Kitobni o'qish: «Ведьмочка в Академии Магов - 5»

Shrift:

Глава 1

Меня зовут Сильвеста Норрис, и я ничего не помню.Родители нашли меня едва живую рядом с Источником Тьмы три недели назад. Но пусть мои силы восстановились, память возвращаться не спешит.

Поэтому я собираюсь в столицу. Говорят, в Академии Шаддара новый набор, потому что старые студенты почти все закончились. Но думаю, что именно там мне помогут вспомнить, что со мной произошло.

Или же я сгину, как и остальные.

А еще говорят, что уже скоро из Светлого мира вернется боевая четверка Шаддара, а их капитан - что за романтическая история! - даже шагнул в Источник, чтобы спасти свою возлюбленную.

Он выжил, а она нет.

Но мне-то какое до этого дело? Для меня главное - вернуть память… Ну и купить себе чулочки. Уж очень хочется!

Глава 1

День клонился к закату, а я все еще работала в поле, хотя уже скоро с неба должны были исчезнуть последние проблески света.

К ночи со стороны Черных Гор до нашей деревни могла докатиться еще и гроза – над темными пиками сверкали фиолетовые молнии, но сегодня они были непривычно яркими, а до моего слуха то и дело долетали отдаленные раскаты грома.

Грохотало порядком, и все это перемежалось с завываниями ветра.

С каждым часом звуки становились все громче и громче. Гроза определенно двигалась в нашу сторону, но она все еще могла зацепиться за Отроги Демонов, которые защищали вход в долину, и остаться в горах.

Такое уже случалось, я сама была тому свидетелем.

Но была ли наша долина безопасным местом?

Я бы так не сказала – потому что с другой стороны от гор огромным бездушным столбом чернел Источник Тьмы, и от нас дотуда было и рукой подать.

Тьма вырывалась из-под земли и убегала ввысь, в запредельные дали. Возможно, в Светлый мир, а оттуда к самим Светлым Богам, я этого не знала.

Потому что я мало что знала и ничего не помнила из своей прошлой жизни. Вообще ничего – ровный и голый ноль.

- Пошевеливайтесь уже, ленивцы! – заявила я двум букхам, запряженным в плуг, после чего похлопала ближайшего по чешуйчатому черному боку.

Можно было и по спине, но роговые наросты на их спинах оказались слишком уж острыми – без седла на букхе не проехаться.

Черныш тут же попытался положить мне на плечо раздвоенный хвост, намекая, чтобы я его погладила, но я ловко увернулась.

- Давайте закончим все за сегодня и вернемся домой. В амбаре я вас распрягу, накормлю и поглажу, – пообещала ему и Светлячку, второму букху.

После чего с отвращением посмотрела на землю под моими обутыми в разбитые сапоги ногами.

Странное дело, пусть я была из крестьянской семьи и, по словам матери, дальше нашей долины – хорошо, еще на ярмарку в Отрыжку Демонов, как назывался ближайший город, – никуда не выезжала, но я искренне ненавидела копаться в кормившей нас земле.

И свои ужасные сапоги – их я тоже на дух не переносила.

Возможно, причиной этому стало случившееся со мной три недели назад несчастье, которое сильно меня изменило.

Зато в моей жизни ничего поменяться не могло – как только мне стало получше, пришлось вернуться к работе, иначе нам, Норрисам, было не прокормиться.

Который день я помогала отцу вспахивать поле, чтобы мы успели засеять его озимыми перед приближающимися холодами. Заодно я вытаскивала из земли остатки горькой черной брюквы и складывала их в заплечную корзину.

Пусть пахота была мужской работой, но букхи – помесь лошадей с зубастыми шестилапыми тварями, иногда приходящими из Источника, – слушались меня лучше остальных.

Не взбрыкивали, не пытались прогрызть упряжь или накинуться на хозяев. Наоборот, ластились ко мне как только могли.

- Сильва! Сильва, детка, иди домой! – услышала я разнесшийся над полем голос матери. – Пора ужинать!

Вообще-то, меня зовут Сильвеста Норрис, но мама называет меня Сильвой, а младший брат – Силь. Ну и еще «идиотка» или «дура глазастая», с него и не такое станется.

Впрочем, я тоже не оставалась в накладе.

Зато отец не обращался ко мне вообще никак, да и глаза почему-то отводил, словно ему было стыдно.

Но за что?! За то, что охотники нашли меня, его глупую дочь, неподалеку от Источника – хорошо хоть живую, но полностью истощенную, а заодно и без памяти?

Как именно я там оказалась, никто не знал, а я не помнила.

Похоже, отец винил в этом меня – потому что я ослушалась и подошла к Тьме слишком близко, хотя в Топях, так звали нашу деревню, все знали, что Источник – это самое черное зло, существующее в Шаддаре.

Как мне вообще пришло в голову приблизиться к Тьме?!

- Сильва, да где же ты?! Румах, идите уже домой! – снова раздался окрик матери, обращенный к отцу, и я, не став дожидаться его разрешения, повернула букхов к амбару.

Решила – к демонам это поле, завтра закончим. Пора ужинать!

Но сперва я вымыла руки, затем ушла на женскую половину избы, чтобы переодеться в платье. Скинув мужскую одежду, я полезла в свой сундук.

Достала оттуда расческу и мутное зеркальце на костяной ручке, в котором увидела свое бледное лицо с глазами янтарного цвета, обрамленное темными, пропахшими пылью волосами.

Странное дело, все остальные в семье были рослыми и светловолосыми, одна лишь я уродилась непонятно в кого.

Затем в который раз скептически осмотрела свое приданое. Все выглядело жалким и… каким-то неродным.

Я видела нижние юбки и тонкую, подаренную мне на совершеннолетие сорочку, но мне ни разу не захотелось ее развернуть, чтобы потрогать кружево. Смотрела я и на вышитый, по словам матери, мною пояс, который я должна буду подарить своему суженому.

И никак не могла взять в толк…

Не чувствовала, что эти вещи принадлежали мне, а при мысли о вышивке я испытывала такое же сильное отвращение, как и глядя на бесформенные сапоги, которыми я ступала по черной земле.

Странное дело – две ночи назад мне приснились чулочки на моих ногах, обутых в туфельки на маленьком остром каблучке. Туфли были красными, чулочки – черными, с красной атласной ленточкой.

Я видела их настолько ясно, словно держала в руках на самом деле. Гладила шелковистую поверхность, завязывала бантик, а затем любовалась на то, как это смотрится на мне, Сильвесте Норрис.

Рассказала наутро обо всем матери, но та лишь пожала плечами. Заявила, что не понимает, откуда такие мысли могли взяться у меня в голове. Наверное, на ярмарке от приезжих нахваталась всякой гадости!

Никаких чулок в доме Норрисов никогда не было и не будет. Эти штуки – удел столичных богачей, тогда как мы – простые крестьяне, для которых пережить зиму за счастье, так что мне стоит выбросить эти глупости из головы.

Но я не смогла, и этой ночью чулочки приснились мне еще раз.

Вот и сейчас я уселась за стол напротив Идана, моего десятилетнего брата, уже схватившегося за ложку. Мать поставила на стол рагу из брюквы и оленины, сказав, что это мое любимое кушанье, она специально для меня приготовила.

Но я…

Идущий из котелка запах внушал мне отвращение, хотя я даже не попробовала рагу на вкус. Может, все будет не так уж и плохо?

Но никто не начинал есть, пока не появится отец.

- Кстати, это ты брал мои вещи, пока я болела? – поинтересовалась я у брата, решив не обращать внимания на то, что тот корчил мне страшные рожицы. – Думаю, ты в них копался, потому что…

Мне многого не хватало, я это чувствовала. Пусть память не спешила ко мне возвращаться, но…

- Ничего я не копался, – возразил мне Идан обиженным голосом.

- Копался, и еще как! – заявила я брату.

Не поверила его словам, потому что он постоянно врал и ябедничал. А еще подглядывал, когда я мылась в бане или укладывалась спать.

- Разве ты не слышал, что если будешь брать чужое, то у тебя отсохнут руки? – намекнула ему.

- Это у тебя отсохнут руки, – возмутился тот. – Потому что ты постоянно берешь чужое!

- О чем ты говоришь? – нахмурилась я. – Ничего чужого я не беру, мне бы свое вернуть.

- О том, что это не твои вещи, а моей настоящей сест…

Но Идан не договорил, потому что мать резко развернулась и ударила его деревянным половником по голове.

Звук был громким, и лицо брата перекосилось от боли.

- Ну-ка, замолчи! – воскликнула мама. – Сейчас же закрой рот, поганец! Это Сильвеста, твоя сестра, уясни ты наконец! Только попробуй еще раз сказать такое, и отец выпорет тебя в амбаре!

- Да, мама! – всхлипывая, произнес Идан. – Я все понял, не нужно меня пороть! Она моя сестра, а из ее сундука я ничего не брал. Там все равно нечего брать!

И уставился на меня как на своего врага, из-за которого его только что огрели половником, но могли, при плохом раскладе, отходить еще и вожжами в амбаре.

Это меня почему-то взбесило. С другой стороны, почему Идан считает, что я – не его родная сестра?! Он снова врет, или же…

- Но если это не ты, тогда кто… Кто украл мои чулки?! – воскликнула я, подскакивая на ноги.

Отодвинутый мною стул грохнулся на пол, что вызвало у меня приступ головокружения, а потом с моих губ сорвалось и вовсе неведомое.

- И еще, где моя мухараша?! – повернувшись, спросила я у отца, чья высокая и мрачная фигура застыла в дверном проходе.

Он снова стоял и смотрел на меня, но в его глазах я не увидела никакого проблеска любви ко мне, его дочери. Одно лишь холодное безразличие, сменившееся изумлением.

Потому что незнакомое слово «мухараша» пришло ко мне словно из ниоткуда, следом к глазам прилили слезы, а к рукам – магия, закрутившаяся ярко-синими вихрями над ладонями.

Магия, которой не могло быть в семье Норрисов.

Ведь мы – простые крестьяне, пытающиеся выжить в долине рядом с Источником, каждый месяц собирающим свои кровавые жертвы.

- Сейчас же это прекратить! – раздался рык отца, такой громкий, что все стихло само по себе.

Как синие вихри над моими ладонями, исчезнувшие без следа, так и множество вопросов, уже готовых сорваться с моих губ. А еще что-то давящее, крутившееся в голове, сидевшее внутри меня…

То, что могло дать ответы на терзавшие меня вопросы – объяснить, что я делала так близко к Источнику и что именно там со мной произошло.

А еще кто такая мухараша и почему мне нет жизни без чулочек с алыми бантиками на завязках.

Но все это тоже растворилось без следа, как и надежда на ужин, потому что отец совершенно безжалостно выгнал нас с Иданом из-за стола. Велел, чтобы мы убирались вон и за свое поведение ложились спать голодными.

Еду мы получим только тогда, когда перестанем собачиться и вести себя так, словно мы – дикие букхи, потомки вышедших из Тьмы.

- Это ты во всем виновата! – обиженным голосом заявил Идан, когда мы с ним были уже возле двери, ведущей из большой гостиной.

Наступил мне на ногу, за что совсем немного влетел лицом в дверной косяк – я не собиралась ничего спускать ему с рук. Никому не позволю обижать меня безнаказанно!

На это мы услышали от отца, что завтрака мы тоже можем не ждать. И он еще посмотрит, будет ли у нас обед.

- Ну уж нет, это ты все это заварил! – заявила я в сердцах Идану. – Так что топай отсюда и держись подальше от меня, пока нас с тобой не выпороли в амбаре. – От этой мысли я почувствовала, как внутри всколыхнулся гнев. Получать вожжами без вины я не собиралась. – Кстати, почему ты сказал, что я – не твоя сестра?!

На это Идан зыркнул на меня исподлобья, но отвечать не стал. Наверное, боялся тех самых вожжей вместо завтрашнего обеда.

Но уже скоро брат ушел в сени, где отец, поужинав, чинил упряжь – подозреваю, Идан думал выслужиться, а затем выпросить прощение вместе с ужином.

Я же ничего такого делать не собиралась – не чувствовала себя в чем-либо виноватой, – но ужин пришел ко мне сам. Мать украдкой принесла мне кусок хлеба, немного сыра и стакан молока.

- Съешь, пока отец не видит, – быстро произнесла она.

- За что он меня так ненавидит? Что я ему такого сделала? – спросила я, в очередной раз размышляя, что совсем не похожа на мать, а уж на отца тем более. – Я стараюсь изо всех сил, работаю с рассвета до заката.

Правда, у меня мало что получалось, и причина крылась даже не в том, что я испытывала искреннее отвращение к тому, что мне приходилось делать.

После того как я стала подниматься с кровати, мне пришлось учиться заново всему тому, что, по-хорошему, я должна была знать и так, а мое тело помнить, раз уж я всю свою жизнь провела в Топях.

Вместо этого все буквально валилось из моих рук, потому что я не имела ни малейшего понятия… с какого конца за это браться.

Единственное, я могла поладить с любой живностью. Букхи беспрекословно меня слушались, хотя Идан любил рассказывать истории о том, как в соседних деревнях те откусили кому-то руку, а случалось, закусывали и ногами.

- Все наладится, – отозвалась мама, и на ее усталом лице появилось подобие улыбки. – Отец скоро привыкнет и смирится.

- С чем именно он смирится? – спросила я. – С моим существованием? Или же с тем, что из меня вышла такая непутевая дочь? – Слишком уж часто мне казалось, что крестьянская жизнь не для меня. – И вообще, откуда у меня взялась магия? Кто в роду Норрисов обладал даром?

Произнеся это, я попыталась снова вызвать те самые синие сполохи над руками, но не успела.

Как и мама не успела ничего мне ответить, потому что до нас наконец-таки дошла гроза. Гром ударил так близко, что мы подскочили на месте, и я пролила на себя молоко.

Тут в окно ударил порыв ветра, едва не сорвав его с петель, на что стекла жалобно зазвенели.

- Закрой все ставни в доме, – приказала мне мать. – Я побегу в курятник. Нужно проверить… – и снова ее слова заглушил еще более громкий раскат.

Она кинулась прочь, тогда как я допила молоко и сунула в рот кусок сыра – решила, что мне нужны силы, потому что я и так проработала весь день в поле.

Тут ветер снова ударил в окно; распахнул его, выбив стекло. Взвыв – отцу такое не понравится! – я кинулась закрывать ставни.

Сделала это во всем доме, а потом сквозь рев бури услышала, как воют и ревут от страха букхи. Решив, что куриц мама загонит сама, как и проверит, хорошо ли закрыт загон для коз, я побежала к амбару.

Уже скоро, даже не снесенная порывом ветра, но вытаращив глаза на фиолетовую молнию, ударившую слишком близко к нашему дому, я обнимала за шею Черныша и гладила Светлячка, шепча им, что бояться им нечего. Да и мне тоже, потому что вожжи я нашла и спрятала так, что отец ни в жизни их не найдет!

Да, гроза рядом, но она немного пошумит и уйдет. Гром тоже скоро перестанет так грохотать, а вместо этого польет дождь.

Но нам он даже нужен, а то огород совсем зачах.

Тут раздался шелест ливня, хотя гроза грохотала еще долго. Наконец я все же решила, что мне стоит вернуться в дом. Обняв букхов на прощание, я закрыла за собой дверь в амбар, а заодно обнаружила, что под навесом, где мы хранили дрова, стояла привязанная огромная черная лошадь.

Я уже знала, кому она принадлежала, – видела и ее, и массивную фигуру всадника, когда тот проезжал мимо поля Норрисов, а еще слышала, как отец подобострастно с ним здоровался.

И кланяться папа не забывал. На меня тоже нарычал, чтобы я склонилась.

- Ниже, Сильвеста! – всплыл в памяти его окрик. – Кланяйся еще ниже, в ноги!..

Делали мы это перед старостой Топей, первым богатеем в нашей долине. Его звали Гурх Тимран, и именно он явился к Норрисам в столь недобрый час.

Недобрый, потому что снова ударила молния, причем довольно близко, после чего я кинулась к дому. Промокла до нитки, замерзла до ужаса, хотя бежать было буквально несколько секунд. Попав в сени, я хлопнула за собой дверью – но это совпало с ужасающим раскатом грома, так что, подозреваю, мое возвращение никто не услышал.

Двинулась было к двери в жилое помещение, приоткрыла ее и застыла, услышав мужские голоса.

Отец разговаривал с нашим гостем, и речь шла… обо мне. Они обсуждали мое ближайшее будущее, и то, что я услышала, мне нисколько не понравилось.

Настолько, что я вжалась в стену, раздумывая, что делать дальше: то ли мне сразу бежать отсюда без оглядки, то ли пробраться в дом и забрать свои документы?

Куда я без них?

Я не могла здесь больше оставаться, потому что они задумали дурное: отец и этот самый Гурх Тимран, который заприметил меня, наверное, в тот момент, когда я не слишком низко перед ним склонилась.

Потом я это исправила – отец заставил меня упасть перед старостой чуть ли не на колени. Но было уже слишком поздно.

- Она подойдет для моего сына, – пробасил Тимран. – Да, у него уже есть жена, но та вечно беременна, а ему нужна девица для утех. Дурень-то молодой, горячий… Эта твоя… – Он как-то меня назвал, но тут снова ударил гром, и я не расслышала. Может, и к лучшему. – Она подойдет. Ему нравятся худые и темноволосые.

- Но она помогает мне в поле, – отозвался отец, и голос у него был таким…

Нет, он вовсе не собирался возмутиться до крайности предложением богатого соседа, который хотел забрать меня в дом своего сына в роли любовницы. Вместо того, чтобы выгнать мерзкого старосту, отец принялся торговаться, пытаясь выручить за меня большую сумму.

Намекнул, что, несмотря на свою худосочность, из меня вышла отличная работница – прилежная и исполнительная. И в поле стараюсь, и со скотом отлично справляюсь, и на кухне верчусь. Так что…

- Три мешка зерна и двадцать нирхамов, это моя окончательная цена, – произнес староста.

- И жене моей утешение, – быстро произнес отец. – Мы недавно перенесли утрату, и она едва не сошла с ума от горя. Хорошо, что нашли эту… – И снова гром… Или же это так громко бухало мое сердце? – Так что я хочу за нее четыре мешка и тридцать нирхамов. И вот еще, завтра утром, когда приедет твой сын, пусть он прихватит свой амулет. Кажется, у девицы начинает проявляться магия…

Я снова отстранилась от двери. Глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, при этом понимая, что мужчины в доме обо всем договорились. Меня продали за четыре мешка зерна и двадцать пять нирхамов – Гурх Тимран все же сбил цену.

Сложно сказать, много ли это было или нет, потому что, опять же, я ничего не помнила.

Но потеря памяти не отбила у меня способность соображать, поэтому, когда эти двое… принялись обсуждать детали того, как завтра утром меня увезут в другой дом и когда семья Норрисов получит зерно, а когда деньги, я выскользнула из сеней наружу.

Пробежала, пригибаясь, вдоль дома. Добралась до выбитого ветром окна на женской половине, радуясь тому, что мама занята козами. Кажется, она решила их подоить, так что время у меня будет.

Протянув руку, я нащупала крючок, державший ставни. Сняв его, забралась внутрь.

Дальше все было быстро – холщовая сумка, которую я уже давно обнаружила в сундуке. В нее – расческу, зеркальце и кружевную сорочку.

Затем, прижимая к себе вещи, я прокралась к маминому сундуку в другой комнате – в ней я как-то видела сверток с документами.

Чужого мне было не нужно, я хотела взять свое.

Открыла и уже скоро отыскала там паспорт на имя Сильвесты Норрис. Год рождения ничего мне не говорил, а вот нарисованный краской портрет с подписью «Сильвеста» очень даже.

Его я обнаружила под паспортами. Тут снова ударила молния, озарив все вокруг, и я смогла рассмотреть портрет. С него на меня глядела пухлощекая девица с золотистыми локонами и синими глазами.

Первое, что стукнуло мне в голову: пусть Источник и высосал из меня все силы, но теперешняя я была явно в два раза худее настоящей Сильвесты…

Допустим, это еще можно было объяснить – я долго была без сознания, а потом валялась без сил, так что могла и похудеть. Но вряд ли близость к Источнику изменила мои черты лица, а еще затемнила волосы и поменяла цвет глаз.

Я не могла быть Сильвестой Норрис!

- За что вы так со мной? – пробормотала я, обращаясь к Норрисам, но обиды почему-то не было.

Ну что же, раз вы так со мной поступили, то и мне кое-что полагается – за три недели работы в поле, возни с домашними животными и помощи на кухне. За то, что на меня постоянно орали, грозили высечь вожжами и лишали еды. За то, что брат меня ненавидел, хотя он никакой мне не брат, мать врала, а отец только что заключил выгодную сделку.

Продал меня сыну старосты в любовницы.

Поэтому уже скоро я снова выбралась из окна, не забыв закрыть за собой ставни. Кинулась к амбару, в котором запрягла Черныша, пристроив ему на спину найденное старое седло. Обняла Светлячка, прощаясь, пообещав, что обязательно за ним вернусь, но сейчас…

Я уже выводила букха в черную ночь.

Забралась ему на спину, приказав: «Вперед!», и мы понеслись с ним сквозь дождь и ветер.

Повернулась ли я хоть раз, чтобы посмотреть на дом семьи Норрисов?

Как бы не так!

Это был пройденный этап моей жизни, который я оставила за спиной. Моя дорога лежала к городку Отрыжка Демонов, который стоял на выходе из долины. И мне следовало пошевеливаться и убраться отсюда как можно быстрее – раньше, чем закончится буря и за мной будет организована погоня.

Мы ехали в ночи, и продолжавшая бушевать гроза не позволяла мне особо размышлять над своей участью. В такую погоду можно было с легкостью потерять дорогу, ведущую из Топей в Отрыжку, поэтому я высматривала ее изо всех сил.

Пялилась в темноту, понимая, что, свернув не туда, мы можем угодить в непролазные топи – не зря же у нашей деревушки такое говорящее название. Заодно уговаривала Черныша не пугаться завываний ветра, чьи порывы то и дело пытались вышибить меня из седла.

Дождь тоже не оставался в стороне – издевался надо мной как мог. Я промокла еще возле дома, но накинула поверх серой туники овчинную тужурку, обнаруженную в амбаре.

Та уберегала от дождя мое тщедушное тело только первые несколько минут, после чего под нее тоже затекла вода, и я сперва промокла и продрогла, а потом замерзла до бесконечности.

Но не собиралась ни сдаваться, ни возвращаться к Норрисам. Твердила себе, что меня таким не возьмешь.

Вот Источник Тьмы, например, так и не взял… Хорошо, памяти он меня лишил, но я обязательно смогу ее вернуть.

Пусть не сразу, но однажды это произойдет.

Да, до этого у меня ничего не выходило, хотя я и старалась. Но моя ошибка заключалась вот в чем: я считала, что меня зовут Сильвеста Норрис, поэтому изо всех сил пыталась вспомнить, как я ходила за скотиной, помогала отцу в поле, собирала проклятую брюкву и вышивала, демоны его побери, крестиком!..

Теперь-то я знала, что меня зовут как угодно, но только не Сильвеста, и к Норрисам я не имею никакого отношения. Но если так, то…

- Тогда как?! – выкрикнула я в темное небо, и мой отчаявшийся голос совпал с раскатом грома. – Скажи мне, как именно?!

Кто мне объяснит, почему мне по ночам снятся чулочки с алыми бантиками, кто такая мухараша и откуда у меня взялась магия?! И еще почему, сколько бы я ни вскидывала ладонь, пытаясь выдавить из себя то самое синее свечение, у меня ничего не выходило?

Лишь зубы начинали стучать еще сильнее.

- Ну, раз у меня самой не выходит… Значит, мне нужна помощь! – сказала я Чернышу, хотя тот вряд ли меня услышал. Ветер завывал как сотня демонов в чертогах сатаны. – Помощь магов, так как я одна из них. Поэтому я отправлюсь туда, где они обитают.

В нашу столицу, в Норвей.

Да, я понятия не имела, где находится этот город и как долго до него добираться из нашей долины. Но пусть Источник или Боги лишили меня памяти, слух у меня не отшибло.

Я помнила разговоры за столом о ярмарке в Отрыжке Демонов и еще о том, что туда регулярно приходят караваны из столицы. Значит, они так же регулярно оттуда уходят, и я смогу присоединиться к одному из них на пути в Норвей.

Вернее, мы с Чернышом.

Единственная такая ма-а-а-ленькая незадача: денег, чтобы заплатить караванщику, у меня с собой не было. Ни единого нирхама, потому что то, что имелось у семьи Норрисов, брать я не стала.

Понимала, что Гурх Тимран за меня не заплатит, раз уж я сбежала из Топей, а приютившая и, по большому счету, выходившая меня семья без этих денег зиму не переживет.

У меня не поднялась рука – все же целый месяц я считала их своей родней, так что…

- Вот что значит быть слишком добренькой! – пробормотала я, стуча зубами. – Да когда уже эта гроза закончится?!

Еще через полчаса, когда я окончательно превратилась в трясущуюся ледышку, а Черныш стал выказывать первые признаки усталости, ненастье начало понемногу стихать.

Затем впереди показался и городок – я видела огоньки домов. Это означало, что мы с Чернышом доберемся дотуда минут через двадцать-тридцать.

Но что потом?!

Что мне делать в Отрыжке и как не замерзнуть до утра, дожидаясь света, который почти не давал тепла, но озарял небеса?

- Как мне согреться, если все вокруг мокрое? – спросила я у самой себя, слушая, как чавкает по грязи шестью лапами Черныш.

Потому что магией разжиться у меня не получалось, а на порог дома меня в таком виде вряд ли кто пустит – промокшую и жалкую, но с огромной и зубастой мордой букха за спиной.

Тут, словно в ответ на мои вопросы, небо послало мне знак. Очередной порыв ветра принес с собой полный ярости крик, а потом был непонятный мне рев, не похожий на человеческий, после чего я услышала звон металла.

Уверена, где-то сбоку и не слишком далеко отсюда шел бой. Но вовсе не со стороны Топей, и это показалось мне…

Внушающим надежду.

- А почему бы и нет? – спросила я у Черныша. – Давай мы аккуратно подъедем и посмотрим, кто бьется и с кем, а потом присоединимся к тем, кто побеждает. Но если мы им вдруг не понравимся…

Ну что же, пусть еще попробуют догнать девицу на букхе, который, если понадобится, может закусить и человеческой рукой, и ногой. Вон, Идан мне про такое рассказывал!

Рисковала ли я? Конечно, но упрямо повернула своего верного коня, который нисколько на коня не походил, в сторону…

…кладбища.

Довольно скоро я почувствовала его вибрации – тяжелые, пронизывающие меня насквозь, берущие за душу, которую я тотчас же отобрала обратно.

Потому что вовсе не собиралась бояться мертвых – вот еще! Живые намного страшнее тех, кто умер много лет назад, – жителей Отрыжки Демонов и вообще всех, кто населял эту долину, а теперь был похоронен под замшелыми и намокшими могильными камнями.

А потом я их увидела и…

- Демоны! – пробормотала я совершенно искренне, задумавшись, что мне делать дальше.

Живые бились с мертвыми – я это видела, потому что в воздухе горело несколько светлячков. Огоньки освещали четыре повозки, сбившиеся в кучу; перепуганных коней, а еще с дюжину мужчин с мечами в руках, на которых то и дело набрасывались агрессивные скелеты.

Но руководили всем не ожившие мертвецы, а…

- Вот же страхолюдины! – произнесла я с интересом, разглядев тех, кто командовал атакой мертвых.

А потом мне в голову пришло слово.

Упыри.

Нападением на караван, который, думаю, сбился в пути, руководили местные упыри.

Приземистые фигуры в ужасных обносках – пожалуй, даже хуже тех, что я надевала, когда шла убирать загоны. Жуткие лица – когда-то давно они были человеческими, и эти люди обладали магическим даром.

Поэтому после смерти они выбрали не уходить к Богам и не попадать на их суд, а смогли остаться на земле.

Но это было только начало.

Они пробудились. Восстали из своих могил и смогли обрести похожий на человеческий облик, нарастив кожу на месте разложившейся, а еще выпустив клыки и ужасные когти.

Наверное, в этом была некая божественная справедливость – упыри слишком сильно отличались от обычных людей, чтобы вернуться к своей прежней жизни. Вместо этого были ненавидимы и гонимы.

Тут всплеск внезапного прозрения закончился, и я так и не поняла, что мертвым могло понадобиться от каравана.

Зачем они на него напали?

Кажется…

Мне почему-то казалось, что обычная еда им была не нужна, так что грабить обозы для пропитания не имело смысла. Деньги мертвому миру тоже не требовались, но – поди-ка, глянь, как они шустро нападают на живых!

Зачем? Может, месть за то, что им не было места в городах и деревнях? Или же…

Кровь, стукнуло мне в голову.

Им нужна кровь, чтобы поддерживать магические силы. Можно, конечно, обойтись и без этого, но с кровью они могли максимально приблизить свой облик к человеческому.

Неужели они решили убить защитников каравана, а потом напитаться кровью – как тех, кто держал мечи в руках, так и тех, кто прятался внутри повозок? Потому что я увидела перепуганное женское лицо, выглянувшее из-за одного из полотнищ, но тут же в испуге юркнувшее обратно.

Затем появилось детское.

Тут и передо мной тоже появилось…

Откуда ни возьмись, возле нас с Чернышом возник скелет, а в костлявых руках у него было что-то вроде палки.

Нет, все же разглядела получше – это был полусгнивший черенок от лопаты.

- Пошел вон, – заявила я скелету, а Черныш, послушный моему указанию, придал тому ускорение, сбив с ног своим шипастым хвостом.

Скелет все же поднялся на ноги, затем развернулся и… в самом деле пошел вон. Подозреваю, утопал жаловаться своим хозяевам, из чего следовало, что у меня оставалось совсем немного времени, чтобы принять решение.

Определиться, на чьей стороне выступить, пока мир мертвых не выступил против меня первым.

Я собиралась сделать это на стороне победителей, и нежить явно брала верх над защитниками каравана, потому что скелеты, пусть и плохонькие воины, не собирались заканчиваться.

Даже порубленные мечами на части, они сползались в единое целое, которое поднималось на ноги, прилепляло на позвоночник голову, вставляло выпавшие челюсти и снова топало в атаку.

Люди устали, я это видела. К тому же одного из них повалили на землю и под его жуткие крики утащили в ночь из-под освещенного висящими в воздухе огоньками пространства.

Да, в караване имелся еще и маг, но толку от него не было никакого!..

Я высмотрела высокую и долговязую фигуру парня лет двадцати, не старше. Он пытался что-то сделать, кажется, даже упокоил с десяток скелетов, но те, послушные приказу упырей, снова поднялись на ноги и в который раз пошли в атаку.

- Нет, ну что за несправедливость! – пробормотала я, обращаясь к черному небу и Богам. – Я хотела присоединиться к победителям, а вместо этого…

Мое сердце было на стороне живых. И как мне теперь быть?!

Вместо ответа небо послало на меня еще ведро дождя, и я, вздохнув, направила букха в сторону боя. Давно уже поняла, что сражаться нужно не со скелетами, потому что в этом нет никакого смысла, а с их хозяевами.

Скорее всего, одолеть упырей у меня не получится – раз уж Боги не смогли прибрать их к рукам и даже земля не поглотила. Но я могла их отвлечь, тем самым позволив каравану укатить отсюда подобру-поздорову.

Уверена, за территорию своего кладбища упыри выходили неохотно.

Ну или хотя бы попытаться это провернуть.

- А вот и я! – подъехав, жизнерадостно сообщила я со спины букха четверке упырей, к которым как раз подбежал жаловаться обиженный мною скелет. – Что, не ждали?! А я приехала. Так что прошу любить и не слишком жаловаться.

И словно в подтверждение моих слов, ночной дождливый воздух разорвал дичайший вопль. Уж и не знаю, что это было, но оно…

Оно приблизилось и попыталось взгромоздиться мне на плечо, причем намерения у этого существа, как мне показалось, были вовсе не агрессивными.

Упыри от подобного эффектного появления застыли, а пара скелетов из их свиты даже потеряла нижние челюсти от изумления.

Решив, что недруг моего врага – раз уж я решила выступить на стороне живых – мой друг, я протянула руку в сторону… мертвого одноглазого голубя!

Рисковала быть укушенной за конечность, не без этого. Кто его знает, что это за зараза, откуда она взялась и почему липнет именно ко мне?

- Иди ко мне, дружок! – ласково заявила ему, решив, что если уж играть, то играть до конца.

Хотя откуда взялся этот монстр и что ему от меня нужно, я не имела ни малейшего понятия.

Ну что же, «дружок» не заставил себя ждать и долго уговаривать. Приземлился мне на руку, а затем, ловко перебирая когтями, добрался и до моего плеча. Я покосилась в его сторону, и на меня тут же пахнуло разлагающейся плотью.

А заодно повеяло чем-то таким… родным, хотя и забытым.

Словно я раньше знала это страхобожество, смотревшее на меня одним глазом с таким видом, словно оно – он! – меня нашел и больше никогда терять не собирался.

Тут кто-то из рьяных скелетов, хотя приказа нападать на меня упыри не отдавали, решил проявить энтузиазм. Двинулся в мою сторону, размахивая… подозреваю, это была чья-то берцовая кость.

И я закатила глаза.

Закатила бы и уши, потому что голубь, завидев нападавшего, разразился возмущенным воплем, но такое было выше моих физических способностей.

Скелет от неожиданности замер, а кость выпала у него из рук.

Заодно я увидела, что мужчины в караване вовсе не собирались терять время зря. Пользуясь возникшей заминкой, они перегруппировались. Кому-то быстро перевязывали раны, еще двое тащили раненого в повозку, а те уже разворачивали, чтобы убраться с кладбища от греха подальше.

Да поскорее.

Но для этого им нужно было выиграть время. И еще отвлечь упырей так, чтобы те позабыли о караване раз и навсегда.

- Ну так что, – заявила я нарочито громко, – почему я не вижу радости от нашей встречи? Куда пропали дружеские объятия? Где горячий чай и теплая выпечка? Я вообще-то устала с дороги и промокла до ужаса.

Один из упырей зарычал, и я увидела, как он выпустил когти и клыки.

Кажется, решил, что моя наглость переходит все дозволенные границы и не должна остаться безнаказанной. Но второй из упырей, совсем уж страшный на лицо – если эту черную грубую маску вообще возможно назвать лицом, – вскинул руку.

Ладно, «рука» – это я преувеличила.

Когтистая длань взлетела в воздух, и скелеты, подбиравшиеся к нам с Чернышом с двух сторон – ползком за могильными камнями, – делать это прекратили. Застыли, а еще пара даже рассыпалась на части, словно решила таким образом прилечь и передохнуть.

- Кто ты такая? – раздался наполненный свистом голос, и я подумала, что восстановить голосовые связки этому упырю так и не удалось. – И почему ты нас не боишься?

- А что мне вас бояться? – картинно отозвалась я и пожала плечами. Угу, вместе с голубем, на что тот недовольно гукнул. – Да вы, ребята, настоящие красавчики. Так что… встречайте гостью.

Хотя гостье в моем лице очень хотелось нестись отсюда прочь во всю шестилапую прыть Черныша.

Но я видела, как успели развернуть почти все повозки, а тот, кто в караване был за главного, – думаю, тот здоровенный мужик с внушительной бородой – смотрел в мою сторону, все еще медля. Словно дожидался, когда я к ним присоединюсь, хотя должен был уводить свой караван как можно скорее.

Поэтому я махнула рукой. Якобы упырям, хотя на самом деле караванщику.

- А давайте… Давайте я вам спою! – заявила я первое, что стукнуло мне в голову. – Так сказать, за встречу.

Голубь на моем плече завопил так, словно по нему проехала груженая телега, но это был возглас одобрения… как раз совпавший со скрипом тронувшихся повозок. Кто-то из скелетов повернул голову, но я настойчиво продолжала:

- Да, возьму и спою! Здесь и сейчас.

Умею ли я петь – этого я не знала, но собиралась выяснить в процессе.

- Спой, – согласился тот из упырей, кто командовал всей мертвой братией. – Но не на спине же у букха. Или ты все-таки нас боишься?

- Вот еще, – беззаботным голосом отозвалась я, после чего выпала из седла.

Может, язык у меня и был хорошо подвешен и руку мертвому голубю я тоже протянула, зато все остальное закоченело так, что у меня попросту не хватило ловкости элегантно слезть с Черныша.

Наверное, я бы грохнулась на землю, но меня подхватил один из упырей.

- Вот же… мухараша! – пробормотала я, уставившись в его жуткое лицо.

Но рот упыря, похожий на черный провал в черную пропасть, почему-то растянулся в улыбке.

- Она наша! – довольным голосом возвестил он, повернувшись к своему главному.

- Ваша, ваша, – пробормотала я, – чья же еще? Только поставь меня на ноги. И вот еще, мне нужен теплый чай и сухая одежда. Нет, не такие лохмотья, как на вас, а что-нибудь получше. Но главное, чтобы оно было сухим.

Покосилась: забытый мертвыми караван исчезал в темноте, но светлячки они мне оставили, и на том спасибо.

- Песню! – прохрипел один из скелетов.

- Пес-ню! – проклацал челюстью второй, а затем со всех сторон стали раздаваться голоса: – Песню! Песню!

- Сперва чай, – заявила я всем. – Иначе я заболею и умру. Тогда я на вас обижусь, и больше не будет вам никаких песен.

Возможно, упыри окончательно растерялись от моей наглости… Может, их убедил мой голубь или нечаянно вырвавшееся у меня слово «мухараша», но уже скоро я получила сухую одежду, украденную из землянки кладбищенского сторожа: тунику и штаны.

У того же сторожа, сейчас, по словам упырей, спавшего мертвецким пьяным сном, стащили еще и чайник, не забыв похозяйничать в его доме и нагреть воду в очаге. Из еды получилось добыть только засохшую краюху хлеба, которую я скормила Чернышу.

Затем уселась на один из могильных камней и под завывание публики затянула песню.

Хотели – получайте, мне не жалко!

Глава 2

Из гостеприимных объятий местного кладбища я вырвалась где-то через час. Заявила: «Ну вы же понимаете, что у меня гастроли, и вы не одни такие». А потом добавила, что мне нужно ехать дальше.

Расчувствовавшаяся нежить, которой пришлись по душе мои песни – если честно, я и сама не понимала, из каких глубин памяти выплыли эти мелодии и слова, причем на языке, который я с трудом понимала, но мне казалось, что он был родом из седой древности…

Так вот, мой концерт прошел на ура, после него скелеты еще долго ползали по земле, собирая в полумраке потерянные в порыве чувств челюсти, а упыри утирали скупые слезы.

Услышав, что я еду дальше, а возможно, даже в столицу – потому что мне нужно разобраться с некоторыми вещами, случившимися с моей головой, – они посоветовали непременно посетить Академию Магии Шаддара.

Именно там обитают лучшие маги Темного мира.

Хотя, по слухам, порядки в столичной академии драконовы (пусть драконы и вымерли в незапамятные времена), а нравы еще жестче, местные упыри не сомневались, что я со всем справлюсь.

- Передавай привет и наилучшие пожелания Уруруху. Он заправляет местным кладбищем, – заявил мне на прощание главный упырь. – Скажешь, что от Караха. Назовешь мое имя, и к тебе отнесутся с должным уважением.

Поблагодарив его, я засобиралась уже взобраться на спину Черныша. Скелеты тотчас же улеглись лесенкой рядом с букхом, чтобы облегчить мне задачу, но тут…

- А подарок? – повернувшись, спросила я у Караха. – Нет, не для Уруруха, я сама буду ему подарком, но я бы не отказалась от благодарности за свое выступление. А то, видите ли, я завернула к вам с гастролями, пела тут почти час или даже больше. И целых три песни повторила на бис. – А то и все четыре. – Разве я не заслуживаю хотя бы небольшой благодарности с вашей стороны?

Голубь, подозреваю, решивший отправиться со мной и дальше в «гастрольный» тур, издал возмущенный вопль. Подтвердил, что он полностью со мной согласен.

- Благодарность? – нахмурился Карах. – Но мы не успеем вырастить мухарашу… Это долгое дело, оно может занять больше недели. Или же ты задержишься? – и посмотрел на меня с надеждой на новые песни.

При слове «мухараша» в груди появилось непонятное тепло, но мои «гастроли» не терпели отлагательств, как и то, о чем я собиралась попросить.

- Пленный из каравана, – обратилась я к Караху. – Я хочу забрать его с собой. Это будет отличной благодарностью за мое выступление. И нет, задерживаться я не собираюсь.

- Но зачем он тебе, Сильвеста? – спросил у меня другой упырь. – Мы думали напитаться его кровью…

- Подумайте еще раз, но получше, – посоветовала я. – А затем отдайте мне пленника. Не хотите же вы прослыть неблагодарными всем своим кладбищем? Глядишь, такие слухи дойдут и до столицы… – намекнула им.

Они не захотели, чтобы слухи о неблагодарности нежити из Отрыжки Демонов распространились по всему Шаддару, что я с легкостью могла организовать вместе со своими концертами, поэтому уже скоро я получила желаемое.

Его притащили откуда-то из утреннего полумрака. Три скелета держали бледного, качающегося мужчину, который не мог сам устоять на ногах. Я увидела это даже несмотря на то, что все магические светлячки давно погасли. Зато уже начало светать, а гроза ушла и теперь терзала другую часть нашей долины.

Судя по всему, пленник потерял порядком крови, но ему повезло, что произошло это из-за его ран, а не из-за того, что к нему присосались упыри, решив восполнить запасы своих жизненных сил.

Если бы в него попал яд нежити, то участь его была бы незавидна. Его бы ждала ужасная трансформация в кровожадное чудище. Гули – так, кажется, называли люди этих несчастных, а потом преследовали с единственной целью: уничтожить.

Откуда мне это было известно? Понятия не имею!

- Держись крепче, – негромко сказала я раненому, которого скелеты пристроили на спину Черныша позади меня. – Сейчас будет больно, но твоими ранами я займусь позже, когда мы отсюда выберемся.

Пусть с трудом, но он все же кивнул, а потом Черныш, недовольный тем, что теперь ему везти троих – один еще и вопил безостановочно, пока я не предупредила, что сверну ему шею, если не успокоится…

Речь шла о голубе, если что.

Так вот, Черныш принялся переступать лапами – сперва медленно, с натяжкой, затем все быстрее и быстрее. Наконец мы покинули территорию кладбища и устремились в сторону Отрыжки.

По дороге я размышляла о том, что уже скоро мы доберемся до городка, где мне первым делом стоит отыскать караван. Думаю, они не могли уйти слишком далеко. В случае успеха я отдам им нашу с Чернышом ношу – пусть о своем раненом позаботятся сами.

А потом… Может, в благодарность за его спасение, они возьмут меня с собой в столицу? Ну а если не возьмут, так пусть хотя бы покормят! Я все-таки старалась ради них – врала, изворачивалась и отвлекала обитателей кладбища как могла.

Оказалось, даже до городка добираться не пришлось. Караван остановился на безопасном расстоянии от кладбища, и, когда я подъехала, в мою сторону тотчас же двинулось несколько мужчин.

Я видела рукояти мечей за их спинами, а лица у охраны каравана были серыми и застывшими, и я…

- Я вам раненого привезла, – сказала им, прикидывая, что если те попытаются на меня напасть, то я скину свою ношу, после чего мы с Чернышом уберемся отсюда подобру-поздорову.

Например, в сторону кладбища, куда я могу явиться к ним с очередным концертом, раз уж мир мертвых больше ценит мои старания, чем мир живых.

Но мне не пришлось.

Никто из каравана и не подумал доставать мечи. Вместо этого меня встретили, как…

Хорошо так встретили, словно героиню и свою спасительницу, сумевшую не только отвести опасность, дав повозкам убраться с кладбища, но еще и вызволить Кирка Дварена.

- Нет, никто его не укусил, так что в гуля он не превратится, – спокойно пояснила я, когда над ним склонилась целительница. – Просто обработайте раны и ничего не бойтесь. В чудовище он не превратится и в ночи в поисках крови рыскать не станет.

Произнесла я это вполне уверенным голосом, и они взяли и мне поверили.

А затем караванщик – им оказался тот самый здоровяк по имени Лукас Бродкин, которого все называли просто и емко: Бородач, – произнес слова благодарности и пожал мне руку. Сделал это осторожно, словно боялся сломать мою ладонь, слишком сильно сжав ее в своей привыкшей к оружию лапище.

Хотя я была не такая уж и хрупкая. Норрисы, например, которые буквально пахали на мне почти три недели подряд, могут это подтвердить.

К тому же я вполне уверенно слезла со спины Черныша. Сделала это сама и вовсе не упала лицом в грязь, как едва не сделала час назад на кладбище. Затем с важным видом согласилась на то, чтобы моего букха покормили.

Конечно же, он ест овес. Но можно дать ему и мяса… Ах, мясо только для людей? Тогда и овес сойдет!

А расседлаю я его сама, а то в долине уже были случаи откушенных букхами рук и ног.

- А этого?.. – кивнув на костлявого голубя, с опаской спросила у меня средних лет женщина, кажется, приходившаяся женой Бородачу и отвечавшая в караване за провизию. – Этого нужно кормить?

Голубь сидел у меня на плече с самым обиженным видом, потому что перед тем, как подъехать к каравану, я предупредила его, что завяжу клюв, если он станет вопить без повода.

С поводом вопить можно, а если начнет без повода – то ждать ему репрессий с моей стороны!

- Нет, этому хватает и божьей росы, – вежливо отозвалась я, решив не объяснять, что голубь сам из мира мертвых.

Караван только что пережил неприятную встречу с обитателями кладбища, так что мне лучше держать рот на замке.

- Сильвеста Норрис, – представилась я, когда Бородач спросил мое имя и еще о том, как я сумела оказаться в нужном месте и в нужное для них время, когда им особо сильно требовалась помощь… темной ведьмы.

«Не ведьмы, а ведьмочки», – стукнуло мне в голову.

Но напрасно я дожидалась продолжения – ничего нового из памяти больше не всплыло. Лишь теплое чувство, каждый раз появлявшееся в груди, стоило мне мысленно повторить слово «ведьмочка».

- Мой путь лежит в столицу, – сообщила я караванщику. – А еду я из Топей, это деревушка на севере долины. Но тоже заплутала в пути из-за грозы.

Как и сбившийся с дороги караван, мне уже об этом успели рассказать.

- И что же за дела у мисс Норрис в столице? – полюбопытствовал Бородач.

- Мне надо попасть в Академию Магии Шаддара, – туманно отозвалась я.

- Конечно же, надо, – вмешался в разговор молодой маг. Он был темноволос, сероглаз и коротко острижен. – Правда, сам я оттуда вылетел в середине первого курса, но это уже огромное достижение. Половина поступивших и недели продержаться не может.

- Неужели там настолько сложно? – удивилась я.

Маг, ухмыльнувшись, заявил, что все намного хуже, чем я могу себе только представить. Но попробовать мне стоит обязательно – вот как я ловко обхожусь с нежитью!

И покосился на обиженного голубя.

- Меня Римус зовут. Римус Стефанек, – добавил маг, а затем повернулся к караванщику. – Думаю, что нам обязательно нужно зазвать ее к себе. Раз уж мисс Норрис все равно держит путь в Норвей, то…

- Меня куда больше интересует, что на это скажет сама мисс Норрис, – заявил Бородач. – Если нам все равно по пути, мы можем предоставить еду и кров, а взамен…

- Десять нирхамов за услуги по охране каравана, – сказала ему, внимательно уставившись главному в лицо.

К моему удовольствию, оно не посерело и не почернело, и Лукас не потянулся за мечом, чтобы изгнать наглую девицу прочь. Поэтому я решила обнаглеть окончательно и бесповоротно.

- То есть десять нирхамов мне за службу, десять за Черныша и еще десять за моего голубя. Он, кстати, питается божьей росой, так что его кормить не придется.

Зато Черныш будет есть за двоих, промелькнуло в голове. А то и за троих.

Караванщик принялся размышлять о сказанном, и я решила ему не мешать. Покачиваясь в слишком больших мне сапогах, я дожидалась его ответа.

Одетая в украденное у пьянчуги сторожа тряпье, с тужуркой, в которой мать ходила за козами… Подозреваю, со стороны я представляла собой самое жалкое зрелище.

Но только если со стороны, потому что в моих способностях они уже успели убедиться на собственном опыте. Черныша в деле тоже видели – он привез и меня, и раненого, а теперь доедал то, что, подозреваю, могло хватить на обед полудюжине лошадей.

- Мой голубь всегда предупредит об опасности, – добавила я, набивая нам цену. – Если такая приближается, то он подает голос и…

Именно это он и сделал. Демоническая птица внезапно раскрыла свой рот и завопила так, что у меня заложило в ушах, а мужчины тотчас же схватились за мечи.

Оказалось, не напрасно, потому что на поляну, где остановился караван, совсем скоро въехали (на лошадях, не на букхах) семь вооруженных всадников.

Первым, конечно же, я увидела хмурого отца. Рядом с ним был Гурх Тимран, староста Топей, и его сын, которому меня сторговали за зерно и деньги.

Ну, чтобы у парня было чем заняться, пока его жена на сносях.

Были и другие мужчины, подозреваю, все из Топей, поднятые на поиски беглянки.

То есть меня.

- Вот она, та девка! – довольным голосом произнес староста, протянув в мою сторону руку. А то, что я стояла в окружении вооруженных мужчин, – такое его не волновало. – Забирайте!.. – приказал он своему сопровождению.

И я обомлела от чужой наглости.

От своей никогда не терялась, а сейчас подумала… Мало ли, вдруг и правда попытаются меня забрать, не обратив внимания, что я уже неплохо прижилась в караване?

Поэтому я осторожно двинулась к Чернышу, как раз успевшему доесть то, что ему насыпали в корыто.

Тут в разговор вступила еще одна партия.

- Эй, придержите-ка коней! – возвестил Бородач, и его рука как бы невзначай легла на рукоять меча.

Остальные из каравана вкладывать оружие в ножны не спешили.

Римус, маг каравана, стоя сбоку, собрал магию и, словно упражняясь в заклинаниях, запустил огненную волну. Черныш оскалился и зарычал, а над поляной летал и на радостях от вседозволенности вопил мертвый голубь.

- Да угомоните уже эту проклятую птицу! – поморщившись, приказал Гурх Тимран. – И отдайте нам девчонку. Она сбежала из дома, и мы здесь для того, чтобы вернуть ее семье.

- Врет и не краснеет, – подала я голос, стоя возле Черныша.

Сделала это громко, чтобы меня слышали и одни, и другие. И даже третьи, если такие имеются.

- Дело в том, что отец продал меня этим двум уродам, – продолжила я, кивнув в сторону Тимранов, старшего и младшего. – За четыре мешка зерна и немного деньжат. Но он забыл, что я давно уже совершеннолетняя и могу принимать решения сама. И я свое приняла. Катитесь-ка вы в ад! – заявила я мужчинам из Топей. – Там, в заду у демонов, вам самое место!

И взлетела на спину к Чернышу, готовая нестись прочь во весь опор.

Конечно же, в сторону кладбища. Жаловаться нежити, что их любимую певицу обижают.

- Погоди-ка, не гони лошадей, – обратился Бородач уже ко мне, хотя Черныша назвать «лошадью» можно было разве что в пьяном угаре. – Вы тоже своих придержите, – повернулся он к Тимрану и остальным из Топей, которым не понравилось озвученное мною пожелание катиться в зад к демонам. – Я нанял Сильвесту Норрис в качестве проводника по долине. Если вы что-то имеете против, знайте, я буду защищать своего работника с мечом в руках.

Остальные из охраны подтвердили, что они сделают то же самое.

- А можно начать сейчас? – подал голос самый молодой из охранников, у которого явно чесались руки.

Оказалось, что нельзя. Вместо этого Бородач попытался замять конфликт.

- Но я готов передать семье половину того, что заплачу Сильвесте в конце пути, – намекнул он моему отцу. – Пятнадцать нирхамов.

- Эй! – возмутилась я.

- Двадцать, – быстро заявил Румах Норрис. – Вообще-то, мне было обещано старостой тридцать и несколько мешков зерна, но, так и быть, я уступлю вам свою дочь за двадцать.

- Эй! – возмутился уже Тимран, но тут его сын заявил, что девка ему не нравится.

Ему расписали меня как красавицу, а он видит перед собой лохматое чучело в обносках. Такая ему и даром не нужна.

У него на меня…

Тут следовали подробности, не подходящие для ушей девиц, но я все равно их услышала.

Пожала плечами – он тоже не сказать, что красавец. Я бы с таким даже закапывать труп на кладбище не пошла, так что мы квиты.

- Все, поворачиваем! К демонам ее, пусть укатывается со своим караваном, – возвестил младший Тимран.

Зато Румах Норрис продолжал торговаться, пока… ему не согласились дать за меня семнадцать нирхамов.

Хотя этого я уже не видела, лишь слышала обрывки их разговора.

Возмущенная происходящим до глубины души, я ушла в палатку к целительнице, где еще раз сказала, что подозрительные пятна на теле Кирка Дварена – это синяки, а вовсе не следы укусов. Так что связывать его и следить, уж не начнется ли жуткая трансформация, не нужно.

Пусть доверятся мне, говорю же, в гуля в этом караване никто не превратится!

По крайней мере, пока я здесь нахожусь.

Наконец дождалась, когда раздался стук копыт, а затем стих, возвещая, что всадники из Топей убрались восвояси. После чего отворилась полотняная стенка, а в повозку к нам заглянул Бородач.

- Так и быть, – заявил он мне, – десять нирхамов и пропитание для тебя и твоих…

- Друзей, – подсказала я.

- Как скажешь, – пожал он плечами. – За эти деньги я готов нанять тебя как второго мага каравана. Иначе тебе придется отдавать мне то, что я уже заплатил твоему отцу. Целых двадцать…

- Вообще-то было семнадцать, – поправила я, а затем сказала, что согласна.

Как я могла отказаться от такого предложения?

Этот сон мне приснился, когда мы уже подъезжали к Норвею, проведя долгие полторы недели в скитаниях по Шаддару.

Заезжали в нужные места, разгружались, высаживая тех, кто ехал вместе с нами и достиг точки своего назначения. Снова загружались, за дополнительную плату брали повозки до Тереха, Мертвого Озера, Иссара и, конечно же, столицы.

Почти все направлялись именно туда, готовые заплатить немалые суммы, чтобы добраться до места в сопровождении охраны и двух магов, какими представлял нас с Римусом Бородач.

Хотя магом был только он, со мной все оказалось намного печальнее. Тот раз, когда мне удалось породить голубое свечение, был первым и последним.

- Да-да, магисса, – кривовато улыбалась я, когда Бородач представлял меня новым участникам каравана. – А это букх, его зовут Черныш. Еще со мной голубь по имени Беруш. Они всегда на страже каравана.

И зубастый шестилапый букх, подобных которому чем дальше от Топей и нашей долины, тем реже люди видели в глаза и тем меньше понимали, что он такое. И мертвый голубь, которого в караване прозвали Беруш – потому что от его воплей не помогали даже беруши.

Но мы внесли серьезную лепту в охрану, хотя как такового прорыва Источника, которым меня пугали как в Топях, рассказывая просто ужасающие вещи, так и по дороге до столицы, не произошло. И вообще, по словам Бородача, Источник вел себя на удивление мирно и даже немного сократился в размерах.

Уж он-то знает, третье десятилетие водит караваны по всему Шаддару!

Но что бы означало такое уменьшение Источника – об этом, наверное, стоило спросить умников в столице.

- В Академии магии, – добавлял Римус, после чего принимался рассказывать мне о том, какие ужасы меня ждут после того, как я туда поступлю.

Мы как раз успевали прибыть в Норвей к новому набору.

- Но у меня нет магии, – мрачно отзывалась я. – Куда я могу поступить?

Если только в помощь могильщикам на столичное кладбище, успокаивать разбушевавшуюся нежить.

- Зато ты умеешь ловко обходиться с мертвым миром, – словно в подтверждение моим мыслям, произнес маг. – И твари из Источника тебя боятся, так что обязательно стоит попробовать.

- Они боятся Черныша, а не меня, – возразила я.

Потому что однажды мы попали в засаду.

Нет, прорыва не было, но монстры с прошлых раз облюбовали низину, через которую нам нужно было обязательно проехать. Их оказалось не так уж и много, да и о том, что они близко, всех предупредил Беруш.

Так что мы были готовы к нападению.

А потом я пустила Черныша порезвиться.

Нет, он никого не съел, но поднадкусывал многих, за что Бородач вынес нам особую благодарность, а Чернышу выделили огромный кусок мяса как признание его заслуг.

Потому что после того нападения целительнице каравана оказалось нечем заняться. Даже Кирк давно уже выздоровел и вернулся в строй.

…А потом мне приснился тот самый сон.

Разморенная полуденным теплом, я задремала в повозке на подъезде к Норвею, потому что мы несли с Чернышом и Берушем ночную вахту.

И привиделись мне вытянутые высокие фигуры с большими головами на пугающе-длинных шеях и с огромными печальными глазами. В них было что-то человеческое, но слишком мало, мало…

- Ты все время дергаешься, когда мы приближаемся к тебе, – произнесла одна из фигур, – в нашем истинном обличии. Даже зная, что мы не причиним вреда. Поэтому я предстану в привычном для тебя виде. – И тут же передо мной возник здоровенный глаз без ножек. – Все ради тебя, для твоего блага!

- Послушай, ты, несущий мне благо, – обратилась я к нему, и голос у меня был разгневанным. – Скажи мне, почему я ничего не помню? Ни своего имени, ни того, откуда я родом, ни друзей – ни-ко-го! Даже магии во мне нет! Неужели в этом заключалась ваша благодарность? Я ведь столько для вас сделала! Можно сказать, спасла ваш глупый народ от столетий глупости, в которые вы угодили по своему идиотизму!

- Да-да, ты совершила невероятное, – лебезящим голосом произнес глаз, хотя рта у него не было. – И мы сделали все, чтобы тебя отблагодарить. Выполнили твою просьбу, хотя, возможно, исполненные искренним восхищением твоими заслугами, немного переусердствовали.

- Просьбу?! – воскликнула я.

- Ты хотела начать все с нуля, – печальным голосом произнесло Око. – Вот мы и… Пожалуй, мы восприняли все слишком буквально.

- Да я сейчас вас всех помножу на ноль! И тебя, и твоих сородичей! Значит, то, что я очнулась без памяти и без сил, – это, по-вашему, называется начать с нуля?

- Прости нас, Алекс… – начало Око, но тут меня вырвали из сна.

Кто-то тряс меня за плечо.

- Силь!.. Сильвеста, да открой ты глаза! Вот же засоня! – Оказалось, ко мне в повозку забрался Римус, а на лице мага застыла довольная улыбка. – Все, мы добрались! Впереди Норвей, а это незабываемое зрелище. Так что давай уже просыпайся, иначе потом будешь жалеть, что не увидела!..

И я проснулась, негромко помянув недобрым словом тех, кто не дает покоя уставшим людям. Особенно когда тем снится нечто такое-эдакое, которое…

Мне казалось, что мой странный сон был навеян вовсе не тряской или внезапным тепловым бредом, а имел важнейшую для меня связь с утерянным прошлым.

Но напрасно, позевывая и протирая глаза, я попыталась сложить одно с другим и получить третье – ничего путного у меня не выходило.

- Алекс, – произнесла я. Замерла, прислушиваясь к звучанию своего голоса. – Алекс… Алекс… – повторила несколько раз, заодно вылавливая из-под своей туники повадившегося забираться в тепло Беруша.

Вот же мертвая зараза!..

Нет, это имя ничего мне не говорило, как и увиденные во сне странные худые товарищи с большими головами и ростом так в полторы меня, они же – разговаривающий глаз без ножек.

Боги, ну почему, почему я ничего не помнила?!

Ответов на этот вопрос у меня не имелось – если только не брать во внимание умопомрачительную приснившуюся версию о том, что некие говорящие глаза решили отплатить мне за оказанную им великую услугу.

Но случайно перестарались.

Я всего лишь хотела начать все с нуля, а они, пообещав исполнить мое желание, от чистого сердца (если такое у них имелось) взяли и помножили на ноль уже меня саму. Именно поэтому меня и нашли без сил, без памяти и без имени рядом с деревушкой в жуткой глуши Шаддара.

- Силь, да что ты там копаешься! – раздался недовольный голос Римуса. – Мы сейчас уже начнем съезжать с холма, а потом встанем в очередь, а ты так и не увидишь Норвей.

Но он ошибался, потому что уже скоро я его узрела – раскинувшийся под затянутым темно-фиолетовыми тучами небом огромный, величественный город. С устремлявшимися на высоту в десять человеческих ростов мощнейшими крепостными стенами, утыканными баллистами, словно Норвей был готов противостоять любой угрозе в любую минуту.

Но куда выше крепостных стен в небо взмывали шпили храмов Темных Богов, а вдалеке виднелся черный блестящий купол, на котором отражались идущие по небу тучи

- Королевский дворец, – пояснил мне довольный моей реакцией Римус. Наверное, потому что я сидела на спине у Черныша с раскрытым ртом. – А видишь, что рядом с ним?

- Та темная и уродливая скала? – переспросила я. – Как-то не похожа она на творение рук человеческих. – Потому что все вокруг поражало мой разум своим масштабом и грандиозностью инженерного замысла. – И что же это такое?

- Лабиринт, – отозвался Римус и замер, словно ожидал от меня еще большего изумления.

Чем я тотчас же его «порадовала».

- Какой еще Лабиринт? Что это такое?

- Скала, возникшая по воле Тьмы. Можно сказать, это прямой проход от Источника в столицу.

- Вообще-то Источник остался в пяти днях пути отсюда, – напомнила я ему. – Мы давно уже его проехали. Какой еще проход, как такое возможно?

- В академии говорили, что все дело в искаженном пространстве, которое называют Межмирьем, – с важным видом произнес Римус. – Да, Источник находится в нескольких днях пути отсюда, но стоит войти в Лабиринт, и ты оказываешься как раз рядом с ним. Если случаются прорывы, то монстры появляются не только в вашей долине. Можно сказать, у вас их довольно мало, потому что они лезут из Лабиринтов по всему Шаддару.

- Ого! – растерянно отозвалась я.

- Ноктарии тоже порядком достается, ничуть не меньше нашего, – произнес Римус и посмотрел в сторону далеких Черных Гор. – Ну и Светлому Миру, не без этого. У них, насколько мне известно, тоже имеются Лабиринты.

- Никогда о таком не слышала, – пробормотала я.

Хотя, если честно, я вообще мало что слышала.

В семье Норрисов говорили если только об урожае и как нам пережить наступающую зиму. В караване я слышала преимущественно сплетни возле костра – кто и к кому захаживал в повозку по ночам – и еще хвастовство охранников, рассказывающих, сколько монстров или разбойников они положили одним ударом.

Мне хотелось, чтобы Римус рассказал о Лабиринте и столице побольше, но мага позвал Бородач, и тот уехал в голову каравана. Нас же с Чернышом не звали, поэтому пришлось остаться.

Тем временем мы прикатили в самый хвост огромной очереди на проверку документов на въезде в город. Отстояли почти два часа, и за это время я в деталях изучила все щербинки на крепостной стене возле северных ворот, которые мы пытались миновать.

Проверяли всех строго – обыскали караван, изучали документы, бумаги на товар, заставили заплатить ввозную пошлину – какие-то невероятные для меня деньги.

Но волновалась я зря – украденный мной паспорт на имя Сильвесты Норрис вопросов ни у кого не вызвал, как и озвученная мною цель приезда: поступление в Академию Магии Шаддара.

Черныш тоже никого не заинтересовал. Мне лишь заявили, что магически измененные существа находятся под полной ответственностью хозяина, и если мой букх кого-либо покусает в столице…

- Он не кусается, – на всякий случай произнесла я, поглаживая встревоженного Черныша по морде.

Хотя он кусался, и еще как.

- Это неважно. Нанесет увечье человеку – хозяин либо заплатит штраф, либо сядет за такое в тюрьму, – добавил второй страж, после чего они потеряли ко мне интерес.

Зато вернулся Римус и поведал о причине давки – такого столпотворения на въезде в Норвей давно уже никто не видел. Оказывается, в ближайшие пару дней в столице будут проходить поминальные мероприятия по дочери королевы Эвиниры.

Включая игры в ее честь, раздачу еды и денег беднякам.

- Мне казалось, нашу королеву звали как-то по-другому, – пробормотала я, напрягая память.

Пыталась выловить ее имя, как-то упоминавшееся за столом в доме Норрисов.

- Конечно же, Эвинира – это королева Ноктарии. Они наши добрые соседи и верные союзники. Ее единственная дочь погибла то ли в Светлом мире, то ли в Лабиринте около месяца назад. Никто толком не знает, как это произошло, но в Ноктарии и в Шаддаре сейчас повсеместный траур.

- Как интересно, – отозвалась я и прислушалась к себе. Если честно, то было не особо. Но мне хотелось, чтобы Римус побыл подольше со мной, потому что уже скоро мне предстояло остаться в столице совсем одной. – Расскажи еще!

- Больше я ничего и не знаю, – пожал он плечами. – Кажется, ее дочь звали Александра Дельвейн или что-то в этом роде. По ней будет месяц траура, после чего состоится свадьба.

- Свадьба? – переспросила я, подумав, что это уже интереснее. – А чья именно?

- Королевы Ноктарии и короля Элеона, – отозвался Римус. – Наш король вряд ли женится еще раз, – усмехнулся он. – Королева Арвина такое ему устроит, если он хотя бы посмотрит в сторону другой женщины! Они все-таки истинная пара…

Это тоже был интересный момент, который мне захотелось прояснить. Но я так и не успела, потому что раздались предупреждающие голоса стражников, требовавших немедленно дать дорогу приближающемуся отряду всадников.

Судя по всему, документы у тех проверять никто не собирался.

- Посторони-и-ись! Да поживее! Пошевеливайтесь! – неслось со всех сторон.

Нас принялись теснить, хотя наш караван как раз должен был проехать через ворота. Римус ушел разбираться в этой несправедливости вместе с Бородачом, тогда как я…

Я попыталась посторониться, придерживая Черныша, которому не слишком-то нравилась подобная суета, и он то и дело скалил огромные зубы. Но он у меня был воспитанным мальчиком и без моего разрешения никого не укусил.

Вот и выдрессированный долгой дорогой и постоянными запретами Беруш тоже не принялся летать и орать как резаный. Вместо этого голубь сидел на одной из повозок, но по его глазам я видела: он сожалел, что не может принять участие в подобной вакханалии.

Потому что рядом с нами пытались «посторониться» несколько пеших, толкаясь и наступая друг другу на ноги, тройка всадников и целая повозка с девицами, прибывшими с отцом на ярмарку (это я уяснила, потому что как раз стояла рядом с ними).

К моему удивлению, девицы оказались куда больше в курсе происходящего и в столице, и в мире, чем Римус, целых две с лишним недели болтавшийся по полям и весям Шаддара.

- Скорее всего, это возвращается боевая четверка из Академии Шаддара, – громким голосом произнесла одна из девиц.

Говорила она якобы своим сестрам, которые и так это знали без нее, но предназначалось сказанное всем любопытным ушам из собравшейся вокруг повозки толпы.

- И откуда же они возвращаются? – спросил кто-то рядом.

- Наверное, сопровождали королеву Эвиниру в Ноктарию, а теперь едут домой, – заявила средняя сестра.

- Но там такая история, такая история… – всхлипнула младшая. – Настоящая любовная-прелюбовная драма!

- И какая же? – поинтересовалась уже я, хотя рядом со мной тоже происходила некая история.

Но вовсе не любовная и пока еще не драма: стоявший рядом со мной мужичок средних лет решил проверить, есть ли у Сильвесты Норрис – или как там меня зовут – женские округлости в недрах бесформенных штанов, поверх которых была надета такая же бесформенная серая туника, и все это скрывалось под плотной и длинной тужуркой.

- Их капитан полюбил девицу из Светлого мира, даже не зная, что она – принцесса Ноктарии и единственная дочь короля Элеона, – возвестила средняя сестра.

- И еще единственная дочь королевы Эвиниры, – обиженным голосом вставила старшая, пытавшаяся вернуть себе лидерство в этом разговоре.

- Он ее полюбил, а потом в финале Все-Магических состязаний принцесса угодила в Источник Тьмы и сгинула на века, – выдохнула младшая.

- Так! – повернулась я к наглецу. – А ну-ка, сейчас же сгинь на века, иначе я устрою финал всей твоей жизни.

Руку наглец убрал, но оскалился, показывая мне кривые и местами гнилые зубы.

- Затем капитан вошел в Источник за своей любимой, но Тьма его отвергла. Живого, хотя потерявшего всяческую надежду быть вместе со своей парой… – тем временем говорила младшая.

- Ничего, скоро утешится, – пробормотала я, потому что наглец не отставал.

- Говорят, что она не была ему истинной парой, – возразила старшая сестра, а младшая заявила, что была, и еще как!

Они принялись спорить, тогда как я сказала, что если еще раз почувствую чужую руку, поглаживающую мой зад или норовящую забраться мне между ног, то натравлю на этого идиота букха.

Черныш еще не обедал, а людские руки – как раз излюбленное лакомство в его рационе.

В этот момент мимо нас на огромной скорости верхом на здоровенных жеребцах пронеслась та самая боевая четверка – хотя всадников было намного больше, – и я не успела их рассмотреть. С другой стороны, какой смысл мне на них пялиться, если это не моя история?

Моя же скрылась в толпе, выразив сожаление, что мы так и не позабавились. Хотя могли бы – у него целая повозка вяленой рыбы. Но место для забав он бы нашел – отодвинул рыбу, например.

- Сгинь! – заявила я ему, а потом все дружно пришли в движение, и уже скоро нам позволили проехать в город.

Не прошло и десяти минут, как мы катили по улицам Норвея, а затем пришло время расставаться с гостеприимным караваном.

Глава 3

Они были прекрасны – черные, из тончайшей шелковой нити, с то и дело набегающими на них тенями от темнеющего неба. Их было несколько пар: с розовыми, красными и синими лентами, – и я не могла отвести от них глаза.

Затаив дыхание, смотрела через стеклянную витрину магазина на выставленные напоказ чулочки, чувствуя, как сжимается у меня сердце, а внутренний предательский голос твердит, что мне нужно их купить!

Не уходить отсюда, пока я не обзаведусь хотя бы одной парой.

Но я пусть и с трудом, но все же покачала головой в ответ на собственные предательские мысли.

Пусть у меня было с собой целых двенадцать нирхамов – два еще добавил Лукас за отличную службу, – я понимала, что жизнь в столице дорогая и никто так просто нас с Чернышом кормить не станет.

А букх прожорлив, словно стая демонов, – это тоже не стоило выпускать из головы.

- Нет, я не могу вас купить, – едва не плача, заявила я чулочкам. – Сегодня никак не получится, но я обещаю, что уже скоро за вами вернусь.

Слова расставания дались мне сложно, и я побрела прочь, всхлипывая и вытирая слезы, и Черныша за собой на поводке повела.

Ну да, по одной из оживленных улиц почти в центре Норвея, потому что мы уже битый час искали «Конюшни Ставруса», где, по словам Лукаса, я смогу спокойно оставить букха, и там никто не будет воротить от него нос.

Ведь у Ставруса давали приют и корм не только для обычных лошадей, но и для магически измененных существ.

Именно тогда-то я и увидела летевшую на нас с Чернышом огромную черную карету. Впряженные в нее лошади были просто гигантского размера – не иначе как скрещенные с демонами. Их копыта выбивали искры из мостовой, а глаза, вовсе не зашоренные, казалось, полыхали алым пламенем.

Меня это заинтересовало, но тут адски завопил Беруш, летавший над моей головой, а какой-то мужчина рядом крикнул: «Да что ты застыла, идиотка!» – и оттолкнул меня в сторону.

Заодно я потащила за собой Черныша, тоже растерявшегося при виде несущегося на нас черного «тарана».

Я врезалась в стену, на что букх зарычал и задумался было откусить моему спасителю уже не руку, а голову, но я успела крикнуть, чтобы тот не вздумал.

А затем повернулась и уставилась на уносившуюся прочь и едва не переехавшую меня карету, из которой – мне показалось – раздался собачий лай и последовал мужской гневный оклик.

- Дарк Валларх, – словно ругательство, произнес вслед той карете мой спаситель.

- Кто-кто? – переспросила я, потирая ушибленное плечо и шишку на голове.

Судя по всему, последней я приложилась довольно сильно, потому что в лае, донесшемся из кареты, мне послышалось что-то знакомое.

Но я не понимала, не могла вспомнить…

- Лорд-Хранитель Равновесия Тьмы, – пояснил мне мужчина. – Не знаю, что с ним случилось в Светлом мире, но с тех пор, как Валларх вернулся, он вечно носится по Норвею в своей карете, и пусть побережется тот, кто окажется у него на пути. Переедет и не заметит! И что за вожжа попала ему под хвост?

Этого я не знала, как никогда не слышала имени Дарка Валларха, потому что ни у Норрисов, ни в разговорах в караване о нем не упоминали.

- А что у него за собака? – спросила на всякий случай, не ожидая ответа.

Но, к моему удивлению, его получила.

- Его церберы, – отозвался мужчина. – Говорят, что король подарил ему целых трех псов. Одноголовых, чтобы Валларх знал свое место.

И захохотал, словно это была отличная шутка.

Но так как я ее не поняла, то выдавила из себя кривую улыбку, добавив, что это очень весело. После чего спросила, где находятся «Конюшни Ставруса».

Говорят, что они должны быть поблизости.

Получив указания, уже скоро я была на месте.

И примерно так же скоро поняла, что на двенадцать нирхамов мы с Чернышом в столице не только не разгуляемся, мы долго тут не протянем.

Ладно, букха я устроила. Заплатила за отдельное стойло и хорошую кормежку на три дня вперед, но окончательно укрепилась в мысли, что мне не то что на чулочки, но и самой на свое «стойло» и еду не хватит.

На полученные от Лукаса деньги мы могли протянуть максимум неделю, не больше. И то если экономить буквально на всем.

Хорошо хоть Беруш оказался неприхотлив. Единственное, что ему требовалось, – разве что поорать от души.

Хозяин конюшен для магических существ, бородатый и сам чем-то похожий на букха господин Ставрус, все же надо мной сжалился, увидев, с каким лицом я платила за Черныша, а потом снизошел до совета.

То есть сперва он разрешил переночевать в стойле вместе с букхом, пока я не решу вопрос с жильем. Сказал, что я смогу позаимствовать столько свежего сена для своей лежанки, сколько захочу, и дополнительные деньги он за такое не возьмет.

Затем заявил, что лучший для меня вариант, как он считает, – это поступить в Академию Шаддара, раз уж я так ловко обхожусь с магическими тварями. Завтра как раз заканчивается приемная неделя, так что у меня есть последний шанс.

Если меня туда возьмут, то я получу комнату в общежитии, а мой здоровенный питомец – место в конюшнях академии, заодно нас будут кормить как на убой. И все это забесплатно, милостью нашего короля, которому постоянно нужны маги и воины для сдерживания Тьмы.

Ну да, можно сказать, что как раз на убой.

Хотя убиваются далеко не все (но многие), так что имеется шанс на магическую карьеру.

- Отличная перспектива, – пробормотала я.

- Но если не получится… – Ставрус окинул меня скептическим взглядом, – тебе лучше будет присоединиться к охране каравана. Работу в Норвее даже столичной девице найти непросто, а из деревни и вовсе немыслимо. Если, конечно, не в домах утех…

- Ну уж нет, пусть утешаются без меня, – вежливо отозвалась я, размышляя о том, что Ставрус в чем-то был прав.

У меня имелось приглашение от Лукаса присоединиться к новому каравану, который выходил из Норвея как раз через неделю. Но уже на полный срок и на полную ставку, и он пообещал заплатить приличную сумму.

Но дело в том, что я хотела остаться в столице. Потому что сбежала из Топей, стащив чужие документы, вовсе не для того, чтобы водить караваны по лесам и весям Шаддара и петь упырям на сельских кладбищах.

Моя цель – вспомнить, кто я такая. Обрести свое прошлое, собрав себя настоящую по кускам, потому что я не была никакой Сильвестой Норрис.

И еще купить себе чулочки – те самые, которые с алым бантиком.

И нормальное платье, с которым их надевать, наконец-таки сменив эти обноски на что-то красивое.

Выяснив у Ставруса, где находится академия, я решила, что отправлюсь туда с утра пораньше, потому что был уже вечер и стремительно темнело. Затем поужинала в ближайшей забегаловке, после чего вернулась в конюшни.

Вежливо поздоровалась с двумя конюхами, занимавшимися своими делами, забралась в стойло к Чернышу, устроилась у того под боком на охапке сена и улеглась спать.

Но заснула не сразу, потому что Беруш копошился рядом. Топтался по мне, а затем полез на свое любимое место, и я не стала его прогонять.

И не пожалела, потому что разбудили меня вовсе не первые лучи света с обычно затянутого неба Шаддара, а те самые двое конюхов, возжелавших женского теплого тела с утра пораньше.

Они явились в стойло, и один тут же полез искать у меня грудь. Но вместо этого «нашел» пригревшегося под моей туникой мертвого голубя, который завопил так, что перебудил всю конюшню.

Второй собирался держать меня, чтобы не дергалась, а еще зажимать мне рукой рот, но вместо этого познакомился с другим ртом – оскаленным и полным длиннейших клыков. Затем разъяренный букх раскидал горе-насильников в разные стороны, а одного и вовсе вышвырнул из конюшни. Второго не смог – тот убежал сам, но сверху, дико вопя, на него нападал и клевал Беруш.

Я же, зевнув и сладко потянувшись – ничего так началось мое первое утро в столице! – поднялась с лежанки и отправилась к Ставрусу. Собиралась стрясти с него компенсацию за богомерзкие действия его работников, и настроение у меня было самым что ни на есть боевым.

Ну что же, довольно скоро в моем кармане лежало целых пятнадцать нирхамов, зато мы с Чернышом потеряли возможность оставаться в конюшнях у Ставруса – расстались мы с тем не сказать, что хорошими друзьями.

Но я собиралась попытать счастья в Академии Магии Шаддара, а потом…

Там уже будет видно.

Но сперва я увидела саму академию, заметную даже издалека – величественное и мрачное здание, выстроенное из темного камня.

Это был огромный замок, застывший на берегу озера с черными водами, окруженный с трех сторон мощными стенами. Пусть не такими высокими, как крепостные стены самой столицы, зато, подъезжая к академии, я почувствовала идущие от них защитные заклинания.

Довольно сильные, надо признать.

Магия пронизывала меня насквозь, нашептывала в оба уха, что мне надо немедленно повернуть… Убираться отсюда, пока еще не поздно, потому что ничего хорошего как возле заросших темным плющом стен, так и за ними меня не ждет.

Там будут только страх, страдание и разрушения.

И еще отчаяние – его будет много.

Черныш всхрапнул, словно настоящая лошадь, которой он не являлся, а Беруш издал воинственный клич.

Вот и я тоже… Нет, всхрапывать я не стала, кличей тоже не издавала, вместо этого пожала плечами и направилась себе дальше.

Сперва верхом на Черныше, но на того тоже магия действовала изматывающе, поэтому мне пришлось спешиться и вести его за поводок, успокаивая по дороге, поглаживая и шепча в уши, что это всего лишь наваждение и я в обиду его не дам.

Все будет хорошо!

Тем временем мы приближались к темной арке ворот, возле которой уже толпились люди. Судя по всему, в последний день приемной недели в академию прибыли те, кто жил в дальних концах Шаддара, потому что многие из них были в похожей на мою одежде.

То есть в обносках, не имевших ничего общего с тем, как одевались в столице.

Правда, к этому моменту я успела разжиться расческой и даже купила алую ленту, а как зеркало использовала витрины лавок, так что в порядок я себя привела. Хотя страхолюдиной, конечно же, я была еще той.

Но меня это не смущало. А вот вибрации, словно шепчущие мне в ухо…

- Думаю, это и есть первое отборочное испытание, – сказала я Чернышу, в очередной раз погладив его по голове. – Отбор в академию начался еще на подходе к академии, так что бояться нам этого не стоит. Они воздействуют на нас ментально, поэтому… Когда мы пройдем через ворота, все непременно прекратится. И вообще, – повернулась я к Берушу, – прекрати уже орать, и без тебя тошно! Ну сколько можно?

Тот заткнулся, а я немного посмотрела на бледного парня верхом на лошади, который несся прочь во весь опор, и еще на девицу в обмороке, которую увозили от ворот на телеге ее родители.

Bepul matn qismi tugad.

4,6
380 baho
28 996,07 s`om
Yosh cheklamasi:
16+
Litresda chiqarilgan sana:
21 oktyabr 2026
Yozilgan sana:
2026
Hajm:
190 Sahifa 1 tasvir
Mualliflik huquqi egasi:
Автор
Yuklab olish formati: