Kitobni o'qish: «В неправильном лесу. Откуда у жабы мёд?»

Почти взрослый

На одной из полян неправильного леса разместилась старшая группа птичьего детского сада. Поляна очень большая, но и маленьких обитателей на ней не пересчитать, ведь каждый день появляются новенькие. Самая любимая игра у подрастающих птенцов – в муравьёв и пчёл. Подражая им, малыши по очереди летают верхом друг на друге от цветка к цветку. Игра, сама по себе, полезная, так как тренирует крылышки, но у воспитателей – бурундуков, забота: надо следить, чтобы увлёкшиеся игрой подопечные не улетели за пределы детского сада.

Цветов на поляне много, но птенцов ещё больше, и весь нектар из их бутонов давно выпит маленькими клювиками. И как в таких условиях не найтись паре непосед, которая намеренно сбежит, желая собирать сладкие капельки по-настоящему?

Кукушонок подговорил новичка-утёнка и, усадив себе на спину, незаметно покинул территорию детсада. Озорникам сразу же повезло: совсем неподалёку обнаружилась роскошная поляна, усеянная всевозможными цветами, и они с наслаждением принялись слизывать вкусные капли нектара.

– Вы откуда взялись?! – возмущённо набросилась на непрошеных гостей жаба, считавшая все цветочные поляны своей собственностью, – убирайтесь немедленно! Я вам сейчас все перья выщипаю!

Сердечко утёнка, от жабьего крика, затукало часто-часто, но кукушонок не испугался и ответил жадине:

– И не подумаем! Попробуй-ка, прогони! Тебе нас не догнать.

Жаба поняла, что ей не угнаться за малышами и решила действовать хитростью.

– Ну и ладно. Мне, в общем-то, не жалко. Только я эту полянку уже третий раз обхожу. А вот на том берегу речки, она тут рядом, за березняком, места нетронутые. Жаль только, мне через реку не перебраться…. Да и кукушонку её ни за что не преодолеть.

– А вот и преодолеть! Подумаешь река, – распушил свои перья кукушонок, – да я почти взрослый. Мне это запросто….

Сил у кукушонка хватило только на половину расстояния между берегами. Но ему повезло: посреди реки высилась крыша недавно построенного дома бобра, на неё-то он и приземлился. К несчастью хозяина не было дома, и приключения беглецов на том не закончились.

Отдыхая на крыше, кукушонок с интересом следил за плывущими по течению реки веточками и листочками деревьев, и ему расхотелось летать. В неправильном лесу кукушки – лучшие пловцы среди водоплавающих птиц, и кукушонок, хотя об этом ему ещё никто не рассказывал, почувствовал сам, что сможет переплыть на тот берег. Но утёнок, в ответ на такую выдумку, заупрямился:

– Я боюсь! Плыви без меня. Я лучше здесь подожду.

– Ну и оставайся! Сиди тут, пока не надоест, – рассердился кукушонок, спрыгнул в воду и уплыл.

Прошло много времени, а кукушонок всё не возвращался и утёнок начал беспокоиться о своём друге: не случилась ли с ним беда? Да и самому малышу надо было как-то выбираться, не оставаться же на ночь на пустынном острове из торчащих во все стороны веток. Ночью и на родной поляне бывает страшно: когда ты не спишь, а в темноте раздаются непонятные звуки.

Утёнок уже собрался заплакать, но в это время из воды высунулась голова карасика:

– Ты что тут делаешь?

– Жду, – вздохнул утёнок и рассказал рыбке историю своего злополучного путешествия.

– Не волнуйся, всё будет хорошо. Только тебе нужно научиться или плавать или летать самостоятельно, – ободрил карасик малыша. – А лучше и летать и плавать, как я умею. И тебя могу научить.

– Тогда лучше только летать. Летать я не боюсь, я уже летал на кукушонке.

– Летать сложнее. Но всё равно очень просто. Машешь крыльями, как я плавниками и летишь. Крыльями, наверное, даже легче. Нам, рыбам, так высоко, как птицам не подняться.

– Ну, давай, спускайся. Держись за мой плавник и маши крылышками, – продолжил карасик, видя нерешительность своего ученика.

Уверенность карасика придала утёнку смелости. Спрыгнув на мокрую спину рыбки, он ухватился клювом за спинной плавник и, изо всех сил замахав крыльями, тут же начал набирать высоту.

– Отпускай! – испуганно закричал карасик, когда очутился намного выше привычной для него высоты полёта. Но утёнок слишком долго летел зажмурив глаза, и не видел ничего кругом. А когда, наконец, приоткрыл один глаз, обнаружил под собой карасика и, далеко внизу, землю.

– Спускайся, у меня голова кружится, – жалобно простонал карасик.

– Но, как? – спросил утёнок, сразу не сообразив каким образом можно управлять полётом. Однако ответа не получил: лишь только он раскрыл клюв для своего вопроса, карасик, кувыркнувшись в воздухе, устремился вниз, угодив на земле прямо в куст шиповника.

И страх и неуверенность утёнка тотчас исчезли, теперь нужно было спасать своего учителя. Он даже сам не заметил, что уже умеет летать как взрослые птицы. Сделав круг над колючим кустом, утёнок крикнул:

– Не шевелись! Уколешься! Я сейчас! – и помчался к дому лисы.

Где живёт лисица, знают все обитатели неправильного леса: в детском саду птенцам рассказывают о том, куда нужно обращаться, если случится беда.

Лиса, добравшись до места падения рыбки, в сопровождении птенца, успокоила обоих:

– Можете не волноваться, этот куст ещё молодой и колючки у него не такие твёрдые, чтобы проколоть чешую. Карасику надо выбираться самостоятельно, только потихоньку, без резких движений.

Когда утёнок вернулся в свой детский сад, он встретил кукушонка и очень обрадовался, узнав, что с его неожиданно пропавшим спутником, всё в порядке. А вот кукушонку стало ужасно стыдно: увлёкшись новой игрой, «почти взрослый» птенец забыл о малыше и том опасном месте, где его оставил.

Дырявые шляпы

В неправильном лесу не только комары, но и комарихи не пьют кровь. Однако и цветочный нектар не для них. Нектар комары оставляют заготовителям мёда – муравьям, да с недавних пор ещё жабе. У этих насекомых на обед – капельки сока из орешков сосновых и еловых шишек. Тех шишек, что, как вы помните, в здешнем лесу растут на берёзах и осинах. В обычных орешках нет, конечно, никакого сока, а в этих, из неправильного леса, есть: специально для комаров.

Самим комарикам до сладкого угощения не добраться, но ведь все жители леса работают сообща, помогая друг другу. Как только шишка созреет и готова рассыпать свои семена, её немедленно срывает гриб древолаз и относит на шишечную фабрику. На фабрике собранные шишки шелушат бурундуки, извлекая крохотные орешки. Орешки твёрдые, да ещё и покрыты кожурой – ни одному комару не прокусить. Зато ёжики могут запросто проколоть острыми иголками. И всё же, если каждый орешек они будут накалывать по отдельности, комарам своего обеда и к ужину не дождаться. Но не беда: бурундуки рассыпают орешки тонким слоем, а ежи, свернувшись в клубок, по ним катаются – получается очень быстро и весело.

Когда комары выпьют сок (через дырочки), орехи разбирают сами ёжики и бурундуки, да ещё прибегают любители полакомиться шишечными семенами – мышки и кабаны….

– Ой! У меня живот заболел, – пропищал маленький комарик, напившись сока, и улетел в лесную больницу.

– И у меня болит, – следом за ним отправился лечиться другой комар, уже взрослый.

Вскоре на приём к доктору, ушастому филину, выстроилась целая очередь комаров.

– Массовое отравление, – поделился догадкой врач со своей помощницей, сойкой, – слетай-ка за лисой, надо срочно искать причину….

– И часто такое случается? – спросила лисица, которую не пришлось долго ждать.

– Нет, нет… случай необычный, никогда такого не было, – развёл крыльями уставший от работы без перерыва филин.

– Ну что ж, если случай необычный, то и причина его в чём-то необычном, – решила для себя лиса и побежала на большую поляну, где всегда много зверей и птиц.

– Кто из вас заметил что-нибудь необычное? – обратилась она к отдыхающим на поляне обитателям леса.

– Раньше две мышки-подружки за орехами прибегали первыми. А теперь совсем перестали появляться, – вспомнил необычное бурундук с шишечной фабрики.

– А меня вчера жаба не стала прогонять с цветочной поляны, – сообщил юный грибок-древолаз и тут же смутившись, пояснил:

– Я за ромашками… для своей подружки, сыроежки….

Шляпа у гриба почти новенькая, но почему-то вся в дырках и края в нескольких местах надорваны.

– Откуда у тебя такая странная шляпа? – полюбопытствовала лисица.

– Вчера утром поменялся, – похвастался обладатель необычного головного убора.

Зная о том, как часто грибы обмениваются шляпками, лисица не стала выяснять: кто и с кем поменялся этой шляпой до него (бесполезно: концов ни за что не найдёшь), а отправилась прямиком, к еноту – шляпному мастеру.

Лисе было известно: до грибных шляпок охочи слизняки. Ночью, когда грибы спят в своих гнёздах, слизняки потихоньку пробираются к ним и осторожно, опасаясь разбудить, выгрызают маленькие дырки. Стараются, чтоб осталось не очень заметно. Да как же не заметишь! Пострадавшие шляпы относят к мастеру. Енот эти дырки залепляет пчелиным воском, подкрашивает, и испорченные шляпы становятся, как новенькие….

– У меня с недавних пор почти не осталось клиентов, – удручённо вздохнул енот, – мода у грибов на дырявые шляпы. Сначала мне приносили, чтобы я их не чинил, а дырявил. Только я отказался: мои лапы на такое неспособны. Так они нашли охотниц среди мышей, в обмен на самые крупные шишки.

Кое-что лисе стало понятно, и теперь она отыскала жабу на её самой любимой цветочной поляне.

– Не буду я больше никого гнать. Натерпелась страху. Два дня назад пыталась прогнать двух мышек, так они меня чуть не загрызли. Бегают туда-сюда, все цветы истоптали. Вон уже тропинка от их беготни образовалась, – пожаловалась жаба.

Лисица рассказанной истории так обрадовалась, что даже чмокнула рассказчицу в скользкую щеку перед тем, как отправиться по мышиной тропинке.

Тропинка привела ко входу в заброшенную барсучью нору под корнями старой осины. Из норы пахло прелыми грибами и мышами. Лиса притаилась поблизости, за кустиком, и стала ждать. Вскоре появились две мышки: несли, ухватившись за концы, палочку с нанизанными на неё кусочками грибных шляпок….

– Мы же не знали. Не хотим мусорить по всему лесу, вот и относим в одно место, – оправдывались мышки, когда лиса объяснила подружкам, отчего заболели комары: они отравились шишками с этой самой осины. А шишки на осине отравились грибным ядом, впитавшимся в землю под её корнями во время дождя.

Отменить моду сложно, пожалуй, даже невозможно. Только не в лесу, где есть такая умная лисица. Её и так бы послушались, и всё же лиса не стала командовать, а подсказала новое увлечение для модников.

Теперь у всех древолазов, любителей наряжаться, шляпки почти как у мухоморов. Но пятнышки при этом разноцветные: меняются грибы не шляпами, а кусочками из них. Вот и не надо ничего выбрасывать. У мастера-енота полно работы, ведь любое дело требует умения, чтобы не испортить. И все бывшие дырки мастер заклеил, а порванные края аккуратно заштопал.

Гнездо кабана

Кабан из неправильного леса ужасно боится испачкаться. С утра: проснётся и сразу отправляется купаться. При этом в пруд – ни ногой, плещется только в речке: в реке вода проточная, чистая. А пруд, по его мнению, «битком набит» микробами. Больше всего на свете кабан опасается луж, ведь в них микробов ещё больше, чем в пруду.

Выберется кабан-чистюля из реки, отряхнётся по-собачьи, осмотрит свою шкуру и, обнаружив подозрительное пятнышко, опять в речку – отмывать….

Глядя на гнезда грибов-древолазов, кабан с завистью размышлял:

– Хорошо этой мелкоте, гнёзда высоко от земли, ни один микроб к тебе не заберётся, пока спишь.

Один раз он даже попытался взобраться на дерево, но ничего не получилось, только испачкался, и со всех копыт помчался к реке, избавляться от грязи.

– И чего смотришь? Построй себе такое же, – посоветовал как-то ёжик, в очередной раз заставший мечтателя разглядывающего жилища грибов.

– Так ведь мне на дерево не забраться, я уже пробовал.

– А зачем тебе гнездо на дереве? Построй на пригорке, там всегда сухо. Дождь пройдёт, трава намокнет, а земля сухая.

– А ведь верно, – подумал кабан. – Если дождевая вода земли не касается, значит, и микробов на ней нет.

Вот и свил себе этот чудак гнездо из толстых сучьев на высоком холме. Причём каждую ветку для нового жилища прополоскал в реке и прокалил на жарком солнце. Теперь, отправляясь купаться, он тащит построенный дом с собой в реку, опасаясь, как бы в нём не завелась какая-нибудь опасная для здоровья нечисть.

Однажды ночью начался дождь. Проснулся хозяин гнезда – вокруг все ямки превратились в лужи.

– Дождусь, – думает, – когда дождик пройдёт и земля обсохнет.

Но дождь не только не проходил, а наоборот, всё усиливался и вскоре превратился в настоящий потоп. Вокруг гнезда лужи расползлись настолько, что получилось кольцо из воды. К концу дня образовалось целое озеро с островом-холмом посередине, на котором кабан пережидал непогоду в своём убежище. А дождь не прекратился ни в тот день, ни на другой, ни на третий. В общем, конца дождю не было видно. Глубина у озера-лужи была даже ёжику чуть выше колена. Но если кабан всю жизнь боялся вступить даже в маленькую лужицу, то в такую огромную его и подавно не выманишь.

Добровольный пленник потопа, конечно, не голодал в заточении: еду ему приносили сочувствующие птицы и звери. Но вода подобралась так близко, что кабан не мог делать гимнастику, рискуя вывалиться из гнезда, и жители неправильного леса беспокоились, как бы он не заболел от гиподинамии.

– Дело серьёзное, – согласилась лисица, когда к ней примчались совы, крича на лету:

– Беда! Кабан попал в ловушку! Он не может двигаться! Он может погибнуть!

Осмотрев место происшествия, лисица объявила:

– Пока идёт дождик, за осушение браться бесполезно. Уговорами упрямца не выманить. Голодом брать нехорошо, да и не получится, слишком у него большие жировые запасы. Остаётся одно – решать дело хитростью….

Лежит кабан, жалобно похрюкивает, да, как может, свою шкуру осматривает: не заползли ли из воды какие-нибудь переносчики микробов. И вдруг видит, прямо напротив его глаз отчаянно барахтается мышонок, совсем ещё маленький, и кричит:

– Тону! Помогите!

Покрутил кабан головой, ожидая, что кто-нибудь прибежит или прилетит на помощь, да только вокруг никого.

– И куда все пропали? – разволновался одинокий зверь, – ведь совсем недавно толпились вокруг, уговаривали лезть в воду.

Мышонок уже начал пускать пузыри, того и гляди утонет. Не выдержала кабанья душа – выскочил из гнезда, схватил малыша и обратно в дом.

– Эх, такой отличный план провалился, – подумал про себя мышонок, а кабана не стал расстраивать, сказал:

– Спасибо, дяденька! Если бы не вы, мне конец!

Мышонка из гнезда забрали, совы чуть не передрались: кому за ним лететь. А здоровенного кабана в одиночку ни одна птица не поднимет. Могли бы всем скопом унести, однако упрямец сразу предупредил:

– Только попробуйте!

Он, оказывается, и высоты боится, а ещё хотел на дерево залезть!

– Ничего страшного, – успокоила разволновавшихся спасателей лисица, – немного не рассчитали с расстоянием. Надо было мышонку «тонуть» подальше от гнезда, ближе к берегу лужи.

Едва успел кабан расслабиться и затихнуть, после того как его два раза окатили водой из реки, даже слегка задремать, снова слышит:

– Помогите! Тону!

– Да что же такое творится, опять никого вокруг!

А мышонок, на этот раз другой: ещё младше предыдущего, слабенький. Почти сразу пошёл ко дну, лишь только кабан его заметил. Тут уж не до страхов, нельзя допустить беды. В несколько прыжков кабан достиг места, где мышонок исчез под водой, пошарил пятаком и вытащил несчастного.

Оглянулся на свой дом – далеко, а до сухого места не больше двух шагов…. Не стал возвращаться….

Задуманная лисицей хитрость удалась. А за мышонка переживать не стоило: мыши и в обычном лесу неплохо плавают, а в неправильном даже с белками – лучшими пловцами, соревнуются. И мышат с рождения тренируют, мало ли что может случиться.

После этого происшествия бобр сделал для кабана ходули из крепких сосновых веток. Кабан с ними ни на минуту не расстаётся. Иной раз даже в сухую погоду на ходулях скачет – так понравились. Да не ему одному, но… о ходулях уже другая история.

Ходульная болезнь

Стоило бобру придумать и смастерить для кабана ходули, как в неправильном лесу началась «ходульная болезнь». Все его обитатели обзавелись ходулями: от маленьких жучков, до медведя, который так увлёкся, что иногда забывал пугаться. Даже лось, смущаясь, обратился к мастеру:

– Сделай и мне, пожалуйста.

– Зачем тебе-то! – поразился нелепой просьбе бобр, – у тебя же свои ноги как ходули. Куда ещё удлинять.

– А ты сделай, – настаивал упрямец. – У всех есть, а я что хуже других?

Очень смешно выглядели на ходулях птицы, особенно взбалмошные совы. Они в числе первых освоили новый аттракцион, носились на них по всему лесу не хуже, чем на собственных крыльях и хвастались друг перед другом:

– Я самая быстрая, меня никому не догнать!

– Ну, уж и самая! Да если я захочу, тебя в два счёта обставлю….

– Разбежалась… ходули потеряешь!

Жабе «удлинители ног» принесли новые возможности. Если раньше она собирала нектар только с травянистых цветов, то теперь могла доставать до тех, что, распускаются на ветках жимолости, шиповника, ракитника и других низкорослых кустарников. Лапы, когда ты на ходулях, всё время заняты (нужно держаться за палки, иначе упадёшь), и жаба приспособилась глотать цветы целиком, вместе со спрятанными внутри сладкими капельками. При этом иногда не заметит сидящего на цветке всадника – муравья на пчеле и заодно проглотит обоих. Но, ничего страшного. Почувствовав, как муравьишка, оказавшийся в её пасти, возмущённо колотит кулаками по стенкам «темницы», жаба поспешно открывает рот, выпускает пленников и просит у пострадавших прощения:

– Извините, я нечаянно. Вперёд буду осторожней.

Правда, сразу после этого, она забывает о данном обещании и часто, протягивая толстые губы к очередному цветочку на котором трудится муравей, закрывает глаза от предвкушения удовольствия….

Однажды, недалеко от поляны, где обычно промышляет жаба, пропали муравей и пчела. У обитателей ульев и муравейников железная дисциплина – некогда развлекаться. Ни один из них даже не обзавёлся ходулями, несмотря на всеобщее увлечение. А тут – внезапно исчезли и собиратель нектара, и его лошадка!

Муравьи и пчёлы, не разбираясь, тут же принялись обвинять жабу:

– Из нас уже многие побывали у неё во рту. А теперь бессовестная жадина проглотила несчастных.

Их поддержали и другие обитатели леса, а совы, побросав ходули, наперегонки помчались к лисе рассказать о чрезвычайном происшествии….

– Никого я не глотала, – оправдывалась жаба, – я каждый цветок, прежде чем проглотить, подолгу держу во рту, наслаждаюсь. А если тебя по щекам колотят, какое тут удовольствие?

Лиса дождалась, когда, заметив её появление, смолкли собравшиеся вокруг жабы зрители, и принялась расспрашивать:

– Не будем торопиться с выводами. Кто их видел именно возле этой поляны?

– Мы видели! – загалдели совы, – и муравья видели и пчёлку. Мы всё видим. От нас не скроешься….

– И я видел, – заявил пробравшийся в первый ряд паучок. Как и большинство среди собравшихся на поляне взволнованных зрителей, он переминался с ноги на ногу на ходулях, удерживая равновесие.

– Покажи, где ты их видел последний раз, – обратилась лисица к пауку.

– Так здесь же. Я за ними гнался, а потом потерял из виду.

– Ты и за другими гонялся?

– И за другими тоже.

– И до них и после них?

– Ну, да. И до, и после. Сюда многие летают, вот я и тренируюсь бегать на ходулях за пчёлами. От этих я быстро отстал, – признался азартный гонщик, и тут же добавил с гордостью:

– Зато за последней парой я долго продержался.

– Ну что же, в этом ты преуспел, – заметила лиса, – только ведь твоя паутина, получается, осталась без присмотра. Или ты своего соседа попросил за ней приглядывать?

– Я хотел, да он сам ещё раньше убежал тренироваться.

– Хорошо, тогда веди нас к вашим паутинам, посмотрим как они там без хозяев.

Лисица с пауком отправились к оставленной паутине, а за ними устремились все бывшие рядом при их разговоре. По пути присоединялись и другие: те, кто ещё только спешил на поляну, узнав о случившемся.

Наверняка, вы уже, как и лиса, догадались: пропавшая пчёлка на обратном пути угодила в одну из оставленных без присмотра паутин. Муравей попытался освободить свою лошадку, но не смог справиться с цепкими нитями и сам в них запутался. Обычно в неправильном лесу пауки помогают выбраться из паутины тем, кто в неё попал, осторожно, чтобы не повредить (ведь здесь паутина – музыкальный инструмент и вовсе не предназначена для ловли невнимательных насекомых). Только из-за «ходульной болезни» попавшим в беду оказалось некому помочь.

У пленников, натерпевшихся страху, был очень несчастный вид, а когда их высвободили из паутины, они даже заплакали. А вслед за ними не могли удержаться от слёз и наблюдавшие за спасением зрители.

После этого случая обитатели леса прекратили баловство с ходулями – сложили их в кучу. Получилась целая гора отличных материалов для постройки больших домов и маленьких домиков всем, кому нужно. Хватило на целый год!

Карасик опять заблудился

В неправильном лесу, в похожем на запутанный лабиринт подземном доме, живёт неправильный крот. От обычного, подслеповатого собрата его отличает лишь пара живых любопытных глаз. И ещё здешний крот любит купаться. Он даже прорыл себе тайный коридор, выходящий на поверхность у самой воды пруда. Почему тайный? Да просто ему нравилось скрываться от обитателей водоёма, изображая из себя таинственного незнакомца. Крот даже не подозревал, что, несмотря на тщательную маскировку секретного входа куском сосновой коры, этот вход не представлял никакой тайны ни для живущих в пруду рыб, ни для водоплавающих белок. Некоторые из них, не желая обидеть крота, делали вид, будто ничего не знают о его секрете, а большинство даже не догадывались, что это секрет.

В тот день, когда карасик заблудился, у хозяина подземного лабиринта болело горло: накануне он слишком долго барахтался в холодной воде. И когда карасик заглянул в круглое отверстие, служившее одним из многочисленных входов в его дом, крот напугал малыша своим вопросом: «Тебе чего?», ведь простуженный голос ужасно похож на змеиное шипение.

Кроту было стыдно за такое обращение к возможному гостю, ведь до этого никто к нему даже не заглядывал, и он решил пригласить рыбку побывать в его доме, которым очень гордился:

– Привет, карасик! Не заглянешь ли ко мне на часок? Я угощу тебя вкусными червячками.

– Вот здорово! Я никогда не бывал в подземном доме, – обрадовался карасик, – только мне нужно сначала выполнить одно мамино поручение.

– Ну, тогда я жду тебя в полдень возле главного входа, что позади берёзы на большой поляне.

Ровно в полдень, закончив дела, карасик, помня о приглашении, отправился в гости. Но ему не хотелось добираться в такую даль, когда вход, прикрытый сосновой щепкой, располагался буквально напротив его собственного дома, устроенного под корягой.

– Вот будет весело, когда я тихонечко подкрадусь и скажу: «Я уже здесь», – решил карасик и, отодвинув щепку, юркнул в отверстие.

В кротовой норе оказалось до жути темно, о чём карасика предупреждали, но он не поверил, пока сам не убедился.

– Не может же кто-то жить совсем без света, – твердил он себе, – значит, темнота скоро кончится. Надо только до света добраться.

Но за поворотом стало ещё темнее, карасик испугался и хотел вернуться. Да не тут-то было: в узком коридоре он не смог развернуться, а передвигаться задом наперёд, как это делают раки, а тем более кроты, он не умел. Пришлось продолжать поиски света….

Прождав уйму времени, крот обиделся (думал, карасик забыл о приглашении), и всё же решил сходить к пруду, поинтересоваться, не случилось ли что.

– Кто-нибудь видел карасика? – спросил он у белок, плескавшихся в воде недалеко от берега.

– Мы видели, – загалдели бельчата, – он сказал, что идёт к тебе в гости!

– Но я его ждал, а он не пришёл, – вздохнул крот, – наверное, чем-то отвлёкся.

– Так он полез вон в ту дырку…. Мы ему говорили: там страшно, а он не послушался.

– И вовсе у меня не страшно, – обиделся крот.

– Как же не страшно, когда темно?

– Ну да, темновато. Об этом я не подумал. Только… как он догадался, что здесь у меня тайный вход?

– Какая же это тайна, если ты из него ночью ныряешь! При луне хорошо видно.

Теперь, зная, что карасик уже очень давно блуждает в подземных коридорах, крот забеспокоился. Ведь только ему известны все закоулки в запутанном лабиринте, который он сам построил. До самого вечера крот ползал по бесчисленным переходам, выкрикивая: «Ау! Карасик, где ты!». Бесполезно, карасик опять потерялся и в одиночку его не найти.

Выбравшись на поверхность, крот обратился за помощью к возвращающимся после дневной смены всадникам – ¬муравьям, собирателям мёда. На быстрокрылых лошадках-пчёлках муравьи за день одолевают десятки километров, и им не так уж трудно облететь все подземные галереи, чтобы отыскать заблудившуюся рыбку.

– Мы мигом! – пообещали муравьи и направили своих лошадок в отверстие входа под берёзой.

Прошло ещё много времени, уже совсем стемнело, а летучие всадники, ни с карасиком, ни без него, не возвращались.

– Да они и сами в темноте заблудились! – подтвердили худшие опасения крота, появившиеся в вечерних сумерках светлячки. – Ну, ничего, мы поможем….

Светлячки отправились вслед за пчёлами с муравьями и тоже пропали. Крот уже собрался сам попытать счастья в поисках всех, кто сгинул в подземелье, хотя знал: в его доме, запутанном лабиринте, столько длиннющих ходов и ответвлений, что ему, тихоходу, обойти их не хватит и целой недели. Но тут взволнованного зверька окликнула проснувшаяся после дневной спячки сорока – ночная птица неправильного леса:

– Да на тебе лица нет?! Что случилось?

Выслушав подробности происшествия, сорока, как могла, успокоила крота:

– Нужно позвать лису… погоди, я сейчас вернусь. Вот увидишь, она обязательно что-нибудь придумает.

– Пчёлы летают быстро, однако ни они, ни их всадники-муравьи в темноте не видят, – рассудила лисица. – От светлячков же достаточно света, но слишком уж эти жучки медлительны. Вот и получается, что и от тех и от других мало толку, когда они действуют по отдельности. А вот если их способности объединить….

Сорока слетала до ближайшего улья и позвала на помощь ещё несколько всадников. А светлячков, желающих принять участие в новой экспедиции, искать не пришлось, на берёзе их было много. Усадив перед собой по светлячку, муравьишки объяснили задачу пчёлкам и один за другим устремились в подземелье.

Лисица, как всегда, не ошиблась. В неправильном лесу пчёлы живут в муравейниках, а в любом муравейнике комнат и коридоров ещё больше, чем в кротовой норе. Находить и запоминать кратчайшие маршруты они умеют – муравьям и подсказывать не пришлось своим лошадкам. При свете фонариков-светлячков они отыскали всех пропавших, в том числе и застрявшего в узком проходе карасика. Хорошо, что он оказался не слишком далеко от одного из выходов и крот, расширив коридор, помог ему выбраться.

Медведь в гостях

Обитатели неправильного леса обожают ходить в гости и принимать гостей. И если до того, как карасик заблудился, а потом нашёлся в подземном лабиринте, у хозяина подземелья ни разу не бывало гостей, то это лишь потому, что крот заигрался, изображая таинственного незнакомца. К тому же под землёй темно, а кто же захочет сидеть в гостях в темноте, тем более, если тебя не пригласили?

Но теперь всё изменилось. Первыми пришли светлячки, уже побывавшие под землёй во время операции по спасению заблудившегося карасика.

– Можно к вам в гости? – спросили посетители, после целого часа поисков обнаружив хозяина запутанного дома. Хорошо ещё – гостей оказалось всего трое, и они не выпускали друг друга из виду, иначе бы домовладельцу понадобилось снова вызывать целую команду спасателей.

– Конечно, можно! Я очень рад! – крот действительно чрезвычайно обрадовался, ведь о нём не забыли.

В сопровождении хозяина светлячки обошли несколько самых памятных для него мест. Попутно, крот рассказывал о том, с какими трудностями столкнулся во время строительства:

– Вот здесь я упёрся в толстенный сосновый корень. Целый день ушёл на переделку коридора: не люблю когда ходы кривые…. А вот здесь торчал огромный камень. Я вырыл под ним яму, и камень провалился. Повезло – этот коридор не пришлось исправлять ….

Проводив светлячков до выхода, крот задумался. Ему ужасно захотелось, чтобы гости приходили почаще. Но то, что при этом они могут потеряться – проблема, которую надо как-то решать. Сам он ничего не придумал и отправился за советом к лисе.

– Без проводника не обойтись, – уяснив задачу, сказала лисица. – Есть у меня неплохая идея. Завтра у барсука день рожденья, все придут его поздравить, там и договоримся.

На другой день лиса объявила собравшимся на большой поляне:

– Если хотите навестить крота, зовите с собой светлячка и паучка. Светлячок избавит от темноты, а паучок протянет за собой нить, по которой нетрудно найти дорогу обратно.

С тех пор в подземном лабиринте побывали все, кто ростом невелик: насекомые, мышки, мелкие грибы-древолазы. Другим обитателям леса тоже хотелось навестить крота, и он с утра до вечера трудился, расширяя многочисленные коридоры. Вскоре наведаться в гости к счастливому хозяину смогли бельчата, бурундуки и ёжики. Но однажды возле входа объявился заяц и поинтересовался:

– Что-то ты не торопишься увидеть меня в гостях. Когда, наконец, твои коридоры будут достаточно просторными для серьёзных посетителей, а не только всякой мелюзги?

Ради такого грубияна крот не стал бы стараться, однако по большому счёту заяц был прав: нужно как-то позаботиться и о тех, кто значительно превосходят его своими размерами. И опять подсказала лисица:

– Если гостю не удаётся побывать у тебя целиком, для него хватит широкой прихожей. Из неё он сможет просунуть голову в окно и заглянуть в дом. Это лучше, чем ничего. Уверена, многим такая забава понравится.

Вырыть просторную прихожую перед центральным входом помог кабан. Получилось очень здорово. Теперь нанести визит кроту, заглянув в широкое окно, смог даже быстроногий олень. Ему могли бы помешать рога, однако в неправильном лесу олени могут не только их сбрасывать, когда захотят, но и цеплять обратно. Один лишь медведь ни разу не заглянул.

– У меня голова большая, не пролезет, – оправдывался косолапый, хотя на самом деле он просто боялся: а вдруг светлячок погаснет и станет темно?

Все понимали: мишка хитрит. Увиливает, известно какой он трус. И вот как-то раз совы сговорились, и одна из них измерила медвежью голову, обхватив крыльями, пока остальные отвлекали пустопорожней трескотнёй.

Крот под этот размер окошко расширил, и медведю стало некуда деваться. Пришлось набраться храбрости, ведь ему было стыдно перед другом – червячком, который, по его рассказам, уже чуть не весь лабиринт облазил.

Зажмурив глаза, мишка осторожно просунул морду в отверстие и почувствовал: целиком голова не влезает. Это его приободрило. Открыв глаза, медведь увидел: целых три светлячка освещают пещеру. Тут уж он совсем расхрабрился и хотел поздороваться,… как вдруг в ноздрю попал комочек земли. Медведь чихнул. Ветром от его чиха светлячков сдуло, и они улетели далеко в глубину – наступила страшная темень. Мишка испугался – хотел убежать, только перепутал и рванул не в ту сторону: не назад, а вперёд. В результате вся его голова проскочила в окно и застряла.

Вытащить застрявшего головой медведя ничуть не проще, чем бегемота из болота. Ведь у него, как и у бегемота, нет даже достаточной длины хвоста, чтобы тянуть за хвост, выстроившись в ряд, как при перетягивании каната. Собравшиеся вокруг звери не знали что делать. Зато болтливые совы знали и с криками: «Кошмар! Медведь застрял! Что делать?! Что делать?!» – помчались к лисе.

– Для начала нужно уменьшить размер головы, – объявила лисица.

– Кошмар! Кошмар! – опять подняли крик совы.

– Никакого кошмара, – успокаивала их лиса. – Голова станет меньше, если её подстричь.

– Кошмар! У нас будет лысый медведь! – ещё громче раскричались совы.

– Да угомонитесь вы. Стричь наголо ни к чему, только там где держит… на затылке….

Через другой ход, в сопровождении проводников, к медвежьей голове подобралась группа спасателей – жуков-стригунов, и принялась за работу.

– Отлично! Осталось, чтобы голова выскользнула, сделать её скользкой, – распорядилась лиса, когда парикмахеры закончили свою работу.

– У меня есть масло, – откликнулся бурундучок, – кедровое… подойдёт?

– Ну конечно подойдёт, – одобрила лиса.

Бурундучок смазал медвежий загривок кедровым маслом и застрявший пленник, без особого труда, освободился под восторженные крики собравшихся зрителей.

Ещё долго незадачливый мишка напоминал подстриженного пуделя, но все беднягу жалели – никто даже и не думал смеяться.

Крокодил-коротышка

А ещё в неправильном лесу жил неправильный крокодил. Правда, об этом никто не знал, кроме самого неправильного крокодила. И вовсе не потому, что он скрывался, просто настоящие крокодилы большие, живут в тропических странах и обожают купаться. А крокодил из неправильного леса был размером с ящерицу и к воде относился с опаской.

Маленький крокодильчик стеснялся своего размера и выдавал себя за ящерку, пользуясь сходством, ведь от ящерицы он отличался только страшными крокодильими зубами. Чтобы никто не догадался, что он крокодил-коротышка, малышу приходилось всё время держать рот закрытым – не разговаривать. По этой причине другие жители леса считали его немой ящерицей. Кстати, в неправильном лесу почти все ящерицы слыли молчунами. И неудивительно, лишь изредка, какая-нибудь ящерка случайно поздоровается:

– Привет, как дела, – и тут же умолкнет с таким видом, будто провинилась, нарушив молчание.

У нашего крокодила был маленький секрет: в тёмную ночь, когда ни звезд, ни луны на небе не видно из-за облаков, он забирался на одну и ту же высокую сосну – на самую макушку. И вот зачем. Крокодилу ужасно хотелось поговорить, но не будешь же разговаривать сам с собой. Зато петь самому себе очень даже нормально, что он и делал на вершине дерева. В кромешной тьме крокодильих зубов не видно ни одной сороке – ночной птице, бесшумно пролетающей мимо. Да они и внимания не обращали на одинокого певца, всегда спешили куда-то: кто же будет летать по ночам без дела.

Однажды случилась беда – на неправильный лес налетела страшная буря. Она бушевала целых три дня. Пережидая напасть, все звери спасались на большой поляне, ведь под деревьями и на деревьях в бурю оставаться опасно. А когда ветер стих, многие из тех, кто живёт в дуплах и гнёздах, вынуждены были строить себе новые дома, так как ураган обломал большое количество веток и повалил несколько деревьев.

– Как же моя сосна?! – волновался крокодильчик, пробираясь сквозь завалы из разбросанных шишек и веток, – неужто и она не выдержала….

К счастью, его дерево оказалось крепким, как и большинство в лесу. Малыш вздохнул с облегчением, увидев любимую сосну такой же стройной и красивой, как и три дня назад.

Прошло ещё несколько дней, наступила безлунная ночь, и наш крокодильчик, в прекрасном настроении, заранее напевая про себя, полез на свою сосну. Добравшись до середины ствола, он услышал чей-то едва различимый голос, доносящийся сверху. Сначала малыш подумал: это сороки уселись на его дерево передохнуть и шёпотом обсуждают ночную охоту. Но, подобравшись совсем близко, крокодильчик понял: там кто-то тихонько поёт, а голос певца похож на его собственный голос.

В это время луна ненадолго выглянула из-за облаков, и крокодильчик аж рот открыл от удивления: в лунном свете хорошо были видны точно такие же, как у него самого, зубы….

На вершине сосны сидел и, закрыв глаза от удовольствия, распевал песни… ещё один крокодил-коротышка. Закончив петь, другой крокодил открыл глаза и, обнаружив притаившуюся, как он думал, ящерицу, поспешно закрыл рот, но сообразив, что разоблачён, начал оправдываться:

– Подумаешь зубы. Ну и пусть. Да я крокодил, но я же не виноват, что такой маленький….

– Ладно, не переживай. Я тоже крокодил, как и ты. Только раньше я тебя не встречал на этой сосне.

– Так ведь моё дерево упало во время бури….

Два крокодила проболтали до утра, а вдоволь наговорившись, спустились вниз. Недалеко от сосны лиса со своими лисятами делали утреннюю гимнастику. Друзьям крокодильчикам очень хотелось поделиться своей радостью, и они рассказали лисице о том, как нашли друг друга.

– Какая прелесть! В нашем лесу обнаружились два застенчивых крокодила, – восхитилась лисица. – Что-то мне подсказывает, вас может оказаться не двое, а гораздо больше. Вам не стоит скрываться. Ищите своих собратьев. Вместе вы – команда, и никто не станет над вами смеяться.

Лиса не ошиблась, зубастых крокодилов в неправильном лесу обнаружилось много. Почти половина бывших ящериц признались: на самом деле они тоже крокодилы.

Все крокодилы были счастливы от того что теперь им не надо прятать зубы. И ящерицы остались довольны: им больше не нужно быть такими скучными, ведь они опасались прослыть болтунами среди молчунов и поэтому так редко открывали рот для разговоров.

Но и это ещё не всё: вслед за коротышками-крокодилами, перестали притворяться червяками коротышки-змеи, скрывавшие свои похожие на крючки зубы и раздвоенные языки.

И слон. О-о-чень маленький слоник. Но с ним всё было по-другому: слоник ужасно хотел летать, и от этого у него выросли крылышки. Как у бабочки, которую он изображал. Только у слона сходства с бабочкой – всего лишь один хоботок. Обитатели неправильного леса, конечно, понимали, что слон – это слон, но делали вид, будто верят его уловке, не желая обидеть.

Паутина-контрабас

Эта история произошла незадолго до того, как животные-коротышки из неправильного леса перестали стесняться своего размера.

В неправильном лесу бабочки дружат с пауками. А друзья, как известно, помогают друг другу. Закончит паучок трудиться над своей музыкальной паутиной – ему не терпится испытать готовый инструмент. А ветра нет. Не беда, можно позвать своих подружек – бабочек. Они крылышками помашут – вот и ветер. Паучки тоже выручают бабочек, по-своему: плетут крохотные корзинки для малины. Такое лукошко барсуку не закажешь, не его это размер.

Слонику, тому, что притворялся бабочкой, тоже очень хотелось помогать паукам. Увидит почти готовую паутину и караулит. Как только её хозяин начнёт дёргать струну, подавая сигнал бабочкам, слоник тут как тут:

– Давай я помашу!

– Погоди, я ещё не закончил, проверяю на прочность, – пытается слукавить паук, зная, чем может обернуться слоновья помощь.

И действительно, неуклюжий слон каждый раз задевал паутину. То крылышком (ведь крылья у него появились совсем недавно, и слоник только ещё учился ими управлять). То хоботом (очень любопытный нос, который всё время на что-нибудь отвлекается). То ухом (слишком уж уши у слона большие).… А чаще всего длинным хвостом с увесистой кисточкой на конце. Вот отчего паутинная нить частенько рвалась. Несчастному мастеру, потратившему уйму времени на своё творение, приходилось выполнять работу с самого начала, ведь отремонтированный инструмент звучит иначе, чем задумано. И другая беда: иногда слоник, задев паутинную нить, терял равновесие, падал и набивал шишку. И владельцу паутины приходилось срочно спасать не своё сокровище, а пострадавшего из-за него слона.

– Вот что, дружок, – сказал слону-коротышке старый паук, самый известный мастер неправильного леса, – я сделаю для тебя специальную, особо прочную паутину. Поближе к земле, чтобы ты не падал. И ещё… она будет не вертикальная, как обычно, а горизонтальная.

– Хорошо, спасибо, – ответил слоник очень грустным голосом. Он ужасно расстроился, так как хотел, как другие бабочки, помогать испытывать новые музыкальные инструменты.

– Не переживай, это будет уникальная паутина-контрабас. Очень важный инструмент в оркестре. Его надо регулярно испытывать, чтобы не подвёл, ведь ему нет замены.

Так, благодаря находчивому старичку, остальные мастера паутин, вздохнули с облегчением….

Между тем жаба снова залезла на дерево. С тех пор как любительницу сладкого нектара, забравшуюся на берёзу за муравьиным мёдом, «спасал» трусливый медведь, пролетело много дней. О краже мёда она, опасаясь наказания, больше не помышляла. Просто ей тогда понравилось качаться на ветке, и наверх жаба забралась исключительно для удовольствия.

Всё бы хорошо, но всюду сующие свои клювы совы заметили толстушку, несмотря на густую крону, и подняли крик:

– Ага, попалась! Опять мёд воровать! Не выйдет, мы тебя засекли!

Совы даже не удосужились проверить: есть ли под берёзой муравейник, в котором живут пчёлы-лошадки.

– Не нужен мне чужой мёд. Нынче на поляне столько цветов. Я уже нектаром наелась, – оправдывалась жаба. Но сов не остановить, если начали:

– Да кто тебе поверит, не зря же ты здесь. Воровка! Караул! Грабят!

Ни улья на берёзе, ни муравейника под ней не было. Зато именно под этим деревом и висела крепкая паутина-контрабас. Её как раз испытывал летающий слоник, а послушать собрались любители музыки. И вот представьте себе: что может произойти, если вы сидите на качающейся ветке, а вокруг вас вьются и обзываются назойливые птицы? Всё правильно, жаба слишком поспешно попыталась удрать с дерева, не удержалась и сорвалась вниз….

Жаба плюхнулась в самый центр паутины. Её струны спружинили и подбросили бедняжку вверх. Затем жаба снова упала на раскинутую под ней сетку, опять взлетела и так несколько раз.

– Отличный аттракцион, – оценила ситуацию оказавшаяся среди зрителей лиса, – мне кажется многим, особенно малышам, такое развлечение должно понравиться.

Пока некоторые из свидетелей происшествия обменивались впечатлениями, другие, оценив замечательную идею лисицы, уже наперегонки карабкались наверх. Но лисица их остановила:

– Слезайте немедленно! Прыгать с высоты опасно, паутина может не выдержать, и вы разобьётесь.

В неправильном лесу никто не рискует ослушаться лисицу, потому что всем известно: если она сказала, так и будет, а разбиваться – кому захочется.

Это только лесные жители до сих пор даже не слышали о батуте, а обычные дети прекрасно знают, как здорово на нём прыгать. Но лисица умная – сама догадалась и научила этому обитателей леса.

Теперь в неправильном лесу несколько музыкальных батутов: для самых малышей – насекомых, для лёгких зверят, для тяжёлых,… и отдельный для грибов-древолазов. Им одним разрешается нырять в паутину с высоты, ведь грибы из неправильного леса не могут разбиться, они отскакивают от земли как резиновые мячики.

Лось теряет рога

Как и быстроногий олень, лось из неправильного леса может в любое время, когда ему захочется, снимать и надевать рога. Только в отличие от аккуратного оленя, этот зверь не то чтобы безалаберный, а просто очень и очень рассеянный. Он способен и сковороду вместо рогов нацепить на голову, если бы у него она была. Однако лось свою сковородку ещё в прошлом году потерял и с той поры не ел жареного (хотя быть может это не так уж и плохо).

Сохатый и рога постоянно теряет. Заметив где-нибудь в глубине густой чащи целую поляну брусники, которую очень любит, радуется так, что обо всём забывает. Перед тем как забираться в чащобу он снимает рога, чтобы не цеплялись за ветки, а потом, когда вдоволь наестся ягод и листьев, про свои головные украшения напрочь забывает.

Утерянные лосиные рога всякий раз ищут малыши: волчата, ежата, лисята,… словом, все, кому охота прокатиться на спине у лося. Каждому из них известно: прокатить он обещает того, кто нашёл, а когда пропажа найдётся, катает всех принимавших участие в поисках.

В один из солнечных летних дней, лось как обычно обратился за помощью:

– Ну вот, опять мои рога куда-то подевались. Кто тут есть поблизости, помогите найти.

У лося ко всему ещё слабое зрение и длинные ноги. Ему не то что найти потерю, с такой высоты он даже не видит бегающих и прыгающих вокруг зверюшек, а насекомых и подавно.

Малыши, которым повезло оказаться поблизости, принялись искать наперегонки. Хотя прокатиться смогут все, но соревноваться, кто быстрее отыщет, ничуть не менее увлекательно.

Только на этот раз рога обнаружить не удалось, несмотря на старания подключившихся к поискам сов – они носились по всему лесу, созывая новых добровольцев истошными криками:

– Искать! Кто хочет прокатиться – все на поиски! Немедленно!

Ближе к вечеру, когда энтузиазм лесных ребятишек иссяк, на поляну, где все собрались, пришла лиса. До этого времени она не вмешивалась: считала весёлую забаву для малышей очень полезной.

– Может быть, ты забыл их снять? – обратилась она к удручённому неудачей лосю.

– Мог бы и забыть. Но раз их у меня нет – значит, всё-таки не забыл.

– А зачем ты их снимаешь?

– Как зачем? Чтобы не цеплялись за ветки, когда сквозь чащу не пробраться.

– Но ведь если ты забудешь снять рога, то они, зацепившись за ветки, могут отцепиться от твоей головы и повиснуть на дереве. Разве не так?

– И то, – согласился лось, – я об этом даже не подумал.

– Хорошо, покажи-ка нам, где ты был.

– Сейчас покажу! – обрадовался незадачливый растеряха и тут же, снова помрачнев, признался:

– Нет, не смогу. Я не помню.

Разговор этот слышали собравшиеся вокруг участники поисков. Тем не менее, забывчивость лося их ничуть не смутила. Наоборот ещё интереснее – они помчались осматривать все густые чащи подряд. Таких мест в лесу много, но добровольных помощников ещё больше. А заметить ветвистые рога, хоть они и похожи на ветки деревьев нетрудно: на рогах нет ни листьев, ни иголок. Вскоре раздался счастливый крик быстроногого оленёнка, победившего в соревновании «кто первый отыщет»:

– Ура! Я нашёл! Бегите сюда!

– Странно, висят так, будто оказались здесь не случайно. Как будто их кто-то аккуратно прикрепил к сосновому стволу, – отметила для себя лисица, добравшись до места раньше лося, которого, между прочим, тоже пришлось искать (по пути успел заблудиться).

С тех пор, потерянные лосем рога ищут и на земле и на деревьях. И даже на воде и под водой (бельчата, и рыбки – ровесники знакомого вам карасика). Ведь лось может их уронить в речку, когда приходит попить, или ещё с утра утопить, когда умывается.

И вот, наступила глубокая осень – скоро выпадет снег, который всё скрывает, а лось продолжил терять рога. Как обычно, пропали сразу оба. Только в неправильном лесу поздней осенью с хвойных деревьев уже давно облетели все иголки. Если злополучные рога повисли на ёлках или соснах, заметить их будет совсем непросто. У одной лишь взрослой ели несколько тысяч больших ветвей и веточек поменьше. А всего их в лесу не перечесть!

К несчастью, ни на земле, ни на лиственных деревьях потерю обнаружить не удалось. К вечеру паникёры – совы уставшие носиться по всему лесу по обыкновению призывая детвору криками:

– Искать! Кто хочет прокатиться! Немедленно! – доложили лисице:

– Всё пропало! Они исчезли навсегда!

На этот раз лисе пришлось поломать голову, прежде чем вспомнила о том, как странно висели рога, когда их впервые заметили на дереве.

– Кто-то их тогда нашёл и подвесил на сосну, – решила лисица, – возможно и теперь случилось то же самое. Но кто же?

Собрав обитателей леса на поляне (и детей и взрослых), лиса обратилась с вопросом:

– Вроде бы уже весь лес наслышан о пропаже. Спасибо, совы постарались. Но есть у меня подозрение, что до сих пор не всем об этом известно. Хотя целый день прошел, как лось потерял рога.

– Гораздо больше, – уточнил лось, – я же их ещё вчера потерял, а только утром хватился. Пошёл умываться, гляжу в воду, а на голове – пусто.

– Что же ты раньше не сказал, – обрадовалась лисица, узнав о такой важной подробности, – ведь их могли подобрать ночные птицы – сороки. Они же весь день спят и скорее всего не подозревают, что у нас в лесу переполох из-за твоей рассеянности.

Догадка лисы полностью подтвердилась: действительно, ночью рога нашли две сороки (по ночам они охотятся вместе). У сорок неправильного леса, огромные глазищи и уши на макушке – в темноте они видят и слышат не хуже, чем все остальные днём. Ночью подружки услыхали, как древоточцы пытаются прогрызть дырки в лосиных рогах, приняв невесть откуда появившееся «угощение» за упавшие ветки сосны. Сороки и сами подумали о том же, подняли и прицепили рога, как им казалось, на своё место.

Ведь в неправильном лесу и деревья неправильные: стоит недавно отломившуюся ветку приставить обратно, она в момент прирастёт.

Рога, конечно, не ветки, но ведь у них есть специальные присоски, иначе как бы лось снимал и прицеплял обратно свой головной убор?

Зимние прятки

Зимой в неправильном лесу всё укрыто снегом. Даже ветви деревьев сгибаются под его тяжестью, пока не разыграется сильный ветер и не стряхнёт с них этот груз. В общем, та же картина, что и в обычном лесу. Однако должно же быть и со снегом что-то неправильное? Так и есть: в неправильном лесу он тёплый. Не горячий, иначе бы у всех зверей на лапах и на носу были волдыри от ожогов, но и не холодный, как обыкновенный снег.

В тёплом снегу можно барахтаться целых три часа и не замёрзнуть. А хоть бы и больше – только ведь надоест, если просто барахтаться. Ну как такую возможность не использовать для игры? Малыши неправильного леса ждут не дождутся, и лишь появятся первые сугробы, начинают играть в прятки.

Между тем, зимние прятки совсем не похожи на обычные. Правила в них другие: тот, кто водит, скрывается под снегом, а все остальные ищут. Ищут, как вы, наверное, догадались, по следам. И чтобы тебя не нашли, следы надо хорошенько запутать. А когда нырнёшь в сугроб, нужно ещё постараться уползти подальше от того места, где в него забурился и затаиться. Тот, кто первым нашёл – герой, теперь его очередь прятаться.

Медведей, живущих в обычном лесу, всю зиму не видно, они спят у себя в берлоге. И в неправильном лесу медведь зимнее время проводит во сне, если ему не мешать. Казалось бы, спать в родной берлоге под тёплым снегом – удовольствие, лучше не придумаешь. Да вот беда – медвежья шуба мешает. В шубе, да ещё и в перегретой берлоге не уснуть, слишком жарко. Так что зимует неправильный мишка на дереве. Чтобы не мерзнуть на ветру и не свалиться на землю когда уснёт, он строит себе «воздушную берлогу» наподобие того же кабаньего гнезда (что уж тут нового придумаешь).

В эту зиму снега навалило много – под ним скрылась даже мачта с флюгером, украшающим крышу недавно построенного на реке дома бобра. А в лесу его тем более много, ветру здесь разгуляться негде.

Медведя, в его воздушной берлоге, укутало таким толстым снежным одеялом, что бедняга начал задыхаться от жары и нехватки свежего воздуха. А тут ещё внизу, под самым его деревом, гвалт голосов. Малыши играют в прятки, кричат на весь лес, раскапывая белый сугроб в поисках скрывающегося в нём такого же белого зайчонка. Проснулся медведь, выглянул наружу, видит: внизу одна мелюзга – никакой опасности. Поколебался и спустился с дерева. Спрашивает у игроков, как можно строже:

– Что за шум? Что тут у вас происходит?

Медведь до конца от трусости не избавился (даже собственного отражения в реке боится), об этом всем известно, так что никто, несмотря на сердитый медвежий рёв, не испугался. Лисята, ежата, волчата, в общем, все участники весёлого развлечения, перебивая друг друга, ответили:

– Мы играем в прятки. Ищем зайца, он где-то здесь, под деревом.

Медведь уже окончательно проснулся, и захотелось ему поучаствовать в игре. Затаиться так, что в шаге не видно, этому мишка давно научился, он ведь раньше только тем и занимался.

– Ну и что, что с малышами. Зато бояться нечего. А прятаться я умею, ни за что не найдут, – подумал и стал проситься:

– А меня возьмёте на новенького?

– Возьмём. Только по правилам: кто присоединился, тот становится водящим.

Пока медведь прятался, остальные игроки обсуждали между собой:

– Этого здоровяка найдём в два счёта. Тем более следы у него огроменные.

Но вышло совсем не так, как ождали. Не успели приступить к поискам – с неба посыпался снег. Да настолько частый – сквозь снежную пелену и на десять шагов стало ничего не видно. Правда, через пять минут снегопад прекратился, но успел все следы засыпать – как медведя искать?

– Ничего, найдём, – успокоил друзей быстроногий оленёнок, – я иногда проваливаюсь до самой земли, а всё вокруг вижу. Это значит глубина меньше моего роста. А медведь и лёжа на животе выше меня….

Малыши разбрелись по всему лесу в поисках виднеющегося из-под снега холмика покрытого медвежьей шерстью. Ищут целый час, а медведя нет – исчез, как небывало. Узнав о пропаже, к поискам присоединились совы (они везде суют свои клювы). Суматошные птицы носятся между стволов, едва не задевая крыльями высокие сугробы и нижние ветви деревьев. И смотрят то на снег, то на соседку: каждая из них боится, как бы её не опередили. Чуть увидит тёмное пятно, уже кричит:

– Сюда, сюда! Я нашла! Я первая нашла!

А нашла-то она на самом деле оставшийся не укрытым пень на пригорке или только что обломившуюся под тяжестью снега ветку.

– И долго мы ещё будем без толку копаться? Давайте на большой поляне построим большую горку, – предложил находчивый кабанёнок,

– Нас много, весь снег перетаскаем, может быть заодно и медведь найдётся.

Идея всем очень понравилась, тем более, узнав о масштабном строительстве, к малышам присоединились и взрослые. Пока строили горку, про медведя успели забыть. А когда уже все (и малыши, и взрослые) по нескольку раз с неё скатились, один ежонок спохватился:

– А где же медведь? Мы его так и не нашли!

– Куда он пропал? Может быть, с мишкой что-то случилось? – встревожились лесные жители. К тому времени вокруг горки собрались чуть ли не все обитатели неправильного леса.

– Надо позвать лису, – выразил общее мнение лось, – медведь куда больше моих рогов, его лиса уж точно отыщет.

Лисицу не пришлось ждать. За ней метнулись, обгоняя одна другую, совы….

– И часто медведь играет с вами в зимние прятки? – спросила лиса, выслушав рассказ малышей.

Самые активные игроки посовещались между собой и ответили:

– Да нет, в первый раз!

– И в таком случае, он,… должно быть, не знает правил? Не так ли? – продолжила свои рассуждения лиса.

– Конечно, не знает! Откуда ему знать, никто из нас ему не объяснял.

– А это значит… искать медведя надо не в сугробах, а там, где он обычно прячется. На какой-нибудь сосне,… а зимой, скорее, на берёзе или осине, где крона гуще.

Лисица опять оказалась права. Мишка взобрался на берёзу и тут же снова уснул – чудо, что с неё не свалился.

Всем хватит

Грибы-древолазы из неправильного леса очень редко болеют. Ещё бы! Во-первых, они никогда и ни во что не кутаются. Нет у грибов ни перьев, ни шерсти, только одни шляпки на голове, которые защищают в жару от солнца, а в непогоду от дождя. Во-вторых, грибы-непоседы или носятся повсюду будто заводные, или лазают по деревьям. И так – без остановки. А с тех пор как лисица придумала батуты, у древолазов появилась ещё и новая физкультура – прыжки и кувыркание в воздухе.

Эти батуты должны быть самыми прочными, так как древолазы взбираются на деревья и прыгают с них на сплетённые пауками сети с огромной высоты. Причём прыгают не по одному, а сразу по двое, а то и по трое. Только они могут себе такое позволить, ведь, как вы помните, грибы-древолазы похожи на резиновые мячики. Поэтому и не разбиваются, как все, а отскакивают от земли, если нечаянно промахнутся.

Во время спортивных занятий вокруг батутов валяется множество шляп (летом на траве, а зимой на снегу). Прыгуны то и дело приземляются на голову, и шляпа обязательно изомнётся, если бросаться с дерева прямо в ней, не снимая. А в мятой появляться стыдно.

Интересно, а как грибок найдёт свою шляпу, когда их столько? Да никто и не ищет. Зачем искать, если грибы и без того всё время ими меняются? Так что выбирай любой головной убор из тех, которые тебе больше нравятся. А если ты привереда, и сегодня тебе не повезло выбрать шляпку по вкусу, подберёшь в следующий раз.

Однажды, в конце дня, когда вот-вот наступит темнота, заигравшийся малыш-древолаз соскочил с батута и стал искать для себя колпачок, но не нашёл.

Вот уже и солнце скрылось, а малыш не хочет уходить. Ночная птица сорока, заметив одинокого гулёну, не могла просто так пролететь мимо:

– Ты чего тут бродишь? Немедленно отправляйся спать.

– Не могу найти шляпу. Как я без неё вернусь?

– Я же вижу: нет здесь никакой шляпы! Иди домой.

С этого дня, или точнее ночи, всё и началось – стали пропадать шляпы. Да иногда не по одной. Грибы пожаловались лисице. Лиса обошла и опросила всех прыгунов и всех зрителей, но никто ничего подозрительного не заметил.

– Ну что же придётся мне самой побыть зрителем, – решила лиса и провела целый день возле батута, у которого чаще всего исчезали шляпки грибов. Однако ничего особенного она не заметила. И в конце дня все шляпы оказались на месте….

Ещё несколько дней лису ждала неудача – пропажи случались лишь там, где она не появлялась.

– Охотник за шляпами не так уж прост. Нужно действовать хитрее, – отметила для себя лисица и обратилась с просьбой помочь к лесным мошкам. В неправильном лесу не только комары – вся мошкара не кусачая, и разговор с этими крохотными созданиями был дружелюбный.

Мошки, как задумала лиса, заняли места для наблюдений прямо на шляпах грибов. Мошка – всего лишь маленькая, почти невидимая точка. Гораздо незаметнее любых скрытых камер. Так что, похитителя шляп обнаружили в первый же день.

Оказалось, воришка – не в меру толстый малыш-грибочек. Он каждый день появлялся среди зрителей. Сам в игре не участвовал, а только следил за своими собратьями. Сначала его звали:

– Ты чего расселся! Посмотри, во что ты себя превратил. Иди с нами тренироваться.

Но ленивец отказывался, ссылаясь на свою неуклюжесть, и скоро на него перестали обращать внимание. А он посидит-посидит, вздохнёт, выберет себе новую шляпку и уйдёт. Только хитрец, как оказалось, каждый раз успевал нацепить не одну, а сразу две. И проделывал он этот свой фокус очень ловко – если б не сидевшие на шляпах мошки, никто бы и не заметил.

– Объясни нам, пожалуйста, зачем тебе столько шляп? – спросила лиса, как можно ласковее, стараясь расположить к признанию насупившегося малыша.

– Я их меняю…. На мёд…. У жабы, – сквозь слёзы признался уличённый. – Она угостила…. Мёд очень вкусный…. Я без мёда не могу-у-у….

Жабу пришлось поискать. На её любимой поляне трудились только крылатые всадники – муравьи на пчёлках.

– Она уже давно здесь не появлялась, – на лету сообщил важную новость один из муравьишек.

Срочно нужна была помощь разведчиц неправильного леса – вездесущих сов. Но совы как назло куда-то все разом пропали.

– Они на птичьем батуте. У них сегодня финальные соревнования, – пропищала высунувшаяся из травы мышка, довольная тем, что можно отдохнуть от надоедливых совиных криков (заслышав эти крики, мышам приходится быть начеку).

Сов уговаривать не нужно. Тем более, их соревнования подошли к концу, и судья, летающий слон, уже объявил победительницу. Совы тут же разлетелись по всему лесу, и буквально через каких-нибудь десять минут донёсся торжествующий крик:

– Все сюда! Я первая нашла!

Ещё через пять минут лисица и сопровождавшие её любопытные звери и зверушки, птицы и пичужки, словом чуть ли не все обитатели леса примчались на удалённую поляну, с которой доносились голоса слетевшихся туда сов:

– Вот это да! Вы только посмотрите!

Вся поляна была усеяна грибами. Но это только если смотреть сверху. На самом же деле изобретательная жаба накрыла шляпами от грибов медоносные цветочки, чтобы они не достались её соперникам – муравьям.

– И с чего мне должно быть стыдно?! – оправдывалась злоумышленница, – не я же ворую. Я честная. Я чуть ли не весь мёд со своей поляны за эти шапки отдаю.

А муравей, которого занятые своим делом собратья послали узнать, что происходит, весело пояснил:

– Жаба думает мы глупые. Не видим, что грибы ненастоящие. Настоящие не стоят на месте, а эти застыли как истуканы. Просто мы не жадные и оставили ей эту поляну. Цветов много – всем хватит.

Откуда у жабы мёд

Как только в неправильном лесу появляются зрелые ягоды, его жители начинают варить варенье. Откуда в лесу сахар, чтобы приготовить сироп? Да нет никакого сахара, где ж его взять. Варенье в неправильном лесу – на меду. Мёда здесь хватает, ведь над его заготовкой трудятся неутомимые всадники: трудолюбивые муравьи и их такие же работящие лошадки – пчёлы.

Как же они ухитряются снабдить мёдом и себя и всех остальных? Всё дело в том, что пчёлы в неправильном лесу мёда не едят, да и муравьишки балуются медком только во время чаепития по утрам, да ещё иногда принимают его от простуды. Питаются они, как вы помните, земляникой, малиной и другими вкусными ягодами.

Но когда муравьям собирать ягоды, если они постоянно заняты сбором цветочного нектара и производством мёда? На это времени нет, да и не нужно, потому что в неправильном лесу – взаимовыручка. Вот и муравьишки получают пищу для себя и своих лошадок в достаточном количестве в обмен на мёд.

С конца весны и до самой осени отовсюду доносится аромат. По нему можно различить: какое варят варенье. Земляничное, черничное или, быть может, брусничное? А когда ягоды поспевают на малиновых деревьях, и начинается праздник корзин, тогда уж точно – малиновое варенье.

Впрочем, есть один домик, проходя или пролетая мимо которого не уловить привычного аромата. В нём живёт жаба.

– Ну и дела! Все варят, а жаба нет! – первой, заметив эту особенность, постаралась разнести по лесу важную новость сова – самая удачливая из собирательниц новостей. А уж за ней засуетились остальные завистливые конкурентки.

– Да, да! Мы проверили, не варит. И вчера и позавчера не варила, – поспешно оповещали они, давая понять, что новость не такая уж и свежая.

Возле жабьего жилища тут же собрались любопытные.

– Почему ты не варишь? Как будешь зимовать без главного припаса? – интересовались у неё посетители.

– Да что ж вы заладили: не варит, не варит. Варю я! А запаха нет – так я его не пускаю на воздух, а заготавливаю на зиму. Что зря добру пропадать.

И жаба, чтобы ей поверили, показала изумлённым зрителям пустые банки, закрытые крышками. На самом-то деле, жаба о варенье даже не думала. А всё потому, что стоило этой жадине обнаружить новую цветочную поляну, как она начинала волноваться:

– Налетят эти бессовестные всадники и весь нектар утащат. У меня крыльев нет, вот и пользуются моей слабостью.

Стремясь опередить, она не покидала поляны, пока не слизнёт нектар с каждого цветка. Да ещё обойдёт на второй раз (а вдруг пропустила). Цветочных полян в лесу много, не пересчитать – у жабы не оставалось времени не то что варить варенье, даже отвлечься на сбор ягод. А ведь ягод надо набрать много: для себя и, в обмен на мёд, для заклятых соперников.

Наступила зима. В это время в лесу не так легко прокормиться, но у всех жителей неправильного леса есть запасы, а у жабы – только пустые банки на полках.

– Ничего, народ у нас добрый, буду ходить в гости. Знаю, не прогонят, – сказала она себе, и направилась угощаться к семейству волков.

Волки были очень радушны – напоили чаем с вареньем, а мама волчица, провожая до двери, сказала:

– Заходите ещё. Мы всегда рады гостям.

После этого жаба нанесла визит кабану, затем крокодилу-коротышке, потом посетила жилище многочисленного семейства кузнечиков…. Зима длится долго и ближе к весне бесцеремонная гостья не раз заявилась буквально в каждый дом….

В конце концов, появление жабы уже никому не доставляло удовольствия. Первой её выставила словоохотливая сова:

– Неужто у тебя и варенье, и запахи от него закончились? А, может быть, и не было варенья, а запахи ты у кого-то украла?

– Да нет у неё никаких запахов! Она на пустые банки навинтила крышек, – вмешалась соседка. – Я всё её жульничество в окошко выследила!

А вскоре жабу уже прогоняли отовсюду. Зима затянулась, и жителям неправильного леса приходилось беречь свои запасы. Тем более, всем стало ясно: жаба – бессовестная обманщица….

К тому времени, как распустились первые цветы – подснежники, жаба еле передвигала лапы от истощения. К её счастью муравьишки и пчёлы ещё не израсходовали своих запасов и, глядя на несчастную, уступили ей цветочки на немногочисленных проталинах.

Этим летом жаба больше не отлынивала. Поначалу она как могла, успевала за день и нектаром насытиться и, собрав корзинку ягод, обменять половину на мёд для варенья. Это поначалу. Но очень скоро её опять потянуло делать по-своему:

– Зачем мне лишний труд? варить варенье не обязательно. Какая от него польза, когда зимой можно и чаем с мёдом обходиться?

Теперь Жаба чуть перекусит цветочным нектаром, и спешит за ягодами. Чем больше наберёт ягод, тем больше выменяет мёду.

– Вот какая я умная, – нахваливает она себя, – ни у кого столько мёда не будет.

– Ты опять не варишь? Гляди, в следующую зиму тебя никто на порог не пустит, – предупреждают соседи.

– Обойдусь! – отвечает жаба, а сама секрет не выдаёт, – что если другие узнают её хитрость и начнут делать то же самое.

У жадины давно все полки заставлены. А ей всё мало – на полу ещё много свободного места, тем более, если выстраивать из банок пирамиды.

Между тем в улье, облюбованном жабой для обмена, муравьи устроили совещание.

– Не справляемся, – признался главный муравей, – почти весь мёд отдаём. И больше половины жабе. Скоро будет нечем расплачиваться, а уж сами-то мы – какой день без утреннего чаепития.

– Может быть жабе больше мёда не давать? – неуверенно предложили сразу несколько муравьев.

– Это не честно. Она же трудится, как и другие.

– Тогда нам стоит договориться со светлячками и работать дополнительно, ночью, – предложил кто-то и все дружно его поддержали….

Целую неделю летучие всадники трудились и днём и ночью. Сначала это сработало и мёда стало хватать. Но уже через три дня возникла всё та же проблема – запасы иссякли. Больше муравьи не смогли ничего придумать и обратились за советом к лисе.

– Вам пришла в голову идея работать по ночам? Вполне возможно у кого-то возникла такая же мысль насчёт ягод. И если так, нетрудно догадаться у кого…. Ну что же, я знаю, как это исправить.

Поздно вечером лиса спустилась к обрывистому берегу пруда, где однажды обнаружила белую глину. Этой глиной она выкрасила свой роскошный хвост в белый цвет и, дождавшись ночи, отправилась на поиски. Отыскать полуночницу было не так уж сложно. В ночной тишине хорошо слышно жабье сопенье и пыхтенье. Спрятавшись за кустом, лисица выставила белый хвост и стала ждать, когда она приблизится….

Жаба ползла, собирая ягоды, и вдруг… о, ужас! Чуть не перед самым её носом из-под земли высунулось непонятное белое существо!

– Т-ты кто? – испуганно промямлила жаба.

– Я огромный белый ночной жабоед. Только я ещё маленький, недавно родился. Чтобы подрасти, я должен съесть свою первую жабу, да только ни разу не видел какая она. Не могли бы вы подсказать, как выглядит моя еда? И где её найти?

Лисица говорила изменённым голосом, иначе бы жаба её узнала. И хотя голос был не таким уж жутким, зато слова достаточно страшными, чтобы испугать глупую жабу.

– Я н-н-не з-на-на-ю, спросите ещё у кого-нибудь, – пролепетала жаба в ответ, вытаращив и без того круглые глаза на чудище, бросила корзинку и умчалась домой. Дома она заперлась на замок и, опасаясь, как бы ночной жабоед не сломал дверь, завалила её, собрав в огромную кучу бесчисленные банки с мёдом.

После ночного происшествия у жабы пропала охота покидать жилище даже вечером, не то что ночью. Да и увлечение накопительством прошло. В то утро, освобождая выход из дома, она попыталась пересчитать все свои банки и не справилась с этой задачей, так как умела считать только до ста.