмар, понимая, что этим бесстыжего Лавриса не проймешь.
– Да я-то понятно, – ничуть не смущаясь, согласился тот. – Я вчера удостоился чести ужинать с ослепительной Камиллой Трезон, так что уснул только в пять утра. А ты?
– Ах! – вздохнул граф Орри. – Разве можно спать, когда рядом несравненная Азиль!
Граф был неравнодушен к прекрасным глазам нимфы и давно безнадежно вздыхал, завидуя приятелю. Сама же Азиль, как нарочно, обошла его своим вниманием, объяснив это туманно и непонятно, как и все, что она пыталась объяснить: «Тебе это не нужно». Не иначе от зависти его светлость и присоединился к насмешнику Лаврису, потому что обычно он не имел склонности издеваться над несчастными товарищами, которых поднимали ни свет ни заря и отправляли в поход в состоянии жестокого похмелья.
– Отвяжитесь, – проворчал Элмар. – Без вас голова трещит…
– Ах, вот оно что! – дружным хором вскричали друзья-паладины и заржали так, что их кони испуганно шарахнулись.
– Действительно, – подмигнул Орри, – Азиль упоминала о каких-то ночных возлияниях… И где же это ты так набрался, дружище?
– Дома, – проворчал Элмар. – Азиль ушла гулять, а мы посидели, выпили… Стоп, а с кем это я вчера пил?
Последовал новый взрыв хохота, конь Элмара вздрогнул так, что принц-бастард едва не вылетел из седла.
– Вспоминай, вспоминай! – простонал кавалер Лаврис. – Может, даму привел? Может, она до сих пор у тебя дома спит и не понимает, куда ты делся?
– Какую еще даму? – сердито огрызнулся Элмар. У этого Лавриса все мысли только об одном, нет чтоб о предстоящей битве задуматься! Насовать бы его носом в тролля хоть раз, чтобы осознал… – Разве бы я с дамой всю ночь вино хлестал? Нет, а действительно, с кем же я пил?.. Тханкварра!!! – вдруг взвыл он и в отчаянии хлопнул себя ладонью по лбу. Пластинчатая перчатка звонко лязгнула о шлем, отчего в голове у героя зазвенело. – Я же совсем про нее забыл!
– Значит, все-таки дама, – сделал вывод кавалер Лаврис.
– Какая дама! – застонал Элмар, разобравшись наконец, что за «новая служанка» попалась ему сегодня в коридоре и почему его все утро преследовало чувство, будто он что-то не сделал. О боги, стыд-то какой! Что она подумает о мире, в котором даже принцы, получившие королевское воспитание, слоняются по дому в неподобающем виде и хамят дамам, спьяну забыв, кто перед ними?! – Ну вас всех в задницу с вашими дамами! Мне король переселенку поручил для адаптации, а я привел ее домой, напоил и забыл про нее! Ой, тханкварра… Это же я на нее наткнулся в коридоре… Еще подумал, что это новая служанка…
– И что ты ей сказал? – тут же поинтересовался Орри.
– Не помню… Да какая разница, что я ей сказал, достаточно того, что я был совершенно голый!..
– Бедная девушка! – счастливо вскричал Лаврис. – Ее сердце разбито навеки!
Элмар прикусил язык, проклиная свою болтливость, но было уже поздно.
Поход обещал быть веселым.
– Ну он у тебя!.. – в который раз восхищалась Ольга, разводя плечи и сжимая кулачки, чтобы изобразить мускулистого принца. – Никогда в жизни такого мужика вблизи не видела!
– Да, – улыбнулась Азиль, – Элмар красивый… Говоришь, он тебя не узнал? С похмелья с ним и не то бывает.
– Я сама сначала подумала, что мне все по пьянке приснилось, и не могла понять, что с нашей общагой, а потом – где я вообще нахожусь… Выхожу в коридор, направляюсь на кухню покурить и вижу – навстречу топает здоровенный качок в чем мать родила… Ничего пробуждение?
Девушки рассмеялись и продолжили завтрак. Они сидели на кухне, пристроившись на подоконнике, чтобы не мешать кухарке, поглощали яичницу прямо со сковородки и веселились, вспоминая суматошное утро.
– А куда он так срочно собирался? Переполошил весь дом… – спросила Ольга.
– В поход, – пояснила нимфа. – Иногда их вызывают не предупреждая. Это еще ничего, Элмар, по крайней мере, живет у себя дома, и его всегда можно найти на месте. А вот Лавриса, к примеру, вечно приходится по борделям вылавливать… Что я смешного сказала?
– Ой… – Ольга согнулась пополам от хохота. – Я просто представила себе такой вот крик и грохот рано утром под окнами только что уснувшего борделя…
Азиль тоже рассмеялась:
– А я вот представила себе, что будет с бедным Элмаром, когда он все вспомнит.
– Что – «все»?
– Кто ты такая и что делаешь у него в доме. Он всегда так – напьется, отчебучит чего-нибудь, а наутро в нем королевское воспитание просыпается, и начинаются угрызения совести. «Ах, как я мог, ах, я же первый паладин, ах, как же это недостойно!», и все такое. Вот он вспомнит, что ему король поручил с тобой заниматься, а он первым делом наклюкался и о поручении забыл, и как начнет переживать! А потом еще сообразит, что бросил тебя на произвол судьбы и даже слуг не предупредил, и совесть его совсем замучит. Уж не знаю, помнит ли он, что нас знакомил, если помнит, то еще ничего… А уж когда смекнет, что ходил в непотребном виде в присутствии дамы, да еще из другого мира, вообще со стыда сгорит.
– Ах, как же это недостойно! – вскричала Ольга, и девушки снова дружно расхохотались.
Кухарка покосилась на них с явным неодобрением.
– А что мы будем делать? – спросила Азиль, когда они закончили завтрак и насмеялись вдоволь. – Ты не знаешь, как занимаются адаптацией переселенцев? У меня опыта в этом деле нет.
– У меня есть, – хихикнула Ольга. – Надо сесть в библиотеке, набрать побольше вина и квасить всю ночь. Во всяком случае, Элмар это делает так.
– Я так не умею, – засмеялась нимфа. – Я столько не выпью. Наверное, тебе надо что-то рассказывать? А что, например? Элмар тебе что рассказывал?
– О себе, о королевской семье, об эльфах и о своем кузене… А в основном о классической поэзии. А еще я его спрашивала о его подвигах, но он поскромничал. Может, ты расскажешь?
– О подвигах… – Азиль сразу как-то посерьезнела и оглянулась на кухарку. – Пойдем, наверное, действительно в библиотеку… А еще лучше, в твою комнату. Ты будешь устраиваться, а я тебе что-нибудь рассказывать.
– Доброе утро, ваше величество! – В дверь кабинета просунулась улыбающаяся мордашка Жака и повела глазами вокруг. – Вы заняты? Я вам буду нужен?
– Подожди, – кратко бросил король, указывая на диван, и снова обратился к секретарю: – Я приму его завтра в девять утра. Сегодня не получится, я всю вторую половину дня буду в Департаменте Порядка и Безопасности. Если что-то срочное, пусть меня ищут у Флавиуса. На десять вечера придешь… нет, у тебя рабочий день закончится в восемь, пусть придет Антрас. Сюда, в кабинет. Надо будет написать несколько писем. И вызови мне сейчас казначея со всеми рабочими документами, мы поработаем с бюджетом на будущий год. Счеты пусть захватит, а то он в уме складывать не умеет, и приходится по полчаса ошибку искать. Все ясно? Работай.
Секретарь с поклоном отступил от стола, спрятал в папку исписанные листки, снова поклонился и удалился.
– Как дела? – спросил король, когда дверь закрылась. – Ты хоть спал сегодня?
– Немного, – кивнул Жак. – Когда Тереза ушла.
– Рассказал?
– Рассказал, – вздохнул Жак.
– Все?
– Нет. До того места, как я попал в Ортан. Я подумал… что вы…
– Что я буду против? Я же сказал – можешь рассказывать.
– Про все? Про слонов тоже?
Король грустно усмехнулся:
– Что вам всем дались эти слоны? Очень даже милые слоны, и ничего страшного в них не было… Ты же рассказал ей про хлеборезку? И про свою способность к трансформации? И про свой страх? Ведь рассказал, не постеснялся?
– Рассказал. – Жак нахмурился.
– И как она отреагировала?
– Ей было меня очень жалко.
– Так вот, Жак, раз уж ты решил второй раз просить у меня разрешения… – Король задумчиво повертел в руках карандаш. – Ты сам понимаешь, что я могу быть против чего-то, но не можешь определиться, чего именно, вот и вспоминаешь этих несчастных слонов. Но дело совсем не в том, что я хотел бы скрыть какие-то факты своей биографии. Я не сделал ничего такого, чего следовало бы стыдиться. Но зная тебя… пожалуй, одно ограничение должно быть. Единственное. Если после твоего рассказа твоей девушке станет жалко меня, я на тебя очень обижусь. Тебе понятен ход моих мыслей?
– Понятен, – вздохнул Жак. – Но, ваше величество, вы ставите передо мной неразрешимую задачу. Я не вижу, как это все можно рассказать так, чтобы не вызвать к вам сочувствия. Даже если перечислить одни факты.
– Не можешь – не рассказывай. Я поставил тебе условие, как ты собираешься его выполнить – твое дело. В конце концов, ничего страшного не случится, если Тереза не узнает о том, как мы с тобой познакомились. А если уж ты твердо намерен рассказать, то опусти свои сочувственные комментарии. Нет ничего противнее, чем несчастный король, которого жалеют подданные. Ты со мной согласен?
– Вам виднее, – пожал плечами Жак.
– Значит, не согласен. – Король снова грустно усмехнулся. – Я так и думал. Ладно, с этим закончим. Ты сейчас в состоянии работать?
– Вполне, – с готовностью отозвался Жак. – А что? Надо о чем-то подумать? Или пошутить?
– Нет… А разве я тебе вчера не сказал? Забыл, наверное. У нас опять пополнение.
– Вот как… Кто на этот раз?
– Молодая девушка, конец двадцатого века, очень интересная. Тебе понравится. У нее такая же забавная речь, как и у тебя.
– Что-то везет нам на двадцатый, вам не кажется? Это уже четвертая. А где она сейчас?
– У Элмара. Потому и прошу тебя ею заняться. Вообще-то, я надеялся дать тебе немного отдохнуть и поручил ее Элмару. А его сегодня утром срочно вызвали в поход. Так что, извини уж, придется поработать.
– Нет проблем, ваше величество. Ну, я пошел?
– Иди. И, Жак… Если тебя опять начнут мучить кошмары, не стесняйся, приходи ко мне. Слонов я тебе, конечно, не обещаю, но напоить до беспамятства могу.
– Спасибо, ваше величество, – засмеялся Жак. – Только как же я без слонов? Без слонов никак нельзя!
Он легко подхватился с дивана, лихо сбил берет набекрень и шмыгнул за дверь. Король посмотрел шуту вслед, продолжая грустно улыбаться своим мыслям.
Глава 3
Обстановка в Ортане стабилизировалась, Шеллар полностью контролирует ситуацию, нашего вмешательства не требуется. Дать прогноз, как повлияет происшедшее на политическую жизнь континента, пока никто не берется.
Из рапорта начальника лондрийской разведслужбы королю Элвису II
Король прекрасно помнил тот день, когда впервые увидел это удивительное существо – Жака. День был сам по себе незабываемый. Шеллар тогда должен был присутствовать на праздничном представлении в честь помолвки кузена Интара и сидеть в королевской ложе вместе со всей семьей, но, узнав про загадочного пленного, не смог бороться с любопытством и решил опоздать на официальное мероприятие, но в загадке разобраться. Тем более его положение позволяло ему не только опаздывать, но и вовсе пренебрегать всякими мероприятиями в интересах короны. А интересами короны он мог объявить что угодно, никто бы не стал проверять.
Первым, что бросалось в глаза при виде пленника, был его страх. Парень был насмерть перепуган, и притом давно. Командир патруля, поймавшего его неподалеку от южной границы, утверждал, что юноша на грани истерики и не подпускал к себе никого, угрожая взорвать все вокруг, пока его не убедили, что они не мистралийцы, а ортанские пограничники. Похоже было, что этот человек бежал из Мистралии, где его очень сильно напугали. Само по себе это было не удивительно, из Мистралии бежали все, кто только мог, жить там было невозможно. Странным было другое. Парень совершенно не ориентировался в окружающем мире, говорил о непонятных вещах и имел при себе несколько предметов неизвестного назначения, с которыми расстался неохотно и просил их не трогать и не разбирать во избежание неприятностей. Объяснять что-либо он напрочь отказался, заявив, что расскажет все без утайки, но не более не менее как самому королю, потому как всех остальных боится и никому не доверяет. Самое страшное для парня, как показалось всем, кто с ним общался, было вернуться в Мистралию.
Составив первое впечатление, глава Департамента Порядка и Безопасности принц Шеллар тут же закрыл окошечко на двери камеры, чтобы это впечатление не смешалось с потоком последующих, и подождал немного, чтобы придать ему устойчивость. Шеллар доверял своей интуиции и всегда придавал значение первому впечатлению. Начальник королевской тайной службы безопасности почтительно стоял рядом и ждал приказаний.
Подумав немного, Шеллар еще раз заглянул в окошко. Пленник снова вскинулся и обернулся на звук. На вид ему было не больше двадцати лет. Невысокий крепыш в изрядно потрепанной униформе мистралийской тайной полиции без знаков различия. Миловидное округлое лицо с мягкими чертами, дамы от таких приходят в умиление и обзывают «лапочками». Обычно эти «лапочки» и «душечки» легко ломаются при малейшем нажиме, странно, почему с этим возникли такие проблемы. Тут уже давить дальше некуда, и так губы дрожат, глаза перепуганные…
Пленник смотрел на окошечко, из которого за ним наблюдали, со странной смесью страха, отчаяния и надежды. Со второго взгляда паренек вызывал симпатию Шеллара, хотя такие понятия, как «лапочка» и «душечка», главе департамента были глубоко чужды.
– Его допрашивали? – спросил Шеллар, закрывая окошко.
– Пробовали, господин начальник. Он требует, чтобы его пустили к королю, и все тут.
– Какое воздействие оказывали?
– Пробовали пугать и уговаривать. Без толку. Его чем-то до этого так напугали, что нас он уже не боится. Уговоров не понимает. Бить мы его, правда, не пробовали. Вы не распоряжались, и я счел это нецелесообразным. Пленник настроен невраждебно, я даже сказал бы, достаточно конструктивно и желает сотрудничать, единственное, что его останавливает, это страх. Если с ним обойтись жестко, он станет относиться к нам как к врагам. А информация, которой он владеет, может быть действительно важной.
– Я понимаю, – прервал его глава департамента. – Ты совершенно прав, Флавиус. С ним вполне можно договориться по-хорошему, попробую это сделать. Беспокоить его величество, конечно, не стоит, надеюсь, меня этому упорному юноше окажется достаточно. Кстати, он пояснил, чего конкретно боится?
– Того, что кто-то из сотрудников департамента может работать на мистралийскую разведку и как только его показания попадут к ним в руки, они передадут сведения своим хозяевам, после чего его найдут, похитят и страшно подумать, что сделают. Мне он тоже ничего не сказал. Доставить его в кабинет?
– Да. Только не в кабинет для допросов, а в мой…
– Здравствуйте. Меня зовут господин Шеллар, я глава Департамента Безопасности и Порядка. А вас?
– Жак, – неохотно представился перепуганный парень и опустил глаза. – Я уже говорил, что расскажу все только королю.
– Король не будет с вами беседовать, господин Жак. Просто потому, что он вообще не занимается вопросами разведки. Это моя сфера деятельности. Если вас это утешит, я член королевской семьи, принц и четвертый наследник, представляю здесь его величество. Поэтому вы будете беседовать именно со мной. Даже если король и захочет вас выслушать, он сделает это в моем присутствии или же передаст мне все сведения, которые вы ему сообщите. Так что для вас не имеет никакого смысла настаивать на личной беседе с ним.
Странный молодой человек по имени Жак оказался напуган до потери способности логически мыслить. Шеллар бился с ним часа два, взывал к его рассудку, осторожно пугал, откровенно подлизывался, заводил разговор на отвлеченные темы, пытаясь окольными путями вытянуть из него хоть какую-то информацию, с которой можно было бы работать. Результаты оказались скудными. Единственное, что можно было утверждать достоверно, – парень был переселенцем. Он считал время не лунами, а месяцами, совершенно не знал географии и поминал бога в единственном числе. Из этого можно было сделать вывод, что доверчивый переселенец попал в лапы мистралийским спецслужбам и был использован для каких-то неблаговидных дел, причем в такой сфере, где мог получить полное представление о методах работы этих самых служб. Правда, оставалось неясным, как он ухитрился оттуда сбежать и добраться до ортанской границы, не попав в руки повстанцам. Хотя возможен вариант, что там он тоже побывал и натерпелся страху еще и от них. Но все это были сплошные догадки, что только разжигало природное любопытство Шеллара. На церемонию он все равно опоздал и теперь решил наплевать и все-таки дожать странного собеседника, чего бы это ни стоило. Он как раз обдумывал следующую линию разговора, когда в кабинет без стука ворвался Флавиус.
– Господин начальник! Ваше высочество! – взволнованно выкрикнул он и осекся, взглянув на допрашиваемого. – Господин начальник… случилось ужасное несчастье…
– Говори, – кивнул Шеллар, недоумевая, что могло заставить невозмутимого Флавиуса так паниковать. – Или это секретно? Я просто не хочу таскать его туда-сюда, если информация не особо конфиденциальна.
– Что тут может быть секретного, уже весь город знает… Ужасное, чудовищное преступление! В королевской ложе произошел взрыв…
– И? – Глава департамента застыл, внезапно захваченный незнакомым доныне ощущением.
– Вся королевская семья погибла. Все, кто там был. Его величество, оба первых наследника, ее величество королева Роана, юный принц Алеар…
– Подожди… – Шеллар прижал ладони к лицу и закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.
Принца Шеллара всегда считали не совсем нормальным. До года все были уверены в его умственной отсталости, потому что малыш не улыбался, как все дети. Когда в год с небольшим принц заговорил сразу связными предложениями, стало ясно, что с умственным развитием у него все в порядке, а дело в чем-то другом. Когда же маленький Шеллар научился читать в два с небольшим и к четырем годам освоил полный курс арифметики, а также продемонстрировал феноменальную память, было единогласно решено, что его странности являются неотъемлемым признаком гениальности. А странности были весьма заметные. Ребенок, который никогда не смеется и не плачет, ничего не боится и никого не любит, никоим образом не мог считаться нормальным, будь он хоть сто раз гениален.
Смеяться принц научился годам к пятнадцати, примерно в то же время у него прорезалось чувство юмора и чувство привязанности. Но по-прежнему никто и никогда не видел, чтобы он грустил или плакал, боялся или гневался. Шеллар был неизменно ровным и серьезным, и наставники всегда ставили его в пример кузенам. Только мэтр Истран, приходя в отчаяние от бесчувственности юного принца, говорил, что это, несомненно, результат какого-то проклятия и когда-нибудь плохо кончится. Впрочем, ничего похожего на проклятие ни один маг так и не обнаружил, хотя обследовали неоднократно и самого Шеллара, и его отца. Покойный папенька тоже отличался нестандартным поведением.
Однажды опасения почтенного мэтра Истрана чуть не сбылись – Шеллар случайно поймал эманацию стихийного эмпата. Чужое чувство ворвалось в его сознание и пронеслось по нему, как орда варваров по спящей деревне. К счастью, мэтр был рядом и сэкранировал его от эманаций прежде, чем принц успел упасть в обморок. А потом старый маг просто и доходчиво объяснил Шеллару, что, если он не постарается хоть немного научиться чувствовать, это может для него действительно плохо кончиться. «Однажды, – сказал он, – вы столкнетесь в своей жизни с чем-нибудь таким, к чему просто не сможете оставаться равнодушным. Можете себе представить, что с вами будет? Хорошо, если просто потеряете сознание. А ведь можете и сойти с ума».
С тех пор прошло много лет. Принц Шеллар честно старался чему-то научиться, штудируя книги по психологии, хотя его успехи были весьма скромными. А слова мэтра о возможном безумии он запомнил накрепко. Поэтому сейчас, когда он услышал о смерти королевской семьи, то постарался приложить все усилия, чтобы справиться с внезапно вспыхнувшим в нем чувством невероятной силы. Для него невероятной, разумеется.
Он попытался найти логическое решение своей проблемы и вспомнил, что об этом говорилось в трудах психологов. От разрушительного действия скорби нужно отвлечься. Нельзя плакать, впадать в истерику и предаваться горю. Шеллар должен работать. Да, правильно – он должен делать свое дело. Собирать информацию, искать убийц, вести расследование. Именно он сам, а не рядовые сыщики из службы порядка. Убийство королевской семьи – это не кража трех рулонов полотна из купеческой лавки.
Bepul matn qismi tugad.