Kitobni o'qish: «Воровка. Норденштадт»

Часть 1

Глава 1

Ари сидела за столом резного дуба.

Повсюду хохот, звон стаканов, пьяный пев.

Не для нее все это больше. Мир воровской грубый

Стал неприятен ей сверх меры. Едва дотерпев

До середины празднества, глаза прикрыла сонно.

Сердце в груди стучало больно. «Только не реви.

Так нужно, Ари. После, в час укромный

Ты наревешься досыта. Теперь сиди, смотри,

Что натворила. Это твоя воля,

Твое желание Вардену доказать,

Что не имеет власти над тобой. Свободна

Ты от его любви отныне. Чтоб ему сказать,

Что не смогла в глаза в тот вечер…» Сжала пальцы с силой

В кулак, чтоб ногти впились, чтобы до крови,

Чтоб снова звуки свадьбы слышать. Только нестерпимо

Ныла душа внутри. И, что не говори,

А Братству весело. Как ей в то утро с Берком,

Когда взяла она свой роковой заказ.

Она довольна была, словно кошка. С человеком

Еще не зная, каким судьба свела ее в тот раз.

–Давайте выпьем!

– Выпьем!

– Выпьем!

– Выпьем! – нескладный хор давно осипших голосов.

– За молодых!

– За счастье!

– Может кому всыплем?

– Давайте всыплем! Кто пойти готов? –

И снова драка, звон битых стаканов,

Песни протяжные, а после – пошлый пляс.

Близится полночь. Впрочем, еще рано.

– Давай сбежим? Им явно не до нас, –

Шепчет на ушко. Томас. Ее парень.

Нет, теперь муж. Уже как пять часов.

И даже свиток есть с печатью Благохрама.

Том этот свиток показать был всем готов.

Гордился. Очень. Он – просто карманник.

Она не абы кто. Она – дочь главаря.

Его отрада и надежда, «ангелов посланник» -

Внешность обманчива, так звали ее зря.

Внешность от ангелов, бесспорно, это верно,

Локоны светлые, зеленые глаза,

Тоненький носик, пухлый ротик, правда скверных

Слов знает много и использует подчас. Сказать

К слову, все правда – с виду чистый ангел,

Только наследственность немного подвела,

Но это мелочи. И в криминальном ранге

Ее семья стояла высоко. Будто стрела

Она вся – острая, живая,

К бою готова, жаждет жить и рисковать,

Порой безудержна, подчас перебивает,

Вступает в дело с ходу. Горевать

О поражениях не любит, любит авантюры,

Кого, когда неважно – главное достать

То, что задумала: реликвии, купюры,

Колье иль перстни. Благо выбирать

Есть из чего, и есть где поживиться,

Да и прикрытие в лице ее отца

Стены надежнее. И от того «резвиться»

В этих забавах ей можно было без конца.

Но ей не это было нужно. Не забавы.

Сердце разбитое болело все сильней,

Едва увидев Варда. И такого права

Она себе дать не могла. Всего верней

Было держаться от него подальше,

Не попадаться на глаза, не видеть и не знать.

Жить точно также как пол года раньше.

Забыть старатьсч. И прочь мысли гнать.

А эта свадьба – фарс и не иначе.

Глупый спектакль точно так же для него.

Чтоб доказать себе и Варду, что хоть что-то значат

Ее поступки и слова. Трудней всего было держать улыбку

Перед отцом, пред Томом,

Казаться милой счастливой, в круге танцевать

С воровским миром, столь родном знакомом…

Не было сил терпеть все это! Попросту сбежать

Просило сердце, вырваться на волю.

Сжала ладонью пальцы Тома, знак подав втайне,

Что прекращать пора все действо. Воровская доля

Их вместе кражу совершить велит. Вдвойне

Было приятнее идти на дело вместе. В «деревне»

Крупных дел не попадалось ей давно.

И даже свадьба – авантюра, если честно.

Но в воровском кодексе правило есть. Оно -.

«Святое правило» для всех почтенных вОров,

Что если в брак вступают двое таковых,

Инициацией в супружество есть акт любви бесспорной,

И безграничного доверия двоих

Друг к другу – вместе выйти в дело,

Первая кража, общий риск объединит

Куда сильнее, чем сближение лишь тела

С другим в постели. А когда в крови бурлит

Азарт охоты, жажда предвкушения,

Когда все делится с супругом пополам,

Не только счастье и награда, отношения

Куда прочнее будут если по делам

Расплата поровну, и боль и наказание.

Вот потому-то «воровской брак» не рушим,

Поскольку вместе все, добыча и признание,

И одна каторга. Но это не страшит.

Главное Брак свершить. Закончить вместе кражу.

Это куда важнее будет «алых простыней»

Для Воровского Братства. И важней даже

Всей церемонии и Свитка Храма. Томас к ней

Склонился ниже.

–Что, Ари, рванули?

– Куда?

– Придумаем. Ведь это наша ночь!

Или ты ждешь, чтоб мы все здесь уснули?

Ну, пошалим?

– А что? Я пошалить не прочь!

Глава 2

Темно в лесу. И страшно. Очень страшно.

Ухают совы, мыши шебуршат в траве.

Что им не спится? В самой глухой чаще

И то тревожно все. И ждут чего-то все.

И ей не сладко. Чувствует плохое

Что-то случится. Не к добру все, не к добру.

И это кража свадебная. Нет, ну что такое!

Она мечтала о серьезном, о крупном деле. А глупо по утру

Сидеть в лесу на ветках средь дороги.

Да и кто купится на этот глупый фарс!

Вот Том! Вот удружил! Она совсем продрогла,

Платье отмокло от росы, изо рта пар.

А платье тонкое, из легкого шифона,

Благо под ним типичный воровской наряд –

Свитер из шерсти тонкой, брючки – черные в пол тона

Светлей сапожек до колен. Щеки горят

От тихой злости – тоже мне афера!

Она-то думала, что Том с ней заодно,

Что он продумал наперед все. И без уговоров

Пошла с ним в лес. Напасть на путника? И только и всего?

Только на путника? Как мелко! Мелко! Мелко!

Забава детская портовых малышей!

Она надеялась как минимум на сделку

С крупным заказчиком. А здесь? Гонять мышей?

Нет! К черту Тома! К черту свадьбу!

Так не задумывалось! Ее нагло обвели

Все вокруг пальца! Снова. «Все, рвану в усадьбу!» -

Решила мысленно. Они не короли,

В привычном смысле, но свой дом имелся,

Пусть небольшой и пусть не очень далеко,

Но это место – там, где можно отсидеться,

И переждать что-либо. Правда, не влекло

Ее туда. Там скучно. Точно скучно.

Она была там в детстве, много-много лет назад.

И если дело так пошло и не созвучны

Они с супругом оказались, если Том был рад

Скорее дело провернуть и в номер,

Что для них сняли как подарок в эту ночь,

То Ари ни о чем подумать не могла намедни кроме

Как лишь о деле общем. Только вот точь-в-точь

Все происходит так, как не мечтала,

Все слишком просто, пошло, незатейливо, быстрО.

Еще простыть осенним утром не хватало!

И это чувство гадкое тревоги все росло.

К черту задумку! К черту свадьбу! Тома!

Пусть сам сидит он насесте как петух!

Пусть сам приманкой будет! В тишине знакомый

Глухой удар копыт стал слышен. Обратилась в слух –

Да едет! Кто-то точно едет! И быстро скачет.

Видно очень уж спешит,

Раз по лесной дороге и галопом. Не иначе,

Важное дело у него и дорожит

Он этим очень. Что ж уже не скучно!

Белым пятном вспорхнула прямо перед ним,

В душе страшась, что конь затопчет. Черной тучей

Взметнулся конь от страха под тугим

Рывком поводьев – всадник был умелый,

В одно мгновение он осадил коня,

Навис над нею сверху. Темный, рослый, смелый.

– Что вам понадобилось «леди» от меня?

Глава 3

И что ответить? Кошелек? Горжетку?

Или быть может плащ его погреться одолжить?

Вот же народ пошел! Том спрыгнул тихо с ветки

И со спины заходит.

– Чем могу служить? –

А это Тому. Вот, и как заметил?

Даже листочек под ногой не прошуршал,

А он все понял. Видно, им не светит

Разжиться нынче ночью. Да уж, кто бы знал!

Сиди тут мерзни битый час напрасно!

Где справедливость? Где расплата по делам?

Как же подарок свадебный? Порыв азарта страстный?

Где же романтика разбоя? Где «все пополам»?

Любовь, добыча? Нет, это не честно!

Что же за брак тогда им с Томом предстоит,

Если ограбить вместе не смогли. Вот интересно,

Такое ранее случалось? Или же первые они? И им сулит

Стать анекдотом местным? Их поднимут на смех!

Уж отличились так, как никогда никто другой.

Неужто мерзла зря? А свадьба? Все напрасно?

Нет, не дождетесь! Больно дорогой

Подарок папеньке и дяде, да и всему братству.

У них получится! Надо чуть-чуть переиграть

И все пойдет как надо. Дать волю злорадству

И разойтись во всю…

– И долго же мне ждать

От вас ответа? – слышно негодует.

Видно торопится. Том вынул пистолет.

Где только взял? Наставил грозно дуло

Прямо на всадника.

– Договоримся?

– Нет! – Том кричит громко,

«Жертва» же спокоен. –

– Только без глупостей.

– Слезай живо с коня!

– Как вам угодно будет, – спешился. Огромен.

Широкоплеч. Высок. Такого не обнять,

Только подпрыгнуть если. Лучше идти к Тому.

С ним поспокойнее, он своей мощью не гнетет

И пистолет в его руках. А в этом незнакомом

Опасность кроется. И что произойдет

Что-то плохое чувствовалось больше,

Сильней давило. Нужно было уходить.

К черту добычу! Подождем чуть дольше,

Другого встретим это точно. Как уговорить

На это Тома? Вон как разошелся!

Вес мощной стали ощутил в своих руках,

И превосходство, власть над жизнью. Раскололся

День этот надвое. Рассвет в плотных силках

Веток деревьев просочился ниже,

Серою дымкой застелился по траве

И стали ясно видны лица. Незнакомец ближе

Вдруг оказался резко. Миг и на земле

Лежит оружие, Том стонет, держа руку

Поближе к сердцу. Перелом? Может ушиб?

И на лице не боль! Не просто боль, а мука!

Бежать? Остаться? Бежать, конечно! Дернулась. Души

Порыв оборван был, ведь «жертва» был быстрее.

Ее два шага, равны одному его.

И вот она в кольце из рук его. Вернее

Его предплечья и спины. Только всего

Было обиднее висеть как тюк с картошкой!

Он пожалеет! Она взвилась словно кот.

Он только крепче сжал.

– Поосторожней, крошка!

Я уронить могу…

А ногти как кинжал! Вонзила спину!

Только где там в спину!

Через плащ, китель почесала лишь слегка!

На что он только ее ниже передвинул,

Точнее ноги свесил. А свободная рука

Достала «кольт» с кармана. Тому жест на лошадь

Чтоб взял веревку, после на дерево,

Тот понял вес без слов.

Ари выглядывала нагло за плечом как осторожно

Том обмотал ее два раз в круг ствола. Капкан готов.

Но для кого? Для Ари или Тома?

Она сглотнула шумно. Точно для нее.

С какой любовью он мотал. Узел знакомый,

Такой не просто развязать. Точно свое

«Жертва» получит! Тут без вариантов!

Он бросил вызов. Она просто отомстит,

Забудет, снова отомстит. Чтоб не повадно

Было невесту обижать. Ей даже льстит

Такая радость. Предвкушенье сладко.

Только узнает «жертва» кто будет таков.

А после – бойся! Жизнь не будет сладкой!

Она дотянется до его тайных уголков…

С небе на землю – больно. Даже очень.

Он просто скинул ее наземь рядом с тем самым стволом,

Что Том опутал. Убежать бы! Впрочем

Такого шанса ей не дали. Напролом

Идти не стала. Тому подмигнула.

– Свяжи подружку. – «жертва» новый дал приказ.

А дальше что? Оставит здесь их? Оглянулась

Снова увидела впервые лес. Докуда видит глаз –

Только чащоба. А в чащобе волки!

Он что оставит их вот так вот умирать!

– Я не согласна! – выкрикнула. Только мало толка.

Том методично вязал узел на узле. Толку орать

И так все слышно, видно бесполезно.

– Том, что ты делаешь?

– Молчи, Ари, молчи, – шипит в ответ. –

Следи за пальцами моими. – Если честно

Она в узлах совсем не понимала.

– Нет! Молчать не буду!

Я прошу вас сжальтесь! – взгляд умоляющий на «жертву».

– Я и пожалел.

– Позвольте, где? – брови дугой свела.

– Да хоть бы и вот в этом.

– Оставить хищникам в лесу? Я поняла вас правильно?

– Я дал вам шанс к спасенью. А дальше сами.

– Ну а как же Том?

– А Том со мной поедет, чашу искупленья

Испить до дна.

– Вы что убьете его? – в горле стоит ком. –

– Нет, сдам жандармам. Этого довольно.

Не в моих правилах убийства по утрам.

– Ну что тогда я за него спокойна!

Да как же совесть позволяет вам

В лесу оставить… девушку…

– Не нужно. Взывать к сочувствию и совести.

– Но вы…!

– Я преподал урок и только. Знаете, замужним

«дамам» по лесу не пристало «шастать».

Головы не подняла, носком взрыхлила землю в бессильной ярости:

– Найду и отомщу!

– Не сомневаюсь. Буду ждать вас. Не приемлю иметь врагов

Столь юных, миленьких и диких.

– Не шучу. Говорю прямо, – взгляд в глаза без страха.

Жертва в ответ с улыбкой вновь уселся на коня,

Бросил лассо на Тома – на скотину пахарь

Так водружает рало.

–Догоняй меня, – бросил «супругу», понукая лошадь.

Том мелкой рысью по дороге семенил,

Она смотрела в след им – «жертва» с торсом мощным

И хилый Том на привязи, как пес… Ах черт бы с ним!

Себя спасать, а дальше будет видно.

Зубами крепко прихватила узелок и потянула

На себя. Да подло. Нагло. За себя обидно.

«Жертва» поплатится. Вот дайте только срок!

Глава 4

В рассветных сумерках промозгло, платье липнет,

Противно хлюпают под сапогами грязь и мох,

И жутко страшно – то протяжно крикнет

Сова на ветке, то чей-то взгляд почудится, то слышен тихий вздох.

Мурашки градом. Сжала с силой губы.

Вперед и только! Взгляд упрямо в высь,

Туда, где солнце просыпается. Сквозь зубы

Цедит проклятия на Тома, «жертву». Вот так развлеклись!

Такой развязки первой «брачной ночи»

Она представить не могла в кошмарном сне.

К отцу идти? К шерифу? К «жертве»? Хотя впрочем

Последний был ей не знаком. Пришлый. Из вне.

Скорей столичный будет, местных она знает.

Да и сама она известна в городских кругах.

Ее лицо и ловкость, шарм и дерзость, знамя

точно солдат несет вперед на поле боя, так же о руках,

О ее смелости, способностях шла слава,

И репутация была заслужена весьма,

Она могла достать все что угодно, из любого сплава,

Из материала, камня, сейфа, шкафчика. Молва

Ее судила, судьи жадно ждали,

Шериф охотился, но не сумел поймать,

Дельцы, владельцы, богатеи – презирали

И ненавидели, вот только нанимать

Все ж нанимали и довольно часто,

То документ у конкурента, то патент, то брошь.

И не гнушались даже те, кто наделен был властью,

Кто защищать должны порядок и покой сограждан, вошь

Она есть вошь, неважно в каком кресле

Она сидит, пьет кровь и жаждет пить еще…

Ей больше нравились друзья отца, если ответить честно,

Они хоть воры, попрошайки и бандиты, но на счет

Этих парней она уверена – они всегда помогут,

Не предадут, не плюнут в спину, не толкнут под «тощий» зад,

Наоборот, они поделятся куском, пускай немного

Дадут, но не отнимут, не утащат. На свой лад

Они отличные ребята, пусть на вид другие,

Пусть неопрятные, худые, без зубов,

Порой в подпитии приличном. Дорогие

Наряды, вина ведь не скроют кто таков

Ты есть внутри. Ведь тело – только тело,

Парча, шелка, меха – ласкают собой взгляд,

Приятны к коже. Но важнее дело –

Оно расскажет о тебе, а не наряд.

Но Этот! «Жертва»! Кто он? Что он? Где он?

Какие черти принесли его к ним в лес?

Ехал по тракту бы спокойно, не срывал им дело.

И Том! Зачем? Зачем к нему полез?

Где пистолет взял? Ведь они же воры

Тонкой руки, а не бандиты, не разбойники. Был план:

Отвлечь, обчистить – ловко. Разговора

О нападении не шло. К чему обман?

Ведь том же знал – она не согласится,

И потому смолчал – решил наверняка

Провернуть дело. Что ж «повеселиться»

Удалось в сласть. «Железная рука»

Шерифа рада будет. Том! Ну что же сделать?

Куда идти и где искать? Надо домой,

Переодеться. Коли «в лужу села»,

Нужно к отцу идти с повинной головой.

Глава 5

Чашки наполнены. Сервиз в восточном стиле,

Блюдечки, кружечки, заварничек – все в цвет

Пурпурной розы с каллиграфией столь милой

Отцу и с журавлями. Да. Отец эстет.

Ценитель чая, сладостей, традиций,

Всегда неспешен, рассудителен и мудр,

Честен в понятиях их мира, смуглолицый,

Загар не сходит круглый год с его лица, он ценит труд,

Всегда подтянут и опрятен, чисто выбрит,

Печатка с камнем черным, запонки, браслет

В комплект к кольцу, тяжелый взгляд, такой, что сразу выбьет

Из колеи спокойствия. Пред ним держать ответ

Куда сложнее нежели пред жрицей

Из Благохрама, даже шериф не вызывает такой страх.

– Ари, пей чай, родная, – голос мягкий. Слиться

С диваном хочется от его тембра. Крах!

Все полный крах! О чем мечтала, думала, старалась…

Все псу под хвост! Все Том! Все он и только он!

Ведь ей такие перспективы открывались…

Она свободу получила от отца и Варда. Тон

Беседы правильный. О да! Отец дождался!

Правда, не верил, что так быстро прибежит

Дочь вольной жизни нахлебавшись. Улыбался

Ехидно, с прищуром.

– Спасибо, – Надлежит

Не врать. Вот правило святое. Только правда.

Отец вранья, интриг, не выносил

Внутри семьи. Мурашки ползли градом,

Дрожало тело с недосыпа. Нету сил

После промозглой ночи, в темноте прогулки,

Едва добравшись в город – сразу же к отцу,

Переоделась только и умылась. Себя в руки

Собрать пыталась тщетно.

– Стыд тебе к лицу.

– А мне не стыдно!

– Да?

– Быть может, каплю.

– Глупо попались.

– И не говори.

Где Том, ты знаешь? «Жертва» его сцапал.

– В тюрьме твой Том.

– Уже? Так скоро…

– Как насчет пари?

– Папа, как можно?

– Можно, даже очень.

Так ты согласна?

– На что ставим?

– Я – на твой развод!

– Я не согласна.

– Что взамен?

– А впрочем,

Тебе решать. Том проведет в тюрьме не месяц и не год…

– Ведь ты же можешь, папа!

– Я могу. Вот только

Одна проблема – понимаешь, не хочу!

– Ему ведь каторга грозит!

– Мммм, и сколько? Десять, пятнадцать лет?

– Да, знаю.

– Дочь, я не шучу.

Мое условие – развод в обмен на помощь.

Готова ты его освободить

Ценой своей свободы?

– Пап, знаешь кто ты…

– Подумай, Ари. Нынче, ровно в полночь,

Я жду решение твое. Мне уходить

Давно пора. Тебе поспать, покушать.

Дел много слишком. Я буду в порту, -

Поцеловал в макушку. – Не терзайся, душу

Побереги. Просто пойми – ты себе пару выбрала не ту.

Том не подходит тебе. Для тебя он мелок.

Кто ты, кто он? Он просто мелкий вор.

Да, детства друг, стреляли вместе белок,

Играли в салки, затевали спор.

Но детство кончилось. Ты выросла. Он тоже.

Но Том – мальчишка, не способный защитить

И обеспечить. Ты кинжал – он ножны,

Тебе рука нужна, а не чехол. Как допустить

Вард смог такое? Как так получилось? -

Отец задумался. – Том безответственен и вспыльчив, через чур горяч,

Вершит не думая, надеется на Жрицы милость,

На волю случая, удачу. От меня не прячь

Свои сомнения – подумай хорошенько.

Время до полночи. Я верю, ты поймешь,

Что я был прав. Вы позабавились и ты, и он маленько,

Сыграли в «свадьбу». Что ж, вы – молодежь.

Вам все простят. Подумаешь?

– Да, папа.

– Не обещаешь, что придешь?

– Конечно, нет.

– Не дашь согласия?

–Вот так с нахрапа? -

Скривила губы, покачала головой.

–Вот мой ответ.

–Как скажешь. Знаешь, где я, с кем я.

Надо – найдешь. Люблю тебя, малыш.

– И я тебя, пап.

Наставленьям внемлю.

Он улыбнулся.:

– Дочь, ты совсем же спишь.

Иди ложись. До вечера есть время.

Твой Том из камеры Наврятли, пропадет.

– Папа, достаточно. Оставим эту тему. –

Кивнул в ответ и вышел. Все равно найдет

Она решение. Придумает, прикинет,

Все просчитает, все разведает, пока

Ей нужен отдых. После – горы сдвинет,

Но Тома вытащит она наверняка.

И снова Вард. Отец за него все же.

Он уважает главу братства Судоходников. И любит свою дочь.

А потому не пойдет против воли Ари. Томас – это ножны.

Рантарн – рука. Все правильно. Точь-в-точь

Как есть на деле. С Томом ей спокойно.

С Вардом, напротив, жизнь – это война.

Бросить в тюрьме супруга – это недостойно.

Ари свободы жаждала? Так почему же не по вкусу оказалась вдруг она?

Глава 6

Сгущался вечер, солнце багровело.

Вторя закату – пламя ее губ.

Платье закрытое, под горло. Ее тело

Столь опьяняющее затянуто по бедра, ниже точно пух

Все кружева, из темного муара

Струится шлейф, оборок ряд к нему.

Локоны вьются, шляпка в тон. Недаром

Она пол вечера пред зеркалом вертелась. Никому

Не угадать под этой маской леди

Девчонку с тракта, что оставлена в лесу

На растерзание волкам была. Соседи

И те ее бы не узнали. Хитрую лису

Не обмануть, поймать еще сложнее.

Вот только лисам не понять степных волков.

Как оказалось «жертва» была рыбка покрупнее –

Новый хозяин бара. Только кто таков –

Нет информации. Мальчишки доложили

Ей только имя – мистер Рейндельнорт.

Зачем? Откуда? Отродясь здесь жили

Одни и те же семьи. Так за годом год.

Приезжих нет, лишь только кто проездом –

На ночь-другую, просто погостить

К родне, знакомым. Замкнутым уездным

Был городок Блекуотер. Словно в бусы нить,

Слагались знания о жертве. Мало. Слишком мало.

Чтобы портрет составить, выверить чтоб шаг

Каждый последующий. Как же не хватало

Отцовской мудрости сейчас! Но этот акт

Она сама сыграет. Доказать, чтоб папе,

Что ей по силам, что она может одна,

Без его помощи справляться. Что медвежьей лапой

Ее не нужно закрывать от всех. Ее вина,

Что Том в тюрьме, ведь тоже есть отчасти.

Она могла не согласиться иль отговорить,

И не поддаться жажде вора – страсти

Большое дело провернуть. Чем подкупить,

Том знал прекрасно. Обманул – не спорит.

Только терзало чувство гадкое вины,

И от того попытка эта – ничего не стоит.

Жертву о милости просить? У Сатаны,

Правда, рассчитывать на снисхожденье глупо.

Но вдруг получится – по шляпке ж не дадут?

Глава 7

Однако вечер начинался скупо –

Людей на улице немного. Что ее не ждут,

И так понятно. Правда, в баре людно.

С толпой смешаться проще, чем идти ва банк

В просторной комнате. Немного неуютно,

Плечи расправила на входе в зал. И как,

Скажите, жертву в полном баре не заметить,

Когда он выше всех, когда он шире всех в плечах,

Она надеялась, конечно, его встретить,

Но не с порога. Сразу. Монотонный «ах!»

Прошел по столикам – мужчины, как девицы!

В святых святыню девушка вошла! А эти лица!

Жрица, эти лица! В газетах нужно напечатать. Позабыв слова,

Все замолчали. Многие узнали.

Кто-то с опаскою нырнул рукой в карман,

Переживая за «сокровища». Ей дали

Пройти до бара в тишине. Как барабан

Стучали шпильки по доске террасной,

Но гордо шла, картинно «ступив» взгляд.

– А мистер Рейндельнорт, он здесь? -

Опасно девицам в бар мужской входить.

– Я рад,

– Что вы пришли.

– И выжила.

– Конечно.

– Поговорим?

– Всенепременно.

– Здесь?

– Конечно, нет.

– А репутация моя?

– Вам, несомненно,

не повредит со мной приватный разговор. Мой кабинет?

– Вполне устроит.

– Дверь?

– Будет открытой.

Может дуэнью? – Он поддел.

– А может вам? –

в ответ невинно. – Что ж, тогда мы квиты. -

шепот по углам.

– Пройдемте, леди… – Вольтер

Ариадна, -кивнул приветственно.

– Я – Алекс Рейндельнорт.

– Приятно…

– Да, Ари, и мне тоже приятно.

Только не здесь, а там. – он указал в проход

За баром к лестнице. Ей нечего бояться.

Погромче крикнуть, и слетится к ним весь зал.

– Леди вперед. – нет смысла упираться.

Сама пришла. Никто не приказал.

Вот только голос. Жрица! Этот голос!

Мурашки градом, какой тембр. Какой анфас!

Он при ближайшем рассмотрении шикарен. Темный волос,

Скорей каштановый, чем черный. В прошлый раз

Не до того было – куда важней спасенье.

Но нынче вечером – едва сдержала вздох,

Таких как он ей не встречалось раньше. Преступленье

Таким мужчиной быть. В нем явно есть подвох!

Не может быть мужчины без изъяна,

Ведь червоточинка должна быть хоть одна?

Она надеялась. При первой встрече рано,

Конечно, делать выводы. Но не его вина,

Что он красив и статен. В чем-то был похож он

На главу братства Судоходников, немного, что-то есть,

Но ощущения такие… ммммм… до дрожи.

Когда он взор свой обратил на нее. Месть –

Это то блюдо, что дают холодным.

А не когда пожар пылает на щеках,

Взгляд опустила в пол, вздохнула, чтоб свободно

Снова смотреть в лицо ему. Держи себя в руках!

Прямее спину, ты здесь для другого! –

Самовнушение порою лучший друг,

Правда не в этот раз. Но, что в этом такого,

В ее реакции? Когда такой вот вдруг

И к ним нежданно, в общем, неприятно.

Одни проблемы от него как не крути.

Только зачем он здесь и в баре? Что и так понятно -

Не для досуга, для дохода. На его пути

Они случайно оказались или же специально?

Быть может мистер Рейндельнорт все точно просчитал?

Кто он такой? Запрос неофициальный

Надо бы папеньке послать. Он явно больше знал,

Чем рыжий Тедди – главный средь мальчишек,

У попрошаек уличных глаза везде свои,

А у отца – другие «вестники». Воришек –

Она обычно привлекала, что ни говори,

Они ей ближе были. Если было нужно –

Они достанут, вызнают, пронюхают, порой

Они массовкой были в ее деле, дружно

Мальцы за ней шли, радуя игрой,

Слегка фальшивой, часто с перебоем.

Это не важно, важен – результат.

Вот только мистер Рейндельнорт, явно не такой он,

Каким казаться хочет. Видно, что богат,

Не по одежде, правда, по манерам, лоску,

И воспитание не скроет простой крой

Его наряда. Броской

Была уверенность в себе и в своем статусе. Порой

Она наигранна. Увы, не этот случай.

Сильный противник, обаятельный, весьма.

Но – не существует идеальных, самых лучших.

Она найдет в нем слабости. Без помощи. Сама.

Глава 8

А в кабинете сумрачно и сыро,

Туман по улицам ползет, и за окном

В молочной пене все, за занавеской криво

Висит картина, прикрывая что-то. Об одном

Подумать можно только – сейф! И не иначе.

Словно специально спровоцировать ее

Хотел «хозяин». Что ж, сыграем значит

Раз предлагает он! Душа внутри поет!

Вот! Это вызов! То, что было нужно!

То, что хотела, чем болела эти дни.

Крупное дело! Только равнодушной

Как тут остаться? В темноте огни

Настольной лампы тени разгоняют

Под темный стол, за кресла и в камин,

По книжным полкам. Как же мир меняет

Только присутствие хозяина. Кармин

В обивке бархатной дивана, в древесине,

В книжных обложках и потухших угольках

Сгоревших дров. Как муха в паутине

Она запуталась в присутствии «хозяина». В силках

Биться бессмысленно, куда разумней сдаться.

Но не в ее характере пристало отступать.

Терпеть не будет, будет рьяно отбиваться,

В своей манере, женской, так сказать.

Локон поправила, поля пригнула шляпки

И обернулась с вызовом:

– Я, мистер Рейндельнорт,

Не просто так пришла, –

При этом голос нежный, сладкий-сладкий,

Она всегда так делала с отцом.

– Я не могла,

Оставить Тома…

Я прошу вас сжальтесь! –

Даже слезу пустила, чтобы вот наверняка,

И до руки дотронулась его в мольбе.

– Я…

– Ари, не старайтесь!

Я не поверил вам ни капли, – в миг рука

Его отброшена, поджала хитро губы.

– Но, мистер Рейндельнорт!

– Я знаю, кто я есть, – и на губах усмешка, но не грубо,

А издевательски.

– Желаете присесть?

– Я постою, спасибо, «насиделась»,

В лесу, вы знаете, приятно побывать.

– Да вы обиделись, я вижу. Вам хотелось,

Чтобы как Тома вашего, я вел по городу и вас? А воровать,

Знаете плохо, Ари. Очень-очень плохо!

– Вы мне нотации…! Да как вы смеете?! Меня?! Мне?!

– Что, мой друг? Не подберете слов?

Довольно уже вздохов.

Зачем явились, леди Вольтер? –

Жрица, скольких мук

Молчанье стоило, и гордая осанка,

Чтоб дикой кошкой не наброситься, глаза

Чтобы не выцарапать хаму, наглецу! Высокой планке

Собой заявленной держаться. Показать

Себя спокойной, равнодушной, тихой.

Нет. Не случилось! Ярость разлилась во взгляд,

Сорвала шляпку в исступлении, со психу,

На стол присела письменный его едва. Щеки горят,

Глаза блестят, сжимают пальцы с силой

Поля от шляпки.

– Да вы право, хам! –

Вдох-выдох. Все же выдержки хватило,

Но не недолго.

– Точно под стать вам! –

И улыбнулся. Невозможно! Жрица!

Нет, так нельзя!

– Не злитесь, Ари на меня

И на себя.

– Я к вам пришла не просто так

– Договориться у нас получится, наврятли.-

Из огня да в полымя!

– Освободите Тома. Мы… Мы промахнулись,

Просто несчастный случай, просто это вы не там

И не в тот миг проехали.

–Чтоб вы опять вернулись

в рощу на заработок?

– Чтобы по местам

опять все стало. Вы – у себя в баре. Мы в своем обществе. И порознь.

– Сейчас, все так и есть.

Вы не находите?

– Как не поймете вы? Мы с Томасом – мы не друзья, мы пара!

– Что не разлучит вас – ни Благохрам, ни смерть, ни люди? Воровская честь, была запятнана?

–Да.

– Что да, леди Вольтер?

О чем вы просите, зачем и за кого?

– Освободите Тома, вам под силу. – Он вольготно

на кресле рядом расположился.

– Чего конкретно требуется?

– Написать расписку, что не имеете претензий. Более того

И не понадобится. Никакого риска.

– Что я взамен могу просить от вас?

– Всего!

Глава 9

– В пределах этики, конечно.

– Несомненно.

– Не запятнаете мою девичью честь? –

Глаза в глаза, открыто, дерзко.

– Непременно,

если не справитесь с заданием.

– Каким? Прошу учесть,

что я не….

– Тише, леди Вольтер! –

вкрадчивый голос. – Все здесь знают, кто вы есть –

Все в баре, в городе и далее. Извольте,

Я объясню все. Вам лучше присесть

Вот здесь – он указал на кресло.

– Мне здесь удобно, мистер Рейндельнорт.

– Правда спустилась со стола. На место

Вернув бумаги, что измялись, побывавши под…

Под слоем кружев темного муара.

Но на щеках ни грамма красноты,

Нет ни следа недавнего пожара

Смущенной ярости, успевшей поостыть.

– Так, что за дело?

– Сразу, без прелюдий?

– Я испытать хочу вас.

– В чем?

– В чем? В мастерстве,

Столь восхваляемом другими.

– Зачем?

– Просто захотелось.

– Не верю, мистер Рейндельнорт.

– А верить, Ари, можно лишь себе.

– В ответ молчание. И с этим не поспоришь.

– Я напишу расписку. –

Он прошел к столу,

Росчерк пера, три строчки ровных.Так чего ты стоишь

Свобода Тома? Растопил смолу,

Сургуч на свиток, оттиск от печатки,

Что средний палец обняла его руки.

И аромат по кабинету горько-сладкий,

Запах свободы, соглашения, азарта и тоски

По не случившемуся, по тому, что будет,

Новое дело уже будоражит кровь,

Даже чуть более чем муки совести о Томе, но не судят,

Тех кто не пойман, кто рискует жизнью вновь?

– Так что взамен?

– Попытка за свободу.

Сумеешь свиток выкрасть -

Том будет с тобой. Если не справишься…

– Я справлюсь с чем угодно!

– Срок две недели.

– По рукам.

– Что ж, Жрица будет пусть с тобой!

Часть 2

Глава 1

Зал переполнен был. Мужчины сплошь. Играют.

Кто в покер, кости, кто-то спорит чуть дыша

От напряжения и злости. И бывают

Здесь завсегдатаи Блекуотера. Душа

Уходит в пятки. Страшно невозможно.

Но носик выше. Из-под шляпки цепкий взор,

С виду невинный, легкий, осторожный.

Никто не знает, что средь них закрался вор.

Прошла к бармену, тихий робкий голос:

– Чашечку кофе с молоком мне здесь нальют?

– За ушко выверенным жестом спрятав волос

С прически выбившийся.

– Вам не подают! –

ответ за стойкой. Вмиг сошла улыбка.

Упрямо сжала губки:

– Почему? – сухое, злое.

Знает, что ошибка,

Но не смогла сдержаться.

– Судя по всему,

приказ хозяина?

– Вы несомненно правы. –

голос язвительный так близко за спиной.

– У меня в баре, знаете ли, нравы…

довольно строгие.

– И что не так со мной? – шипит змеею.

– Вам самой известно.

Вы потрудились бы покинуть этот зал. –

Вкрадчиво, медленно, но твердо.

– Это место покинуть мне решать когда!

– Я все сказал

Вам, повторять не стану.

Вам здесь не рады,

Убирайтесь «леди» прочь.

Или быть может мне позвать охрану,

Чтоб так сказать, вам этот путь «помочь»

Пройти? –

Она не обернулась. Все так же точно

Не жалея лицезреть

Черты знакомые до дрожи. Все свернулось

В комок внутри нее от злости. Посмотреть –

Значит раскрыться. Нет уж вам! Увольте!

Такого счастья не удастся испытать!

– Спасибо, справлюсь.

– Если что, извольте… – он отошел на шаг.

– Вам не хотел мешать. –

Издевка в голосе, смешок скрытый за баром,

И тишина такая в зале, что хоть ложкой ешь,

И на нее все взгляды. Что ж она не даром

Пришла сегодня. В хитром плане брешь

Ее была, но риск был минимален,

Она так многое сумела просчитать,

И даже то, что он к ней спустится. Едва ли

Осознавал того он. До пяти считать

Начала медленно. Один, два, три, четыре…

Дверь с громким стуком отварилась в холл и внутрь

Вбежали пес и мальчик, грязные, чумные –

Бесхвостый пес огромный, в колтунах, мальчонки грудь

Вся в язвах, рытвинах, прикрыта лишь лохмотьем,

Волосы светлые мочалкою торчат по сторонам

Под модной кепкой с козырьком большим, скрывавшим что угодно,

Но не лицо его с улыбкой белозубой. По стенАм

Все расступились пропустив вошедших,

Кто-то платок достал, прикрыв скорее нос,

Страшась заразы разносимой. Сумасшедшим

На вид казался мальчуган. А дикий пес

Промчался к бару, после к столам с яством,

Кем-то оставленным из посетителей и там

Разжился ножкою бараньей. Безучастно

Смотрел на это безобразие хозяин бара. По местам

Расставил все лишь щелкнув только пальцем –

Мальчишку выставили, вместе с ним и пса.

И все внимание лишь к ним.

Ни к ней. К хозяину. Как в танце

Они друг к другу повернулись. Взгляд в глаза…

Глава 2

Ее зеленый с легкою хитринкой,

И его карий с каплей черноты.

На миг прижалась к нему страстно, будто бы былинкой

Она была, а он был ветер. Жажду теплоты

Словно испытывала, обвила руками,

Скользнув ладонями от талии к плечам.

Невольный вздох едва сдержала. Как силками

Он был захвачен в ее плен. И невзначай

Будто, дотронулась до лацканов и ниже

Спустилась медленно, к груди прижав ладонь.

К нему стараясь быть в этот момент как можно ближе.

Он отстранил ее с усмешкой:

– Только тронь, – сказал в полголоса. Угроза. Это ясно.

Она плечами лишь пожала. «Все равно».

И прошла к выходу из бара. Все прекрасно.

То, что задумала свершила и оно,

И то есть он – он, вожделенный ключик,

Она сжимала что есть силы к кулачке.

Ее надежда и спасение. Получит

Что его просто так не верилось. В руке

Что-то другое было – обожгла догадка.

Ладонь раскрыла в ужасе, а там… там ржавый гвоздь!

Петлей загнутый на конце! Это же гадко!

Как он посмел? Когда? Видит на сквозь

Ее он? Но ключ был в кармане.

Она отчетливо то знает. Значит подменил?

И знал заранее, почувствовал. Внимание

Когда отвлек ее? Как гнев внутри бурлил!

Дверь распахнула настежь, резко обернулась,

И если б можно было- то сожгла б дотла

Одним лишь взглядом. Злостью захлебнулась,

Когда увидела все то, что и ждала –

Стоит расслабленный с улыбкою ехидной,

И в руках вертит вожделенный ключ,

И взгляд не сводит с нее. И вдвойне обидно!

Когда обставили тебя и хвастают! Горюч

Поток из слез и разочарованья,

И едкой жалости к себе в этот момент,

И только жажда мести тушит вой терзанья.

Она оправится, удар снесет. В ответ

Что-то придумает, пускай не ждет спасенья!

Спину расправила. А ну не вешать нос!

И вновь улыбка на лице. Что ж, жди отмщенья!

Я не сдаюсь так просто! Все теперь всерьез!

Игры окончены. Терпенье на пределе.

Нужно обдумать хорошенько новый шаг.

Злость не помощник в ее трудном деле.

Она достанет его. Пусть не знает как

Еще, но главное – надежда,

Так же уверенность в себе и смелый дух.

Взгляд на хозяина прощальный –

Он такой как прежде,

Только усталый вид. Ходил в общине слух…

Хотя не правда это. В общем и не важно,

Куда важнее ключ от сейфа заиметь!

Ведь в нем лежит именно то, за что не страшно

Идти на риск, и вновь терпеть

Все издевательства, ухмылки и уколы.

Благо расправой ей никто не угрожал.

А если так, если без толку разговоры,

Она опять затеет что-то. Уважал

Ее хозяин? Нет. Это, наврятли.

Он забавлялся, а она не прочь играть.

У нее повод есть, и с этим все понятно.

Но вот резон ему какой от этого? Карать

Ее и миловать, зачем ему все это?

Она подумает, конечно, но сейчас

Нужно план новый ей придумать. За советом

Сходить к отцу. Пусть стыдно. Но на это раз

Дело серьезное. Он в чем-то, но поможет.

Вышла на улицу. Прошлась по мостовой,

Свернула к парку, после к порту. Осторожно

Вошла в таверну у складов. Нескладный вой

Пьяных матросов был куда противней

Недавних светских разговоров у столов

В баре хозяина, а смрад стоял столь сильный,

Что платье выбросить придется после. Слов

Не нужно вежливых, ведь здесь всегда открыто.

Взошла по лестнице в отцовский «кабинет»,

Полный людей его оборванных, не мытых,

Бродяг, карманников и пьяниц. Кого нет

Среди собравшихся, она только другая,

В своем воздушном платье, в шляпке и пальто.

Но все прекрасно знали, кто она такая,

Каждый из них служить ей был готов,

И что и делал, как мальчишка с псиной,

И как до этого «глухо-немой» старик,

Ведь это третий уже промах был. Невыносимо!

Сколько же можно ошибаться! В краткий миг

Ее присутствие замечено. Все тут же расступились,

Ей уступая место за столом против отца,

И точно так же они дружно затаились,

Чтобы услышать эту просьбу. До конца

Она терпела, думала справлялась,

И только гордость помогала сохранить

Свое лицо пред отцом. Она боялась,

Что он узнает все. И стыдно как склонить

Повинно голову? Она же аферистка!

Она любого может! Она что хочет и когда может достать!

Отец гордился ею! А тут промах, второй, третий! Близко

Крах всей карьеры! Да всей жизни! Перестать

Любимым делом заниматься – сродни смерти!

Она должна тот ключ достать любой ценой,

Пусть даже и отцу признаться нужно. Что ж потерпит!

«Он пожалеет еще что вот так со мной!»

Глава 3

В порту крик чаек, ругань, гул сирены

От прибывающих и отбывающих судов,

Тюки и свертки, бочки, непременно

Здесь многолюдно, здесь толчея, здесь готов

Каждый воришка поживиться в волю,

Чуть зазевался кто – и вот уже «пустой»

Карман жилета, сумочки, пальто – неважно. Злое

То здесь, то там послышится «постой»,

«Держите вора», «помогите, грабят» -

А это вечером уже, когда сгустится тень,

По подворотням, закоулкам, ради

Приличных дел никто не ходит. День –

Другое дело, всюду оживленье,

В деловой части, где конторы – тишь и благодать,

Прилично, чистенько. Другие преступленья

Совсем творятся здесь. Чтоб выгодней продать –

Подлог, поджог, донос, дурные слухи,

Все, что угодно, тонкий здесь уже расчет,

Все учтено, оценено. От скуки

Здесь только видимость. Отчет –

Формальность, договор – подделка,

Займы, кредиты, ссуды под залог

Всего, что есть ради доходов будущих. Здесь мелко

Никто не плавает. И как всему итог –

Одних банкротство, для других – богатство,

Взлет на вершину и падение к низам,

Кто не рискует – не выигрывает. В Братство

Судовладельцев не пробиться сходу. Небесам

Не пасть на землю, так кому чужому

Не войти в членство, не попасть в элитный круг,

Ни за паи, рекомендации, знакомым

Кому бы не был ты, хоть брат, хоть принц, хоть друг.

Дурное место и дурная слава,

Благопристойный вид – порок внутри контор,

В столах дубовых, сейфах, в сплавах

Злаченных слитков. Лучше простой «вор»,

Чем «судоходник» – Ари знала с детства.

А тишины приличий лучше громкий мат,

Когда живешь с членами Братства по соседству,

То понимаешь быстро, что есть точно Ад.

– Зачем пришла? – вопрос отца. Серьезный

Взгляд точно прямо, никогда не прячет глаз.

– Что-то случилось, Ариадна? – Виртуозно

Владел манерой разговора главный. Так и в этот раз

Она сдалась, нет сил к сопротивленью,

Когда с участием, со строгостью, когда все для тебя,

И в то же время, и с вопросом, с осуждением. Под тенью

Густых ресниц – душа открыта вся, как утаить себя?

Скрыть, что болело, что терзает, душит?

Как не признаться, не сказать как на духу,

Что так тревожит? Лучше

Будет его совет просить, когда носик в пуху,

Когда не справилась, когда так облажалась!

Трижды! Нет. Это хуже, чем позор!

Хуже, чем смерть! Крах репутации, карьеры! Улыбалась,

Правда, не радостно совсем. В глаза смотреть

Отцу сил не было, присела рядом в кресло.

Едва заметный жест рукой – все вышли вон.

Только отец и дочь. С ней рядом заняв место,

Обнял за плечи:

– Я могу чем-то помочь? -

И слезы горькие, обиды непролитой,

Заволокли, затмили мир, застыли на щеках.

Уткнулась лбом в плечо родное, монолитом

Был для нее отец. Кремень. Защита. И опора. И в руках

Его спокойно, правильно, уютно.

Точно, как в детстве, точно так же и сейчас.

Когда, разбив коленку, набив шишек, на минутку

К нему залезет на коленки, утешаясь.

– Папа, нас…

Помнишь, со свадьбы мы пошли на дело?

– Конечно помню. С вами был мой человек,

Но не вмешался.

– Я не знала…

– Не хотела.

Я дал приказ

Быть незаметным.

Ваш набег, другого слова подобрать нельзя, был…

– Неуспешным?

– Нет, Ари, глупым! Я даже могу сказать…

– Не надо, папа. Так понятно. Безутешной

Вдовой при живом муже не хочу я стать.

– Я не позволил бы.

– Мы заключили сделку.

– С кем? С Томом?

– Нет, с хозяином.

– О чем?

– Я должна выкрасть у него расписку.

– Что так мелко?

– Все не так просто оказалось, как мне думалось. При том,

Записка в сейфе. Сейф сам в кабинете.

Но ключ от сейфа он всегда носит с собой.

Я уже трижды покушалась. Бесполезно. Он об этом,

Словно, предчувствует заранее.

– С тобой

сумел он справиться?

– Кто?

– Этот твой «хозяин». –

Подколка в голосе, смешинки красят взгляд.

– Он не хозяин мне.

– Я знаю, Ари, знаю.

Но от чего в словах твоих, родная, этот яд?

Ведь это дело. Ари, просто дело.

– За подбородок приподнял ее, и взгляд глаза в глаза.

– Ты – моя девочка. Ты – лучшая. Ты смело

Не за такое бралась раньше. Это мелочь. Жаждешь доказать –

Так докажи! Борись, что будет мочи.

– Одна проблема. Истекает срок

На выполнение задания.

– Когда? – Сегодня ночью.

– Так что мы медлим. Преподать ему урок,

родная?

– Нет. Я за подмогой. Я знаю методы твои. Не подойдет

Твой вариант – «поймать, связать, забрать». Всего немного

Нужно помочь мне. Пусть со мной пойдет

Твой человек. Мне нужно будет к Братьям.

Это последний шанс.

– И думать позабудь!

В Братство ни шагу!

– Что ж… – рванула резко платье,

Что он прижал случайно. Встала, прошла к выходу.

– Свой путь,

я сама выбрала, отец!

– Ари, послушай! Вард… Я запрещаю!

Ари, сей же час вернись!

– Помочь не хочешь, не мешай.

Как будет лучше для меня, Я сама знаю.

Папочка проснись!

Ведь это сделка – дело моей чести!

Если не справлюсь – репутации конец!

Ведь ты же знаешь это, понимаешь. Это тесто,

То, из чего мы слеплены все – и ты и я. Венец

Карьеры всей, а это пораженье…

Нынче решается все! И все-все на кону.

Я твоя дочь. И мы похожи. Отраженье

Тебя я. И тебе в вину

Я не поставлю твой отказ, не думай.

Просто пойми меня, получится помочь -

Я буду рада. Пап, я буду умной

И осторожной девочкой. Ведь я же твоя дочь.

Глава 4

Близился вечер. Небо понемногу

Краску сменяло на бордовый, пасмурный закат.

Еще часов пять-шесть в запасе. Жрица ей в подмогу,

Если отец все ж передумает. Пусть помочь не рад,

Но не откажет ведь? Хотя и может статься.

Чтоб «проучить», чтоб «научить», чтоб «выбить эту дурь»,

Чтоб «доказать свое». И дождь должен начаться.

С востока тучи натянуло ветром. Все не так. И хмурь

Идет во внутрь, чувствует дурное,

Но не отступится, когда все решено.

Вот и контора братства перед ней и ничего иного

И не предпримешь, не придумаешь. Одно

Только осталось – обратиться к Варду,

Он не сумеет в ее просьбе отказать.

Но, что взамен попросит? Действие иль правду?

Уж лучше действие, когда есть что скрывать…

Все трпетало внутри, билось, рвалось, ныло.

Ноги дрожали, побледнела кожа щек.

Она боялась этой встречи. Предвкушала. Не забыла

Ни одной черточки его, ни пальцев, губ, не взгляд. Немой упрек

Все так же ранит его глаз, все так же больно.

Хоть и прошло пол года, а так, будто бы вчера

Все, что случилось… Жизнью птицы вольной

Она пресытилась. И дымом от костра

Минувших дней давилась, едкой гарью,

Своих поступков, слов, своей игры.

И вот сама к нему идет. Опять. Чтоб с новым жаром

Спалить себя и Варда, снова ворошить костры.

Глава 5

Пахло камином и дубленой кожей,

Книгами, морем, теплым воском от свечей.

Чай сладкий с мятой в теплой чашке. Тот, кто был дороже

Ей в целом мире, кто отныне был ничей,

Все еще помнил то, как она любит…

Пить чай, заваривать, когда и как, и с кем.

Кто был частичкой ее сердца, кто уже не будет,

Кто был когда-то всем и стал давно никем.

Кого встречать и слышать, чувствовать не нужно.

Того, кто значил слишком много, кто закрыт внутри.

И резко вычеркнут из жизни и судьбы. Кольцо с жемчужиной

Черной она вернула, но тепло ее руки

Оно хранит еще. Прошло не так уж много

С того момента. Но игра ведь стоит свеч?

И риск оправдан будет. На пороге

Ее он встретил молчаливо. Время словно течь

С того мгновенья прекратило, будто бы застыло.

Как в кабинет прошли, как подали ей чай,

Почти не помнила. За тем как горько ныло

В душе сокрытое. И словно невзначай

Чашку разбила об пол, обронив небрежно,

И тут же бросилась осколки собирать,

В надежде, что поможет он. Но также безмятежно

Он продолжал сидеть напротив в кресле. Больше сил играть

Не оставалось. Опустилась на пол, глаза рукой прикрыла.

– Варден, помоги. –

Голос сорвался от чего-то. Но собрав все силы,

На него взгляд прямой в глаза, как у отца. – Ведь мы же не враги.

– И не друзья. –

И холод. Тот же лед и холод

В его словах и голосе. Он стал совсем чужой.

Чужой мужчина. И глава Братства, несмотря на то, что молод

По «братским меркам». «И давно уже не твой».

Себя одернула. Он сильно изменился.

Хмурая складка появилась меж бровей,

Линия скул стала чуть жестче. Ниже наклонился

Он перед ней, но не поднялся с кресла.

– Так будет верней. -

За подбородок взял, поднял немного выше,

Едва губами не касаясь ее губ.

Преступно близко и желанно, недостаточно, излишне,

Чтоб сделать выдох не дотронувшись. Не груб,

Не нежен, но не беспристрастен.

То, как он держит, говорит все за него,

Та осторожность, легкость. Он опасен,

Но для других, не для нее. Сказать всего –

Нельзя, нельзя ему открыться,

Нет правде – действие. Лишь полувздох вперед

В жажде прильнуть, напомнить, в жажде раствориться

В этом мужчине на мгновения, на вечность. В жажде стереть лед

Из его глаз, почувствовать и вспомнить,

Себя предать, довериться, и снова испытать,

Что только он – весь мир, и пропасти огромной

Меж ними нет и не было. Чтоб вновь суметь летать…

Глаза прикрыла, предвкушая твердость

И нежность губ. Обнять, прижаться чуть сильней,

Отбросив прочь стеснение и гордость.

– Ари, малышка, придержи коней! -

Словно ушат воды! Отринула, как кошка

От раскаленной сковородки, позабыв про все,

О чем желала до того. И вмиг ее ладошка

Взметнулась вверх в пощечину обидчику. Трясет

Ее от злости и обиды на себя, на Варда.

Он отстранился, снова тот же тон.

И та же поза – скрестив руки на груди, среди жаккарда

Обивки кресел и дивана, занавесок. Это все при том,

Что кабинет в порту, в конторе. Дорого. Со вкусом.

Она не вписывалась в обстановку. Никогда.

Рантарн всегда Был выше ее. Во всех смыслах. Это чувство

Меж ними зиждилось на его силе превосходства. Передать

Его харизму невозможно. Ари с ним другая.

Она себя не помнит и не знает рядом с ним.

Есть только он и все. Ничто не отвлекает.

Он наполняет, заполняет, вытесняет внешний мир.

Нет, не ударит. Стоит ли пытаться?

Устало руку опустила, глаза робко в пол.

– Варден, прости. Я не хотела, – запинаться

Стал снова голос. Пересев за стол,

Как можно дальше от него, спросила тихо:

– Мне нужна помощь.

– В чем? – краткий вопрос,

И взгляд в глаза усталый, грустный.

Помнит.

Не будите лихо.

Он еще помнит все. Ведь все было всерьез.

– Новый хозяин бара.

– Рейндельнорт?

– Он самый.

Мы заключили сделку.

– Мммм? Таки о чем?

– Мне нужно в сейф его попасть.

– И что так мелко? -

Он изогнул в усмешке бровь.

– Не дай пропасть!

Я перепробовала все.

– Все?

– Несомненно.

В пределах этики, конечно.

– Что ж тогда,

В чем твоя просьба, Ариадна? Ты примерной

Не была девочкой, я слышал, никогда.

– Вард, я попрошу – не нужно издевательств.

– Что ты, малышка, ты же знаешь какой я.

– Да, Варден, знаю. – тихо. – Многих лучше. Обстоятельств

Ни изменить случившегося…

– Ничего менять

не нужно?

– Нет.

Пусть будет все как будет.

– Так что с хозяином?

– Ты помнишь старый сейф мистера Доронтона.

– Кто ж его забудет? Замок в десяток зубьев.

– Так вот он и есть

У Рейндельнорта. Я сразу узнала.

Клеймо в углу в форме трехглавого орла.

Ты мне рассказывал про него, помнишь?

Ключ был точно жало. Вот он и нужен мне.

– И?

– Помню, что брала

Я такой в руки у тебя.

– Где?

– В твоем сейфе.

– Когда?

– Давно.

– И почему же я не знал?

– Другим был занят, думаю. На верфи,

Быть может, когда в полдень поднимался. Мал

Наш круг общения. Ключ этот – знаю точно.

Только тебе зачем он?

– Мммм, неправильный вопрос.

– Вард, это он?

– Да.

– Дашь мне?

– Нужно срочно?

– Сейчас желательно.

– Во что же ты свой нос,

Ари, суешь? С «хозяином» не шутят.

Что на кону?

– Скажу если – не дашь. –

Вард подошел к ней ближе.

– Ариадна, к сути! –

Приказ, не просьба.

– Томас.

– Маркенташ? -

И стало тихо чересчур, до жути.

–Да. – тихий выдох.

Слово – легкий шепот. Громкий удар – кулак об стену. Вскрик.

Ее, не Варда. В коридоре топот

Слуг, но не заходят, не посмеют. Ровно миг.

– Щенок!

– Варден, прошу, не нужно.

– Жалкий щенок! Что он с тобою сотворил?

– Вард, все в порядке. Не так страшно, правда.

С мужем

Все образуется, я его вытащу.

На это хватит сил.

– Ари, зачем? – глухое. Отвернулся.

Прошел к окну, за шторой шумный порт.

– Я так решила, Вард. – так словно прикоснулся

Он к ней, казалось. Чувств водоворот

От одной фразы, хриплого больного

Его «зачем». Так много, точно в шторм

Корабль попавший, захлебнувшийся волной, иного

Не подобрать сравнения. При том,

Что недвижим он. За спиной. Но близко.

– Я дам с условием.

– Каким?

– Одним. Развод.

– Варден, ты знаешь, это подло, низко!

– Нет, Ари, правильно.

Твой ход. Решайся, – обернулся. Больно.

Жрица, как больно. Невозможно передать.

Без него трудно, но быть рядом – значит добровольно,

Отца и Братство Воровское ей предать.

Нелегкий выбор. Нет здесь вариантов.

Она давно решила. Она выбрала отца.

И как бы сердце не рвалось на части, не придет обратно.

Нужно стерпеть, переболеть, быть верной Тому до конца…

Глава 6

Дождь моросил, сливаясь с серой дымкой

Каменных стен, брусчатой мостовой.

В эти мгновения мир кажется столь зыбким,

Словно расколотый на капли, на крупицы пред тобой.

Черные брюки, свитер, плащ, под капюшоном –

Волосы в хвост высокий. Мягкий ход сапог,

Почти не слышный в стуке монотонном

Капель о камень. В эту ночь не смог

Ее заметить ни один прохожий,

Даже дворовой кошке – не узнать лица,

Темная тень скользит в тумане осторожно.

И в этой тьме промокшей ни начала ни конца

Не разглядеть. Но Бар заметно сразу.

Нет, не по вывеске, крыльцу или огням.

Вечер в разгаре – почти полночь. В тусклом газе

Уличных ламп едва ли можно, что понять.

Но она знает, чувствует скорее.

Ее ведет не гордость нынче – только страх

И сожаление за свой поступок с Томом. И острее

Оно становится со временем, не гаснет. Личный крах

В попытке скрыть – использовала Тома.

Ведь он совсем мальчишка, да к тому же и влюблен.

И он в тюрьме. Из-за нее. И она будет снова

И снова пробовать, пытаться. Срок ей уж определен

И истекает в полночь – ровно три минуты.

Но ей достаточно. Ногой на водосток,

После карниз, второй, балкон открыт. Маршрутом

Давно знакомым и изученным прошла. Света исток

Был в кабинете – свечи на камине,

Но не растопленном. И от того свежо.

Сбросила плащ на улице еще, чтоб в парусине

Влажной и скользкой не запутаться. Еще

Два шага, дверь закрыть, к картине.

Чуть сдвинув в сторону, открыть злосчастный сейф,

Чтобы увидеть то, чего там нет отныне –

Пустая темная коробка. Пустота. Сигарный шлейф,

Раньше не слышимый, коснулся резко носа.

В пылу азарта не замеченный, увы,

Стал потрясением.

– Двенадцать, ровно. Точно

Пришли вы в срок, мисс Вольтер. –

Обернулась.

– Вы! –

Хотела высказаться грубо. Но сдержалась.

В темном углу у шторы он едва был различим,

Лишь огонек сигары, искорка пожара,

Стала отчетлива видна.

– Невыносим!

– А вы, мисс Вольтер, взбалмошны.

– Неправда.

Неосмотрительна.

– Что ж, с этим соглашусь.

– Так, где расписка?

– Может быть не надо?

Зачем расписка? Вы свободны без нее.

Почти вдова. Решусь,

Предположить, что влюблены вы. Хотя, это врятли.

Пяти минут было достаточно в лесу…

– Не ваше дело, мистер Рейндельнорт!

– Понятно

Все было там еще. Но суть

Не в этом, Ариадна.

– В чем?

– Вы поздно.

– Не может быть.

Я сейф открыла точно в срок!

– Вы допустили промах. Столь неосторожной

Не в ваших правилах быть. Будет вам урок.

Я же был в комнате. Все время. Ждал ваш выход.

Хотел увидеть, как вы вскроете мой шкаф.

Кстати, кто ключ вам дал? – казалось, миг и вспыхнет

Меж ними пламя ярости. – Я прав.

Ведь вы согласны. Я мог выйти раньше.

Мог обозначить нахождение свое

И задержать вас, не дать вскрыть. Иначе

Сказать, вы провали дело, Ариадна. – Как поет

В баре внизу солистка стало слышно

В тягостной резко наступившей тишине.

А напряжения накал стал столь высок, как дышит,

Как бьется друг у друга сердце различимо было.

– Мне,

Что теперь делать? Как забрать расписку?

–Она действительно вам сильно так нужна?

Просто подумайте еще раз хорошенько. Риска

Такого будет оно стоить или же она

Пусть у меня будет, и все пойдет как прежде.

Я дам вам время до полудня. Жду вас завтра здесь.

Я дам вам шанс, еще одну надежду

Только на что – решайте сами. Нет, это не месть.

Это возможность. Шанс начать сначала.

Я приму выбор ваш любой. И буду ждать.

Но и судить не буду. Что б не означало

Ваше решение – спасти или предать.

Оно лишь ваше.

– Мистер Рейндельнорт…

– Я Алекс.

Ведь мы же с вами уже больше, чем друзья?

И если завтра вы решите не явиться, чтоб вам не казалось,

Это останется меж нами только.

– Не могу понять,

Зачем вам это?

– Оно вам не надо.

Просто подумайте. Решите. Время отдыхать.

Вас проводить?

– Благодарю, но нет.

– Вы через черный вход, парадный?

– Так как пришла.

– Прощайте?

– До свидания.

– Ответ?

Он затушил сигару, подошел к ней ближе,

За подбородок взял и посмотрел в глаза.

Ари попятилась назад. И став как будто ниже

Под его взглядом и вопросами. Не зная, что сказать.

Впервые в жизни не найдясь с ответом.

Нелегкий выбор, непростой и для себя и для других.

Как будто бы об этом

Знал Рейндельнорт заранее, сплетя ее в тугих

Силках, как бабочку паук, как лев добычу

Одним прыжком настиг, оскалив алчно пасть.

Так он стоял над ней. Так будто бы привычна

Ему такая ситуация и игры с “жертвами”. В глазах его упасть

Она не может. Соберет всю волю

И скажет то, что нужно, а не то, что он хотел.

Сдаться пред ним, расслабиться – такого не позволит

Она себе и впредь иметь с ним дел

Не будет. Рейндельнорт опасен.

Он не отступится, возьмет все же свое.

Но она будет биться. Наперед прекрасно

Зная, что враг сильней и опытней ее.

Я не скажу вам нет. И да вам не отвечу.

Хватка ослабла, Алекс отступил на шаг,

Давая волю и свободу, пусть на этот вечер,

Но это лучше, чем ничто.

–Я вам не враг. -

Голос спокойный и уверенный.

Я верю.

– Не похоже.

Ари прошла к окну, и так же, как пришла,

Наружу выбралась. Мороз идет по коже

От пережитого. Но тихие слова

Алекса в спину слышала отчетливо:

–До встречи. –

Свернула за угол, коснулась лбом стены.

Ну почему все так? Обняв себя за плечи,

Пошла по улице дождливой в холод тишины…

Глава 7

И снова в порт. Работа полным ходом

Кипит всегда – неважно день иль ночь,

Тепло ли холодно, в любую непогоду

Идут отгрузки и погрузки. Все точь-в-точь

Как и всегда, так было и так будет.

Нашла скамейку, скрытую среди тюков,

С видом на море в мрачной пене темной. Люди

Порой меняются, только не море. Испокон веков

Одно и тоже. Холодно. До дрожи.

Не от промокшей кофты, холодно внутри.

И не согреться, кажется. Ничто здесь не поможет.

Сама наделала ошибок, все разрушила. Парит

Над водной гладью чайка – мокрая, шальная.

Ветер срывает то и дело ход крыла.

Ослабла, выбилась из сил, почти больная,

Но продолжает биться с ветром, глупо столь смела…

Хвост распустила, волосы взъерошив,

Глаза ладонями закрыла, чтоб не зарыдать,

Чтобы сдержать поток из слез, оплакивая в прошлом,

Что натворила. Волю себе дать,

Не позволяла. Минуло полгода.

Но только кажется, что все было вчера.

И так же дождь и полночь, горечь, непогода.

Та же скамья и море. И в груди дыра.

Плакать нельзя. Ревут пускай девицы

В салонных светских, слезы лить не про нее.

Ей счастье выпало в морском порту родиться,

В общине нищих и бродяг, там, где свое

Страдание при всех не кажут,

Слабость – позор, где, кто сильнее тот и прав.

Она не слабая. Она еще покажет.

Но не сейчас и ни сегодня. Гордый нрав

Возобладает. Что-то с ней случилось.

В тот день разрыва с Вардом… И она стала другой.

Слабой, ранимой, раненой. Как чайка с бурей билась,

Так и она сражается с собой.

И бой проигрывает. Прошлый вечер с Вардом,

Ей показал то, что все-все-все сошло на нет.

Что все старания, попытки пошли прахом. Что все не правда,

Лишь только стоило увидеть его снова. В тот момент,

Она расслабилась, забылась, замечталась.

И как итог – дело провалено, поскольку в голове

Стоял сумбур от встречи, глупо улыбаясь

Она пошла на дело. Проиграв в войне,

А не в сражении. И с кем? Не с Рейндельнортом.

С самой собой и своим сердцем. Как тут выбирать –

Тома на каторгу послать и стать опять свободной?

Вернуться к Варду, спасти Тома? Презирать

Себя в душе за слабость, малодушие,

Что не решилась, отреклась, что прочь ушла.

Но от кого? От своих чувств? От Томаса? Что лучше

Для нее будет, выбрать не хотела, не могла.

Глава 8

– Плохо, малышка?

– Плохо. Очень плохо. –

Шепотом. Тихо. Слов почти не разобрать.

Да и не нужно ему это. Снял пиджак. Неловко

Она поежилась, приняв тепло его. Сел рядом.

– Плохо воровать. –

Шутить пытается. И значит все серьезно.

Обнял за плечи. Привлекая чуть к себе.

Такая хрупкая. Его малышка. В глазах слезы.

Но скрыть пытается. Как и всегда.

–Тебе

не холодно?

– Нет. –

Но дрожит. Врунишка.

– Иди ко мне. Я не кусаюсь. –

Посильней прижал к груди.

Жадно вдохнул цветочный шлейф ее духов. Мальчишка

С воровской стаи прошмыгнул по пирсу, после впереди

Еще два, с ними пес бродячий.

Следят, как раньше. Без присмотра ни на миг.

А он соскучился. Так сильно. Лоб горячий,

Едва губами прикоснулся. Жар? Истошный крик

Разорвал ночь – визжали две девицы

В портовом баре в пылу драки. Ари все равно.

Не шелохнулась даже. Как и раньше. Иней на ресницах.

Похолодало резко.

– Вард, ты здесь давно? -

Интересуется.

Он видел. Все-все видел.

И как брела, как плакала, как распустила хвост.

Не смог сдержаться, подошел, Обиду

В ее опущенных плечах стерпеть. Вопрос

Простой.

– Нет. Проходил, заметил.

– Побудь со мной.

– Побуду. – Носиком уткнулась в грудь.

Что же ты делаешь малышка с нами, маленькое чудо?

Как с этим справиться? Как раньше. Как-нибудь.

Как каждый раз, как было уже прежде,

Когда глаза ее случайно встретятся с его

В порту в толпе… И эта свадьба чертова! Назло ему. Что режет

Оно, казалось, просто без ножа. Всего

Не перетерпишь. Но он будет рядом,

Когда ей нужно, пока он необходим.

Вздохнула тихо и вдруг впилась в него взглядом.

– Вард, я запуталась. Совсем. Необратим

Любой мой выбор.

– Помнишь о разводе?

– Помню, конечно. Обещала – разведусь.

Я провалила дело. Том не на свободе.

– И?

– Я не хочу вдовой стать. Я к нему вернусь.

– К кому?

– К хозяину. –

Час от часу не легче.

Лучше к мальчишке, он бы смог ее понять.

Только не Рейндельнорт!

– Вард, это дело чести. –

Если задумала чего – то Ари не унять.

Лучше смолчать. Препятствовать нет смысла.

Лишь раззадоришь, будет делать все назло.

Просто присматривать, но незаметно. Чтоб без риска.

Так же как раньше. По-другому не могло

И быть. Не может он иначе.

Другой бы отпустил ко всем ветрам, забыл. Только не он.

Она все еще значит

Для него многое. И пусть обиды пыл

Еще тревожит, Ари того стоит.

Но что задумал Алекс? Непростой вопрос.

Раз сам явился – значит, дело не простое.

Вот только Ариадна для чего ему? Волос

Ее коснулся бережно губами,

Поцеловал в макушку:

– Береги себя.

– И ты себя. – чуть слышно. Пар идет клубами

Из приоткрытых губ. Морозно.

– Провожу тебя. – Совсем озябла. – К папе?

– Да, пожалуй.

– Хочешь, ко мне? Здесь ближе.

– Нет. Я же с тобой.

Мне ничего не страшно и не холодно. –

Пониже сама спустилась в теплый ворот пиджака. Гурьбой

Опять портовые прошли. И завтра все растреплют.

Ему плевать, но Ари будут обсуждать,

Куда без этого. Пустые злые сплетни.

Только малышка будет вновь переживать.

Глава 9

Утром шел снег. В холодной серой дымке

Неба рассветного, так точно белый пух,

Он покрывал темную слякоть ночной стужи. В зыбком

Рассветном воздухе витал морозный дух.

И море пенилось, и билось с силой в берег

С тихим неистовством, упорно, не щадя

Судов, причаливших недавно. Диким зверем

Терлось об борт, толкаясь с ревом, словно малое дитя.

Зябко на улице. Промозгло, не морозно.

И ветер северный несет лишь холода.

Из облаков продрогших, ставших тучей грозной,

Словно слезами, льется стылая вода.

Сидеть в тепле в такое время нужно,

Пить сладкий чай, укутав ноги в плед,

Читать, болтать, смеяться неуклюже –

Излишне громко или скромно. Только нет

У нее времени на плед и разговоры.

Задернув шторы, вновь вернулась в кабинет

К беседе прерванной с отцом, к незримой ссоре.

– Так ты встречалась в Варденом?

– Ты сам все знаешь.

– Нет. Вы помирились?

– Да, в каком-то смысле

Мы не ругались.

– Если можно так сказать.

– Мы с ним расстались, папа.

– Да?

– Ты с укоризной

на меня смотришь.

– Как еще мне показать,

Что я рассержен.

– Папа, ты рассержен?

– Ари, оставь это. Зачем к нему пошла?

– Ты отказался помогать, я попросила.

– Он был сдержан?

– Более чем. А ты?

– Что я?

– Не наломала дров?

– Нашла,

То что хотела. И скорей на выход.

– Зачем же ночью на причале…

– Тоже знаешь, да?

– Ари, все знают. – он добавил тихо.

– Все наши, братство. Знаешь, ведь молва

Быстро разносится. Так что вы, помирились?

– Если ты в это смысле – нет мы не вдвоем.

Если ты помнишь, папа, мы ведь с Томом поженились.

Он тоже думает, что…

– Да, дочь. В случае твоем

Оно понятно.

– Нет, пап. Здесь другое.

Я его вытащу, пускай любой ценой.

– Смотри, не растеряй то дорогое,

Что у тебя осталось.

– Ты же ведь со мной?

Что еще нужно? Мне больше не надо.

Ты и мальчишки – вот и вся моя семья.

О вас заботиться, любить.

– А как быть с Вардом?

Разве с ним рядом быть, любить его нельзя?

– Папа, молчи, пожалуйста. Я все уже решила.

– Глупая дочь моя.

– Наверное, вся в тебя?

– Просто подумай. Может быть, ты поспешила?

Я никуда не денусь, дочка, от тебя.

– Папа, оставим.

– Делай, так как хочешь.

– Просто дай время мне. Хочу побыть одна. –

И она вышла. В будуаре спальни

Глаза закрыла, опустившись на диван.

В тщетной попытке спрятать в угол самый дальний

Вчерашний с Вардом разговор. Своим словам

Она не верила. Но так хотела верить.

Жить как задумала и так же поступать.

Перед самой собой нет силы лицемерить,

Себя обманывать и от себя скрывать.

А этот Рейндельнорт? Испортил все, нарушил.

Разворошил, взъерошил, рану вновь разбередил.

Зачем она ему? Ведь он намного лучше

Ее в профессии. Когда опередил,

Когда предвидел, просчитал мгновенно,

Когда в ладонь успел подсунуть ржавый гвоздь

Вместо украденного только что ключа. Отменно

Он умел делать все и сам. Насквозь

Он ее видел. Так зачем явился?

Зачем испытывал, что нужно от нее?

И даже Вард предупредил.

Кто он такой? Зачем здесь поселился?

Среди бродяг, контрабандистов. Даже воронье

Не прилетает из лесу. Таков вот есть Блекуотер.

Здесь нет достойных, честных, здесь у всех рыльце в пуху.

И он не «мистер» Рейндельнорт. И от его заботы

Хочется прочь бежать. И имя на слуху…

Глава 10

– Я рад вас видеть, леди Вольтер.

– Не взаимно. -

В ответ ухмылка только, как и нужно промолчал.

Напротив в кресло сел, устроившись вольготно,

Взгляд подмечающий и ждущий. Чтоб ни означал,

Ей неуютно, словно птица в клетке,

Скорей как кролик в детских пухленьких руках,

Держит уверенно и сильно, но насильно, очень крепко,

И не со зла то вроде, все равно в тисках.

– Полдень. Вы вовремя.

– Я очень пунктуальна.

– Уже заметил. Предложить вам чай?

– Благодарю, но нет. Давайте к делу сразу.

– Что ж, похвально.

О вашей хватке ходят слухи неспроста.

Что означает–

решенье принято?

– Да. Что я должна сделать?

– Вот так вот сразу? Что же, хорошо.

Ваше умение мне нужно в очень трудном деле.

–Вы сами справиться могли бы. Мне до вас еще…

Ваших способностей еще учиться и учиться.

Зачем вам я, ведь вы куда лучше меня?

– В том то и дело. Все могло бы получиться,

Только при вашем лишь содействии.

– Понять

Вас пока трудно, но я попытаюсь.

И если дело сложное – приятнее вдвойне.

– Все точно так как ей хотелось ранее. Она заулыбалась

В ответ улыбке Рейндельнорта.

– Что приятно мне,

И вам приятно. Это удивляет.

– Он подошел к окну, – подробности не здесь.

По ходу действия поймете все.

– О, это все меняет. Вслепую действовать не стану.

– Ари, знаете, что есть

У меня против вас оружие и все же

Сопротивляетесь. Зачем? Все решено.

Поскольку жизнь «супруга» вам всего дороже,

Вам остается, дорогая, лишь одно

– Слепо довериться. –

Он подошел поближе,

Встал за спиной, нагнулся к ушку, отодвинул шляпки край,

И с каждым словом его голос становился тише:

– Не сомневайтесь, Ариадна. Я смогу вас защитить.

– А может быть предать? –

Голос сорвался. Повернулась резко,

Глаза в глаза, не отвернуться, не солгать.

– Я дам вам слово, – прозвучало веско. –

Я обещаю то, что буду прилагать

Все свои силы, чтобы вам было спокойно.

– Оно и видно, – отвела в сторону взор,

Слишком расстроенный, чтоб показать кому-либо. Достойно

Выдержав удар, но не сдержав в словах укор.

– Так что же дальше?

– Дальше выйдем в море.

Завтра с рассветом отплываем в Норденштадт.

Я жду вас к ужину на корабле. В приватном разговоре

Я объясню все. Кругом «уши». Рад

Был нашей встрече. Правда рад, поверьте, –

Она кивнула, не найдя ответных слов.

– Как называется корабль?

– Его имя «Ветер».

–Я буду к ужину и разделю с вами и стол, и риск, и кров.

Глава 11

«Ветер» был мощным. Крепким, темным, статным.

Мачты казалось задевали неба край.

Паруса спущены, опутаны канатом,

Точно в силки попавшие, рвались на волю дай

Им только шанс. Погода устоялась,

Снег прекратился, море пенилось едва,

И только солнце в сизой дымке все склонялось

Ниже и ниже к водной глади. Синева

Была взаимной – моря и заката.

Что-то тревожное плескалось в пене вод,

То погружаясь, то взмывая, безвозвратно

Теряясь в воздухе. Казалось, что вот-вот

Что-то случится. Только что? Дурное?

Об этом думать не хотелось на миг.

Плащ запахнула поплотнее. Все другое

Кажется, если с высоты смотреть. И крик

Матросов, чаек, гул портовой жизни -

Все стало мелким незначительным. Лишь плеск

И шепот волн, и холод. Все было излишне –

Излишне холодно, поспешно, безрассудно. Блеск

Всего затеянного спал, тускнел с каждой минутой

Вечер, последующий день и дни за ним.

И что попала она крепко понимала. В мутной

Воде интриг «хозяина» она увязла прочно. За одним

С собой втянула в это Варда…

Он не отступится теперь. Не станет доверять

Ее записке для отца. Но риск будет оправдан,

Если Том на свободе будет. Изменять

Что либо, поздно. Выбор уже сделан.

Подошла к поручню взглянуть на шумный порт

В сумерках блекнущий. Взгляд подняла несмелый

На дом отца, конторы Братства. Рейндельнорт

Подошел ближе, встал чуть за спиною:

– Прощаться, леди Вольтер, нужно быстро и легко. –

Обнял за плечи. Отстранилась.

– Вам женою

я не являюсь.

– Я вас вижу далеко

не в этой роли, Ариадна. – Взмах руки, ладонью

В жажде ударить щеку, показать, стереть с лица

Ухмылку дерзкую. Но даже пальцем тронуть

Не получилось кожи, перехвачена мгновенно. След кольца

Его захвата отразился болью,

Но гордый взгляд в глаза, пусть нету сил терпеть.

– Запомни, Ари, я такого не позволю…

– Я не позволю тоже вам такого! – он смотреть

Стал от чего-то по другому, вмиг ослабил хватку.

Растерла кисть, в попытке тщетной разгоняя боль.

Хозяин отвернулся к порту, Ари же украдкой

Скользнула взглядом по нему, заметив сколь

Знакомый профиль был у Рейндельнорта.

Слишком знакомый, подбородок, скулы, разрез глаз.

Он в профиль был один в один похож на главу порта,

Она поежилась от своих мыслей. Лишь сейчас

Смогла увидеть, рассмотреть, понять детали.

Но если так… Такого, нет, не может быть!

Они столь разные и так похожи, прямо – мало,

Но сбоку можно перепутать в темноте. Раньше сложить

Не получалось, теперь все совпало. Мурашки градом прокатились по спине. Одних догадок недостаточно. Но стало

Еще тревожней на душе. Наедине

С собой подумает, прикинет. Проследила взглядом

За тем, куда смотрел в то время Рейндельнорт:

Квартал контор, пирс… Он смотрел на Варда!

Затем кивнул ему приветственно, и тот

В ответ проделал тоже. Что ж, они знакомы.

Они похожи, но не братья-близнецы…

Ей показалось Варден злится. Капюшон огромный

Плаща скрывал ее лицо надежно. Но связать концы

Ему труда не стоит. Он все знал. Он понял.

Вдруг стало стыдно за себя, шагнула в тень,

Чтоб скрыться с глаз его, не думая, невольно,

Просто исчезнуть, раствориться в полумраке. День

Давно истек, сгущалась мгла ночная,

По бортам судна загорелись фонари,

И лодки потянули «Ветер» прочь, сминая

Тишину ночи скрипом весел об уключины. Вдали

Остался порт. Пора расправить парус.

Веревки сброшены и к нижней рее. Ход

Мягкий корабль взял, неспешный. Третий ярус

Был не помехой для него, наоборот,

Он был широк и легок, гордый, величавый,

Смелый и яростный, «хозяину» под стать.

Вот только сходство это что же означало?

И что такого нужно будет ей достать?

Глава 12

Тепло в каюте. Стол накрыт, бокалы

Вином наполнены, но выпить не спешит.

Ужин горячий подан и закуски, стало

Вдвоем вдруг тесно, неуютно. Чуть дрожит

Вилка в руке. Все разом навалилось,

И неизвестность эта поедала изнутри.

– Нам долго плыть?

– Нет.

– Что ж, определилось

Хотя бы это. А точнее?

– К вечеру прибыть

Завтра должны.

– Зачем тогда по морю? Ведь можно было и по суше.

– Нет, Ари, нельзя.

Небезопасно это. И не нужно спорить. Повсюду уши,

леди Вольтер. И не все кругом друзья. –

Губы поджала, показав презренье

К нравоучениям Рейндельнорта, опустила взгляд,

В попытке скрыть свою досаду.

– Впечатление

Вы производите не лестное, увы.

– О чем вы, Ари. Яд

Так и сочится с ваших уст.

– Да? – удивленье лживо.

– Вы ядовиты, мистер Рейндельнорт, куда сильней меня.

Точно паук, плетете сеть интриги.

– Некрасиво,

Сравнивать друга с пауком.

– Вы разве друг мне?

– Не дано понять

вам этого, моя вы леди Вольтер.

Я вам куда больше, чем друг, Я тот, кто жизнь вашу в руках

Своих несет.

Я ваше все. Я стану всем. Позвольте

Только себе вы это, дорогая. Только один взмах

Ваших ресниц, согласие и только.

– На что?

– Вы знаете.

– Простите, мистер…

– Нет!

Для вас я Алекс, помните?

– Настолько,

мы не близки с вами.

– Я понял ваш ответ. –

И он поднялся. Ужин был окончен.

– Вас проводить в каюту?

– Доберусь сама.

– Приятных снов.

– И вам, – вновь стало неуютно,

Но по-другому, в напряжении досады. Слов,

Всех что не сказаны, всего, что не случилось,

Взаимной злости неприятия, борьбы двух ярких душ.

Обид, желаний, недосказанность клубилась,

Казалось в воздухе меж ними. Небо, точно тушь

На холст пролита – становилось темным.

Звезды, луна – все скрылось в пене облаков

Серых и грозных. Море стало черным,

Но «Ветер» шел вперед, отринув груз оков

Якорной цепи. «Ветер» шел к свободе.

Вперед и только, не взирая ни на что.

– Я ради вас готов пойти на что угодно. –

Ари не знала, что ответить. Все не то

Будет, любое слово – лишне.

Три шага к выходу, открыла молча дверь

И вышла в ночь. О, Жрица и Всевышний!

Что происходит? Что же делать ей теперь?

Глава 13

Варден был зол. Шагами мерил пристань.

Смотрел в бессилии как уходил за горизонт

Все дальше «Ветер». Рейндельнорт неистов

Был, когда затеял что-то.

Не понаслышке знал то. Словно сытый кот,

Довольный, «все идет как надо».

Вард даже в сумерках сумеет различить

Его лицо и выражение. Прохладно,

Но он не чувствует погоды. Ари приручить

Он не сумеет тоже. Ни кнутом, ни лаской.

Он был уверен в ней. Боялся за нее.

Она ведь хрупкая внутри, за своей дерзкой маской

Она скрывает страх. Бессилие свое

И неуверенность. Она почти ребенок

В душе, хотя и сложена

На зависть многим. Как слепой котенок,

Ей нужна нежность и забота. Не его жена.

А Моргенштерна. Выругался матом.

Глупый мальчишка все испортил. Рейндельнорту шанс

Дав получить то, что хотел тот изначально. Братом,

Он бы не смог его назвать отныне. Он бы Тома спас

Сам, в тот же день, имеет везде связи.

Ари достаточно лишь было попросить.

Но она выбрала иное. Угодила сразу

В ловушку, на нее расставленную загодя. Простить

Ее простил давно он. Отпустить не может.

Корабль скрылся в ночном море. Вард закрыл глаза.

Вдохнул и выпрямился. Холод тронул кожу

Туманной сыростью. Как тридцать лет назад,

Так же был вечер, дождь со снегопадом.

Он распахнул окошко настежь в детской, чтобы показать

Алексу звезды, что летели рядом

Друг с другом, падая на землю.

– Нужно загадать,

Скорей желание, – локтем в бок. – не мешкай.

Глаза зажмурил и тихонько прошептал.

«Хочу стать взрослым и свободным». В темноте кромешной

Был слышен голос Алекса.

«Хочу чтоб не настал

Этот момент». – Вард обернулся к брату.

Тот улыбался нагло, убирая книжки в шкаф,

Игрушки в короб. Ровно. Аккуратно.

Тридцать лет минуло. Но Алекс также прав.

Не близнецы. Двойняшки. Неразлучны с детства.

Алекс как хвостик всегда следовал за ним.

Извечно правильный, опрятный. Вард его соседство

Едва переносил с собою рядом. За одним

Брат был заносчив, часто провокатор,

Сам не участвовал, но был всегда глава

Затеи пакостной ребячьей. Страшный консерватор,

Любил порядок и просчитывал все наперед. Едва

Минуло пять, Варден стал его страстью.

Все время вместе, все расскажет, все найдет,

Что он запрятал от него. Став его лучшей частью,

Против желания оного. Алекс все учтет,

Все-все спланирует, узнает, все предвидит,

И в тот момент, когда его совсем не ждешь,

Он вдруг появится. Его не ненавидит,

Но не испытывает чувств взаимных Вард. Как вошь,

Что живет рядом, но против желанья,

Хочешь избавиться, никак только поймать

Ее не можешь, не смотря на все старанья.

Так он бежал из дома прочь в семнадцать. Ни отец, ни мать

Не удержали. Вард желал свободы.

Алекс – наследник – идеальный вариант.

Просто исчез однажды ночью, затерявшись в водах

Норда – империи. А Алекс? Младший брат

Не изменился. Возмужал, стал старше,

Должность высокая – советник короля.

Он находил его всегда. Вард уходил все дальше.

Сменял фамилии, обличья, честно говоря,

Он всегда знал, что Алекс его сыщет,

Тайных агентов был начальником не зря

Он. Варден догадывался – рыщут

Где-то поблизости шпионы брата. Но то, что не таясь

Он сам появится? Вот это было ново.

Он пришел на встречу, не желал иметь с ним дел.

Не звал домой, как раньше. Словно не знакомы

Себя он вел в Блекуотере. Теперь, что брат хотел,

Стало понятным. Рейндельнорт играет,

Но Варден тоже не так прост, как быть хотел.

Он ждет, что Варден прибежит в столицу сам, еще не понимая,

Что он не тот подросток, каким он был когда-то. И что с Вардом дел

Личных иметь не стоит, а играть тем паче.

Его не зря выбрали главой Братства, было ведь за что.

Не просчитает его Алекс. Действовать иначе

Вард предпочтет на этот раз. И повлиять никто

Не смеет на его поступки. Ни брат, ни Ари, ни отец, ни сам Король.

Он не наследник более, не герцог, не адепт-отступник.

Он глава Братства Судоходников. Варден Рантарн. Он боль

Всех торгашей, купцов, заморских капитанов,

К нему идут за помощью, взамен рискуя всем,

Что только есть – душой, имуществом и честью, даже саном.

Он словно Дьявол средь живых. Ему совсем

Не важно кто они. Он делал свое дело.

Он был свободен в своем выборе, свободен каждый час.

Он полюбил и был любим, но как бы не хотел он,

Ари ушла. Он не сумел ее вернуть тогда. Так может быть сейчас?

Глава 14

Всю ночь штормило. Парус рвался в небо,

Ветер нещадно выл, сбивая порой с ног.

Море кипело черной пеной. Серым

Был небосвод безлунный, поперек

Пересекаем молниями, грома

Раскаты били словно пушки, резкий ход

Давая «Ветру». Дрожь по остову, с огромной

Мачты срываясь полотно, клонило борт

Все больше влево, ниже к водной буре.

А духи шторма раззадорились вовсю.

Как конь сбежавший, потерявший сбрую,

Стремится дальше в никуда,

Так мощь свою

Они казали. Ночь была кошмарной.

Ари забилась в дальний угол и во тьме

Своей каюты, затушив огарный

Свечи остаток. Сверху на корме

Творилось нечто, голос капитана

Тонул в раскатах, вое, всплеске морских волн.

Рейндельнорт был там. Она знала. Неустанно

Молитву Жрице посылая, чтобы он,

Чтобы она, чтоб все-все были живы,

Просила милости и жалости, взывая к небесам.

Чтобы спасла плохих, хороших, честных, верных, лживых,

Гуляк, обманщиков, неважно – всех. Запутав в волосах

Темных, распущенных ладони, сжала с силой

Голову пальцами. Зажмуривши глаза,

Она решила вспомнить обо всем невыносимом,

Что так болело внутри, в сердце. Рассказать

Нельзя такое, можно только вспомнить.

И снова лето, снова пристать, ветер, зной.

Море спокойное чуть шепчет. Все спокойно.

И дело новое с немалою ценой.

Она все вспомнила, тот первый вечер с Вардом.

Скорее дождь и переулок, их полночный разговор.

И то, как он смотрел на нее в минуты близости, полным страсти взглядом.

Каждую мелось, слово, каждый день до этих самых пор…

Глава 15

Буря закончилась. Не выл протяжно ветер,

Не били волны о борт, не свисали небеса

Черничной тучей. Взошла луна. Светло, так словно вечер.

Звезды мерцали самоцветами. Глаза

Давно привыкли к темноте, и в сером свете

Дороги лунной различимо, что внутри

Каюты Ари. Но дверь открылась от чего-то незаметно,

Без скрипа петель, стука ручки. Как горит

Фонарь, на палубе зажженный, стало видно,

Кто-то вошел. Не кто-то. Точно. Рейндельнорт.

Он выше всех других на судне ростом. Это очевидно.

Захлопнул дверь, вошедши. Отрезая вход

И выход, будто запер клетку.

Ари привстала и навстречу:

– Все… все улеглось? –

Голос сорвался. Села на кушетку.

Дав знак хлопком

ладони по обивке Алексу присесть.

– Пришлось

Вам много нынче испытать, Ари. Простите.

Я не учел, я не предвидел. Вы испугались…

– Нет. -

Опять обман.

– Ари, вы плачете? – сел рядом.

– Нет.

– Да вы дрожите. –

Обнял за плечи резко И прижал к себе ее.

– Я вам

не позволяю этого. -

И она дернулась, один, другой раз, третий.

Алекс не выпустил. Сильней прижал к груди.

Ари затихла. Руки, словно плети,

Легли безвольно на колени.

– Алекс, уходи.

– Нет. Не уйду. Я знаю, что я нужен.

– Нет, ты не нужен, – слезы в голосе. – Оставь

Меня, – но он не дал сказать.

– Ари, все кончилось.

Утихла буря, ну же, –

За подбородок взял легонько, взгляд в глаза.

– Заставь, ведь ты это умеешь, –

Шепнула едко, только взор не отвела.

– Пустите, мистер Рейндельнорт.

– Пожнешь, Ари, что сеешь…

– Я не нуждаюсь в вашей помощи. И я вас не звала! -

Он наклонился ниже. Так, чтоб слить дыхание,

Чтобы щекой коснуться девичьей щеки.

С каждым мгновеньем сокращая расстояние

До нежной ласки. Вдох. Ее руки

Тепло на шее. Обнимает крепче.

Целует губы нежно, бережно, внутри

Терзаем жаром большего. Чуть грубо,

Чуть больше страсти с каждым мигом. Мир горит.

Тает, сливается. Она только и сладость.

Ее желать и пить дыхание, и стук

Сердца друг друга. Испытать все – радость,

Гордость, отчаянье победы вырванной, испуг

От осознания, от стона поражения.

Ее ответ на поцелуй стер грань иных миров,

Когда померкло все под негой наслаждения.

Да, он заставил. Но к ответу не готов

Был. Губы, шея, ниже. К плечам спустился,

От ключиц скользнул к груди.

Не хотел сдерживаться и не мог. Но только когда впился

С силой каблук в его сапог. Он отрезвел. Круги

Пошли пред взором. Звон ладошки Ари

Об его щеку затушил пожар в крови.

Она ударила его! Вот стерва! Жаром

Щека полнилась мгновенно. Что не говори,

А она дикая. Свирепая, как кошка.

Силой не взять такую. Не заставить. Приручить

Только возможно мягко, осторожно.

Он найдет способ и подход к ней. Тело получить –

Это не сложно. Трудно добыть душу.

Ему не нужно только тело, ему нужно было все.

Пусть сотни правил своих собственных ему нужно нарушить,

Чтоб это сделать, но он пойдет на все, чтоб получить ее.

Глава 16

Она ответила ему. Сама. Мир покачнулся.

Все растворилось, все исчезло, мир затих.

И только губы, только нежность, прикоснуться

К его щеке ладонью. Кроме них двоих

Во тьме каюты никого. Ни лязг, ни ветер,

Ни парус, бьющийся в порывах обо все,

Что попадется на пути, не помешал.

Есть только руки, только губы, только плечи,

И жар объятия столь тесного. Лететь

Хотелось выше, к звездам, в небо, дальше.

Рукой зарылась в кудри стриженных волос,

В страстном порыве ощутить. Как было раньше.

Но то Варден был, а Алекс. Чуткий нос

Ощутил разницу, парфюм другой, вкус соли

Морской от поцелуев со стихией. Он другой.

Это не Вард, не его губы, его руки. Вдоволь

Она познала его близости. Немой

Протест сглотила. План пришел мгновенно.

Как он позволил себе это? Как сумела допустить

Она такое? Чтоб самозабвенно

Отдаться власти поцелуя. Ножку опустить –

Острый каблук вонзился с силой. Больно.

Алекс отринул. Она этого ждала.

С силой пощечину. Рука горит. Довольно

Поджала губы. Только вот кому дала

Она пощечину? Себе? Ему? Не важно.

Так было нужно сделать. Чтобы то остановить,

Что не должно было случиться, но случилось. Страшно

Было расплаты ждать за сделанное. Нить,

Всегда натянутая между ними, рвется.

Ари казалось, она слышит этот треск

В повисшей мертвой тишине. И бьется

На шее жилка у него, холодный блеск

В глазах. В ответ ударит? Сбросит за борт?

Силой Ее возьмет? Заставит? Но он просто вышел вон.

Без слов. Упреков. Столь невыносимо

Спокойно. Медленно. Не повышая тон,

Не опустившись до рукоприкладства.

Мужчина. Истинный. Закрыл негромко дверь.

Без хлопка, стука. Точно глава Братства.

Они похожи. Даже слишком.

Что же делать ей теперь?

Глава 17

Утром туман был белый, мерзлый, плотный.

Настолько плотный, что не видно ни на лье.

Парус свисал тряпицею свободной,

От пут избавившись канатных. Поперек корме

Лежала рея. Нет. Ее обломки.

Матросы споро ремонтировали марс,

Чтоб закрепить к чему было. Приказы четко громко

Давал все также Рейндельнорт, не капитан. Весь фарс,

Что накануне был, забылся моментально.

Она не будет выходить, встанет в дверях,

Чтоб не «мешаться под ногами» в этот раз буквально,

В неразберихе утренней не место ей. Опору потеряв,

Одна из мачт опасно накренилась.

Страшно? Нет. Боязно. Теперь, когда утих

Свирепый ветер. Чтобы не случилось,

Казалось мелочью в сравнении. Последний штрих

Нанес туман скрывая то, что будет,

Все то, что ждать могло их ровно впереди.

Но все же штиль был. Пусть с ними пребудет

Благословенье Жрицы. Сил назад уйти

В каюту не было. Остаться тоже плохо.

Ведь Алекс рядом наверху. Спокойный взгляд

Его скользнул недавно. Она почувствовала это. Будто бы иголкой

Слегка кольнуло. Щеки вновь горят.

Не от смущения. Ей стыдно. Очень стыдно.

За то, что было кажется вот-вот.

За то что сникла, что расслабилась. Обидно,

Что был свидетелем тому сам Рейндельнорт.

Она ведь сильной для него всегда казалась,

Немного взбалмошной с дерзинкою в словах.

Она старательно пред встречей одевалась,

Наряд продумав до узора в кружевах.

Прическа, локоны, сережки, кольца, шляпка.

А вот сегодня – вся в измятом, распустив гриву волос.

Глаза заплаканы. Казалась неопрятной

Она сама себе, не то, что Алексу, наверное. Свой нос

Не отвернул он. Было даже больше

В том, как он нежно обнимал ее во тьме.

И та стена, что появилась накануне между ними, стала тоньше.

Нет, не разрушена совсем. Но в темноте

Каюты они точно стали ближе,

Настолько ближе, что ей стыдно вспоминать.

И потому с утра она старалась быть чуть «ниже»,

Чуть незаметнее для всех и для него. Скрывать

Свой взгляд, не про нее. Она смотрит лишь прямо

В лицо препятствиям, привыкла в бой вступать

С пол оборота. От чего ж упрямо

Она теперь старается свой взгляд от всех скрывать?

Глава 18

К обеду завтрак подали. Работы было много.

Ари успела час-другой поспать.

Прическу, платье – все в порядок привела и, строгим

Окинув взглядом отражение в трюмо напольном, вышла. Как дышать

Забыла вмиг, увидев Рейндельнорта.

На верхней палубе с биноклем. Алекс снял камзол.

Только рубашка белая. Распахнут ее ворот,

Темные брюки, сапоги. Алекс был зол.

Он не кричал. Нет. Говорил сквозь зубы.

Она не слышит слов, но взгляд… О, Жрица, этот взгляд!

Холодный, яростно-надменный. Но не грубый,

Предельно вежливый. По капле цедит яд.

Благо не ей. А только капитану.

Она б не выдержала, предпочла б сбежать.

Но появиться нужно было. Поздно или рано

Придется встретиться нос к носу. Руки вдруг дрожать

Стали предательски. Скрестила пальцы вместе.

Вдох-выдох. Вдох. Еще один. Пора.

В корсаже платья отчего-то тесно,

Внутри горит все. От того с утра

И скрылась за закрытой дверью,

Не подошла, ни поприветствовала, просто ушла вглубь

Своей каюты. Где долго думала, как поступить теперь ей –

Бороться ревностно, смириться? Алекс был не глуп,

И он все понял, в темноте объятий,

Как отвечала, как сама льнула к нему…

Вспоминать стыдно. Но было приятно,

И даже более. И как теперь вернуть

Былую легкость отношений?

Подколки, споры и прикосновения руки

Без продолжения и отклика внутри, без предложений

Его на палубе вечерней. Гордость на куски,

Казалось, рвалась. Что же… что же делать?

Есть Вард, есть Алекс. А еще есть Том!

Она совсем забыла про него. И не успела,

За всем случившимся, его хотя бы навестить

В тюремной камере. И это все при том,

Что она замужем! Она совсем забыла.

Совсем запуталась в путине прошлых дней.

Думать о Томасе – вот то, что даст ей силы

Не потерять себя и справиться. Она станет сильней!

Хватит страдать, жалеть себя, лить слезы.

Она же Ариадна Вольтер! Дочь «черных волков»

С Восточной гавани. Пора бы стать серьезной,

Пора стать взрослой девочкой. И если игроков

В деле прибавилось, то это не проблема.

Нужно продумать, просчитать на ход вперед.

В любой войне важны не действия, а схема,

Что приведет к победе. Скоро ее ход.

Глава 19

Опять каюта Рейндельнорта. Стол. Блюда другие.

Все много проще чем за ужином вчера.

Ари пьет чай с лимоном, но без сахара.

– Какие

Планы у нас на вечер, Алекс?

–Те же, что с утра. –

Он в глубине каюты, смотрит, но не видит.

Скользит по комнате глазами, но не обращает взгляд

На Ариадну. Злится? Ненавидит?

Она пыталась заглянуть в глаза ему. Горят

Щеки предательски. Но он не замечает

Будто того. Устало в кресло сел,

Как можно дальше от нее. Не стал обедать. Ари же глотает

Горячий чай бездумно. Аппетит свое

Не взял. Не лез кусочек в горло.

И только чашку чая налила, чуть не разбив

Заварник вдребезги, волнуясь. Но без разговоров

Алекс забрал его, наполнил чашку и подал. Прилив

Жара к щекам отчетливей стал виден. Да, ладно. Это мелочь.

Чай ведь разливать по чашкам – это для других,

Для благородных и воспитанных малышек. Ари шла на «дело»,

Когда они учились этому в гостиных. Ценностей иных

Она придерживалась. Хоть отец был против,

Учил манерам и воспитывал всегда,

Читал нотации ей каждый вечер перед сном, испортив

Сказку прочитанную накануне. Да,

Были наставницы, но долго не держались.

Характер Ариадны был не сладок, воля – вся в отца.

Если задумала чего, то не отступится. Сражалась

Любыми способами, средствами и ровно до конца.

Что же теперь случилось? Она стала старше.

Сменились средства и оружие. Но вот

Она теперь сдержать не может щек смущение, и даже

Дрожь от волнения. Причина – Рейндельнорт.

Отсел подальше снова. Поднялся. К столу, к дивану.

Найти не может место. Встал сзади нее.

Зачем? Не неприятно, а скорее странно

От его близости и голоса так близко. Жест сей отдает

Скорей давлением, чтоб показать, кто главный.

Чтобы доверилась, расслабилась, чтоб приняла.

Это проверка. Опустилась плавно

На спинку стула. Чашку поднесла

К губам. Горячий. Обжигает.

Но все равно спокойно сделала глоток.

И головы не повернула. Рейндельнорт играет.

Но Ари тоже не участник, а игрок.

– Прибудем в порт. Оттуда в дом на Бренден.

– А Бренден?

– Улица в центре Норденштадта.

– Мммм, я поняла.

– Ты не была в столице ранее?

– Нет. Какой он?

– Дом?

– Нет, Норденштадт.

– Он бледен.

Белые стены, камень, мрамор. Почти нет тепла.

Зима шесть месяцев, четыре – весна-осень.

– Сейчас?

– Зима, как здесь. Ты позабыла плащ? –

Не отвечать решила. Неприлично точно

Свой гардероб с мужчиной обсуждать. Только хоть плачь,

А плаща не было. И теплых вещей тоже.

Она подумать не могла про Норденштадт.

А Рейндельнорт и Норденштадт похожи

Не только буквами в названии.

– Я рад,

что все в порядке, – Ари лишь кивнула

В ответ на домыслы его, что тут сказать.

– Мы прибываем с опозданием. Тряхнула

Стихия крепко нас, но все в порядке. Ждать

Нас будут в полночь. Ужин ровно в девять.

Нам нужно будет обсудить один вопрос.

Пока же вас задерживать не смею.

Спокойно кушайте. Оставлю вас, – волос

Едва коснулся пальцами. Отдернул

Ладонь поспешно. Хлопнув дверью, вышел вон.

Не смог сдержать эмоций. Ари в крошки стерла

Кусочек сахара на блюдце. Не сдержала стон.

Глаза закрыла, прикусила с силой

Губу до боли, до крови, силясь сдержать

То, что внутри творилось, что рвалось, и билось,

Как больно сердце в этот миг. Покрепче сжать

В кулачки пальцы, так чтоб ногти впились.

До отрезвления, до ясности в душе.

И побороть то, что могло, но не случилось.

То, что не высказано, но еще висит в тиши

Пустой каюты. Ари вышла следом,

Расправив плечи, но не поднимая глаз,

Прошла к себе. Укутав плечи пледом,

Села к окну, где за бортом угас

Былой разгул стихии. Море было тихо.

Не безмятежно, за волною шла волна.

Корабль шел вперед. Исполнив свою прихоть,

Бог шторма ночью получил свое сполна.

Глава 20

– Я вас представлю как кузину, Леди Вольтер, –

Алекс владел собой намного лучше в это раз.

За столом письменным, откинувшись свободно

На спинку кресла, не сводил спокойных глаз.

Но без усмешки в этот раз. Серьезный, многогранный,

Слегка задумчивый, но с ясной синевой.

– Это прилично будет? Компаньонка?

– Вопрос странный.

Для вас «кузен» я Ариадна. Не чужой, а свой.

Зачем условности?

– Я думаю, так лучше

Будет для нас обоих.

– Лишний человек –

лишние риски.

– Лишние сплетни – всюду будут «уши».

В центре скандала нам зачем быть?

– Вы правы. Вы чисты как снег.

Зачем марать его…

– Что?

– Репутацию. Добудем компаньонку.

Есть на примете одна «дева» нужных лет. –

От этих слов как-то тревожно Ари стало. Веретелку

Она представила в руках старушки,

Мирно спавшей в кресле, девяноста лет…

С Алекса станется. Найдет. Чтоб не мешала,

Чтобы приличия, как надо, соблюсти.

– Так в чем же дело заключается?

– Нужно дождаться бала.

Но для начала вас представить нужно, в общество ввести.

– А совместить если? Дебют, бал, представление?

– Тоже хороший вариант, но я отвечу «Нет».

– Ограничения есть?

– Целый ряд сомнений

В успехе деятельности.

– Как всегда ответ

Ваш был исчерпывающим, мистер Рейндельнорт.

– Я – Алекс.

– Мне предпочтительнее, мистер Рейндельнорт.

– Ведь мы кузены теперь ,Ариадна, – палец

Хищному зверю в пасть не стоит класть, откусит. И момент не тот,

Чтобы противиться.

– Кузены, так кузены, –

Вздохнула приторно, потупив слегка взгляд.

Если попал в капкан, чего теперь строптивиться.

Искать пути к спасению ей нужно. На бал идти велят –

Значит идти нужно. Другое все не важно.

Главное выбраться, расписку получить.

А улизнуть она всегда успеет. Не заметит даже

Сам Рейндельнорт, когда-куда. На суше уличить

Ее сложнее будет. В море – только море.

И от того в каюту, как положено, час в час

На обед, ужин. Светских разговоров

Она вести не любит, только не сейчас.

Сейчас подыгрывать ей нужно. Быть во всем послушной.

Не провоцировать стараться. Дерзкой на язык,

Ей очень сложно это. С видом простодушным

Внимать словам его, когда, как напрямик,

Кричать хотелось, требовать ответы.

Куда деваться. Здесь был главный он.

Алекс – зима, а Варден – это лето.

Вот только лето – словно крепкий сон,

Не отпускало. Поглощало мысли.

Перебирать приснившееся – бесполезный труд.

Нужно в реальном мире жить, где так заметны числа

Дней предыдущих и последующих, где уже не ждут,

Где нужно действовать, сражаться и быть сильной.

Где каждый хочет обмануть и показать

Ей превосходство свое. Пусть невыносимо

Ей находиться было здесь. Ей было, что сказать,

Но промолчала. Выдержала. Браво.

Корабль медленно входил в продрогший порт,

Покрытый снежной шапкой город статно величаво

Над шумной пристанью возвысился. Ворот

Было не видно. Пристань дальше в гору

Перетекала в городской жилой район,

После в усадьбы, парк императорский и вскоре

Теряясь в серебре дворца стен. Он утром озарен,

Наверняка, лучами первыми. И в темноте прекрасен,

А на рассвете он багряный с синевой.

Это не просто замок. Он в величестве ужасен,

Порабощая своей мощью, волей. Он точно такой,

Как и описывал ей Алекс, – белый и холодный.

Да Норденштадт на севере, но снег здесь не причем.

Это обитель холода и власти, плена и свободы,

Правил и норм закона. Дружески плечо

Здесь не подставят. Ждать удара в спину

Нужно всегда, быть неустанно на чеку.

Она не сможет жить здесь. Здесь невыносимо.

Жить в этом городе не пожелаешь и врагу.

Глава 21

Но ей придется. Выбор Рейндельнорта.

Не все как Ари, для кого-то Норден – родной дом.

Они привыкли, они выросли, впитали. Как жизнь порта

Познала Ари с малых лет. Горечи ком

В горле застрял. Она еще вернется!

Порт порту рознь, как люди не равны.

Она сумеет, она справится, добьется.

Дети «волков» своим словам верны.

Карету подали. Две лошади. Гнедые.

Неудивительно. Не ящеров же ждать.

Нордэн столица королевства. Здесь живут «иные».

Не на лицо отличные, а мыслями. Сказать

Можно бы многое. Наряды здесь другие,

Другие правила общения, другая в общем жизнь.

Любовь, доверие и дружба – слишком дорогие

Здесь удовольствия. Ведь проще жить во лжи.

И Рейндельнорт другой. Совсем другого круга,

Как не хотел казаться проще и слабей.

Все выдавало в нем породу, воспитание. Как туго

На шее галстук он повязывал. Плебей

Никогда в жизни не имел такой осанки,

Великосветской выправки, искусству говорить

С издевкой в голосе не взгляде, но с легкой огранкой

В виде уголка губ насмешливых. Привык руководить,

Повелевать, давать приказы.

Он выделялся средь Блекуотера среды, как золотой

Среди медяшек россыпи. Понятно было сразу,

Что он из Нордэна, окрестностей. Что Алекс не такой

Каким хотел казаться. Больно не старался,

Признаться честно, он смешаться с той толпой

Завсегдатаев бара. То, как улыбался

При разговоре с ней, с другими,

Было понятно это. И лесной тропой

Он не спроста поехал. Привлекал внимание.

Расставлял сети. На кого? Да, на нее.

Она попалась, точно муха в паутину. Ожидания

Его оправданы и более. Свое

Он дело сделал, заманил в столицу.

Только зачем ей не понятно до сих пор.

И зачем в свет вводить? Зачем представлять лицам

Высокородным? Чертов уговор!

Что он задумал? Зачем ему Ари?

В доме на Бренден что же будет ждать ее?

Алекс оставит притязания? Продолжит? Ведь не даром

Он не хотел брать компаньонку. Сможет ли свое

Сдержать влечение? А после даст свободу

По окончанию задания? Он сможет отпустить?

Мурашки градом прокатились по спине. Или в угоду

Своим желаниям решит он поступить?

Глава 22

Вардену в полдень принесли записку

От Рейндельнорта. Того стоило и ждать.

Кратких две строчки, без каких либо приписок:

«Корабль «Сириус». Капитан «Хоук». Дай мне знать.»

И ничего. Про Ари нет ни слова.

Зачем забрал? Куда понятно. В Норденштадт.

Он изучил курсовой лист на «Ветре». Только снова

И снова в голове тот вечер на причале. Ну же, брат!

Дай мне зацепку. Что же тебе нужно?

Позлить? Отбить? Нанять? Отнять? Украсть?

Он ее видел на корме. Пусть в сумраке наружном,

Но он читал ее как книгу. Страх. Боязнь упасть

В его глазах. Он все еще ей дорог.

Как и она ему. Он для нее весь мир

Когда-то был. Как после выстрела клубится еще порох,

Так и то чувство, что их связывало. Сил

Ждать и терпеть почти не оставалось.

Ныло внутри при одном взгляде на нее.

Чувство не жиздилось, оно все разрасталось,

Но с горьким привкусом прощания. Свое

Он дело сделает. Дождется капитана –

«Сириус» должен подойти со дня на день.

А там понятно станет в чем суть его плана.

Осталось лишь за малым дело – высвободить “Тень”.

Глава 23

Почему “тень”? Тень действовал столь тихо,

Столь незаметно для других и для него.

Чего греха таить, он резок словно вихрь,

Порою вспыльчив, влюбчив.

Но хладнокровен, когда нужно. Что важней всего,

Он не желал этого. Всей своей душою

Он против был. Но ставки высоки.

Как бы мальчишку он не презирал в душе. Большое

Дело намечено уж коли, то друзья – враги.

Он ревновал. Нещадно. До угрозы

Ему руками голыми свернуть

Тонкую шею. Тень был той занозой,

Что трудно вытащить, но не оставить. Суть

Была проста – Тень был его соперник.

Если захочет – может сильно навредить

Вардену. Каторжник, что смертник,

На казнь осужденный, тому, освободить

Кто его сможет, служить будет верно.

И точно так поступит, как прикажет он.

Варден уверен был в себе. Но Тень прескверно

Был опрометчив, горяч, молод.

Словно обертон, Он режет слух.

Но нужно примириться,

Поскольку многое зависит от него.

Освободить Тень – трудное решение, но нужное. Спуститься

Пора с небес на землю. Жить после всего,

Что было ранее. Главное здесь – Ари.

Найти. Забрать. Освободить. Отбить.

Он разберется с Тенью после. При пожаре

Спасают то, что дорого вначале. Поздно в горн трубить.

Нужно тушить, а после будет после.

Что-то найти, а что-то потерять.

Тень – еще молод. Варден слишком взрослый.

Но не ему, а Ариадне выбирать.

Глава 24

Ночью был ветер. Холодно. До дрожи.

Плащ Рейндельнорта не спасал. Хоть и плотней

Она старалась запахнуть его. По коже

Ползли мурашки. В пламени огней,

Зажженных факелов причала,

Стелились тени по обмерзлой мостовой.

Прямо у сходней корабельных Алекса встречали –

Карета темная без вензелей и герба, и в оной

Пара гнедых. Один спокойный конь, второй же бьет копытом

От нетерпения и холода и фыркает, храпит.

Снег промочил мгновенно туфли, мерзли ноги.

Но Ари вид не подала. Сердце стучит

В такт лошадиному – усталость, неизвестность

Терзали душу. Подняла тревожный взгляд

К небу раскрытому, как черный зонт, на свет и нежность

Маленьких звездочек на нем. В узорный ряд

Были расставлены рукой Великой Жрицы,

Замысловатый, но не правильный, не четкий, а другой:

То изгибались линии невидимые, превращаясь в лица,

В небесных птиц, драконов. Внутренний покой

Царил над портом, Норденштадтом, только не над Ари.

План Рейндельнорта верно четкий был, но только просчитать –

Все невозможно. Есть погрешности, удары

С той стороны, с какой не ждешь ты вовсе. Нужно отмечать

Порою мелочи, как и узор на небе:

Нет четких линии, есть простой и сложный путь.

Соединяем линии мы сами, плавно или гребень

Рисуем мысленно, решаем, где свернуть,

А где проложить линию, и где остановиться,

Вернуться к прежнему, начать новый узор,

Или запутаться совсем и просто затаиться,

Просто взять паузу перед движением, подумать, поднять взор

На бархат действия, увидеть всю картину.

Пересмотреть, оценку дать поступкам и словам.

И сделать выбор, следующий шаг, все силы

Собрать оставшиеся и пойти вперед. Пускай по головам,

Принять решение, познать, что тебе нужно.

Просто вдохнуть, расправить крылья и взлететь.

Пусть и на миг счастливым стать внутри, а не наружно,

Не для других, а для себя, для сердца. Больше не терпеть,

А наслаждаться полно, просто упиваться

Этой гармонией и негою, порханием души,

Как крыльев бабочки, и легкости отдаться,

И делать то, что хочется, и чувства не душить.

Глава 25

Прибыли поздно. Темные аллеи,

Чуть припорошенные снегом, в ночь были пусты.

Но фонари горели, вопреки всему. Столь смелый

Себе поступок мог позволить мэр столицы. Непросты

Были вопросы экономии вне Норта.

Куда скромнее жил в провинции народ,

И огни гасли ровно в полночь, исключая порта,

Где оживленно было не зависимо от солнца. И обход

Главная стража совершала трижды за ночь.

А в Норденштадте было тихо и светло

Даже к рассвету ближе и неуютно от чего-то, и казалось,

Что все не так как было нужно, как привыкла. Но одно

Было приятно все же, были подворотни.

Куда без них? Где можно спрятаться,

Укрыться, затаиться, переждать,

Если понадобится. Лаз один из сотни

Опытный вор отыщет мигом. Знать куда бежать –

Первое правило. А план иметь запасный

Необходимо, думать наперед,

И помочь брату по профессии – вот закон негласный

Среди общин воровских Норденленда. Помощи найдет,

Она попросит коли. Прибыли на место.

Дом Рейнденльнорта в самом центре и в преддверии дворца.

Стена к стене стоят усадьбы, без газонов, парков.

Бок о бок, и столь тесно,

Что даже кошке не пробраться. Словно форпост.

Только не прямо улица, скорей в форме кольца,

В ряд вокруг дома императорского. Главные ступени

Выходят к площади внутри этих домов,

Включая Норденпарк и все постройки придворцовые. Ценнее

Тем дом придворного, чем ближе он к ступеням.

Тот, что подальше кров,

За парком, за конюшней занимают те, кто ниже

Будут по титулу, по статусу, богатству. Есть и больший круг,

Что опоясывает малый. Здесь фабриканты, лавочники.

Те, кто хочет ближе

Быть к сильным, знатным, родовитым. И дворец вокруг

Был окружен постройками как солнце.

Он в самом центре, в окружении надежном. От него лучи

Улиц расходятся, соединяя все окраины. Придется

Правда пройти немало, чтоб на другую выйти улицу. Причин

Этому много. Главное защита:

От нападения, от недругов. Ведь к сердцу чтоб дойти

Столицы нужно сил немало, времени затратить. Очевидна

Была задумка архитектора. Пути

Города путаны, сложны. Но полны света.

И Норденштадт горит как солнце, каждый день и ночь.

Звезда Холодная Земная Зимняя. И в этом

Белом сиянии другой бы жить не прочь,

Только не Ари. Ей нужна свобода.

Чтобы открыт весь горизонт, смотреть, чтобы дышать

Полною грудью. Среди стен, среди толпы народа

Глотка не сделать воздуха, не вдохнуть вдоволь. Хочется бежать,

Но она сдержится. Вложив ладошку в руку,

И приняв помощь Рейндельнорта, сделать первый шаг

В его обитель, в его дом, обречь себя на муку

Жить в неизвестности и дальше. Алекс ей не враг?

Или же враг? Как здесь определиться,

Когда так много они пробыли вдвоем,

И то узнали друг о друге, для того чтоб подружиться

Будет достаточно ли? В облике своем

Он не таит угрозу. Так рука в перчатке,

Чтоб не коснуться кожей кожи обнаженной, чтобы не смутить,

Не испытать, чтоб не почувствовать друг друга. В этом недостатка

Она не видит, но вот взгляд его испытывающий. Нет, не ощутить

Такой нельзя. Пусть выглядит устало,

Но не покажет. Та же уверенность и сила, та же стать.

Он все же друг ей или враг? Уже не понимала,

И не могла, и не хотела понимать.

Глава 26

Утро нерадостное было. За ночь дом весь выстыл.

Камин потух к рассвету. Полдень на дворе.

Но выбираться из постели не хотелось вовсе. Мысли

Дурные лезли в голову. Ари уснула только на заре.

Всю ночь в окно смотрела. На дома, на город.

Алекс ей спальню дал на третьем этаже.

Встречал дворецкий, экономка. При параде. Холод

Уже тогда был в комнате. В огромном витраже

От потолка до пола, отражались птицы –

Белые совы, что летели над водой

Темного озера. За стеклом Столица,

И ночью кажется, что парят совы не над озером –

Над городом. Звездой

Украшен лоб совиный, в крыльях скрыты руны,

Глаза кошачьи темные с вкрапленьем янтаря.

И в серебристом свете отраженном лунном,

Они застыли будто, не летят, парят.

От стекла холодно. Красиво, но не греет.

Быть может летней ночью, когда в Нордене жара…

Но не бывает лета в Норденштадте. Осень здесь скорее:

Промозгло, сыро, когда на юге сенокосная пора.

Ари платок достала, платье потеплее.

Не помогало даже пламя очага.

В гостиной чай подали. Ариадна грела

Пальцы о чашку полную с напитком. Ломтик пирога

Был на тарелке тут же. Кушать не хотелось.

Горло саднило. И по коже шел озноб.

Она простыла все же. Как бы не оделась, все время мерзла.

Про горячий лоб

Думать не хочется. Глоток мятного чая

С лимонной корочкой, малиной ей должны помочь.

Алекс отсутствовал за завтраком. Но Ари не скучала.

Скорей обрадовалась. Нынешняя ночь

Ее измучила. К щекам спустились тени

От красных глаз не выспавшихся, вид совсем больной.

Она платок стянула брошью на груди. Колени

Укрыла шалью тонкой. А всему виной

Был Рейндельнорт с его «великой тайной».

И настроение прескверное было всему итог.

Ари вторую чашку чая наливала, когда вдруг случайно

Заварник выпал из ослабших пальцев, когда кипяток

Едва не вылился на платье. Алекс был быстрее.

Он ровно в тот момент ступил через порог.

Едва успев отдать пальто и шарф дворецкому с лакеем

И очутиться рядом вмиг. Но край все же промок

Шали и платья. Ари резко встала.

Последней каплей стал тревожный цепкий взгляд.

И переполнилась терпенья чаша. Места не осталось.

Ари взяла шаль в руки, посмотрела, как горят

Дрова в камине, ярко с легким треском.

Скомкала шелк намокший, с силой бросила в огонь.

И посмотрела в глаза Алексу. Открыто. Прямо. Честно.

Но он молчал. Как порох – только тронь,

И будет взрыв. Дуэль без слов, без шпаги.

Только глаза в глаза. И дрожь в ее губах

От слов невысказанных, но готовых вырваться. Отвага,

Та, что граничит с безрассудством. Ей не ведом страх.

Один вопрос. Но правильный. Склонился к ней пониже:

– Замерзла?

– Да!

– Обнять, чтобы согреть?

– Да как вы смеете?! – а пламя огнем лижет

Остатки шали.

– Я смею. – улыбнулся. – И посмею, Ари, впредь.

– Вы привезли меня… Вы! Не сказав ни слова!

Промерзший город! И насквозь промерзший дом!

– Прошу прощения за дом и слуг. Готов вам

Я возместить необходимое сегодня же.

Портные будут к вечеру….

– Я вовсе не о том!

Мне ничего не нужно вашего! Я не приму и знайте,

Вам не купить меня, не вынудить,

не заставляйте чувствовать обязанной быть вам.

И я отвечу «нет» на все попытки «обогреть» «обнять»! Себя пообнимайте,

Раз вам так хочется тепла отдать кому-то!

– Я к твоим словам,

Ари, прислушаюсь, – усмешка, но без злобно. –

Портной для дела нужен. Мы выходим завтра в свет,

И ты должна одета быть, по меньшей мере, бесподобно.

– Я рассчитаюсь с вами после за наряды.

– Нет.

Я не приму. Считай это подарком. –

В знак несогласия качает головой.

Озноб прошел. Напротив, стало жарко.

Так много высказать хотела, но слова исчезли все.

– Я хочу быть с тобой, –

Спокойно. Твердо. Просто утверждая.

– Я не хочу быть с вами, мистер Рейндельнорт! –

Обратно в кресло села, то предупреждая,

Что неминуемо могло случиться между ними,

Если близко так друг к другу они. Алекс слишком горд,

Чтоб опуститься на колени перед ней. Она его ударит,

Если посмеет прикоснуться. Нет сил продолжать.

И она чувствует, как опаляет щеки жаром.

Но от простуды, от стыда, от предвкушения? Дрожать

Стали сильнее плечи. Дело совсем плохо.

Снова глаза в глаза, надеется, поймет

Ее без слов «хозяин». С едва слышным вздохом,

Отвела первая свой взгляд. Капитулируя. Но словно душу рвет.

Себе. Ему. Зачем все это, Жрица?

Зачем так больно, по живому? Алекс такой же точно, как и Вард.

Как так сложилось, как могло так получиться,

Что эти двое так похожи по характеру, поступкам. Тот же ад,

Только с другим. Алекс считает, что он главный, что лишь он решает.

Ари – не кукла, ей не нужно управлять.

Она сама справляется прекрасно, сама знает,

Что будет хорошо и правильно для нее. Ари заставлять

Лучше не стоит, будет только хуже.

Она насилия не терпит. К ней нужен подход.

Вард был не только женихом, он стал для нее мужем

В том главном смысле…

Первым Рейндельнорт

Прервал молчание:

– Хочу тебе представить.

Войдите, Агния! – приказ и звук шагов

Немного шаркающих. – Агния Стаут. Компаньонка.

– Могу вас поздравить, – бросила Алексу. –

Прекрасный выбор. -

Ее терпение теперь дошло до берегов.

Глава 27

Старушка сухонькой была и невысокой.

В пучок завиты локоны, по цвету – первый снег.

Кружевной ворот платья белый. Явно одинока.

Старая дева, не вдова. Нелегок век

Ее был – в россыпи морщинок,

Грустная складка губ, прямая ось спины.

Сильная женщина, с характером. Мужчины,

Такую встретив, чуть робеют. В том ее вины,

Конечно, не было. Но ворошить былое

Лучше не стоит, то, что было, не вернешь.

И она здесь в гостиной Рейндельнорта, стянута в тугое

Строгое платье темное, представлена была девчонке.

Не скрывая дрожь,

Она сидела в кресле у камина в легком платье:

Синий атлас, украшен вышивкой подол

В узоры юга. Платком укрыты плечи, как в объятьях,

Скрещены руки под накидкой. Рейндельнорт был зол.

Сдержан излишне. Взгляд колючий, цепкий.

Немного поодаль стоит, ближе к окну.

Скрещены руки на груди, излишне крепко.

Смотрит на девушку. Молчит. Но чувствует вину

Старушка. Так всегда бывает,

Когда взгляд Рейнельнорта обращен пусть не к тебе,

А лишь к другому, страх одолевает,

Хоть неповинен ты ни в чем. Не по себе

С ним в одной комнате. Он власть, судья, один имеет право

Карать и миловать без спроса, так как сам решит.

Друг императора единственный. Один только с ним равный.

Таким не смеют отказать ни в чем. Страшит

Только их взгляд, казаться незаметным –

Надежный способ быть спокойным и живым.

И когда выбрали ее на роль дуэньи для девчонки. Над ответом

Она не думала ни миг. Поднять же головы

Теперь не смела. Смотрит в пол. Украдкой

На Ариадну, та же смотрит на огонь.

Что-то случилось между этими двумя. Загадка.

Но это дело не старушки. Только тронь,

И грянет буря с громом. Не на шутку.

Кто-то покинуть должен комнату, но только кто?

Рейндельнорт вышел первым. Не закрыв дверь.

Обождав минутку

Девчонка следом за ним вышла, прихватив пальто

Мужское с вешалки, открыла дверь наружу,

И громко хлопнув ею, был тому виной сквозняк,

Вышла на улицу в метель, холод и стужу,

Все в том же платье тонком с вышивкой и туфельках атласных,

После особняк

Покинул Рейнделньорт. Но без пальто, раздетый.

В одном камзоле и в метель, следом за ней.

Старушка вслед смотрела. Сколько лет на свете

Она живет, но чтобы Рейндельнорт и за девчонкой побежал? Скорей

Девицы бегали за ним, а не обратно. Старушка села в кресло ближе к очагу,

Железный Алекс и влюбился? Маловероятно.

Такой любви не пожелаешь и врагу.

Глава 28

Ари заплакала. Обидно. Тихо. Молча.

Кусая губы в кровь, стирая слезы с щек.

Метель слепила. Плотной белой толщей

Спускаясь с хмурых облаков на землю. Солнца огонек

Совсем не видим. Фонари погасли

Точно с рассветом, с первым лучиком зари.

И теперь сумрак полз по улице. На счастье

По кругу внутреннему редко экипажи шли. Горит

Внутри обида, жжет глаза нещадно.

Куда идет не знает. Жаждет только прочь,

Как можно дальше от него, от Рейнделньнорта, не обратно,

Не в одну комнату с ним больше, провести с ним ночь

Под одной крышей. Где найти ей силы?

Куда укрыться от заботы его, взгляда его, рук.

Когда быть рядом с ним почти невыносимо.

Теперь отчетливо все ясно – Рейндельнорт не друг.

И им не станет, как бы не старался.

Он хочет большего, то, что Ари дать

Ему не в силах. Шаткий мир сломался,

Разбился вдребезги, осколки не собрать.

Промокло платье, туфли. Снега по колени.

Пальто мужское тяжелеет, тянет вниз.

Она замерзла ни на шутку. Села на ступени

Дворца парадные, не в силах сделать шаг. Глупый каприз

Сбежать из дома. Где дом Рейндельнорта,

Она не знала. Все дома, весь это круг,

Был одинаков в своем стиле и безличии. Когорта

Безликих близких к власти, к императору. Вокруг

Сплошные стены, окна, снег и камень,

И лютый холод. Воротник подняв пальто,

Она закуталась сильнее в его лацканы. В карманы

Опустив руки предварительно. Никто

Не шел по улице. Пустынно, снежно, тихо.

Бродить по кругу в поисках распахнутой двери

Тоже бессмысленно. Сорвать горло от крика,

И опозорить свое имя и достоинство. Гори

Все синим пламенем! Собраться с собой, с силой.

Просто сидеть под снегом, думать и решать.

Податься к братству воровскому? Как же Том? Невыносима

Сама ей мысль о Томе. Не хотелось оплошать,

Но и спасать, собой рискуя, тоже не хотелось.

Его идея и его же был просчет.

А отвечает Ари. Все так завертелось,

Так все запуталось в клубок. Время течет,

Не повернуть назад. Она тогда бы к Варду,

Переступив себя и гордость, лучше бы пришла.

Лучше б призналась, рассказала правду

О том, что чувствует, и что случилось, почему ушла.

Чем с Рейндельнортом в Нордене. Она его боялась,

Его болезненной зависимости, этих его глаз,

Таких безжалостных порой, холодных. Как бы не старалась

Бороться с ним на равных, как на этот раз,

Он был сильнее, хоть и уступил ей.

Он не отпустит ее, знала словно. Он ее желал.

Не только так как женщину, а много много больше:

Завоевать, добиться, покорить, принять,

И обладать во всех значениях и смыслах.

И нужно играть тоньше.

Собраться с силами, подумать и игру его понять.

Глава 29

-Ари, пойдем домой. – присел лица напротив.

За подбородок взял и заглянул в глаза.

Вытер слезинку большим пальцем со скулы.

–Ты сумасбродна.

– Я своевольна.

– Я что не так сказал? –

Он улыбнулся. Грустно, чуть устало.

Ари впервые видела его улыбку, видела таким,

Каким он был на самом деле. Когда, спрятав жало,

Не выжидал и не испытывал, не наблюдал. В тиски

Не зажимающим словами, взглядом. Просто Рейндельнортом.

Не просто Алексом. А цельным –

Характер, опыт, и ответственность и дух ,

Его напористость, и строгость, возраст, сила предков, его рода.

Все наложило отпечаток на него.

Его обязанности и жестокость. Ведь это не слух

О его деятельности. Рейндельнорт всесилен.

Но он мужчина, и он слаб только в одном.

Ари. Его ошибка. Его нежность, его сила.

Он понимает Варда как никто.

– Давай потом.

– Оставим споры. Ты совсем продрогла.

Пойдем в тепло.

– Я не хочу. – упрямый вид.

И в тоже время жалкий, как котенок, что ночь на улице провел. -

Ты вся насквозь промокла.

Я не хочу, чтоб ты болела.

– Не заболею, – хрипло говорит.

Уже простыла, – Что ж не будем спорить.

Идти не сможешь, я могу и на руках.

– Сама, спасибо. То, что беспокоит, может обсудим?

– Может.

– В двух словах. Оставь меня. –

Глаза в глаза. Ладонью

его руки коснулась. Холод и тепло.

– Ты не захочешь, я тебя не трону.

– Я тебе верю.

– Правда.

– Да, – пекло

Там, где касались кожей. Губы слишком близко.

Но взгляд в глаза и только.

– Алекс, отпусти. –

И столько в голосе всего. Излишне горько. -

Я не могу. И не хочу. Прости. –

Она молчит. Ответ здесь и не нужен.

– Я обещаю, что сегодня расскажу

в чем суть задания.

– Когда?

– В восемь за ужином, – обнял за плечи. –

Ты дрожишь.

– Я не дрожу! – И быть с ней рядом хорошо, спокойно.

И так неправильно.

– Не спорь, – на руки подхватил,

И понес в дом, по улице, по центру. Недовольный

Протест чуть слышно:

– Я не просила.

– Я и не спросил. -

В шею уткнулась. Пусть из окон смотрят.

На них соседи. Завтра будут обсуждать

Его поступок в каждом доме. В Рейндельнорта

Руках тепло, надежно. Может все же ему дать

Шанс стать ей другом? Алекс ей приятен.

Не как мужчина. Только разум твердит "нет".

Он против, и в его объятиях

Сокрыто больше, чем забота. Может виной бред

Этому чувству? Все же заболела.

Глаза закрыла, погружаясь в легкий сон.

Себя доверив полностью, и пусть и не хотела,

Но Алекс становился чем-то большим для нее.

Не тем, правда, кем он

Хотел для Ари быть. Но близким. Слишком. Очень.

Как крупный хищник, что опасен и красив.

И тоже ласков может быть, когда того захочет.

Но в тоже время не ручной зверек. И Алекс, не спросив,

Всегда поступит так, как посчитает

Нужным лишь он. Он главный. Он сильней.

Он глава тайной канцелярии. И Вард не доверяет

Ему. А он так редко ошибается. Сказать будет верней,

Что никогда. Вард прав. Всегда, во всем. Она уже скучает

По нему. Сильно. Не хватает его глаз.

Главное, что он есть на свете. Это означает,

Что в ее жизни есть он. Тяжело сейчас

Как-никогда до этого. Его так не хватает.

Пусть и не рядом быть, но быть возле него.

Жар нарастает, тьма все наступает.

И нет желания бороться. Слишком тяжело.

Бывают случаи, когда правильней сдаться.

Силы собрать на будущее, просто отойти

На шаг назад. Нет смысла в кровь сражаться,

Когда заранее проигрываешь. Просто отпустить

Порою надо. Время все расставит

На свое место, нужно только подождать.

Жрица поможет, подтолкнет, Жрица направит.

Предрешено если, придется и предать…

Глава 30

Тьма убаюкивала. В темноте спокойно.

Уже не холодно. Не больно. Просто все равно.

Такая слабая. Нет сил глаза открыть. Безвольной

Куклой лежит в кровати. И зашторено окно.

Полумрак в комнате, трещат дрова в камине.

И одеяло легкое, как пух,

Совсем не чувствуется. Будто бы отныне

Она исчезла, испарилась. Мир стал слеп и глух.

Ушел озноб, не ломит больше кости.

Щеки горят огнем, и дышит тяжело.

Но словно в дымке все. Так тихо и так просто.

Просто во тьме забыться. Там во тьме светло.

Свет теплый, нежный, как прикосновенье

Руки заботливой. И хочется в нем плыть,

Просто расслабиться в потоке грез и сновидений,

Смешав сегодня и вчера, и в прошлом чуть побыть.

Вернуться снова к Варду, в порт, в дождливый летний вечер,

Через два дня после заказа Берка, в лабиринт дорог

Кварталов южных, предвкушая встречу

Первую с тем, кто главным станет в ее жизни на короткий срок.

Глава 31

В тиши ночной шагов ее не слышно.

Как кошка, медленно крадется вдоль стены,

Тенью сама став, растворяясь с ночью. Дышит

Едва-едва. И кажется, полны

Воды сапожки. Мокро. Неприятно.

Еще немного, начнут хлюпать. Плащ к спине прилип.

По сторонам глядит. Двери все заперты и окна. Только непонятно,

Где смогла скрыться тень. Толчок. Чуть слышный всхлип

Он неожиданности. Горло сжали пальцы.

Мужские. Сильные.

Едва могла вздохнуть.

Ари толкнула в грудь мужчину.

– Вот сопротивляться я не советую, малышка.

Я могу свернуть

В порыве гнева тебе шею. Так что осторожно.

Ты поняла меня?

– Да, – шепот и кивок в ответ.

Это Рантарн. Здесь ошибиться невозможно.

Твердый спокойный голос. А ее же сердце – нет.

Бьется стремительно, скачками, с перебоем.

Не то, что страшно, холодеют кисти рук.

Она не видит в темноте его, но чувствует. Дугою

Выгнула спину, на носочки встала,

Чтобы на уровне в ним быть. Вокруг

Нет никого. И не позвать на помощь.

Она подумала, что Вард ее убьет,

Хоть и сказал обратное.

– Завтра. Ко мне. В полночь.

– Ага. Сейчас. Подругу взять? Брюнетка подойдет? –

Рантарн опешил.

– Что? -

На это был расчет весь.

Ари примерилась, удар коленом в пах,

Как учил Том. Руки разжались.

С выкриком: “до встречи!”

Ари метнула прочь от Варда…

И сны сменялись, как картинки в книге.

Цветные яркие, но полные одним.

И Ари снова слышит крики

Воскресной ярмарки, и предвкушая встречу с ним…

Салюта взрыв,

Не к месту выпущенного, стал подобен грому,

Украсив небо мириадами огней.

И Ариадна, уличив момент, нескромно

Пряжки ремня коснулась брюк мужских. Верней

Сказать, застежку расстегнула. Пальчики неслышно

Скользнули вдоль по поясу, условный подан знак,

И резко дернули штанины вниз с бельем вместе. А под рубашкой пышной

Стал виден голый зад мистера Берка всем желающим. Пятак

Красной отметины – отличие всех Берков,

Пятно родимое на ягодице слева – самый главный приз

Стал достоянием общественности. Под волною шелка

Билась в истерике супруга. Резко присев вниз

Он попытался одеть брюки, но не тут то было.

В темных обрезках на брусчатке было мало что от брюк.

И Берк прикрыл руками естество мужское. А супруга выла

На весь Блекуотер и окрестности. Какой базар и цирк! Проделав этот трюк

С мистером Берком Ари дала пищу

Для пересудов жителям на месяцы вперед.

Долг чести. Тот найдет кто ищет

На свою долю неприятностей. Народ

Вокруг собрался, осуждая. Дружный хохот

Стоял на площади. Ари спешила прочь,

Среди прохожих затерявшись почти. Когда дружный топот

Жандармов следующих попятам настиг ее. Точь в точь

Как и с Гинсбургом. Она теперь умнее,

Сместила вправо, к переулку ближе, так чтобы уйти

По подворотням можно было. Впереди темнеет

Уже заветный поворот. Захват чужой руки

Стал неожиданным. Рывок и сталь объятий.

Сорвана шапочка и водопад волос

Скользнул на спину, закрывая весь обзор.

– Проклятье!

– Скорей спасение твое. – Рантарн. Он что всерьез?

Прижал к стене. Закрыв от всех на свете,

Рукой зарылся в волосы, прижал ближе к себе

И впился в губы поцелуем. Жарким, безответным

Всего мгновение на вдох. В тихой мольбе

Она глаза закрыла, отдаваясь чувству.

Сама целуя его губы, позабыв о том кто он,

И что жандармы по пятам идут. Тонуть в этом безумстве,

Тонуть в Рантарне и объятиях его. И стон

Ее протест тому что отстранился,

Что прекратил, что отпустил, лишил ее тепла.

– Они ушли. – хрипло, с усмешкой.

– Чтоб ты провалился! – с едкою обидою ответ.

– Ты большего ждала?

И боль прощания. Когда сковало сердце,

Когда всю душу разрывало на куски…

Его глаза и руки и слова… Как в детстве,

Хотелось спрятаться в кровати и выть волком от тоски…

Вошла в контору братства, будто бы на плаху,

Она вступила. За окном стелилась мгла.

Варден был в кресле у камина. Ждал ее. Единым махом

Хлопнула дверью с силой, с грохотом. Иначе не могла.

Все в ней трещало, рвалось, билось. Больно.

Варден на встречу вышел, но ни слова не сказал.

Только смотрел внимательно. Он ждал. С нее довольно.

Сделала шаг к нему. Вплотную встала. Взглядом показал,

Что весь в внимании. Рукой коснулась шеи,

Поднялась выше по щеке. Сдержала вздох.

Он ее мир. Он все для нее. Ее жизнь и вера.

Она молится на него готова была. Вард для нее Бог.

И даже больше. Без него нет смысла

Всех ее дней, ночей. Без него только тьма.

Он заслонил собою солнце, Жрицу. Стер в мгновения числа.

На пьедестал она взвела его сама, должна теперь сама

Его и свергнуть. Только это сложно.

Невыносимо, разрушающе, не ад,

А нечто худшее в сто крат. И разрывает душу, просто невозможно…

Но это нужно сделать. Больше нет пути назад.

Спросить хотела, требовать ответы.

Но не смогла. Слова не рвались с губ.

Словно завязли в сердце раненом и застревали где-то,

Не находя свободы, облегчения. И от того был груб

Ее движений танец. Сломанная кукла.

Одеревенелая. Не станет узнавать

И унижаться, до скандала не опустится. И мукой

Для нее стало, что задумала в пути: порвать.

Порвать с Варденом. Сделать больно первой.

Пытаться гордой быть, уйти с прямой спиной

И подбородком поднятым слегка высокомерно.

Как Ариадна Вольтер аферистка. Что же сделал он со мной?

Обвела контур его губ, едва касаясь

Тоненьким пальчиком.

– Малышка, что с тобой?-

и его голос озабоченный, чуть хриплый. Горько улыбаясь

Она смогла лишь выговорить:

– Я ухожу от тебя. Ты больше не мой… -

и слезы хлынули, сорвался голос. Тихо

совсем добавила, – я больше не твоя.

– Не говори за меня,– взял за плечи. Бликом

В его глазах мелькнула горечь. А потом обнял…

Глава 32

Темно на улице. Нет звезд. На небе тучи.

Двенадцать раз пробили на стене старинные часы.

А в кабинете Рейндельнорта разожжен камин.

В пружину словно скручен

Возле огня Вард в кресле.

Алекс чуть поодаль стоит. Только весы

Спокойствия вот-вот склонятся книзу,

И грянет буря, но пока холодный тон

И твердый взгляд при разговоре. В этой антрипризе

На одно место два актера претендуют и при том,

Оба на главную роль. Вард смотрит на брата

Не отрываясь, выжидая. Рейндельнорт был зол.

Ведь накануне вечером Рантарн прибыл обратно

В фамильный дом. Где все – гардины, пол

Паркетный, фрески и портреты,

Мебель старинная и книги, больше не его.

Он сам отрекся от семьи, в шестнадцатое лето

Сбежал с наемниками. Что хуже всего,

Он себя чувствовал здесь так, словно хозяин.

И пришел требовать отдать брату "свое".

Это не правильно. Рантарн – король окраин.

Они давно решили, как жить дальше в мире и вдвоем.

Чего бы не было, они все-таки братья.

Хотя порой хотелось вычеркнуть, забыть

Из родословной, памяти друг друга. Как белое платье

Для первой встречи детской с Жрицей нельзя выбросить, так быть

Нужно им близко. Они Рейндельнорты.

Они защитники. Наследники. И Вард он тоже Норд.

Только подвластны ему юг и центр, и в восточном порте

Он представляет императора. Огонь вспыхнет вот-вот

Восстаний, в Норденштадте неспокойно.

Других забот достаточно. И этот разговор

Совсем не вовремя. Но Варден был достойным,

Чтобы пуститься в объяснения и даже в едкий спор:

– Она моя, брат.

– Что же вы не вместе?

– Не твое дело, Алекс.

– Нет, Варден, мое.

– Алекс, ответь мне только честно,

Зачем она тебе? Чтоб доказать свое

Надо мной превосходство?

– Нет, это другое.

– И тогда что же?

– Я не знаю, как сказать.

– Но ты не любишь ее. Что это такое

«любить», ты брат, не знаешь. Можешь только приказать,

Заставить, вынудить.

– Довольно!

– Алекс, оставь в покое Ари. Я не буду повторять.

Она моя. И только. –

Варден был спокоен. Алекс, напротив, метал молнии.

– Ее ты потерять

Успел, Варден. Она теперь свободна.

Она ничья была, и я почти успел

Добиться чувств взаимных. –

Рейндельнорт вольготно

В кресле напротив Вардена устроился. Но только Алекс сел,

Как Варден резко встал и взяв брата за горло

Одной рукой, другой к спинке прижал

И, не дав вырваться, вдохнуть, заставив быть покорным,

Бросил в лицо со злостью, будто бы кинжал

Вонзая в рану свежую:

– Успел? Скажи, довел до смерти!

Если умрет она, то я убью тебя.

Запомни, Алекс, мне на себя плевать,

Но твою жизнь, поверь мне,

Я превращу не то, что в ад, в чистилище!

– Варден, приди в себя. –

Холодный голос брата.

– Я понимаю это. Я могу тебя понять. –

Вард отпустил вмиг Рейндельнорта.

– Что тебе понятно?

Ты не умеешь брат любить, ты лишь боишься потерять

Игрушку новую. Но Ари – не игрушка.

Она не кукла.

– Я это знаю! – Алекс подошел к окну

И посмотрел на улицу. – Она не безделушка,

Чтоб украшать твою гостиную.

– Варден, достаточно! Я чувствую вину.

– Отлично. Это уже что-то.

– Чего ты хочешь от меня?

– Чтоб ты мне Алекс внял:

Оставь в покое Ари.

– Не могу, Вард. Есть одна работа

Для Ариадны. Кроме нее не справится никто.

– Ты снова променял чувства на долг?

– Это не твое дело!

– В чем суть задания?

– Присядем, расскажу.

Повсюду уши, сам знаешь, – умело,

Алекс вернул беседу в нужное им русло, – но прошу,

Только не вмешивайся. План рассчитан верно.

Угрозы Ари никакой в нем точно нет.

Пусть и на первый взгляд покажется, что скверно

Все обернулось, на самом деле так, как должно будет.

– Мне не десять лет,

Чтобы довериться, как в детстве.

– Мы намного старше.

– В том-то и дело. Риск теперь совсем другой.

Алекс, пойми, что для победы разные есть средства.

Люди не пешки на доске, где ты своей рукой

Переставляешь их как хочешь.

– Не читай нотаций.

– Даже и в мыслях не было.

– И значит ты со мной?

– Куда я денусь. И приду на танцы,

Раз приглашаешь. Я не позволю Ари быть с тобой одной.

Глава 33

Вороной мчался. Сильные копыта

Взбивали комья грязи на тропе

Лесной, неезженой почти. Для вора-следопыта

Труда большого не составит выследить, проходит где,

В чаще лесной, поросшей молодым подлеском тропки,

Людьми протоптанной. Засада. По местам

Парни из Братства Воровского. Сопка

Под наблюдением. Условный дан сигнал.

Как шнур натянется, и лошадь не заметит,

Миг и стреножена уже. Без седока.

Внезапность главное условие успеха. В небе светит

Луна растущая. Холодная рука

Не дрогнет. Это дело чести.

Парни вели посланника с границы третий день,

Передавая почтой голубиной вести,

Пока наездник отдыхал в трактире. Тень

Был среди них. Том прибыл в чащу первым.

Большую ветку присмотрел, оценил шанс

Свой на успех. И рассчитает верно

Если он, то все изменится сегодня. Даже в тот же час.

Недолго ждать. Копыта стучат гулко.

Не так уж часто встретишь на дороге чудака,

Что путешествовать один решил в этих окрестностях.

В сосновых закоулках

Всегда пристанище разбойники найдут. Дело шнурка

За малым – обездвижить лошадь.

Том прыгнет сверху и возьмет то, что хотел.

Потом откатится подальше в потасовке. Больше

Ему не надо. Главное успел

Прийти пораньше, выбрал место, ветку.

Осталась малость – не поймать бы кулака

Братьев и всадника в запале боя. Меткий

Удар лишит надолго чувств. И для него пока

Не время медлить, нужно выкрасть свиток.

Тому не важен кошелек, кулон или кольцо.

Главное то, что вез посланник – тонко перевитый

Жгутом листок за пазухой наездника. Лицо

Накрыл платком. Мгновение. Поближе.

Прыжок стремительный вперед, конь сбросил седока

И с громким ржанием на землю пал, шнурками обездвижен.

От неожиданности всадник растерялся. Ловкая рука

Нашла, что нужно. После с громким криком

Посланник вырваться пытался из объятий «воровских».

Том уходил все глубже в лес. Незримой тенью тихой.

Удачный день для промысла. Побольше бы таких.

Глава 34

В комнате сумрак. Жарко. Душно. Сперто.

Ари с трудом смогла открыть глаза.

Кружилась комната по кругу. Так, что взглядом твердым

Не рассмотреть, не заострить внимание на чем –либо.

Нет даже сил сказать,

Как жажда мучает. Иссохли в жаре губы.

В кресле чуть поодаль знакомый силуэт –

Спит компаньонка с громким сапом. Сжала с силой зубы

От безысходности. Темно вокруг. Лишь от камина свет

Бродит по комнате, так словно в адском танце

Кружатся тени по углам. И кувырком весь мир.

Что было силы, сжала в кулак пальцы,

Приподнялась немного. Не хватает сил.

Дрожит все тело. Слабость тянет снова

В волну беспамятства, опять в этот кошмар,

Что ее мучил в лихорадку. Слова

Лишь одного достаточно ей было бы: «воды».

Бесценный дар -

Вода для страждущего. Только бы напиться.

С беззвучным стоном опустилась на кровать.

Шорох шагов по комнате стремительных. Не различимы лица,

Да и не нужно ей рассматривать, чтобы узнать. Скрывать

Слабость бессмысленно. Присел на край постели.

– Ари, малышка. Хвала Жрице, ты пришла в себя! –

И нежность пальцев на щеке. В касании раствориться

Его ладони хочется. Вард. Улыбнулась.

– Я нашел тебя. –

В шутку сказал,

Но слышит, Вард встревожен.

Немного хриплый голос. И пытается шутить,

Скрывая истинные чувства. Вновь мороз по коже.

Жар наступает с новой силой. И проговорить

«Воды» все же сумела. Вард смочил ей губы.

Пару глотков ей удалось выпить самой,

И провалилась в темноту, в кошмар свой, где по кругу

Переживала день разрыва с Вардом. День, когда домой

Она к отцу вернулась. Раненой. Больною.

Отец раскрыл объятия, приняв дочь без лишних слов,

Без осуждения, нотаций. Тихою, немою

Она пришла тогда. Отец же был готов

Убить Рантарна. Ари взяла клятву

С него не трогать Варда. Ведь она ушла сама

От Главы Братства. И поступок врят ли

Варден оставит этот без ответа. В этот день пришла зима.

Зима не в городе. Зима в холодном сердце.

Окаменелом, ледяном, полным тоски.

Словно уснувшим, после слез пролитых. Жгучим перцем

Оно горело заживо, а после, как в тиски,

Болью затянуто. Не бьется. Не живое.

Она брела по городу в ту ночь, не разбирая стен

Домов, соборов и трактиров. И ничто иное

Не замечала, кроме боли этой глубоко внутри. Варден

Не тот кем был, не тот, кто был ей близок.

Варден Рантарн. Наследный первый принц.

В порту скрывался от престола. Облаченный в ризу,

Точно священный жрец, он жил отшельником. Сменив немало лиц,

Имен, фамилий, выбрал он Блекуотер.

С его преступностью, с ее большой семьей.

Именно здесь он принял Братство на себя. Устроившись вольготно

В его Главе, он в курсе был всего творившегося,

Негласным став для всех вокруг судьей.

Глава 35

Ари шла на поправку очень быстро.

Еще два дня назад лежавшая в бреду,

Она настаивала на прогулке по дворцовой площади. И числа

Сменялись за одним другой. Придут

Порою письма Алексу, но чаще донесения.

Звон колокольчика с утра тревожит дом.

После болезни пришло чувство облегчения,

Словно с души свалилась тяжесть. Правда в том,

Что она выбрала. Решила, как быть дальше.

Вот только Тома остается ей спасти.

И все наладится, и все пойдет как раньше,

До того дня, как они встретились в час свадьбы на пути

Своем хозяина. Куда все было проще,

Теперь казалось, ей до этого все было. Нынче просто край –

Острый и режущий. И Рейндельнорт к ней ночью

Вчерашней все же приходил. С таким играй

Иль не играй – он все равно сильнее.

Но притвориться спящей ей никто не запрещал.

Алекс поправил одеяло, подтолкнул его вернее,

Чтобы теплее было. От прохлады защищал

Стылой полуночной, а после стоял рядом

У изголовья, ничего не говорил.

Просто хотел быть ближе. И от его взгляда

Не утаится ничего: ни вздох внезапный,

Ни дрожание ресниц. Хватило сил

Ей это выдержать. Не сдаться. Не открыться.

Легкий смешок от Рейндельнорта ей в ответ на сей концерт.

И ей не стыдно. Правда с головой укрыться

Вдруг от чего-то захотелось.

Это не стыд и не смущение. Нет-нет.

Дни неизвестности закончились. Настало время чая.

За сытным ужином был светский разговор,

Но после компаньонка вышла. Это означало,

Что ждет приватная беседа. И с каких вот пор

Наедине с мужчиной чай пить стало нормой

В великосветском Норденштадте? Правды час настал?

Момент отгадок на шарады Рейндельнорта. В уголке укромном

Билась надежда, что все закончится сегодня, и что тот накал

Страстей, что так давил все эти дни, утихнет. Он ее отпустит,

Отдаст расписку и билет в один конец

В родной Блекуотер. Правда было чувство,

Что только хуже станет после этой вот беседы. Ари не слепец,

Чтобы не видеть очевидного. И Алекс решил твердо,

Все просчитал и идет к цели напрямик.

Он не считается с желаниями, чаяниями прочих.

Люди Рейндельнорта

Не знают жалости, пощады. Холод в них проник

С молоком матери. Дома их – лед и камень.

Огонь в печах не греет, не дает покой, уют.

В сердцах людей нет света – синее в них пламя,

Может обжечь, но не дарить тепло. Все тут

Чужое, чуждое. Чай пахнет не жасмином,

А «снежной ягодой», чуть слышный аромат,

То не густой насыщенный напиток южный. У камина

Присела в кресло в плед укутавшись. Шах или сразу шах и мат?

Как разыграет партию? Что скажет?

В тупик поставит? Угрожать будет? Собьет

Короля с поля наконец? Как Рейндельнорт покажет

Себя на этот раз, сам Жрец не разберет

Его поступков:

– Ари, пришло время.

И ты поправилась, я прав? –

Кивок:

– Почти.

– Ты хочешь знать, зачем ты здесь?

– Сегодня? Непременно.

– Нет, не сегодня. В Норденштадте.

–Алекс, упусти

Эти моменты. Можно ближе к сути. –

От нетерпения хотелось подскочить,

Чтобы истребовать ответы на вопросы. Жути

Опять наводит. – Можно уточнить?

Ты все расскажешь?

– Все, что ты захочешь.

– А что в замен?

– Твое согласие.

– На что?

–Ари, на все.

– Это не честно.

– А кто о чести говорит? Уверю, впрочем,

Дело касается профессии, не более, твоей.

– Что так горит,

Что ты на все согласен?

– Ари, ты смеешься?

У Рейндельнортов есть всегда запасной план.

– И ты отдашь расписку.

– Если остаешься

Ты в этом деле.

– Где сейчас она?

–В кармане.

– Докажи.

–Грубый обман,

Не про меня, Ари.

– Я никому не верю.

Меня загнали в угол, я могу и укусить.

– Прошу, не нужно, Ариадна. Загнанного зверя

Просить бессмысленно и проще застрелить.

– Спасибо, Алекс, за сравнение. Польстило.

– Я не имел в виду…

– Как раз таки имел. Так в чем задание?

– Все просто. В твоих силах

Такое дельце провернуть.

– Но ты умел

Все то же самое. И мог бы сам успешно…

– Ари – ты женщина. А я – я Рейндельорт.

Слишком заметен среди прочих.

– Если честно,

Я не могу понять, в чем смысл, что я женщина.

– А в этом-то вот-вот

Весь план и кроется. Работаешь открыто.

Одна из птичек на балу. Невинный робкий взгляд,

И ловкость рук во время танца. Нужное добыто.

– И что найти должна я буду?

– Королевский яд.

Глава 36

Бал в Норденштадте во дворце – это не танцы,

Не званный вечер, где приватный разговор

Возможен в темном уголке. Здесь улыбаться

Было положено без исключения всем. Так было с давних пор,

Бал – это праздник, счастье, это радость,

Пускай натянутая, лживая и с холодом в глазах,

Но вот улыбка безупречная сияла, так как полагалось.

Ари втянула носом воздух яростно. Но в целом показать

Не смела истинного мнения об обществе, наполнившим все залы,

Холл, танцевальную, балкон и будуар,

Специально сделанный для дам от входа справа.

Одна стена его зеркальная была,

По кругу свечи в канделябрах, нестерпимый жар

От женских тел, открыты настежь двери

В оранжерею крытую. И аромат духов

Смешался сладостью с цветочным духом. Звери

И те не собирались столь плотно в логове. Бал был вовсе не плох:

Музыка, яства и наряды превосходны,

А украшения сияют ярче звезд.

Ари вошла под руку с Рейндельнортом в зал свободно,

Расправив плечи гордо. Будто бы всерьез –

Лицо надменное, улыбка так как должно.

Распорядитель бала громко выкрикнул:

– Норд Алекс Рейндельнорт

И Ариадна Норд Рантарн.

–Рантарн? – скрыть удивление сложно.

На Рейндельнорта беглый взгляд. Все по местам:

Сам император, фаворит его, две первых фаворитки,

Советник главный, карлик-шут, болонка, кот.

Экстравагантен император, не поспоришь. Цирк в кибитках

Куда бледнее будет по сравнению вот с ними. Рейндельнорт

Отвел чуть в сторону:

– Рантарн – это от мамы. Она южанка.

– Варден?

– Он мой брат.

– Кузен?

– Родной.

– Кто старше?

– Мы на равных.

– Вы не похожи. Разные матери?

– От матери одной

И от отца. Мы двойня. Варден вышел первым,

Если ты это хочешь знать. На пять ровно минут. –

Она кивнула отстраненно.

– Скверно. –

Алекс лишь хмыкнул ей в ответ.

– Пойдем, нас уже ждут. –

И взял под локоть. Черные перчатки.

Тонкое кружево. Под стать им платья шлейф

Небесно-синее полуночное с пышной юбкой и открытыми плечами.

И тоже кружево в отделке лифа. Всех

Была приметней Ари в это вечер,

Шейку украсил серебристый гарнитур

Из бриллиантов и сапфиров в белом золоте. И свечи

Играли бликами на гранях его. Первый вальса тур

Взял Рейндельнорт, за ним – главный советник,

После включился фаворит и первый франт

Среди элиты Норденштадта. В танце неприметно

Ари проверила карманы каждого из кавалеров. Бант

Немного сбился на прическе. Надо было править.

Отказ поклоннику и в душный будуар,

Где прихорашиваются и болтают. Жаль она не знает,

Кто яд конкретно пронесет на празднество. И шелк, атлас, муар,

Кружево, шали тоньше паутины,

Пудра, помада, мушки и шампанское рекой,

А не фруктовый пунш из общей залы. В воровской рутине

Не поощряется испитие вина на деле.

Собранность, покой

И хладнокровие. Эмоции мешают.

Расчет, отточенность движений – вот был в чем успех.

Ари шагнула в глубь толпы девичьей, четко понимая,

Кто ее цель и как изъять при всех

И не заметно то, что было скрыто

В корсаже тесном, подхватив с полки фужер,

Лишь пригубила. После случайно, в королеву свиты,

Споткнувшись, выплеснула содержимое.

Визг и отменные ругательства. Да ей в порту пример

Можно давать матросам! Это было емко.

Ари смотрела на девицу, не могла никак понять:

Что-то не так в ней было. Пусть и незнакомкой

Она была для Ари, но интуиция подсказывала, эта убивать

Сама не станет. Хотя яд хранила.

Она простая слишком, даже грубая на вид.

Такие тонко не умеют действовать. Она лишь проносила

Его для настоящего убийцы. Взгляд ее горит.

Ари кивнула, извинившись. Большего не нужно.

Ари –Рантарн. Эта – любовница правителя, таких десятки штук.

Они меняются чаще погоды в Норденштадте. Дружный

Гул голосов затих на миг и с новой силой обсуждать все начал.

Неприятный звук

Досужих сплетен режет слух. Открыла ставни

Оранжереи и скользнула в тишину –

Перевести дух, отдышаться. Яд при ней, что главно.

Осталось Алексу отдать флакончик. Смысла нет тянуть.

Нужно найти его. Он ждет в библиотеке.

От главной лестницы направо коридор, шастая дверь.

Юбки оправила, прическу. Кончилась опека

Над ее жизнью. И она теперь

Будет свободна. Томас. Порт. Блекуотер.

Мелкие кражи для больших жадных людей.

И она вышла в холл, уверенно, свободно.

Как Ариадна Норд Рантарн. Аристократка. Лучший в мире лицедей.

Глава 37

А в коридоре ветрено и стыло,

Окно открыто настежь под сводчатым потолком.

Дрожало пламя в канделябрах. И хватило

Порыва резкого чтоб затушить их,

Стоило дверь только открыть, и темнота кругом.

Ари ладонью по стене ведет, ищет опору.

Юбки шуршат нещадно в наступившей тишине.

И липкий страх ползет мурашками по телу. В разговоре

С Алексом, накануне вечером, ни слова не было о том,

Кто заговорщик главный. По спине

Скользит озноб. Накинуть шаль забыла,

В порыве поскорее яд отдать,

Метнулась тенью в коридор. Но где-то ныло

Внутри нее предчувствие плохого. И не передать

Словами это, воровская жилка

Билась, опасность предвкушая, Ари ищет рукой дверь,

Чтобы открыв ее, развеять мрак.

Ари – наживка!Все стало на свои места теперь.

Не исполнитель, жертва. Нет, она добыча.

Идет охотник по следам, и его взгляд

Жжет Ариадне спину. Необычно

Самой стать призом вожделенным. Этот яд

Не императору, а ей придется выпить.

Ари свидетель. А их нужно устранять.

И она знает слишком много. С какой прытью

Бросилась Тома вызволять она! Пора понять,

Что все подстроено, что все это – часть плана.

И это дело с ограблением в лесу, корабль, этот бал.

Чтоб ее выманить из порта. Поздно или рано,

Она б попалась на крючок. И Рейндельнорт ведь знал

Все наперед! Спланировал, все сделал,

Чтобы не вырвалась, чтобы смиренно шла,

Как на заклание ягненок. Точно как хотел он.

Шестая дверь по счету. Все. Она пришла.

Взялась за ручку. Вдох. Жрица ей в помощь.

Открыла резко. В темноте неяркий свет

От трех свечей в подсвечнике. И за окошком полночь.

В кресле напротив входа Том. А Рейндельнорта нет.

Ты здесь откуда, Том? – он дал ей знак молчать

и указал рукой за стеллажами книжными на нишу.

–Я буду там, – она считала по губам. – Тебя пришел спасть.

И скользнул тенью в темноту за царством книг. Как можно тише

Стараясь быть, прошла к столу.

Оставить свечи все зажженными – неверно.

Две затушила. И заметив на полу

Тень от сапог, к окну метнулась, с темнотой слившись мгновенно.

За плотной шторой спрятавшись смотрела на стекло,

Где в отражении все видно, словно в бальном зале,

Скрипнула дверь, открывшись настежь и светло

Стало немного от свечи вошедшего. И Ари его знала.

Глава 38

Первый советник императора. Страшась даже вздохнуть,

Только смотреть могла на отражение в стеклах,

Как он прошел по комнате. Зажег еще свечей.

Как запер дверь на ключ.

– Ну что, красавица, ты сама выйдешь? Или? –

Речь его умолкла

На этом слове. Чтобы специально подчеркнуть последствия.

Луна из снежных туч

Выплыла резко. Ярко осветила

Окно, портьеру, силуэт Ари за ней,

И снова скрылась, но советнику хватило

Этих мгновений. В отражении теней –

Резкий рывок за штору, крик, толчок и на пол

Кубарем катятся мужчина и она.

Вцепившись кошкой в жажде расцарапать

Лицо советника, она отчаянно старалась сверху быть. Но не ее вина,

Что он сильнее. Придавив всем телом,

Он занес руку резко и нанес Ари удар.

Мир покачнулся, закружился. Боль внутри звенела

Точно разбившийся фужер, осколками. Кошмар

Начался после. Томас прыгнул сверху.

Рукой в захвате попытался придушить

Мужчину, только словно ветку,

Он перебросил Тома на пол. Пламя потушить

Уже нельзя было. Советник диким зверем

На парня кинулся – удар, один, другой.

Томас был ловкий, тонкий. А мужчина был сильнее.

Глаза жестокостью заполнились его, как пеленой.

Но Ари встала. Собрала все силы.

Схватила крепко тот треклятый канделябр

И нанесла удар. Но силы не хватило.

Советник резко обернулся на нее, и Ари, как фигляр,

Улыбку выдавила. Стало очень страшно.

Сделала шаг назад, спиной уперлась в стол.

Отступать некуда. Во сне кошмарном даже

Ей не приснилось бы такого. А советник шел

Навстречу. С каждым шагом ближе.

Секунды длились, как минуты. Сердце билось не впопад.

Ари, казалось, что она даже не дышит,

Ищет глазами путь к спасению. А королевский яд

В корсаже платья больше не мешает.

В пылу борьбы потерян. Только Ари все равно.

Советник императора убьет ее и Тома. Ари знает,

Что ей не выбраться из комнаты живой. Важно лишь одно –

Нельзя сдаваться. Ари будет первой.

Святое правило борьбы, что нужно бить,

Не ждать удара. Нанести самой его. Быть смелой.

Она не слышит стука в дверь и голоса за ней. Молить

Жрицу бессмысленно. Вцепилась мертвой хваткой

И повалила на пол, подсекая, как учил когда-то Том.

Юбки мешали. А еще сильней перчатки,

И кружевные пусть, но все же. А потом

Резкий удар двери об стену, выстрел, дым и порох,

Сгоревший в воздухе. Советник вздрогнул, Ари отскочила прочь

И обернулась на стрелявшего. Воздушный юбок ворох

Не удержал ее. Она осела на пол. Так же вот точь-точь

Как и во сне в бреду, был Вард пред ней. Но это невозможно!

Он ей приснился в доме Алекса. И все же это он.

Стоит в дверях. Он стрелял в воздух. Опускает осторожно

И отдает револьвер Алексу. И это все не сон.

Глава 39

Другой немного – Норд и не иначе.

Аристократ. Наследник и костюм тому под стать –

Темный сюртук, расшитый нитью серебра.

Знаки семьи и рода Рейндельнортов. Это значит,

Что он вернулся к своим обязанностям и семье. Больше играть

Бессмысленно. Все друг о друге знают.

Вард на колени опустился рядом с ней.

– Как ты, малышка? –

За подбородок взял и заглянул в глаза. Моргает,

Стараясь слезы удержать. Но тем сильней

Они текут. Глаза его. Родные.

Слегка встревожен и морщинки вокруг глаз.

Коснулась пальцами щеки и потянулась к нему. К Жрице, остальные.

Коснулась губ его несмело в поцелуе. Только он сейчас

Был важен. Вард и его губы, его руки,

Что обнимали нежно крепко, укрывали от всего

Плохого в мире этом. Он был рядом. Она выбрала. И мукой

Были семь месяцев последних. Более того.

Вард отвечал ей и с не меньшим жаром,

А это значит, что и он в Ари влюблен.

И если жить без Варда, то и жизнь такая даром

Ей не нужна будет. Всегда был только он.

Вард. Ее мир. Душа. Ее мужчина.

Не важно, что он сделал, кто он есть и кто его родня.

Это сильнее ее. Без него невыносимо.

Она не может быть вдали от него. Чтоб это понять

Ей пришлось много испытать, пройти по краю,

Вспомнить, что было, заглянуть внутрь себя,

Принять решение и взять ответственность за него.

Ари выбирает Варда Рантарна Рейндельнорта. Он теперь ее семья.

Глава 40

А кругом шум. Советник арестован.

Томас пришел в себя, с ним лекарь, Рейндельнорт.

Стражники вывели советника.

Флакончик яда на столе – находка и основа

Всего случившегося. Жрец не разберет

Кто все затеял, кто король, кто пешка,

Партия выиграна, но проигран бой.

– Давай уйдем от сюда. – шепчет Варду. Спешно

Он ее на руки берет и прочь из комнаты выносит. Под нескладный вой

Сплетников, «мамочек», дам великосветских

Проходит к выходу из замка, после холла, в зимний сад,

К часовне малой императорской. На ветхих

Ступенях ставит Ари на ноги. Словно бы назад

Время вернулось. Как в те дни в коттедже.

Варден сюртук снимает с плеч и Ари отдает

Свое тепло, укутав в него. Все стало как прежде.

Она безмерно счастлива с ним рядом. А Варден встает

Пред ней, как должно, на одно колено,

Берет ладони, тянет ее вниз.

И она рядом опустилась с ним. Поняв его мгновенно,

Что он задумал. Улыбнулась. Это не каприз.

Теперь серьезно. Правильно. Навечно.

– Ты знаешь кто я, Ари. Теперь знаешь обо всем. –

И его голос хриплый. И секунды бесконечны

До его слов последующих. – Ты в праве своем

Мне отказать.

– Я замужем. – неслышно.

– Браки расторгли Жрец и твой отец.

Без консуммации они не стоят и монеты. – Ари неподвижна.

И только взгляд в глаза янтарные напротив. Вард не лжец.

А это значит, что она свободна.

И она может выйти замуж за Вардена. Хвала Жрице, да!

– Так ты согласна, Ариадна Вольтер?

Ты будешь моей, Ари?

– Да, Варден. Всегда.

Глава 41

И на ступенях храма пред лицом лишь Жрицы

Они шептали главные и верные слова

Только друг другу, чтоб соединиться

Две половинки в одно целое могли. В свои права

Вступал рассвет, серело Норда небо,

Звезды сплетались в новый путанный узор,

Бледнея с первыми лучами солнца. Снегом

Припорошило шпили храма. Разговор

Варда и Ари был едва лишь слышен,

Но клятву Жрице без труда можно понять.

И замер мир вокруг, чтоб стало еще тише,

Чтобы помочь влюбленным Жрицы дар принять.

И голос Ари вторил словам Варда,

Так как за мужем всегда следует жена,

Они клялись быть рядом, посреди снежного сада,

Созданные только друг для друга. Не важна

Была им жизнь вне парка, они были вместе.

И клятва Жрице все летела по земле,

Смешавшись с тысячей других таких же в вечной песне,

Что существует в мире Норда и во вне.

По законам Холодного Норда,

Южного Моря, Восточного порта и Западных гор

Я беру тебя в жены/мужья и свободно,

Буду рядом, любить и до тех самых пор,

Пока смерть не придет, и по жизни и после,

Держась за руки вместе пойдем.

Я люблю. Я люблю. Бесконечно. Как звезды.

Я твоя и я твой. Навсегда. Мы вдвоем.

Конец.