Курсив мой

Браво, да здравствуют предисловия!– Предпочитая читать мемуары как осмысленный через личные переживания автора ход истории, как свидетельства очевидцев описывающих в своих мемуарах события , крайне неодобрительно отношусь к вольному обращению с фактами. И вот в предисловии к «Курсиву…» вдруг обнаруживаю, что произведение на самом деле изобилует искаженными фактами и датами, являясь по сути лишь художественной литературой, биографией в стиле фэнтези. В общем – да здравствуют предисловия! Сберегающие время. И деньги

Эти мемуары погружали меня в состояние гнетущей безнадежности. И на это, конечно, были причины. Жизнь русских эмигрантов того времени легкой уж точно не назовешь. Но у Нины Берберовой получилось не сломаться и судьба её вознаградила. Ей удалось начать жизнь заново в Америке в возрасте 49 лет.

Больше всего мне понравилось начало и конец. Именно в этих частях Нина Берберова рассказывает больше о себе, а не о других людях. Конечно, когда "другие люди", которые тебя окружают, это Горький, Ходасевич, Цветаева, Ахматова, Набоков, Бунин и многие другие, странно о них не написать. Но портреты получились такими беспощадными, что мне было неловко. Такое же ощущение у меня вызвала переписка. Понимаю, что это бесценное свидетельство, своего рода документ, но все равно не люблю такое читать.

Несмотря на эти спорные моменты, книга мощная, понравился слог. Не могу тоже самое сказать о стихах Нины Берберовой, стихи меня оставили равнодушной, а вот с её прозой продолжу знакомство.

Давно я не получала такого почти животного удовольствия от прозы. То есть, сначала я просто качала головой "умна, ох, умна, Нина Николаевна". Потом стала наслаждаться прекрасным стилем, мягким и одновременно острым юмором (какой там английский юмор, наши таланты сто очков вперёд дадут какому-нибудь островитянину!). Особенность, которая всегда удивляла меня в Ходасевиче, продолжает удивлять и в его жене: как при такой проявленности, трезвости ума, отточенности слов можно сохранять такую тонкость восприятия. Эту прозу правильнее всего назвать густой. Концентрация страшная: мысли, деталей, картин. При этом читается легко и с удовольствием, и вот что удивительно: о какой-нибудь Марьиванне узнавать не менее интересно, чем о великих или просто известных писателях. Всех уравнивает личность самой Берберовой. Я читала прозу Берберовой и могу сказать, что воспоминания на три порядка лучше. Да, в прозе тот же летящий стиль, она литературна (то есть, невероятно профессионально сделана), но нет ощущения полёта. Похожий эффект с Амели Натомб (это, видимо, вообще бывает с писателями) – о себе много интереснее. «Курсив» – очень личная книга. Это иллюзия, что в воспоминаниях человек раскрывается. Многие прячутся, хотят казаться лучше, чем они есть, сводят старые счёты. У Берберовой не то. Это яркий и вызывающий случай обнажения, временами слегка шокирующий . Тут не в щёлочку подглядываешь: дверь нараспашку, только успевай переваривать информацию. Это своеобразный вызов читателю: готов ли ты постоянно думать, совершеть душевную работу, спорить, узнавать себя и принимать другого? Увлекательное, а в чём-то и душеспасительное чтение.

Автобиография, начинающаяся от начала века двадцатого в России и идущая дальше в эмиграцию- Германию, Францию,Америку. Нина Николаевна - потрясающий рассказчик, она сумела очень живо донести все чувства,испытываемые ею когда-либо так, что они находят отклик , как будто бы это и твои чувства- мысли.,думаешь- да, я думаю также.

Я пришла на готовое. Вокруг меня лежат сокровища - только успевай их xватать. Я свободна жить где хочу, как хочу, читать что хочу, думать обо всем, о чем хочу, так, как я хочу, и слушать кою хочу. Я свободна на улицах больших городов, где никто не видит меня, когда я иду под проливным дождем, не зная куда и откуда, бормоча стихи; и в лесу, и на берегу моря в благословенном одиночестве и музыке, звучащей во мне; и у себя в комнате, когда закрываю дверь. Я могу знать все, что хочу знать, и я могу забыть все, что мне не нужно. Я могу задать любой вопрос и получить на него ответ. Я выбираю своих друзей. Я счастлива, что все теоремы моих незрелых лет разрешены. Я никогда не притворяюсь - умнее, красивее, моложе, добрее, чем я есть на самом деле - с целью казаться иной, чем я есть, потому что в этой неправде нет для меня никакой нужды. Я живу в невероятной, в неописуемой роскоши вопросов и ответов моего времени, которые мне близки и которые я ощущаю, как свои собственные, в полной свободе делать свой выбор: любить то и тех, кого мне хочется. Я нахожусь в центре тысячи возможностей, тысячи ответственностей и тысячи неизвестностей. И если до конца сказать правду ужасы и бедствия моего века помогли мне: революция освободила меня, изгнание закалило, война протолкнула в иное измерение.

"Мисс Серебряный век" пишет портреты знакомых нам фигур - в первую очередь, мужа- Ходасевича, Горького (совсем с другой стороны, а не как правильного советского писателя),Бунина,нюхающего цыпленка перед обедом, Ахматову во всей красе ее старости. Ощущения без прикрас,пропущенные через себя- это ее искренность.

Я принадлежу к тем людям, для которых дом, в котором они родились и выросли, не только не стал символом защиты, прелести и прочности жизни, но разрушение которого принесло огромную радость. Ни "отеческих гробов", ни "родного пепелища" у меня нет, чтобы опереться на них в трудные минуты; родства по крови я никогда не признавала, и так как природа не дала мне ни панциря буйвола, ни когтей, ни зубов пантеры и так как я не искала способа, как нарастить себе двойную кожу и как отточить зубы, то я и живу - без опоры, без оружия, без тренировки для защиты и нападения, без собственного племени, родной земли, политической партии, без прадедовских богов и гробов.

На одном дыхании! Какой язык ! Современный,грамотный,интеллегентный,эмоциональный,сильный,понятный,яркий,,,,,будто родниковой воды напилась.Спасибо!