Kitobni o'qish: «Зора»
Пролог
Морская пристань большого английского города. Шум волн. В перспективе трубы фабрик, заводы, пароходы. На пристани толпа провожающих и отъезжающих.
Кто хочет плакать и поститься – пусть идет в монастырь!
Кто хочет тепла и покоя – пусть не вылезает из своей избы.
А кто хочет борьбы – пусть идет с нами в океан.
Мы научим его смотреть там опасности прямо в глаза,
Мы научим его брать быка за рога…
О, гей! О, гей! Стихия наша – океан, простор, борьба…
Кто хочет следовать за нами – иди!
Гарри и сестра его Мэри отходят и гуляют.
Мэри. Итак, милый Гарри, через несколько минут ты уедешь от нас в далекие страны. (После паузы, заглядывая ему в глаза.) Может быть, ты скажешь мне еще что-нибудь?
Гарри. Ты хочешь непременно заставить меня сказать тебе что-нибудь о Маргарите. Теперь, когда через несколько минут я скроюсь от вас надолго, моя дорогая, я решусь сказать тебе то, что прежде не сказал бы. Маргарита нравится мне. Ни с кем я не провожу свое время так незаметно, так легко не делюсь, – несмотря на то, что она еще ребенок, – своими, даже очень серьезными мыслями. Я вижу хорошо, что и я ей нравлюсь. Но… посмотри в эту минуту на нее, как беспечна и резва она в кругу наших приятелей. Разве это человек, сделавший свой бесповоротный выбор? А я? Я тоже думаю о ней, но я не знаю, встретив на пароходе другую, не буду ли думать о той, другой. Это еще не чувство, которое заставляет людей навеки связать себя друг с другом. Может быть, со временем… Но и оставим времени…
Мэри (вздыхает). Она любит тебя, Гарри, и я не могу представить лучшей жены для тебя.
Маргарита (подходит быстро). Гарри, я хочу говорить с вашей сестрой.
Гарри кланяется и отходит.
Милая Мэри, у меня гениальный план. Дворец Гарри, где он будет жить там, будет готов к Новому году. Папа сказал ему, что они приедут к нему, с ним вместе встретить этот Новый год. Мэри, милая, неужели вы не поедете, неужели с вами не поедет ваш друг, который так любит вас и боится оставить вас в таком далеком путешествии?.. Гарри не должен ничего знать; я хочу, чтоб он устроил маскарад, и я таким образом под маской увижу все, а затем спрячусь в вашей комнате и в роли вашей камеристки, в такой большой шляпе, уеду с вами назад. Согласны вы?
Мэри (грустно). Дорогая Маргарита, так вот о чем так возбужденно вы сейчас толковали!
Маргарита. Да, да… Вы видите, какое там движение – это все мои агенты убеждают папу и Гарри о маскараде. Пришло время решительной атаки: идем же к ним на помощь. (Задумчиво идущему Освальду.) Идите к Гарри, отвлеките его на время… Это необходимо, это вопрос жизни – идите же. (Проходит с Мэри.)
Освальд (вслед Маргарите). Пойду… Привык я заполнять твои желанья и любить безнадежно… (Подходит к Гарри и берет его под руку.) Итак, вы все-таки едете, и вас не удерживают проклятья друзей далекого народа, по словам которых культура наша принесет их народу не счастье, а страданье.
Гарри. Увы! Мировые законы жизни здесь – спрос рынка, обесцененный труд – и бессильны усилия идеалистов изменить тут что-нибудь. Наука, Освальд, милый, великая наука жизни и великие ее законы. Я сам был добрым утопистом и верил, что счастье людям свалится так… с неба. Мне надоело кропить жизнь святой водой моих желаний. Страданья?.. Страданья Нансена, когда в грязи, немытый два года, он жил на полюсе, рискуя каждое мгновение в арктические ночи замерзнуть, утонуть, моржами злобными быть затопленным в утлой лодке в океане. Пусть спросят же они у Нансена – страданье это или счастье? В сознаньи счастье, Освальд, милый, которое ведет людей к земному раю. Высокий жребий будит это сознанье – такую работу стоит любить.
Звонок на пароходе. Прощаются. Одни входят на пароход, другие остаются. Гарри тоже прощается.
Отец Маргариты (обнимая Гарри). Прощайте, друг наш. Вы молоды, отважны, энергичны. Капитал и знание в ваших руках, вы едете туда облеченный исключительной властью и силой, вы – гражданин страны, культурой своей победившей мир. Работайте же, пока есть силы.
Гарри. О, да. И пусть будет моим девизом: «Знание, буди ленивых». (Всходит на трап.)
Маргарита (тихо). Ну, папа, господа, что же вы? Он уж идет…
Гарри останавливается.
Отец Маргариты. Итак, вы говорите, что к Новому году уже ждете нас во всеоружии?
Гарри. О, да.
Отец Маргариты. Трудно верится такой быстроте… И мы тогда вместе празднуем победу? Так что ж? Может быть, устроим уж, как следует с новогодним маскарадом?
Гарри (радостно). С дамами?
Отец Маргариты (уклончиво). Не знаю…
Гарри (вынимает записную книжку). Итак, я записываю: маскарад 31-го декабря этого года.
Сквозь толпу протискивается старик – крепкий, с благообразной физиономией, просто одетый.
Старик (Гарри). Господин мой добрый, я к вам.
Гарри (быстро спускается к нему, вежливо). Я к вашим услугам.
Старик. Вы едете в страну, язык и нравы которой мне хорошо известны. Во многих случаях я мог бы быть ваш чичероне1 там.
Гарри. Ваша специальность?
Старик (с усилием). Я должен вам всю правду рассказать…
Гарри. Я слушаю, но будьте кратки – пароход не ждет.
Старик. Я был матросом той страны, и, видит бог, исправным. Но это не избавило меня однако от оскорбительного произвола… Я не покорился…
Гарри (весело). Это хорошо.
Старик. …и дезертировал… Теперь я гражданин вашей страны, но с годами все неотразимо влечет к местам, где я родился и прожил свою юность.
Гарри. Но если вас узнают там?
Старик. Кто теперь во мне узнает веселого юношу, каким я был когда-то!
Гарри (шутливо). А если, рассердившись вдруг за что-нибудь на вас, я выдам…
Старик (качает головой). Вы меня не знаете, но я вас знаю: еще когда вы мальчиком ходили в школу мимо моих окон… Я видел, как в порыве увлеченья вы, защищая однажды…
Гарри. Довольно, старик.
Старик. Нет, благородный господин, не можете вы выдать. И насчет этого я спокоен.
Гарри задумывается.
Маргарита (Мэри тихо). Какой симпатичный старик. Он должен ехать с Гарри…
Гарри (старику). Вы едете со мной.
Мэри. Гарри, Маргарита просит тебя за старика.
Гарри. Тем охотнее я беру его.
Старик. Благодарю вас. Но кто просил за меня, чтоб, увидев, я знал, за кого буду молиться в своих молитвах?
Мэри (показывая на Маргариту). Вот…
Старик. О, за такую девушку легко мне будет молиться. Если она не погнушается дать мне свою руку, я был бы счастлив пожать ее.
Маргарита (весело). Вот она!
Гарри (Маргарите). Глядя на старика, я буду теперь часто вспоминать о вас.
Маргарита (быстро целуя старика). Так напоминайте же своему господину почаще обо мне.
Последний звонок.
Гарри. Вперед, старик. Пора.
Мэри (в сторону). Еще несколько минут – и, кто знает, они успели бы, быть может, договориться. (Вздыхает).
Гарри стоит на пароходе.
Может быть, и я, Гарри, приеду на твой маскарад.
Пароход отходит. Матросы поют свою песню. Крики провожающих.
Маргарита (отворачивается к Мэри). О, Мэри, как я люблю его. Смотрите, какой стоит он, – сколько благородства.
Занавес
Действие первое
Картина I
Вдали видна деревня, речка с прудом. Солнце. Кругом нарядные, в зелени и цветах, поля. Толпа девушек и парней в национальных костюмах. Девушки ведут хороводы, парни стоят, столпившись, в стороне.
Старик-жрец, отец Зоры; Зора, жених ее Зораим.
Жрец. Веселее, детушки, веселее, чтоб великий бог наш Тура не сердился, что не в коня нам его корм, его веселый месяц май. Ну, дружно.
Хор.
Кто умеет хорошо работать, тот и веселиться умеет.
Ай, люли, ай, люли!
И кто думает о веселье, тот лучше работает.
Ай, люли, ай, люли!
И плохой работник всегда кислая баба в веселье.
Ай, люли, ай, люли!
Один из парней пускается вприсядку.
Жрец. Так, детушки, так. Так и деды наши веселились. Богиньку нашу не забудьте тоже в веселый месяц май. Это ей бог великий Тура подарил веселый месяц май. (Лукаво подмигивает.) Зораим, может быть, споешь ты нам свою песенку?
Хор. Вот, вот – послушаем и мы.
Зораим. Что ж? Я спою. Кто пришел на землю, всякий поет свою песню любви – так велел великий Тура, и куда уйти живущему от его повеления? И мне велел он. Я пахал мою землю, и солнце светило, и пар шел от нее, потому что была весна, было веселое утро и табуны бежали в поле. Тогда громко звал теленок свою мать, и птицы пели свою песню любви, а Зора шла к своему отцу. И сердце сказало мне: «Вот кого я люблю и буду любить, пока бьется мое сердце».
Хор. О-го! Молодец!
Жрец. А Зора что скажет нам в семнадцатую свою весну?
Зора. Зора ничего не скажет. Зора спит без снов. Не надоели ей ласки матери и отца, спокойно живется ей в избушке на берегу пруда. Так живет Зора и ни о какой другой жизни не думает она. А когда надоест ей, она позовет тогда Зораима.
Жрец. Ну и дай ей еще год, Зораим.
Зора. А пока будь мне другом, Зораим.
Зораим. Не того хотел я. Но что же делать? Хорошо, я буду ждать год, а пока буду тебе другом, верным другом, Зора.
Жрец. Вот так! А теперь не будем терять наше время…
Входят незаметно Гарри со стариком и останавливаются в стороне.
Хор.
Кто умеет хорошо работать, тот и веселиться умеет.
Ай, люли! Ай, люли! и т. д.
Один из парней пускается вприсядку.
Гарри (выходит вперед), Скажите, добрые люди, отчего вы не пашете вашу землю, как это делают все другие, а пляшете здесь?
Жрец. Праздник Уяв у нас теперь: великий Тура, бог наш, велел нам праздновать его.
Гарри. Великий Тура?
Жрец. Бог наш…
Гарри. Язычники… Из страны на высшей ступени культуры я попадаю сразу на первую ступень… Но как же уцелели вы? Откуда вы узнали о вашем Боге?
Жрец. Мы – бедные чуваши – без книг, со слов отцов обычай предков строго держим. Великий Тура – бог наш добрый, а Ирик2 злой и на глаза болезнь пускает. Богинюшка ж, дочь молодая Тура, нам свадьбы правит, и так живем мы. Мы пашем землю и круглый год работаем, а в веселый месяц май мы веселимся. Мы любим Туру, богинюшку нашу и мать земли. Мы знаем голос ее и, слушая его, мы знаем, какому хлебу будет урожай; такой и сеем хлеб. И, глядя на нас, и все тот хлеб сеют. Никому от нас обиды нет. Мы весело работаем, весело празднуем свой праздник, а когда смерть приходит – умираем, и друзья веселятся на нашей тризне. Теперь ты знаешь, как живем мы, бедные чуваши. Если хочешь, мы споем тебе наши песни.
Гарри. Да, да, хочу, старик.
Девушки тихо, без слов поют. Гарри смотрит задумчиво.
Быть может, предок мой таким же чужестранным гостем стоял, как я стою теперь, и в честь его так же пели. Странное волнение я ощущаю. Словно отдернул вдруг я волшебную занавеску и сам стою над своею собственной колыбелью… (Стоит в пол-оборота и молча смотрит.)
Девушки громче поют без слов и медленно движутся в хороводе. Они делают шаг, останавливаются, делают следующий.
Что они поют?
Жрец. Они ничего не поют. Они изображают, как после смерти они будут подходить к своему богу Туре. Тогда они будут смотреть ему прямо в глаза. У них не будет тогда слов. Ему не надо слов: он все знает. Ах, грешен человек! Так грешен, что слова не помогут больше ему.
Гарри. Как торжественно и прекрасно это пение. В нем сохранился аромат веков, веков промчавшихся. Завеса вдруг раскрылась, ум, потонувший в бездне знаний, замолчал, а сердце радостно трепещет и рвется к утру жизни. О, сердце, узнало, может быть, ты эту песню? А эта девушка? Какая необыкновенная красота! Это сочетанье молодого, почти детского лица с суровым головным убором воина… И из-под кольчуги еще нежней румянец щек. А взгляд? Какая сила и огонь!.. Весталки3 взгляд. Ты кто, старик?
Жрец. Я жрец. Будь гостем нашим.
Гарри (радостно). Охотно. Как старость манит к себе юность, так и меня влечет неотразимо туда, назад, к колыбели народов.
Старик (тихо Гарри). Вы приказали исполнить работу и ждать вас?
Гарри. К черту работу. Вы видите эту девушку (показывает на Зору). Узнайте осторожно, кто она, из какой избы, кто ее отец?
Старик (угрюмо). Перед отъездом нашим…
Гарри (нетерпеливо). Довольно…
Старик бессильно разводит руками и, недовольный, скрывается в толпе. Пение кончается, девушки, держась за руки, останавливаются в пол-оборота.
Гарри. Прекрасно, чудно! (Смотрит восторженно на Зору.)
Жрец. Скажи теперь и ты нам: откуда и кто ты?
Все вместе (внятно). Не можем мы. (Глядя на Зору.) Дух, мятежный дух. Он властный дух.
Зора смотрит в отчаянии перед собою.
Явление 4
Входят жрец и Гарри; из избы выходят старуха, Зора.
Жрец. Как наша Зора?
Старуха. Ты видишь… плоха, старик… (Падает на колени перед чужеземцем.) Ты вестник Ирика, за гостеприимство нашу Зору излечи.
Гарри (в сторону). Прекрасно! (Громко.) Попробую, уйдите оба и не входите, пока не позову вас. Но – горе вам, если войдете!
Жрец и жена. Покорны мы.
Явление 5
Их слуга.
Гарри. Пройдите в избу.
Слуга уходит.
Гарри (подходит к Зоре). Прекрасное дитя, что с тобою?
Зора (облокотившись на стол). Не знаю я… Нет больше сил во мне, коснулся ты меня – и я сижу и все забыла; и жжет меня твой поцелуй и воля духа… Погибла я. (Опускает голову на руки.)
Гарри (садится). Что же страшит тебя? С тобой я буду вечно.
Зора. Но если неотразимый дух велит тебе меня оставить вдруг, что станется тогда со мною?
Гарри. Зора, дитя мое, как ты прекрасна! Тебя оставить? Нет, здесь не властен дух. Вот… вот… смотри на этот талисман… в нем чудодейственная сила: не властен дух над ним: возьми, а с ним и сердце все мое, мою любовь, о, Зора!.. Твоим я мужем буду…
Зора. Моим ты будешь мужем, и с этим талисманом от воли злой избавимся мы духа?
Гарри. И с этим талисманом пойдем к его мы замку, Зора. Пойдешь со мною?
Зора (рассеянно играет его волосами). Откуда ты пришел, и почему сразу вся душа моя открылась вдруг, словно давно уж знала я тебя?..
Гарри. Это любовь, о, Зора!
Зора. Любовь? Как хорошо любить! Ты говоришь, что тоже меня любишь?
Гарри. А для кого я здесь?
Зора (радостно). Для меня, ты говоришь? (Улыбается.) Как в сказке я царица, а ты ко мне приходишь…
Гарри. Ты, ты моя царица, прелестное дитя!
Жрец (стучится). Как Зора наша?
Гарри (весело). Она здорова…
Зора смеется.
Явление 6
Входит жрец со старухой.
Зора. Да, я здорова. А этот талисман он дал мне, чтобы я была всегда здорова.
Старуха. О, счастье нам!
Жрец. Вот это хорошо… Спасибо гостю… И Ирику спасибо. Что говорить? Он тоже сильный дух, и если ладить с ним – не будет худо: покорны мы… Ну, а теперь и ужинать бы время… Пойдем в избу, любезный гость.
Явление 7
Входит старик.
Старик. Нет, в избу не ходите, изба грязна: телята там и вонь – не продохнешь…
Старуха. За что избу поносишь нашу?
Жрец. Привыкли к ней мы, и люба нам она.
Гарри. Постой, старик, я лучше здесь, действительно, останусь. Еще немного мне надо Зору полечить. Идите ужинать со старухой, а мне и Зоре слуга мой принесет сюда.
Жрец. Ну что ж, и так пусть будет… Хоть и обидно.
Старуха. Обидно-то обидно…
Жрец. Молчи, старуха, покоримся, – пусть только Зору нам поправит.
Старик и старуха уходят.
Явление 8
Гарри (слуге). Сейчас же лошадей нам: мы ночевать не будем и уедем.
Слуга. Осмелюсь доложить, что лошади устали.
Гарри. Скорей… Им отдых будет.
Слуга. Осмелюсь вам еще напомнить…
Гарри. Не надо.
Слуга уходит.
Явление 9
Гарри. Зора, я лошадей велел нам подавать.
Зора. Куда?
Гарри. О, Зора милая, жена моя! Куда же, как не к мужу, к себе в свой дом уедем мы.
Зора. А старики?
Гарри. Оставь их, они нас не поймут. Я напишу им, и пусть найдут кого-нибудь, кто им прочтет. (Пишет.) Вот что я им напишу: «Нас с Зорой дух земли похитил».
Зора. Но как же бросить их?
Гарри. Тогда один уеду.
Зора. Нет, нет! С тобою вместе!
Наступают сумерки.
Явление 10
Гарри. Спеши!
Зора. Минуту дай помедлить. Войду в избу я на мгновение под каким-нибудь предлогом, прощусь со стариками; на озеро, на богов в последний раз взгляну.
Гарри. Нет, Зора, нет. Не растравляй свое ты сердце и план искусный не порти, Зора, сильна будь: нас подвиг ждет… Едем! (Увлекает ее.)
Занавес.
Действие второе
Картина I
Большая зала, ярко освещенная. В громадных зеркальных окнах выделяются из мрака ярко-иллюминованные трубы фабрик и зданий. В темноте проходит освещенный поезд. В зале много костюмированных гостей. Музыка играет танцы. Танцуют на заднем плане. Маргарита в маске и костюме Музы. Мэри Дианой – тоже в маске.
Маргарита. Ах, Мэри! Какое счастье! Я изменяю голос и так успела изучить язык этой страны, что он уверен, что говорит с кем-нибудь из городских дам.
Входит старик. Он идет угрюмо.
А, старик наш!
Старик. Кто зовет меня?
Маргарита. Вы даете слово, старик, не выдавать тайну нашу: тогда скажу вам, кто я.
Старик. Даю, конечно.
Маргарита (наклоняется к его уху). И будете ее хранить так же свято, как я вашу?
Старик (вздрогнув). Что это значит? Откуда вы знаете?..
Маргарита на мгновение снимает маску.
Старик (радостно). Так это вы? Та, о которой я молюсь? Вот радостный и для меня будет день: и, кажется, первый день здесь… (Угрюмо оглядывается и вздыхает.)
Маргарита. Что с вами? Отчего вы так мрачны?
Старик. За тайну – тайну. Пусть эта барышня уйдет. (Показывает на Мэри.)
Мэри. О, как таинственно… Хорошо, уйду, старик. (Уходит.)
Старик. О, тяжело мне… Оглянитесь… Христианский разве это дом? Языческий – и песни их богам поются. Все эти статуи… Что статуи? Уйдем подальше – и я такое расскажу вам… В тот коридор пройдите… (Низко кланяется и проходит.)
Маргарита проходит к двери.
Отец Маргариты (Гарри). Все ожиданья наши вы превзошли, любезный друг. Сказочной энергией на пустом месте вы создали жизнь.
Гарри. Я рад, что вы довольны… Скажу откровенно, что и я доволен прогрессом жизни здесь. Но я опечален, и праздник мой поблек. Я от сестры узнал, что вашей дочери здесь нет. (Осматривается.)
Отец Маргариты (лукаво). Да, жаль… Откуда это общество?
Гарри. Из города. Я познакомлю с ними вас. (Уходят со своими товарищами. Входят Маргарита и старик.)
Маргарита. О, боже мой! Что я узнала: в его дворце скрывается язычница-красавица. Быть может, любит он ее… Старик молчит, а спрашивать его… Старик, нельзя ль увидеть мне ее?
Старик. Но как же это сделать? Позвольте, мне господин строитель поручил наведываться к ней. Скажу я ей, что он зовет ее к гостям, а потом оправдаюсь тем, что жаль мне стало, глядя, как она скучает.
Маргарита. Прекрасно!
Старик (низко кланяется). Иду я.
Гарри подходит.
