Kitobni o'qish: «Братья по оружию»

Часть 1. Лоре́йн

В этот холодный сентябрьский вечер небо изливалось дождем на густые леса Алина́ра. Конный отряд из двадцати шести бывалых воинов ехал колонной по неширокой тропе, продвигаясь от Речной заставы на северо-восток в сторону Гиуре́йских гор. В голове отряда двигались проводник и предводитель. Проводник был из рейнджеров, в непромокаемом коричневом плаще с капюшоном и с луком за спиной. Предводитель был одет во всё чёрное: кожаные штаны, длинные сапоги и куртку. От дождя его защищал плащ такого же угольного цвета, как и остальная одежда. На поясе с правой стороны висел меч с черной рукоятью. На серебряном навершии меча был выгравирован особый символ – знак равновесия: окружность, а внутри нее шестиконечная звезда, образованная двумя наложенными друг на друга равносторонними треугольниками. Конь проводника был южно-алина́рской породы, привычной к местным условиям. Под седлом же предводителя находился статный аджу́рский жеребец, чёрный как смоль. Ему не нравилась промозглая погода и этот холодный вечный дождь, неприятно бьющий по бокам. Жеребец фыркал, но продолжал дисциплинированно двигаться по лесной тропе, хлюпая копытами по вязкой грязи.

– Мы уже близко, – громко сказал проводник. – Осталось около трех часов пути, но еще раньше мы заедем в лес пело́ров, там будет легче.

– Легче?! – прорычал едущий следом за проводником здоровенный лысый кирга́рец лет тридцати пяти, на котором были только кожаные коричневые штаны, короткие сапоги и два широких ремня, крестом опоясывающие голый мощный торс и удерживающие за спиной огромный боевой топор. – Ты же не девчонок в притон везешь, Годими́р! Разве этот треклятый дождь самое мерзкое, что нас ждет, Бёргар тебя побери?!

Все, кто ехал в первых рядах и мог расслышать слова кирга́рца, громко засмеялись. Проводник промолчал. Предводитель лишь улыбнулся. Если люди в хорошем расположении, значит, всё в порядке.

– Нас ждот нэ токма дожд, – пробубнил О́двин-полуорк, едущий в четвертом ряду. – У элфов красывый жэнщын.

– Что ты будешь, с ними делать, О́двин? Полезешь целоваться? – крикнул кто-то позади и почти весь отряд снова закатился смехом.

О́двин был рослым детиной лет двадцати семи, родом из одного варварского племени, обитавшего на западной окраине Димро́та. В юности чей-то добрый кулак сдвинул ему челюсть, а чуть позже чей-то не менее дружелюбный клинок рассек лицо от правого глаза до подбородка. Рана оказалась не очень глубокой и заросла, но шрам остался навсегда и делил и без того некрасивое широкое лицо на две асимметричные половины. Рот у О́двина был кривой и никогда не закрывался полностью, обнажая ряды редких и местами сгнивших зубов. Может быть по этой причине он и говорил со страшным акцентом на всеобщем языке Юга. Но более вероятно, что О́двин просто плохо знал этот язык. К оркам он не имел никакого отношения, но в отряде все искренне полагали, что мать О́двина изменила своему варвару с орком. Оттого О́двин и получился такой красивый. Поначалу О́двин обижался на прозвище и лез в драку, но потом плюнул и махнул рукой.

– У эльфов и мужчины красивые, смотри, не перепутай, О́двин, – спокойным и мелодичным голосом произнес всадник, едущий через ряд позади О́двина. У всадника было красивое высокое лицо без бороды и длинные черные волосы до плеч. На вид ему было лет тридцать. От дождя его защищало длинное и дорогое манто с капюшоном из аджу́рского темно-бордового бархата. Не считая предводителя, он был одет и экипирован лучше всех в отряде. И его тонкие длинные пальцы с хорошими ногтями, добротное снаряжение и палаш со сложным эфесом в дорогих ножнах, – выдавали в нем человека знатного происхождения. Он был из народа аморе́ев и родом из Мери́диаса, откуда бежал когда-то давно будучи обвиненным местными ортодоксами в занятиях темной магией.

– Прыэдэм, свэрну тэбэ чэлуст, Амынар, – огрызнулся О́двин-полуорк.

У Амина́ра из народа аморе́ев родилось несколько шуток в ответ на выпад О́двина, но он не стал продолжать.

– Ваши люди слишком грубы и не сдержанны, маркграф, – сказал проводник, обращаясь к командиру отряда. – Боюсь, у нас возникнут проблемы, когда мы прибудем в Лоре́йн. Я уже говорил, что Тавэ́н, Князь эльфов, пребывает в сильнейшей депрессии из-за исчезновения дочери. Не стоит его расстраивать еще больше. Многие надеются на вас.

Рейнджер старался говорить тише, чтобы кирга́рец, имя которого было Ки́ргур, или едущий позади предводителя вита́нец по имени Ро́нан не услышали его. Благо, шум дождя был сейчас кстати.

– Не беспокойтесь, Годими́р, – спокойно ответил маркграф. – Когда мы прибудем в Лоре́йн, тепло гостеприимства эльфов согреет души моих людей и они станут чуточку добрее.

Проводник уловил сарказм в словах предводителя, но промолчал.

– Будьте снисходительны, Годими́р, прошу вас, – продолжил предводитель. – Мои люди стали такими грубыми не от хорошей жизни. Несомненно, это не лучшее их качество. Но лучшие они проявят при выполнении миссии. Главное, я уверен в них, а вы уверены во мне, не так ли?

– Да, господин Мартэ́л, – прошу простить меня за мои слова, – смиренно, но твердо произнес рейнджер.

– Я принимаю ваши извинения, Годими́р, хотя и не вижу для них оснований. Вы безусловно вправе высказывать свои замечания. – Ответил маркграф, добродушно улыбаясь.

За короткими фразами и шутками прошла еще какая-то часть пути. Но серое небо продолжало изливаться холодным дождем и многие в отряде промокли насквозь. Слова же не защищали ни от дождя, ни от дорожной грязи, ни от промозглой погоды, ни от скверного ощущения, которое щипало воинов, проникая под кожу и сдавливая виски. Многим начинало казаться, что впереди их ожидают не только красивые эльфийки, но нечто неизвестное и мрачное.

– С этим лесом что-то не так, – произнес Ли́нас из народа ли́тов, ехавший в одном из последних рядов. На вид Ли́насу было тридцать пять лет или чуть больше. В отряде он имел репутацию следопыта. Он родился и вырос в лесном районе на северо-востоке Лаквита́нии, где встречались деревья, родственные тем, что росли в зачарованных лесах Солина́ра, оставленных девять веков назад эльфами. В здешних смешанных лесах росли такие же деревья и сейчас они стояли по обеим сторонам тропы. Высокие с массивными стволами, с раскидистыми кронами и широкой изумрудной листвой. Гордые и величественные, но еще не пело́ры, которые можно было встретить только в самом сердце эльфийских лесов (или Лайви́ниена, как называли свою лесную страну эльфы).

Ли́нас говорил тихо, и, кажется, его никто не услышал, кроме едущего с ним рядом в одном ряду юноши по имени Ара́нт.

– Что ты имеешь в виду, Ли́нас? – спросил Ара́нт.

– Листва бледнее обычного и края чуть пожухли, – коротко ответил лит.

– Но ведь идет дождь, а сейчас середина сентября? – возразил юноша. – Я слышал, что осень в этих краях наступает рано.

– Может и так…, – не стал спорить Ли́нас.

Ара́нт был самым молодым в отряде, ему не исполнилось еще и девятнадцати лет. Мартэ́л подобрал его года два назад в порту Ла́йгниса, когда юнец попытался стащить у него кошелек. До этого Ара́нт несколько лет скитался по северной Лаквита́нии в поисках еды и нехитрой работы. Как и Ро́нан, он был из народа вита́нцев. Но поскольку Ро́нана Мартэ́л назначил своим заместителем, то Ара́нта решил отдать на поруки Ли́насу, хорошо говорившему на северном диалекте вита́нского языка. В отряде еще были вита́нцы, но одни из них не дожили до этого дня, а другим в силу разных причин Мартэл не мог доверить обучение молодого Ара́нта. Командир высоко ценил тот факт, что под присмотром ли́та юнец оставался живым и невредимым, и за прошедшие два года немного возмужал и набрался ума.

Сам Мартэ́л был винне́йцем и происходил из знатного рода маркграфов Ту́лиан. Его родовые земли лежали к юго-востоку от Тасмо́лы – столицы Винне́и – на берегах Внутреннего моря. Там было тепло почти круглый год и плодородные земли давали богатый урожай. Вино, которое производилось на местных винодельнях, ценилось в лучших заведениях Аваро́на, Лонди́на и На́львы. Но Мартэ́л покинул родные края свыше двадцати лет назад, и его титул остался лишь как напоминание о прошлой жизни. Свой фамильный герб он с тех пор не носил.

Еще три дня назад Мартэ́л с отрядом находились в Морской заставе, небольшом поселении людей на берегу Центрального моря в устье Изумрудной реки, откуда собирались отплыть в Солина́р. Там их и застал Годими́р, сообщивший, что эльфам нужна помощь в поисках Иринэ́ль, единственной и любимой дочери Князя. Обычно эльфы искали поддержку у рейнджеров – людей, которые в отличие от эльфов кое-что понимали в военном ремесле и по договоренности с эльфами охраняли границы Лайви́ниена. Этих людей также называли лесной стражей, лесными братьями, а иногда – друзьями эльфов. Отряд же Мартэ́ла оказался в Морской заставе по случайности. По возвращении из Ашрана́та, где наемники выполняли кое-какую работу по заказу царя гномов, маркграф решил сделать крюк на северо-запад, чтобы получить старый долг с одного давнего клиента. Этого долга вкупе с богатой наградой от гномьего царя хватило бы, чтобы на несколько лет оставить ремесло наемников, а то и вовсе закончить с делами, о чем Мартэ́л давно подумывал. Однако Араду́н XII не был бы царем гномов, если бы раздавал направо и налево богатые награды, а старый клиент Ту́лиана предусмотрительно покинул Морскую заставу за день до появления Мартэ́ла. В общем, рано было помышлять о покое.

Несмотря на нуждаемость в средствах, Мартэ́л считал странным, что так быстро согласился принять предложение Годими́ра. Ему не сильно нравились эльфы как народ. Не без оснований Ту́лиан считал их скрытными и заносчивыми. Эльфы покинули Солина́р на заре новой эры, на словах отвергнув войну и мир, и отказавшись от оружия. Но при первой же опасности искали военной поддержки у лесных братьев. Какая-то сила не позволила Мартэ́лу отказаться. Наверное, не обошлось без магии. Разумеется, если ты не используешь лук и меч, чтобы защитить себя, то единственное, что у тебя остается, это магия. А эльфы во всей Латэ́йе слыли лучшими магами наряду с предтечами. Только плохи твои дела, Князь Тавэ́н, если магия бессильна разыскать твою дочь, и ты не находишь другого варианта, кроме как призвать на помощь двадцать пять наемников из людей.

От Морской заставы до Лоре́йна, поселения эльфов, где располагался двор Князя, было около ста тридцати пяти лиг¹ вверх по Изумрудной реке, и еще около десяти лиг через лес. Однако благодаря быстроходной эльфийской ладье путь по реке занял всего два дня. Сегодня утром отряд высадился в Речной заставе, сейчас уже вечерело и до Лоре́йна оставалось совсем немного.

Отряд свернул с неширокой тропы на еще более узкую, теряющуюся в плотной листве и густом подлеске. Ехать по этой тропе можно было только колонной по одному всаднику, да и то приходилось постоянно отодвигать ветки. Мартэ́л отметил про себя, что без Годими́ра мог и не заметить эту тропу, и проехать мимо. А, может, её и не было вовсе. И появлялась она только тогда, когда нужно было эльфам. Очередная их хитрость. Как только отряд свернул на эту тропу, дождь сразу же прекратился. Впрочем, могло быть и так, что капли дождя просто не просачивались сквозь плотные кроны деревьев.

Прошло еще какое-то время прежде, чем листва расступилась и взору людей открылся лес пело́ров. Подлесок здесь был не столь густым и плотным и не заслонял собой пространство. Здесь росли и трава, и кустарники, и небольшие деревья. Но не они царствовали в этом лесу. По обе стороны тропы и впереди, насколько хватало глаз, на расстоянии нескольких ярдов друг от друга стояли неимоверно высокие деревья. Стволы их напоминали колонны исполинского храма. Некоторые из них поднимались вверх на высоту ста ярдов и более, словно подпирая собой небесный купол. Отдельные деревья были настолько широкими у оснований, что весь отряд Мартэ́ла, составленный в кольцо вокруг ствола, не смог бы обхватить его. У всех деревьев были длинные штамбы, не менее трети роста дерева, и густые, раскидистые кроны с толстыми и крепкими ветвями. В это время года деревья оделись в разноцветную листву: в основном, красную, оранжевую и желтую, но встречались и другие цвета и оттенки. Разноцветные кроны, располагаясь высоко над землей, как будто составляли второй уровень леса, сквозь который с трудом можно было разглядеть темнеющее небо.

Плотные кроны пело́ров даже днем не баловали подлесок обилием солнечного света, а сейчас солнца катились к закату и здесь в глубине леса уже должны были сгущаться сумерки. Однако от пело́ров исходил теплый свет, наподобие лунного, но чуть более яркий, который не только освещал всё вокруг, но и согревал, как будто проникая в души людей. Вскоре все забыли не только о дожде, но и о других тяготах.

– А здесь, действительно, легче, – пробубнил Ки́ргур. И те, кто услышал его, улыбнулись.

Оба солнца уже почти скрылись за горизонтом, когда отряд Мартэ́ла достиг Лоре́йна. Это было совсем небольшое поселение эльфов, спрятанное в глубине пело́рских лесов. Если бы кто-то решил нанести его на карту, то, зная примерные расстояния, расположил бы лигах в десяти к северо-востоку от Речной Заставы, и лигах в восьми к югу от Тихой реки, одного из трех главных притоков Изумрудной. Мартэ́л знал, что в устье Тихой реки на северо-западе от Лоре́йна находится Нивелла́йн – главное поселение эльфов. Впрочем, маркграф не был уверен в том, что даже располагая картой, смог бы отыскать оба поселения, не прибегнув к помощи проводника. Эльфы умели скрывать свои города от посторонних глаз. Вот и Лоре́йн со стороны не был заметен. И если бы Годими́р не дал команду свернуть на очередную тайную тропу, отряд проехал бы мимо.

Формально Лоре́йн был резиденцией Князя эльфов, главы эльфийского союза. Фактически же он представлял собой деревню средних размеров, расположенную посреди леса. Поселение не имело стен в привычном для людей понимании. Оно было окружено живой изгородью из высокого кустарника, которая тянулась между стволами пело́ров. Ворот в этой изгороди не было. Въезд в Лоре́йн осуществлялся через высокую арку, которую составляли два склоненных друг к другу небольших деревца. Когда отряд Мартэ́ла проезжал через арку, перед ней не было никакой охраны.

На территории самого Лоре́йна также росли кусты и небольшие деревья, но не в таком большом количестве, как во внешнем лесу. Кустарник и здесь выполнял роль живой изгороди, окружавшей строения, газоны, сады и дорожки. Все строения были выполнены из дерева с редким вкраплением камня. Это были в основном одноэтажные, изредка двухэтажные срубы с треугольными крышами. В оформлении внешнего облика строений эльфы практически не использовали краску, но все постройки были украшены деревянной резьбой, были изящны, хотя и имели при этом сложную многоугольную геометрию, и гармонично вписывались в окружающую обстановку. Некоторые тропинки были покрыты каменной крошкой разных цветов. Повсюду были цветы: на изгородях, строениях, в клумбах и в небольших садах. Кое-где встречались фонтаны. Лоре́йн был наполнен ароматом растений, пением птиц и светом пело́ров, а по земле легкой дымкой стелился лиловый туман, который в это время года спускался с Гиуре́йских гор и с вечера покрывал все леса пело́ров, рассеиваясь только на рассвете.

– Фу, валшэство, – выругался О́двин-полуорк, и с трудом удержался, чтобы не сплюнуть. Ему казалось, что если он плюнет на разноцветные камушки или в лиловый туман, то волшебство ответит ему чем-то более грозным.

Как только отряд въехал в Лоре́йн через живую арку, наёмники спешились, и передали своих лошадей рейнджерам, с которыми успел перекинуться парой слов Годими́р. Многие наемники с облегчением вздохнули, когда увидели, что о лошадях позаботятся люди. От арки к княжескому терему вела широкая дорожка, вдоль которой тянулась живая изгородь из усеянного цветами кустарника. Люди шли быстро и многие старались не смотреть по сторонам, чтобы не увидеть ничего лишнего или просто не навлечь на себя проклятие. Одним из таких был и О́двин-полуорк.

– Что, О́двин, стараешься не смотреть по сторонам, чтобы ненароком не перепутать эльфа с эльфийкой? – поинтересовался Амина́р. В отличие от многих он шел с высоко поднятой головой и любовался видом эльфийского поселения.

О́двин лишь огрызнулся, но не ответил. На въезде в Лоре́йн Мартэ́л запретил своим людям грубить и ругаться, что многими справедливо было воспринято, как приказ хранить полное молчание. Впрочем, такие как Амина́р позволяли себе некоторые вольности.

На всем пути до княжеского терема люди так и не встретили ни одного эльфа. Зато поприветствовать гостей выбежали несколько белок и два создания, похожие на кошек. Годими́р пояснил, что это и были кошки, только эльфийские. Белок люди покормили орешками, а чем угостить эльфийских кошек, так и не нашли, и те гордо продефилировали за изгородь.

Княжеский терем находился в глубине Лоре́йна, где кроны пело́ров были особенно плотными и густыми, а их стволы особенно толстыми и высокими. Кроны как будто составляли толстую крышу, которая начиналась ярдах в тридцати над землей. Лишь сквозь отдельные щели в этой крыше из веток и листьев можно было увидеть звезды.

Сам терем, как и все прочие постройки в Лоре́йне, был выполнен из дерева, но в отличие от других строений он был трехэтажный. И, кроме этого, терем в буквальном смысле висел над землей на высоте в полтора человеческих роста. Он стоял на громадном деревянном помосте, который особым образом крепился к стволам пело́ров. За исключением пело́ров помост не имел ни колонн, ни свай. Прямо под мостом протекал крупный ручей. Эльфы всегда строили свои поселения у воды, и Лоре́йн не был исключением. Как пояснил Годими́р, этот ручей далее превращался в маленькую речушку, которая бежала на север и впадала в Тихую.

На помост вела лестница, которая была закручена вокруг ствола пело́ра. При этом лестница после выхода на помост вилась далее вверх к самой верхушке пело́ра. Такие же лестницы были и на некоторых других деревьях. При этом на отдельных деревьях лестницы оканчивались или разделялись деревянными строениями. Создавалось впечатление, что эти строения буквально парят в воздухе. Также между деревьями на разной высоте над землей были протянуты подвесные мостики. Самые высокие находились в глубине крон на высоте около девяноста ярдов или выше. Хотя от самих пело́ров, их стволов и веток, исходил свет, но повсюду были размещены фонари, которые сияли еще более ярко.

– Чудной народ, – произнес еле слышно Ки́ргур, и тут же огляделся: нет ли поблизости эльфов.

За исключением Мартэ́ла и еще пары человек никто в отряде ранее не встречал эльфов, а в эльфийском поселении довелось побывать только Мартэ́лу, но, кажется, это было в другой жизни. Конечно, для многих это было приключением. Люди пытались скрыть свое удивление и любопытство, но получалось не у всех.

Первых эльфов наемники встретили как раз на помосте, у дверей в княжеский терем. Годими́р представил Локре́на, старшего советника Князя, и Микаэ́ла, старшего сына. Здесь были еще несколько эльфов, которые стояли чуть в стороне.

Эльфы были в среднем чуть меньшего роста, чем люди, из-за чего высоким наемникам могли показаться низкорослыми. Конечно, они были красивы, но им не хватало мужественности. Астеническое телосложение, бледная кожа, тонкие черты на слегка вытянутых лицах, чуть заострённые кверху уши. И у мужчин, и у женщин были длинные ресницы, тонкие брови и длинные прямые волосы, обычно светлые или золотистые, изредка рыжие. Ни у кого из эльфов, стоящих на помосте, не было видно при себе оружия, если не считать таковым длинный деревянный посох советника, напоминающий, скорее, ветку дерева, возможно, пело́ра. Локре́ну на вид было около сорока пяти лет, редкие морщины слегка тронули его красивое лицо. Но Мартэ́л знал, что советнику уже за триста, что по человеческим меркам соответствовало возрасту около шестидесяти лет. Микаэ́лу же было около ста двадцати пяти, совсем еще молодой возраст для эльфа. В этом возрасте эльфы мужского пола только вступали в брак и заводили детей.

Сразу же после представления прибывших Локре́н отвел Годими́ра в сторону и несколько минут о чем-то оживленно беседовал с рейнджером. На лице эльфа Мартэ́л заметил легкую озабоченность. Маркграфу это не понравилось. Его люди стояли на углу помоста, переминаясь с ноги на ногу, словно непрошенные гости. Другие эльфы даже не смотрели в их сторону. Лишь Микаэ́л изредка поглядывал, но не подходил.

– Гоордые создания, – протяжно и низким голосом проговорил сиди́ец по имени Го́ран. Это был коренастый мужик за пятьдесят с большой круглой головой, длинной густой бородой и огромными ручищами. Облачен он был в кольчугу, которую почти никогда не снимал, а лучшим оружием в бою считал топор. Своим обликом он походил на гнома, и в Ашрана́те его иногда принимали за своего. Го́ран был самым старым в отряде и имел репутацию умудренного жизнью воина.

– Конечно, гордые. Самые младшие из них старше твоего прадеда, Го́ран, который давно кормит червей. На их месте ты бы уже лопнул от гордости, Го́ран. И я бы лопнул. И все бы лопнули. Может, оттого нас и позвали, чтобы мы нашли дочь Князя. Думаю, эльфы не покидают это место, чтобы не лопнуть от гордости, выйдя за ограду.

Эту речь произнес высоким задорным голосом и на одном дыхании долговязый нидэ́ец по имени Джо́нас. Это был очень длинный и весьма тощий парень лет тридцати с тонкими как прутья руками. Он был настолько тщедушного телосложения, что никогда не носил доспехи за исключением легких кожаных. Однако имел зоркий глаз и был лучшим стрелком в отряде. Особенно ему удавалась стрельба из длинного нидэ́йского лука.

– Замолчи, Джо́нас, – предостерег Го́ран. – Если тебя услышит Мартэл, тебе будет плохо, а если эльфы, то еще хуже.

– Как думаешь, Го́ран, дочь Князя еще жива, или уже лопнула? – не унимался нидэ́ец. При этом он имел совершенно серьезный вид, без тени улыбки на продолговатом некрасивом лице.

– Вот смотри, Го́ран, там внизу идут две эльфийки, – продолжал Джо́нас, указывая тощей рукой куда-то вниз. – Высокая и низкая. Как думаешь, сколько им лет? Я думаю, что высокой лет пятьсот, а низкой пятьдесят. Она твоя ровесница, Горан. Думаю, ты можешь на ней жениться. Что думаешь, Го́ран?

Нидэ́ец тараторил так быстро, что Го́ран не успевал думать. Впрочем, сиди́ец был готов поставить свой топор и кольчугу на то, что мысли Джо́наса также не поспевали за его языком.

– Отстань, Джо́нас, – только и вымолвил старый воин.

На помост и вправду взошли две эльфийки. Женщина и маленькая девочка. В отличие от большинства эльфов на помосте, включая Локре́на и Микаэ́ла, у обеих были рыжие волосы. Женщина выглядела молодой и была невероятно красива. Грациальное телосложение, тонкие черты лица, большие миндалевидные глаза. Она была одета в длинное закрытое белое платье, которое полностью скрывало ноги, плечи и руки. Все мужчины в отряде невольно разинули рты, бесцеремонно глядя на нее. А кривое лицо О́двина расплылось в глупой улыбке. Когда женщина, проходя мимо, тепло улыбнулась воинам, то заулыбались все. Некоторые при этом обнажили ряды кривых и гнилых зубов. Эльфийка же направилась прямиком к Мартэ́лу, ведя девочку за руку. Маркграф, кажется, был слегка удивлен этой встрече.

– Приветствую тебя, граф Ту́лиан. Давно ты не был в наших краях. Надеюсь, дорога не была утомительной? – голос эльфийки был таким же нежным и мягким как весь ее облик.

– О, ничуть, леди Менела́нна, – ответил Мартэ́л, и его воины подивились тому, что он знает имя эльфийской красавицы. – Годими́р застал нас в Морской заставе, сюда же мы добрались быстро благодаря дивной ладье, любезно предоставленной Князем.

Менела́нна подошла близко к графу и посмотрела ему в глаза. Мартэ́л был ниже среднего роста, поэтому рядом с ним эльфийка не выглядела низкорослой.

– А ты все тот же, граф. Те же честные голубые глаза, мужественное молодое лицо. Тяготы последних лет лишь немного коснулись его, но добавили мудрости.

– Много воды утекло с тех пор, Менела́нна. И ты мне льстишь. Я сильно постарел, мое лицо покрыто морщинами.

Красивое лицо Менела́нны озарилось обаятельной улыбкой, от которой мог растаять любой воин в отряде.

– Я не смотрю на морщины, Мартэ́л. Время не щадит даже эльфов, но важнее то, что оно дает. За то время, пока мы не виделись, пара новых морщин появилась даже на лице Локре́на, но, к сожалению, это не прибавило ему хороших манер. Впрочем, как и моему супругу. Ты уже познакомился с ним? Микаэ́л, старший сын Князя Тавэ́на. А это наша дочь, Миле́на. Ей всего восемь. Кажется, это мало даже по меркам твоего народа?

– О, да, – промолвил Мартэ́л, улыбаясь.

– Поздоровайся с графом Мартэ́лом, Миле́на, – произнесла эльфийка, обращаясь к дочери.

– Здравствуйте, граф, – промолвила девочка. – Мама много рассказывала о вас. Вы добрый человек.

Вся последняя сцена заставила суровых и опытных воинов проникнуться еще большим уважением к своему предводителю. А Амина́ру показалось, что Мартэ́л специально привел людей с собой, чтобы показать им все это.

– Микаэ́л, добрый мой супруг, отчего же ты не пригласишь наших гостей в дом? – обратилась Менела́нна к мужу. – Граф и его храбрые воины проделали долгий путь и нуждаются в отдыхе.

К тому времени Локре́н и Годими́р уже закончили беседу и стояли в стороне, молча глядя на Менела́нну и Мартэ́ла. Маркграф отметил про себя, что Годими́р был немного смущен и чем-то расстроен.

После короткой беседы с женой Микаэ́л пригласил Мартэ́ла в терем. Однако настоял на том, чтобы маркграф взял с собой только четверых людей, поскольку покои Князя слишком малы для всего отряда, а самому Князю нездоровится. Остальным людям Микаэ́л обещал лучший прием в гостевом доме неподалеку от терема. Пока граф будет на аудиенции, его люди уже могут приступить к отдыху. Мартэ́л согласился. Впрочем, особого выбора у него не было. Нужно было побыстрее понять, что здесь происходит.

Первым с собой в терем Мартэ́л пригласил Ро́нана. Это был честный и прямой человек лет сорока, который имел солидный военный опыт. В молодости он даже успел послужить Королю Лаквита́нии. Некоторые утверждали, что он был офицером гвардии, но Ро́нан это отрицал. Вторым Мартэ́л взял Амина́ра, за самый чистый и опрятный вид в отряде и хорошие манеры, если, конечно, не брать в расчет шутки аморе́я и его ироничные издевательства над некоторыми членами отряда (главным образом, О́двином), но их маркграф запретил. Третьим Мартэ́л позвал Ара́нта. Парень еще по въезде в лес пело́ров потерял дар речи, и, кажется, с тех пор не издал ни звука, лишь удивленно глазея по сторонам. Пусть и дальше молчит и знакомится с миром. Затем взгляд маркграфа скользнул по лицу О́двина. Ту́лиан хотел было позвать и его, но сдержался. Манеры О́двина могли произвести на Тавэ́на шокирующее впечатление, а Князю и так нездоровилось. Поэтому четвертым Мартэ́л выбрал Ди́лэна. Как и Ту́лиан, он был винне́йцем. При этом кроме палаша недурно обращался с лютней и был неплохим бардом. Мартэ́л поймал себя на мысли, что выбрал его из-за уважения к Менела́нне. Она любила музыку. Маркграф пожалел о том, что в отряде нет ти́верцев. Они были потомками слове́нов, с которыми эльфы находились в самом крепком союзе до своего переселения из Солина́ра в Лайви́ниен. Пусть это и произошло девять веков назад, но эльфы чтили традиции и старые союзы. Среди рейнджеров большинство составляли как раз потомки слове́нов. Одним из таких был и Годими́р. Мартэл понимал, что приглашение его людей носит церемониальный характер, но считал важным произвести определенное впечатление на Князя.

Внутри княжеский терем был таким же небогатым и неброским, как и снаружи, но столь же тонко и изящно украшен разнообразной резьбой, орнаментом и живописью. Повсюду были расставлены цветы и растения в горшках, а также деревянные статуэтки. Атмосферу тепла и уюта дополняли красивые светильники. Мартэл не понимал до конца принцип их работы. Кажется, и здесь не обошлось без магии.

Микаэл и Менела́нна отправились по своим делам, и в тронный зал люди прошли в сопровождении Локре́на. Это была большая комната, которая почти ничем не отличалась от остальных помещений терема. В целом, резиденция Князя больше походила на большой уютный дом, чем на дворец правителя. Здесь не было лишней роскоши, а все элементы интерьера были к месту и дополняли друг друга. Однако Мартэл понимал, что разбирающиеся в искусстве богачи Юга не пожалели бы золота ради получения в свои коллекции некоторых предметов, которые он здесь встретил.

Внешний вид Князя Тавэ́на поразил Мартэла. Ту́лиан знал, что правитель эльфов был на несколько десятилетий моложе Локре́на, ему было около двухсот пятидесяти лет. Однако выглядел Князь старым и изможденным. Тавэ́н сидел в тронном кресле, опустив плечи и склонив голову вперед. Белые длинные волосы напоминали тонкие сухие соломинки, которые свисали с головы, частично закрывая бледное морщинистое лицо. Тонкие как прутья руки безвольно лежали на подлокотниках. Глаза Тавэ́на были закрыты. Казалось, он спал.

Люди встали недалеко от входа в тронный зал, а Локре́н прошел чуть дальше и развернулся к ним лицом.

– Князю Тавэ́ну нездоровится, поэтому от его имени говорю я, – спокойно, но твердо произнес советник. – Итак, какова цель вашего визита, маркграф?

Мартэл не ожидал такого вопроса. Его люди были удивлены еще больше. Маркграф с радостью бы переадресовал вопрос Годимиру, но рейнджер не был приглашен на эту аудиенцию и остался снаружи. Микаэл и Менела́нна также отсутствовали. В зале находились только Мартэл с четырьмя людьми и два почтенных эльфа, один из которых пребывал в полуживом состоянии.

– Нас пригласили, господин советник, – почтенно, но твердо сказал Мартэл. – Мне сказали, что Князю требуется поддержка в поисках пропавшей дочери…

– Да, да, Годимир рассказал мне, – перебил Локре́н. – Но, к сожалению, он неправильно понял смыл послания. С людьми такое случается. Мы благодарны вам за отклик, маркграф, но в этом деле управимся собственными силами. В любом случае, вам и вашим людям заплатят за беспокойство. – Локре́н сделал паузу, внимательно всматриваясь в глаза Мартэла. – Мне также известно, что вы старинный знакомый леди Менела́нны. Можете располагать ее гостеприимством, если пожелаете.

Мартэл был озадачен. Конечно, нельзя было исключать, что Годимир ошибся, но и словам советника маркграф не мог доверять. Здесь могло быть все, что угодно. Но у Ту́лиана не было никакого желания разбираться в хитросплетениях эльфийского двора. Если эльфы готовы компенсировать потерянное время, то и на том спасибо. Получить награду, переночевать и утром покинуть Лорейн. Локре́н как будто услышал его мысли:

В поход решили отправиться, когда оба солнца уже высоко поднялись над горизонтом. Мартэл предоставил своим воинам возможность отдохнуть, в том числе, помыться в бане. В Лорейн решили не заезжать, чтобы не нервировать Локрена и других старейшин. Для них поход наемников должен был остаться тайной. Рано утром приехал Годимир и первым делом принес извинения за доставленные неудобства: рейнджер чувствовал вину за то, что Локрен отверг помощь наемников. Мартэл без удовольствия принял извинения, справедливо полагая, что слове́н не должен нести ответственность за политические решения эльфов. Куда приятнее было то обстоятельство, что Годимир предложил свою помощь в качестве проводника в предстоящем походе. К тому же, привел с собой молодого рейнджера, своего ученика по имени Ратибор. Годимир дал Мартэлу и его людям кое-какие рекомендации и помог подготовиться к походу. Он также привез с собой плащи рейнджеров, зеленые и коричневые накидки, сшитые из плотной водонепроницаемой ткани, которые служили надежной защитой как от непогоды, так и от посторонних глаз.

Ближе к отбытию отряда пришли Менела́нна, Микаэ́л и маленькая Милена. Эльфийская чета принесла с собой амулеты в виде ожерелий и браслетов, выполненных из коры и древесины пелоров с редкими вкраплениями полудрагоценных камней. Леди Менела́нна обошла каждого из двадцати четырех воинов, надевая ожерелье и благословляя в поход. Она произносила слова на эльфийском, и воины чувствовали, как энергия наполняет их тела и успокаивает души. Князь также обошел каждого и надел на руки браслеты.

– Эти амулеты уберегут вас от воздействия темной магии, – пояснила Менела́нна.

– Я знала, что вы поможете нам, сэр Ту́лиан, – уверенно заявила Милена, когда вместе с матерью и отцом подошла к маркграфу. – У мамы и папы были сомнения, а у меня не было никаких сомнений!

– Я и мои люди сделаем все возможное, чтобы отыскать твою тетю, Милена, – улыбаясь, ответил Мартэл.

– Граф, а я вынужден просить у вас прощение за гордый нрав моего народа, – сказал Микаэл, одевая браслет на руку Ту́лиана. – И я рад знакомству с вами. Вы достойный представитель своего народа.

Милена сняла с шеи кулон, подвешенный на простую нить, и передала его Мартэлу.

– Возьмите, граф, – сказала девочка. – Пусть этот кулон будет оберегом для вас и ваших воинов. Он хранит в себе немного магии и когда-то помог мне.

Кулон был причудливой формы, отдаленно напоминающей лист пело́ра, и был выполнен из янтаря.

– Это ценная вещь, Мартэл, – с улыбкой произнесла Менела́нна. – Храни ее.

– О, не сомневайтесь, леди Менела́нна, я сохраню ее и верну Милене в целости и сохранности, – ответил Мартэл.

Наконец, всё было готово к выступлению отряда. Люди сидели в седлах. Мартэл бросил быстрый взгляд в сторону Менела́нны. Ее прекрасные зеленые глаза смотрели на него с нежностью и грустью. Он почувствовал, как что-то сжалось на миг глубоко внутри, и повернулся в сторону Микаэла.

– У меня будет одна просьба, князь, – произнес Ту́лиан. – Когда-нибудь вы станете правителем своего народа. И когда это произойдет, вспоминайте, как однажды двадцать пять простых мужчин из людей вызвались помочь вам.

– Я не забуду, сэр Ту́лиан, – ответил Микаэ́л. – Ступайте, граф, и пребудут с вами гармония и равновесие.

Часть 2. Поход

От Лоре́йна до юго-восточной окраины Лайви́ниена было около пятидесяти пяти лиг пути. Годимир и Мартэл планировали преодолеть это расстояние за четыре дня форсированным переходом. Всё это была страна эльфов, поэтому поход не должен был сулить больших неприятностей. При этом на пути отряда должны были встречаться заставы лесных братьев, где можно было менять лошадей. Но всё же Мартэл допустил, что в последний, четвертый, день похода на пути отряда могут возникнуть препятствия, поэтому основное расстояния планировал пройти за первые три дня.

Широкая ровная тропа пролегала через лес пелоров. Ехать по ней было легко и приятно. Погода стояла хорошая. Лучи солнц проникали сквозь кроны, освещая дорогу. А пространство вокруг наполнялось шелестом листвы и пением птиц. Это был мирный край. Казалось, никакое зло не способно проникнуть сюда. Чтобы не расслабиться, Мартэл был вынужден время от времени напоминать себе о цели похода. Ехали быстро, в основном рысью, лишь иногда переходя на шаг. Возможность для общения появлялась лишь во время коротких привалов.

– Как думаешь, Горан, – обратился Джонас к сиди́йцу во время одной из таких передышек, – у эльфов есть сухопутные повозки, столь же быстроходные как их речные ладьи? Я думаю, они могут ставить ладьи на колеса и передвигаются по лесам со скоростью ветра. Оттого мы их не встречаем. – Джонас тараторил как дятел, но успевал при этом внимательно осматривать своё снаряжение. – Они настолько быстры, что проносятся перед глазами как ветер, оставаясь невидимыми.

– Возмоожно и так, – протяжно ответил Горан, медленно поедая лепешку.

– Но я размышляю, – продолжал нидэ́ец, проверяя тетиву длинного лука. – Отчего эльфы не дали нам такую ладью сейчас? На такой ладье мы бы уже добрались до цели, стремительно атаковали, спасли дочь Князя и уже привезли бы ее обратно. Странные они, эти эльфы, не находишь?

– Страанные, – коротко ответил флегматичный Горан, и вытер обмасленные пальцы о бороду.

– Эльфы не хотят раскрывать свои секреты, – произнес Аминар, который сидел рядом и натирал до блеска лезвие палаша. – На их месте я бы поступил точно так же. Но думаю, что никаких сухопутных ладьей у них нет.

– У Ге́харда есть такие ладьи! – тяжелым басом произнес рыжеволосый Гу́ннар, стоящий чуть в стороне. – Благодаря им мы можем быстро атаковать врагов с моря или с реки, продвигаясь по суше!

– Не ври, Гуннар! Ваши ладьи не такие быстрые, как эльфийские! – сказал Ки́ргур, подавая своей лошади пучок овса.

– Достаточно быстрые, чтобы надрать задницы кирга́рцам и нидэ́йцам, – спокойно сказал Гуннар и как бы невзначай достал из ножен длинный меч, чтобы осмотреть клинок.

– Не забывай, Гуннар, – произнес Аминар. – У Кирга́ра есть грозное оружие в виде дочерей Бёргара, к ним лучше не соваться.

Гуннар и Киргур заржали в одно горло, к ним присоединились некоторые другие наемники.

– Я видел такие ладьи, – вдруг произнес Джонас изменившимся голосом, и смех прекратился. – В далеком детстве. Я жил тогда в деревне на берегу Центрального моря на западе Нидэ́и. Ге́хардцы атаковали нас с трех таких ладьей. Суровые бородатые воины, в рогатых шлемах, с мечами и круглыми щитами. Они перебили многих жителей, часть женщин изнасиловали, некоторых мужчин увели в рабство, дома сожгли. Остались немногие. Мои родители тогда погибли, я остался один.

Гуннар вложил меч обратно в ножны.

– Прости, Джонас, – произнес рыжебородый варвар, стараясь говорить, как можно, мягче. – Мой народ суров, у нас свои традиции…

– Да ладно, не извиняйся, – спокойно сказал Джонас, как будто речь шла о чем-то обыденном. – Тебя среди тех парней не было. Я бы запомнил.

Гуннар и Киргур вновь засмеялись.

В первый день ничего не произошло. Ближе к вечеру отряд сменил лошадей на одной из застав рейнджеров. Мартэл был даже рад тому, что его аджурский жеребец останется здесь в целости и сохранности. В обмен каждый из наемников получил алина́рского рысака и теперь закутанных в рейнджерские плащи людей Мартэла со стороны нельзя было отличить от лесных братьев.

На заставах, однако, решено было не останавливаться, чтобы не вызывать лишние подозрения. С лесной стражей переговаривались только Годимир и Ратибор. Места для привалов и ночлега выбирали в самых укромных уголках леса. Несмотря на внешнее спокойствие и кажущуюся безопасность, Мартэл уже в первую ночь выставил часовых, которые должны были сменять друг друга каждые два часа.

Второй день встретил наемников всё той же хорошей погодой, солнечным светом и пением птиц.

Во время большого дневного привала кое-кто из воинов отправился к озеру искупаться.

– Мы тут как на курорте, – произнес Ли́нас. Они с Ара́нтом стояли на берегу. Молодей вита́нец уже успел окунуться в воду. Она была прохладной, но бодрящей.

– Что в этом плохого, Ли́нас? – пожал плечами Ара́нт.

– Лучше не расслабляться, – ответил лит. – Эти места не всегда являются тем, чем кажутся. Древние и сильные чары.

– Но это леса эльфов, – возразил Ара́нт. – Что плохого может случиться?

– В зачарованных лесах на северо-востоке Лаквитании тоже когда-то жили эльфы, а теперь даже агу́зы туда не заходят. Просто не теряй концентрации, Ара́нт.

– Хорошо, Ли́нас.

Где-то поблизости послышался пронзительный визг, грубая брань и треск ломающихся веток. Ли́нас мгновенно узнал голос Одвина.

Выйдя на шум, следопыт и юноша застали следующую странную картину:

Одвин-полуорк, бранясь и ругаясь, волок по земле Ратибора, таща беднягу за руки. На Ратиборе были только короткие штаны и легкая рубаха. Бросив на рейнджера короткий взгляд, Ли́нас тотчас все понял. Он попытался остановить рассвирепевшего варвара, но безуспешно. Так Одвин дотащил Ратибора до самого лагеря

– В чем дело, Одвин? – строго спросил Мартэл, выходя навстречу димротцу.

– Командыр, Ратыбор жэнщына! – прорычал Одвин. – Йа выдэл, как он мылся, он обманшык, баба!

Все, кто находился в этот момент в лагере, разразились веселым смехом. Даже Мартэл не выдержал и улыбнулся.

– Я же говорил, Одвин, что ты перепутаешь, – произнес Аминар.

Димро́тец хотел было наброситься на аморе́я, однако повернул голову в сторону Ратибора и застыл как вкопанный. Теперь и до него дошло, что Ратибор оказался вовсе не женщиной, а всего лишь молодым эльфом. Линас уже помог эльфу подняться. По всему было видно, что ему больно и он крайне смущен.

Однако выходило, что Ратибор действительно обманщик, а вместе с ним и Годимир.

– Прошу простить, господин Мартэл, – виновато произнес Годимир, подойдя к маркграфу. – Я должен был сказать раньше.

– На этот раз, Годимир, для извинений есть все основания, – строго произнес Ту́лиан. – Представь, пожалуйста, нашего гостя.

– С вашего позволения, граф, я представляюсь сам, – эльф, наконец, взял себя в руки, выпрямился и с достоинством смотрел на Мартэла. – Мое имя Аэ́рис, я младший сын Князя Тавэ́на, брат Микаэ́ла, Иринэ́ль и Анариэ́ль. – Молодой высокий голос эльфа дрожал, но он старался говорить уверенно. – Годимир ни в чем не виноват. Я сам пожелал выступить под именем рейнджера Ратибора, но был намерен открыться перед вами. Мне самому не по душе это лукавство, но оно было необходимо, чтобы скрыть мое присутствие здесь от Совета. Однако Микаэлу и Менеланне обо всем известно.

– Но вы понимаете, Аэ́рис, что после произошедшего я вправе отправить вас обратно в Лорейн?

– Разумеется, граф. Но я прошу позволить мне остаться. Признаюсь, как от воина, от меня мало толку. Я никогда не держал в руке меч. Годимир учит меня стрельбе из лука, но пока я на начальном этапе. Однако я знаю эти места и немного понимаю в магии. Мы были очень близки с Анариэ́ль, когда были детьми. Если есть хоть малейший шанс спасти её, я должен быть рядом.

– Менеланна сказала мне, что колдуны могут почувствовать магию. В таком случае ваше присутствие может оказаться губительным для всей миссии.

– Ничуть, граф. Моя магия не столь сильна, чтобы оказать такое влияние. Если бы в отряде было несколько эльфов, в том числе, кто-то из членов Совета, тогда последствия были бы те, о которых говорила леди Менеланна. Но не в моем случае. Тем более, я ношу амулет, который скрывает силу магии.

– Хорошо, мне нужно подумать, – произнес Мартэл и дал команду людям разойтись.

Впрочем, Ту́лиан думал не долго, и взял паузу, скорее, для того, чтобы его быстрое согласие не было расценено людьми как признак слабости. Присутствие эльфа в отряде имело больше плюсов, чем минусов, поэтому еще до окончания привала маркграф дал добро на то, чтобы Аэ́рис остался.

Больше во второй день ничего существенного не произошло. За два дня отряд преодолел больше половины пути.

Ночью Мартэлу приснился сон.

Он смотрел со стороны на просторную поляну, окруженную широкими стволами пелоров. Была ночь, однако от деревьев не исходило никакого свечения. Кроны пелоров не закрывали небо над поляной, и тусклый свет двух лун и звезд освещал то, что происходило на ней. В самом центре находился огромный пень от спиленного каким-то чудом пелора, хотя никакого ствола рядом не было. Пень был достаточно широкий для того, чтобы на нем лежа во весь рост поместился человек. Высотой пень был примерно по пояс Мартэла.

С восточной и с западной стороны от пня напротив друг друга стояли две невысокие фигуры. Мартэл был уверен в том, что правильно определил стороны света. Это была ночь накануне осеннего равноденствия. Обе луны были на небе и располагались в четкой симметрии относительно друг друга. Одна желтоватого оттенка на востоке, вторая красноватого оттенка на западе. Сейчас желтая луна была слева, а красная справа. Обе фигуры были облачены в однотипные черные одеяния. Ростом они были чуть ниже Ту́лиана. У обоих были длинные волосы пепельного цвета, вытянутые узкие лица, бледная кожа, черные глаза без зрачков. Кажется, это были мужчины, но в этом Мартэл не был до конца уверен. Фигуры имели астеническое телосложение. Тела были скрыты под одеждой и на расстоянии их можно было принять за андрогинов. За исключением двух лун всё остальное пространство, все предметы и все элементы вокруг были черно-белыми. Даже стелящийся по поляне туман, который, как помнил Мартэл, должен был иметь лиловый цвет, был грязно серым.

На пне лежала женщина. Она была чудовищно измождена. Сухая выцветшая кожа обтягивала тонкие кости. Мартэл не видел, одета ли женщина и жива ли она. Он видел лишь, что ее тонкие руки и ноги раскинуты в стороны, и привязаны колючими веревками к основанию пня.

Фигуры в симметричных позах вздымали к небу свои тонкие руки с раскрытыми кверху ладонями и с их уст слетали песнопения, которые у Мартэла даже во сне вызвали тошноту и боль в груди. Впрочем, маркграф уже не был уверен в том, сон ли это, или он действительно находится на краю сумеречной поляны.

Туман под ногами стал сгущаться. Мартэл четко осознал, что это не привычный для этих мест лиловый туман с Гиуре́йских гор, а темно-серый дым.

Песнопения стали громче, жестче и пронзительнее. Они резали слух. Тошнота и боль в груди усилились. Мартэлу казалось, что его сейчас вырвет. Боль давила не только на грудь, но сжимала виски.

Маркграф попытался сделать шаг, но ничего не вышло. В этот самый миг та фигура, что стояла по левую руку от Мартэла, чуть повернула голову в его сторону. Тулиан готов был поклясться, что существо, кем бы оно ни было, смотрит прямо на него и видит его. Пустой взгляд черных глаз проникал в сознание и обжигал душу. Стало трудно дышать. Тулиан почувствовал, что задыхается.

Вдруг в центре грудной клетки маркграф ощутил тепло, которое легкими пульсациями стало расходиться в стороны. Боль и тошнота отступили, дышать стало легче. В жесткие режущие песнопения вступила иная мелодия, как будто знакомая Мартэлу, грустная и красивая. Постепенно она усилилась.

«Проснись», – услышал Мартэл чей-то детский голос, похожий на голос Милены. И тут же открыл глаза. Он лежал в своей походной палатке. Вход в палатку был чуть приоткрыт, серебряный свет пелоров проникал внутрь вместе с грустной и красивой мелодией.

Маркграфу не спалось, и он вышел на воздух. На дежурстве находились ло́танцы: А́йвен и Хорст. Мартэл отпустил обоих спать. Но Айвена задержал на пару минут.

– Я знаю, Айвен, по твоим собственным словам ты больше не веришь в Бога.

– Да, сэр, но я не считаю это достоинством. Иногда мне кажется, что, если бы не моя служба в храме, я бы до сих пор оставался верным последователем Савитара. Жрецы забрали у меня молодость, а вместе с ней и веру.

– Веру или религию, Айвен?

– Не знаю, сэр.

– Ладно, иди спать, Айвен. Я думаю, что это последняя спокойная ночь. Если ребята попросят у тебя благословение, не отказывай им в этом.

– Я никогда не отказываю, сэр, – сказал Айвен, улыбнувшись уголком рта.

Когда ло́танец ушел, Мартэл присел на землю, прислонившись спиной к стволу пелора. От дерева как будто исходил заряд энергии. Маркграф почувствовал легкие пульсации, исходящие от амулета, переданного Миленой.

– Не спится, граф? – Аэ́рис вышел из сумрака и присел рядом с маркграфом.

– Вижу, что и вам также.

– Вы тоже их слышите?

– Кого? – Мартэл сделал вид, что удивился.

– Деревья. Их грустная мелодия. Милена мне рассказала, что вы можете слышать музыку пелоров. Это вызывает уважение.

Теперь Ту́лиан и вправду удивился. Когда это Менеланна успела рассказать дочери о их ночной беседе, а маленькая эльфийка при этом успела разболтать дяде? А, впрочем, к чему удивления в таком месте и в такое время.

– Сколько вам было лет, когда исчезла Анариэ́ль? – спросил Мартэл.

– Четырнадцать. Мы были еще детьми, и были очень близки…

Мартэл почти не удивился. Он уже давно привык к этой возрастной разнице. Менеланна была значительно старше его, когда они впервые познакомились, но эта разница совсем не чувствовалась. Напротив, психологически эльфийка казалась более юной. Эльфы крайне медленно взрослели, оставаясь инфантильными даже в возрасте Микаэла. Вот и Аэрис несмотря на столь солидный по человеческим меркам возраст выглядел не старше Ара́нта. В общении с Годимиром и Мартэлом он стремился сохранять достоинство, но часто смущался и терялся.

– Мы почти всё время проводили вместе, – продолжал Аэрис. – Гуляли, танцевали, сочиняли стихи. И она подарила мне… Этот амулет, что передала вам Милена, правда ведь от него исходит тепло, вы чувствуете?

– Да, – Мартэл был несколько озадачен. – Так этот амулет передала вам Анариэ́ль?

Аэрис кивнул.

– Незадолго до своего исчезновения. Она что-то чувствовала. Всё чаще стала уходить в лес одна. Я следовал за ней, искал…

– Понятно. Вы вините себя в том, что произошло.

Аэрис молчал, глядя куда-то в темноту.

– Не стоит винить себя, Аэрис. Вряд ли вы могли помочь сестре. Возможно, именно это она и чувствовала, и хотела обезопасить вас.

– Но я могу помочь сейчас, – произнес эльф, обращаясь как будто не к Мартэлу, а всё туда же в темноту серебряной ночи.

– Печать… – проговорил Мартэл. – Когда Анариэль исчезла, печать была с ней?

– О, вы полагаете, что в данный момент носите на груди печать эльфов? – спросил эльф и весело как ребенок засмеялся. – Не думайте так, прошу вас. Иначе это станет для вас невыносимым бременем. Все печати существуют в виде перстней с печатками. Оттого эти артефакты и называют печатями. На печатках изображены определенные символы, в которых скрыта тайна Савитара.

– Откуда вам это известно? – удивился Мартэл.

– Мне рассказала об этом Анариэль. Но это не является тайной внутри Совета. Да вы и сами носите перстень, который чем-то напоминает древние артефакты.

– Зачем вы рассказывайте это мне? Разве тайну печатей не стоит хранить?

– Вы ведь рыцарь ордена хранителей?

– Не совсем так…

– Не важно, – перебил Аэрис. – Вам доверяют мой брат, Менеланна и, особенно, Милена, а значит, и я. Печать всегда была с Анариэль, была и в ту ночь… Но тайна печати не в том, что она из себя представляет или как выглядит. Тайна скрыта в символах. Символы не сразу отрываются даже Хранителям. Анариэль говорила мне, что тайна печати ей пока недоступна.

– Именно поэтому колдуны держали ее в плену столько лет, – произнес Мартэл. – Они так и не разгадали тайну печати.

Аэрис промолчал. Потом сказал:

– Амулет, который передала вам Милена, – это одна из двух половинок. Вторая часть осталась у Анариэль. Она разделила его, чтобы я всегда мог ее найти – так она сказала. И когда она уходила одна в лес, я искал ее и этот амулет всегда приводил меня к ней. Кроме той ночи… За пять ночей до дня осеннего равноденствия. Я думаю, что это связь с ней. Но с тех пор, как она исчезла, связь была утрачена… Когда Милена родилась, она была слабым и болезненным ребенком. Микаэл и Менеланна перебрали разные средства, но ничего не помогало. Я заметил, что ей становится легче, когда я рядом. И наконец понял, что амулет благотворно влияет на ее здоровье. Поэтому несколько лет назад я подарил амулет Милене, с тех пор он был с ней. Признаться, я был удивлен, когда она передала его вам. Но учитывая цель вашей миссии…

– Я могу отдать амулет вам, Аэрис. Это эльфийская реликвия и вряд ли я вправе владеть им.

– О, нет, не надо, – возразил эльф. – Это дар Милены вам, и сейчас он вам нужнее. Главное, что он может привести нас к Анариэль.

– Милена знала о том, что амулет может действовать таким образом? Что он связан со второй половинкой и может помочь в поисках Анариэль?

– Нет, не думаю. Но Милена уникальный ребенок. Она умеет предчувствовать. Быть может, поэтому она и передала вам амулет. Почувствовала, что сейчас он нужнее вам. Думаю, что, если вторая его часть уже утрачена, он все равно хранит связь с Анариэль. И сейчас, когда она рядом…

– Что ж, это хорошая новость, – произнес Мартэл с воодушевлением.

Аэрис опустил голову и загрустил.

– Я всё понимаю, Аэрис. Мы не знаем, в каком состоянии сейчас Анариэль. Но от амулета действительно исходит тепло и импульсы. А значит, она жива. Сейчас это самое главное. И это важнее печати, не так ли?

Аэрис посмотрел на Мартэла и его лицо озарилось улыбкой, а в глазах заблестел огонек надежды.

Утро третьего дня встретило отряд промозглым осенним дождем. Казалось, что лес пелоров хранит летнее тепло, но по мере удаления от его сердца тепло уходит и уступает место привычной для этого времени осенней погоде. Стало заметно прохладнее и воины плотнее закутывались в плащи. Пелоры стали понемногу редеть, уступая место той флоре, которая встречалась наемникам по пути от Речной заставы. Густые кроны уже не так плотно закрывали небо и дождь почти не встречал препятствий.

В этот день Мартэл впервые за всё время похода облачился в доспехи: легкую кольчугу с пластинами на груди и спине. Своим воинам он приказал поступить также. Впрочем, были и такие, кто или вовсе не пользовался доспехами или использовал лишь отдельные элементы защитной экипировки. Например, Киргур всегда шел в бой с голым торсом – в его родном Киргаре не принято было прикрывать тело железками, и даже кожаные доспехи носили лишь молодые и неопытные воины. Одвин считал защитную экипировку просто излишней и не хотел таскать с собой. Однако пользовался щитом. Аминар носил лишь совсем легкую и очень пластичную кольчугу, отмечая, что любой другой доспех стеснит его движения при фехтовании. Впрочем, кольчуга была довольно прочной.

Ближе к полудню отряд наткнулся на ряды мертвых деревьев. Они стояли по обе стороны от тропы, уходя в глубину леса. Почерневшие стволы и ветки без листвы торчали из земли словно пальцы мертвеца. Земля тоже была черной и лишена растительности за исключением серого мха. На земле и стволах поселилась плесень.

Отряд спешился. Годимир, Аэрис и Линас осмотрели мертвую растительность. Эльф присел на колено неподалеку от одного не самого крупного пелора, еще не тронутого наступавшей чернотой, и стал внимательно всматриваться в землю и корни дерева. Он то и дело касался пальцами растений и корней пелора, потом подносил пальцы к носу и губам. Затем закрыл глаза и как будто впал в транс на пару минут. Открыв глаза, Аэрис поднялся и подошел к Мартэлу.

– Здесь не обошлось без темных чар, граф, – сказал эльф. – Пелоры пока сопротивляются, а ряд меньших деревьев погибли. И я думаю, это произошло совсем недавно.

– Недавно? – удивился Тулиан. – Но деревья выглядят так, как будто мертвы уже долгое время.

– Да, я знаю, – спокойно ответил Аэрис. – Таково воздействие темной магии.

– Я обнаружил следы орков, командир, – произнес Линас, подойдя к Мартэлу и Аэрису. Годимир также присоединился к ним. – Небольшой отряд, десять-пятнадцать особей.

– Только орки? – спросил Мартэл.

– Да, других следов нет.

– Что скажете, Аэрис, – обратился маркграф к эльфу, – могли ли здесь пройти колдуны? И скрыть свое присутствие чарами?

– Мне надо подумать… – эльф вновь отошел к мертвой зоне и какое-то время изучал ее.

– Я думаю, это отравление, – произнес Линас, пока Аэрис был занят наблюдением. – Отдаленные следы я замечал и раньше, но не был уверен.

– В течение какого-то времени мы получаем сведения о том, что на юге Лайвиниена скрытно действуют отряды орков, – присоединился к обсуждению Годимир. – Но я не думал, что они осмелятся зайти так далеко вглубь.

– Если это орки, Линас, в каком направлении они пошли? – спросил Мартэл у ли́та. – И как давно это могло быть?

– Следы указывают на то, что это произошло сегодня на рассвете, – ответил следопыт.

Вернулся Аэрис.

– Я кое-что предпринял для того, чтобы остановить распространение чар, – сказал эльф. – Но этого мало. Яд источается вместе с движением вражеского отряда. И если его не остановить, то лесу может быть нанесен непоправимый урон.

– Что насчет колдунов? – спросил Мартэл.

– Я думаю, что их нет поблизости. Орки несут с собой какой-то источник. Уверен, они сами не понимают принцип его действия, но этого и не требуется. Достаточно распылять яд, двигаясь дальше, вглубь леса.

Мартэл подозвал к себе Ронана и вкратце передал ему содержание состоявшейся беседы.

– С какой целью орки могут отравлять лес? – спросил Ронан.

– Есть варианты… – произнес Аэрис. – Это может быть экспериментом, разведывательной миссией, а может быть осознанной целью колдунов ослабить нашу защиту. Лес пелоров это наша крепость. Колдуны знают об этом.

– Когда идешь в разведку, стараешься оставлять как можно меньше следов, – спокойно сказал Ронан. – Так что похоже на третий вариант наряду с первым.

– Ты прав, Ронан, – произнес Мартэл. – Если колдуны, как говорят, сосредотачивают силы на южной окраине Лайвиниена, то отравление леса может быть направлено на ослабление обороны эльфов. Но чародеи всё ещё в поиске лучших вариантов яда.

– Их цель – пелоры… – грустно произнес Аэрис. – Если позволите, граф… Я считаю, что орков нужно остановить.

– Что скажете, господа? – обратился Тулиан к своему заместителю, рейнджеру и следопыту.

– Если всё так серьезно, то настичь орков необходимо, – сказал Ронан. – Но это может угрожать цели нашего похода. Преследование орков несколько замедлит нас. Кроме того, мы раскроем свое присутствие.

– Я считаю, что мы должны уничтожить вражеский отряд, – твердо сказал Годимир. – Мы могли бы разделиться.

Мартэл размышлял с минуту. Потом произнес:

– Я думаю, что можно не беспокоиться о том, что мы раскроем себя. Это территория эльфов, глубокий тыл. Мы выглядим как патруль лесных братьев. Нет ничего удивительного в том, что оставляющие такие следы орки наткнулись на отряд рейнджеров. Но важно, чтобы никто не ушел. Годимир и Линас, возьмите с собой еще девять человек и разберитесь с этими разбойниками. Ронан и Аэрис поедут дальше со мной. Как только завершите, сразу отправляйтесь следом за нами. Мы будем ждать вас в оговоренном ранее месте ночного привала.

– Граф, если позволите… – начал Аэрис.

– Вы нужны мне рядом, Аэрис, – прервал эльфа Мартэл. – Годимир и Линас справятся. Но без них у меня не останется проводников-следопытов, а впереди нас может ожидать нечто подобное.

– Могу ли я взять с собой Аранта, командир? – поинтересовался Линас.

Мартэл размышлял несколько секунд. Потом ответил:

– Да, парню полезно приобрести опыт общения с орками. Только следи за ним.

– Разумеется, командир.

Кроме Аранта вместе с Годимиром и Линасом отправились Аминар, Ди́лэн, Я́рин, Савма́к, Пи́нант и еще три воина: Си́мэн из Виннеи, Харц из Та́гиии и Бре́ндан из народа гаэ́лов, обитавшего на северо-западе Лаквитании. Остальные последовали за Мартэлом и Аэрисом.

– Вы ведь учитесь стрельбе из лука, Аэрис? – спросил Мартэл, когда отряд отъезжал от мертвой растительности.

– Да, граф. Приходится делать это в тайне от Совета, и даже Микаэл не одобряет, хотя и знает об этом. Но я еще далек от завершения обучения.

– Мой вам совет, Аэрис – не бросайте начатое. Годимир хороший стрелок, но, если будет возможность, возьмите несколько уроков у Джонаса. Он мастер по стрельбе как из длинного лука, так и из более короткого.

– Я непременно воспользуюсь вашим советом, граф.

Во избежание сюрпризов Мартэл отправил вперед отряда двух братьев, родом с западной окраины Нево́на: старшего Ко́лдо двадцати восьми лет и младшего Ине́ко двадцати шести. Оба были черноволосы и кудрявы, и являлись неплохими наездниками, хотя и не столь искусными как Савма́к.

Когда солнца уже катились к закату, вернулся Ине́ко и сообщил об обнаружении еще одной группы орков. Орки двигались на юг, неся с собой источник отравления. Ко́лдо остался, чтобы следить за их передвижением.

Орков было десять. Мускулистые создания, по внешнему виду схожие с людьми, но более низкого роста. Мезоморфное телосложение. Широкие лица с выступающими подбородками, низкие лбы и развитые надбровные дуги. Сероватая кожа, черные густые волосы, грубые черты лица. Почти все были одеты в простые кожаные доспехи и имели при себе железные ятаганы. Шли быстрым шагом на коротких кривоватых ногах. Два орка, идущие в центре, тащили большую плетеную корзину странного вида, из которой двумя тонкими струйками изливалась какая-то черная слизкая гадость. Остальные орки прикрывали носильщиков слева и справа, стараясь не наступать на следы, которые оставляла на земле черная слизь.

Отряд Мартэла спешился и стремительно атаковал с двух сторон, пользуясь внезапностью и численным превосходством. У орков не было шансов. Некоторые даже не успели вынуть из ножен ятаганы. Впрочем, грубое и хрупкое железо было бессильно против добротной стали оружия и защиты наемников.

Идущие в центре орки сразу же после нападения бросили корзину и пытались бежать. Однако один из них не успел сделать и шага, как был убит меткой стрелой Джонаса, которая пробила шею в месте прохода сонной артерии. Второму каким-то чудом почти удалось скрыться, но Аэрис быстрым движением руки начертил в воздухе знак и орк, споткнувшись о невидимую преграду, рухнул в траву. Тут же стрела Джонаса вонзилась ему в спину, а топор Киргура завершил дело, с треском опустившись на голову.

Всё было кончено. Бой длился несколько минут. Большинство наемников, включая Мартэла, даже не успели вступить в схватку. Никто из воинов не пострадал.

– Тебе когда-нибудь приходилось убивать? – спросил Киргур, обращаясь к Аэрису. Эльф стоял вдали от трупов, стараясь не смотреть на них и был бледен и растерян.

– Нет…

– Что ж, этот на твоем счету. Мы с Джонасом лишь немного поучаствовали. Если бы не ты, этот мелкий серый говнюк мог и уйти, Бёргар его побери! Этот день ты запомнишь навсегда, Аэрис. Первого своего врага я зарубил, когда мне было четырнадцать. Двадцать лет прошло, а я помню. Да не стой ты как истукан! Это твой дом, Бёргар тебя побери! И ты всё делаешь правильно, решив его защищать!

Мартэл поднялся на рассвете, раньше других воинов. Он обошел лагерь и осмотрел снаряжение. Спустя какое-то время со стороны протекающего неподалеку ручья вышел Аэрис. Тулиан рассказал ему о своем сне.

– Это Анариэль, и твой сон означает, что она жива, – спокойно сказал эльф, внимательно выслушав Мартэла. – И эти фигуры… Сутки осеннего равноденствия начнутся следующей ночью. И это будет последняя ночь в году, когда пелоры исполняют свою грустную песнь об Анариэль. Колдуны готовят какой-то обряд. Мы должны успеть, чтобы остановить их.

Маркграф молча кивнул. Он не знал, удастся ли им остановить колдунов. Но теперь он знал, где искать Анариэль. Амулет, переданный ему Миленой, вёл его к эльфийской княжне, которая восемь десятилетий находилась в плену тёмных чародеев.

Утро пятого дня выдалось теплым и солнечным. Аэрис и Годимир пояснили, что для этих мест в середине сентября такая погода редкость. До границ Лайвиниена оставалось не больше шести лиг. Лес пелоров совсем поредел, уступив место смешанным лесам, характерным для южной части этого материка. Наверное, две небесные сестры решили одарить воинов своим последним еще летним теплом.

Двигаться решили еще более медленно и осторожно, чем накануне. У заставы орки понесли огромные потери, но, учитывая их общую численность, можно было предположить, что где-то поблизости находится их крупный лагерь, из которого они и совершают свои вылазки. Мартэл попросил своих воинов, Годимира и Аэриса внимательно следить за дорогой и за пространством вокруг.

Годимир и Аминар замыкали колонну. Рейнджер внимательно смотрел по сторонам. Аминар улыбался и тихо насвистывал какую-то мелодию.

– Тебе не кажется, Годимир, что эльфы используют вас? – Аминар говорил громко, но Аэрис ехал впереди и не мог слышать его слов.

– Что ты имеешь ввиду? – спросил рейнджер, в его голосе слышались нотки удивления.

– Эльфы не сражаются сами, отказались от оружия, но вот какая незадача – армия то им нужна, а армию можно составить из людей, гордо назвав их «лесными братьями» или «друзьями эльфов». Вашими жизнями можно рискнуть. Сколько на заставе было убито лесных братьев?

– Тридцать шесть…

– Вот и ответ.

– Послушай, Аминар, – с некоторым недовольством в голосе произнес Годимир, – мы все взаимодействуем с кем-то. Раз уж зашла речь о том, кто кого использует… Люди Юга уже почти десять столетий исполняют прихоти илетов. Полагаете, они вас не используют? Вы даже назвали их предтечами. – Рейнджер раздраженно хмыкнул. – Предтечи… Какое отношение они имеют к Савитару? Ведь он был из твоего народа, верно?

– Он был богом, – ответил Аминар, ехидно улыбаясь. – А мой народ когда-то изгнал его. Впрочем, мы даже илетов посылали, или они нас. Столько лет прошло, я уже не помню, кто кого… Знаешь, Годимир, амореи не любят служить. Может, поэтому нас и не любят… Амореи выдумали даже собственного бога, чтобы не служить чужим. Но остальные народы людей нашли эту идею настолько интересной, что со временем этому богу стали служить все. В итоге, идея потеряла смысл. – Аминар сделал паузу, чтобы отпить воды из фляги. – Вот винне́йцы – потомки древней Энейской Державы – служат с радостью. Думаю, что в этом заключается смысл их жизни. Они всегда кому-то служат: предтечам, своим правителям, тасмольскому первосвященнику, идеалам, рыжей эльфийской красавице… А я таскаюсь за Мартелом из любопытства, и, разумеется, ради денег.

Годимир взглянул на аморея с некоторым пренебрежением, и хотел было что-то сказать, как вдруг впереди раздался возглас Аэриса, а через миг громкий голос Мартэла:

– Нападение!

Послышался свист. С десяток арбалетных болтов промелькнули в воздухе и превратились в пыль под влиянием эльфийской магии. Но одна шальная стрела прошла защиту и проткнула шею Си́мэну. Винне́ец повалился на землю.

Орки устроили засаду и хотели атаковать отряд Мартэла внезапно с двух сторон. Однако Аэрис первым уловил их движение в глубине леса. Люди спешились, и, разделившись на две группы, контратаковали орков. В этот раз серых варваров оказалось гораздо меньше, чем на заставе днем ранее. Но среди орков явно были те, кто принимал участие во вчерашнем бою. Многие имели ожоги и ранения от попадания стрел.

Люди оттеснили орков от тропы и часть их обратили в бегство. Однако около сорока серых варваров проявили храбрость и упорство и ввязались в ближний бой. Мартэл заметил, что среди этой группы орков есть несколько, которые имеют хорошее вооружение: более надежные доспехи и стальные ятаганы. При этом они были выше ростом, чем большинство других серых варваров, и в бою проявили себя умелыми фехтовальщиками. Тулиана атаковали сразу три таких орка. Для них стало некоторой неожиданностью, что Мартэл фехтует левой рукой. Один из орков, оказавшийся ближе остальных к маркграфу, не сумел парировать стремительный выпад и был убит колющим ударом в шею. Двое других атаковали одновременно. Мартэл отбил их удары, но его выпады не дошли до цели. Орки двигались быстро, и сколько Тулиан не старался, он не мог их достать. Постепенно они оттеснили Мартэла от общего места схватки. В какой-то момент маркграф, парируя выпад одного орка, пропустил атаку второго. Колющий удар пришелся в правый бок в подреберное пространство. Острие ятагана прошило кольчугу, Тулиан почувствовал резкую и острую боль. Мартэл отступил в сторону густой лесной растительности. Здесь орки могли нападать на него лишь по одному. Тот орк, что ранил маркграфа, стремительно атаковал, вращая ятаган в руке, и нанося один удар за другим. Мартэл сделал вид, что не справляется. Он пропустил пару ударов, но уклонился от них движением корпуса. Оказавшись спиной к дереву, Тулиан пропустил еще один выпад, но в последний момент уклонился от сильного колющего удара и клинок орка вонзился в ствол. Серый варвар попытался высвободить клинок, но на это ушло несколько секунд. Их хватило для того, чтобы перерезать орку шею. Тут же ловким и быстрым движением правой руки Мартэл отстегнул плащ, и набросил его на ятаган третьего орка. Переместившись вправо, Тулиан вонзил меч в бок орка в место, наименее защищенное доспехом.

Когда маркграф вернулся к общему месту схватки, бой был закончен. Орки вновь были повержены, но, к сожалению, не обошлось без новых потерь. Си́мэн был сражен еще в начале нападения. А во время битвы в лесу погиб старший из братьев-нево́нцев – Ко́лдо. Инеко склонился над телом брата и в его глазах Мартэл заметил слезы, которые воин пытался безуспешно сдержать. Несколько людей получили ранения. Больше всего досталось Пи́нанту и Савма́ку. Отмороженному орочий клинок вспорол бок, по счастью не задев органы. А Савма́к получил ранение в ногу и потерял способность свободно передвигаться. Он уверял Мартэла, что уже к вечеру встанет на ноги, а если нет, то будет прыгать на одной ноге. А уж верхом на лошади он всё также быстр и проворен. Однако Тулиан намеревался дальше передвигаться пешком. Ехать по тропе стало слишком опасно. Здесь можно было наткнуться и на новую засаду, и на разведчиков. Мартэл решил идти через лес, однако густая растительность не позволяла передвигаться верхом.

Аэрис осмотрел рану Мартэла и счёл её менее серьезной, чем ранение Пинанта. Маркграф получил совсем неглубокий порез – основную силу удара приняла на себя кольчуга. В любом случае, на такое ранение не стоило обращать внимание. В отряде уже все имели такие порезы, и многие более серьезные. Совсем нетронутыми остались только Аминар, Арант и Аэрис. Эльф выразил намерение на дневном привале осмотреть все раненных и сделать всё возможное, чтобы если и не излечить, то облегчить боль.

Поскольку Мартэл решил дальше двигаться пешим ходом, то Савмака он отправил назад, вручив ему всех лошадей. Со слов Аэриса, Локрен уже должен был выступить с армией. Тулиан приказал диго́рцу мчаться навстречу Локрену и раскрыть тому примерное местонахождение Анариэль. Вместе с диго́рцем маркграф подумывал отправить и раненного в руку Айвена, однако тот настоял на том, что отряд и часа не протянет без его благословения.

От места дневного привала до границы Лайвиниена оставалось около двух с половиной лиг пути. Больше привалов Мартэл не планировал. Через несколько часов наступала ночь накануне осененного равноденствия. Тулиан и Аэрис ожидали, что в эту ночь колдуны совершат свой черный обряд над Анариэль. И в эту же ночь пелоры закончат свою грустную песнь. Нужно было успеть. Времени на отдых больше не оставалось.

Мартэл понимал, в каком примерно направлении нужно идти, чтобы найти дочь Князя. Точнее, ощущал. Амулет, переданный Миленой, вёл его к цели. И по мере приближения к границе эльфийских лесов ощущение усиливалось. В лагере Мартэл, Аэрис и Годимир осмотрели карту и обозначили на ней места, в пределах которых могла находиться сумеречная поляна из снов маркграфа. Все они находились к югу от лагеря.

Аэрис обошел всех воинов и осмотрел раны. В его походной сумке оказались различные целебные травы, некоторые из которых эльф взял с собой из Лорейна, а некоторые собрал уже в пути. Еще на заставе сразу же после битвы княжич осмотрел рану Айвена. Аэрис аккуратно вынул стрелу, обработал рану и смазал её целебным снадобьем, а затем перевязал руку. Теперь эльф сменил перевязку, вновь обработал и смазал рану. Ло́танец несколько раз сжал и разжал пальцы. Еще вчера он не мог ими пошевелить.

– Каким богам верят эльфы? – спросил Айвен, дивясь быстрому заживлению.

– У нас нет богов в привычном для людей понимании, – ответил Аэрис.

– Жаль, я бы подумал о том, чтобы сменить веру.

Эльф улыбнулся.

– Мы получаем нашу силу не от богов, а от природы, – произнес Аэрис. – Но разве Савитар не черпал свои силы и знания из того же источника?

– Не знаю, сэр. Жрецы учат, что Савитар сам источник всего сущего. А как полагаете вы, сэр?

– Я полагаю, что Савитар был величайшим из людей, которые когда-либо рождались в Латэйе. Но что-то мне подсказывает, что в глубине души вы, Айвен, думаете так же. Не обязательно верить в Савитара. Достаточно разделять его идеи и следовать им. Та сила, которая жила в нем, доступна каждому человеку. Нужно просто дотянуться до неё.

– Я попробую, сэр. Но боюсь, мне не хватит и всей жизни, чтобы сделать это.

Аэрис промолчал. Он понимал, что эльфы живут дольше людей, но и их жизни было недостаточно для достижения того, что Савитар постиг за сорок с небольшим лет своей земной жизни.

Рана Мартэла оказалась более серьёзной, чем он предположил изначально. Непонятным образом порез углубился и началось пусть и незначительное, но кровотечение. При этом кожа вокруг раны покраснела и воспалилась. Аэрис долго обрабатывал её, прикрывал ладонью, закрывая глаза и как будто впадая в транс на несколько мгновений. Затем открывал глаза, хмурился и начинал всё заново.

– В чём дело, Аэрис? – спросил, наконец, Мартэл.

– Никак не могу остановить кровотечение. Это очень странно. Обычно травы и снадобье помогают…

– Попробуй более сильные, или просто зашей. Через полчаса мы отправляемся в путь.

Эльф обработал рану более сильным средством и дал Мартэлу выпить целебный отвар. Затем он зашил рану, наложил повязку с травами и обвязал.

– Это должно подействовать, – уверенно сказал Аэрис.

Спустя три часа после того, как отряд снялся с места дневного привала, люди наткнулись на небольшую группу орков, идущую через лес в южном направлении с небольшим уклоном на юго-запад. Мартэл отправил Линаса и Годимира проследить за орками, а сам остался с отрядом на месте.

Несмотря на принятые Аэрисом меры, Мартэл чувствовал, что состояние его ухудшается. Через какое-то время после того, как отряд оставил дневной лагерь, рана начала отдавать болью, которая постепенно усиливалась. В этой боли было что-то знакомое, едва уловимое. Будто острые иглы пронзали бок и медленно проникали вглубь тела, разрезая его на куски.

Маркграф попросил Аэриса еще раз осмотреть рану. Когда эльф снял повязку, он ужаснулся. Швы разошлись, кровь продолжала сочиться из раны тонкими бордовыми струйками, а кожа вокруг стала чернеть.

– Остальным стало лучше? – только и спросил Мартэл.

– Да, всем без исключения, – ответил Аэрис. Голос его дрожал. Лицо было бледно и нахмурено.

– Вот и отлично. Обработай рану еще раз, снова зашей и наложи повязку. И никому не рассказывай о том, что увидел.

Вернулись Линас и Годимир и сообщили, что недалеко от того места, где остановился сейчас отряд, находится крупный лагерь орков. Мартэл так ранее и предполагал. Именно из этого лагеря орки совершали свои вылазки вглубь эльфийской территории. Крупный отряд орков, совершивший нападение на заставу, а затем устроивший засаду, вероятно пришел из этого же лагеря.

Орки разбили лагерь на острове, который находился посреди небольшой реки. Река текла с запада на восток, уходя далее на юго-восток. Аэрис пояснил, что с Изумрудной эта река не сообщалась. С острова на оба берега вели два подвесных моста. По подсчетам следопыта и рейнджера лагерь был рассчитан примерно на тысячу воинов. Но сейчас в нем находилось немногим более четырех сотен орков. Как полагал Мартэл, общая численность орков, которые атаковали заставу, была чуть меньше этого числа.

Сумеречная поляна была где-то рядом, на этом, северном, берегу реки. Мартэл это чувствовал. Он отправил еще две группы, чтобы подробно изучить местность. Одну группу составили Годимир, Ине́ко и Сухэ́. Вторую Линас, Арант и Аэрис. Эльф хотел остаться, но маркграф настоял на том, что Аэрису необходимо увидеть всё своими глазами, а затем рассказать Мартэлу.

Разведчики вернулись, когда дневные светила уже опустились за горизонт. Других стоянок орков поблизости они не выявили. Группа Линаса прошла вдоль реки на запад и обнаружила, что она вытекает из большого пруда, который образован плотиной, воздвигнутой крупной колонией бобров. Аэрис сообщил, что лагерь орков и вообще вся местность вокруг находится под влиянием тёмных чар. Годимир рассказал, что отдельные группы орков то и дело покидают лагерь и отправляются вглубь леса, куда-то на северо-восток от лагеря. Он проследил направления их передвижения и отметил на карте. Мартэл предположил, что некоторые группы серых варваров курсируют между лагерем и поляной.

Мартэл собрал совет, чтобы обсудить план дальнейших действий. Он чувствовал, что силы стремительно оставляют его. Однако сознание всё ещё оставалось ясным.

– Если мы отправимся на поляну прямо сейчас, то кроме колдунов столкнемся с орками, – произнес маркграф чуть ослабевшим голосом. – С учетом тех орков, что курсируют вокруг, их общее количество может составлять до пятисот особей.

– Ситуация выглядит безвыходной, – сказал Аминар, улыбаясь. Он произнес эту фразу с той же интонацией, с которой мог произнести тост, посвящённый уже совершившейся победе.

– Мы можем попытаться отвлечь орков, – предположил Ронан. – И если будем действовать быстро, то успеем спасти Анариэль и скрыться в лесу.

– А что насчет колдунов? – поинтересовался Дилэн.

Все посмотрели на Аэриса. Тот не отводил взгляд от Мартэла и не сразу сообразил, чего от него хотят.

– Так что там насчет колдунов, Аэрис? – спросил сам Мартэл.

– Я думаю, что их не больше двух, как в твоем… предположении, Мартэл, – произнес Аэрис всё тем же дрожащим голосом. – Но их сила крайне велика. Я не уверен, что смогу сдержать их.

– Отлично, – сказал Аминар. – И всё же у нас есть обереги, подаренные эльфами. Никто не обещал, что они спасут нас от стрел и клинков. Но могут уберечь от магии. Предлагаю сходить на поляну и проверить.

– Из лагеря на берега реки ведут всего два моста, – вмешался Годимир. – А учитывая, что поляна находится лишь с одной стороны реки, то один мост. Мы могли бы что-то предпринять, чтобы не дать оркам беспрепятственно пройти на поляну.

– В случае с магией никогда нельзя сказать определенно, один мост ведет на берег или все четыре, – сказал Аминар всё с той же улыбкой.

– Господа, – остановил дискуссию Мартэл, – я предлагаю следующий план. Мы разрушим плотину и спустим воды пруда вниз. Аэрис уже пояснил мне, что их достаточно для того, чтобы не только снести оба моста, но и затопить остров. Признаю, что это достаточно серьезное испытание для нашего друга, но сейчас это самый адекватный вариант. Но, как верно отметил Аминар, в случае с магией никогда нельзя быть уверенным. Мы в любом случае должны прикрыть возможные подходы орков к поляне. Примерные направления уже отмечены на карте. – Мартэл взял карандаш и обвел кружками два крестика, поставленных ранее Годимиром. – Вот, примерно в этих местах, которые находятся к северо-востоку от лагеря орков, мы разместим лучников. Джонас и Годимир разместятся здесь, южнее предполагаемого места нахождения поляны, а Линас, Арант и Сухэ здесь, чуть западнее. Конкретные позиции скорректируем чуть позже, когда поймем, где именно находится поляна. Все остальные отправятся на поляну. Мы должны подойти к ней в тот момент, когда вода обрушится на остров. Полагаю, что Аэрис разберется с плотиной заранее. И на поляну придет вместе со всеми. Да, нас мало. Но всё, что нужно сделать, это задержать на несколько минут колдунов, освободить Анариэль и уйти в лес.

– На поляне могут быть еще орки, – сказал Ронан, – что-то вроде постоянной охраны.

– Безусловно, – согласился Мартэл. – Но их число не может быть слишком большим. С ними мы справимся. На поляну зайдем двумя или тремя группами, чтобы отвлечь охрану и чародеев.

– Мне нравится этот план, – произнес Аминар. – Когда отправляемся?

– До полуночи остается чуть больше четырех часов, – сказал Мартэл. – Начинаем через час. Проверьте еще раз снаряжение, а Аэрис может уже отправляться к пруду.

– С вами всё в порядке, командир? – спросил Ронан, собираясь отойти.

– Да, всё в порядке, Ронан, – ответил Мартэл. – Проследи, чтобы ребята следовали плану.

– Да, командир.

Все разошлись. Рядом с Мартэлом остался только Аэрис.

– Почему ты ещё здесь, Аэрис? – спокойно спросил маркграф. Голос его стал совсем слабым. Он еле стоял на ногах. Эльф понял, что всё это время Тулиан старался выглядеть бодрым и здоровым, чтобы воины не заметили, как ему плохо.

– С плотиной всё будет в порядке, – ответил Аэрис. – Ведь я уже был там.

Мартэл тяжело опустился на землю возле своей походной палатки и улыбнулся, глядя на эльфа болезненными глазами.

– Ты быстро учишься, Аэрис. Это похвально.

– Тебе стало хуже…

– Да, стало. Но это ничего. Я полежу час, а потом мы пойдем на поляну и спасем твою сестру. Я обещаю тебе. А маркграф Тулиан всегда выполняет свои обещания.

– Символ космического равновесия, который изображен на твоем перстне и на эфесе твоего меча… Ты сказал моему отцу, что это подарок дорогого тебе человека, и что это обещание… Кто этот человек?

– Мой отец, – коротко ответил Мартэл.

Аэрис кивнул.

– Позволь, я осмотрю твою рану, Мартэл.

– Не надо, Аэрис. Отправляйся к людям. Ты должен быть с ними. Этот поход был бы невозможен без тебя. И они не смогут завершить миссию, если тебя не будет с ними. А я присоединюсь к вам… чуть позже.

Аэрис колебался с минуту, но, по всей видимости, совладал с собой и отошел.

Мартэл приоткрыл вход в палатку, заполз в темноту и тут же провалился в тяжелый сон.

Часть 3. Ночь

Мартэл мчался на своем черном аджурском жеребце вдоль засыпанной снегом дороги. Вокруг лежала бескрайняя тундра, только мертвые деревья и черные скалы. Было холодно. Руки закоченели даже в теплых перчатках и с трудом удерживали поводья.

Впереди длинной медленной вереницей шла колонна людей. Маркграф быстро нагнал ее. Здесь были мужчины и женщины всех возрастов, дети и старики. В разных одеждах: кто-то в добротном платье, а кто-то в ободранном тряпье, третьи и вовсе без одежд несмотря на жуткий холод. Здесь были вельможи и богачи, воины и вольные ремесленники, крестьяне и бедняги. Люди всех мастей и сословий, представители всех народов людей, населяющих Латэйю. Всех их объединяло лишь одно: они шли унылой толпой на север, все молчали, никто не улыбался.

Мартэлу хотелось остановить эту угрюмую процессию, развернуть колонну в обратном направлении. Но он не мог пошевельнуться в седле. Его верный конь нес его всё дальше на север. Там впереди небо и скалистая земля без снега сливались в одно чёрное пятно.

Вдруг кто-то окликнул его из толпы. С огромным усилием маркграф обернулся и увидел, как на него смотрит Ульрих. Рот его был приоткрыт, обнажая гнилые зубы. Рядом с Ульрихом шли Харц, Хлодвиг, Горан, Симэн и Колдо. А чуть позади другие воины, которых Мартэл терял ранее. Все они были здесь, в этой колонне.

Тулиан попытался ответить, но не смог. Конь продолжал нести его вперед, оставляя воинов позади. Вдруг жеребец резко затормозил. Мартэл вылетел из седла вперед и полетел в черную бездну…

– Прошло уже больше часа, а командир так и не вышел из палатки, – сказал Аминар. – Что будем делать?

Аморей и еще несколько воинов сидели у костра в ожидании выступления. Здесь же был Аэрис. Эльф запретил людям беспокоить Мартэла, сославшись на то, что это повредит маркграфу.

– Что скажешь, Аэрис? – спросил Ронан. – Ты осматривал Мартэла. Сможет ли командир отправиться с нами на поляну?

– Я… я думаю, что нужно еще подождать, – сбивчивым голосом проговорил эльф. – Рана не должна быть настолько серьезной, чтобы свалить его с ног. Мартэл сильный человек… Я наложил повязку с травами и дал ему выпить снадобье. Это должно помочь… Ему просто нужно еще немного отдохнуть.

Кто что думает? – спросил Ронан. – Если собираемся действовать по плану, то мы уже должны отправляться.

– Сможем ли мы найти эту поляну без Мартэла? – спросил Дилэн.

– Теоретически сможем, – предположил Годимир. – Места, где может располагаться поляна, отмечены на карте. В любом случае, она находится на территории к северо-востоку от реки и лагеря орков.

– Лорейн тоже был отмечен на карте, – сказал Аминар. – Но разве мы смогли бы найти его без твоей помощи, Годимир?

Рейнджер промолчал. Вопрос был риторический.

– Если я использую магию… – начал Аэрис, – то с учетом той информации, что у нас есть, мы сможем определить точное место и выйти на поляну. Но… я думаю, колдуны почувствуют наше приближение, и мы не сможем подойти незаметно.

– Незаметно подойти у нас уже не получилось, – произнес с улыбкой Аминар. – Но вряд ли колдуны ждут, что их атакуют двадцать безумцев.

– Это разное, Аминар, – произнес Ронан. – Колдуны, возможно, не ждут нас. Но если они обнаружат нас на подступах к поляне, боюсь, у нас вообще не будет ни единого шанса выполнить миссию. И если есть возможность подойти незаметно, мы должны это использовать.

– Так что же будем делать? – спросил Аминар. – Ждать, когда очнется Мартэл? Или плутать по ночному лесу в поисках волшебной опушки?

– Аэрис, что тебе нужно для того, чтобы разрушить плотину, и сколько для этого нужно времени? – спросил Ронан.

– Только подойти к реке. Это займет минут сорок. Затем я смогу присоединиться к вам.

Ронан кивнул.

– Хорошо, тогда подождем еще.

Мартэл стоял на уступе высокого утёса, вершина которого поднималась дальше к небу. Был ясный день. И лишь вершина утеса была окутана белоснежными облаками. На чистом голубом небе радостно сияли оба дневных светила. Их лучи отражались в водах далекого моря. Уступ находился на достаточной высоте, чтобы маркграф мог разглядеть отсюда весь остров, на котором находился. Далеко внизу рос смешанный лес, среди деревьев которого преобладали высокие сосны. Мартэл вспомнил, что и в его родных краях росли сосны, но не такие высокие и узкие, а с густыми зонтикообразными кронами. Еще там росли кипарисы, в тени которых он когда-то играл ребенком…

Далеко впереди у самого берега моря находился небольшой город с замком на возвышенности. Маркграф понял, что находится на острове Свободы, который лежал в Центральном море к северу от побережий Лаквитании и Нидэи, а город на противоположном берегу – это вольный город Ха́рмос, в котором находится штаб-квартира Лиги Народов.

Маркграф и раньше бывал на этом острове: в далекой молодости как представитель знатного виннейского рода и один из делегатов в Лиге, немного позднее как наемник. Хармос был странным и пёстрым городом. Здесь располагались представительства всех свободных рас, включая эльфов, илетов и гномов. Были воздвигнуты храмы в честь Савитара, часть из которых относились к западной конфессии, а часть – к восточной. В городе были построены величественные дворцы, дома знати, а поблизости находились виллы самых знатных и богатых аристократов Юга. Но Хармос был также известен кварталами бедняков, где находили свое пристанище самые отъявленные разбойники, мошенники и прочий сброд. Впрочем, сам Мартэл когда-то жил в этих кварталах и здесь находил воинов для своего отряда. Хармос был вне юрисдикции всех государств людей, лишь формально находясь под управлением Лиги Народов. Именно здесь Лига и была учреждена. Именно здесь состоялся её первый совет, на котором было объявлено о победе союза свободных народов над силами Тьмы. И с даты окончания этого совета начался отсчет новой эры. Впрочем, города тогда еще не было. На его месте находилась небольшая рыбацкая деревушка.

Мартэл вспомнил, что по легенде одновременно с первым советом Лиги проходила встреча Хранителей, где-то здесь же на этом острове. Он попытался вспомнить, почему Хранители не приняли участие в самом совете, а сочли необходимым встречаться отдельно в тайне от всех, но не смог. Мысли и воспоминания вдруг стали оставлять его, уносясь куда-то вдаль. Остались только ощущения. Легкое прикосновение ветра, тепло солнечных лучей, шум далекого моря, пение птиц и шепот леса. Мартэл закрыл глаза…

До полуночи оставалось не более часа, а Мартэл так и не вышел из палатки. Ронан попросил Аэриса еще раз осмотреть командира. Эльф вернулся к людям, и с грустью в голосе сообщил, что Мартэл не сможет пойти, и что придется выдвинуться на поляну без него. При этом эльф заверил, что состояние предводителя стабильно, и он должен выздороветь. Никто не возразил против того, чтобы выступить.

– Я уже три часа жду, когда ты предложишь идти, Аэрис! – воскликнул Киргур. – Пора надрать задницы этим проклятым колдунам, Бёргар их побери!

Отряд снялся с места стоянки и отправился ближе к реке. Ронан и Аэрис условились, что люди будут ждать княжича в заранее определенной точке, к северо-востоку от лагеря орков. Орки хорошо видели ночью. Аэрис дал людям специальное снадобье, которое усиливало их ночное зрение.

Эльф быстро дошел до реки. Его народ уже давно отказался от оружия, но не утратил способность быстро и бесшумно передвигаться по ночному лесу. Леса всегда были родным краем для эльфов. А вода была связующей силой.

Лагерь орков находился ниже по течению реки. Аэрис присел на оба колена и опустил руки в прохладную воду. Он закрыл глаза и внутренний мир наполнили звуки природы. От тела по рукам прошла легкая вибрация и незаметным импульсом растворилась в воде. Внешне ничего не произошло. Река продолжала также спокойно и почти бесшумно течь в направлении острова…

Мартэл висел в воздухе в горизонтальном положении лицом вниз. Он находился в двух ярдах над алтарем, роль которого выполнял старый пень пелора. На алтаре лежала женщина. На ней не было никакой одежды. Вид её был ужасен. Скелет, обтянутый сухой постаревшей потрескавшейся кожей. Женщина лежала неподвижно, глаза ее были закрыты, грудь слабо вздымалась. Тонкие как прутья руки и ноги были раскинуты в стороны и обвиты колючими веревками.

Над Мартэлом было ночное небо. Он не мог видеть его, но знал, что две луны уже взошли и заняли свои законные места: желтая строго на востоке, красная – на западе.

Под желтой луной, слева от Мартэла, стоял чародей с длинными пепельными волосами в черных одеяниях. Он поднял к небу бледное вытянутое лицо, но как будто не увидел висящего в воздухе человека. Тулиан вдруг вспомнил, что в его отряде был воин с подобным лицом. Но с другими глазами. Глаза чародея были пустыми, лишь в маленьких черных зрачках прыгали бледные искры. Колдун поднял руки и распростер их над головой с раскрытыми кверху ладонями.

Справа к алтарю подошел еще один чародей, как брат-близнец похожий на первого, в таких же черных одеяниях. Он также посмотрел вверх и поднял руки в той же позе, что и первый колдун.

Оба чародея запели в унисон. Песнопение было ужасным, резким и пронзающим, как будто колдуны специально произносили слова назад. Однако Мартэл почувствовал, что пение не лишено мелодики.

Прошло несколько минут. Песнопение всё продолжалось. Высокие голоса чародеев стали громче, отдельные слова резче и жестче. Маркграф вдруг почувствовал, что ему нравится эта мрачная песнь. И как только он почувствовал это, тело стало заполняться дикой энергией. Мартэлу вдруг захотелось сильно сжать пыльцы, быть может даже на шее женщины, что лежала внизу…

Аэрис уже вернулся к людям, а река всё ещё оставалась спокойной. Он довольно быстро определил место, где находилась сумеречная поляна. Это было к юго-востоку от той точки, в которой сейчас стоял отряд. Река находилась на юго-западе и теперь было понятно, где именно расставить лучников, чтобы прикрыть пути отхода орков от лагеря. Ронан отправил Джонаса, Годимира, Линаса, Аранта и Сухэ на позиции.

Как и планировал Мартэл, Ронан решил выйти на поляну двумя группами и с разных сторон. Это могло создать хоть какой-то эффект неожиданности в ситуации, когда колдуны знали о приближении отряда. В первую группу помимо себя и эльфа Ронан определил Киргура, Ярина, Гуннара, Пинанта и Брендана. Эта группа должна была выйти на поляну первой и отвлечь внимание чародеев. Ответственным за вторую группу Ронан назначил Аминара. Вторая группа должна была появиться чуть позже и попытаться спасти Анариэль. Группа Ронана должна была зайти на поляну с юго-запада, а группа Аминара с северо-востока. Аэрис объяснил, что у Аминара есть несколько минут на то, чтобы подойти к поляне. Затем тёмные чары могут вновь скрыть её и люди могут заблудиться.

Высвобожденная из пруда и ускоренная магией вода стремительно преодолела расстояние до острова и обрушилась на него высокой волной. Орки не сразу поняли, что произошло. Их костры, шалаши и палатки были снесены за считанные минуты, вместе с двумя подвесными мостами, что вели на берег. Весь остров был быстро затоплен. Часть орков сразу захлебнулась и ушла на дно. Часть унесло дальше вниз по течению. Многие барахтались в воде, стараясь ухватиться за любые предметы, проплывающие рядом, или друг за друга, вопя в ужасе и увлекая друг друга под воду. Некоторым, однако, удалось выбраться на северный берег. Спустя какое-то время они пришли в себя.

После затопления острова готовых к бою орков не набралось и на пять десятков. Остальные, что выбрались на северный берег реки, либо оказались без оружия, либо бежали. Но и тем оркам, что отправились в сторону сумеречной поляны, предстояло встретиться с лучниками.

Однако расчеты людей оказались неверными. Помимо лагеря на острове еще одна небольшая стоянка орков находилась в лесу, к северо-востоку от сумеречной поляны. Она была скрыта темной магией от посторонних глаз. Когда лагерь на реке был разрушен, орки с этой стоянки направились к сумеречной поляне. Их было около сотни.

Когда группа Ронана ушла, Аминар повел людей в обход, чтобы выйти на поляну с северо-востока. Там люди наткнулись на орков. Их было немного, всего шесть особей. Аминар попросил Одвина остаться с ним, чтобы побыстрее разобраться с этими орками, а остальным воинам дал команду без промедления двигаться дальше к поляне.

Аминар и Одвин быстро разобрались с кучкой серых варваров, и хотели было двигаться дальше. Однако увидели, как из глубины леса навстречу им выходят новые орки. Пришлось задержаться.

– Послушай, Одвин, – неожиданно добродушным тоном произнес Аминар. – Хочу попросить у тебя прощения.

– Ты ужэ просыл прошэнэ, – огрызнулся димротец.

– Нет, тогда было не по-настоящему. А сейчас по-настоящему. Хочу сделать это, пока есть возможность. Я прошу у тебя прощения, Одвин. Ты хороший парень. И даже внешне ничего. По крайней мере, симпатичнее этих серых ублюдков.

– Ладна…

Около тридцати орков вышли из глубины леса и одновременно набросились на Аминара и Одвина.

Мартэл продолжал висеть в воздухе над алтарем. Кажется, прошла целая вечность, а колдуны всё так же исполняли свою мрачную пронзительную песнь. Но теперь она не казалась ему ужасной. Те редкие пелоры, что стояли вокруг поляны, погасли. Всё пространство вокруг было наполнено резкой и пронзительной мелодией. Боли больше не было. Мысли, желания и ощущения улетучивались, уступая место странному покою и умиротворению.

Тулиан заметил, что на поляне кроме двух чародеев есть еще и орки. Все они были высокие и статные, имели хорошее снаряжение и вооружение. Где-то он уже встречал таких орков, еще в прошлой жизни. Мартэл не мог вспомнить, где именно. Но он знал, что эти орки пришли с далекого западного материка – Велина́ра. Они называли себя кхызы́л-ка́рами. Несколько веков назад они заселяли великие западные прерии, но были вытеснены оттуда в горы пришедшими с Юга илетами. Придёт время, и они жестоко отомстят.

Чародей, который стоял по левую от Мартэла руку, резко замолк и извлек из-под одежд амулет: подвешенный на простую нить причудливый кусок янтаря. Колдун взял амулет обеими руками и вытянул их вперед так, что янтарный кулон оказался над грудью женщины. Кулон смутно напоминал лист пелора. Колдун стал быстро начитывать какие-то заклятья, то и дело меняя интонацию и переходя с шепота на крик. Второй чародей продолжал мрачную песнь.

Вдруг впереди на краю поляны, чуть правее от Мартэла, появилась фигура в зеленом плаще. Это был мужчина, молодой и светловолосый, с красивым лицом вытянутой формы и с чуть заострёнными кверху ушами. Мартэлу показалось, что это еще один колдун. Внешне он был похож на стоящих у алтаря чародеев.

Ронан рассчитывал, что Аэрис выйдет на поляну на секунды раньше людей и предпримет что-нибудь, что сможет нейтрализовать колдунов хотя бы на время. Витанец не имел ни малейшего представления о том, что именно должен сделать эльф, но надеялся, что в его магическом арсенале найдутся необходимые приемы. Однако Аэрис застыл в оцепенении на краю поляны, как будто не в силах пошевелиться. И с виду выходило так, что он просто растерялся. Впрочем, чародеи не обратили никакого внимания ни на эльфа, ни на выбегающих на поляну людей. Они продолжали исполнять обряд. Что ж, пока магия молчит, пусть говорит сталь.

Люди с ходу предприняли попытку прорваться к центру, где находились колдуны и плененная эльфийская княжна. На пути людей встали орки. Их вид лишь слегка удивил Ронана. Когда-то давно, когда он еще служил в армии Короля, он уже встречался с такими орками. Они практически ничем не уступали людям в мастерстве ближнего боя, а в некоторых компонентах даже превосходили людей. Например, в ловкости и скорости. На поляне было около тридцати кхызы́л-ка́ров, отборных серокожих убийц. Пятнадцать из них атаковали людей Ронана, а остальные остались на противоположной половине поляны.

События разворачивались быстро. Люди стремительно бежали к центру, двигаясь клином. Ронан в центре. Справа Гуннар и Брендан, слева Киргур и Пинант. Ярин прикрывал Ронана сзади. Киргарец и гехардец оттесняли орков от Ронана, освобождая тому дорогу вперед. Варвары наносили первые сокрушительные удары, а Пинант и Брендан были хороши в добивании. Однако на стороне орков было численное преимущество, и атака людей захлебнулась так же быстро, как и началась. Люди с ходу вывели из боя четверых орков, однако на полпути к алтарю окончательно увязли в ближнем бою.

Ронан, однако, продолжил продвигаться вперед. На его пути возникло три орка. Витанец с разбегу врезал одному щитом в челюсть и проскочил мимо него. В прыжке он парировал выпад второго орка, и нанес ему глубокую резанную рану в голову. Затем Ронан в кувырке сбил с ног третьего противника. Бросив быстрый взгляд вперед, витанец увидел алтарь. Точнее, огромный пень с лежащей на нем женщиной и двух чародеев по краям, которые всё так же продолжали свой чёрный обряд, как будто не замечая, что происходит вокруг. До алтаря было всего несколько ярдов и путь к нему на несколько секунд оказался открытым, хотя и слева и справа уже бежали кхызы́л-ка́ры. Ронан вскочил на ноги и помчался вперед. Он преодолел расстояние до алтаря прежде, чем орки смогли настигнуть его. В прыжке витанец занес меч, чтобы сильным колющим ударом поразить в голову стоящего по восточную сторону от пня чародея. Но тут произошло нечто странное.

Время как будто замедлилось. Клинок Ронана пронзил еле уловимую глазом прозрачную пелену, которая окружала со всех сторон алтарь, и стал крайне медленно двигаться в сторону чародея. Колдун повернул голову в сторону человека. Очень медленно, но всё же чуть быстрее, чем двигался клинок. На бледном вытянутом лице не отражалось ни тени эмоций. Чёрные глаза были пусты как бездна. Но это лицо поразило Ронана. Оно напомнило ему лицо Аэриса, лицо эльфа.

Обе руки чародея были вытянуты вперед над алтарем. В них он держал амулет: подвешенный на простую нить причудливый кусок янтаря. Поскольку время замедлилось, Ронан смог разглядеть этот артефакт. Точно такой же амулет маленькая эльфийская девочка передала Мартэлу утром перед выступлением в поход. Ронану показалось странным, что теперь этот амулет находится у колдуна.

Вдруг чародей отнял левую руку от амулета и поднес ее к левому уху. Это произошло крайне быстро, как будто для этой руки время продолжало течь с прежней скоростью. Чародей разжал пальцы, и тут же во все стороны прошла сильнейшая магическая волна. Волна оглушила и ослепила Ронана, отбросив обратно к краю поляны. Витанец рухнул спиной на землю, ударился о нее затылком, и остался лежать неподвижно.

Мартэл наблюдал со стороны за всем, что происходило на поляне. Он видел бой между людьми и орками. И видел, как один воин из числа людей смог прорваться к алтарю и в прыжке попытался поразить чародея колющим ударом меча, но был отброшен мощным магическим ударом на край поляны. Этот удар повалил с ног всех находящихся на поляне людей и орков. Все они рухнули на землю и больше не вставали. На ногах остался лишь юноша в зеленом плаще, который всё это время стоял на одном месте у кромки леса. В голове Мартэла раздался высокий мужской голос:

– Брат мой, я же говорил, что юноша приведет его к нам, – голос чародея звучал спокойно и размеренно.

– Но я не вижу его среди них, брат, – ответил второй чародей таким же высоким голосом.

– О, не беспокойся, – ответил первый колдун. – Он уже рядом и скоро принесет нам вторую часть. Всё, как мы и планировали. Нам стоит поблагодарить юношу за проделанную работу.

– Я ничего не делал для вас! – прокричал третий голос, такой же высокий, но пронзительный и взволнованный.

– О, ты просто не понимаешь, какую великую услугу оказал нам, в этом и прелесть, – произнес первый чародей.

– Отпустите её! – кричал третий голос.

– Разумеется, мы отпустим её, когда завершим начатое. Вероятно, она умрет, как и тот, которого ты привел к нам. Но, к сожалению, в отличие от него она не сможет пополнить ряды Тьмы, слишком много сил потеряно, слабый экземпляр. Но ты всё равно сможешь понаблюдать за смертью своей сестры, и, быть может, даже насладиться ею, – голос первого чародея по-прежнему звучал спокойно, лишь с нотками легкой иронии.

– Я остановлю вас! – не унимался третий голос, и Мартэл вдруг почувствовал, что он начинает ему надоедать.

Раздался легкий непринужденный смех.

– Ты остановишь нас? Ты слаб и даже не можешь контролировать свои действия. Локрен был прав, когда запрещал тебе проявлять инициативу. Ты должен был сидеть в Лорейне и гладить листочки своих любимых деревьев, но вдруг решил, что ты герой. Локрен мудр. Он мог бы остановить нас… Если бы не был столь медлительным. Он идет сюда с армией. Но не успеет. Мы отклонили его путь. Вы всё ещё думаете, что это ваши леса. Но вы забыли, или сделали вид, что забыли, что это и наши леса тоже. И будете наказаны за это. Тьма скоро получит то, что желает.

– Я убью вас! – не сдавался третий голос, и Мартэлу захотелось сделать с ним нечто плохое.

– Сколько эмоций, – произнес первый колдун. – Из тебя мог бы выйти неплохой чародей, хотя и многому пришлось бы научиться. Но довольно. Мы и так потратили слишком много времени и отвлеклись от главного. Мы не убили тебя только из-за уважения к родству. И хотим, чтобы ты смотрел. Это усилит обряд.

– Я убью вас! – вопил третий голос, окончательно теряя самообладание, и, кажется, начиная лить слезы.

– Ты отлично понимаешь, что не сможешь это сделать. Ты опоздал. Это особенная ночь. После того, как она наступила, ничто живое не может остановить нас…

Колдуны наконец-то закончили этот бессмысленный разговор и вернулись к обряду.

Первый чародей, что стоял с восточной стороны, вновь распростер руки над телом женщины, держа в обеих руках амулет. Мартэл заметил, что артефакт изменился. Стенки его стали прозрачными, внутри колыхалась то ли жидкость, то ли дым бледно-серого цвета. Оба колдуна стали произносить заклинания, сначала медленно, но постепенно ускоряясь. Наконец, голоса их стали похожи на визг, чародеи впали в исступление, они вскинули головы вверх, глаза стали чёрными, утратив зрачки. Между амулетом и грудью женщины возникла энергетическая струйка, бледно-серая вверху и чистая и светлая внизу. Постепенно весь столбик стал грязным, и внутри амулета засверкали серые молнии.

Мартэл вдруг вспомнил, что уже наблюдал эту картину ранее. И как только он вспомнил это, то почувствовал, насколько ему холодно, неуютно и страшно. Конечности его закоченели. А правый бок пронзила острая и невыносимая боль. Но в центре грудной клетки он почувствовал тепло, которое мягкими пульсациями стало расходиться по телу. Бледно-серый столбик энергии поднялся от амулета до груди Тулиана, соединив его с лежащей внизу женщиной единой нитью. Женщина вдруг открыла глаза и посмотрела на Мартэла. Маркграф был уверен в том, что она видит его. В глазах этих он увидел невыносимую боль, страдание и мольбу о помощи. Боль усилилась и охватила всё тело. Он перестал дышать…

Ронан внезапно пришел в сознание. Он лежал на краю поляны. Алтарь был по правую от него руку. Колдуны всё так же стояли на своих местах и в исступлении произносили какие-то мерзкие слова на неизвестном витанцу языке. И люди, и орки лежали на земле. Ронан не мог понять, кто из них жив, а кто убит. Справа от Ронана в нескольких ярдах от него стоял Аэрис. Он находился на том же месте, на котором остановился, выйдя на поляну. Эльф не двигался, молча глядя прямо перед собой в направлении алтаря.

Некоторые орки стали подниматься. Ронан увидел, как встали Киргур и Гуннар. Оба были ранены, но тут же бросились в бой. Киргарец зарубил двух кхызыл-каров, но получил еще одну рану в корпус. Он пошатнулся, но продолжил сражаться. Гуннар вел бой против трех орков. Рыжеволосому варвару пришлось бросить разрубленный щит, и он тут же получил колющий удар в левое плечо. Однако кольчуга смогла уберечь уроженца Гехарда от серьезной раны.

Ронан поднялся и ринулся на помощь братьям по оружию. Левая нога сильно болела, но он старался не замечать эту боль. Свой меч Ронан обронил у алтаря, пришлось воспользоваться орочьим ятаганом. Впрочем, оружие оказалось на редкость сбалансированным и удобно лежало в руке. Первого орка, который попытался атаковать витанца, Ронан убил, метнув нож тому в голову. Второго зарезал в спину, пока тот атаковал Гуннара. После этого Ронан вновь предпринял попытку прорваться к алтарю, но на его пути встали два орка. Пришлось вступить в бой с ними.

На противоположном краю поляны появились Дилэн, Айвен и Хорст. Лотанцы застрелили из арбалетов двух орков и попытались достать выстрелами колдунов. Однако арбалетные болты растаяли в воздухе на подлете к алтарю. После этого лотанцы и уроженец Виннеи были вынуждены вступить в ближний бой. К ним примкнули Инеко и Лукас.

Ронан смог достать и вывести из боя одного из двух орков, с которыми столкнулся на пути к алтарю. Однако на место выбывшего тут же встали два новых. Вдруг острая боль пронзила левую широчайшую мышцу спины. Краем глаза витанец заметил, как за левым плечом возник и тут же рухнул на землю кхызыл-кар. За ним стоял улыбающийся Ярин с мечом в руках. Ещё мгновение, и голова Ярина отлетела в сторону, а из шеи фонтаном хлынула кровь. Тело успело сделать еще один шаг вперед, после чего завалилось набок.

Бросив быстрый взгляд на противоположный край поляны, Ронан заметил выбегающих из леса орков. Они были меньше кхызыл-каров, но их было много. Лукас попытался преградить им путь, но тут же несколько копий вонзились ему в живот.

Вокруг алтаря закружился столб ветра, который поднял с земли траву и мелкие ветки. Ронан увидел, как из груди женщины вырывается столб бледно-серого света. Женщина закричала, тело её вздыбилось вверх, а потом обмякло, безвольно упав на алтарь. Свет погас, ветер затих.

Мартэл открыл глаза. Он лежал в своей походной палатке. И ничего не чувствовал: ни боли, ни холода. Серебряный свет проникал в палатку, освещая выход из неё. Тулиан выполз наружу. Несмотря на отсутствие боли, двигаться было тяжело. Тело как будто не слушалось его. Маркграф с трудом поднялся на ноги, взглянул вперед и как будто не удивился тому, что увидел.

Перед ним стояла Милена, одетая в то же белое платье, в котором он видел её в Лорейне и в своём сне. Рядом с Миленой стояло огромное в полтора человеческих роста чудовище, с ног до головы покрытое густой шерстью болотного оттенка. Маленькие желтые глаза чудовища неотрывно смотрели на Мартэла.

– Ас-гар-рат, – прорычало чудовище.

Милена протянула Мартэлу свою маленькую бледную ладонь и призвала следовать за ней.

Когда Мартэл вышел на поляну, бой был окончен. Те люди, что оставались в живых, сидели или лежали на земле в окружении орков, которые держали над ними оружие. Чародеи, по всей видимости, завершили обряд, но по-прежнему стояли у алтаря с распластавшейся на нем эльфийкой. Аэрис стоял на краю поляны, не в силах пошевелиться под влиянием тёмных чар. Эльф посмотрел на Мартэла и в его глазах Тулиан увидел одновременно и ужас, и огромное горе.

– А вот и завершающая часть! – вслух произнес чародей, стоящий под жёлтой луной. – Подойди к нам, рыцарь.

Мартэл медленно пошел через поляну. Люди и даже некоторые орки бросали на него испуганные взгляды. Сидящий на коленях в окружении четырех орков Ронан отвернулся. Тулиан заметил, что витанец весь изранен и еле держится, чтобы не упасть.

– Прекрасный экземпляр, – произнес довольным голосом чародей, когда Мартэл подошел к алтарю. – Нужно передать некромантам, что вирус смерти готов к использованию. Преклони колени перед своими господами и стань тем, кем ты призван стать – рыцарем смерти!

Мартэл тяжело опустился на колени перед колдуном.

– А теперь передай нам то, что принёс с собой! Для того, чтобы закончить начатое.

Правой рукой Тулиан сорвал с шеи кулон и посмотрел на него. Маленький кусочек янтаря на простом шнурке. Амулет по-прежнему пульсировал теплом и странным образом Мартэл чувствовал эту энергию. Теперь, рядом с Анариэль, амулет стал жарче и стал сиять мягким чистым светом.

– Мм, ты медлишь, – произнес чародей, – в тебе еще осталось что-то человеческое. Но ты уже не человек! Познай величие Тьмы!

Маленькая рыжеволосая девочка появилась на краю поляны. Чародеи удивленно взглянули на неё, на сразу поняв, что происходит. Левой рукой Мартэл поднял с земли меч, обронённый Ронаном, и встал перед колдуном во весь рост. Тулиан был среднего роста, но возвышался над низкорослым чародеем. В глазах колдуна маркграф прочел недоумение и страх, а чародей услышал в голове голос Мартэла:

– Пока ещё это не ваши леса, чародей. Ничто живое не может остановить вас в эту ночь, но я остановлю.

С этими словами маркграф пронзил сердце чародея, кровь хлынула у того изо рта. Он схватился за Мартэла и соскользнул вниз, бездыханное тело безвольно распласталось по земле.

Тулиан повернул голову в сторону второго колдуна. Тот с ужасом смотрел на Мартэла, не в силах пошевелиться. Маркграф увидел, что вторая часть амулета, который он сжимал в правой руке, лежит на алтаре рядом с Анариэль. Чародей, наконец, совладал с собой, громко завопил и бросился на алтарь. Он схватил амулет и бросился к краю поляны.

Между людьми и орками завязался бой. На поляну выбежали Джонас, Сухэ, Линас, Арант и Годимир и стали расстреливать орков из луков. Однако довольно быстро им пришлось вступить в ближний бой, а численное преимущество по-прежнему было на стороне серых варваров.

Тело, наконец, подчинилось Мартэлу. Он побежал за чародеем. На пути Тулиана возникло несколько орков, но он легко убил их быстрыми и точными выпадами. Колдун успел достичь западной окраины поляны, но не смог скрыться в лесу. Путь ему преградил вышедший из леса асгаррат. Чародей завопил от страха и бросился направо.

Асгаррат сделал несколько неуклюжих шагов по направлению к алтарю. Остановился на середине пути, посмотрел на лежащую на пне женщину. Душераздирающий вопль разнесся над поляной, оглушив людей и орков. Чудовище в ярости стало набрасываться на орков и разрывать их на части. Асгаррат получал страшные ранения, но становился только свирепее. Орки были бессильны против его огромных четырехпалых когтистых лап.

Мартэл настиг чародея у северной окраины поляны. Понимая, что ему не удастся уйти, колдун развернулся и вскинул перед собой руки с амулетом. Тулиан тут же ощутил жжение в правой руке, в которой продолжал сжимать кулон, подаренный Миленой. Это было странно, ведь больше он ничего не чувствовал и не ощущал. Чародей стал быстро начитывать заклинания. Маркграф медленно пошел в его направлении. Идти было тяжело. Пространство между Мартэлом и чародеем как будто уплотнилось. С каждым новым шагом жжение в правой руке всё усиливалось, а амулет разгорался всё ярче. Возможно в ином своем состоянии Мартэл уже выронил бы артефакт, поскольку он причинял бы нестерпимую боль. Однако боли маркграф больше не чувствовал. Тулиан сделал еще один шаг. Раздался оглушительный хлопок. Пространство между ним и чародеем в одно мгновение сжалось в крохотную точку и в это же мгновение взорвалось. Жжение в руке исчезло. Мартэла отбросило назад. Он упал. И больше не поднимался. Перед тем, как сознание покинуло тело, Тулиан услышал красивую и печальную мелодию. Она была похожа на ту, что Мартэл слышал шесть последних ночей. Но в ней были новые еще не знакомые ему нотки, обращенные как будто к нему одному. Как будто лес пелоров провожал его в последний путь.

Часть 4. Рассвет

Рассвет был кроваво-красным и не принес радости оставшимся в живых людям. Не принес он радости и Аэрису. Когда Милена появилась на краю поляны, эльф освободился от тёмных чар и смог помочь людям в бою с орками. Когда битва закончилась, Аэрис подошел к алтарю и взял на руки Анариэль. Для него она оставалась всё той же прекрасной юной девой, какой он знал её. Аэрис положил сестру на траву и провел ладонью по щеке. Из его глаз полились слёзы, которые он безуспешно пытался сдержать.

Анариэль открыла глаза и попыталась улыбнуться.

– Ты всё-таки нашел меня, брат… – произнесла она еле слышно. Это были её последние слова.

Аэрис обнял сестру и громко разрыдался, более не сдерживаясь. Когда он поднял глаза к светлеющему небу, то увидел стоящую рядом Милену. Девочка склонилась над телом Анариэль и погладила её по волосам.

– Её земной путь завершен, – спокойно произнесла девочка. – Но теперь всё будет хорошо.

Произнося эти странные слова, Милена поднялась и перешла к Мартэлу, которого отбросило взрывом почти к самому алтарю.

– Спи, мой добрый рыцарь, – произнесла девочка, склонившись над телом маркграфа. – Ты сделал то, к чему был призван. И даже утратив жизнь, ты сохранил свет.

Милена поднялась и просеменила к телу асгаррата, лежащему у северного края поляны. Аэрис вдруг вспомнил, что в юности они с Анариэль встречали такое же мохнатое чудовище, когда путешествовали вместе по юго-восточным окраинам Лайвиниена. Асгарраты были дикими созданиями. Они жили у южных склон Гиурейских гор и почти не покидали места своего обитания. Крайне редко их можно было встретить где-то ещё. «Неужели это был тот самый асгаррат? Нет, не может быть…».

Милена склонилась над мохнатым великаном и что-то говорила, но Аэрис уже не расслышал этих слов. Затем девочка встала, посмотрела в глаза Аэриса и улыбнулась ему тёплой улыбкой. И тут же распалась на тысячи серебряных огоньков, поднявшихся к кронам пелоров и исчезнувших там.

Аэрис не успел удивиться тому, что увидел. Кто-то окликнул его. Эльф обернулся и увидел Киргура. Варвар сидел на земле, правой рукой опершись на древко топора. Из огромной рваной раны на животе сочилась кровь.

– Обещай мне кое-что, Аэрис, – прохрипел киргарец, когда Аэрис подошел ближе, – и пусть Бёргар покарает тебя, если ты это не сделаешь.

– Обещаю, – машинально проговорил эльф, потрясенный видом израненного воина.

– Отлично. Научись пользоваться оружием и научи своих братьев тому же, пришло время защитить свои леса…

– Позволь, я помогу тебе, – произнес Аэрис, склонившись над Киргуром, и тронув его за плечо.

– Нет, оставь! – прорычал варвар. – Уже слишком поздно. Я отправляюсь к своей Хельде. На самом деле, я не бежал от неё. Она умерла много лет назад от хвори. Скоро я увижу её…

Голова Киргура склонилась вперед, он испустил дух, но продолжал удерживать топор в правой руке.

Среди погибших на поляне нашли также Ярина, Пинанта, Лукаса, а неподалеку в лесу обнаружили тела Аминара и Одвина. Вокруг аморея и димротца лежало несколько десятков орочьих трупов. Стало понятно, что Аминар и Одвин вдвоем остановили основные силы орков, вышедшие из тайного лесного лагеря, однако пали в неравном бою. Дилэн, который первым нашел погибших, сообщил остальным, что слова баллады, которую он исполнил в ночь перед отбытием из Лорейна, на самом деле, написал Аминар, но просил виннейца скрыть это от остальных.

Когда дневные светила поднялись над кронами деревьев, прибыли Локрен и Микаэл с небольшой армией из рейнджеров и эльфов. С ними же был и Савмак, который искренне сокрушался смерти командира и остальных братьев по оружию и корил себя за то, что не смог принять участие в битве.

Микаэл еще по пути сюда рассказал Локрену о миссии Мартэла и о том, что это было личной инициативой Микаэла – просить людей о помощи. Старший советник не был в восторге от самоуправства сыновей Князя Тавэна, но проявил сдержанность.

Сразу же по прибытии на поляну эльфы поспешили объяснить людям, что не стоит верить всему, что те увидели и услышали в эту ночь. Чародеи – мастера иллюзии, в том числе, способны изменить свой облик.

Аэрис рассказал Локрену и Микаэлу о Милене. Оба удивились, поскольку дочь Микаэла не покидала Лорейн и ни при каких обстоятельствах не могла быть на поляне. Сошлись на том, что это лесные духи пришли на помощь эльфам. Такое редко случалось даже в прошлом и только в самые критические моменты истории.

Амулеты или какие-либо их следы обнаружить не удалось. На правой ладони Мартэла остался только ожог. Тело второго чародея также не нашли, однако отдельные фрагменты его одежды валялись повсюду вокруг эпицентра взрыва. Эльфийскую Печать также не удалось отыскать, и Локрен был крайне озадачен и раздосадован.

Советник предложил отвезти тело Мартэла в Лорейн и похоронить с почестями рядом с эльфийским поселением. Однако Ронан почувствовал подвох, справедливо полагая, что Локрена интересует странное заражение командира и желание подробно изучить его природу. Витанец настоял на том, что Мартэла нужно похоронить здесь, под сенью пелоров. Вероятно, сам маркграф был бы не против этого. Микаэл и Аэрис поддержали эту идею и Локрену пришлось согласиться.

Аэрис предложил людям отправиться вместе с ним в Лорейн, а также посетить другие поселения эльфов. Он попросил Ронана, Джонаса и остальных обучить эльфов военному ремеслу. Правда, данную просьбу пришлось скрыть от Локрена. Аэрис пообещал сам себе, что придет время и он обо всём расскажет Советнику. Поскольку это Киргур взял с Аэриса клятву, то люди были вынуждены ответить согласием.

В Лорейне стоял ясный солнечный день, день осеннего равноденствия. Это был один из двух дней в году, когда красное и желтое светила вместе поднимались из-за горизонта и весь день плыли рядом с востока на запад.

Маленькая рыжеволосая эльфийка играла в саду у фонтана с двумя кошками. Она ничего не знала о том, что произошло в минувшую ночь далеко на сумеречной поляне за пятьдесят пять лиг от её дома. Несколько серебряных огоньков спустились сверху с крон древних пелоров и заискрились в длинных волосах. Девочка весело засмеялась, удивляясь тому, что серебряные огни появились днем. Однако она знала, что здешние места не всегда являются тем, чем кажутся.