Kitobni o'qish: «Тайна Даркмур-Холла. Призраки дома на скале»

© Fischer Sauerländer GmbH, Frankfurt am Main, 2024

© Издание на русском языке, перевод, иллюстрации, оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

«Махаон»®

Глава 1
Бушующее море

Огромные волны с такой силой разбивались о скалы, что под их натиском дрожала земля. Морские брызги взлетали вверх и холодным солёным туманом оседали на щеках. Кейт смахнула с лица влажную прядь и подошла к неровному краю утёса, под которым бушевало море.

Когда полчаса назад она вышла из дома, небо лежало над пейзажем, как пыльное одеяло, тусклое, серое и самое обыкновенное. Но вдруг ветер усилился, и вскоре над головой понеслись тёмные облака, собираясь в призрачные горы над морем. Погода на побережье может быстро измениться – ничего удивительного. Но такого резкого поворота событий Кейт не ожидала.

Она подошла чуть ближе к обрыву и заглянула за край, в глубину.

Среди острых скал журчала и пенилась вода. Вот снова накатила огромная волна и с грохотом ударилась о камень. Кейт отшатнулась, но было уже поздно. Фонтан пены и соли взметнулся вверх и окатил её ледяным душем. Вода потекла по волосам и попала за воротник куртки, а кроссовки моментально промокли.

Кейт тихо выругалась. Только этого ей не хватало. Настроение и без того на нуле. Но, даже если здесь она вымокнет до костей, домой ни за что не вернётся. Домой… Ну да, как же. Она очень сомневалась, что когда-нибудь назовёт Даркмур-он-Си, эту маленькую уединённую деревушку на побережье Корнуолла¹, домом. Они переехали сюда две недели назад из города и поселились в доме, который стоял в самом центре деревни, по слухам, уже четыреста пятьдесят лет. Кейт сразу возненавидела запах затхлой соли, въевшийся в каждую щель дома. Она ненавидела грубые каменные стены с крошащимся раствором между булыжниками. Ненавидела мрачный пейзаж за окнами – сплошь вереск, болота и скалы. И ненавидела тишину, которая переехала в дом вместе с ними.

А ведь они покинули город именно из-за этой тишины.

Родители надеялись, что, открыв кафе, не только исполнят давнюю мечту, но и спасут брак. Однако всё пошло наперекосяк. Тишина пришла с ними, поселилась в маленьких тёмных комнатах над кафе, и у Кейт были основания подозревать, что уходить она в ближайшее время не собирается.

Она бросила взгляд на вересковую пустошь, простиравшуюся за утёсами, и обнаружила узкую тропинку, будто высеченную прямо в камне, – дорожка вела вниз, к пляжу. Залив заканчивался на некотором расстоянии от крутых скал, уходящих в море. На оконечности мыса возвышался величественный дом, грозный и мрачный. Кейт стало интересно: кто же решился построить его в таком негостеприимном месте? Странное жилище будто хранило какую-то тайну, и девочка решила посмотреть на него поближе.

Собравшись с силами, она заскользила по неровной тропинке к пустынному пляжу. Песок был мокрым и тяжёлым, и ботинки оставляли на нём глубокие отпечатки, в которых тут же скапливалась вода. Редкие птицы искали еду на покрытых илом камнях. Больше никого не было.

Сильный порыв ветра ударил в лицо и вырвал из косы ещё несколько прядей. Но Кейт упорно шла вперёд.

Её взгляд упал на что-то белое, кружащееся в воздухе. Белое пятно носило по пляжу, пока ветер не сделал короткую передышку и не швырнул его на песок прямо под ноги девочки.

Кейт наклонилась и подняла находку. Это был лист бумаги. Кто-то нарисовал на нём простым карандашом что-то вроде гибрида старых карманных часов и компаса. Лист явно недавно летал по пляжу – до сих пор чистый и сухой. Кейт посмотрела на скалы, откуда его принесло. В этот миг ветер подхватил ещё один лист бумаги и унёс прочь.

Кейт пригляделась к зубчатым пикам. Шершавые, покрытые ракушками скалы были изрыты глубокими трещинами и расщелинами, а кое-где большие валуны лежали, сцепившись друг с другом, чтобы не упасть. Не раздумывая Кейт принялась взбираться по камням. Выемки и выступы удивительно хорошо прилегали друг к другу, поэтому вскоре она уже поднималась вверх, как по лестнице.

Пройдя около пяти метров, Кейт вдруг вышла на небольшое плато, с которого можно было незаметно рассматривать весь пляж. Идеальное место для укрытия, и, похоже, кто-то обнаружил его до неё. Рядом с валуном лежала папка из толстого бледно-голубого картона, из которой торчало несколько белых страниц. Каждый порыв ветра немного приподнимал обложку, пока наконец очередной лист не выскользнул из-под неё и не взмыл в воздух. Кейт подпрыгнула и схватила его как раз вовремя, пока он не улетел на пляж. На рисунке снова оказался старинный компас. Кейт наклонилась к папке и осторожно открыла её, чтобы не подарить ветру ещё один лист.

Рисунки заворожили её. На одном была изображена башня маяка на маленьком островке у входа в бухту, на другом – усадьба на скалах, на третьем – чайка, которая задумчиво смотрела в море, пока ветер ерошил её перья. Однако на большинстве рисунков она увидела старинный компас, совсем как настоящий, – Кейт даже захотелось взять его, сорвать со страницы. На крышке было тщательно прорисовано лицо мужчины с надутыми щеками – он словно изо всех сил пытался что-то сдуть. А рядом темнели строки какого-то стихотворения. Но у Кейт не было времени вчитаться.

Тяжёлые капли дождя застучали по камням. Кейт посмотрела на небо и вздрогнула при виде чёрных туч, собравшихся над её головой. С моря доносился зловещий гул, возвещавший о приближении сильной бури. Она быстро закрыла папку, пока дождь не размыл рисунки. Только сейчас она заметила на обложке надпись: Густав Гренвиль. Совершенно незнакомое имя. Но иначе и быть не могло, ведь она жила здесь всего несколько дней.

Кейт сунула папку под куртку и уже собиралась спуститься обратно на пляж, как вдруг услышала за спиной шум.

На скале появился мальчик. Он бежал по краю обрыва, словно за ним гнался сам дьявол. Торопливо оглянувшись, он вдруг спрыгнул с утёса, приземлился на уступ, проворно вскарабкался по зубчатой скале и наконец нырнул в небольшую нишу-углубление, похожую на пещеру. На его лице вспыхнула мимолётная улыбка. Когда он заметил, что Кейт изумлённо смотрит на него, глаза мальчика округлились, и он умоляюще приложил указательный палец к губам.

– Эй! – крикнул кто-то.

Не успела Кейт сообразить, что происходит, как до неё донеслись голоса. Она с удивлением увидела на краю обрыва ещё троих мальчишек. Откуда они все вдруг взялись? Ещё минуту назад на пляже было пусто, как на необитаемом острове, а теперь утёс напоминал голубятню.

Мальчикам было лет по тринадцать-четырнадцать, примерно на два года больше, чем Кейт. Тот, что слева, был долговязым, прыщавым, с ярко-рыжими волосами. Стоявший справа оказался круглым, как бочонок, с лицом, напоминавшим Кейт комок дрожжевого теста. Средний же мальчик был совершенно неприметным, наверное, поэтому он и выбрал непромокаемую куртку в жёлто-красную клетку, чтобы хоть немного выделяться. Теперь этот мальчик властно махал рукой и кричал, обращаясь к Кейт:

– Эй ты, там, внизу! Билли не видела?

Кейт помедлила с ответом, и мальчишка нетерпеливо добавил:

– Щуплый такой парень, в старье, вечно глупо ухмыляется, но это ненадолго.

Все трое злобно рассмеялись.

– Мы потеряли его из виду возле скал, – снова заговорил неприметный. – Этот трус или забился под куст можжевельника, или спустился сюда, на пляж.

Кейт незаметно опустила взгляд на два метра ниже. Как нарочно, ниша, в которой укрылся Билли – а в том, что это был именно он, не оставалось сомнений, – находилась прямо под ними. Мальчик бросил на неё умоляющий взгляд и молча покачал головой. Кейт понятия не имела, что происходит, но решила помочь беглецу.

– Он побежал туда! – крикнула она, указывая вдоль пляжа в ту сторону, откуда пришла.

– Метнулся к рыбацким хижинам, – сказал долговязый. – Решил, что сможет там спрятаться.

Неприметный мальчишка с подозрением посмотрел на Кейт.

– Кто нас обманет, тому хуже будет, – проворчал он, и ей показалось, что он имел в виду не только Билли.

– Двигаем, пока он не удрал! – Парень с лицом, как кусок теста, и долговязый бросились бежать. Но третий, неприметный, задержался на месте, задумчиво рассматривая Кейт. Только когда один из его приятелей крикнул: «Давай же, Дэн!» – он молча отвернулся и кинулся вслед за ними.

Глава 2
Дом на утёсе

Нахмурившись, Кейт смотрела вслед мальчишкам, которые вскоре исчезли за краем утёса. Она пока никого не знала в Даркмуре, но если здесь все такие же, как эти трое, то можно обойтись и без новых знакомых.

Вдалеке снова раздался глухой грохот. Кейт с тревогой заметила, как сильно стемнело. В небе над головой собирались зловещие тучи, погружая пляж в непроглядную тьму. Снова загрохотало, на этот раз ближе, и через несколько секунд яркая белая вспышка осветила небо.

Девочка посмотрела на чернильно-чёрное море, которое беспощадно терзали ветер и волны. Плотная стена дождя двигалась к пляжу, ещё больше взбаламучивая поверхность воды. Похоже, её ожидал второй холодный душ за день. Ну нет, спасибо!

Решительно развернувшись, Кейт начала карабкаться по скалам к нише, которая хоть немного защитила бы её от надвигающейся бури. Склон становился всё круче, и, когда ей уже не за что было ухватиться, сверху появилась рука и вытащила её на карниз. Буквально в последнюю секунду! Едва она оказалась наверху, на берег обрушился шторм. Ливень колотил по песку и камням, однако в скальной нише можно было остаться хотя бы наполовину сухой.

– Привет, – сказал мальчик. – Я Билли.

– Привет. Я Кейт, – ответила она с улыбкой и внимательно его рассмотрела.

«Неприметный» описал его довольно точно: хотя худощавый мальчик и был примерно её ровесником, ростом заметно уступал и носил застиранную одежду, видавшую лучшие времена. У него были немного оттопыренные уши, веснушчатое лицо, и он тоже улыбался в ответ – но не глупо, а скорее смущённо.

– Спасибо, что не выдала меня, – сказал он. – Это могло бы плохо кончиться.

– Не за что.

Кейт села рядом с Билли, обхватила колени руками и стала наблюдать за разгулом стихии в бухте. Дождь барабанил с такой яростью, будто хотел смыть весь берег. Видно было едва ли на метр, и за мутной серой завесой то и дело мелькали ослепительные вспышки молний.

– Что им от тебя нужно? – спросила она сквозь стук дождя.

Билли пожал плечами.

– Как обычно. Просто достают.

Кейт вопросительно посмотрела на него, но вместо того чтобы объяснить, он спросил:

– Ты приехала в Даркмур на каникулы?

– Если бы! – Кейт фыркнула. – Тогда я не стала бы здесь задерживаться. Мы переехали сюда две недели назад. Мои родители купили кафе на Морской улице.

– То самое кафе старой Молли? Круто. Надеюсь, она оставила вам рецепт лимонных маффинов. Они просто супер!

Гулкий раскат грома прервал их разговор, и они посмотрели на море. Пелена немного рассеялась, открывая вид на бушующие воды, которые наваливались на берег и разбивались о скалы бухты. Ветер превратился в настоящий ураган, стирая все краски пейзажа. Перед маленькой пещерой мир тонул в вихре ветра и воды под оглушительный рёв стихии, лихорадочный бой ливня и рокот волн.

Кейт никогда раньше не видела такой бури. Словно в ответ на её мысли за утёсом сверкнула ослепительная, разветвлённая молния, и на её фоне чёрным зловещим силуэтом выступил особняк.

Она указала на дом.

– Кто там живёт?

– В Даркмур-Холле? – с презрением переспросил Билли. – Этельда Гренвиль. О, простите, я конечно же имею в виду леди Этельду Гренвиль. Если она ещё жива. В деревне её не видели уже много лет.

– Можно её навестить.

Билли отмахнулся.

– Ради всех пикси! Только не это.

– Пикси? – переспросила Кейт. – Это ещё что такое?

– Ты не знаешь, кто такие пикси? – удивился Билли. – Маленькие гоблины в остроконечных шляпах, которые устраивают пакости, воруют вещи и всё такое.

– Никогда о них не слышала, – улыбнулась в ответ Кейт. – Кажется, они не слишком-то добрые.

Билли пожал плечами.

– Можно их задобрить подарками, тогда помогут.

Кейт улыбнулась ещё шире.

– Ага. И почему же тебя так пугает мысль навестить эту леди Гренвиль?

– Во-первых, потому что она ворчливая, властная старуха. А во-вторых, потому что на Даркмур-Холле лежит проклятие.

– Проклятие? – Кейт рассмеялась. – Ты шутишь? И что же случится, если войти в дом? Упадёшь замертво?

– Не смейся! С проклятиями шутки плохи.

– Сначала гоблины, теперь проклятия. Неужели ты ещё и в призраков веришь?

– Призраки – это не чушь! Просто потому, что ты не можешь что-то объяснить, не значит, что этого не существует.

– Призраки? – весело переспросила Кейт. – Ладно, теперь мне правда любопытно. Что это за проклятие?

Билли посмотрел на бушующее море и тяжело вздохнул.

– Так и быть. Я тебе расскажу. Но только если не будешь смеяться.

– Обещаю.

– Семья Гренвиль всегда была особенной, знаешь ли, – начал он, – они считают себя лучше других и почти ни с кем не общаются. Да местные жители и сами стараются держаться от них подальше. – Билли поёрзал, устраиваясь поудобнее, и обхватил руками колени. – Это случилось несколько сотен лет назад. Однажды вечером, в бурю, в Даркмур-Холл явился незнакомец. Он ужасно замёрз и попросил пустить его переночевать. Дворецкий отказал ему, заявив, что у них не приют для нищих и бродяг, и захлопнул дверь перед его носом. Но незнакомец был слишком слаб, чтобы идти дальше, поэтому рухнул прямо на ступенях особняка. Там его нашла горничная, которая сжалилась над мужчиной и впустила его в дом, чтобы он мог согреться и поесть. Но их застал лорд Гренвиль. Увидев путника, лорд без лишних слов бросил его в подземелье, где тот и умер от голода.

Над морем прокатился раскат грома, словно подтверждая страшный рассказ.

– В Даркмур-Холле есть подземелье? – недоверчиво спросила Кейт.

– Говорят, что под особняком в скале целый лабиринт катакомб, – ответил Билли. – С темницей, пыточной и бог знает чем ещё.

– И при чём здесь призрак?

– Того незнакомца так никогда и не похоронили. Его скелет до сих пор лежит в одной из тюремных камер. А если мёртвые должным образом не погребены, их души не обретают покоя. Они навсегда застревают в нашем мире и бродят по нему, обратившись призраками. Ты же понимаешь, что дух этого человека явно не испытывает тёплых чувств к семье своих мучителей? Как бы то ни было, с тех пор с этим родом начали происходить несчастья. Члены семьи погибали при загадочных обстоятельствах. Некоторые старожилы деревни клянутся, что незнакомец перед смертью наложил на род Гренвиль проклятие.

Кейт недоверчиво покачала головой.

– Глупости. Ни проклятий, ни призраков не существует.

– Много ты понимаешь, – фыркнул явно задетый Билли.

Внезапно Кейт кое-что вспомнила. Гренвиль… Сегодня она уже где-то видела это имя. Она вытащила папку из-под куртки и снова взглянула на написанное на ней имя.

– Густав Гренвиль… Он родственник Этельды Гренвиль?

– Должно быть, её племянник, – сказал Билли. – Больше Гренвилей в Даркмуре не осталось. Да и вообще нигде. Их род практически вымер.

Билли многозначительно посмотрел на девочку.

– Да-да, – отмахнулась Кейт. – Конечно, проклятие, я поняла. А что ты знаешь об этом Густаве?

– Ничего особенного. – Билли пожал плечами. – Он примерно наш ровесник. Его родители погибли в аварии, и оказалось, что его единственная оставшаяся родственница – леди Гренвиль. Поэтому полгода назад он переехал к ней. Довольно странный тип. Учится в частной школе в Бартон-Коуве и ни с кем в деревне не общается. Почти всё время проводит в старом особняке, как и его тётка. А если и выходит из дома, то сюда, на пляж. Часами стоит и смотрит на море.

Билли кивнул на папку.

– Где ты её нашла?

– Она лежала внизу, у скал. Наверное, он её тут забыл.

Кейт раскрыла папку.

Билли с изумлением рассматривал наброски.

– Ух ты! Вот это да!

Он пролистал страницы и наконец указал на стихотворение, которое Кейт успела заметить.

– А это что?

– Не знаю. У меня не было времени его внимательно прочитать.

Она взяла у него лист и вслух прочла строки:

 
– На рассвете – сияние, в полдень – дымок,
Вечером – звон, а в полночь – Смерти порог.
Где в круге Писания сойдутся пути,
Ветрам из пасти демона волю дадим.
 

– Ага-а-а, – протянул Билли. – И что это значит?

– Понятия не имею. Похоже на загадку.

– «Из пасти демона»… Интересно, это Густав сам придумал?

– Давай спросим у него.

– Нет, спасибо. Я ни за что на свете не пойду к старухе Гренвиль.

– Ладно, – ответила Кейт, закрывая папку. – Тогда я пойду одна.

Билли пожал плечами.

– Твоё дело, – хмыкнул он.

Вскоре дождь прекратился. Буря ушла, шторм стих, успокоилось и море, которое теперь приобрело свинцово-серый оттенок низко нависшего неба. Кейт и Билли выбрались из ниши и осторожно спустились по мокрым скалам к пляжу. Там Билли взглянул на свои наручные часы, стекло которых было так поцарапано, что на циферблате едва можно было разглядеть стрелки.

– Чёрт, уже так поздно, – выругался он. – Мне влетит. Было приятно познакомиться.

Не успела Кейт ответить, как он сорвался с места.

– Спасибо ещё раз за помощь! – крикнул он через плечо. – И держись подальше от Даркмур-Холла. С призраками шутки плохи. А с леди Гренвиль тем более.

Кейт помахала ему на прощание и постояла, глядя, как он бежит по узкой тропинке. Вскоре Билли исчез за скалами. Девочка задумчиво усмехнулась. Прóклятая усадьба, странный мальчик, таинственный призрак – похоже, Даркмур-он-Си не такое уж и скучное место, как она предполагала. Она нащупала портфель, который снова был засунут под пиджак, а затем ощупала папку с рисунками, спрятанную под курткой. Даркмур-Холл просто умолял, чтобы его исследовали. И как нарочно, у неё появился прекрасный повод воплотить этот план в жизнь.

Глава 3
Даркмур-Холл

Мать молча складывала посуду в посудомоечную машину, изо всех сил стараясь не замечать отца, который расставлял упаковки с мюсли обратно в шкаф. Вскоре он, не говоря ни слова, спустился вниз на кухню кафе, чтобы испечь печенье и пирожные на сегодня. Мать ещё какое-то время с отсутствующим взглядом вытирала столешницу, а потом поцеловала Кейт и Бена и последовала за мужем, чтобы подготовить кафе к приёму гостей.

Глядя ей вслед, Кейт ощутила, как по спине пробежал холодок. Ледниковый период. Кажется, это единственное слово, которое точно описывало атмосферу в их доме. Родители своим молчанием создавали такую ледяную глухоту, что Кейт даже предпочла бы, чтобы они снова начали кричать друг на друга – как раньше, когда спорили по любому поводу. Но теперь они не делали даже этого, словно растеряли все слова, какие могли сказать друг другу. И Кейт с замиранием сердца чувствовала, что они не намерены искать эти слова снова.

Поскольку кафе работало с девяти утра до шести вечера, Кейт и её младший брат Бен на каникулах были предоставлены сами себе. После завтрака Бен, как обычно, заперся в своей комнате и возился с моделями планетных систем и космических ракет. Его тянуло ко всему внеземному, и иногда Кейт казалось, что на безбрежных просторах космоса ему уютнее, чем на Земле.

Сама же Кейт не могла вынести ни секунды в этом затхлом доме. А потому, схватив куртку и папку с рисунками, сбежала на улицу. Родители давно привыкли, что она часами бродит одна, и, к счастью, ничего не имели против.

Кейт вышла на Морскую улицу и пошла к рыночной площади мимо серых каменных домов и коттеджей, которые составляли облик Даркмура-он-Си. В отличие от многих других деревень на побережье, куда хотя бы летом заглядывали туристы, о Даркмуре все позабыли. Здесь почти не было гостиниц для приезжих и всего один паб.

Купаться на пляже – если, конечно, удавалось поймать хотя бы отдалённо подходящий для этого день – было невозможно из-за скал и подводных течений. Деревня не могла похвастаться ни единой достопримечательностью. Удивительно, что она вообще была отмечена на карте. И тем более непонятно, с чего вдруг родители Кейт захотели открыть здесь кафе.

Рыночную площадь почти полностью занимала церковь, которая показалась Кейт слишком большой для такой маленькой деревушки, как Даркмур. Богато украшенная колокольня взмывала в небо, скорее напоминая собор, чем деревенскую церковку. Весь храм выглядел так, словно его втиснули сюда позже, чем остальные постройки, – в некоторых местах между церковной стеной и соседними домами оставался едва ли метр пространства. До Кейт дошли слухи, что по ночам из церкви доносится музыка. Говорили, что у священника бессонница и он развлекает себя ночными исполнениями мрачных хоралов. Кейт покачала головой. Скучная деревня, полная чудаков. Как же её угораздило сюда попасть?

Протиснувшись через особенно узкий проход слева от массивного здания, она свернула на Тилли-роуд.

Погода заметно изменилась по сравнению со вчерашним днём. Лёгкий ветерок доносил запах соли и крики чаек. Стало прохладно, и Кейт пришлось застегнуть молнию на куртке до самого верха. «И это летние каникулы? – мрачно подумала она. – С такой погодой Даркмур только и остаётся что проклинать».

Спустя всего несколько минут она оставила позади последние дома. Перед ней простирались скалы, а за ними – серо-голубое море. Кейт пошла к воде по тропинке, которая теперь вела через бесплодные вересковые пустоши и обширные овечьи пастбища и наконец слилась с узким просёлком.

Ещё минут через пять она добралась до мыса, очень похожего на палец старой ведьмы, – костлявый и кривой, он вонзался в море. К усадьбе вела подъездная дорога, перекрытая большими коваными воротами. По обе стороны от них высокая стена тянулась до самых скал.

Кейт поискала колокольчик или что-то подобное, чтобы дать о себе знать, но ничего не нашла – ни на самих воротах, ни рядом со стеной. Тогда она попробовала слегка пошатать правую створку. К её удивлению, та поддалась и со скрипом распахнулась. Кейт быстро переступила порог.

Тропинка мягкими изгибами вела вверх по узкому мысу. Кейт втайне опасалась, что на неё вот-вот набросится злобная сторожевая собака, готовая разорвать на куски. Но ничего подобного не произошло. Девочка не встретила ни души, и казалось, что по тропинке к Даркмур-Холлу уже давно никто не ходит.

Наконец она вышла на покрытый гравием двор с давно высохшим фонтаном.

В центре фонтана стояла необычная скульптура: согбенный бородатый мужчина с мешком на плече. «Странный выбор статуи», – подумала Кейт, но эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась, потому что её взгляд привлекло здание, возвышавшееся перед ней. Особняк состоял из главного корпуса и двух симметричных боковых крыльев. Грязно-серый фасад был ничем не украшен, окна напоминали крошечные бойницы, а на крыше торчало бесчисленное множество острых маленьких дымоходов. Чем ближе Кейт подходила к зданию, тем больше деталей замечала. Карнизы и полуразрушенные выступы стен кишели каменными статуями с устрашающе перекошенными лицами. Окна левого крыла были покрыты толстым слоем пыли и напоминали слепые глаза. Должно быть, в прошлом дом выглядел внушительно, излучая богатство и власть. Теперь он казался лишь холодным, неприветливым и покинутым.

Кейт поднялась по широким, истоптанным ступеням ко входу. В центре массивной дубовой двери тускло поблёскивал латунный молоток, который держала в зубах голова с искажённым дьявольской гримасой лицом. Кейт взялась за тяжёлое кольцо и резко ударила им о дерево. Глухой звук раскатился по дому, словно проникая в самые его отдалённые уголки. Она повторила это ещё дважды.

А потом затаила дыхание и стала ждать.

От подножия скал доносился тихий шум моря, где-то каркал ворон. Если не считать этих звуков, стояла почти потусторонняя тишина. Кейт уже собиралась снова потянуться к дверному молотку, когда изнутри раздались шаркающие шаги.

Засов со скрежетом сдвинули, и вскоре дверь приоткрылась. В образовавшемся тёмном проёме появился мужчина в чёрной ливрее. У него были серые безжизненные глаза, редеющие волосы и помятое лицо, похожее на скомканную бумагу.

– Да? – пробурчал он, хмуро разглядывая её.

– Здравствуйте, – ответила Кейт, вытаскивая из-под куртки папку с рисунками. – Я нашла эту папку на пляже. Здесь написано имя: Густав Гренвиль. Я слышала, что он живёт в этом доме, и хотела бы вернуть папку.

– Хм, – проворчал мужчина, несомненно, дворецкий Даркмур-Холла, и протянул руку. – Спасибо.

Кейт помедлила.

Если она просто отдаст ему папку, то упустит единственный шанс взглянуть на этот огромный дом изнутри.

А это её интересовало не меньше, чем особняк снаружи.

– Я хочу отдать рисунки Густаву лично, – сказала она.

Дворецкий неодобрительно нахмурился.

– Мы не принимаем незваных гостей. Я передам ему папку.

Он шагнул вперёд и снова протянул руку, требовательно ожидая, когда Кейт её передаст.

Но Кейт только крепче прижала папку к груди и упрямо вздёрнула подбородок.

Она не собиралась так просто сдаваться.

– Тогда просто сообщите ему обо мне. Я подожду здесь.

– Здесь так не принято, юная леди. Отдайте мне папку и убирайтесь, откуда пришли.

– Нет.

Морщины на лбу дворецкого пролегли глубже.

– Что, простите?

– Нет. Я не уйду, пока вы не скажете Густаву, что я здесь.

– Молодой господин не желает принимать гостей.

– Откуда вам это знать, если вы его даже не спросили?

– Мне не нравится ваш тон.

Дворецкий сердито уставился на неё.

Кейт стойко выдержала его взгляд.

Дворецкий, похоже, понял, что избавится от девчонки быстрее, если ненадолго впустит в дом. Он неохотно шагнул в сторону. Кейт постаралась не слишком торжествующе ухмыляться, переступая порог. Тяжёлая дубовая дверь с глухим стуком захлопнулась за её спиной, и всё вокруг погрузилось в полумрак. Дворецкий пробормотал что-то невразумительное и сказал:

– Подождите здесь.

Шаркая, он медленно пошёл прочь.

Ну вот. Дело сделано. Она проникла в Даркмур-Холл. И, честно говоря, особняк превзошёл все её самые смелые ожидания.

Глава 4
Странный мальчик

Она стояла в огромном вестибюле с потёртым паркетным полом и стенами, отделанными тёмными деревянными панелями. Справа от Кейт широкая изогнутая лестница вела на галерею. Свет проникал в холл только через узкие окна над входной дверью, но бледные серые полосы растворялись на полпути, словно не могли пробиться сквозь пыль и затхлость. Вокруг было пусто, если не считать огромной картины на левой стене. На ней масляными красками был изображён мужчина с обнажённым торсом и длинными спутанными волосами, падающими на лицо, который голыми руками душил чудовищного морского змея. В его широко раскрытых глазах отражались триумф и безумие.

Кейт вздрогнула.

Услышав тихий шелест, она подняла голову. На галерее, в тени колонны, стоял мальчик, который смотрел на неё сверху вниз. Когда он понял, что гостья его заметила, то отступил на шаг, но продолжал наблюдать за ней.

– Привет, – обратилась к нему Кейт.

Её голос эхом отразился в огромном помещении, и она невольно вздрогнула – так неожиданно громко он прозвучал.

– Ты Густав?

Мальчик помедлил, но потом настороженно кивнул.

Кейт подняла повыше папку с рисунками.

– Твоя?

Густав уставился на папку.

– Где ты её взяла? – спросил он так тихо, что Кейт едва расслышала его слова.

– Нашла вчера внизу, на пляже, и хотела вернуть тебе.

Густав некоторое время колебался, но затем вышел из тени колонны и медленно спустился по лестнице. Кейт пристально рассматривала мальчика. Он был примерно её возраста, с короткими тёмными волосами и бледным лицом. Когда он остановился перед ней, не поднимая глаз, Кейт вдруг подумала, что он предпочёл бы сделаться невидимым.

– Я Кейт, – сказала она, протягивая ему папку. – Вот.

Густав взял её и пробормотал:

– Спасибо.

Но так и не взглянул на неё. Затем он неуверенно переступил с ноги на ногу и замолчал.

В сущности, Кейт выполнила то, ради чего пришла. Но уходить ей пока не хотелось. Поэтому она указала на папку и произнесла:

– Я заглянула внутрь. Ты здорово рисуешь.

– Спасибо, – снова пробормотал Густав.

Повисло неловкое молчание. Кейт показалось, что где-то хлопнула дверь, и она огляделась. Куда же пропал дворецкий?

– Хочешь пойти ко мне в комнату? – внезапно спросил мальчик.

Кейт удивлённо посмотрела на него и, пока он не передумал, ответила:

– Да, с удовольствием.

Густав развернулся и беззвучно, словно призрак, помчался вверх по лестнице. Кейт последовала за ним. Её рука скользила по гладко отполированным перилам, а толстый ковёр на ступенях заглушал звуки шагов. Чем выше она поднималась, тем сильнее ощущала запах старого дерева, которым был пропитан весь дом.

Дверь в комнату Густава была прямо напротив лестницы. Он бесшумно закрыл её за ними, и Кейт огляделась. Два окна на противоположной стене были шире, чем в передней части дома, и пропускали гораздо больше солнечных лучей, которые заливали выцветшие бежевые стены, тёмную мебель и почерневший от копоти камин.

На письменном столе Кейт обнаружила бумагу для рисования и карандаши. В остальном в комнате почти не было личных вещей: никаких постеров, фотографий или разбросанной одежды, как у неё самой и её брата. Она подняла голову и посмотрела на потолок высотой около четырёх метров, на котором красовалось некрасивое пятно от воды. Быстро отведя взгляд, Кейт задумалась, что бы такое сказать, чтобы не обидеть Густава.

– Уютно, – наконец выдавила она.

Густав нахмурился и огляделся.

– Ты так думаешь?

– Если честно… просто ужас.

Губы Густава дёрнулись, как будто он хотел улыбнуться. Он сел на кровать и какое-то время молча смотрел в одну точку.

– Когда мне было шесть лет, мы переехали в новый дом, – неожиданно заговорил он. – Я всегда любил гулять на улице, поэтому моя мама нарисовала на стенах деревья и поля, а на потолке – небо с облаками. Комната была вдвое меньше этой, но она была просто идеальной.

– Ух ты, – ответила Кейт, – класс. – Она присела рядом с мальчиком. – Твоя мама умерла, да? – осторожно спросила она.

Лёгкая улыбка исчезла с лица Густава.

– Да. И папа тоже.

– Мне очень жаль.

Кейт задумалась, не слишком ли бестактно продолжать расспросы. В конце концов, они едва знали друг друга. Но любопытство взяло верх.

– Как это случилось?

Густав отвёл взгляд.

– Разбились на машине.

– Ох, боже… Это ужасно. И с тех пор ты живёшь здесь?

– Да.

Он уставился в одну точку на стене.

– До тех пор я и не слышал ни о Даркмур-Холле, ни о тёте Этельде. А потом вдруг оказалось, что, кроме неё, у меня больше никого нет.

– Ты с ней никогда не встречался?

– Нет. Да она мне и не тётя на самом деле. Скорее двоюродная бабушка или что-то в этом роде. И, если бы её воля, она бы меня сюда вообще не брала. Но, по её словам, она должна была исполнить «семейный долг».

Он ненадолго замолчал, а потом почти шёпотом добавил:

– Я так по ним скучаю.

Кейт не знала, что сказать.

Она попыталась представить, что было бы, если бы её родители и брат погибли и ей вдруг пришлось бы жить с кем-то совершенно чужим, кто даже не хотел её принимать. От одной только мысли у неё внутри всё сжалось. Как бы её ни раздражало молчание между родителями и как бы порой её ни бесил Бен, девочка не могла представить себе жизнь без них.

Густав тихо всхлипнул и украдкой провёл рукавом по лицу.

Кейт надеялась, что он не заплачет. Она не знала, что делать со слезами. Ни со своими, ни с чужими.

Чтобы как-то сменить тему, она встала и подошла к письменному столу, заваленному карандашными эскизами. Большинство из них представляли собой виды Даркмур-Холла и довольно подробные рисунки жутких горгулий. Один демон с разинутой пастью и светящимися глазами особенно заворожил её.

Густав встал рядом с ней.

– Жутковато, да?

– Определённо, – подтвердила Кейт. – Почему их тут так много?

Он пожал плечами.

– У Гренвилей полно разных причуд.

Кейт усмехнулась.

– Не пойми меня неправильно, но, насколько я слышала, ты тоже член этой семьи, Густав.

– Густавом меня только тётя зовёт. Ты можешь звать меня Гас.

– О’кей.

Кейт вспомнила разговор с Билли. На самом деле Густав – точнее, Гас – оказался не таким уж и плохим. Да, он был молчаливым и замкнутым, но никак не «странным типом», как назвал его Билли.

Гас начал искать что-то среди рисунков, отодвигая их в сторону.

– Есть ещё одна статуя, тебе непременно надо её увидеть. Она должна быть где-то здесь…

Стопка листов неожиданно соскользнула со стола и с шорохом упала на пол. Под ними оказался круглый металлический предмет, цепочка которого зацепилась за основание настольной лампы.

– Постой-ка! – воскликнула Кейт. – Я уже видела эту штуку. На рисунках в твоей папке!

– Осторожнее, – попросил Гас. – Этот компас достался мне от прадеда.

Бережно сжав кулон пальцами, Кейт принялась его рассматривать. Он был около пяти сантиметров в диаметре и сделан из безупречного серебристо-блестящего металла. На крышке было выбито рельефное изображение бородатого мужчины с надутыми щеками.

– Это твой прадед? – спросила Кейт.

Гас усмехнулся.

– Нет. Это Эол, бог ветров.

– Ага. И что он делает на компасе?

– В древнегреческих мифах было четыре главных ветра, дующих с разных сторон света, – объяснил Гас. – Один с востока, другой с юга и так далее. Возможно, потому он и здесь.

Кейт осторожно просунула ноготь в узкий паз на боковой стороне и откинула крышку. Под ней появилась изящная роза ветров, играющая разными оттенками на перламутровом фоне. По краю были выгравированы тонкие переплетающиеся линии, а в центре поблёскивала игла, опирающаяся на маленький сияющий чёрный камень. У неё в руках была работа настоящего мастера. И хотя компас был очень старым, время не оставило на нём следа.

– Повернись, – сказал Гас.

Кейт развернулась вокруг своей оси, не сводя глаз со стрелки компаса, которая всё это время слегка дрожала, указывая прямо на кровать Густава.

– Значит, север – это там? – спросила она, указывая в том же направлении.

Мальчик кивнул.

Кейт ещё раз с восхищением осмотрела компас со всех сторон, потом закрыла крышку и вернула его Гасу.

– Очень красивый. Он дорогой?

– Думаю, да. Футляр из серебра, а камень в центре – настоящий чёрный бриллиант. Мой прадед завещал, чтобы компас оставался в семье. С тех пор он передаётся из поколения в поколение.

– Почему именно он?

– Не знаю. Августус специально указал это в завещании, и пока что все уважали его волю.

– А стихотворение, которое было на одном из рисунков, – вспомнила Кейт. – Оно тоже как-то связано с компасом?

– Да. Августус сам вписал этот текст в завещание. Но не оставил никаких объяснений.

– Как там было?.. Что-то про утро и полдень. Ты можешь прочитать?

– Я знаю его наизусть, – ответил Гас.

 
– На рассвете – сияние, в полдень – дымок,
Вечером – звон, в полночь – Смерти порог.
Где в круге Писания сойдутся пути,
Ветрам из пасти демона волю дадим.
 

– Это похоже на загадку, – сказала Кейт. – Как в поиске сокровищ.

– Вполне возможно.

– Утро, полдень, вечер… когда они пересекаются… – пробормотала Кейт, задумчиво прикусывая губу. – Утром светает, значит, возможно, речь о свете. Дым из трубы – это работа в полдень. Вечером звонят колокола. А в полночь… умирают?..

Она вопросительно посмотрела на мальчика, но тот лишь пожал плечами.

– Или, может, это про возраст. Детство – утро, юность – полдень и так далее.

– Даже не пытайся, – сказал Гас. – Никто до сих пор не смог понять, что означает этот текст.

– Но ведь должна же быть причина, по которой твой прадед его записал.

– Кто знает. Августус был известным чудаком. Может, это просто бессмысленный набор слов.

Кейт попыталась скрыть свое разочарование. Но Гас был прав. Стихотворение могло означать что угодно, и если его семья на протяжении многих поколений не догадалась, о чём идёт речь, то вряд ли она разберётся в этом за несколько минут.

Кейт подошла к одному из больших окон и посмотрела на море. Особняк стоял всего в нескольких метрах от края скалы. Под комнатой Густава, видимо, когда-то была пристройка, которая доходила до самого обрыва. Но со временем кусок скалы обрушился и унёс часть здания в пучину. Кейт с содроганием подумала, не упадёт ли в один прекрасный день вся усадьба в море.

Гас прервал её мысли.

– Спасибо, что зашла ко мне, – тихо сказал он.

Кейт удивлённо посмотрела на него.

– Почему ты благодаришь меня?

– Со мной давно никто не разговаривал. Ну, я имею в виду, по-настоящему.

– Неудивительно, если тебя никто не видит, – ответила Кейт. – Один парень из деревни сказал мне, что тебя считают довольно странным.

Гас уставился на компас, который держал в руке.

– Странным, да? Я всегда думал, что они считают меня просто нелепым. – Он снова шмыгнул носом и добавил: – Сначала я сам не хотел ни с кем общаться. А теперь никто не хочет общаться со мной. Иногда мне кажется, что люди вообще не замечают, что я ещё здесь.

– Неудивительно, – беспечно повторила Кейт. – Мне ты тоже кажешься довольно странным.

Гас посмотрел на неё, округлив глаза. Прежде чем он успел всерьёз обидеться, Кейт рассмеялась и добавила:

– Но странности – это здорово. Потому что нет ничего хуже скуки и скучных людей!

Глава 5
Леди Гренвиль

Где-то в доме приглушённо забили часы. Кейт подумала о множестве комнат Даркмур-Холла, которые ей ещё предстояло увидеть. Она с воодушевлением посмотрела на Гаса и спросила:

– Покажешь мне дом?

Гас замялся.

– Я мог бы показать тебе гостиную на первом этаже. Над камином там висит настоящий меч. Говорят, он когда-то принадлежал рыцарю-крестоносцу.

Кейт пожала плечами.

– Лучше, чем ничего.

Гас осторожно открыл дверь своей комнаты и вышел в коридор. Как и раньше на лестнице, он двигался так бесшумно, словно пытался не привлекать к себе внимания.

Кейт огляделась, стоя в длинной галерее. С обеих сторон коридор заканчивался широкими двустворчатыми дверями. Она указала на левую.

– Куда ведёт эта дверь? – шёпотом спросила она, удивившись собственному голосу. Поведение Гаса оказалось заразительным.

– В западное крыло, – так же тихо ответил Гас. – Там живёт моя тётя. Она терпеть не может, когда её тревожат.

– Твоя тётя одна занимает целое крыло дома? – недоверчиво прошептала Кейт.

Гас кивнул.

– Только верхний этаж. Внизу – помещения для слуг и кухня.

– Понятно. Тогда всё в порядке, – весело ответила Кейт и указала на двойную дверь в противоположном конце галереи. – А что там?

– Восточное крыло. Комнаты там давно пустуют. Например, там есть библиотека с полками до потолка. И повсюду произведения искусства и ценные коллекционные вещицы. Но туда мне нельзя. С тех пор как я здесь, двери заперты. Наверное, тётя хочет быть уверена, что я не буду там тайком разгуливать и не разобью какую-нибудь реликвию.

– Погоди-ка, – перебила Кейт. – Если восточное крыло заперто, откуда ты знаешь о библиотеке и произведениях искусства?

Гас улыбнулся.

– Я узнал, где Барнаби хранит ключ.

Кейт изумлённо смотрела на Гаса. Она и представить не могла, что он способен на такую хитрость.

– Ну тогда чего же мы ждём? – сказала она и повернулась. Возможность исследовать запретную часть особняка казалась ей куда более захватывающей, чем какое-то старое оружие.

Но Гас остановил её.

– Лучше не надо, – ответил он. – Если Барнаби нас застукает, будут большие неприятности. Честно говоря, я очень удивился, что он вообще впустил тебя в дом.

Кейт усмехнулась.

– Это стоило мне немалых усилий. Почему он такой неприветливый?

– Моя тётя не любит, когда в доме чужие дети.

– Твоя тётя просто не любит детей.

Они спустились по лестнице и прошмыгнули через тёмный вестибюль, словно незваные гости, затевающие что-то запрещённое. Гас направился к широкой двери в противоположном конце коридора. Он приоткрыл её и быстро скользнул внутрь. Кейт последовала за ним.

Комната за дверью была лишь немного светлее вестибюля. Хотя за окнами виднелось море, в полумраке всё было лишь смутно различимо. Однажды Кейт читала книгу о чёрном маге, который наложил невидимое заклятие на замок и обрёк его на вечный мрак. Даркмур-Холл показался ей таким замком.

Гас щёлкнул старомодным тумблером, и внезапно вспыхнувший свет люстры развеял тьму. В отличие от мрачного вестибюля, эта комната выглядела почти уютной: здесь был уголок для отдыха у камина, ковры, парчовые шторы и настенная роспись, которая поразительно напоминала картину, что висела в холле. Кейт предположила, что раньше здесь проводили приёмы, но когда-то элегантная обстановка теперь выглядела старомодно и обветшало: ковры протёрлись, обивка дивана истрепалась, шторы пожелтели. Похоже, в этом доме больше не стремились произвести впечатление на гостей. Или вообще не желали никого видеть.

Гас подошёл к камину и указал на длинный металлический предмет, покоящийся на двух массивных подпорках над каминной полкой.

– Как и обещал. Говорят, Игнатиус Гренвиль завоевал этот меч во время Крестового похода, в который отправился во имя английской короны.

– Ого, – сказала Кейт и подступила ближе.

Меч её поразил. Прежде она не видела настоящего оружия и мечи представляла себе гораздо меньшего размера, похожими на игрушку, которую её брат привёз домой со средневекового фестиваля. Но оружие, висевшее над камином, было больше – и, вероятно, тяжелее её самой. На рукояти были выгравированы сложные орнаменты, а на обоюдоостром клинке отражался свет люстры.

– Твоя семья дворянского рода? – спросила Кейт.

– Да. Говорят, что Гренвили происходят по прямой линии от короля Артура.

Кейт одобрительно присвистнула.

– Ты хочешь сказать, что передо мной стоит потомок рыцаря Круглого стола?

Гас отмахнулся.

– Это было полторы тысячи лет назад. Сейчас половина Британии, наверное, потомки короля Артура. На самом деле Гренвили никогда не имели большого влияния за пределами Даркмура-он-Си. Хотя всегда были о себе ужасно высокого мнения.

Кейт снова повернулась к мечу. С восхищением разглядывая его сверкающую поверхность, она встала на цыпочки и провела пальцами по твёрдому холодному металлу. Повинуясь внезапному порыву, она крепко обхватила рукоять, но не смогла сдвинуть средневековое оружие ни на миллиметр.

– ЧТО ТЫ СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕШЬ?!

Кейт вздрогнула от неожиданности и резко развернулась. В дверях стояла пожилая женщина в чёрном. Её острый взгляд вонзился в Кейт, вызывая неприятное чувство в животе. Девочка с досадой почувствовала, как её лицо заливается румянцем.

– Как ты смеешь прикасаться к чему-либо в этом доме?!

Слова старухи разрезали воздух, словно удары кнута. Кейт бросила взгляд на Гаса, надеясь на поддержку, но тот явно не мог ей помочь. С каждым шагом, который делала его тётя, он всё больше сжимался в комок.

Леди Гренвиль остановилась перед Гасом, гордо вскинув подбородок и глядя на него сверху вниз ледяными серыми глазами. Вся её осанка излучала высокомерие и нескрываемую ярость.

– Что здесь делает эта девчонка?

– Она пришла ко мне в гости, – ответил Гас так тихо, что едва можно было разобрать слова.

– Говори внятно! – приказала ему тётя.

– Кейт пришла ко мне в гости, – выдавил из себя Гас чуть громче.

– Я не потерплю чужих детей в своём доме, Густав.

– Знаю, но…

– Молчи.

Её холодный взгляд метнулся к Кейт, но та упрямо встретила его, не отводя глаз.

– Этот меч – бесценная семейная реликвия. Ему не место в руках детей!

Кейт уже собиралась что-то возразить, но леди Гренвиль властным жестом заставила её замолчать.

– Вон из моего дома! Немедленно.

Кейт ошеломлённо посмотрела на неё. Она уже поняла, что тётя Гаса – настоящий дракон, но не ожидала от неё такой жестокости. Внутри у неё всё закипело. Вот упрямая старая карга! Откуда такая несправедливость? Она ведь вообще ничего плохого не сделала. И Гас… Она была зла на него не меньше. Он даже не попытался заступиться за неё перед своей тётей. Почему он позволял ей так с собой обращаться?

Кейт совсем не нравилась идея вот так просто уйти, но она не знала, что ещё могла сделать. Сердитая и расстроенная, она молча прошла через гостиную, даже не попрощавшись с мальчиком. Дворецкий, словно вынырнув из тени платяного шкафа, молча пошёл впереди неё в холл. Едва ли это было проявлением вежливости – скорее, он просто хотел удостовериться, что она действительно покинет особняк.

На полпути Кейт оглянулась.

Гас стоял, уставившись в пол, беспомощный и потерянный рядом с властной фигурой женщины.

Кейт сразу перестала на него злиться – ей вдруг стало жалко мальчика.

Она с трудом подавила желание развернуться и высказать леди Гренвиль всё, что о ней думает. Но, вполне вероятно, этим она только ухудшила бы положение Гаса.

Барнаби демонстративно прочистил горло. Он держал входную дверь открытой и безмолвным взглядом дал Кейт понять, что ей пора уходить.

Она хмуро сверкнула на него глазами, но подчинилась.

Когда она уже спускалась по ступеням, он монотонным голосом бросил ей вслед:

– Не вздумай возвращаться. Тебя здесь не ждут.

Глава 6
Кафе на Морской улице

Следующие несколько дней в жизни Кейт были на редкость скучными. Она исследовала несколько улиц и переулков Даркмура-он-Си, но в конце концов убедилась, что попала в ужасно сонное захолустье. Кроме кафе, паба, церкви и магазина, где можно было купить рождественские украшения из выброшенного морем дерева (и который, соответственно, был открыт только зимой), в Даркмуре совершенно нечего было делать.

Тогда она продолжила свои исследования на побережье. Во время одной из вылазок мимо утёсов Кейт наткнулась на тропинку, ведущую мимо остатков стен и разрушенных каменных домиков. На выцветшей информационной табличке говорилось, что когда-то в Даркмуре находилась оловянная шахта, а руины – это бывшие машинные помещения. Шахта тянулась вдоль побережья на довольно приличное расстояние. Мысль о том, чтобы побродить по заброшенной сети туннелей, на мгновение зажгла в Кейт надежду: неужели наконец-то попадётся что-то интересное? Но другая табличка сообщала, что после закрытия шахты все входы тщательно запечатали, чтобы избежать несчастных случаев. Вспыхнувшая было надежда на приключение развеялась без следа.

Даркмур-Холл она обходила стороной. Конечно, несколько раз вспоминала Гаса и то, каким подавленным он выглядел в конце их встречи, но совершенно не хотела снова сталкиваться с Барнаби или леди Гренвиль. Кейт коротала время дома, хмурилась, читала, смотрела телевизор и даже согласилась помочь брату собрать космическую станцию, хотя в жизни не видела ничего более унылого, чем сборка моделей.

От отчаяния она начала проводить всё больше времени в кафе. К счастью, напряжённые отношения между родителями здесь ощущались не так сильно, потому что они почти не пересекались – отец занимался выпечкой, а мать стояла за прилавком.

Кейт нравилось, что родители оставили интерьер таким, каким он был при прежней хозяйке Молли Крукер, хотя она подозревала, что это объяснялось скорее нехваткой денег. Сочетание небесно-голубых стен, штор в цветочек и абажуров с кружевами придавало помещению старомодный, но уютный вид. Массивная стойка из тёмного дерева и старый кассовый аппарат ещё больше подчёркивали это впечатление. На полках за стойкой громоздились чашки и тарелки всех возможных форм и расцветок. Они совершенно не сочетались друг с другом, будто старушка Молли собирала посуду у родственников, знакомых или на барахолках. То же самое касалось и мебели: стулья и столы были подобраны случайным образом, и среди них не нашлось бы ни одной пары. Всё это выглядело немного хаотично, но очаровательно. Кейт нравилось кафе таким, каким оно было. А уж если учесть, что её отец выпекал лучшие в мире торты, кексы и печенье, то заведение становилось просто великолепным.

В то утро Кейт не сиделось дома. Но пошёл дождь, отчего мысль о прогулке пришлось отбросить, а настроение окончательно упало. По телевизору не показывали ничего интересного, а Бен настолько погрузился в изучение звёздного атласа, что забыл обо всём вокруг. Кейт спустилась по лестнице и открыла дверь, которая вела прямо на кухню кафе. Отец одновременно смешивал что-то в нескольких мисках, и вид у него был слегка озабоченный.

– Хммм, чем тут так вкусно пахнет? – спросила Кейт, вдыхая аромат.

– Лимонными маффинами, – коротко ответил отец, указывая на решётку, на которой остывала целая партия маленьких жёлтых кексиков.

– По рецепту старой Молли? – спросила Кейт.

– Откуда ты знаешь? – удивился отец.

– У меня есть свои источники, – ухмыльнулась она, схватила ещё тёплый маффин и откусила кусочек.

Билли был прав – они были восхитительны.

– Убери руки! – возмутился отец.

– Поздно, – хихикнула Кейт, проскользнув через распашную дверь в зал и спрятавшись за стойкой. Мать как раз расставляла чашки на полке.

– Привет, мам. – Кейт села на столешницу, свесила ноги и съела остаток кекса. – Много посетителей сегодня?

– Нет, только миссис Фаррингтон.

Как по команде, из-за одного из столиков раздался бодрый голос:

– Можно мне ещё чашечку кофе, дорогая? Чёрный, как всегда.

Мать сдула прядь волос с лица и умоляюще посмотрела на дочку.

– Можешь быстро отнести?

– Конечно.

Кейт спрыгнула со стойки, отряхнула крошки от маффина с брюк и взяла кофейник, стоявший на подогревателе кофемашины.

Миссис Фаррингтон сидела за столиком у окна и изучала сегодняшнюю газету через огромную лупу. Вид у неё был скорее как у детектива, ищущего улики, чем у близорукой старушки, – правда, эта мадам-детектив не курила трубку и не носила клетчатую шляпу, зато была увешана украшениями. На ней сверкали кольца, ожерелья, серьги – многие с переливающимися разноцветными камнями, будто гостья собралась на бал, а не в маленькое деревенское кафе.

– Здравствуйте, миссис Фаррингтон, – сказала Кейт, наливая ей кофе.

Пожилая леди была единственной клиенткой, которая заказывала кофе.

Мать специально не стала выбрасывать старенькую кофеварку с фильтром, когда делали ремонт, и теперь каждый день по кафе разносился узнаваемый аромат. Старушка принюхалась и одарила Кейт лучезарной улыбкой.

– Как мило с твоей стороны, дорогая. «Жизнь слишком коротка для чая», – всегда говорил мой покойный Альберт. Он был очень мудрым человеком.

Она похлопала Кейт по руке, отчего её браслеты громко звякнули, и сделала большой глоток из чашки.

– Ах, великолепно.

Кейт улыбнулась. Она любила эту старушку. Миссис Фаррингтон была завсегдатаем ещё при Молли Крукер и часто проводила в кафе по нескольку часов, просто коротая время.

– Посиди со мной минутку, – попросила она, складывая газету. – В новостях всё равно каждый день одно и то же.

Кейт поставила кофейник на соседний столик и села. Сегодня ей по душе были любые перемены.

– Ты уже освоилась в Даркмуре? – спросила миссис Фаррингтон. – Тебе здесь нравится?

– Ну, – неопределённо протянула Кейт. – Здесь… нормально. Немного… глушь, наверное. И погода отвратительная.

Миссис Фаррингтон улыбнулась.

– Ценю твою вежливость. Но на самом деле ты считаешь, что тут ужасно скучно, не так ли?

Кейт удивлённо взглянула на неё, и старушка заговорщически ей подмигнула.

– Дай Даркмуру шанс. В этой деревне есть на что посмотреть. Просто не всё видно с первого взгляда. Самое интересное всегда происходит в тени.

– Что вы имеете в виду?

– Например, знала ли ты, что раньше Даркмур был уголком контрабандистов?

– Серьёзно?

– Разумеется. Они прятали товар в заброшенной шахте.

– Ух ты. – Кейт и в самом деле удивилась. – А что они перевозили?

– Краденое. В широком смысле. У побережья полно опасных течений и скрытых рифов. До того как построили маяки, корабли то и дело подходили слишком близко к берегу и разбивались о скалы. Контрабандисты грабили груз, который перевозили суда, и продавали его. Больших денег это не приносило, но хватало, чтобы выжить.

– И это было так просто? – удивилась Кейт. – А как же полиция? Она ведь должна была заподозрить неладное.

– Конечно. Служители закона не раз допрашивали всех жителей деревни.

– И никто ничего не заметил и не рассказал?

Миссис Фаррингтон хихикнула и покрутила один из своих перстней.

– Ах, дорогая. Вся деревня была в курсе. Но после закрытия шахты большинство жителей здесь потеряли работу. А контрабанда давала им хоть какой-то доход.

– То есть контрабандисты и жители деревни были заодно?

– Всё ещё интереснее: жители деревни и были контрабандистами. Полиция это подозревала, но доказательств найти не могла, а деревенские держались друг за друга не разлей вода. Никто так и не смог их уличить.

– Невероятно. А когда это было?

Миссис Фаррингтон покачала головой.

– Хм… точно сказать не могу. Записей об этом не сохранилось. Я знаю только, что контрабанда прекратилась в одночасье. Когда вдоль побережья построили маяки, это, видимо, перестало быть выгодным – корабли стали тонуть намного реже. – Старушка ненадолго задумалась. – Это напоминает мне легенду о пиратском корабле. Ты когда-нибудь слышала о ней?

– Пиратский корабль? – взволнованно переспросила Кейт. – Здесь, в Даркмуре?

Миссис Фаррингтон заговорщически кивнула.

– О да. Затонул прямо у берега. Говорят, на борту был клад, но его так и не нашли. Старик Маркус знает об этом больше всех. Сходи к нему, он живёт возле рыбацких хижин. – Она подмигнула Кейт. – В любом случае нельзя сказать, что в Даркмуре тогда было скучно.

Пожилая дама откинулась на спинку стула, и её ожерелье, состоящее из множества цветных камней неправильной формы, весело зазвенело.

Кейт заинтересованно посмотрела на него.

– Можно вас кое о чем спросить?

Миссис Фаррингтон подняла брови.

– Конечно, дитя моё, спрашивай.

– Вы богаты? – выпалила Кейт.

Миссис Фаррингтон не ответила, а просто удивлённо посмотрела на неё, и Кейт смутилась.

– Я имею в виду… у вас так много украшений. Они все настоящие?

Кейт уже начала подозревать, что её прямолинейные вопросы граничат с грубостью, но, к её удивлению, старушка вдруг расхохоталась. Она так заливалась смехом, что Кейт даже испугалась, как бы та не задохнулась. Наконец женщина отдышалась, вытерла слезу из уголка глаза и с улыбкой наклонилась к Кейт.

– Прости, дорогая, – начала она, – но это было очень смешно. – Если в чём меня и можно обвинить, то не в том, что я богата. – Она снова хихикнула. А потом качнула пальцами своё ожерелье с цветными камнями и пояснила: – Они ненастоящие. Большинство этих камней – находки, которые выбросило на берег. Вот, например, эти камни – морское стекло.

– Морское стекло? – Кейт нахмурилась.

– Да. Это осколки стекла, которые годами шлифовались водой и песком. Иногда их находят внизу, на пляже.

– А вот этот, – миссис Фаррингтон указала на широкий золотистый перстень на пальце, – мой покойный Альберт много лет назад нашёл где-то в скалах. Он из дешёвой латуни, но довольно красивый, правда? – Она вздохнула. – Ах, мой дорогой Альберт… Он часто бродил по берегу, искал, что принесут волны. Ты даже не представляешь, что он там находил. Гордон Шелби открыл целый магазин с такими находками. Обязательно загляни к нему зимой. Тогда он продаёт рождественские украшения, сделанные из выброшенного морем хлама. – Она подмигнула Кейт. – Так что, дорогая, все драгоценности, которые ты видишь на мне, – это всего лишь стекло. – Она вдруг принюхалась и довольно заулыбалась. – Хмм. Скажи на милость, что это за чудесный аромат доносится из кухни?

– Папа печёт лимонные кексы.

– По рецепту старой Молли?

– Да.

Миссис Фаррингтон в восторге захлопала в ладоши.

– Какое счастье, что она оставила рецепт твоему отцу. Молли Крукер была старым пугалом, но кексы печь умела. Будь лапочкой, принеси мне парочку, ладно?