Kitobni o'qish: «Волшебная библиотека Книггсов. Безумный Оракул»

Name: Волшебная библиотека Книггсов. Безумный Оракул
ISBN: 978-5-389-31405-4

Нина Георге, Йенс Й. Крамер

Shrift:

Nina George and Jens J. Kramer

DIE MAGISCHE BIBLIOTHEK DER BUKS: DAS VERRÜCKTE ORAKEL

Text by Nina George and Jens J. Kramer, illustrations by Hauke Kock

Иллюстрации Хауке Кокка

Издательство Азбука^®

1

уткая буря завывала за стенами старого, заброшенного дома. Оконные стекла дрожали, прогнившие бревна скрипели. Высокие деревья, плотно окружавшие дом с тайной библиотекой, стонали на ветру. Ветки то и дело стучали по обомшелым стенам.

В просторном читальном зале между полками метр высотой мелькали неугомонные круглые огоньки.

Ветер бушевал – того и гляди повалит деревья, открыв миру особняк, надежно спрятанный в глубине заросшего сада.

– Что будет, если окна не выдержат? – причитал Гурманц Книггс. Он то и дело с тревогой поглядывал на стекла, за которыми бились ветви деревьев, словно дикие привидения, зашедшиеся в бешеном танце.

– Или крыша обрушится и ливень уничтожит все книги?! – в ужасе восклицала Алиса Книггс.

– Коли в миску дождик льет, значит кровля вся течет, – подытожил Рифмовий Книггс загробным голосом.

Гурманц Книггс и Алиса Книггс озадаченно посмотрели на Рифмовия своими большими глазами-прожекторами. Ничего не поделаешь – он всегда говорил стихами, такова была его природа.

И все же Алиса юркнула на одну из полок, спрятавшись за груду атласов в кожаных переплетах. Теперь оттуда виднелись только ее горящие глаза.

Гурманц Книггс решительно прикрыл крышкой котел.

– Дождь! Вот еще! Только не в мой буквенный суп, – пробормотал он.

Аттила Книггс в подпоясанном жилете наклонился к Алисе. Согнуться ему пришлось очень сильно, ведь он был самым высоким, почти целый метр ростом.

– Что ты там делаешь? – спросил он с любопытством. При этом кончики его длинных усов задорно покачивались из стороны в сторону.

– Прячусь! – боязливо прошептала Алиса Книггс.

– От крыши?

– Да! То есть нет… Почему ты вечно задаешь такие глупые вопросы?

– И вовсе они не глупые! Я, по-твоему, кто? Аттила – король дураков? – возмущенно спросил он и положил ладонь на рукоять топора, который носил за поясом.

Алиса Книггс не горела желанием продолжать беседу. Аттила был невероятно обидчив, когда речь заходила о его образовании. Да и как ему было расширять кругозор? Его домом были страницы с описанием полей сражений и военных походов! Алиса, конечно, с радостью помогла бы ему восполнить пробелы, но не сейчас. Ведь дом вот-вот рухнет им на голову!

К ним просеменила Романетта Книггс, вся в развевающихся одеяниях. От волнения она громко икала.

– Ну-ну! Никаких споров! Ик. Простите. Мы должны обняться, дорогие мои, – пропела она. – Давайте же перед лицом большой беды – ик – откроем друг другу наши сердца!

– Назад! – отстранил ее Аттила Книггс. Но это не остановило Романетту. Она воздела к нему руки и захлопала ресницами, что, принимая во внимание ее круглые глаза, сделало ее похожей на сову, которая вдруг заприметила белку.

А что Аттила? Конечно, он был самым большим и самым сильным из всех Книггсов. Но и ему порой становилось не по себе от той чепухи, которую периодически несла Романетта. Он ловко вскочил на ближайшую полку и исчез в темноте, а Романетта Книггс в своих развевающихся одеяниях полезла за ним.

– Поцелуи на ночь даришь – все печали прогоняешь, – крикнул им вслед всегда готовый прийти на помощь Рифмовий и шмыгнул под ближайший стол, закрыв глаза.

– Мы что, в прятки играем? – с надеждой спросил Рифмовия Игротекус Книггс.

Сильный порыв ветра с грохотом обрушился на стены дома. Где-то высоко наверху раздался треск, с потолка посыпалась штукатурка.

– Ну вот и все, – пискнула Алиса Книггс из своего укрытия. – Крыша рушится!

– Мой прекрасный суп! – закричал Гурманц Книггс.

– На улице грохочет – пусть каждый похохочет.

– Ш-Ш-Ш! ВСЕМ КНИГГСАМ, СМИРНО!

Книггсы послушно умолкли. Все круглые глаза-прожекторы устремились на Королеву Книггс, которая степенно шагала по читальному залу. Королевское одеяние было ей великовато, рукава пестрели заплатами, а голову венчал внушительный напудренный парик. И все же в облике ее читались гордость, зрелость и мудрость, глаза, многое повидавшие за долгую жизнь главной смотрительницы книг, светились, а величественно заостренные кверху ушки выглядели элегантно.

За ней следовал Помощникус Книггс, ее советник. Или «внешняя память ее величества», как он сам любил себя называть, хотя в присутствии Королевы никогда так не говорил. У Королевы Книггс были на удивление острые локти, и она без колебаний пользовалась ими при необходимости.

Когда Королева остановилась в ярких лучах света от дюжины Книггсовых глаз, на мгновение даже ветер задержал свое злобное дыхание. Ведь стоило Королеве шикнуть на всех, и никто из Книггсов не отваживался издать ни звука.

Воцарилась полная тишина.

– Книггсам нечего бояться – никто не пострадает, – провозгласила Королева твердым голосом. – Дом защитит нас и наши книги. Так было и так будет впредь. И сам дом, и сад, и деревья, и все создания, которые его населяют, сберегут нас от внешнего мира и сделают невидимыми. Как всегда.

– Хм, – хмыкнул Помощникус, стоявший рядом. – «Всегда» – понятие относительное.

– Ш-ш-ш! – Королева больно ткнула советника локтем.

Королева Книггс приняла очень уверенный вид. Дело было важное. Все Книггсы полагались на нее. Особенно молодежь, которая даже не догадывалась, чем для них обернется обнаружение дома и тайной библиотеки.

– Итак, – громко сказала она, – вспомните бурю двенадцать лет назад!

Растерянное молчание. Затем Помощникус Книггс осторожно заметил:

– Ваше величество, вы имели в виду, почти двенадцать лет назад.

– Да? – удивленно спросила Королева Книггс.

– Без сомнений. Почти двенадцать лет назад. А если быть точным, то одиннадцать лет, двести пятьдесят девять дней и тридцать пять минут назад.

– Ну хорошо. – Королева Книггс кашлянула, бросила предостерегающий взгляд на Помощникуса Книггса и продолжила торжественным голосом: – Вспомните бурю без малого двенадцать лет назад!

Все напряженно задумались.

– И что? – спросил наконец Аттила Книггс, у которого от усиленного вспоминания уже немного разболелась голова.

– А то, – взгляд Королевы Книггс вспыхнул, – что она закончилась.

– Пфф, – фыркнул Аттила, – сейчас нам от этого проку мало. Ну, так мне кажется.

Королева Книггс подбоченилась:

– Ах ты, усатая жаба, ты что, вздумал мне перечить?

– Да я только так.

– Только так? Сейчас я тебе покажу, что я думаю про твое «только так».

Ветер, воспользовавшись паузой, перевел дух и завыл с новой силой. Еще более сильный порыв сотряс дом и с грохотом захлопнул дверь где-то в глубине подвальных кладовых.

Утратив все самообладание, Книггсы мгновенно бросились врассыпную и попрятались на полках сверху, снизу, да где угодно.

– Иди к атласам, Рифмовий!

– Э, нет, я первый прибежал, давай к Чеширскому коту!

– Нет-нет, только не в суп!

– Послушайте, нам надо… ик!

Королева в мгновение ока оказалась за старым креслом с подголовником. Помощникус Книггс подполз к ней по-пластунски. С трудом переводя дыхание, Королева проговорила:

– Помощникус, я уже сомневаюсь, продержимся ли мы ближайшие столетия.

– Продержимся, ваше величество, что еще остается. Оракул больше не говорит с нами. Книжный магистр пропал без вести девять лет назад. И с тех пор мы не знаем, что происходит за этими стенами в мире людей. Мы можем лишь делать то, что положено. Даже если последние из оставшихся книг утратят свои слова, даже если неясно, выживет ли наш вид… – Он умолк, сам испугавшись серьезности положения.

– Ох уж эта болезнь выцветания… – с мукой в голосе пробормотала Королева Книггс.

Этот недуг, как червь, пожирал книги, медленно, но верно стирая слова и целые миры. Все написанное просто исчезало, и до сих пор даже древняя целительница Шрифтея Книггс не нашла противоядия. Рано или поздно эта чума перекинется и на Книггсов, и тогда… Королева содрогнулась. Она не могла даже представить мир без книг и без Книггсов. А что люди? Среди них никто не мог им помочь! Более того, люди – опасные создания, им нельзя доверять!

«Книггсы, книги и этот заброшенный дом, – думала Королева, – все они как одинокий корабль, что блуждает в вечном тумане по бескрайним морским просторам. Но они не должны погибнуть. Они должны спасти то, что можно спасти!»

Да вот только Оракул – ненадежное создание – отмалчивался, несмотря на все преследующие их опасности! И куда в этом хаосе запропастился Тезаурус Книггс? Последние десятилетия самый многоязычный из Книггсов еще пытался сподвигнуть сумасшедшего Оракула произнести что-то более или менее осмысленное, а не отдельные невнятные слоги. Но сейчас даже в неподдающихся дешифровке шарадах они могли бы найти поддержку!

Королева заметила тень Тезауруса на верхней галерее над читальным залом. Ссутулившийся, в рясе с капюшоном, он, по обычаю, что-то бормотал себе под нос, словно и не было никакого урагана, готового вот-вот сорвать крышу и швырнуть ее как можно дальше, словно диск для фрисби.

– А если попробовать посмотреть? – выкрикнул вдруг кто-то звонким голосом.

Все устремили свои глаза-прожекторы на самую младшую из Книггсов – Бунтессу. Домом ей служили истории о протестах и приключениях. Она медленно выступила в центр зала. На ней был красный камзол с поясом, за поясом – кинжал, в волосах повязана кожаная лента, на ногах – высокие сапоги.

– На ЧТО? – спросила Королева Книггс, выйдя из-за кресла и опираясь на руку Помощникуса.

Она строго взирала на юную Книггс. Хотя это давалось ей непросто, ведь Бунтесса была не только очень юной – всего-то двухсот лет от роду, – но еще и крошечной, чуть выше самой Королевы.

– Ну, на бурю… – ответила Бунтесса Книггс.

– Посмотреть на бурю? – пискнул Гурманц Книггс.

– На шторм глядеть? Оторопеть! – прокричал Рифмовий Книггс.

– Итак, я вижу то, чего не видишь ты, а потому я бы лучше… – начал Игротекус.

– Ну хорошо. И каким образом? Может быть, пойдем наружу? – подколола Бунтессу Королева Книггс.

– Ну… можем глянуть через щелочку в двери, – робко отозвалась Бунтесса Книггс, а потом добавила уже смелее: – Я бы так хотела хоть один разок выглянуть на улицу. Всего раз! Ваше величество, я бы могла…

– Ш-ш! Ш-ш-ш!

Выглянуть! Наружу! Нет, это никуда не годится! Никто еще не выглядывал наружу. От этой «наружи» добра не жди!

Все Книггсы разом возбужденно зашушукали:

– На улицу?!

– Подумать только!

– Ты бывал там хоть раз, снаружи?

– Возможно, я глуповат, но не дурак!

– Тоже мне удумали.

– Ничего хорошего.

– Ну да, так и есть!

– Храбрец обычно находит кровавый конец.

– Ик.

Королева Книггс расправила плечи. Она авторитетно провозгласила:

– Еще НИКОГДА ни один Книггс не был снаружи и НИКОГДА не появится там. Бунтесса, я запрещаю тебе говорить на эту тему. Даже думать об этом запрещаю!

Заостренные ушки Бунтессы Книггс поникли, и она выскользнула из зала. Королева Книггс очень редко делала своим подопечным резкие выговоры.

Она всегда обращалась с духами-хранителями с неизменной теплотой. Ну хорошо – со сдержанной теплотой. Каждый из Книггсов нес свое бремя. А Королева должна была указывать им путь и заботиться о том, чтобы они добросовестно выполняли свою миссию: на протяжении многих тысячелетий они защищали самое большое сокровище человечества – книги.

Вот только в последнее время сама Королева порой чувствовала себя странно. Она порой забывала названия вещей, даты, события. Складывалось ощущение, будто в каком-то уголке ее сознания прохудился пол и все утекало из памяти, как песок в песочных часах. То же происходило и с буквами из-за болезни выцветания… Нет-нет, сейчас она не должна об этом думать!

Мудрый Тезаурус Книггс следил со своей галереи, как Королева отчитывала Бунтессу, пока та понуро не забилась в дальний угол.

– Ох уже эта неразумная молодежь, – пробормотал он, вздыхая. Его глаза, прикрытые капюшоном рясы, едва светились, потому что вдаль ему смотреть уже не требовалось. Тезаурус вновь склонился над обтянутой зеленым бархатом доской, которая лежала перед ним на столе. Вокруг нее возвышались груды из сотен кубиков, вырезанных из редкой породы ораклинеума; каждая из шести граней такого кубика была испещрена буквами разных языков. Прежде, когда он бросал эти кубики старым неизменным способом, из них складывались целые слова. И важные фразы, которые содержали задания для Книггсов и приоткрывали судьбу. Однако уже давно фразы перестали складываться. Оракул утратил свой голос.

И все это время Тезаурус искал его, перебирая в руках кубик за кубиком, ведь он знал все языки мира. И не только их – он знал все синонимы и антонимы, знал все забытые алфавиты и исчезнувшие диалекты. Однако попытки достучаться до Оракула оставались тщетны. Неужели Оракул лишил его своего расположения? Такое даже невозможно себе представить…

Окна дрожали. Терпеливому Тезаурусу Книггсу буря не особо мешала. Бури приходили и уходили.

А вот буря, которая нагрянет, если ему не удастся вернуть Оракулу голос, уничтожит их всех. Поэтому Тезаурус Книггс занимался исключительно тем, что расшифровывал тайну священных букв. День за днем. Год за годом.

– Может быть, стоит еще раз попытаться со староиспанским шестнадцатого века, – бормотал он и бережно принимался сортировать кубики, выкладывая их в один ряд.

Оглушительный раскат грома заставил Тезауруса подпрыгнуть от страха. При этом он опрокинул стол. Кубики попа́дали на пол и раскатились в разные стороны. Старик выругался на древнеарамейском и, кряхтя, поставил стол на место. Затем Тезаурус осмотрел пол своими большими глазами-прожекторами, чтобы не упустить ни один кубик. Со стоном он наклонился, чтобы аккуратно их собрать.

Постойте. А это что такое?!

– Вот же! – воскликнул он и указал дрожащим пальцем на кубик. – Вот он… Оракул! Заговорил!

Но никто его не услышал. Буря завывала, дом трещал, Книггсы плакали и стенали.

Дрожащими губами Тезаурус Книггс прочитал строки, которые сами собой сложились из кубиков, разбросанных на полу.

Он перечитал их. Неужели Оракул хочет сыграть с ним злую шутку? Королева! Он должен позвать Королеву!

– Ваше величество! Сюда! Оракул… Мы получили послание! Или что-то очень на него похожее.

Королева слегка приподняла подол юбки и решительно направилась к винтовой лестнице, ведущей на галерею.

Тем временем Бунтесса Книггс украдкой выскользнула из зала и пошла по направлению к входной двери.

2

инн сидел на подоконнике в своей комнате и смотрел на бушующую за окном стихию. Его разбудил сильный раскат грома, протяжный и оглушительный, словно удар тяжелого чугунного колокола. Сердце бешено стучало, как молот; он прижался лбом к стеклу и с удивлением наблюдал за слетевшим с катушек миром. Буря неистовствовала, разрывая ночной мрак вспышками молний. Финн попытался открыть на планшете приложение «Внимание! Погода!», но гаджет не реагировал. Нет Сети? Такого еще не случалось.

Финн не слышал, как открылась дверь, но легкое движение воздуха выдало его сестру, которая прокралась к нему в комнату. Нола умела двигаться тихо и незаметно, словно кошка.

– С ума сойти! – прошептала его сестра-близнец, встав коленями на подоконник рядом с Финном. Нола была в пижаме; девочка точь-в-точь как брат уставилась на улицу, припав лбом к стеклу и плотно приставив ладони к лицу, чтобы не упустить ничего из происходившего снаружи.

Кусты, растущие в ухоженном палисаднике под окнами, гнулись к земле под натиском стихии. В воздухе вихрем носились ветки и листья. Макушки обрезанных деревьев мотало из стороны в сторону. Небо было чернее черного – такого цвета близнецы еще ни разу в жизни не видели. Словно оно поглощало весь свет и становилось все больше и больше, все темнее и темнее. Отвечая глухими раскатами на трескучие вспышки молний, распарывавших эту бездонную, кромешную черноту, небо будто выказывало свое неудовольствие.

Когда же пойдет дождь? Или ливень?

Порыв ветра ударил в окно, стекло задрожало. В оглушительном шуме ревущего ветра и громовых раскатов они могли кричать сколько угодно, родители все равно бы их не услышали. Но этот бушующий мрак, там, в небе, внушал им благоговейное чувство. А может… настораживал.

– Такого урагана я еще ни разу не видел, – прошептал Финн.

– А чего мы шепчемся? – спросила Нола тоже шепотом.

– Чтобы ураган нас не заметил.

– Трусишка! – поддразнила Нола своего брата.

Финн посмотрел в светящиеся от радости глаза сестры, которая была так похожа на него, что казалось, он смотрится в зеркало.

– Я даже не знаю, как пишется «трусишка», – ухмыляясь, заявил он. – Просто, кажется… – Финн помедлил, вновь посмотрел на бездонную черную клокочущую воронку над ними, – кажется, таких гроз не бывает. Слишком уж громыхает. Слишком все странно.

Очередная вспышка вспорола тьму. Вслед за ней совсем рядом раздался оглушительный раскат.

Они переглянулись.

Нола вздернула бровь:

– Неужели нельзя запретить такую погоду? Ведь есть же правила, – едва слышно сказала она, и в голосе ее послышалась насмешка.

– Что за поведение? – с серьезным видом поддержал сестру Финн. – Плохо.

– Очень плохо.

Улыбаясь, они одновременно подняли правую руку и скрестили мизинцы. При помощи этого тайного знака они заключали уговор. Или, скорее, пари: кто чаще нарушит правила? Скрещенные мизинцы снова и снова напоминали им о сделке. Знали об этом тайном знаке только двое – их друзья Мира и Томми. Может, и они сейчас не спали и наблюдали за стихией? Мира уж точно. Она наверняка переживает, как бы птенцы не выпали из своих гнезд. А Томми? Он, скорее всего, уже приготовил попкорн и смотрит на ураган за окном, как смотрят фильмы на уроке географии, – с него станется.

– Кстати, отключили электричество, – прошептала Нола.

– Только у нас?

– Без понятия. Пойдем проверим. – Губы ее растянулись в заговорщицкой улыбке.

– Это уже совсем против правил.

– Согласна.

– Действовать придется очень тихо.

– Ага, будто мы призраки.

– Нет никаких призраков.

– Ну, тогда так тихо, будто нас тоже нет.

И снова мизинцы скрестились.

Нола поспешила в свою комнату, чтобы надеть поверх пижамы худи.

Не прошло и минуты, как близнецы встретились в коридоре. Финн прижал палец к губам. Нола кивнула. В полной темноте они ощупью спустились по лестнице, не забыв переступить через предпоследнюю ступеньку – та очень громко скрипела.

Нола тянула Финна к задней двери. «Умно», – подумал он. Ветер бушевал с другой стороны дома, и им ни за что не удалось бы открыть переднюю дверь. Предусмотрительная у него сестра: всегда подумает, прежде чем что-то сделать. Он же – ее полная противоположность. Финн сначала совершал поступок, а уж потом спрашивал себя, включал ли он вообще голову в процессе.

Когда они, плотно прижавшись к фасаду, добрались до угла и столкнулись с порывами ветра, буря чуть не сбила их с ног. Финн едва успел схватить сестру за локоть. Пригнувшись, обеими руками натягивая капюшон на лоб, они еле-еле добрались до дороги. Под защитой живой изгороди они присели на корточки, тяжело дыша. Ветер бешено трепал волосы. Может, потому, что они пытались от него укрыться? Или, может, потому, что отважились взглянуть ему в лицо?

– И что теперь? – спросила Нола, придвинувшись к Финну.

Финн оглядывал улицу. От знакомого вида не осталось и следа. Он вспомнил трудолюбивых мойщиков машин и добросовестные поливальные аппараты, без которых невозможно было представить их ежедневный путь в школу. Теперь тут были только он и Нола. И деревья, которые гнулись и стонали. В воздухе носилось много незнакомых запахов и звуков, и все, что не было закреплено, покинуло свои исконные места: шезлонги и лейки, садовые фигурки животных и стулья для кемпинга, мусорные баки, забытые на веранде подушки теперь лежали где попало – в палисадниках, на дороге. Порывы ветра продолжали разносить вещи по округе.

Ни в одном окне не горел свет. Там жили люди, которых Финн знал, которых он встречал почти каждый день. Он был уверен, что всех их разбудил раскат грома, что все они ждали только одного – когда же эта напасть минует. Ждали, когда наступит новый, обычный день и они смогут мыть машины и поливать газоны.

Они ждали, что восстановится связь и приложение «Внимание! Погода!» подскажет им, что надевать, а еще объяснит произошедшее ночью.

Но он и Нола уже стояли на улице. И никаких объяснений им не требовалось. Все было ясно как божий день. Черное небо над ними вздыбливалось и корчилось в судорогах.

– Пойдем в парк, – сказал он прямо в ухо Ноле.

Нола с удивлением посмотрела на него:

– Зачем?

Финн уже немного трусил, хоть и никогда не признался бы в этом. И в то же время его непреодолимо тянуло в дикую ночь. Ему очень хотелось посмотреть на большие деревья. Пойти туда, где нет домов и людей, которые всего боялись. Он хотел знать, как выглядит город, когда на него никто не смотрит. Он просто хотел быть в эпицентре бури.

– Не знаю, – ответил он. – Много причин.

Она пожала плечами:

– Ну хорошо. Много причин – достаточный повод.

Он знал, что обычно Ноле очень не нравилось, когда направление предлагал он. Тем более когда не особо думал, прежде чем предлагать, а просто несся куда попало сломя голову. Двенадцать лет назад Нола появилась на свет на три минуты раньше, чем Финн, и теперь постоянно попрекала его тем, что она старшая. Но не менее часто она просто соглашалась с его предложениями.

Под защитой живой изгороди они пробирались через жилой квартал к парку. По дороге им приходилось уворачиваться от мусорных баков, а один раз вырванный из земли зонтик от солнца пронесся так близко от них, что чуть не проткнул насквозь.

Задыхаясь, они бежали то по ветру, то против него. Рыжие волосы Нолы развевались от шквальных порывов и постоянно лезли в лицо. Финну с его короткой лохматой шевелюрой было проще, зато ему приходилось щуриться, потому что пыль попадала в глаза.

И все же Финн чувствовал себя великолепно.

– Электричества и правда нет нигде, – крикнула Нола и показала на темные уличные фонари. Во всех соседних домах тоже не горел свет, и даже большие экраны на перекрестке не светились.

Финн повернулся спиной к ветру, достал свой мобильник и посмотрел на него.

– Не работает. Связи тоже нет.

Они переглянулись. Если уж связи не было, то не работало и приложение «ЯТут». Оно показывало родителям Финна и Нолы, где прятались близнецы.

– Здорово. Будто кто-то остановил время, – протянула Нола.

– И мы невидимки. Идем! – крикнул Финн.

Наконец они вбежали в парк через высокую арку ворот из кованого железа. Парк был разбит очень аккуратно, каждый день за ним ухаживали. Однако сейчас от идеального порядка не осталось и следа: листва и ветки валялись повсюду на аллейках, газонах и клумбах. Верхушки высоких старых буков и дубов танцевали на ветру, издавая стоны. Черное небо возмущалось, глядя на них сверху. Вспышки молний с треском прорезали тучи и рассыпались на множество ярких лезвий.

– Кажется, у нас назревает проблемка, – закричала Нола. Она принялась громко считать: – Один, два, тр…

Не успела она договорить «три», как что-то бабахнуло с оглушительной силой у них над головой.

– Прямо над нами!

Дождь обрушился на них водопадом. В мгновение ока они промокли до нитки, и холодная вода затекла им за шиворот и в обувь.

– Нужно где-то укрыться, – проорала Нола.

– Только не под деревьями, – предупредил Финн.

Держась за руки и увязая на затопленных газонах, близнецы добежали до каменного павильона. Они спрятались за одной из колонн и крепко прижались друг к другу. Мокрая, холодная одежда прилипла к телу.

Вокруг бушевала гроза.

– Ну что? Страшно тебе? – поинтересовалась Нола.

Финн был рад ее вопросу. Они с сестрой-близнецом вечно ссорились, но, когда дело касалось важных вещей, она всегда была на его стороне.

– И да, и нет. В последнее время меня одолевают какие-то странные мысли, – признался он с непривычной откровенностью.

– Правда? Что еще за странные мысли?

– Знаешь, мне хочется приключений.

– Ну, ничего нового.

– Да нет! Ты не понимаешь! Я хочу настоящих приключений. На настоящем корабле в настоящий шторм. Не голограммы всякие, как на уроках виртуальной реальности в классе, когда даже не промокнешь. Я хочу знать, каково это – по-настоящему оказаться в пустыне без воды. Хочу карабкаться в горы, а не просто наблюдать картинки с дронов. Хочу услышать, как по ночам кричат обезьяны в джунглях Амазонки. Вот как-то так. Я хочу ощущать себя так, как ощущаю сейчас.

Нола молчала. Потом она медленно произнесла:

– Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. Мне бы тоже хотелось быть не просто девочкой. Той, которая ждет первого поцелуя или уже в шестом классе выбирает себе профессию. Я тоже желаю карабкаться в горы. Я не хочу знать сегодня, каким будет завтрашнее утро. И послезавтрашнее. А вот до твоих кричащих обезьян в Амазонке мне нет дела. Я бы предпочла встретить настоящих крокодилов!

– Но ведь они могут тебя съесть…

– Я знаю, как их обмануть.

– И как же?

– Умчаться прочь, а если они кинутся за мной, то бежать по маленькому кругу.

Прошло несколько секунд, пока до Финна дошло. Он рассмеялся. Нола захихикала. И вот они уже оба хохотали, не в силах остановиться.

– Ну хорошо, – с трудом отдышавшись, сказал Финн. – Тогда давай устроим приключение! Настоящее. И нарушим не только маленькие правила, но и большие.

Она внимательно посмотрела на брата. Глаза ее сверкали.

– Уговор? – Нола протянула ему руку.

Они скрестили мизинцы.

– Уговор, – ответил он.

Пакт был заключен.

И в этот момент в черном небе блеснула молния. Она ударила прямо в большой дуб, стоявший посередине газона, и половина кроны, искрясь, с шумом повалилась на землю.

Близнецы вскочили и побежали что было сил.

3

икто не обращал внимания на Бунтессу, которая пятилась к выходу из большого читального зала. Юная Книггс воспользовалась переполохом, вызванным предсказанием Оракула, чтобы незаметно пробраться в вестибюль. Ей было стыдно, что Королева в присутствии всех приструнила ее. Но и обидно. Что такого было в ее вопросе? Она же не пыталась настроить всех против Королевы и свергнуть ее!

И вот Бунтесса стояла, широко раскрыв светящиеся глаза, перед тяжелой деревянной дверью, которая отделяла ее от внешнего мира. Вообще-то, отсюда буря завывала не намного громче. Но мысль о том, что стихия и неизвестный внешний мир находились на расстоянии каких-нибудь сантиметров от Бунтессы, придавала всему происходящему снаружи более грозное звучание.

– Что бы сделала на моем месте Мулан? – пробормотала Бунтесса. Мулан была одной из любимых героинь юной Книггс. У нее Бунтесса научилась сражаться. И быть решительной.

Совершенно ясно, Бунтесса проделала большой путь, ей осталось совершить последний шаг. И открыть дверь.

Но сказать легче, чем сделать. Юная Книггс подошла к дверной ручке и встала на цыпочки. Она дотянулась до большого ключа в массивном замке, но одной рукой не могла его повернуть.

Бунтесса попробовала взяться за ключ двумя руками, старалась изо всех сил, но он не сдвинулся с места.

– Ну давай же, ржавая ты железяка! – бормотала она, пытаясь повернуть ключ.

Безуспешно. Замком так давно никто не пользовался, что он наверняка проржавел и его заклинило.

– Грязная ты защелка с помойки, – упрямо сопела Бунтесса.

Но очевидно, ее слова не производили должного впечатления на механизм.

И что теперь? Просто сдаться? Мощный раскат грома словно ответил Бунтессе: «Нет!»

Она прислушалась к звукам, доносившимся из читального зала. Там все шушукались и шептались и никому не было до нее дела. Ну и хорошо.

Бунтессе требовался рычаг. Именно рычаг, чтобы надавить с большей силой. Она осмотрелась, но ничего подходящего не увидела. Вновь напряженно уставилась на ключ. Подойдет что-то вытянутое – палка или стержень, которые она сможет просунуть в кольцо ключа. Бунтесса метнулась обратно в читальный зал, но осталась в тени у двустворчатых дверей, чтобы никто ее не увидел. Оттуда она бесшумно сбежала вниз по книжным полкам и задержалась в поисках чего-нибудь пригодного. Ведь хоть в одной книге должно найтись что-то полезное!

Ага! Вот многотомное подарочное издание о маленьких людях, которые ходили в волшебную школу. Хм, в истории есть волшебники, у них должны быть волшебные палочки – они могли бы сгодиться. Бунтесса быстро схватила одну из книг и пролистала ее. Как и всем Книггсам, ей хватало одного взгляда, чтобы прочитать страницу. Мигнул – и готово.

Она еле сдержала смешок, когда нашла знакомый эпизод. Забавным вещам учили в этой школе. А если серьезно, то у людей странное представление о волшебстве. В действительности магия гораздо более… А, вот! Она остановилась на том месте, где один из главных героев, Рон, получил свою волшебную палочку.

Вот и ей сейчас нужна была такая палочка.

– Появись! – прошептала Бунтесса. Из страницы высунулся сначала острый кончик, а потом и вся волшебная палочка. Бунтесса внимательно осмотрела ее со всех сторон. Палочка была довольно тонкой и хрупкой. Да, такая хлипкая замок не откроет.

– Обратно! – велела она тихо. Палочка послушно исчезла в книге. Бунтесса недовольно вернула книгу на полку. Она просто не могла вспомнить ни одного издания, где бы фигурировала палка или рычаг. По крайней мере из тех, что она читала за последние двести лет.

Бунтесса наблюдала, как Королева Книггс и Тезаурус ожесточенно спорили о чем-то на галерее. Ну и хорошо! Сумасшедший Оракул должен занять их еще на какое-то время.

Хотя и она не могла тратить на поиски целую вечность! Мысленно Бунтесса пробежала глазами по страницам, которые когда-то читала. Волшебники, волшебные школы – ученик волшебников!

Точно! У одного из учеников была потрясающая метла, и ее черенок непременно справится с замком.

Бунтесса точно знала, где ее найти. Юный волшебник со своей спортивной метлой жил в тонком томе с зеленой обложкой! Книга стояла достаточно далеко от галереи, в отделе лирики. А Рифмовий все еще сидел под столом с закрытыми глазами – он даже не заметит, как она тихонько возьмет один из его томиков.

К тому же требуемая книга была книгой силы. Конечно, не такой, как книги в… Бунтесса вздрогнула, вспомнив о фолиантах, хранящихся в запертом подземелье. Лишь немногие из Книггсов могли справиться с ними, и сама она не входила в их число.

Как раз в тот момент, когда Бунтесса схватилась за зеленый корешок переплета, снаружи громыхнуло так сильно, что она почувствовала, как дрожат стены. От неожиданности она уронила книгу. Та со стуком упала на пол и раскрылась. Неужели кто-то услышал? Когда она наклонилась, чтобы поднять книгу, со страницы выпрыгнул маленький огонек.

– Привет, – сказала Бунтесса, – ты откуда?

Огонек несколько секунд танцевал в воздухе, словно решая, куда направиться, а потом умчался, словно опаздывал на важную встречу.

– Забавный огонек, – пробормотала Бунтесса.

Она проверила название и поняла, что взяла не ту зеленую книгу. Странно, но книга была даже не из раздела лирики. Она называлась «451 градус по Фаренгейту», а главного героя, пожарного, звали Монтэг¹. Да уж, неудивительно, что книга плевалась искрами. Бунтесса задумалась: не вызвала ли она по собственному недоразумению пожар? Принюхалась. Нет. Так, скорее! Она сунула книгу на место и взяла следующую зеленую. Точно! Та самая! Бунтесса нашла нужное место. Итак!

С книгой под плащом Бунтесса быстро прокралась в вестибюль и положила историю о юном волшебнике перед массивной дверью.

– Метла! Метла! Как дела? – проговорила она вполголоса. – Появись!

Метлу тащить оказалось намного сложнее, чем волшебную палочку. Бунтессе пришлось потрудиться, чтобы полностью извлечь ее из книги.

– Ну-ка давай вылезай, для тебя есть работенка, – заманивала Бунтесса.

Наконец метла поддалась. Бунтесса взвесила черенок в руке. Идеально. Метла, казалось, дрожала от нетерпения, словно собиралась устроить каверзы.

– Ну, ну, ну! Будь послушной, – пробормотала Бунтесса и вставила черенок в кольцо ключа. Она снова привстала на цыпочки и ухватилась за конец черенка. «Ура»! – подумала Бунтесса и тут услышала предательский щелчок. Только бы ключ не сломался! Иначе они навечно останутся запертыми в этом доме.

Сначала ничего не происходило. Деревянный черенок немного изогнулся. «Прошу прощения», – прошептала Бунтесса. И вот, когда она уже не надеялась на удачу, замок поддался. Ржавчина посыпалась из скважины, ключ неохотно провернулся. Бунтесса немедленно убрала метлу. Что-то с треском подалось назад. Бунтесса задержала дыхание, подпрыгнула и, не раздумывая, решительно взялась за дверную ручку.

Буря как будто только того и ждала. Дверь распахнулась с такой силой, что просто опрокинула малышку Книггс. Открыв рот от страха, Бунтесса сидела на полу и завороженно смотрела на беснующийся мир снаружи.

Деревья, словно измученные великаны, гнулись на ветру, разъяренное небо того и гляди грозило низвергнуться. Один за другим порывы ветра, шипя, обрушивались на Бунтессу. Она жмурилась, из глаз текли слезы.

Вот это был ветер! Настоящий ветер! И дождь, брызги которого долетали до нее. А каков он на вкус? Можно ли ей попробовать одну из капель, встав на пороге?

Ноздри раздувались, когда она втягивала в себя разные запахи: влажной земли, сотни сладких фруктов, пряных трав, непередаваемый запах дождя… Ох, и все такие сильные. Дрожа всем телом, Бунтесса Книггс противостояла натиску впечатлений. Они были совсем не похожи на те, что она испытывала, читая книги.

Когда она встала с пола, что-то очень быстро пролетело над острым ухом. Маленький огонек из книги про пожарного целеустремленно направился через открытую дверь наружу.

– Эй, огонек, – крикнула она ему вдогонку, – ты заблудишься. Вернись в книгу! Сейчас же!

Но огонек не послушался. В мгновение ока он исчез в темноте. Бунтесса наблюдала за ним. Может, это и не огненная искра была, а блуждающий огонек? Выживет ли он за пределами своей истории? Н-да, хоть бы он не совершил никакой глупости.

Но что было по силам крохотному огоньку, то было по силам и ей. Просто выйти наружу! Она сделала шаг вперед. Сердце забилось где-то в горле. Новый порыв ветра толкнул ее назад, но Бунтесса ступила одной ногой через порог. Вторая по-прежнему стояла на полу.

Вдруг капли дождя потоком хлынули ей в лицо. Бунтесса заморгала, ее большие круглые глаза заволокло водой, и их свет уже не мог помочь юной Книггс снаружи. Она изнемогала от любопытства. Но куда идти? Что, если она не найдет дорогу домой? Или сучок упадет на голову? Или… Она замерла в дверях. Как же прекрасен был мир по ту сторону. Чарующий и чуждый, громкий и пугающий, а еще великолепный. Деревья и дождь, запахи и мелодии стихий. Чувствовать, удивляться, трепетать – она еще ни разу не испытывала ничего подобного.

Вдруг сверкнула яркая молния, распоров черные тучи. Сердце Бунтессы едва успело сделать три удара, как раздался оглушительный раскат грома. Пискнув от страха, Бунтесса отпрянула назад в дом. Схватилась за дверь и решительно захлопнула ее. На какое-то мгновение она поверила, что молния целилась именно в нее. Как известно, так поступали боги – они метали молнии в непослушных. Или нет? И это все лишь выдумки из книг? Она прислонилась спиной к двери. Колени дрожали. Она сморгнула дождевую воду и осторожно зажгла свет своих больших глаз.

– Ох, треклятый редактор! – вырвалось у нее самое сердитое высказывание всех Книггсов. Какой же тут беспорядок! Повсюду лежали листья, ветки, галька, а от дождя остались грязные лужи. – Ой, нет, нет, нет, нет, нет! – закричала Бунтесса в панике.

Если только Королева Книггс узнает, тогда… тогда она, чего доброго, снова отругает Бунтессу или придумает что-то похуже.

– А теперь давай-ка за дело, – пробормотала Бунтесса, схватила волшебную метлу и быстро все подмела. Метле, по-видимому, это занятие очень понравилось. Юной Книггс показалось, что метла сама управляет ее руками и при этом довольно жужжит. Она избавилась даже от воды на полу. Бунтесса беспомощно смотрела на аккуратную кучку собранного мусора. И что теперь?

Если снова откроет эту чертову дверь, чтобы выкинуть сор, ветер опять все разбросает. И скорее всего, добавит нового.

Вдруг метла в руке Бунтессы вздрогнула. Еще и еще раз, словно хотела отвести ее куда-то. Там, в углу, с незапамятных времен была большая ваза. Когда-то давно в ней наверняка стояли роскошные цветы, которыми встречали посетителей. Но сколько Бунтесса себя помнила, гости к ним не заглядывали.

И тут она поняла. Ну конечно! Ваза!

Бунтесса решительно сгребла мусор руками и бросила его в вазу. Она еще раз осмотрела своим ясным взором каждый уголок, чтобы у Королевы Книггс не возникло никаких подозрений.

А потом поспешила отнести метлу в книгу, которая так и лежала раскрытой на полу.

– Обратно, обратно! Скорее! – строго повелела Бунтесса. Метла послушно исчезла в своей истории. – И спасибо, – тихо добавила она, прежде чем незаметно вернула книгу в царство Рифмовия. Тихонько она поставила ее на нужную полку.

Уф! Справилась.

– И? – вдруг раздался голос у нее за спиной.

Рядом стояла Шрифтея Книггс – целительница, которая приводила в порядок потрепанные переплеты и порванные страницы.

– Что «и»? – пропищала Бунтесса.

– Что ты думаешь про Оракула?

Королева Книггс, Тезаурус и Помощникус по-прежнему стояли на галерее. Все только и говорили о предсказании Оракула. Взволнованные Книггсы шушукались и терялись в догадках, что могло значить предсказание. Вот только Бунтесса о нем ничего не знала.

– Мне кажется… это… невероятно, – попыталась выкрутиться она.

– Разумеется. Ведь если это правда, то ничто уже не будет как прежде. Ничто.

4

Финна кололо в боку. Они зигзагами бежали через парк. А небо сыпало молниями.

Они не замечали огонек, уверенно следовавший за ними.

– Постой… – с трудом переводя дыхание, выдавил из себя Финн, но Нола схватила его за руку и потянула дальше.

Небеса сердились на них; дети вечно падали, поскальзываясь, потому что проливной дождь превратил дорожки в грязевые потоки.

Наконец близнецы добрались до улицы. Здесь уже не было высоких стволов, только аккуратно подстриженные садовые деревца. Когда они обернулись, им показалось, что гроза бушует над парком и у старой реки. В самом городе порывы ветра стихли.

– Глянь на фонари! – крикнула Нола.

И правда: фонари замигали и один за другим стали вновь зажигаться. Дали электричество.

– Нам нужно торопиться!

– Почему?

Чтобы оказаться дома до того, как у них включат электричество. Звучало нелогично, Финн это понимал… но ничего не мог поделать со своими чувствами. Ведь когда дадут электричество, с ним вернется и привычный мир. А Финн этого не хотел.

– Чтобы приложение «ЯТут» на наших мобильниках не показало, где мы были, – сказал он. – Мы должны опередить Сеть.

– Тогда быстрее! – решительно крикнула Нола.

Яркий свет фонарей, мигающих экранов, рекламных щитов и светофоров приближался к ним все быстрее, а близнецы, как загнанные, мчались домой. Вот и улица… крыльцо… они увернулись от раскиданных ветром сучьев, перепрыгнули через упавшие мусорные баки и наконец оказались дома!

У них все получилось.

Как только они закрыли за собой дверь черного входа, в прихожей зажегся свет.

– Я теперь ни в жизнь не усну, – простонал Финн, когда они без сил прислонились к двери и медленно сползли на пол, с трудом переводя дыхание.

Нола приставила палец к губам. Прислушалась. В доме было тихо.

– Я тоже, – прошептала она.

Однако Финн заснул, как только они молча разошлись по своим комнатам на втором этаже. Он только ненадолго открыл окно, чтобы еще раз глотнуть свежего ночного воздуха, в котором до сих пор пахло грозой. Затем Финн снял с себя промокшие вещи и плотно закутался в мягкое одеяло.

Прежде чем он закрыл глаза, ему показалось, что в комнате до сих пор пляшет огонек. «Точно, все потому, что я смотрел прямо на вспышки молний», – успел подумать Финн и провалился в глубокий безмолвный сон.

Пока вдруг не услышал:

– Найди меня…

Чужой далекий шепот настырно жужжал в ухе.

При этом Финн знал, что спит и видит сон.

Он шел по странно искаженному ландшафту. На сухой почве ничего не росло. Зато на уровне щиколоток, образуя лабиринт коридоров, были натянуты бесчисленные шнуры. Финн мог бы спокойно перешагивать через красные нити.

Но почему-то было нельзя. Мешали правила.

А разве они действуют и во сне? Неужели во сне бывают правила?

– Найди меня…

Финн бежал все быстрее по узким дорожкам между шнурами, они уводили его то вправо, то влево. Какой смысл в этом веревочном лабиринте?

Еще бы в ухе не свербило!

Да что такого произойдет, если он сделает шажок в сторону от путеводных нитей. Один маленький…

– Найди меня…

Финн остановился. Повсюду вдоль и поперек протянулись красные нити. Он закрыл ладонями глаза. Он не мог понять, куда ему двигаться. Совсем!

Чем сильнее Финн напрягал зрение, тем больше расплывалась линия горизонта. Что скрывалось там, во мраке, за этой мглой? Не оттуда ли доносился призывный голос? Ох, ох. Темное пятно приближалось. Становилось все больше. Желание побежать навстречу неизвестности, просто перепрыгнув через красные нити, стало непреодолимым.

И тут в туманной мгле Финн заметил танцующий огонек, который приближался к нему.

Он ДОЛЖЕН узнать, что это такое!

Финн поднял правую ногу, занес ее над нитью и переступил. Но тут же почувствовал, как нахлынули угрызения совести, голос внутри кричал: «Нет, нет, нет!» В этот момент Финна…

…резко выдернуло из сна.

Сердце бешено колотилось, глаза были широко раскрыты, он лежал в своей кровати.

– Вот это да, – пробормотал Финн и проверил умный будильник на тумбочке. Сеть вернулась. Он включил ночник. Электричество тоже. Значит, все было как прежде. Как прежде… Почему-то Финна это огорчило. И в тот же миг прошедшая ночь в парке показалась ему далеким-далеким сном.

Электронный человечек в умном будильнике еще спал, а циферблат на его животе показывал, что Финн мог еще полчаса подремать. Тем не менее мальчик спрыгнул с кровати, натянул джинсы, футболку и кеды и тихо открыл окно. Он не хотел красться через коридор, потому что родители наверняка уже встали и непременно отправят его в ванную умываться. Финн проворно вылез из окна, по козырьку над входной террасой добрался до соседней комнаты и заглянул в окно. Спит ли Нола?

Конечно же, она не спала. Его сестра-близнец уже завязала рыжие волосы в высокий хвост и стояла перед зеркалом в белоснежном спортивном костюме, оттачивая бой с тенью.

Это упражнение Нола делала постоянно. Еще она ходила на карате и играла в школьной футбольной команде. В качестве нападающей, кого же еще!

Когда Финн толкнул окно, Нола обернулась, размахивая кулаками, готовая наброситься на него.

Пританцовывая и сохраняя боксерскую стойку, она приблизилась к Финну.

– Ну давай же, ты, жалкий червяк, дерись! Банзай!

Финн включился в игру. Они обменялись несколькими ударами. Нола хотела повалить его на пол. Финн увернулся от нее на кровать и дал ей подушкой по голове. Это так разгорячило сестру, что они уже были готовы разнести комнату Нолы, как вдруг дверь распахнулась.

– Что здесь происходит? – строго спросила мама.

Близнецы одновременно указали друг на друга:

– Это он!

– Это она!

– Никаких ссор перед завтраком! Умываться, и поживее, – скомандовала мама.

Нола быстро прибрала кровать, а ее брат помчался в ванную.

Только когда Финн закрыл за собой дверь, он понял, что так и не рассказал Ноле о своем сне: ни о нитях, ни об огоньке, ни о призывах найти кого-то или что-то.

Во время завтрака по большому телевизору показывали новости и рассказывали об урагане, и Нола ни разу не посмотрела на Финна.

– …нет причин для беспокойства, ураган прошел на большом расстоянии от города…

Что, простите? Быть не может. Враки. Финн легонько пнул Нолу ногой под столом. Она никак не отреагировала.

В непривычном молчании они ехали на беспилотном электробусе в школу. Внезапно Нола отвернулась к окну, игнорируя экран перед собой – такие экраны были вмонтированы в спинки всех кресел. Министр, как обычно по утрам, пожелала всем школьникам и школьницам хорошего дня и напомнила о том, что «хорошее поведение – ключ к удаче». Затем снова начались новости, которые читали сгенерированные ведущие-аватары.

Финн бросил на Нолу взгляд и закатил глаза.

Нола с отсутствующим видом потерла ухо и никак не отреагировала на Финна.

Как же это бесило.

На математике Финн не выдержал.

– Уговор в парке еще в силе? – прошептал он Ноле, которая, склонившись над своим школьным планшетом, выбирала указательным пальцем правильный ответ из ряда предложенных.

– Не понимаю, о чем ты, – пробормотала она. Нола оторвалась от планшета и посмотрела на растерянного Финна. На этот раз глаза закатила она, незаметно скосив взгляд на планшет.

И на красный огонек, мягко пульсирующий на нем.

Финн уже так привык, что напрочь забыл о том, что все школьные планшеты были оснащены микрофонами! Это было очень разумно, когда на уроках иностранного или родного языка они повторяли новые слова, а прибор мягко поправлял их приятным искусственным голосом. Но благодаря этому же микрофону на проверочных учителя слышали, если ученики шептались или подсказывали друг другу ответы.

Финн едва заметно кивнул. Теперь он все понял. Нола переживала, что их могут подслушать. Но кто? Разве что учитель. Кого могут интересовать детские разговоры?

Только после урока математики, когда ребята вышли на школьный двор, Финн снова обратился к Ноле. На всех экранах в коридорах шли «Последние новости для детей», где разъясняли показатели силы ветра по шкале Бофорта. При этом ведущие-аватары снова и снова убеждали зрителей, что ураган так и не достиг города…

– Надо поговорить, – серьезным тоном обратился Финн к Ноле, а потом к Томми и Мире. – Наедине, закройте ваши планшеты.

– Что случилось? – спросил лучший друг Финна, Томми, убирая планшет в шкафчик. – Ты что, опять подсунул кому-нибудь подушку-пердушку?

Финн ухмыльнулся. Как-то в третьем классе на уроке поведения ему в голову пришла дурацкая идея: он тайком подложил на стул Джеральдине, дочке министра, подушку-пердушку. Он и сам не знал, зачем так сделал. Просто очень захотелось.

– Но ведь было смешно, согласись! – ответил он.

– Ну да, – подтвердила Нола, – только не Джеральдине.

– Она покраснела как помидор, – вспомнил Томми. – Черт, я бы ни за что на такое не решился.

– Почему? Потому что она дочка министра? – спросил Финн.

– Потому что Томми думает перед тем, как что-нибудь сделать, – снова вклинилась в разговор Нола.

Финн скорчил Ноле гримасу.

– Это было отвратительно, – согласилась Мира. – Она ведь всегда такая идеальная.

– Вот поэтому я и подшутил над ней, – сказал Финн. – Потому что она вечно строит из себя мисс Совершенство.

– Но ей нужно поддерживать такой образ, – вновь вступилась за Джеральдину Мира. – У нее же мама – министр. Напрягает, когда все рассматривают тебя, как под микроскопом.

– Министр чего, напомни-ка? – спросил Финн.

– Воспитания и…

– Образования, – подсказал Томми.

– Да ее мама может быть министром чего угодно, – продолжал Финн. – Не сама же Джеральдина занимает министерский пост. А ведет себя так, будто она из высшей касты. По мне, пусть она хоть сто раз будет идеальной, но других людей можно оставить в покое. Вечно она хочет все решать, выбирает для себя лучшее место, и горе тому, кто пожелает занять ее пост старосты. Это реально бесит.

Финн не лукавил. К тому же Джеральдина была настоящей ябедой. Она постоянно все у всех выведывала, а при малейшей оплошности доносила. Именно поэтому Джеральдину никто не любил. Но ее боялись и старались вести себя с ней прилично, не делать глупостей. Все, за исключением Финна, Нолы, Миры и Томми: им было плевать на Джеральдину, они просто не признавали ее главной среди детей, и именно это злило дочку министра больше всего. Ну и та история с подушкой-пердушкой. Да уж, с тех пор она только и ждала случая, чтобы наконец отомстить им всем.

– Итак, в чем дело? – спросил Томми, когда они уселись на маленькие скамеечки между цветочными клумбами в самом дальнем углу двора. Цветы пышно разрослись и служили надежным укрытием.

Финн внимательно осмотрелся, чтобы убедиться, что никто не наблюдает за ними. Учителям не нравилось, когда дети «уединялись» на переменах. Финн всегда полагал, что за этим следили, чтобы никто не чувствовал себя одиноко. Но что-то тут не складывалось. Как и в детских новостях. Ведь ураган все-таки пронесся над самым городом.

– Итак, – начал Финн, – во-первых, мы с Нолой вчера ночью были на улице. Во время урагана. Он прошел над нами, не верьте ни единому слову в новостях. Во-вторых, сегодня мне приснился странный, очень странный сон.

Финн непроизвольно схватился за ухо. Оно снова стало чесаться.

– Что? – взвизгнула Мира. – Вы выходили на улицу? Посреди ночи?

Во взгляде Нолы пылал огонь.

– И это было классно! – прошептала она.

– Вы, ребята, молодцы! А что там странного тебе приснилось? – спросил Томми. – И при чем тут вообще сон? – В голосе его звучали зависть и восторг одновременно.

Финн знал, что Томми очень хотелось быть таким же смельчаком, как он. Увы, Томми им не был. Ну а сны… Сны – сомнительное дело. О них просто никогда не говорили, это считалось дурным тоном. Для взрослых сны – глупость, их не воспринимают всерьез, и о них можно вообще не разговаривать. Когда Финн и Нола еще были в группе продленного дня, Финн захотел поделиться своим ночным переживанием, но ему сказали, что оно ничего не значит. «Прекрати рассказывать об этом другим детям». Вскоре воспитатели провели беседу с родителями, и те поспешно купили детям их первые планшеты, на которых они играли в игры и учились выполнять первые задания. Это было якобы полезнее всяких снов.

И вот все четверо склонились друг к другу.

Нола рассказала о ночи без электричества, о том, как сверкали молнии и мир слетел с катушек.

Прозвенел предупредительный звонок, предвещающий скорое окончание перемены. У них оставалось всего пять минут.

Финн рассказал о нитях, о том, что кто-то просил найти его, о мгле и крошечном огоньке, который очень походил на тот, что Финн увидел перед тем, как заснул. Он был очень рад тому, что мог просто поделиться своими переживаниями с Нолой, Томми и Мирой. Они не сочтут его рассказ неуместным или глупым.

– И ты не знаешь, кто звал тебя? – спросил Томми, когда Финн закончил.

– Может быть, кому-то нужна помощь? – уточнила Мира. Она всегда воспринимала очень близко к сердцу, когда речь заходила о беспомощных существах. Будь ее воля, она бы даже мух оживила.

– Думаю, об этом сне лучше не рассказывать вашим родителям, – заметил Томми.

– Странно, – вслух размышлял Финн, – что видеть сны – это ненормально.

Он пожал плечами, и в этот момент громкий электронный гонг позвал всех детей обратно в классы.

На биологии Финн едва мог сосредоточиться на обучающем фильме. Касатки, зубатые киты, гладкие киты, горбатые киты. И что? Настоящего живого кита они никогда не увидят. Пусть даже проплывающая сейчас по классу голограмма выглядела суперреалистичной – настолько, что ребята в первом ряду даже пытались увернуться, когда кит якобы собирался обрызгать их фонтаном морской воды. Все, кроме Джеральдины, конечно, – она сидела прямо и играла сережкой. Лишь однажды она обернулась и пронзила Финна гневным взглядом. «О да, она действительно злопамятна», – подумал он.

Когда урок наконец завершился, большой центральный экран сообщил им хорошую новость: урока химии с господином Стефанссоном не будет.

Финн, Нола, Томми и Мира получили в подарок два часа свободного времени!

– Пойдемте к Старой реке, – предложил Финн. – Может, мы найдем лодку, разбившуюся во время бури, которой, как утверждают, не было.

– Думаешь, на борту остались люди? – испуганно спросила Мира.

– Да-а, – ответил Томми замогильным голосом. – Но теперь они водные зомби и высосут наши мозги.

Он изобразил зомби и, пошатываясь, направился к Мире, причмокивая губами. Она закричала и спряталась за Финна.

По дороге к Старой реке все четверо превратились в водных зомби и, пошатываясь из стороны в сторону, шли, издавая хрюкающие звуки.

– Смотрите! – прокричала вдруг Нола и показала рукой куда-то вперед.

Вдоль дороги тянулась канава, куда упало вырванное с корнями дерево. Его крона оказалась прямо на стене, у подножия которой пролегала канава.

– Наверняка оно сломалось во время бури, – предположила Нола.

– А вдруг под корнями спрятаны сокровища речных пиратов? – восторженно крикнул Томми и побежал к дереву.

Ребята обследовали яму, из которой торчали остатки корней. Но не нашли ничего, кроме земли и дождевых червей.

Нола рассматривала крону дерева.

– Мы могли бы забраться на стену по стволу, – задумчиво сказала она.

– И зачем? – спросила Мира.

– Чтобы посмотреть, что находится по ту сторону, – ответила Нола.

– И зачем? – эхом отозвался Томми.

Все четверо в некотором изумлении посмотрели на старую стену. Она явно стояла тут всегда. Но они никогда не обращали на нее внимания. Как на мебель в углу комнаты, которой никогда не пользуются. К ней привыкли и не замечали ее. Сегодня они впервые по-настоящему увидели стену.

– Странно, – прошептал Финн. – Я никогда не задумывался, зачем она тут стоит.

– И что там может быть за ней, – добавила Нола.

– Есть ли там вообще что-то? – сказал Томми.

– Вот поэтому нам и надо посмотреть, – не отступала Нола.

– Это наверняка запрещено, – заметила Мира.

– Почему вдруг? – спросил Финн. – Разве кто-то говорил, что нам туда нельзя?

– Не-а, – согласился Томми. – Никто никогда ничего не говорил нам про эту стену.

– Значит, – Финн распростер руки, подытоживая все вышесказанное, – если никто не запрещал, то можно. Что скажешь, Нола? – Он обернулся к сестре, но ее нигде не было. – Нола? Нола!

– Я тут, – раздался голос из кроны дерева. – Здесь можно пройти.

– Ну и сестрица у меня, – вздохнул Финн и вскарабкался на ствол дерева.

– Полезли, – позвал Томми Миру, которая с сомнением смотрела на кривые, скользкие ветви дерева. – Эти двое натворят дел, если мы не присмотрим за ними. Они видят сны про красные нити и бегают по улице в ураган.

– Точно. Будем за ними приглядывать – в этом нам нет равных, – вздохнула Мира и с благодарностью ухватилась за руку Томми, который помог ей вскарабкаться.

Мира и Томми на четвереньках поползли за близнецами по наклонному стволу прямо к вершине. Было очень непросто, потому что им постоянно мешали сучья. А внизу зияла канава с илом и червями.

Наконец они добрались до места, где дерево опиралось на стену. Они протиснулись сквозь листву туда, где уже стояли Нола и Финн и разинув рот глазели на открывшуюся их взору картину.

– Ну что там? Есть что-нибудь? – крикнул Томми.

– Можно и так сказать, – пробормотал Финн.

Томми и Мира проследили за их взглядом. За стеной раскинулись дикие заросли кустарника, которые доходили почти до самого верха стены. Буйная ярко-зеленая растительность, в которой кое-где мелькали просветы. А за этой глухой чащей плотно друг к другу росли липы и вязы. Вот за ними и находилось самое главное. Там возвышался дом, самый странный из всех, что когда-либо приходилось видеть друзьям.

Дом был четырехэтажным, с башенками и бесчисленными углами и выступами. Крыша посередине немного провисла, будто устала нести листы шифера. Стены обвивали плющ и виноградная лоза. Многочисленные высокие окна походили на черные глаза, сквозь которые невозможно было увидеть, что происходило внутри.

– Что ЭТО такое? – озадаченно спросила Мира.

5

что все это значит? – озадаченно спросила Королева Книггс минувшей ночью.

– Я надеялся, ваше величество, что вы сможете ответить на этот вопрос.

– Я, по-твоему, похожа на Храм откровения? – отрезала высочайшая из Книггсов.

Вот уже целые сутки все Книггсы раздумывали над тем, что же выкинул им Безумный Оракул в ночь урагана.

По приказу Королевы Книггс на галерею нельзя было ступать никому, кроме нее самой, Тезауруса и Помощникуса, чтобы не сбить расположение гадальных кубиков. Но конечно же, новость разнеслась с быстротой ветра. То тут, то там на полках разные голоса повторяли шепотом таинственное откровение.

Пятеро детей в игру с ключом войдут
И все преграды смело обойдут!

– Оракул – мастер, в рифмах он силен, прогноз его с почтением прочтен, – прокомментировал Рифмовий Книггс все происходящее.

– Не люблю детей, – проворчал Аттила.

– А я наоборот, – пискнула Алиса Книггс. – Они не такие большие, как взрослые люди.

– Ты встречала хоть одного ребенка?

– Нет, не по-настоящему. Но во всех книгах написано, что они маленькие.

– А еще там отмечают, какие они слабые. С ними серьезную битву не выиграть.

– В моих книгах сказано: дети хоть и слабые, но могут то, на что не способны взрослые.

– Да ну! К примеру?

– Забираться в кроличьи норы и видеть духов. К тому же они гораздо смелее взрослых.

Аттила Книггс презрительно фыркнул.

– Взрослым быть – о веселье забыть, – добавил Рифмовий.

Алиса Книггс посмотрела наверх, на галерею, где все еще совещались Королева Книггс, Тезаурус и Помощникус.

– О чем они беседуют? – озадаченно промолвила она.

Аттила и Рифмовий проследили за ее взглядом.

– Надеюсь, о чем-то действительно умном, – проворчал Аттила.

В действительности Королева Книггс, Тезаурус и Помощникус не говорили ни о чем умном. Они вообще ни о чем не говорили, так как понятия не имели, что могло означать пророчество Оракула.

Первым прервал молчание Помощникус Книггс.

– Думаю, тут что-то иносказательное, – начал он.

– Ш-ш-ш! – шикнула на него Королева.

Помощникус терпеть не мог, когда на него шикали, но послушно замолчал.

– Сконцентрируйтесь, – потребовала Королева уже в сотый раз. – Какие дети? Почему дети? Почему пятеро? Что за игра? И какой такой ключ?

– Может быть, Оракул сошел с ума? – снова подал голос Помощникус, все еще сердясь, что на него шикнули.

– Оракул всегда был сумасшедшим, – промямлил Тезаурус, – поэтому его и называют Безумным Оракулом.

– Прекратите! Так мы ничего не решим, – заявила Королева Книггс и выпрямилась. – Давайте созовем Большой совет. Собери всех Книггсов, – обратилась она к Помощникусу. – Не смотри на меня, как троглодит. Поторапливайся! Давай, давай!

Вскоре все Книггсы столпились на открытой площадке в читальном зале под галереей и стали усаживаться на стулья, расставленные кругом. Только Королева Книггс опустилась в старое мягкое кресло, которое каждый раз по такому случаю гордо превращалось в трон.

Королева Книггс, нетерпеливо обмахиваясь веером, ждала, когда все займут свои места. Она уже заметила, что некоторые стулья остались пустыми, и наморщи-ла лоб.

– Еще не все пришли, – тихо сказала она Помощникусу, который стоял рядом с ее креслом.

– Вероятно, у кого-то еще дела, – ответил он. – А Гвардиния Книггс…

Королева махнула рукой. «Да-да, знаю. Этот ее подвал, она в нем души не чает», – к счастью, глава Книггсов только подумала это, а не сказала вслух.

Королева громко откашлялась, и Помощникус выкрикнул:

– Прошу тишины!

Шушуканье и возня затихли. Огромные круглые глаза всех Книггсов обратились на Королеву.

– Как вы уже знаете, впервые за долгое время Оракул наконец заговорил с нами. Тезаурус, будь добр.

Тезаурус Книггс поднялся и еще раз процитировал откровение Оракула.

– К сожалению, – продолжила Королева Книггс, когда Тезаурус снова уселся, – мы так и не сумели расшифровать послание Оракула. Именно поэтому я и созвала Большой совет. Может, у кого-то есть идеи и предложения о том, что означает предсказание Оракула?

– Итак, пятеро. Это точно не четверо и не шестеро. Семеро тоже исключаются, – с чувством воскликнула Алгебраида Книггс.

– Большое спасибо, Алгебраида, – терпеливо ответила Королева.

– Может быть, речь идет о настольной игре, – прокаркал голос из заднего ряда. – Или «Вышибале»! Или «Угадай слово»! А может, о беге в мешках?

Королева потерла виски.

– Спасибо, Игротекус, – раздраженно сказала она.

– Пять – это число любви, – начала елейным голоском Романетта, – а значит, нам всем надо… ик… обняться и…

– Какая еще любовь! В старинных рукописях о магии и религии упоминается пятиконечная звезда, она же пентаграмма, она же волшебный знак, который защищает от злых духов. Нам нужна пентаграмма! – воскликнула Теа Книггс, которую, вообще-то, звали Теологией. Она оберегала книги из отдела древнейших религиозных рукописей и колдовских справочников.

– Ерунда! Пять – это число Меркурия, – поучительно произнес Астрономус, чьей специализацией была астрономия. – Нам нужно спросить небеса.

– Бред собачий! Может быть, кто-то просто подтасовал кубики, – предположил Аттила Книггс и бросил на Тезауруса мрачный взгляд.

Тот покраснел и вскочил с места: Аттила Книггс явно презирал его.

– Да как ты смеешь, коротконогий мучитель лошадей! – воскликнул он дрожащим голосом, пунцовый от возмущения.

Тут уж подскочил и Аттила Книггс. Его глаза гневно сверкнули:

– Ты уже вечность пытаешься заставить Оракула говорить. Наверное, решил, почему бы ему не помочь, ты… ты… хам ты распоследний. – К своему несчастью, он не смог вспомнить ни одного приличного бранного слова и только дико смотрел на Тезауруса.

Возбуждение передалось остальным Книггсам, и, пока Тезаурус и Аттила ругались, остальные выкрикивали гневные или успокаивающие комментарии:

– Чем кричать «Какого черта!», лучше съешь кусочек торта!

– Постойте, постойте же! Откройте друг другу ваши сердца…

– Число пять точно означает пентаграмму! Нам нужна пентаграмма!

– Итак, если Юпитер находится в тригоне к Венере, то…

Королева откинулась в кресле и обессиленно наблюдала за своими сварливыми Книггсами. Конечно, они с большим удовольствием вступали в дебаты снова и снова: природа у них такая, а еще помогает скоротать не одно столетие. Не существует абсолютной правды. И это первое, чему учили книги. Но еще Королева понимала, что Книггсами овладел страх. А споры, вызванные страхом, такие как сегодняшние, никогда не приводили ни к чему хорошему.

Королева пальцем поманила Помощникуса. Тот наклонился к ней.

– Где наш замечательный отгадчик загадок? – спросила она.

Помощникус задумался, а потом спросил:

– Кого вы имеете в виду, ваше величество?

Королева Книггс округлила глаза:

– Шерлокко Книггса, разумеется, – произнесла она громче, чем хотела.

Шум тут же стих, все посмотрели на Королеву.

Помощникус растерянно пожал плечами:

– Думаю, в отделе тяжких преступлений, – предположил он.

– Ну так давай приведи его!

Помощникус уже было собрался за Шерлокко, как из одного прохода раздался гнусавый голос:

– Не стоит утруждаться, мадам.

Все Книггсы обернулись к проходу – из тени неспешно выступил Шерлокко. Курительную трубку он сжимал в руке и сунул ее в рот, только когда оказался в центре круга и был уверен, что все глаза-прожекторы обращены на него. Как обычно, свою знаменитую трубку он держал чашей вниз. Курить в библиотеке строго запрещалось. То, что хранитель криминальных и детективных романов все-таки использовал ее подобным образом, было тихим протестом Шерлокко против данного запрета.

Это невероятно злило Королеву Книггс, но она ничего не сказала. Она питала тайную слабость ко всем непокорным и мятежным, но не имела права открыто выказывать свои предпочтения. Именно поэтому Королева была так строга с Бунтессой. Юная Книггс ей нравилась. А вот Шерлокко все же иногда захаживал к ней на королевский пирог.

– Как прекрасно, что господин великий детектив удостоил нас чести своим присутствием. Может быть, гениальный мозг найдет объяснение этой странной загадке? – спросила она подчеркнуто вежливо.

Шерлокко выдохнул вместо дыма воздух, прежде чем снизошел до ответа:

– Думаю, я решил загадку.

Вновь раздалось возбужденное шушуканье, которое Королева прервала резким движением руки.

Да, этот остряк и нахал, умеющий логически мыслить, оставался ее последней надеждой. Но нельзя дать ему почувствовать свое превосходство в полной мере!

– Так будь же добр, поделись с нами своей разгадкой, – потребовала Королева. Ох как Шерлокко действовал ей на нервы.

Шерлокко вытряхнул из пустой трубки несуществующий табак, спрятал ее в карман твидового костюма и спокойно осмотрел всех Книггсов одного за другим. В конце концов он устремил свой сдержанно-яркий взгляд на Королеву Книггс. Даже если он и заметил ее волнение и нетерпение, то не подал виду.

– Итак, то, что сюда явятся дети, ясно как божий день, для этого не надо спрашивать небеса или бегать в мешках. То, что их будет пятеро, а не четверо и не семеро, я еще объясню. Под игрой, очевидно, имеется в виду событие, произошедшее почти девять лет назад.

Все Книггсы затаили дыхание.

Почти девять лет назад! Уж не намекает ли он на ту роковую ночь? Почти девять лет назад исчез книжный магистр. Неужели Оракул именно это имел в виду?

Королева Книггс нетерпеливо поерзала на своем кресле:

– Возможно, ты прав, а может, и нет, но продолжай.

– Оракул говорит: «Должны прийти дети». Но он не утверждает, что они придут сами.

– Это как? – не понял Аттила Книггс.

– Что еще за уравнение? – недоверчиво спросила Алгебраида.

– Знаю! Игра слов! – козырнул своей эрудицией Игротекус.

– Ни то ни другое, – спокойно возразил Шерлокко. – Этот дом и сад не видны человеческому глазу. Нас защищает огромная стена, колючий сад и крепко-накрепко запертая входная дверь. Как, скажите, дети самостоятельно преодолеют эти препятствия?

Крепко-накрепко запертая дверь? Внутри у Бунтессы Книггс что-то сжалось от страха. Ох, треклятый редактор! Закрыла ли она дверь прошлой ночью? Она была так занята выметанием залетевшей листвы, что совсем забыла про дверь. Щеки у Бунтессы запылали. Она должна во всем признаться! Немедленно!

Или… нет? Может быть, именно этого и хотел Оракул? Чтобы дверь осталась открытой?

– Впрочем, – продолжил Шерлокко, – сами дети вообще никуда не могут прийти. Их постоянно надо куда-то отводить… – Он поднял палец вверх. – И их постоянно приходится забирать!

– Так, а кто их должен забирать? – уточнила Королева Книггс.

– Ну, естественно, мы должны будем забрать их снаружи. А чтобы попасть наружу, нам нужен ключ от входной двери!

Собравшиеся испуганно вздохнули.

– Конечно, не все, – уточнил Шерлокко, – а только двое-трое смелых, способных и умных членов нашего сообщества. Разумеется, – он поклонился Королеве Книггс, – себя я отношу к их числу и готов взять на себя сложную задачу руководства этой группой смельчаков.

Губы Королевы растянулись в улыбке. Такой широкой и грозной, как оскал настоящей акулы. А в больших глазах-прожекторах появился красноватый блеск.

– Правильно ли я понимаю, – спросила Королева с настораживающим дружелюбием, – ты хочешь вместе с несколькими Книггсами выйти наружу и забрать оттуда пятерых детей? Как ты себе это представляешь? Может, ты их на улице подберешь?

– Вот поэтому Оракул и дал нам важную подсказку: детей пятеро! Совершенно точно речь идет о братьях и сестрах. Всего-то нужно найти семью с пятью детьми – и дело сделано. Аттила сможет их доставить сюда. С этим-то уж он справится.

– С чем справится? – озадаченно спросил Аттила.

– О, Аттила, ты такой сильный, – восторженно произнесла Романетта и икнула.

Королева Книггс медленно поднялась со своего кресла.

– Это, вероятно, – начала она обычным голосом, а затем энергично продолжила, – САМАЯ БОЛЬШАЯ ГЛУПОСТЬ, КОТОРУЮ Я КОГДА-ЛИБО СЛЫШАЛА!

– Но, но… ваше величество, – пролепетал Шерлокко.

– Я, вообще-то, не грузчик, – выкрикнул между тем Аттила. – Разве нет каких-нибудь школьных повозок, что ли?

– Неверно предсказанье трактовал – Оракул по-другому срифмовал.

– Ваше величество, поверьте мне, сами по себе дети не могут очутиться у нас. Это просто нереально! Как самый великий детектив всех времен, я ответственно заявляю, что если исключить невозможное, то оставшееся будет единственно правильным решением, даже если звучит оно невероятно.

Снова все заговорили наперебой. Кто-то даже предложил наилучший способ изловить детей.

– Гамельнский крысолов играл на флейте, и все дети послушно шли за ним.

– Кто-нибудь здесь играет на флейте?

– Я умею на контрабасе.

– А я могу испечь пряничный домик, как у ведьмы в сказке, – с готовностью отозвался Гурманц Книггс.

– С корицей, – добавил его су-шеф, Шеф ван Кухель. – Я знаю превосходнейший рецепт братьев Гримм.

– Мы можем отправить к ним путеводную звезду! Следующая как раз появится на небосводе уже через тридцать три года, – поучительно заявил Астрономус.

– Я бы положилась на старый добрый куст неопалимой купины, который поговорит с ними, – высказала свое мнение Теа Книггс и сложила руки на груди. – Он работает безотказно.

Королева Книггс снова опустилась в кресло и в отчаянии помотала головой.

Шерлокко уговаривал Аттилу. А тот, скрестив руки, упрямо не поддавался не его увещания.

Романетта ласково поглаживала Аттилу по руке:

– Ну, милый Аттила, только подумай, какой это благородный поступок…

Бунтесса развернулась на стуле, собираясь незаметно выйти, потому что она непременно решила вновь запереть дверь. Все говорили наперебой.

Но вдруг раздался звук, который разом заставил всех замолчать. Его не слышали тут уже целую вечность. Но Книггсы сразу узнали этот скрип – открылась входная дверь!

Долю секунды, которая требуется, чтобы перевернуть страницу, никто не двигался.

Затем Королева Книггс вскочила со своего кресла и крикнула:

– Ш-ш-ш! Все по полкам! И чтобы рот на замке!

6

ола нашла способ, как спуститься со стены в сад. В одном месте с внутренней стороны лозы плюща переплелись так плотно, что дети спокойно смогли слезть с четырехметровой стены.

– И что теперь? – спросил Томми, когда они очутились перед густыми зарослями кустарника и колючих лиан.

Финн осмотрел землю у стены и нашел палку, которой принялся размахивать, как дубиной. С ее помощью он начал прокладывать им путь.

– Нате-ка, отведайте, подлые колючки! – кричал он при этом.

Работа была непростой, и они продвигались вперед очень медленно. К тому же им постоянно приходилось помнить о колючих лианах, которые, казалось, не желали пропускать незваных гостей и тут же закрывали только что расчищенный проход у них за спиной.

– Гадкие растения, – выругалась Мира, когда одна из веток зацепилась за ее футболку, запуталась в ее длинных темных косичках и ни за что не хотела отпускать.

– Они тебя любят, – съязвил Томми.

– Я не обижусь, если они будут больше любить тебя и твои кудри, – проворчала Мира, пока Нола помогала подруге освободиться от назойливых шипов.

Но вот через какое-то время идти стало легче. В зарослях появились просветы, а лианы остались позади. Удивленные, четверо друзей пробирались через затененную дикую чащу буйно разросшихся кустарников.

Они замерли, услышав где-то в глубине хруст и шуршание.

– Что это было? – испуганно прошептала Мира.

– Наверное, какой-то маленький зверек, – успокоил ее Финн, выказывая куда больше самообладания, чем испытывал на самом деле в этом немного зловещем саду.

Вскоре им преградила путь огромная паутина, в центре которой сидела крупная черная паучиха и раскачивалась из стороны в сторону от каждого дуновения ветра.

– Жуть! – прошептал Томми. – Вам не кажется, что она смотрит на нас голодным взглядом?

– Не говори ерунды, – ответила Мира, всегда готовая встать на сторону слабого. – Мы ей тоже кажемся жуткими, поверь мне.

– Точно, – сказал Финн. – Для нее мы мерзкие двуногие. Несъедобные.

– А паутина классная, – заметила Нола. – Не надо ее рвать.

Они аккуратно проползли под огромной паучьей сетью один за другим.

Вскоре после этого шедший впереди Финн внезапно замер как вкопанный, а идущие за ним Нола, Томми и, наконец, Мира наскочили друг на друга, не успев вовремя остановиться.

– Что там еще? – сердито спросила Нола и потерла нос, который чуть не разбила о затылок Финна.

– Смотрите! – воскликнул тот и указал вперед.

Теперь и остальные различили грозную фигуру, стоявшую перед ними в полутени. Мира вскрикнула.

Но Финн обернулся к остальным.

– Не бойтесь, – сказал он твердым голосом, отчасти чтобы самому немного успокоиться. – Это всего лишь статуя.

– А она сама знает, что всего лишь статуя? – спросила бледная Мира.

Они осторожно приблизились к фигуре из серого камня, покрытой зеленоватыми пятнами.

– Кажется, она за нами наблюдает, – прошептал Томми.

– Да нет. Она просто странно выглядит, – сказала Нола, когда они наконец замерли прямо перед памятником.

Ростом фигура оказалась выше обычного взрослого. На ней была старомодная рубашка и большой – не по росту – сюртук, подвязанный поясом. В руках статуя держала обоюдоострый топор, готовый поразить детей в любую минуту. Но удивительнее всего выглядела голова со свирепым выражением лица: глаза чересчур огромные и совершенно круглые, длинные уши заострены кверху, а кончики усов свисают аж до подбородка.

– Скульптор явно зря потратил время, – высказался Томми.

– Разве нет такой болезни, от которой у человека бывают выпученные глаза? – спросила Нола.

– А еще большие уши. – Томми неуверенно шагнул назад.

– У моего дедушки тоже довольно большие уши, – задумчиво призналась Мира, – но с глазами все в порядке.

Ребята двинулись дальше, однако Нолу не оставляло чувство, будто кто-то наблюдает за ними. Может, тут и правда водятся звери? Где-то в животе пульсировал клубочек страха. Однако Нола понимала: она не должна распускать его, иначе заразит всех остальных. И тогда им ни за что не стать настоящими искателями приключений.

В саду они обнаружили и другие диковинные вещи – огороженный маленькой каменной стеной пруд, поверхность которого была полностью покрыта кувшинками. Когда Финн палкой сдвинул в сторону кувшинки, все увидели, как в воде блеснули четыре золотые рыбки.

– Они настоящие? – спросила Нола.

– Кажется, да.

– Но кто же их кормит? – с тревогой спросила Мира.

– Пучеглазая статуя, – прошептал Томми жутким голосом прямо Мире в ухо и получил от нее тумак.

На пути им встретился суетливый муравейник, по размерам не уступавший статуе. Ребята почтительно обошли его стороной. Им с трудом пришлось пробираться через нагромождения камней, по которым сновали ящерицы.

– С ума сойти, что тут творится, – прошептал Финн. – В городе такого не увидишь.

– Чем это так воняет? – вдруг спросила Мира.

Они принюхались и один за другим скривили лица.

– Это не я, честно, – нервно заверил всех Томми.

Запах шел от куста, а скорее, от цветов на нем. Четверо друзей, заткнув нос, поспешили пройти мимо.

Наконец они добрались до высоких деревьев, которые окружали старый странный дом.

– Кажется, они терпеть нас не могут, эти деревья, – сказала Мира, вглядываясь в кроны.

– Подумаешь, – ответил Финн, – деревья ничего нам не сделают.

– Могут только свалиться на нас, – заметил Томми.

– Но вопрос не в этом, – сказал Финн.

– А в чем?

– Как нам попасть внутрь?!

– Это же наверняка запрещено! – запротестовала Мира.

А Финн тем временем уже обследовал фасад здания. Странно. Окна на первом этаже все как одно были зарешечены. Дом казался неприступным как крепость.

– Смотрите! – Он показал наверх. – Если забраться на дерево, то можно попасть на крышу. Оттуда точно получится влезть в одно из окон.

– Или можно просто попробовать войти через дверь, – заявила Нола и нажала на ручку.

Дверь тут же подалась, издав при этом ужасный скрип.

– Ты старше всего на три минуты! Это не считается!

– Еще как считается!

Мира, Томми и Финн подошли к Ноле и встали у открытой двери.

– Ну что? Заходим? – спросила она.

– Раз уж мы пришли, то вперед! – ответил Финн и шагнул внутрь. Сердце выскакивало из груди, но он не подавал виду. Подумаешь, на три минуты младше – он докажет Ноле, что это ничего не значит!

Четверо детей, замирая от страха, вошли в мрачный таинственный дом.

Их окружила тишина. Абсолютная настораживающая тишина. Они едва решались вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы вымолвить хоть слово.

Они находились в холле с высоким потолком. Ведущая наверх лестница расходилась направо и налево. Какая-то кривая лестница. Левый пролет казался длиннее правого, хотя балюстрада, которой заканчивалась лестница, была прямой.

Финн непроизвольно наклонил голову и краешком глаза заметил, что его друзья сделали то же самое.

Это была не единственная странность.

По обе стороны холла имелись высокие двустворчатые двери, которые тоже казались кривыми. Дверь слева явно была меньше той, что справа. Но чудаковатее всего выглядела дверь между двумя лестницами прямо перед ними – одна из створок была на полметра ниже второй, отчего создавалось впечатление, что дверь перекосило. В отличие от остальных ее не заперли.

– Кривенько сработано, – прошептал Томми.

– Какой ты наблюдательный. – Финн тихонько хихикнул.

– Да уж, – сказал Томми, – видимо, архитектор был такой же шутник, как и скульптор той статуи снаружи…

– Тихо, – шикнула на них Нола. – Здесь кто-то живет.

– С чего ты взяла? – поинтересовался Томми.

– Посмотрите, – едва слышно вымолвила она и указала на пол позади них.

Там ничего не было, даже их следов.

– Но тут ничего нет.

– Вот именно! Здесь чисто, – прошептала Нола. – А должен лежать толстый слой пыли, если тут никто не живет.

Верно! Старые доски блестели на свету, проникавшем в дом через открытую входную дверь. И на большой цветочной вазе в углу не было пыли. Только окна производили такое впечатление, будто их годами не мыли.

– Тогда нам стоит поскорее убраться отсюда, – негромко заметил Томми.

– Ни за что, – решительно ответила ему Нола. – Я хочу знать, что здесь происходит.

– И я, – тихо подтвердил Финн. – Давайте пройдем дальше. Кажется, там горит свет.

Он указал на холл, протянувшийся между двумя лестницами. Действительно, там, где еще недавно царила непроглядная тьма, появилось едва различимое свечение.

7

его они там шепчутся? – спросила Романетта Книггс, спрятавшись с Аттилой на одной из верхних полок большого зала.

Аттила не пришел в восторг от такого соседства, но, когда старая, всегда запертая входная дверь вдруг распахнулась и в дом проник дневной свет, времени искать другое укрытие не было.

– Потому что эти коварные карлики замышляют что-то недоброе, – ворчливо ответил он. – Нужно покрошить их на мелкие кусочки.

– Боже мой! – пролепетала Романетта Книггс. – Как же я рада, что ты рядом и можешь защитить меня. – Она плотнее прижалась к Аттиле и заморгала своими большими глазами.

Аттила Книггс поспорил бы с ней, но решил, что момент неподходящий.

– Хм, – угрюмо хмыкнул он вместо ответа.

Романетта Книггс ничего не могла поделать, она была очень встревожена и потому икала.

– Ик!

– Вы слышали? – тихо спросила Мира, когда они входили в большой зал.

– Нет. Что такое? – отреагировал Финн.

– Я слышала какой-то зловещий звук.

– Что за звук?

– Не знаю! Похоже на… икоту.

– Томми, твоих рук дело?

– Хватит уже! Почему вы вечно меня обвиняете во всех посторонних зву…

Но тут все четверо застыли при виде картины, которая открылась перед ними, стоило им перешагнуть порог зала.

– Невероятно, – ахнула Нола. Она запрокинула голову, приоткрыв рот от удивления.

Перед ними раскинулся огромный мрачный зал, круглый, высотой в три этажа, а то и выше – потолка не разглядеть. Где кончался зал, друзья тоже сказать не могли, потому что кругом возвышались колонны и столбики, стояли огромные ящики. К колоннам были пристроены ступени, ведущие по спирали куда-то наверх. Там виднелись соединительные распорки – узенькие арочные мостики между этажами. Зал производил такое же беспорядочное впечатление, как и заброшенный сад. На галерею вела винтовая лестница.

Дневной свет почти не проникал сквозь мутные окна. И тем не менее казалось, что откуда-то идет приглушенное сияние.

С любопытством дети приблизились к странному лабиринту.

– Это полки, – наконец прошептал Финн, – которые чем-то заставили.

Нола протянула руку к ближайшей полке.

– Нола! – предостерег ее Томми.

Она вытащила предмет – продолговатый плоский ящичек, – потрясла его. Ящичек открылся, и Нола уставилась на содержимое.

– Что там? – поинтересовался Финн и подошел к ней.

Ящичек оказался вовсе не ящичком. Между двумя картонными крышками крепились листы бумаги, и ничего больше.

– Что это? – продолжал задавать вопросы Финн.

Нола осмотрела незнакомую вещь со всех сторон.

– Без понятия.

– Мне кажется, это книга, – взволнованно прошептал Томми.

– Книга? – удивилась Нола.

– Да, о них мне рассказывали бабушка с дедушкой, – объяснил Томми и аккуратно взял у Нолы томик. Он открыл его и попробовал перелистнуть страницы. – Смотрите – буквы. Тут целая история. Бабушка с дедом рассказывали, что раньше люди узнавали о мире из книг. Ну, то есть до того, как появились видео, голограммы и прочее.

– Серьезно? Нужно было столько читать? Что можно узнать о мире из этих книг? – сморщил нос Финн.

Томми захлопнул том. Он показал всем обложку:

– Тема написана в самом начале.

– «Туманы Авалона», – прочитала Нола вслух.

– Столько слов о тумане? – удивилась Мира.

– А где находится этот Авалон? – уточнил Финн.

– Без понятия. – Томми наморщил лоб и вернул книгу Ноле. – Но очевидно, что там часто бывает туман.

– Книга с прогнозом погоды. Да уж. Туман – это мегаскучно, – констатировал Финн. – Просто ничего не видно.

– А вот я кое-что могу разглядеть в тумане, – заявила Мира.

– Вы только посмотрите, – сказала Нола, – тут кругом… одни книгочки.

Задрав голову, они обвели взглядом стены с полками.

– Книги, – поправил ее Томми. – Одна книга, две книги. Не книгочки.

– Их тут, наверное, больше миллиона, – с благоговением прошептал Томми.

– Сотни миллионов, – добавил Финн.

– Неужели столько всего можно рассказать о мире? – с сомнением спросила Нола.

– Надеюсь, они не все о погоде, – сказал Финн.

– Давайте посмотрим, – предложила Нола.

– Постойте, – напомнила всем Мира, – разве нам не пора домой? – Она вытащила свой мобильник и посмотрела на экран: – Только не это – нет связи!

– Класс! – воодушевился Финн. – Значит, никто не узнает, где мы, раз приложение «ЯТут» тоже не работает! Давайте разделимся и посмотрим, есть ли тут что-нибудь про ураганы или про зомби.

– Постойте! – крикнула Мира. Она совсем забыла, что нужно говорить тихо. – Тут на полке что-то есть. – Она пригляделась и громко прочитала надпись на медной табличке: – «Когда отправляешься в путь».

– Тут тоже! – воскликнул Томми, задержавшись у следующего ряда полок. – «Фантастические миры».

– Как это – миры? Разве миров больше, чем один? – с сомнением в голосе спросила Нола.

– А что вообще значит слово «фантастические»? – поинтересовалась Мира.

– Оно образовано от слова «фантазия», – начал объяснять Томми, – и означает «то, чего на самом деле нет». Раньше еще использовали словосочетание «призрачные миры».

– Ого, – удивилась Нола, – откуда ты все это знаешь? В школе мы такого не проходили.

Томми смущенно пожал плечами:

– Ну так, – пробормотал он. – Я иногда, как бы это сказать…

Но Нола уже шагала дальше, не дослушав признание Томми.

На некоторых полках и колоннах имелись таблички с высказываниями. «Сердца не лгут» было написано на одной. Или «Преодолев все границы».

Полные энтузиазма, дети отыскали каждый свой путь в лабиринте из полок. И все четверо погрузились в незнакомый им, забытый мир книг.

* * *

– О-хо-хо, эти коварные карлики разбрелись кто куда, – констатировал Шерлокко Книггс, который примостился на корточках на самой верхней полке рядом с Алгебраидой.

– Но какой смысл в этом уравнении? – спросила главная специалистка по математике среди Книггсов.

– Я бы тоже так сделал, если бы проводил расследование.

– Но ты же в одном лице. Как ты один можешь разбрестись?

Шерлокко закатил глаза – логика у Алгебраиды определенно хромала, – при этом он не заметил, как мерцающий свет его глаз скользнул по полу.

* * *

– Я нашел книгу о камнях, – закричал Финн, – но на обложке нарисован мальчик. «Гарри Поттер и философский камень». Точно что-то о горах или геологии.

– А у меня про птиц, – раздался голос Томми, – «Тогда петух запел во второй раз»².

– А тут книги с картинками, – сообщила всем Нола. – Но они странные какие-то. Это что, бой с тенью? – Она поставила книгу на полку перед собой и попробовала повторить позу.

Мира медленно обошла одну из колонн и приблизилась к полке, идущей полукругом. Ни одной книги оттуда она не вытащила, просто провела пальцами по корешкам и, наклонив голову, прочитала названия. Ее бабушка и дедушка лишь однажды говорили о книгах. Мира уже и забыла о той беседе. До этого момента. Как-то Мира не могла уснуть, и бабушка рассказала ей одну историю. История была выдуманной – не из школы и не из новостей. В ней маленькая девочка с рыжими косичками жила в цветном доме с обезьянкой и лошадью. Точно, тогда бабушка еще сказала: «Жаль, у меня нет книги, чтобы тебе почитать, тогда бы ты уснула быстро и спала крепко. Как мы в свое время, когда родители читали нам каждый вечер перед сном». Но мама Миры не любила, когда дедушка и бабушка заводили речь о прежних временах. И больше такое никогда не повторялось.

– Раньше люди жили хуже, – уверенно заявила мама, когда однажды Мира заговорила с ней об этом. – Отсутствовали правила, которыми мы руководствуемся сейчас. В голове у людей было много чепухи, все витали в своих мечтах. Ни к чему хорошему, кроме хаоса, это не могло привести.

Мире так захотелось рассказать бабушке об этом доме. Она-то уж точно знала, как обращаться с этими книгами. Выбрала бы самую лучшую, которая непременно помогла бы заснуть. Мира посмотрела наверх, где располагались самые высокие полки. Они поднимались до потолка, уходили наверх, словно под купол церкви. Точно… это походило на книжную церковь.

Как же туда добраться? И тут ей в глаза бросились странные дощечки, которые были прибиты наискосок ко всем полкам. Мира вдруг поняла.

– Это же лесенка, – сказала она самой себе.

– Тут есть крошечные ступеньки, – крикнула откуда-то Нола. – По ним можно забраться наверх.

Но Мира не горела желанием испытывать мини-ступеньки. Перил-то не было. Значит, забираться по ним очень опасно.

Внизу полки с книгами отстояли от пола на ширину ладони. Порой между книгами зияли пустоты.

Мира вполуха слушала, о чем взволнованно переговаривались ее друзья, Нола и Финн, которые, естественно, полезли на верхние этажи полок. Она тем временем разглядывала корешки книг и пыталась понять, по какому принципу они расставлены. Точно не по алфавиту.

Вдруг Мира заметила мерцающий свет, шедший из-под нижней полки. Неужели кто-то забыл выключить свет?

Она наклонилась. Там была еще одна полупустая полка. Когда Мира встала на колени и заглянула в проем, то в первый момент подумала, будто кто-то оставил на полу две круглые, тускло светящиеся лампы.

Затем лампы моргнули. Нет, не лампы – это светились чьи-то глаза!

Они таращились друг на друга, разинув рот, – существо, которому принадлежали глаза, и Мира.

Мира даже забыла, что нужно бояться, потому что существо оказалось очень маленьким, в опрятном синем платьице, с двумя темными косичками на голове, прямо как у Миры. Нос тоже походил на Мирин, а еще у существа были очень, ну очень большие глаза.

– Эй, – прошептала Мира. – Ты кто такая?

Существо моргнуло – выглядело это очень забавно, потому как глаза были настолько огромными, что движение век казалось замедленным, ведь на то, чтобы открыть и закрыть такие громадные глаза, уходило больше времени.

– Я Алиса Книггс, – едва слышно ответило существо. По голосу было слышно, что оно очень боится.

– Не бойся, – сказала Мира так же тихо. – Я не причиню тебе вреда. Я Мира.

– Мира… Чудесница! Тебя зовут Чудесница! – Глаза на миг вспыхнули, но вскоре вновь угасли. – А книгам, – Алиса Книггс подалась вперед, – а книгам вы ничего не сделаете?

– Книгам? Конечно нет! Книги хорошо помогают, если хочешь уснуть.

Казалось, это успокоило Алису Книггс. Ее длинные острые ушки уже с меньшим недоверием развернулись к Мире.

Кого-то это маленькое создание очень напоминало Мире. Точно! Каменную статую в заброшенном саду! Огромные круглые глаза, заостренные кверху уши… Но Алиса не казалась такой мрачной, и топора у нее в руках не было.

– Эй, народ, идите сюда! – крикнул Томми откуда-то из глубины книжного лабиринта.

Маленькая головка тотчас втянулась. Мерцание больших глаз стало еще слабее, а ушки плотно прижались к голове. Да, казалось, что Алиса Книггс хочет стать невидимой.

– Пожалуйста, Чудесница, скажи, что меня здесь нет, – взмолилась Алиса дрожащим голосом.

– Конечно, тебя здесь нет, – прошептала Мира. – И я тебя никогда не видела, договорились?

Что-то затеплилось у нее в груди.

Чудесница! Алиса назвала ее Чудесницей!

Мира побежала к концу прохода, где уже собрались Томми, Нола и Финн.

– Смотрите! – Томми показывал на что-то перед собой. – Как в детском саду.

Они стояли на свободной от стеллажей площадке посреди купольного зала. Отсюда расходились книжные шкафы. По центру кругом выставили маленькие скамеечки и табуретки. Словно собирались проводить собрание или рассаживать детсадовцев.

Финн уселся на одну из крошечных скамеечек – его колени очутились у подбородка.

– Низковато даже для пятилеток, – констатировал он.

– Может, это кукольная комната? – предположила Нола.

Мира жевала свою косичку. Алиса Книггс явно была здесь не единственным крошечным существом! По-хорошему сейчас Мире стоило все объяснить друзьям. Но Алиса так просила ничего не рассказывать… а нарушать обещания плохо! Кроме того, она назвала Миру Чудесницей, доверилась ей. С другой стороны, скрывать что-то от друзей тоже не годится.

– Столяр точно был знаком с тем типом, который сварганил статую в саду… – Томми не успел закончить, потому что Нола, показывая на один из проходов напротив, закричала:

– Что это? – В голосе ее слышалась паника.

Что-то приближалось. Или кто-то! Кто-то с очень ярким фонариком. А точнее, с двумя. Казалось, будто прямо на них движется поезд высотой им по пояс.

– П-прошу прощения, мы мешаем? – пискнула Нола.

– Мы уже собирались уходить! – крикнул Томми.

Они прижались друг к другу и невольно отступили на шаг назад. Затем еще. И еще!

– УСЛЫШЬТЕ! – воскликнул скрипучий голос.

Свет фонарей приближался, становясь все ярче и ярче.

– Надо бежать что есть мочи, – прошептал Томми.

– УСЛЫШЬТЕ! – снова произнес голос.

В этот момент существо с фонариками вышло в центр купольного зала, где стояли крошечные табуретки и столики.

У Нолы перехватило дыхание. Нет! Никакие это были не фонарики. Это были глаза! Огромные, круглые, светящиеся глаза. Они принадлежали существу в рясе с капюшоном. Существо угрожающе подняло обе руки. Как та статуя в саду. Только без топора.

– ПРОРОЧЕСТВО ИСПОЛНЯЕТСЯ! – возвестило оно громким скрипучим голосом.

Затем два жутких, огромных, как прожекторы, глаза уставились прямо на детей и осветили их с ног до головы.

Ослепленные, Нола, Финн, Мира и Томми закричали что есть мочи.

* * *

Шерлокко и Алгебраида Книггс, вынужденные делить одну полку, несказанно испугались пронзительного визга детей под ними. Пытаясь не свалиться вниз, они невзначай столкнули с полки несколько книг; тяжелые тома в кожаных переплетах с грохотом упали на пол – казалось, прозвучала серия приглушенных выстрелов.

– Нас атакуют! – прорычал Финн. – Бежим!

* * *

– Нас атакуют! – со страха крикнула Романетта Книггс с противоположной полки и вцепилась в Аттилу Книггса. Тот отчаянно пытался высвободиться из ее объятий. При этом он столкнул еще больше книг, которые обрушились на убегающих детей.

* * *

– Они повсюду! – кричала Нола, увертываясь от очередной книги. – Они нас преследуют!

Позади грохотал голос жуткого монаха с фонарями вместо глаз:

– Остановитесь, дети! Немедленно остановитесь!

Паника охватила не только детей, но и всех Книггсов, которые пытались укрыться от кричащих карликов. При этом еще больше книг летело с полок и с грохотом падало на пол. Бам, бам, бам!

Дети вопили все громче, Книггсы переполошились еще сильнее, грохот и сумятица росли. До тех пор, пока…

…дети не добежали до холла и с воплями не выскочили через входную дверь на улицу.

* * *

Когда дикие крики наконец стихли, Аттила Книггс высвободился из тисков Романетты.

Последняя книга упала на пол, и одна за другой головы Книггсов высунулись с полок.

– Кто это был? – спросил Аттила Книггс непривычно высоким голосом.

Романетта икнула.

– Неверный вопрос, – с наслаждением заявил Шерлокко Книггс. – Правильный вопрос: почему их было только четверо?

8

ак, скажи на милость, понимать твое поведение?

Уперев руки в боки, Королева Книггс сверлила взглядом Тезауруса, который с жалким видом вжался в стул. После того как дети убежали и все успокоились, Книггсы вновь собрались вместе. Одни сидели, другие стояли группками, взволнованно перешептываясь.

Шерлокко Книггс нервно ходил взад и вперед, раскуривая свою пустую трубку.

– Я просто хотел их поприветствовать, – причитал Тезаурус жалобным голосом. – Поздороваться. Пригласить в гости!

– Да уж, у тебя прекрасно получилось, – нахмурив лоб, сказала Королева Книггс, а затем шепотом добавила: – Входная дверь – как им удалось ее открыть?

Шерлокко прервал свое хождение взад-вперед.

– Так это же очевидно, – прогнусавил он.

Он прекрасно понимал, что для всех остальных Книггсов ответ не был столь явным, но тем большее удовольствие испытывал.

Перешептывания Книггсов прекратились, и круглые глаза-прожекторы уставились на Шерлокко. Было видно, как он наслаждается этим вниманием.

– Факт первый, – поучительно произнес Шерлокко, – они вошли через дверь. Факт второй: дверь не была заперта, как обычно.

– Не может быть! – пронеслось среди Книггсов.

– Может! – подтвердил он довольно.

– Ох… – вздохнули все Книггсы.

– Факт третий: от входной двери есть только один ключ, и он торчит внутри, не снаружи. А это значит?

Не дождавшись ответа, Королева Книггс проворчала:

– Не мог бы ты уже закончить свою мысль?

– Конечно. Это значит, – Шерлокко подвел итог, – что кто-то открыл дверь изнутри тем самым ключом, которым будет одержана победа в игре! Но этим кем-то может быть только… один из Книггсов!

Книггсы испуганно переглянулись. Один из них!

– Власть раздору давать не впору! – каркающим голосом произнес Рифмовий.

– То есть по приблизительной оценке это мог сделать кто угодно, – подытожила Алгебраида.

– Давайте сыграем в «Камень-ножницы-бумагу»! Кто проиграет, тот и открыл дверь! – восторженно предложил Игротекус.

– Давайте я для начала заварю всем чая? – осмелился высказаться Шеф ван Кухель.

Тут Бунтесса не выдержала. Она сидела рядом с Алисой. Ужас, который юная Книггс испытала из-за своего проступка, сковал ее изнутри. Однако она решительно встала:

– Это я сделала! – крикнула она дрожащим голосом.

Все большие глаза-прожекторы уставились на юную Книггс.

– Мне очень жаль, – жалобно выдавила она. – Я просто хотела посмотреть, что там по другую сторону двери. Понять, почему мы сидим тут. И чего боимся. Мне хотелось взглянуть на внешний мир хоть одним глазком. А потом я забыла закрыть дверь.

Опустив голову, она стояла и ждала наказания. Самое ужасное, что она могла себе представить, – Королева Книггс запрет ее в подвале с Гвардинией Книггс. Так что она больше никогда не сможет выбраться оттуда.

– Ты повела себя совершенно безответственно! – строго сказала Королева Книггс. А затем добавила тише, словно от усталости: – Ты подвергла опасности все и всех, тебе это ясно?

Бунтесса сглотнула комок в горле и попыталась сдержать слезы. Жанна Д’Арк никогда не плакала. И Рони, дочь разбойника, тоже. И Китнисс Эвердин, ну разве что совсем чуть-чуть.

– Но… – начала она, – но почему…

Все огромные глаза-прожекторы устремились на Королеву Книггс.

– Да, собственно, почему? – спросил Шеф ван Кухель, держа в руке заварочный чайник.

– Я бы тоже хотел знать, – поддакнул Аттила.

– Ох-ох, – засуетился Помощникус Книггс.

– Почему? Спустя столько веков вы именно это хотите узнать? Почему мы сидим тут?! Что мы тут, собственно, делаем? Почему дверь постоянно заперта? Что ж, я вам расскажу – расскажу так, чтобы все стало ясно: СНАРУЖИ есть люди! И они ненавидят книги! Это от них мы должны защищать книги! От них и от всего, что с ними связано. Точка!

– Мм, – промычал Тезаурус Книггс.

– Чего ты там мычишь, горе-парламентер?

– Я только хотел напомнить, ваше величество, что случилось именно то, что предсказал Оракул.

Вообще-то, он был прав. Господи боже, Королева Книггс совсем запуталась. Сначала ураган, потом Оракул, теперь вот нарисовались эти дети из пророчества, которых тут же спугнул старый Тезаурус. Она опустилась в тронное кресло.

В последнее время с ней такое случалось часто. В голове все смешивалось, и мысль, ясная еще секунду назад, ускользала. Что с ней происходило? Неужели болезнь выцветания поразила и ее?

– Прошу прощения, но это не совсем верно, – высказался Шерлокко.

– Что еще? – простонала Королева Книггс.

– Ну, – Шерлокко снова достал трубку и направил мундштук на Тезауруса, – Оракул говорил о пятерых детях. Но в доме появилось всего четверо.

Удовлетворенный своим блестящим наблюдением, он сунул пустую трубку в рот и затянулся.

Тезаурус наморщил лоб.

– Возможно, ты видел только четверых. Что, если пятый просто спрятался где-то? – Он махнул рукой в сторону полок.

Шерлокко покачал головой:

– Их было всего четверо.

– И это заявляет умник, – вмешался Аттила, – который утверждал, что дети ни за что не смогут добраться сюда самостоятельно.

Слова Атиллы, конечно, вывели Шерлокко из себя.

– Не ожидал, что кривоногая такса вроде тебя умеет считать до четырех, – высокомерно ответил он.

Лицо Аттилы Книггса потемнело. Кончики усов дрогнули.

– Ты, тощий петух в костюме, да я… – прорычал он, но Королева Книггс остановила его.

– Прекратите, – только и сказала она, затем повернулась к остальным Книггсам: – Кто-нибудь еще считал детей?

Книггсы снова переглянулись.

– Думаю, их было четверо, – сказал Гурманц Книггс.

– Как эксперт, подтверждаю, – заявила Алгебраида Книггс.

– Я тоже насчитала только четверых, – пискнула Алиса Книггс. – Одну из них зовут Мира. Чудесница. – Только тут она поняла, что, вообще-то, не собиралась рассказывать об этом. Она ойкнула и прикрыла рот рукой.

Королева Книггс направила взор своих больших глаз-прожекторов на Алису.

– А откуда тебе это известно? – грозно спросила глава Книггсов.

Алиса тоже встала и застенчиво улыбнулась:

– Она сама мне сказала.

– Ты говорила с ребенком? – ужаснулась Королева Книггс.

– Да, и она оказалась вовсе не злой. Напротив, вела себя очень вежливо. И книгам они не причинят вреда, честно-честно!

Бунтесса с удивлением посмотрела на свою подругу Алису. Остальные Книггсы тоже смотрели на нее и перешептывались. Это было уже слишком. Сначала одна рвется наружу, затем другая по душам беседует с ребенком, с этим карликом.

– Ну, Алиса, ты настоящий герой, – сказала Бунтесса, ухмыляясь, и в знак уважения взяла изящную Книггс за руку.

– Позвольте все же вернуться к не столь значительному обстоятельству, а именно, к неверному числу детей? – Голос Шерлокко заглушил воодушевленные разговоры Книггсов.

– Неверного числа не существует, – пояснила Алгебраида.

Шерлокко сдавил переносицу большим и указательным пальцем, затем произнес:

– Обстоятельства таковы, что число детей не совпадает с числом, которое назвал Оракул.

– Возможно, Оракул ошибся в подсчетах, – предположила Романетта Книггс. – Цифры ведь не важны, важны только чувства.

– Ну, я вынуждена не согласиться, – перебила ее Алгебраида. – Нет никакой чувственной матема…

– Оракул не ошибается в подсчетах, – прервал их Тезаурус. – Нам просто нужно правильно истолковать его пророчество: он никогда не говорит напрямую, всегда иносказательно.

– Откуда ты знаешь? – проворчал Аттила Книггс.

– Потому что…

– Так какое меня ждет наказание? – прервала его Бунтесса Книггс, которая все еще держала за руку Алису.

– О чем ты говоришь? – раздраженно спросил Шерлокко.

– Я не заперла дверь и подвергла все и всех опасности. Как вы меня накажете?

Королева Книггс, которая до сих пор сидела в кресле, откинувшись, теперь подалась вперед.

– Бунтесса Книггс, – величественно произнесла она, и юная хранительница вытянулась в струнку, – в наказание за твой проступок отныне ты будешь… – Она замолчала. Бунтесса крепко сжала руку Алисы. – Охранять входную дверь. В дополнение к другим твоим обязанностям. Только тебе разрешено поворачивать ключ в замке.

У Бунтессы отвисла челюсть.

– Ты позволишь войти только четверым, – Королева снова умолкла, бросив искоса взгляд на Шерлокко, – детям. При этом сама не ступишь за порог. Ты поняла?

Бунтесса так сильно кивнула, что у нее голова чуть не отвалилась:

– Да, Королева Книггс.

Ей предстоит сторожить входную дверь! Она сможет в любое время выглядывать наружу. Разве это наказание? Скорее, награда. Кроме того, она сможет незаметно выбросить листья из вазы.

– Что касается детей, – продолжила Королева Книггс, – мне сейчас все равно, сколько их – четверо или пятеро.

– Но… – попытался возразить Шерлокко, однако испепеляющий взгляд Королевы Книггс заставил его замолчать.

– Они преодолели стену и пересекли дикий сад. А еще осмелились войти в дом. Вот что важно. Или, по-вашему, нам стоит еще подождать, пока не придут пятеро? Оракул так долго молчал. И теперь, когда он заговорил, мы исполним его волю. Ибо Оракул священен. Хотя и безумен. Мы поймем смысл его предсказания, когда оно свершится. Другого провидца у нас нет. Да и Тезаурус по-прежнему пользуется его благосклонностью.

Тезаурус надулся от гордости. Его репутация была восстановлена!

– Однако я хотела бы, чтобы на сей раз мы подготовились к повторному визиту детей и не порхали по полкам, словно испуганные закладки. Я хочу, чтобы мы встретили их с достоинством. Если это слово вам незнакомо, можете обратиться за разъяснениями к Тезаурусу.

– У меня возникла потрясающая идея! – воскликнул Гурманц Книггс. – Мы с Шефом ван Кухелем накроем праздничный стол!

– Хорошо, – кивнула Королева Книггс. – И предлагайте больше идей, потому как в чем бы ни заключалась игра, мы обязаны ее выиграть. Сейчас это главное.

Она не рассказала своим Книггсам о том, чего боялась больше всего, – о последствиях, которые их ждут, стоит им потерпеть поражение в этой неизвестной игре. Королева обвела взглядом высокие полки, мутные окна, сводчатые потолки и огромные ящики, заполненные книгами всех времен и народов.

Здесь было ее королевство.

Ее дом.

Та забытая волшебная страна, вход в которую закрыт для людей. Для детей, стариков, прохиндеев, красавцев, бедняков, богачей и умников.

Как для них, Книггсов, уже давно закрыт вход в мир человеческий…

Закрыт! Подождите минутку.

Королева поняла, что Шерлокко неверно объяснил загадку. Он ошибся во всем. Ведь в пророчестве имелся в виду не ключ от входной двери.

А совершенно другой ключ.

Тот самый ключ.

Как она могла забыть?

– Мы должны быть готовы к возвращению детей, – негромко повторила Королева Книггс, но в наступившей тишине каждое ее слово доносилось до чутких, внимательных ушей хранителей книг.

– Если только они вернутся, если мы не окончательно отбили у них охоту сюда приходить, – добавил Помощникус с тихим вздохом.

– Кто-нибудь хочет чая? – пискнул Шеф ван Кухель.

На этот раз все кивнули и, изможденные, расселись по местам, а Королева размеренным шагом покинула зал.

Только убедившись, что ни Игротекус, ни Алгебраида, ни другие Книггсы ее не увидят, Королева подобрала подол своей мантии и спешно проскользнула через почти забытую дверь. Ту, в которую строго-настрого запрещалось входить большинству Книггсов.

Прошло много времени с тех пор, как Королева посещала самый глубокий подвал дома. Если быть точным, последний раз она спускалась туда почти девять лет назад, когда и произошел тот ужасный инцидент. Тогда они заперли дверь, а ключ был только у Королевы, Шрифтеи и Тезауруса. И конечно же, у Гвардинии Книггс, смотрительницы погреба, которая решила остаться в самой дальней комнате дома и заняться тем, что у нее получалось особенно хорошо, – сберегать.

Никому другому не разрешалось входить в кладовую, поскольку там хранилось величайшее и самое важное сокровище Книггсов. В придачу самое опасное. Только Гвардиния и Королева могли справиться с этой угрозой. В подвале держали и еще кое-что – ключ. Теперь Королева была уверена, что именно этот ключ имел в виду Оракул.

– Ключ книжного магистра, – прошептала она.

Как только запретная дверь распахнулась, в глубине подвала сработал предупреждающий механизм. Незваные гости столкнулись бы с весьма неприятным сюрпризом, если бы осмелились забрести в старое подземелье без приглашения. Королева своими яркими глазами осветила стены лестницы. Где же ниша? Может, чуть выше? А, вот она!

Верховная Книггс просунула руку в узкую щель, ухватилась за веревочку и дернула за колокольчик четыре раза. Внизу раздался звон. Это был секретный сигнал, предупреждавший Гвардинию о том, что опасности нет.

– Королева Книггс желает войти! – крикнула она. Ее голос эхом разнесся по спиральному коридору.

– Приветики! – прозвучал в ответ веселый голос.

Только тогда Королева спустилась вниз.

Мощные колонны поддерживали подвальные своды. Между двумя массивными квадратными столбами находилась высокая кованая решетка с воротами, которые Гвардиния Книггс деловито отпирала с другой стороны.

– Королевушка! – радостно воскликнула она. – Так приятно тебя видеть, а мы тут только уютно устроились! – Она широко распахнула ворота. – Заходи, заходи, не обращай внимания на беспорядок, я не ждала гостей…

– Что так? – буркнула Королева. Ей очень не нравилось, когда ее называли Королевушкой. Как-то не по-королевски! Но во-первых, кроме Гвардинии, никто не осмеливался обращаться к ее величеству подобным образом, а во-вторых, Гвардиния была единственной, на кого Королева не могла обижаться. В конце концов, та прожила в полном одиночестве почти девять лет. Пусть и по собственной воле: ей просто не хотелось подниматься наверх.

Но еще Королева Книггс знала, что Гвардиния никогда не чувствовала себя одинокой. Ее окружали самые древние истории и самые могущественные книги, какие только существовали. Писания, сила которых была столь огромна, что их приходилось скрывать от мира. Так же как мир нужно было защищать от них.

А поскольку в подземелье не заходили посторонние, Гвардиния могла вызывать из книг все, что пожелает, или кого пожелает, не подвергая опасности других. Королева заботилась о том, чтобы остальные Книггсы не забивали себе голову глупостями; она не хотела, чтобы они случайно вызывали из книг что-нибудь не то. Только Гвардиния могла контролировать эти силы.

Вдруг Королева Книггс заметила чуть поодаль человека, сидевшего по-турецки на ковре.

– О, – сказала она в недоумении, – а ЭТО… кто?

– Супрабхат, мемсахиб, – ответил мужчина несколько надменно.

– На хинди это значит «Доброе утро, почтенная госпожа», – весело перевела Гвардиния.

– Вот как, – продолжила Королева, – и… что вы двое тут делаете?

– Пришло время для нашей игры в чатурангу. – Гвардиния невинно подмигнула. – Моего… гостя зовут Сесса ибн Дахир, это он изобрел шахматы, – пояснила она. – Правда, в его время игра называлась по-другому и фигуры выглядели иначе. Он из этого старого фолианта, понимаешь?

Королева Книггс, сгорая от любопытства, подошла к старой игровой доске.

– Король назывался раджой, – с энтузиазмом рассказывала Гвардиния, – а ферзь – мантри. Ладьи – это колесницы, а…

– Не могли бы вы, – прервала лекцию Королева Книггс, – продолжить эту… чуть-чуть позже? Мне нужно кое-что из архива. Срочно.

– Конечно, конечно, простите меня, – поспешила извиниться Гвардиния, протягивая фолиант Сессе. – Возвращайся, Сесса! Намасте и все такое прочее. Да, и я хорошо запомнила, где стоят твои колесницы, не пытайся обмануть меня.

– Пфф, – фыркнул изобретатель шахмат, – это хождение туда-сюда – настоящая головная боль.

Но он послушно нырнул в старую книгу в кожаном переплете и исчез.

«Невероятно, – подумала Королева, – любой другой Книггс мог бы пострадать, вызывая людей из писаний, но Гвардинии, похоже, все было нипочем».

– Чая? – спросила Гвардиния, потянувшись к заметно потрепанной кулинарной книге.

– У меня нет времени. Мне нужен ключ, – потребовала Королева, – ключ магистра.

– Конечно, – вздохнула Гвардиния. – Его я тоже сохранила.

Когда Королева заметила разочарованный взгляд Гвардинии, она мысленно отругала себя. Почему она врывается сюда спустя почти девять лет и сразу же хочет уйти?

1.Имя главного героя в переводе с немецкого означает «понедельник».

2. «Тогда петух запел во второй раз» («Und abermals krähte der Hahn») – труд немецкого писателя Карлхайнца Дешнера, посвященный изучению религии и истории христианства.

Bepul matn qismi tugad.