Kitobni o'qish: «Настоящая любовь. Истории реальной любви вне времени и правил»
настоящая любовь
ИСТОРИИ РЕАЛЬНОЙ ЛЮБВИ ВНЕ ВРЕМЕНИ И ПРАВИЛ
ОКСАНА БОГАТЫРЕВА
Первая любовь
Я не особенно верю во что-то конкретное, но мне нравится думать о том, что все во Вселенной состоит из атомов, которые, перемешиваясь, соединяются из одного в другое. Так, например, во всех нас могут быть частицы далеких звезд. Исходя из этого, можно предположить, что когда-то появились двое первых людей, которые друг друга полюбили. Они исчезли, рассеялись (тем или иным образом) и их атомы попали в состав других живых существ. Встречаясь, носители этой первой любви, притягивались на атомном уровне, повинуясь коллективному бессознательному, «памяти воды», протоптанным нейронным дорожками, особенным, до сих пор неопознанным частям ДНК, привычкам угловой извилины - чему угодно. Связь усиливалась, передавалась другим, и таким образом некоторые люди, частично состоящие из атомов первых влюбленных, стали носителями любви человечества. Отсюда получается, что в ком-то вообще нет атомов любви (или дара любви, как говорят), в ком-то он не реализован (просто не встретился другой носитель), у кого-то реализован несколько раз, а кто-то укрепил эту связь, прожив счастливую жизнь во взаимной любви.
Конечно, атомы углерода, водорода, кислорода и азота не имеют памяти и не несут эмоциональной информации. Атом, который был в мизинце динозавра, атом из слезы влюбленного и атом из камня с Марса абсолютно одинаковы, они не знают, где побывали. Если я выпью стакан воды, атомы из тела Наполеона и атомы из тела его лошади перемешаются во мне так, что их невозможно будет различить. Но у нас есть углерод - основа жизни - и можно предположить, что важны не все атомы, а конкретные молекулярные структуры, участвовавшие в синтезе первых гормонов любви (окситоцина, дофамина и пр.). Значит, в нас должны быть молекулы, которые когда-то были синтегрированы в телах первых людей в момент их чувств. Эти сложные органические соединения распались, но углеродный скелет остался, а круговорот углерода в природе разнес их по миру. Попадая в тело нового человека, этот углерод повышает шанс на образование правильных нейромедиаторов, определяя биохимию предрасположенности.
В квантовой физике есть такое явление как «запутанность», то есть, частицы могут быть связаны, даже находясь на расстоянии. Первая любовь не могла не создать мощнейшее квантовое поле, запутав атомы двух людей на субатомном уровне. Когда эти атомы разлетелись по миру и попали в новых людей, запутанность сохранилась. Теперь, когда два человека, несущие эти запутанные частицы, встречаются, между ними возникает резонанс.
В любом случае, частицы наших тел были свидетелями рождения Вселенной. Возможно, встреча двух людей это не просто встреча Ивана и Марии, а встреча двух историй, двух галактик внутри них. Мы помним любовь не самими атомами, а той пустотой между ними, той формой, которую они создают. Если двое влюбляются, значит, их внутренние вселенные когда-то были частью одной большой любви.
Эта теория родилась, когда я переживала собственную историю любви, и оформилась в текст на годовщину свадьбы моих родителей. В него я добавила несколько рассказов про любовь настоящих и вымышленных людей, а потом решила прочесть какую-нибудь книгу-сборник реальных любовных историй, но в продаже такой не нашла, и решила составить ее сама.
Но как среди множества потрясающих чувств выбрать самые-самые? Ведь все они захватывают и восхищают. Тогда я взяла «вес души»: в начале XX века американский врач Дункан Макдугалл проводил эксперимент, чтобы проверить, есть ли у души физический вес. Он наблюдал за умирающими пациентами с туберкулезом и заметил, что в момент смерти вес тела уменьшается примерно на двадцать один грамм. Макдугалл решил, что в этот момент душа покидает тело.
Если верить Макдугалу (современные ученые не признают его теорию), две влюбленные души будут весить сорок два грамма – так в книге появились сорок две главы. Я разделила их на части весьма условно, практически любая история может быть в других частях, и сразу в нескольких, а как иначе, если любовь не имеет критериев и не поддается измерениям?
Антрополог Станислав Дробышевский утверждает, что чувство, похожее на любовь, испытывали уже австралопитеки три с половиной миллиона лет назад. По ископаемым следам ученые видят, что в исключительных случаях древними людьми двигало именно чувство привязанности, а не просто инстинкты выживания.
Информация о любви менялась вместе с развитием цивилизаций. Нельзя сказать однозначно, кто был первой парой, известной науке, потому что ученые находят все более древние захоронения. Но есть несколько главных кандидатов на звание самой древней пары.
Пара из пещеры Алепотрипа жили около шести тысяч лет назад в Греции - двадцатипятилетний мужчина обнимает женщину лет двадцати на входе в пещеру, которая считалась началом царства Аида. Любовники из Мантуи жили более пяти тысяч лет назад, в неолите, их нашли в Италии - мужчина и женщина были похоронены, обнявшись. Пара из Шаньси жила около полутора тысяч лет назад (в эпоху Северная Вэй) в Китае - женщина с серебряным кольцом на пальце лежит в объятиях мужчины. Ученые считают, что она могла пожертвовать собой, чтобы быть похороненной с мужем. Любовники из Хасанлу жили около двух тысяч восьмисот лет назад (800 г. до н.э.) в Иране - два скелета были найдены в мусорной яме в любовном объятии, пара погибла при разрушении города.
Важно понимать, что эти находки доказывают лишь то, что люди хоронили кого-то в позе объятий. Были ли они влюблены при жизни, мы никогда не узнаем наверняка, это наше романтическое прочтение их молчаливой истории. Но для этого и существует искусство!
Примерно четыреста пятьдесят тысяч лет назад пещерные люди уже рисовали наскальные «валентинки». А первый романтический поцелуй мог случиться сорок восемь тысяч лет назад на севере Испании, это подтверждают генетические исследования неандертальцев.
Первым скульптурным изображением любви стали любовники из Айн Сахри, они жили около одиннадцати тысяч лет назад (9000 г. до н.э.) в пещере близ Вифлеема в нынешней Палестине. Это небольшая фигурка, примерно десяти сантиметров в высоту, вырезанная из кальцитового булыжника. Скульптура сделана так искусно, что с разных ракурсов выглядит по-разному: то как пара в объятиях, то как фаллический символ. Если же говорить не о рисунке или скульптуре, а о первом упоминании пары в текстах и преданиях, то здесь пальма первенства растет из глубины тысячелетий.
Первым мифологическим сюжетом о любви стала история Исиды и Осириса в Древнем Египте, около четырех с половиной лет назад. Именно египетская богиня Исида считается родоначальницей всех любящих. Когда Осирис был убит и расчленен своим братом Сетом, Исида собрала тело мужа по частям и своей любовью воскресила его, зачав сына Гора. Это история о любви, победившей смерть.
В разных культурах есть свои «Адам и Ева».
Какая из этих пар первее, сказать невозможно, так как мифы передавались устно за тысячи лет до того, как были записаны. Но первой реальной великой любовной историей в истории из известных нам считается любовь Эхнатона и Нефертити. В XIV век до н.э. египетский фараон прославлял свою любовь к жене в сотнях надписей и десятках скульптур, легенды об их любви передавались из поколения в поколение, а изображения царской четы стали уникальными для своего времени: они показывают не просто официальные сцены, а моменты нежности фараона с женой и детьми в обычной жизни (если у фараонов она может быть обычной).
Отдельно хочу сказать, что я не оправдываю все собранные здесь истории, а лишь изучаю формы, которые любовь может принять. Истории, не попавшие в этот сборник, не являются менее потрясающими, а лишь напоминают нам о том, что изучать их можно практически бесконечно. Я намеренно не соблюдала хронологию и географию для того, чтобы в книгу можно было погрузиться с любого места, не ограничивая себя никакими рамками так же, как это делают настоящие влюбленные.
Часть 1. Влюбленные гении – политики и ученые.
Истории любви великих людей, изменивших мир
1. Шах-Джахан и Мумтаз-Махал (Индия)
Пожалуй, ни одна история любви не оставила после себя такого величественного и прекрасного памятника, как история правителя Империи Великих Моголов Шах-Джахана и его супруги Мумтаз-Махал. Этот монумент из белого мрамора, известный всему миру как Тадж-Махал, вот уже почти четыре столетия возвышается на берегу реки Джамны в индийском городе Агре, являясь не просто усыпальницей, а подлинным гимном чувству, которое оказалось сильнее смерти, времени и власти.
Герои этой истории жили в первой половине XVII века, в эпоху расцвета могущественной мусульманской династии, основанной потомками Чингисхана и Тимура. Шах-Джахан, чье имя переводится как «Повелитель мира», родился в 1592 году и был третьим сыном императора Джахангира. В юности он носил имя принц Кхуррам и не был прямым наследником престола.
Его избранница, девушка по имени Арджуманад Бану Бегам, появилась на свет в 1593 году в знатной персидской семье. Она приходилась племянницей любимой жене его отца и дочерью главному визирю могольского двора. Историки и придворные летописцы, первыми зафиксировавшие историю этой любви, оставили нам сведения об их знакомстве.
Самая романтичная легенда гласит, что встреча произошла случайно, на шумном восточном базаре. Пятнадцатилетний принц Кхуррам однажды прогуливался по рыночным рядам и увидел юную девушку, которая, по обычаю праздника, продавала безделушки и деревянные бусы. Девушка была так прекрасна, что дешевые поделки в ее руках показались принцу драгоценными камнями. Ее взгляд поразил его в самое сердце, и в тот же миг он забыл обо всем на свете, твердо решив, что эта красавица станет его женой. Впрочем, существует и более прозаичная, но не менее достоверная версия. Согласно официальным хроникам, в 1607 году, когда принцу было пятнадцать, а Арджуманад всего четырнадцать лет, их обручили по воле царствующего дома. Так или иначе, их помолвка стала фактом, но сама свадьба состоялась лишь пять лет спустя, в 1612 году, когда молодые люди достигли соответствующего возраста.
К тому времени, когда принц Кхуррам взял Арджуманад в жены, у него уже были две другие супруги, на которых он женился по политическим мотивам. Однако с первой же минуты их совместной жизни все изменилось. Отец принца, император Джахангир, присутствовавший на свадебной церемонии, был настолько очарован невесткой, что сам дал ей новое имя Мумтаз-Махал, что в переводе с персидского означает «Украшение дворца» или «Избранница дворца». Но подданные часто называли ее Тадж-и-Махал, то есть «Венец дворца», что впоследствии и дало название знаменитому мавзолею.
Любовь, вспыхнувшая между супругами, была абсолютной и всепоглощающей. Придворный летописец Казвини, свидетель их жизни, оставил записи, не имеющие аналогов в официальных хрониках той эпохи. Он писал, что отношения императора с другими женами «не имели ничего больше, чем статус брака». Та близость, глубокая привязанность, внимание и благосклонность, которые Его Величество испытывал к Мумтаз-Махал, превосходили в тысячу раз то, что он чувствовал к любой другой женщине. Шах-Джахан, ставший императором в 1628 году после смерти отца, действительно не обращал внимания на многочисленных обитательниц своего гарема, пока была жива его любимая.
Мумтаз-Махал была для него не просто женой, а самым близким другом и доверенным советником. Единственная из всех женщин, она сопровождала супруга даже в самых дальних и опасных военных походах, стойко перенося тяготы кочевой жизни в походной палатке. За семнадцать лет счастливого брака, наполненного взаимной нежностью и страстью, Мумтаз родила своему повелителю четырнадцать детей. Однако постоянные беременности, роды и суровые условия походной жизни подорвали ее и без того не самое крепкое здоровье.
Главное и самое страшное испытание настигло эту семью в 1631 году, всего через год после восшествия Шах-Джахана на престол. Император отправился в военный поход в Декан, и, как обычно, беременная жена была рядом с ним. В лагере, разбитом близ города Бурханпур, Мумтаз-Махал начала рожать в четырнадцатый раз. Роды были тяжелыми и продолжительными. На руках у безутешного супруга, в его походном шатре, царица скончалась, произведя на свет девочку, которая также вскоре умерла. Мумтаз-Махал было всего 38 лет. Перед смертью она взяла с мужа два обещания: построить в ее честь самую прекрасную гробницу на земле и никогда больше не жениться, чтобы память об их любви осталась чистой, а наследникам не пришлось враждовать из-за мачехи.
Горе императора не знало границ. Французский путешественник и врач Франсуа Бернье, живший в Индии много лет спустя, записал в своих мемуарах рассказы очевидцев тех дней. Восемь дней Шах-Джахан провел взаперти в своих покоях, отказываясь от еды, питья и не допуская к себе никого из придворных. Когда же он вышел к людям, все увидели, что его черные волосы совершенно поседели, спина сгорбилась, а лицо осунулось и постарело. Жизнь без возлюбленной утратила для него всякий смысл. Говорят, он был на грани самоубийства, и только мысль о данном Мумтаз слове удержала его от этого шага.
Император сдержал обе клятвы. Он больше никогда не женился, а все свои силы и несметные богатства империи обратил на строительство обещанного мавзолея. Место было выбрано на берегу реки Джамны в Агре, бывшей тогда столицей моголов. Шах-Джахан лично участвовал в выборе участка, обменяв его у местного раджи на несколько роскошных дворцов в самом городе. Строительство, начавшееся в 1632 году, продолжалось более двадцати лет и завершилось только к 1653 году. Со всей империи и из соседних стран были собраны лучшие мастера: зодчие из Стамбула, Самарканда, Багдада, Бухары, Персии. По некоторым сведениям, над проектом роскошного сада, разбитого перед мавзолеем, работали даже архитекторы из Венеции и Франции. Главным создателем архитектурного ансамбля считается уроженец иранского Шираза Устад Иса, чье имя означает просто «Мастер Иса».
На строительстве было занято более двадцати тысяч человек. Белый полупрозрачный мрамор для стен везли за триста километров из единственной каменоломни в Раджпутане. В гладкую поверхность стен искусные камнерезы инкрустировали тончайшими узорами тысячи и тысячи самоцветов: бирюзу, агат, сердолик, малахит, кораллы, ляпис-лазурь и даже жемчуг. Общий вес драгоценных камней, использованных для украшения, по некоторым оценкам, превышал полторы тонны. Вокруг главного здания были возведены четыре стройных минарета с небольшим наклоном в сторону от усыпальницы, чтобы в случае землетрясения они не обрушились на нее, а упали в сторону.
Финал этой великой любви оказался трагичным не только из-за смерти Мумтаз. Сын императора Аурангзеб, рожденный Мумтаз-Махал, оказался жестоким и властолюбивым фанатиком. В 1658 году он поднял мятеж против тяжело больного отца, убил своих братьев и захватил трон. Шах-Джахан был заточен в Красном форте Агры, в своих прежних покоях. Из окна своей темницы он мог видеть лишь одно творение своих рук и своей любви белоснежный Тадж-Махал, возвышающийся на противоположном берегу реки. Лишенный власти, сокровищ, свободы, лишенный даже общества близких, он мог лишь смотреть на далекие стены мавзолея, где покоилась та, что была дороже ему целого мира. Говорят, что последние восемь лет своей жизни, до самой смерти в 1666 году, полуослепший старец проводил дни, глядя в маленькое серебряное зеркало, в котором отражался силуэт последнего пристанища его любимой .
После смерти отца Аурангзеб приказал похоронить его в Тадж-Махале, рядом с Мумтаз-Махал. Его последняя воля была исполнена. Но если гробница любимой жены находится в самом центре зала, под высокой аркой, символизирующей врата в рай, то саркофаг самого императора пришлось поставить чуть сбоку. Это единственная асимметричная деталь во всем строго выверенном ансамбле, словно напоминание о том, что даже в вечности он остается скромным спутником своей великой любви.
Современники и историки оставили множество свидетельств об этой любви. Сама же легенда сохранила для нас предсмертные слова Мумтаз, обращенные к мужу. Прощаясь, она спросила его: «Любишь ли ты меня так сильно, чтобы, когда я умру, воздвигнуть мне подобный памятник?». Впоследствии этот вопрос стал традиционным среди женщин Востока, которые задают его своим избранникам.
Шах-Джахан превратил личное горе в величайшее произведение искусства, доступное каждому. Тадж-Махал это не просто гробница. Это символ того, на что способен человек, движимый истинным чувством. Это вызов времени и забвению. Император, обладавший абсолютной властью, использовал ее не для возвеличивания собственного имени, а для того, чтобы обессмертить имя любимой женщины. Сегодня Тадж-Махал, который называют мечтой, воплощенной в мраморе и символом чистой любви, является не только главной достопримечательностью Индии, но и напоминанием о том, что настоящая любовь способна победить даже смерть, оставив после себя свет, красоту и благоговейную тишину, которую вот уже четыреста лет не нарушает ни время, ни ветер перемен.
2. Владимир и Нина Алмазовы (Россия)
В истории мировой медицины немало примеров самоотверженности и преданности своему делу, но лишь единицы из них могут соперничать по силе эмоционального воздействия с историей жизни академика Владимира Андреевича Алмазова и его супруги Нины Николаевны. Это не просто рассказ о враче и пациентке, а подлинная притча о том, как любовь становится лекарством, а сердце, переставшее биться, превращается в вечный символ надежды для будущих поколений.
Герои этой удивительной истории жили в Советском Союзе в середине двадцатого века, в эпоху великих надежд и грандиозных свершений, когда страна, оправившись от разрушительной войны, стремительно развивала науку и медицину. Владимир Андреевич Алмазов родился в 1931 году в небольшой деревне Торопецкого района Тверской области в простой сельской семье. Ничто не предвещало, что этот мальчик из глубинки станет основоположником целой научной школы и войдет в историю как один из самых выдающихся кардиологов своего времени. Окончив сельскую школу, он отправился покорять Ленинград и поступил в Первый Ленинградский медицинский институт, проявив незаурядные способности и невероятное трудолюбие.
Его будущая супруга, Нина Николаевна, в девичестве Тихонова, была молодой красивой девушкой, перед которой открывалась дорога в жизнь, полная радости и надежд. Однако судьба распорядилась иначе, уготовив для них обоих встречу, которая навсегда изменит их жизни и оставит след в истории медицины.
Их знакомство произошло в начале пятидесятых годов в стенах одной из ленинградских больниц, где молодой студент четвертого курса Владимир Алмазов проходил практику. Туда же поступила тяжелобольная пациентка, молодая и невероятно красивая девушка, чье имя тогда еще не было известно будущему светилу медицины. Диагноз, который ей поставили, звучал как приговор: подострый септический эндокардит. В те годы это страшное заболевание, при котором инфекция поражает сердечные клапаны, приводя к образованию язв и полипов, считалось практически неизлечимым. Врачи разводили руками, понимая, что современная медицина бессильна помочь пациентке. Девушка угасала на глазах, теряя аппетит и силы, измученная непрекращающейся высокой температурой. В ее глазах застыл немой вопрос и надежда, на которую никто из опытных докторов не мог дать положительного ответа.
Трудно объяснить словами, какая сила тянула молодого интерна к этой безнадежной больной. Возможно, это был врожденный талант врача, чувствующего чужую боль как свою собственную, а возможно, то самое великое чувство, которое приходит к человеку внезапно и не спрашивает разрешения. Владимир начал все чаще и чаще заходить в палату к пациентке, сначала под благовидными предлогами, связанными с практикой, а потом уже просто потому, что не мог иначе. Для девушки, оказавшейся в изоляции от нормальной жизни, приговоренной к смерти и окруженной лишь унылыми больничными стенами и равнодушными взглядами уставших врачей, эти визиты стали настоящим лучом света. Она с нетерпением ждала появления молодого человека, и в его присутствии ей действительно становилось легче. Владимир говорил ей о том, что она обязательно поправится, что впереди ее ждет долгая и счастливая жизнь, что она самая красивая и самая лучшая. Он и сам еще не до конца осознавал, что уже не мыслит своего существования без этой хрупкой девушки, но чувство росло с каждым днем, захватывая целиком и полностью.
Главное испытание, выпавшее на долю этой зарождающейся любви, было поистине чудовищным. Им предстояло преодолеть саму смерть, которая уже стояла у изголовья пациентки и не собиралась отступать. Состояние девушки ухудшалось, и врачи, несмотря на все попытки, не могли предложить эффективного лечения. Однако опытные ленинградские кардиологи, наблюдавшие этот тяжелый случай, приняли рискованное решение. В то время появился новый антибиотик, и врачи решили опробовать его в сочетании со специально разработанной схемой лечения на этой безнадежной пациентке. Это была их последняя надежда.
Но любой опытный медик подтвердит, что никакие, даже самые современные лекарства не подействуют в полную силу, если пациент утратил волю к жизни. И здесь решающую роль сыграла любовь. Девушка чувствовала, что нужна молодому интерну, что он ждет ее выздоровления не меньше, чем она сама. Она хотела жить, чтобы быть с ним. Этот внутренний настрой, подкрепленный ежедневными визитами, словами поддержки и той невероятной энергией, которая возникает между влюбленными людьми, совершил настоящее чудо. Пациентка пошла на поправку, к немалому изумлению врачей, наблюдавших ее стремительное исцеление. Любовь и новый антибиотик вместе победили смертельную болезнь.
Как только девушку выписали из больницы, Владимир Алмазов сделал ей предложение, и они поженились. Их брак продлился почти три десятилетия, подарив им двоих детей и множество счастливых совместных лет. Владимир Андреевич сдержал все обещания, которые когда-то давал своей возлюбленной. Он стал выдающимся ученым, доктором медицинских наук, академиком, создателем целой научной школы кардиологии, автором более трехсот научных трудов и наставником для десятков молодых врачей. В научной среде его даже прозвали Ломоносовым из Торопца за то, что он, выходец из простой сельской семьи, сумел достичь таких невероятных высот.
Нина Николаевна ушла из жизни раньше своего великого мужа. Но перед смертью она сделала нечто удивительное, превратившее их историю любви в легенду. Она завещала свое сердце Первому Ленинградскому медицинскому институту, той самой кафедре, которую возглавлял ее любимый муж. После ее смерти в кабинете профессора Алмазова появилась банка с заспиртованным сердцем его жены. Многие студенты и коллеги, видевшие этот необычный экспонат, слышали от самого академика историю о том, как он, будучи молодым интерном, спас от смерти свою будущую жену и как это сердце, переставшее биться, стало для него вечным напоминанием о любви. Сам Владимир Андреевич ушел из жизни в 2001 году, а в 2002 году его имя присвоили одному из ведущих кардиологических центров Санкт Петербурга.
Академик Алмазов часто повторял своим ученикам и коллегам: «Сердце можно лечить только сердцем». Эти слова, впервые произнесенные, вероятно, его великим предшественником, академиком Виноградовым, обрели в судьбе Алмазова буквальное и одновременно возвышенное значение. Они стали девизом всей его врачебной практики и жизненной философией. Сегодня эти слова высечены на надгробном памятнике Владимира Андреевича на Серафимовском кладбище, служа вечным напоминанием будущим поколениям врачей о главном принципе их профессии. Владимир Алмазов доказал, что истинный врач лечит не только лекарствами, но и своим участием, состраданием, а иногда и любовью.
Заспиртованное сердце в банке на столе профессора можно воспринимать не как мрачную фантазию, а как потрясающий символ абсолютного доверия и единения двух людей. Нина Николаевна, завещая свое сердце институту, где работал муж, словно говорила ему: «Я всегда буду рядом, даже когда меня не станет. Мое сердце будет биться в такт твоему, в стенах, где ты делаешь самое главное дело своей жизни». И Владимир Андреевич, храня этот дар, прожил остаток жизни, постоянно ощущая эту незримую связь.
Так настоящая любовь не заканчивается со смертью, она продолжается в памяти, в делах, в тех уроках, которые мы передаем. Даже в самом безнадежном положении нельзя терять веру, потому что чудо может прийти оттуда, откуда его совсем не ждешь, и имя этому чуду иногда бывает простое человеческое сердце, способное любить.
