Kitobni o'qish: «Русские не сдаются. Жизнь за Россию»

Name: Русские не сдаются. Жизнь за Россию
Author: Николай Стариков
ISBN: 978-5-04-228579-0

Shrift:

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Автор выражает благодарность
Анатолию Михайловичу Балушкину
за помощь в написании этой книги.

Вместо предисловия

Будущее – это всегда идеи. Вчера они сначала возникли в чьей-то голове, потом появились на бумаге, сегодня прочно засели в сознании элиты, а завтра они станут основой будущего. Завтра они станут настоящим.

Вот почему будущее всегда вокруг нас. В виде идей – будущее всегда с нами, нужно только уметь его увидеть. Для понимания будущего гуманистам и философам начала XX века нужно было просто оглядеться вокруг и внимательно перечитать заголовки газет о уже прошедших войнах и кризисах.

Человечество придумало даже целую сферу мысли. Это – футурология. Анализируя перспективы внедрения новых технологий, футурологи пытаются спрогнозировать глобальные изменения в образе жизни человечества. Принцип такой: что будет изобретено, что внедрят, в какую сторону повернет технический прогресс, таким и будет будущее.

Это ошибка. Будущее определяется вовсе не техническими возможностями человека, а теми целями, которые перед собой ставят те, кто управляет и направляет развитие цивилизации. Иначе говоря, главное не ЧЕМ и КАК, а ЗАЧЕМ и РАДИ ЧЕГО!

Футурологи ждут будущего, о нем думают, для него работают и его пытаются предугадать, оно наступает, и оно всегда иное. Люди конца XIX – начала XX века думали, что будущее будет наполнено техническим прогрессом и гуманизмом. Для тех, кто следит только за техническим прогрессом, оставляя за скобками ИДЕИ, будущее всегда наступает неожиданно! Вроде как для тех, кто не заметил создания марксистского учения, приход большевиков к власти в России был удивителен и невероятен.

Одним из тех, кто активно размышлял о будущем, старался его анализировать, был великий русский ученый Дмитрий Иванович Менделеев. Будучи специалистом в точных науках («физиком»), великий химик не был гуманитарием («лириком») и плохо разбирался в отвлеченных материях околополитических терминов. Менделеев ошибочно представлял себе движущие силы мирового развития, определяя прогресс человечества как нечто объективное, неизменное и обязательное. «Причину перемен, наступивших в мире, нельзя приписать ничему иному, как распространению во всем человечестве того, что называется гуманностью, – писал Дмитрий Иванович, ожидая от будущего только положительного – или человечностью, того, что содержится в понятиях современных реалистов о возможности избежать войн…»¹

Все это писалось им в 1905 году, когда до страшнейших потрясений в человеческой истории оставалось совсем рукой подать. Меньше чем через десятилетие начнется Великая война², в ходе которой потери будут такими, каких человечество еще не видело. Технический прогресс сыграл с людьми злую шутку: артиллерия в невиданных ранее количествах, война в воздухе (дирижабли и самолеты), танки. А еще пулеметы, которые буквально выкашивали атакующих тысячами. Но и это еще не все «новинки», с которыми столкнулись солдаты на фронте в период Первой мировой войны.

21 февраля 1916 года германская армия начала наступление под французской крепостью Верден, которое вошло в историю как «Верденская мясорубка». На участке шириной всего 12 км 946 немецких орудий 10 часов подряд смешивали оборону противника с землей, стирая с лица земли окопы, блиндажи и проволочные заграждения. Справедливости ради скажем, что не только Д. И. Менделеев не мог представить себе подобного масштаба войны, но и штабы противоборствующих сторон оказались не готовы к поистине Мировой войне с применением самых последних новинок «прогресса». Идя в атаку, германская армия применила нечто, что было бы принципиально интересно для великого русского химика, не уйди он из жизни в 1907 году.

В первый же день своего наступления под Верденом немцы применили газы, во второй – огнеметы, которые тогда были новым средством уничтожения людей. Поэтому многие солдаты во французских укреплениях были неожиданно для них просто сожжены заживо.

Однако битва под Верденом запомнилась человечеству не огнеметами, не минами и даже не газами. И не удивительной переброской войск десятками тысяч к линии фронта на автомобилях, в том числе парижских такси. Верден вошел в историю как символ огромного числа жертв! С февраля по декабрь 1916 года здесь полегло около 1 млн человек. Разнится соотношение потерь между противоборствующими сторонами, но в целом эту страшную цифру не оспаривает никто.

А ведь еще были массовые разрушения в Европе, налеты дирижаблей на мирные города. Впереди были Гражданская война в России, голод, холод, эпидемия тифа и испанки. Жестокость, расстрелы, зверства. Потом небольшой перерыв, и все повторилось снова в гораздо больших масштабах во Второй мировой войне.

Будущее уже наступило – но этого никто никогда не знает и так не думает. Будущее всегда есть в настоящем. Будущее никогда не появляется из ниоткуда. А раз оно всегда есть в нашей текущей жизни, то будущее всегда можно заметить, увидеть и… даже постараться избежать.

Но для этого нужно знать прошлое. Это ведь так просто: хочешь знать будущее – узнай прошлое, и тогда ты сможешь с его помощью влиять на будущее! А что такое прошлое?

Прошлое – это те герои, подвиг и деяния которых мы хотели бы видеть в будущем! Это их слава, их героические поступки, пример их жизни. Их память и уроки того, что уже однажды произошло и никогда больше не должно повториться. Ведь рядом с подвигом одного всегда будет малодушие, предательство и мздоимство других.

Узнаем своих героев – узнаем будущее нашей страны!

И ведь не сказать, что те, о ком мы будем рассказывать, неизвестны. Но их не знают, даже когда им стоит памятник, а некоторым из них его и вовсе нет, а должен быть обязательно.

Вперед, дорогой читатель, в будущее!

То есть – в прошлое.

Где все уже было. Были враги, была задача и была Победа!

Был мрак, и он был ими побежден.

Нашими героями.

Глава 1
Александр Иванович Казарский – потомству в пример

С 20 пушками, не более, он дрался против 220 в виду неприятельского флота бывшего у него на ветре.
Один из штурманов
турецкого флагмана «Реал-бей»
о подвиге брига «Меркурий»

Я – первый слуга России, вам, генералам, надлежит быть вторыми, в противном случае – в Сибирь!
Император Николай I

Имя корабля истории очень часто известнее имени его командира. Убедиться в этом несложно. Если вы не моряк, военный или штатский, то несколько героических и легендарных кораблей русского флота вы все равно назовете. Крейсер «Варяг», крейсер «Аврора». А как звали их командиров, чья воля и действия вели эти корабли в бессмертие и сделали частью истории?³ Ответят единицы. Еще меньше людей вспомнят бриг «Меркурий», что стал гордостью и примером для многих поколений русских моряков. А уж фамилию Александра Ивановича Казарского, командовавшего этим судном в середине мая 1829 года, назовут только очень большие специалисты.

А ведь подвиг брига «Меркурий» и его командира вовсе не забыт. Великолепный памятник стоит в центре Севастополя, и корабль с таким названием почти всегда был в составе русского флота. Но – не помнят и не знают.

Бриг «Меркурий» – это тот, кто заложил традицию, которую сегодня в России знает каждый: русские не сдаются. Не сдаются они на суше, не сдаются они на море. И не важно, что соотношение сил настолько не равно, что противник и понять не может, зачем же сопротивляться и умирать, почему русские солдаты и офицеры в большинстве случаев выбирали героическую гибель, а не пленение.

Бриг «Меркурий» и его подвиг прекрасны тем, что это «Варяг», который выиграл бой. Это тот, кто не сдался, но при этом победил и остался жив. В ситуации, когда победить, казалось бы, просто невозможно.

Но обо всем по порядку.

Россия воевала с Турцией в своей истории 12 раз. Бог даст, на этом число этих войн и останется без умножения. В XIX веке первая в этом веке русско-турецкая война закончилась буквально за несколько дней до нашествия Наполеона. По иронии судьбы разбил турок тот, кто потом сокрушит Великую армию Бонапарта: Михаил Илларионович Кутузов красивым маневром разгромил турецкую армию при Рущуке, и османы подписали мирный договор. Войну на два фронта навязать России не получилось.

Следующая по счету русско-турецкая война началась через 15 лет. Ее смысл очень созвучен сегодняшнему дню: Великобритания и Россия оспаривали друг у друга право быть сильнейшей империей мира. С той разницей, что, декларируя одни и те же цели, на самом деле две страны стремились к противоположному. Россия, еще со времен Екатерины Великой, поставила себе цель восстановить Византийскую империю. Москва же – Третий Рим, а Четвертому не бывать. Но восстанавливать «бабушка Екатерина» собиралась не абстрактное греческое царство с опорой на античность, а расширять вполне себе конкретную Российскую империю на бывшие территории Восточной Римской империи, на которых в то время была империя Османская.

И тут все складывалось почти идеально: Россия – православная держава, самая сильная и мощная. Поэтому она должна защищать православных везде, где они живут и где их притесняют. А реально защищая и часто спасая христианские души, российский император или императрица получали право на экспансию туда, где и от кого православных надо защищать. СССР боролся за права трудящихся всего мира, современные США декларируют защиту демократии, но все это лишь предлоги для красиво обоснованной внешней экспансии. И не надо этого стесняться. Добро всегда должно быть с кулаками и всегда должно быть с идеей, которая объясняет, почему применение этого кулака правильно и безальтернативно.

Эту хитрую игру Петербурга прекрасно понимали в Лондоне, но, будучи на тот момент неспособными придумать свою, взяли и позаимствовали нашу. Только несколько иначе ее применяя. На протяжении XVIII века англичане и французы старались сдержать российскую экспансию, которая и так «выпрыгнула» из Московского сугубо сухопутного царства и прямо на глазах превратилась в Российскую империю с мощным флотом. Проливы Босфор и Дарданеллы преграждали русскому флоту путь в Средиземное море и Мировой океан естественным путем. Это была самая настоящая пробка, а проливы – бутылочная горловина. Такой ситуация остается и до сих пор.

Для строительства новой Византийской (она же Российская империя) немка по крови, но русская по духу Екатерина II не только придумала Греческий проект, но давала имена своим внукам. Отсюда Александр и отсюда же Константин – имена греческие и не простые. С отсылом к Александру Македонскому и императору Константину, который сделал христианство официальной религией Рима, а Византию – центром восточной части Римской империи. Два имени бабушка посчитала достаточным для дела, и потому третий сын Павла получил имя Николай. Вряд ли ему быть на троне! Но именно ему, императору Николаю I, взошедшему на престол в декабре 1825 года, и пришлось воплощать в жизнь Греческий проект. Греция должна получить независимость от Османской империи, стать как православная страна верным партнером России. Восстановление Византийской (Греческой) империи должно увлечь греков под российские знамена и навсегда привязать к Москве. А уж на троне Российской (и Византийской тоже!) будет русский царь – и кто тогда будет ему равным в мире?

Понимая игру Петербурга и не имея более возможности путем помощи туркам сдерживать Россию, считая идеологически невозможным выступать против получения Грецией независимости, Лондон решает тоже начать бороться за греческую свободу. Чтобы самому контролировать греческое государство и не дать ему стать частью русской зоны влияния. И вот уже двое заклятых врагов плюс Франция вместе борются «за свободу греков»⁴. 11 апреля 1827 года правителем – президентом – Греции на семь лет народ выбирает графа Иоанниса Каподистрию. Пикантная подробность: шесть лет до этого грек Каподистрия был министром иностранных дел Российской империи. Это как сегодня правителем другой страны выбрали бы Сергея Викторовича Лаврова. Ясно же, что никакого российского влияния в ней не будет! Вам же это ясно? Вот и англичанам все было понятно. Поэтому через очень короткий срок Каподистрия был застрелен в городе Навплии двумя братьями Мавромихалисами. Смерть графа «закупорила» России выход в Средиземноморье, потому что далее англичане навязали грекам монархию с иностранной династией, которая оказалась (о чудо!) пробританской. 3 февраля 1830 года в Лондоне был принят Лондонский протокол, по которому Стамбул официально признавал независимость греческого государства, получившего название Королевство Греция⁵.

Но это еще только будет, пока же Петербург и Лондон вместе принуждали Константинополь-Стамбул дать грекам вольную, надеясь перехитрить и переиграть друг друга. В 1821 году в Греции началось восстание, превратившееся в полномасштабную войну за независимость. Помогать грекам становилось модным и даже обязательным. Знаменитый английский поэт Джордж Байрон не только передал свое имущество в помощь грекам, но даже сам отправился в Грецию, чтобы помочь объединению отрядов повстанцев. Где заболел и впоследствии умер, но какая же этому делу придана романтика!

Летом 1826 года в Лондоне был подписан договор: Россия, Англия и Франция договаривались помочь борьбе греков за независимость. Обращает на себя внимание дата его подписания только что провалилось восстание декабристов, корни которого уходили за границу, в масонские ложи, в Великобританию. Это обычный способ «работы» англичан: не получилось устранить Российскую империю путем организации смуты – подпишем договор и постараемся задушить в объятиях. Вывод напрашивается очень простой: не важно, что там себе думали рядовые участники восстания декабристов, но результат их действий должен был помочь Великобритании получить контроль над Грецией, что означало сохранение контроля над морскими путями и недопущение выхода русских в Мировой океан. Чистая геополитика. Мятеж в столице, убийство государя, смута и хаос, и русским уже не до Турции и греков. Ничего этого не получилось – но ведь попытаться стоило, не правда ли?

В июле 1827 года была подписана Лондонская конвенция, которая предусматривала коллективные действия ее подписантов в отношении Османской империи, чтобы принудить ее прекратить военные действия против греков и предоставить Греции автономию. Султан Махмуд II отвергает давление ведущих держав того времени, тогда Россия, Англия и Франция посылают свой флот. В Наваринской бухте Ионического моря турки собирают свой под командованием Мухаррем-бея.

А дальше произошла непредвиденная трагедия – для англичан. За один день 8 (20) октября 1827 года в этой Наваринской бухте османский флот был уничтожен. Шестьдесят лучших кораблей были сожжены, потоплены или захвачены. При этом в то время английский флот был сильнейшим в мире, а значит, от его поведения зависел и исход боя. Тем более что командовал объединенным флотом трех стран британский вице-адмирал Эдвард Кодрингтон⁶. Ему нужно было просто проучить турок, сделать их сговорчивыми и выставить в итоге Британию в виде главного и лучшего друга греков. Получив такие инструкции, Кодрингтон и начал их выполнять. Вместо атаки турецкого флота вице-адмирал послал к ним для переговоров британского офицера. Турки лейтенанта Фиц-Роя просто-напросто застрелили. Памятуя об инструкциях, английский вице-адмирал отправил второго парламентера, но турки застрелили и его, а параллельно с этим открыли артиллерийский огонь по союзной эскадре. Тут уже с чувством выполненного дипломатического долга адмирал Кодрингтон, воевавший еще в Трафальгарской битве, отдал приказ турок атаковать! Вследствие этого и произошло полное уничтожение турецкого флота, а главным героем состоявшейся битвы стал флагман русской эскадры – 74-пушечный парусный линейный корабль «Азов»⁷.

Но победа есть победа, а победителей, как известно, не судят. Российский император Николай I наградил Эдварда Кодрингтона за Наваринскую победу орденом Св. Георгия 2-й степени. В письме ему царь писал: «Вы одержали победу, за которую цивилизованная Европа должна быть вам вдвойне признательна…» Но «цивилизованная Европа» в лице английского короля Георга IV, награждая своего адмирала орденом Бани, лишь горько усмехнулась. Историки оставляют нам два варианта записи короля на полях документа о награждении: «Кодрингтона следовало бы повесить, но придется наградить его орденом» («Я посылаю ему ленту, хотя он заслуживает веревки»).

Как пишут историки, после Наваринского сражения разногласия между европейскими державами только усилились, и Лондон с Парижем вдруг вышли из борьбы против турок. Турки не дают русским выходить в Мировой океан, поэтому разбивать Османскую империю, чтобы ее осколки подобрал Петербург, англичане не хотели. Британцы и французы оставляют Николая I один на один с турками, план таков: турки разобьют русских, русские ослабят турок, а потом англичане продиктуют свою волю и тем и другим.

Чтобы видеть всю картину целиком, нужно помнить, что в этот момент шла еще и русско-персидская война. Она началась в 1826 году по подстрекательству англичан, и когда Россия в коалиции с Лондоном и Парижем пыталась давить на турок, то Николай I вовсе не собирался полномасштабно воевать с турками один на один. Но – пришлось.

Через два месяца после Наваринского разгрома, 27 декабря 1827 года, султан Махмуд II обратился с воззванием к своим подданным, в котором заявлял, что Россия золотом и коварством устроила восстание в Греции и является главным врагом. Стамбул объявил себя свободным от всех обязательств в отношении Петербурга, отказался признавать Аккерманскую конвенцию⁸, чего без гарантий невмешательства Англии и Франции султан сделать бы не рискнул. После чего султан закрыл для русских кораблей Босфорский пролив и призвал правоверных быть готовыми к священной войне. Закрытые для русских судов турецкие проливы означали не просто дерзкий вызов и отказ от обязательств, но и экономическую блокаду, и попытку разрушения русской внешней торговли.

Тут британский план впервые дал осечку: Россия как-то очень быстро и победоносно закончила войну с персами – 10 февраля 1828 года Персия усилиями Грибоедова (того самого!) подписала Туркманчайский трактат о мире, и Петербург получил свободу рук. Уже 26 апреля 1828 года в Санкт-Петербурге было обнародовано два Высочайших Манифеста. Царь объявлял войну Османской империи и оповещал о чрезвычайном рекрутском наборе – по два человека с 500 душ. Заканчивался он словами: «Государь Император предпринимает сию войну для необходимого охранения трактатов, нарушенных и как бы не признаваемых Портой… Россия, вопреки разглагольствованиям Порты, не имеет ненависти к сей державе и не умышляет ее разрушения».

Русская армия перешла границу и быстро установила контроль над территорией вассальных по отношению к Османской империи Дунайских княжеств. Что такое Дунайские княжества? Это общее название княжеств Валахии и Молдавии, возникших в XIV веке⁹. Далее была взята Варна, на Кавказе русские войска взяли под контроль крепость Карс. Но вскоре нашу армию начала выкашивать эпидемия холеры, что резко ослабило боеспособность войск. В конце 1828 года одна российская эскадра заблокировала пролив Дарданеллы и турецкую столицу Константинополь со стороны Средиземного моря, а другая – еще и со стороны Черного, таким образом обложив османов с двух сторон.

Весной 1829 года наступала решающая кампания этой войны. Вот и настало нашему герою выходить на сцену. Александр Иванович Казарский родился 16 июня 1798 года в местечке Дубровно на территории современной Белоруссии, а тогда – Витебской губернии Российской империи. Начнем прямо с фамилии: произношение и написание многих сегодняшних фамилий еще 200 лет назад допускало варианты. Вот и фамилия нашего героя иногда звучала иначе, через «о»: Ко́зарский¹⁰. Но в историю России он вошел именно в таком написании: Казарский! Семья Казарских, отставного губернского секретаря Ивана Кузьмича и его супруги Татьяны Гавриловны, управляла имением князя Любомирского. Детей было пятеро: Прасковья, Екатерина, Матрена, Александр и Иван. Саша Казарский окончил церковно-приходскую школу.

В 1808 году к Казарскому-отцу приехал его двоюродный брат Василий Семенович Казарский, недавно назначенный на чиновничью должность в одном из управлений Черноморского флота. Предложение дяди отправить двоюродного племянника в Николаев¹¹ и там определить в Черноморское штурманское училище попало на благодатную почву. Родители были «за», хотел этого и сам 10-летний подросток. Ведь традиции службы на флоте в семье Казарских были сильны: дед нашего героя Кузьма Иванович Казарский служил и сражался на Черноморском флоте в лейтенантском чине еще в золотой век Екатерины Великой. Биографы Казарского подчеркивают, что, прощаясь с сыном, отец Иван Кузьмич сказал ему: «Честное имя, Саша, это единственное, что оставлю тебе в наследство». А. И. Казарский это напутствие отца услышал!

Через пять лет, 30 августа 1813 года, волонтер Александр Казарский был записан в Черноморский флот гардемарином¹². Еще через год получил производство в свой первый офицерский чин. Он послужил на бригантинах «Десна» и «Клеопатра», потом в Измаиле – командиром отряда канонерских лодок. Уехав из родного дома до нашествия Наполеона, Александр Казарский стал офицером после разгрома великой армии Бонапарта. Приехав домой, в Дубровно, в отпуск, он не застал в живых отца и младшую сестру Матрену. В 1812 году, спасаясь от насильников из европейской армии, Матрена Казарская бросилась в Днепр и предпочла смерть бесчестью. Отчий дом был сожжен, а все остальные члены семьи разъехались кто куда. Посетив пепелище и побывав на могиле отца и сестры, Казарский уже больше никогда туда не возвращался. Полагаю, что ярость благородная ко всем врагам России в тот момент клокотала в его жилах и свою роль в несгибаемом характере нашего героя вся эта печальная история явно сыграла.

А выглядел он так. Некто Е. Фаренникова, его знакомая, оставила нам описание: «Молодой человек, невысокого роста, худенький, с темными волосами, приятным, умным, подвижным лицом. Когда, бывало, приезжал он к нам… всех обласкает, всю прислугу обделит подарками. Живой говорун, остряк, шутник и любезный со всеми, он не любил сидеть на одном месте. Как теперь вижу скорую его походку по комнате, слышу живой, приятный разговор, громкий смех и неустанное истребление изюма»¹³.

Перечислять все места службы Александра Казарского, названия судов и фамилии командиров мы здесь не будем. Слишком большой это список, а история русского флота столь блестяща, что о ней надо писать отдельно, много и постоянно! Укажем, что отличился Казарский при осаде… Анапы¹⁴. За успешную 3-недельную артиллерийскую дуэль с крепостными пушками он был произведен в капитан-лейтенанты, потом отличился под Варной, получив золотую саблю с надписью «За храбрость». В таком звании в начале 1829 года Казарский назначается командиром брига «Меркурий». Казарский и раньше служил на нем, чтобы потом уйти на линейный корабль, а потом вернуться и теперь уже стать «номером один».

В апреле 1829 года «Меркурий» был отправлен к городу Сизополю на соединение с отрядом крейсеров капитана 1-го ранга Скаловского. Первый успех не заставил себя ждать: «Меркурий» находился в разведке у Босфора, когда один из греческих шкиперов рассказал, что в местечке Пендераклия достраивается турецкий линейный корабль. К рассказу прилагалась схема батарей, прикрывающих вход в бухту. Отряд русских кораблей сжег противника прямо на стапелях.

14 (26) мая 1829 года бриг «Меркурий» и его командир Александр Иванович Казарский шагнули в бессмертие. Это небольшое разведывательное судно вышло победителем из схватки с двумя линейными кораблями противника, с флагманами турецкого флота.

А вот как это получилось. Блокируя турецкую столицу и проливы с двух сторон, русские корабли постоянно дежурили у входа в Босфор, чтобы своевременно обнаружить попытку турецкого флота выйти в море. В мае 1829 года в «разведку» был назначен отряд судов под командой капитан-лейтенанта П. Я. Сахновского. В него входили 44-пушечный фрегат «Штандарт», 20-пушечный бриг «Орфей» и 18-пушечный бриг «Меркурий». Корабли вышли из Сизополя 12 мая 1829 года и взяли курс на Босфор. В 13 милях от пролива отряд заметил двигавшуюся со стороны Турции неприятельскую эскадру: 14 турецких кораблей. Командовавший русскими кораблями Сахновский отдал приказ уходить, выбрав оптимальный курс¹⁵. Турки бросились вдогонку – впереди 110-пушечный «Селимие» под флагом капудан-паши и 74-пушечный «Реал-бей», младший флагман. Для 18-пушечного «Меркурия» столкновение с такими гигантами сулило быструю гибель – слишком неравны были размеры судов и число их пушек. Казарский дает приказ – уйти от преследователей. Но турецкие корабли все ближе, а два русских корабля «Штандарт» и «Орфей» оторвались и скрылись за горизонтом.

Сейчас за прошествием лет пояснить, почему бриг «Меркурий» в отличие от коллег не смог уйти, сложно. Когда надежда на стихший ветер и возможность оторваться на веслах развеялась посвежевшим бризом, турки открыли огонь носовых пушек. В этот момент капитан-лейтенант Казарский собрал военный совет. Вопрос был, что называется, одним из двух главных русских вопросов: что делать?¹⁶

Первым высказался поручик Иван Петрович Прокофьев, который сразу предложил сражаться с турками, а если бриг будет в сражении разбит настолько, что более не сможет сопротивляться, то, сцепившись с одним из турецких кораблей, взорвать бриг вместе с ним. Смелый поручик предлагал повторить бессмертный подвиг российской дубель-шлюпки № 2 под командованием капитана 2-го ранга Христофора Ивановича Остен-Сакена¹⁷, этнического немца, который за 41 год до описываемых нами событий первым во флоте ввел новое правило – русские не сдаются! Ценой своей жизни.

Дубель-шлюпка представляла собой небольшое парусно-гребное судно, имевшее 42 весла, одну мачту с парусом и 15 пушек небольшого калибра. Экипаж составлял примерно 70 человек. Такое судно было тихоходным и обладало плохой мореходностью. 20 мая 1788 года дубель-шлюпка капитана Сакена была направлена командующим Днепровской гребной флотилией (принц Нассау) в Херсон с донесением А. В. Суворову. На тихоходное судно напало сразу тринадцать турецких кораблей. Видя, что от турок не уйти, фон Сакен отправил шлюпку с девятью матросами, отдал им знамя и велел передать, «что ни он, ни дубель-шлюпка не будут в руках неприятеля». Турки пошли на абордаж и, пользуясь численным превосходством, захватили русский корабль. В этот момент русский капитан фон Сакен взорвал дубель-шлюпку. На воздух взлетели все четыре галеры противника, а турецкие моряки получили приказ на абордаж русских судов более не ходить. Через несколько дней тело капитана 2-го ранга Остен-Сакена вынесло на берег Бугского лимана. Его опознали только по Георгиевскому кресту: ни головы, ни рук на теле не было. Потрясенная подвигом офицера Екатерина II щедро наградила его родственников…

Стоит отметить, что все остальные три офицера «Меркурия» единогласно поддержали предложение поручика Прокофьева повторить подвиг Остен-Сакена¹⁸. Последним высказался Александр Казарский, который перевел решение военного совета в практическую плоскость. Сражаться до конца, а когда такой возможности не останется, взорвать себя вместе с турками. Последний оставшийся в живых из офицеров должен зажечь крюйт-камеру¹⁹, а для этого рядом с ней положим заряженный пистолет. Выстрел из него и взорвет бриг и врага.

После чего капитан-лейтенант Казарский обратился к матросам и передал им решение офицеров. Посыл командира был таков: «К нам идут награды, почести и слава!» Именно так Казарский сказал, показав на приближающиеся турецкие флагманы. У мачты был выставлен часовой с приказом стрелять в каждого, кто попытается спустить флаг, прибитый для надежности семью гвоздями, чтобы, не дай бог, турки не могли подумать, что в ходе боя русские спустили флаг и сдаются! А на верх пороховой бочки действительно был положен заряженный пистолет…

Никто из рядовых моряков не спорил, все встали по местам. Два турецких флагмана двигались к «Меркурию», а остальная османская эскадра наблюдала за грядущим развлечением. Чтобы избежать губительного огня турецкой артиллерии, Казарский много маневрировал и гораздо меньше стрелял в ответ. В ходе боя на бриге «Меркурий» погибли четыре матроса, а шесть человек получили ранения – в том числе и сам Казарский. Получив контузию в голову, Александр Иванович достал черный платок, разорвал его пополам, перевязал платком голову, а вторую часть отдал раненому матросу.

Весь трехчасовой бой он продолжал ювелирно командовать маневрами брига. «Меркурий» постоянно двигался, стреляя по двум преследователям, при этом стараясь находиться к ним узким силуэтом кормы, чтобы избежать полного «накрытия» мощным залпом противника. Наконец, турки зажали «Меркурий» между собой и начали засыпать его ядрами и «зажигательными». Вспыхнувший было пожар быстро потушили матросы, а бриг полностью скрылся в облаках порохового дыма. И тут турки совершили ошибку: стараясь замедлить свой ход, они убрали паруса, но Казарский паруса не убрал, и, когда неожиданно подул ветер, «Меркурий» резко ушел вперед и вырвался от неприятеля.

В конце третьего часа боя турки вновь стали настигать русский корабль. Но тут артиллеристам «Меркурия» вновь улыбнулась удача: удалось перебить ходовые элементы парусников на турецких кораблях, которые сразу прекратили сражаться и легли в дрейф. Однако и тут был еще один критический момент: «Селимие», на котором русские повредили такелаж, остановился, но успел дать залп, а одно из турецких ядер угодило ниже ватерлинии, – в пробоину брига хлынула вода. Беспримерный подвиг матроса Игната Гусева спас корабль: он заткнул пробоину своим телом. Но вода продолжала идти, и тогда он крикнул: «Братцы, приприте меня бревном!» Игнат Гусев пожертвовал собой – его тело вмяли в корпус, и он спас судно от затопления. Буквально в эти же минуты стрельба книппелями – полуядрами, скованными цепью, для разрушения оснастки второго турецкого корабля – заставила лечь в дрейф и «Реал-бей».

Бриг «Меркурий» не просто устоял, а вышел из неравного боя победителем! Эта победа была не просто великим подвигом, но еще и огромным подарком для русского командования! Чтобы понять все величие того, что сделал Казарский и его офицеры и матросы, нужно рассказать еще одну историю.

Имя ей – «Рафаил». За три дня до подвига «Меркурия», 11 (23) мая 1829 года, 36-пушечный русский фрегат «Рафаил», корабль куда более мощный, чем бриг «Меркурий», встретил османскую эскадру, состоявшую из шести линейных кораблей, двух фрегатов, пяти корветов и двух бригов (всего 15 судов). Попытка уйти не удалась, и тогда его капитан поступил противоположным образом²⁰. Примечательный факт: капитан 2-го ранга, командир «Рафаила», ранее командовал бригом «Меркурий». Звали его Семен Стройников, и он тоже созвал военный совет. Что интересно, решение, принятое офицерами, было точно такое же, как и у офицеров брига: начать бой, в случае невозможности его продолжать – взорвать корабль вместе с противником. Не сдаваться! После чего капитан корабля отправил офицера (не сам пошел!) к матросам, и вскоре тот вернулся и заявил, что команда не хочет погибать и просит сдать фрегат туркам. И Стройников принимает решение сдаваться! Очевидно, что его личное желание было именно таким, и он лишь искал повод, чтобы не заглянуть в глаза смерти.

Так русский военный фрегат «Рафаил» был без боя, целым, сдан неприятелю. Во время боя турок с бригом «Меркурий» офицеры фрегата и сам Стройников находились на турецком флагмане «Реал-бей». Они все видели своими глазами: гораздо более слабый русский бриг героически сражался и победил! Казарский и Стройников хорошо знали друг друга, ухаживали за одной женщиной, но второй был гораздо более «перспективным» офицером, был постарше, имел более высокое звание, да и карьера его шла в гору семимильными шагами. Сказать, что император Николай I был шокирован сдачей «Рафаила» – это значит ничего не сказать. Поэтому подвиг брига «Меркурий» и его командира был так важен именно в эти дни. Если бы еще один русский корабль сдался туркам, это могло деморализовать и флот, и армию, и даже изменить ход войны, которая неумолимо клонилась к нашей победе. Да и какой позор для страны и самого императора! Поэтому подвиг А. И. Казарского был для русского царя просто манной небесной – действия «Меркурия» смыли позор «Рафаила».

Император Николай I произвел 32-летнего Александра Казарского в капитаны 2-го ранга, наградил орденом Св. Георгия 4-й степени²¹. Не только в его герб, но в дворянский герб каждого из офицеров брига «Меркурий» было добавлено изображение тульского пистолета. Того самого, что положили у входа в крюйт-камеру, чтобы не допустить попадания корабля в руки турок. Получил награду и героический корабль: «Меркурий» был награжден кормовым Георгиевским флагом и вымпелом. В русском флоте это был второй корабль, удостоившийся такой чести²². Император распорядился, чтобы в составе русского флота всегда был корабль с именем «Меркурий». Тут стоит отметить, что потомки царя несколько видоизменили его волю и на флоте появились корабли с именем «Память Меркурия».

Что касается предательской сдачи «Рафаила», то после окончания войны и заключения Адрианопольского мира экипаж вернулся в Россию. Вернее, те, кто из него остался в живых. Поразительно, но даже судьба военнопленных моряков с «Рафаила» оказалась печальной. Из сдавшихся туркам 216 человек живыми на Родину из плена вернулись лишь 70, и среди них покрывший позором себя и свой экипаж командир фрегата Стройников. Стоит отметить, что пример этот наглядный: потери героически боровшихся моряков «Меркурия» были несравнимо меньше, чем у сдавшихся моряков «Рафаила»²³.

По делу сдачи корабля неприятелю началось следствие. Юридической базой для работы военно-судной комиссии был «Морской устав», который разработал еще Петр Великий. В нем прямо говорилось: «Все воинские корабли российские не должны ни перед кем спускать флаги, вымпелы и марсели под штрафом лишения живота». На суде выяснилось, что посланный Стройниковым к команде офицер обманул его, сказав, что команда хочет сдачи. На самом деле матросы сказали, что сделают так, как велят офицеры, а капитан в итоге решил сдать судно. Суд решил, что Стройников виновен, он был обязан сам опросить команду. Приговор был суров: Стройникова и всех офицеров казнить и провести децимацию матросов и унтер-офицеров²⁴. Царь решение суда смягчил, точно так же, как смягчил и приговор части декабристов. Офицеров разжаловали в рядовые, за исключением одного мичмана, рядовых простили. Стройникова лишили чинов и наград, дворянского звания и сослали в Бобруйск. Просидев четыре года в арестантской роте в крепости, он был позже отправлен рядовым матросом на Черноморский флот, где позже в звании офицеров служили его сыновья²⁵.

Захваченный «Рафаил» турки переименовали в «Фазли-Аллах». Он был уничтожен русским флотом в Синопском бою. Легенда гласит, что адмирал Павел Степанович Нахимов об этом так сообщил государю: «Воля Вашего Императорского Величества исполнена – фрегат “Рафаил” не существует». Надо ли говорить о том, что корабля с таким названием во флоте России больше никогда не было.

Вот тут бы и закончить рассказ о герое Казарском и его подвиге. Но на самом деле история Александра Ивановича гораздо больше и глубже. Подвиг Казарского стал известен всей России. К примеру, герой войны 1812 года Денис Давыдов посвятил ему стихи, где назвал героя «живой Леонид»²⁶. Казарского ждали слава и общественное признание, но поначалу он продолжил военно-морскую карьеру. Оправившись от контузии, он принял под свое командование 44-пушечный фрегат «Поспешный» и принял участие в одной из последних операций русско-турецкой войны 1828–1829 годов – взятии Месемврии. А сразу после победного окончания этой миссии Казарский назначается командиром линейного корабля «Тенедос». Это уже должность для капитана 1-го ранга. В мае 1830 года Александр Иванович участвует в торжествах по случаю поднятия на корабле «Меркурий» того самого георгиевского флага и вымпела. После чего следует первый международный дебют молодого любимца императора: в 1830 году он как представитель русского флота вместе с князем Трубецким отправлен в Лондон поздравить английского короля Вильгельма IV. Английские моряки, понимающие величие подвига Казарского, встречают его с огромным уважением.

Очевидно, что смелые, решительные, готовые умереть за Родину люди, для которых понятие чести не пустой звук, крайне нужны не только в армии и на флоте. После поездки в Англию Николай I присваивает Казарскому звание капитана 1-го ранга и делает своим флигель-адъютантом. Это придворный военный чин в свите императора, почетное звание, особый мундир с шитьем. Иными словами, император переводит Казарского на административную работу, поручает ему важные, ответственные и деликатные поручения. Которые можно дать только тому, кому безоговорочно доверяешь.

Казарский начинает выполнять функции, которые сегодня осуществляют аудиторы Счетной палаты: следит за расходом государственных средств. Казнокрады в Казани, Нижнем Новгороде, в Саратовской губернии бледнеют перед его строгим взором. В 1832 году Николай I отправляет своего флигель-адьютанта исследовать возможность организации нового водного пути. Императору поданы проекты строительства канала между бассейнами Балтийского и Белого морей. Казарский приходит к выводу, что осуществление проекта вполне возможно. Строить в реальности канал начали лишь спустя 100 лет – в 1931 году при Сталине. Это и был тот самый Беломорско-Балтийский канал, или коротко – Беломорканал, давший название самым популярным в СССР папиросам. Так вот строили его по проекту, который в итоге правил и дополнял Александр Иванович Казарский. В 1933 году канал длиной в 227 км вошел в строй и соединил между собой берега Белого моря и Онежского озера.

За 100 лет до этого, весной 1833 года, то есть через четыре года после бессмертного подвига «Меркурия», его командир направляется в хорошо ему знакомый город Николаев. Уж больно чудные дела тут творятся. Судите сами: с 1830-го по 1833 год ни один корабль Черноморского флота не выходил в море, учебный процесс сократился до одного месяца в году. Линкор «Париж» сгнил, прямо стоя на якорях. И такая ситуация была не только на Черном море: взойдя на трон император Николай I разгребал ужасное положение дел, оставшееся от брата. «При воцарении Николая I годных к службе в Балтийском флоте было только пять кораблей (по штату в нем полагалось иметь 27 кораблей и 26 фрегатов), а в Черноморском флоте – 10 из 15 кораблей. Штатная численность личного состава Балтийского и Черноморского флота должна была достигать 90 тыс. человек, но в действительности до штатного числа недоставало 20 тыс. человек. Имущество флота разворовывалось».

Вопросов к адмиралу А. Грейгу, командующему флотом, было очень много. Но отправил царь на Черное море не одного Казарского, а целый «десант», командировав туда же контр-адмирала Михаила Петровича Лазарева, уже вышеупомянутого нами первооткрывателя Антарктиды²⁷. Внешнеполитическая ситуация давала уникальное окно возможностей: постараться взять под российский контроль турецкие проливы. Один из вассалов турецкого султана, египетский паша Мухаммед-Али поднял мятеж, разгромил основные силы султанской армии и приблизился к Стамбулу. Николай I получал уникальный шанс: под предлогом оказания помощи сделать Османскую империю своим союзником и постараться подчинить ее своему влиянию. Последовало указание российского императора готовить флот к походу в Константинополь. И вот тут начались самые настоящие чудеса. Адмирал Грейг из Николаева доложил в Петербург, что флот в поход фактически выйти не может. Очень мало готовых к походу кораблей! Да, и сам он поход возглавить не может – болеет.

Состояние флота, который оказался не в состоянии заниматься тем, ради чего построен, давало царю повод для наведения порядка на Черном море. Вот примерно в этот момент и прибыл на Черное море флигель-адъютант Казарский. И если задачей контр-адмирала Лазарева был выход флота к Константинополю, то задачей Александра Ивановича было погрузиться в изучение хозяйственных вопросов, произвести полную ревизию. Хочется отметить, что флигель-адъютант Казарский прибыл с самыми широкими полномочиями. Он действовал от имени императора, и все были обязаны оказывать ему содействие. Наверное, полномочия Александра Ивановича на сегодняшний день были бы близки к приезду высокопоставленного чиновника президентской администрации в один из регионов.

Казарский рьяно взялся за дело, забрав всю хозяйственную часть Черноморского флота в свои руки. Энергия и опыт службы во флоте помогают ему быстро снарядить и отправить эскадру под командованием Лазарева к турецкой столице²⁸. После ее отправки Казарский начинает ревизию тыловых контор и складов в черноморских портах. Вначале в Одессе, где вскоре вскрывает ряд крупнейших хищений. События развиваются стремительно, и казнокрады и коррупционеры этой далекой от нас николаевской эпохи прекрасно понимают, к чему идет дело. Надежды, что пронесет, что все успокоится, нет. Лазарев выдавливает Грейга с должности командующего Черноморским флотом, а Казарский после Одессы приезжает в Николаев на ревизию центральных управлений Черноморского флота. И за обоими этими господами маячит фигура императора, который страстно желает навести порядок.

Все это казнокрадам необходимо остановить, потопить эскадру у Босфора они не могут и разгромить адмирала Лазарева им не под силу. А вот Казарского остановить можно – и через несколько дней своей работы в Николаеве Александр Иванович внезапно умирает. Выпив чашку кофе, налитую некой загадочной молодой девушкой, дочерью генерала, и после двухдневной агонии. Умирает в день своего рождения – 16 июня 1833 года.

«Много было потом толков о загадочной кончине Казарского, вероятных и невероятных, правдоподобных и неправдоподобных. Говорили, что когда он приехал в Николаев, то остановился у одной немки, которая имела чистенькие комнатки для приезжих. Гостиниц тогда еще не было в Николаеве.

Когда случилось ей подавать обед или ужин, он всегда просил ее попробовать каждое блюдо и тогда уже решался есть. Казарский был предупрежден раньше, что посягают на его жизнь; оно и понятно: молодой капитан 1-го ранга, флигель-адъютант, был назначен ревизовать, а во флоте были тогда страшные беспорядки и злоупотребления. Делая по приезде визиты кому следует, Казарский нигде ничего не ел и не пил, но в одном генеральском доме дочь хозяина поднесла ему чашку кофе. Казарский, рыцарски любезный с дамами, не в состоянии был отказать красавице и принял от нее чашку; в приятном разговоре он незаметно выпил весь кофе и через несколько минут почувствовал дурноту.

Приехав домой, Александр Иванович послал тотчас за доктором, но, как была молва, и доктор оказался в заговоре. Вместо того, чтобы дать сейчас противоядие, тем более что сам больной кричал: “Доктор, спасайте: я отравлен!”, эскулап посадил больного в горячую ванну. Из ванны его вынули уже полумертвым»²⁹.

Его смерть настолько похожа на отравление, что потрясенный император требует разобраться и наказать виновных. Но комиссия, разбиравшаяся в обстоятельствах смерти Казарского, сделала вывод: «По заключению члена сей комиссии помощника флота генерал-штаб-лекаря доктора Ланге, Казарский помер от воспаления легких, сопровождавшегося впоследствии нервною горячкой»³⁰.

Через полгода после смерти Казарского была проведена эксгумация его останков и внутренние органы отправлены в Петербург на экспертизу. Яда снова не обнаружили. Действия врача, штаб-лекаря по фамилии Петрушевский, который «лечил» Казарского, диагностировав у него воспаление легких, усадив умирающего офицера в горячую ванну, были признаны правильными. Смерть Казарского была признана неожиданной, но естественной. Даже энергии и власти императора Николая I не хватило, чтобы распутать смерть одного из своих самых преданных офицеров. Виновных так и не нашли, адмирала Грейга отправили в отставку, на том дело и зависло. Единственное, что смог сделать царь – после смерти Александра Ивановича предоставил причитающуюся ему пенсию в 1560 рублей в год брату героя – лейтенанту 40-го флотского экипажа Николаю Ивановичу Казарскому³¹.

Изучая причины обстоятельств смерти А. И. Казарского, внешних изменений его тела после кончины, приходишь к выводу, что он все-таки был отравлен. Вероятнее всего – лошадиной дозой мышьяка. Это вещество научились выявлять лет через 20–30 после смерти Казарского, в то же время это было еще невозможно.

Есть знаменитый рисунок Александра Сергеевича Пушкина, сделанный в ноябре 1823 года, на котором изображены пять человек, и среди них Казарский. Над его головой – топор. Такой же топор еще над одним лицом, и оно тоже будет отравлено и умрет внезапной смертью. Именно поэтому авторы пишут о «пророчестве Пушкина». Так вот этот второй человек носил фамилию Даль. Это – Карл Даль, родной брат Владимира Ивановича Даля, создателя «Толкового словаря живого великорусского языка»³². Судьба семьи Даль также связана с Черноморским флотом и с Николаевом. В мае 1805 года Дали приехали из Луганска в Николаев, где глава семьи Иван Матвеевич, а на самом деле природный датчанин Иоганн Кристиан фон Даль, служил главным доктором Черноморского флота и портов.

Что удивительно: Карл Даль и Казарский – оба были отравлены в Николаеве! В дневнике матери Даля написано, что ее сына отравили. Лейтенант флота Карл Даль скончался 5 апреля 1828 года в возрасте 26 лет, капитан 1-го ранга Александр – через пять лет, 16 (28) июня 1833 года³³.

Раз уж коснулись истории семьи Далей, то скажем несколько слов о главной ее гордости. Владимир Иванович Даль работал над своим словарем 53 года. В нем нашлось место и Казарскому, с которым семья Далей была знакома, и бригу «Меркурий». Но перед тем, как стать великим художником русского языка, он тоже хотел стать морским офицером. И стал им. В 1814 году 13-летнего Владимира с братом Карлом отправили в Санкт-Петербург учиться в кадетском корпусе. В 1819 году мичман Даль был направлен на Черноморский флот. В 1825 году Владимир Даль уволился с флота и поступил на медицинский факультет Дерптского (то есть Тартуского) университета. Поскольку Эстонию к тому времени еще тоже не изобрели, то учился Владимир Даль в России, в империи. В описываемой нами русско-турецкой войне 1828–1829 годов его отправили в действующую армию, где будущий великий лингвист работал в полевом госпитале, спасая жизни русских солдат и офицеров.

На этом военная служба Даля не закончилась. Сразу после окончания этой войны англичане спровоцировали восстание в Польше, и военврач В. И. Даль отправился с армией на усмирение мятежа. Здесь произошел курьезный случай, когда Даль взял на себя руководство строительством переправы через Вислу, поскольку никого с инженерным образованием под рукой не оказалось. Не вдаваясь в подробности этого польского восстания, хочется отметить, что благодаря идее императора Александра I и его желанию замирить два народа между собой Польша получила свое управление, своего короля и даже свою армию. И все это внутри Российской империи. Примерно так же устроена Британская империя. У Уэльса или Шотландии свое правительство, но главой каждой части империи является британский монарх. Есть и свои национальные воинские части. Русский царь короновался польским королем, в Польше появилось отдельное правительство, и была сформирована польская армия. Ветераны, которые шли с Наполеоном на Москву, получили право в ней служить в тех званиях и с теми наградами, которые у них были в войне против России. Но подрывная деятельность англичан привела к тому, что поляки устроили резню русских военных и подняли восстание³⁴. Поэтому между собой воевали Русская регулярная армия и Польская регулярная армия, которая до этого была частью воинских сил нашей империи.

Дело было так: 7 июля 1831 года пехотный корпус, в котором Даль служил, как тогда говорили, лекарем, оказался прижат поляками к берегу Вислы. Необходимо было срочно переправиться через реку или быть уничтоженными. А инженеров нет! Тут Владимир Даль и взял инициативу в свои руки и очень быстро с помощью канатов, досок, бочек и солдат построил переправу. Как только корпус переправился, к импровизированному мосту подошли польские части. В этот момент к ним и подошел русский лекарь Владимир Даль, показал рукой на винокурню, которая была рядом, и сказал, что на ее территории якобы находятся сотни больных и раненых русских солдат. Убеждая поляков быть милосердными и сберечь жизни воинов, Даль довел своих собеседников до середины моста. Рассказывал он эти жалостливые истории вовсе не для спасения раненых – Даль тянул время и заговаривал полякам зубы. Никаких раненых в винокурне не было: всех и все имущество корпус успел переправить через Вислу. Но мост был цел, и если поляки также перейдут по нему на другой берег, то смогут настигнуть уходящую русскую часть. Мост надо было разрушить. Это и решил сделать тот, кто его построил. Рассказывая трогательные истории про гуманизм и человеколюбие, Владимир Даль достает спрятанный под одеждой топор и на глазах поляков рубит канаты, которые скрепляют импровизированную переправу. Она тут же разваливается и распадается, а он сам бросается вплавь к своим. Начальство наказало не в меру инициативного и активного лекаря, но император Николай I пожаловал герою Владимирский крест с бантом.

Почти сразу после гибели нашего героя полным успехом увенчалась миссия адмирала Лазарева, для которой Казарский так много сделал. 2 апреля 1833 года Михаил Петрович Лазарев производится в вице-адмиралы, а еще через три месяца, в июле, он становится генерал-адъютантом. Еще через месяц, в августе 1833 года, указом Николая I он будет назначен на должность Главного командира Черноморского флота и портов, николаевского и севастопольского губернатора. Его решительные действия, которые, в свою очередь, были обеспечены ревизией и помощью Александра Ивановича Казарского, привели к подписанию одного из самых выгодных в истории России договоров! Мятежный египетский паша, увидев русский флот и десант под Константинополем, почел за благо примириться с султаном. 26 июня 1833 года Турция и Россия подписали Ункиар-Искелесийский договор о мире, дружбе и оборонительном союзе. Согласно ему, Россия обязывалась оказывать Турции военную помощь, а султан закрывал Дарданеллы для всех других стран. Впервые в нашей истории ключи от выхода из Черного моря в Средиземное (и обратно) стали лежать в Петербурге.

В европейских столицах заявили, что признавать этот договор не будут, но воевать с Турцией или с Россией тогда не решились – в этот раз российский император их переиграл. Но англичане не унывали: через восемь лет им удалось нарушить невыносимое для них положение – контроль России над проливами. 13 июля 1841 года в столице Британии была подписана Лондонская конвенция о проливах, регулирующая режим судоходства через Босфор и Дарданеллы. Проливы объявлялись в мирное время закрытыми для военных судов всех держав. О режиме проливов в военный период в конвенции ничего не говорилось. Это значило, что Петербург терял свое право вето и то, что в случае войны с русскими Турция закрывала проливы для нас. Так и будет получаться во всех дальнейших ситуациях, ближайшей из которых будет Крымская война, где англичане, французы и будущие итальянцы выступят на стороне Турции.

Памятник бригу «Меркурий» и его славному командиру стоит в Севастополе без малого уже две сотни лет. Он был открыт на Матросском бульваре к десятилетию бессмертного подвига в 1839 году. Пяти с половиной метровый памятник увенчан военным кораблем – римской триремой. На памятнике изображен античный бог торговли Меркурий, в честь которого и был назван легендарный бриг, богиня победы Ника и бог морей Нептун. На одной из сторон памятника – барельефный портрет Александра Ивановича Казарского. А на пьедестале надпись: «Казарскому. Потомству в пример».

Еще один памятник бригу установлен в Москве, на пересечении двух проспектов – Севастопольского и Нахимовского. Это – золотой бриг на высоком пьедестале.

Будете в Севастополе и Москве – поклонитесь памяти русского героя!

Глава 2
Граф Игнатьев

Человеку, как и березе, легче расти на родной земле, и величайшим несчастьем для него является потеря им корней на своей родине…
А. А. Игнатьев

Самым большим преступлением Германии является ее убеждение, что сила оружия дает ей право диктовать другим нациям условия их существования.
Полковник А. А. Игнатьев,
Париж, 17 апреля 1917 г.

14 марта 2018 года в Москве в Лубянском проезде, на доме 17, открыли памятную доску. Открывали торжественно, говорили проникновенно, и даже СМИ об этом событии рассказали. И не скажешь, что герой этой нашей главы забыт, – нет, его помнят и уважают. Но только в кругу тех, кто очень хорошо знает историю. В кругу тех, кто имеет отношение к разведке, благодарных выпускников Военного института иностранных языков. Впрочем, этот институт и был создан как настоящая кузница кадров разведки, дипломатии и языкознания. Широкой публике имя нашего героя не известно, как и имена всех, о ком мы рассказываем в этой книге. Уж так устроены человеческое общество и человеческая память – нет фильма, нет постоянных упоминаний везде, где только можно, нет на страницах учебников – так и нет в памяти, отсутствует в знаниях. Между тем пример нашего героя настолько уникален и настолько злободневен, что заслуживает того, чтобы его знал каждый российский школьник.

Можете и себя проверить. Знаете ли вы это имя?

Памятная доска в Москве была открыта генерал-лейтенанту Алексею Алексеевичу Игнатьеву. Графу, представителю одной из самых знатных семей царской России. Его книга «50 лет в строю» является одной из лучших в жанре мемуаров, и я крайне рекомендую ее прочитать. Когда она впервые была издана, она стала, как сейчас бы сказали, бестселлером. Сложно представить, но в газете «Известия» за 25 октября того самого страшного для нашей страны 1941 года опубликован книжный обзор (!), где сказано, что «быстро расходятся только что изданные воспоминания генерал-майора Игнатьева».

Ведь Алексею Алексеевичу было что рассказать. Но еще больше было того, что он рассказать не мог. Потому что был военным разведчиком, но оказался в ситуации, когда империя, его воспитавшая и пославшая на ответственные посты, рухнула в пропасть предательства февраля 1917 года. Правда, сам граф Игнатьев считал, что и царь Николай II совершил акт предательства, когда отрекся от престола, чего по законам империи делать права не имел³⁵. В этой ситуации Алексей Алексеевич терпеливо ждал, чем же закончится Гражданская война и кто же станет ВЛАСТЬЮ и ГОСУДАРСТВОМ. И когда Российским государством стали большевики, к которым, полагаю, поначалу граф Игнатьев особой любви не питал, он пришел к ним. Предложил свои услуги, свою службу, знания, опыт и агентурную сеть. И еще нечто, что сделало именно его совершенно особой «страницей» российских спецслужб и русской дипломатии.

За это от графа отреклась его семья! Вот как он сам описывал это в мемуарах:

«В одну из последних своих поездок в Париж мне пришлось встретиться со своим братом Павлом Алексеевичем.

– Послушай, Леша, – неожиданно заявил он, – я должен сообщить тебе решение собранного нами семейного совета, на котором мы решили тебя из семьи исключить.

– Шутишь ты, что ли? – засмеялся было я.

– Нет-нет! Это вполне серьезно. Нашей матери поставлен ультиматум: или она прервет с тобой отношения, или как мать большевика должна отказаться от посещения церкви на рю Дарю.

– Да как же вы собрались привести это в исполнение? – уже волнуясь, спросил я твердо стоявшего на своей позиции брата, с которым провел все свое беззаботное детство и юность.

– Хотим опубликовать наше решение в газетах.

– Ну, уж это не по-дворянски! – снова стал я шутить. – Одни лишь московские купцы да купчихи объявляли в газетах о своем непричастии к делам обанкротившихся сынков!

Брат остался непреклонен и после этого лишь единственный раз пожелал меня увидеть: это было за несколько часов до его кончины. Семья просила меня на его похоронах не присутствовать»³⁶.

Трагедия Гражданской войны в конкретной семье Игнатьевых – брат Алексея Алексеевича стрелял в него, желая покарать «отступника». Чудо спасло графу жизнь: пуля прошила фуражку в сантиметре от головы. Что же сделал Алексей Алексеевич Игнатьев, что его так уважают в кругу знающих специалистов и так ненавидели его родные? Обо всем по порядку.

В своей замечательной книге «50 лет в строю» наш герой подробно рассказывает свою родословную и жизненный путь. Граф Игнатьев – потомок одного из самых древних и заслуженных дворянских родов России, восходящего к черниговскому боярину Бяконту, который в самом начале XIV века перешел на службу московским князьям в 1340 году. Уже его сын сыграл огромную роль в русской истории: он стал митрополитом Алексием и вдохновлял своими советами и мудростью последовательно трех князей, и в том числе рано осиротевшего князя Дмитрия Донского, что бросил вызов иностранному игу на Куликовом поле. Этот же митрополит Алексий начал, между прочим, постройку первой каменной стены вокруг Кремля в 1366 году.

Далее род Игнатьевых, пишет граф в своей книге, «не был в числе знатных, не подымаясь выше ранга сокольничьих, а позднее стрельцов». После подавления Петром Великим стрелецкого бунта некто Васька Игнатьев был пытан и казнен на Лобном месте. Прадед нашего героя, генерал-майор артиллерии, в 1812 году был комендантом крепости Бобруйск и успешно оборонялся против польского корпуса генерала Домбровского, состоявшего в Великой армии Бонапарта.

Дед, Павел Николаевич Игнатьев, окончил Московский университет, поступил вольноопределяющимся в лейб-гвардии Преображенский полк и в чине прапорщика нес полковое знамя и вступал в Париж в 1814 году. Именно с него и пошло в семье Игнатьевых «графство»: Павла Николаевича Игнатьева «со всем нисходящим потомством» возвел «в графское Российской империи достоинство» император Александр II в 1878 году. Наш герой, Алексей Алексеевич Игнатьев, родился за год до этого – в 1877 году.

А ведь все могло пойти совсем по-другому. Один день, вернее, одно утро – 14 декабря 1825 года – оказало решающее влияние на всю жизнь деда и всей семьи Игнатьевых. Когда декабристы решили устроить государственный переворот и обманом вывели на площадь гвардейских солдат, молодой будущий граф Игнатьев прошел по лезвию ножа³⁷. Будучи «просвещенным офицером», Павел Николаевич Игнатьев вращался в кругу будущих декабристов. Накануне памятного дня его спасла мать, которая в результате долгого и сложного объяснения заставила сына поклясться, что он будет «благоразумен» и не выступит против власти. И вместо возможной гибели на Сенатской площади и вполне реальных сибирских рудников Павел Игнатьев начал в этот день новый и решающий виток своей карьеры. Когда государь Николай I, в первый день царствования которого произошла кровавая попытка переворота в имперской столице, вышел на подъезд Зимнего дворца, то первой воинской частью, прибывшей на Дворцовую площадь в его распоряжение, оказалась 1-я рота Преображенского полка. Командовал этой ротой капитан Павел Николаевич Игнатьев.

– Поздравляю тебя флигель-адъютантом, – сказал тут же царь.

Павел Николаевич возглавлял Комитет министров империи и стал генералом, а следующий государь пожаловал ему графский титул. Его сын, дядя нашего героя Игнатьев Николай Павлович, окончив Пажеский корпус, учился в Академии Генштаба и получил, что было огромной редкостью, большую серебряную медаль по ее окончании. Далее он был направлен военным атташе в Лондон и, можно сказать, открыл для рода Игнатьевых работу в разведке. Осматривая в британской столице военный музей, он «совершенно случайно» положил в карман военную новинку того времени – ружейный патрон. Лондон ему пришлось оставить и перебраться в Бухару, но польза России была несомненная. Поэтому здесь Николай Павлович Игнатьев был уже в ранге посла. Далее последовала военная экспедиция англо-французов в Китай, где он представлял Российскую империю. Шла вторая опиумная война, смысл которой сегодняшнему человеку понять одновременно просто и непросто. Дело в том, что сначала Британия в ходе первой опиумной войны, а потом она же с Францией атаковала Китай с целью заставить китайское правительство… разрешить ввоз и свободную продажу наркотиков в своей стране! Когда Китай отказался, англосаксы применили военную силу. Так вот, опиумных войн было две, и в ходе второй представитель России уговорил союзников пойти на мирные переговоры с китайцами. Благодаря своим талантам и умениям Н. П. Игнатьев и оказался самым молодым генерал-адъютантом, а вскоре и директором азиатского департамента МИДа империи. Чуть позже он оказался на посту посла России в Османской империи и являлся одним из главных авторов заключенного с турками Сан-Стефанского мирного договора.

Это, напомню, был дядя нашего героя – родной брат отца Алексея Алексеевича Игнатьева. Отец, Алексей Павлович Игнатьев, выбрал себе не менее блистательную карьеру, которая закончилась трагически. Он также окончил Пажеский корпус, а далее сразу начал учебу в Академии Генштаба. Затем командовал элитным гвардейским Кавалергардским полком, теми самыми героями, у которых, согласно Булату Окуджава, «кавалергарда век недолог». Знаменитый бард советского периода имел в виду знаменитую атаку во время Аустерлицкой битвы. «В 1805 году, в сражении под Аустерлицем, кавалергарды для спасения русской пехоты атаковали французов и покрыли поле своими телами в белоснежных кирасирских колетах. Объезжавший поле сражения Наполеон неуместно пошутил над “безусыми мальчишками”, полегшими в бесплодной атаке, но тут приподнялся раненый офицер нашего эскадрона и на прекрасном французском языке ответил:

– Я молод, это верно, но доблесть воина не исчисляется его возрастом»³⁸.

Мать нашего героя, которая потом отречется от сына, – княжна София Мещерская. В 1877 году в Петербурге в семье графа Игнатьева появляется первенец – Алексей Алексеевич. Первым мундиром, который надел наш герой, был «скромный мундир киевского кадета» в 1891 году, когда ему исполнилось 14 лет. Почему в Киеве, а не в Петербурге, ведь в империи было 20 кадетских училищ? Ответ прост: граф Игнатьев-старший после военной службы начал и гражданскую службу. В 1888 году он был назначен заместителем (товарищем) министра внутренних дел, и сразу после этого Алексей Алексеевич Игнатьев стал Иркутским, а затем и Киевским генерал-губернатором³⁹. Поэтому его сын пошел в кадетское училище именно здесь.

В 1894 году наш герой, 17-летний Алексей Игнатьев, по семейной традиции поступил в Пажеский корпус – самое привилегированное военное учебное заведение России. После окончания корпуса был произведен в офицеры и оказался в том самом кавалергардском полку. Его непосредственным начальником был… барон Маннергейм, будущий душитель революции в Финляндии, большой друг Гитлера и один из ответственных за злодейскую блокаду Ленинграда. Но в тот момент швед по национальности Карл Густав фон Маннергейм был русским офицером и безжалостно муштровал новобранцев. Чтобы понять, насколько элитным был этот гвардейский полк и насколько сословным было общество Российской империи, приведем еще одну цитату из книги нашего героя: «Офицерские жены составляли как бы часть полка, и потому в их среду не могли допускаться не только еврейки, но даже дамы, происходящие из самых богатых и культурных русских, однако не дворянских семейств. Моему товарищу, князю Урусову, женившемуся на дочери купца Харитоненко, пришлось уйти из полка; ему запретили явиться на свадьбу в кавалергардском мундире»⁴⁰.

Но происхождение имеет значение, и молодой граф Игнатьев даже оказался в охране царской кареты при коронации Николая II, будучи лично представленным императору. После чего прошел обучение в Академии Генерального штаба, которое закончилось в 1902 году. После начала Русско-японской войны 1904–1905 годов он отправляется защищать Родину⁴¹. Он направлен в Порт-Артур старшим адъютантом одной из стрелковых бригад, а вскоре попадает в штаб командующего маньчжурской армией, где его назначают в разведывательное управление. Так началась карьера Игнатьева как разведчика. Что тоже вполне соответствовало семейной традиции.

За Русско-японскую войну он получил и свою первую награду. Но только он ее не носил. Это была медаль, которая «представляла собой плохую копию медали за Отечественную войну, бронзовую вместо серебряной». С ней связана курьезная история. Существует легенда, что когда строили железную дорогу из Петербурга в Москву, то на ней появился странный участок, когда она шла не по прямой, а огибала некую окружность. Легенда гласит, что, когда Николай I провел по линейке линию будущего полотна, перо чуть отклонилось в сторону, огибая императорский палец. С монархом спорить никто не стал, как и не стал уточнять, зачем необходимо так «огибать». И построили именно так. Точно такая история, только гарантированно реальная, произошла при строительстве фасада гостиницы «Москва», что стоит перед входом на Красную площадь. Архитектор принес Сталину два проекта фасада, и Иосиф Виссарионович подписал его так, что автограф оказался на обеих вариантах. Так гостиницу и построили, со странным, разным фасадом справа и слева⁴².

Вот и на медали, которой награждали за японскую войну, на обратной стороне было написано: «Да вознесет вас Господь в свое время».

«В какое время? Когда? – попробовал я спросить своих коллег по генеральному штабу.

– Ну что ты ко всему придираешься? – отвечали мне одни.

Другие, более осведомленные, советовали помалкивать, рассказав “по секрету”, до чего могут довести услужливые не по разуму канцеляристы. Мир с японцами еще не был заключен, а главный штаб уже составил доклад на высочайшее имя о необходимости создать для участников маньчжурской войны особую медаль. Царь, видимо, колебался и против предложенной надписи “Да вознесет вас Господь” написал карандашом на полях бумаги: “В свое время доложить”»⁴³. В итоге спрашивать и уточнять не стали, а выпустили медаль, добавив царскую «правку» к тексту. Опустив неудобное слово. Самое же сильное воспоминание об этой войне у Алексея Алексеевича было такое: русский солдат с двумя вздетыми на штык караваями, решивший отправиться по шпалам к себе домой, в Тамбовскую губернию. Этот символ разложения армии граф запомнит на всю жизнь.

По окончании войны с Японией молодой граф Игнатьев отправлен в свою первую зарубежную командировку во Францию. Именно в этот момент происходит страшная семейная трагедия. «Конец 1906 года – самые тяжелые и мрачные дни в моей личной жизни, одна из самых темных годин истории моей родины»⁴⁴, – пишет Игнатьев в своей книге.

В 1896 году граф Игнатьев-старший был назначен императором Николаем II на пост члена Государственного совета. Через 10 лет после своего назначения в Госсовет, 9 декабря 1906 года, Игнатьев-старший был застрелен террористом-эсером в Твери в перерыве губернского земского собрания⁴⁵. Об убийстве отца Игнатьева извещает сам Петр Аркадьевич Столыпин: прямо из Парижа премьер вызывает Игнатьева-младшего в Петербург. «Я был взволнован до боли, но взял себя в руки и, насколько мог спокойно, вошел в роскошный кабинет председателя Совета министров. Меня встретил высокий представительный брюнет с жиденькой бородкой, с глубоко впавшими в орбиты темными глазами. Несмотря на будний день и деловую обстановку, Столыпин был одет нарядно – в длинный сюртук с шелковыми отворотами. Встреча окончилась быстро. После осторожного сообщения об убийстве отца ему оставалось только в знак сочувствия подать мне свою сухую нервную руку. Мне тоже нечего было ему сказать»⁴⁶.

При этом обстоятельства этого убийства были столь подозрительны, что граф Игнатьев в своей книге если не прямо обвиняет в гибели отца власть, то выражает свою уверенность в ее причастности к этому террористическому акту. И эта уверенность в том, что отца не просто убил террорист, скажется потом и на его отношении к событиям 1917 года.

«Точно так же лишь после смерти отца я узнал от Григория Дмитриевича, что околоточный, его свояк, стоявший у черного хода дворянского собрания, был неожиданно и против воли снят с поста за час до совершения убийства; местная полиция сослалась на приказ свыше. В помещение собрания никто из людей, на которых Григорий Дмитриевич возлагал охрану отца, впущен не был – и тоже якобы по указанию, полученному из Петербурга. В пять часов, в перерыв собрания, отец пил чай в небольшом буфете, в кругу гласных. Убийца, поднявшись беспрепятственно по черной лестнице, никем не охранявшейся, зашел за прилавок буфета и выпустил в отца пять отравленных пуль в упор, после чего бросился бежать через соседнюю с буфетом бильярдную, но был схвачен… Сопоставляя все обстоятельства, сопровождавшие убийство отца, я еще тогда пришел к твердому убеждению, разделявшемуся и моей матерью, что убийство если не было организовано охранкой, то, во всяком случае, произошло с ее ведома»⁴⁷.

С 1908 года Алексей Алексеевич Игнатьев вновь направляется за границу в качестве военного атташе: сначала в Данию, потом Швецию и Норвегию. В его задачу входит сбор информации о Германии, которую власти Российской империи рассматривали в качестве вероятного противника в будущей войне. Хотя сам он в своих мемуарах и не пишет о своей разведывательной деятельности, но, учитывая хронологию, прошлые и будущие события, в целом карьеру графа, его взгляды и послужной список, сомневаться в том, что он работал в российской разведке, не приходится.

В 1912 году его направляют русским военным агентом во Францию, на этой должности он и встретит Первую мировую войну. Некоторые из его мыслей выглядят актуально и спустя столетие. Описывая ослабление Франции в военном отношении, граф Игнатьев пишет: «Постоянной причиной этого явления было, конечно, неумолимое падение рождаемости: французы из экономии не позволяли себе иметь более одного ребенка, а в результате число призывных с каждым годом уменьшалось»⁴⁸.

Полковник Игнатьев оказывается представителем русской армии в стране-союзнице и занимается размещением военных заказов и организацией их доставки в Россию. Страницы его книги дают бесценное описание положения во Франции, «бардака» в России и всего хода войны, которое он наблюдает из Парижа, общаясь с высшим французским командованием, собирая информацию.

С доставкой грузов оказались огромные сложности. География мировой войны привела к тому, что доставить грузы из Франции в Россию можно было только морем. Черное море было блокировано Турцией, поэтому единственной артерией оставался северный путь, которым во Вторую мировую будут ходить в СССР конвои союзников.

«Вовлечение в войну всех стран Балканского полуострова потребовало новой организации морских перевозок, сперва на Архангельск, а впоследствии на Мурманск, что было большим достижением, так как сообщение через Архангельск за недостатком ледоколов прерывалось на добрую половину года. Кроме того, перевозка по железным дорогам из Архангельска на Петроград и Москву была так плохо налажена, что, по свидетельству французов, побывавших в этом порту, они в 1916 году проезжали на санях по крышкам ящиков с французскими самолетами, занесенных снегом и высланных мною еще летом 1915 года!»⁴⁹

Необходимо несколько слов сказать и о финансовой стороне дела. Франция открыла кредитную линию России во французском банке для того, чтобы можно было оперативно оплачивать военные закупки. Долги должны были быть погашены после войны. На банковский счет поступали миллионы франков, и граф Игнатьев оплачивал с него счета, которые он согласовывал с петербургскими инстанциями, платил зарплату и покрывал издержки работы, как сейчас сказали бы, своего офиса. Во многом от графа Игнатьева лично зависело решение того, что из военных поставок во Франции заказывать, а что нет, у кого и по какой цене это делать. Его пытались подкупить, дать ему взятку, но все подобные попытки полковник с гневом отметал.

Очевидно, что в ситуации, когда Франция сама имела острую необходимость в огромном количестве военной амуниции и оружия, вопрос нахождения свободных мощностей, согласования цены и в целом взаимодействия с французскими официальными инстанциями был весьма сложным и деликатным. Но Алексей Алексеевич Игнатьев справлялся с этим «на отлично». Свидетельство тому – награждение его высшей наградой Франции: орденом Почетного легиона.

Война затягивалась, становилась все более жестокой и требующей невероятного количества снарядов. Уже в 1915 году появляется информация о немецких зверствах, которые не удивляют наших современников, знающих преступления нацизма XX и XXI веков, а тогда казавшихся невозможными и чудовищными: в последних зимних боях «немецкое командование в отместку за понесенные неудачи гнало русских пленных разутыми по тридцатиградусному морозу»⁵⁰. Что же касается расхода снарядов, то на практике это выглядело так: трехдневная артиллерийская подготовка «методическим огнем 1285 полевых и 650 тяжелых орудий на фронте в тридцать два километра с расходом 1 320 000 снарядов?!»⁵¹

В канцелярию русского военного агента графа Игнатьева приходили за годы войны тысячи людей. Разные опросы, различные просьбы и предложения. Однажды на прием записалась дама. Она наотрез отказалась идти к заместителю Игнатьева и уже третий день сидела в приемной, настойчиво прося пропустить ее в его кабинет. Игнатьев согласился, и в дверь вошла элегантная, очень высокая, хорошо сложенная смуглая брюнетка. Усевшись на диване, она рассказала, что безумно влюблена и несчастна, только один Игнатьев может рассеять ее бесконечную тревогу за любовника.

В ходе рассказа подробностей романа выяснилось, что перед русским агентом и разведчиком сидит известная танцовщица Мата Хари, которая по совместительству являлась германской шпионкой. А ее возлюбленный – некий капитан Маслов, офицер корпуса, присланного царским правительством во Францию. Стоит отметить, что никакого военного смысла в присылке пары десятков тысяч русских солдат на французскую территорию не было. Это были «проценты», залог за те самые кредиты, что давали французские власти Российской империи. Поэтому, несмотря на нежелание военных, две бригады, укомплектованные отборными солдатами, были в 1916 году отправлены в Европу. Судьба этих солдат была трагической, после разложения русской армии на Родине началось брожение и в нашем «экспедиционном корпусе». В итоге в 1917 году дело закончилось солдатским бунтом и его подавлением с применением артиллерии. Часть русских солдат, среди которых будет и будущий маршал Советского Союза Родион Малиновский, будут отправлены в Иностранный легион и будут дальше воевать с немцами, но большая часть была просто направлена французами на каторгу в колониальные владения. Многие погибнут от болезней и каторжного труда, и очень немногие вернутся назад.

Но немецкой шпионкой по имени Мата Хари двигал совершенно иной интерес. Бурный роман с капитаном Масловым она использовала не только для сбора информации, но и как способ проникновения во все военные круги. Она якобы невеста молодого русского офицера, и они безумно любят друг друга. Им надо помочь! Где же находится полк моего любимого, граф? Я так обеспокоена, места себе не нахожу!

Разведчика Игнатьева провести на мякине было непросто, он заподозрил неладное: «Я отговорился неосведомленностью, обещал позвонить в бригаду и просил зайти за ответом через два-три дня. Любопытство Мата-Хари меня, правда, меньше всего интересовало, но зато я был обеспокоен любовной связью скромного нашего офицера со столь шикарной женщиной»⁵².

На этот момент Мате Хари было 40 лет, и она была на 17 лет старше своего 23-летнего «возлюбленного». Типичная «медовая ловушка». В интернете вы легко найдете статьи об этом романе с заголовками «Человек, которого Мата Хари любила всю свою жизнь»⁵³. Подобные материалы пишут авторы, которые просто не понимают, о чем пишут. Пишут о разведчице, которая добывает ценную информацию своей привлекательностью и обворожительностью, и тут же думают, что она может «искренне любить» вопреки своей шпионской деятельности. Стоит отметить, что Мата Хари имела связи со многими политиками и военными Франции, а завербовал ее и был ее любовником… Вильгельм Канарис. Да-да, тот самый, который в чине адмирала возглавит абвер – немецкую разведку времен Второй мировой. В Первую мировую Канарис был одним из активных немецких разведчиков и вербовщиков. Он-то и выдал свою любовницу и сотрудницу Мату Хари французам. Почему? Потому что уже был британским шпионом. В 1945 году адмирал Канарис был казнен в Третьем рейхе как иностранный шпион – это исторический факт. Собственно говоря, Вильгельм Канарис занял пост главы гитлеровской разведки именно потому, что был британским шпионом. Но это уже совсем другая история.

Граф Игнатьев навел справки, попросил командование разобраться и предупредить капитана Маслова. Но тут ситуация разрешилась сама: Мату Хари арестовала французская разведка, а вскоре суд приговорил ее к смертной казни за шпионаж. За десять дней до Октябрьской революции в России, 15 октября 1917 года, приговор был приведен в исполнение. Маргарет Гертруда Зелле, таково ее настоящее имя, вела себя на казни очень мужественно. Посмотрев на уже доставленный гроб, она потребовала провести на казни фотосъемку, ей ответили, что фотографы всех центральных газет уже прибыли.

Расстрел происходил в Венсене (под Парижем) на военном полигоне. Как свидетельствуют очевидцы, Мата Хари спокойно подошла к столбу, повернулась к сопровождавшей монахине и обняла ее. Затем приговоренную привязали к столбу и стали надевать на глаза черную повязку. Но тут она громко потребовала, чтобы ее развязали и позволили встретить залп с открытыми глазами. Ей оставили свободными руки и не стали завязывать глаза. В качестве последнего желания она попросила бокал вина. Неторопливо выпив его, Мата Хари сказала:

– Я готова, господа!

Она смотрела прямо в глаза расстрельной команды. И даже сама скомандовала «огонь!». Одиннадцать человек выстрелили, двенадцатый солдат упал в обморок. Сержант подошел к безжизненной Мате Хари и сделал контрольный выстрел в затылок…⁵⁴

История посещения немецкой шпионкой нашего героя перенесла нас по времени в октябрь 1917 года. Между тем в жизни Алексея Алексеевича Игнатьева, как и в жизни каждого русского офицера, огромную роль сыграл февраль 1917 года. В этот трагический для русской истории месяц в столице Российской империи произошел государственный переворот. Напомню вам, что в тот момент шла самая страшная война в человеческой истории. Суть госпереворота февраля 1917 года очень проста: группа высших офицеров и либерально-буржуазных политиков вкупе с частью царской семьи решила, что император не справляется со своими обязанностями и его необходимо заменить на престоле. Тот факт, что это акт прямой измены, а Николай Романов был Верховным главнокомандующим, заговорщиков не смутил, и не остановил тех, кто в итоге погубил многосотлетнюю империю⁵⁵.

Хочу еще раз пояснить эту важную, на мой взгляд мысль: руководитель армии и страны может вызывать симпатии или, наоборот, производить их в меньшей степени. Он может быть невероятно талантлив или менее одарен от рождения. Но как только окружение государя решает, что оно может нарушить управленческую вертикаль и поменять главу государства во время войны – страна обваливается в катастрофу! Русская императорская армия была уничтожена, когда комитеты и советы начали не просто оспаривать решения командиров, а самостоятельно решать, какие приказы им выполнять, а какие игнорировать. Но справедливости ради – на несколько месяцев ранее высшее руководство армии арестовало Верховного главнокомандующего и тем самым уничтожило государство. Какими бы благими ни были намерения участвующих в перевороте, мятеже или заговоре – они губят государство, и их предательство будет стоить жизни миллионам простых людей.

Как всегда бывает в жизни, события двигали те, кто хотел оставаться в тени, а на первый план вышли честолюбцы и дураки. Заговорщики примерно представляли себе события так: после некоторого давления царь отрекается в пользу сына, и все остальное остается как есть. Николай II уходит с политической сцены в изгнание (не в небытие!) вместе со своей крайне непопулярной супругой, Распутиным, коррупцией и «бардаком». Вместо него реально управляет все та же семья Романовых, которая соглашается на «ответственное министерство», то есть правительство по образцу и подобию английского. Главная проблема для понимания процессов февраля 1917 года заключается в том, что обычный человек не может себе представить, что госпереворот в Петербурге был активно подготовлен и направлен посольствами Британии и Франции. Союзники свергли своего союзника и не только поддержали пришедших к власти либералов из Временного правительства, которые в буквальном смысле назначили сами себя, но управляли и руководили ими! Окончательное понимание сути происходящего придет к нам, если мы вспомним вековую борьбу между державами, геополитику и изменчивость союзов и симпатий. Главная задача Лондона в тот момент – остановить безудержный рост Германии. Экономика, военная сфера, численность населения и, что опаснее всего для англосаксов, флот – брали одну высоту за другой. Германия перегоняла Англию – гегемония, власть над большей частью мира уходили из рук англичан. Как остановить конкурента, если ты проигрываешь в конкуренции? Войной! Ровно так же сегодня главной задачей англосаксов является организовать столкновение Китая и России, чтобы остановить колоссальный рост экономики Поднебесной. Через 100 лет с небольшим ситуация повторяется. В начале XX века в Лондоне решили «ударить» Германию о Россию, заодно разрушив и своего главного противника по Большой игре. Задача англичан облегчалась тем, что французов такой сценарий полностью устраивал: разрушение Германии возвращало Франции Эльзас и Лотарингию, отторгнутые от них Бисмарком в 1878 году. Тот факт, что истекать кровью должна была Россия, французских политиков не беспокоило.

Военный агент России во Франции А. А. Игнатьев, как и миллионы других русских патриотов, просто не мог себе представить того, что случилось в реальности. Этого просто не могло быть! «Я просто верить не хотел, как это может русский царь добровольно уйти с престола! Как может Россия существовать без царя?» – пишет граф в своих мемуарах. Именно тот акт, что было объявлено о добровольности отречения Николая II, подрубил вековые корни монархии. Если бы заговорщики убили царя и Верховного главнокомандующего русской армией во время войны, никаких сомнений ни у кого бы не было – перед нами заговор предателей. Николай Романов был обязан умереть на своем посту, но не отрекаться! Впрочем, вероятнее всего, он и не отрекался, но это, что называется, уже важные, но детали. Официально было заявлено об отречении, причем – в нарушение законов империи – и за малолетнего наследника, царевича Алексея. Следом отрекся Михаил Романов, младший брат царя, что тоже не имел права делать. За это малодушие Михаила II своей жизнью заплатит в итоге не только он, не только почти вся семья Романовых, но и многие миллионы рядовых подданных Российской империи.

1.Менделеев Д. И. Заветные мысли. М., 1905. С. 28.

2.Первую мировую войну в России поначалу называли Великой. В Америке – Европейской. Термин «Первая мировая» прижился повсеместно в начале 1930-х годов.

3.Командир «Варяга» – Всеволод Федорович Руднев; командир крейсера «Аврора» времен революции – то есть времени, когда благодаря своему выстрелу «Аврора» стал легендой, – Николай Адольфович Эриксон.

4.Подробности этой борьбы на протяжении долгого периода истории в моих книгах: Стариков Н. В. Хроника русофобии. М.: Эксмо, 2023. (Николай Стариков. Больше, чем публицистика) и Стариков Н. В. Геополитика. Как это делается. М.: Эксмо, 2019. (Николай Стариков. Больше, чем публицистика). Финальная на сегодняшний день точка была поставлена англичанами в 1945–1949 годах, когда сначала они расстреляли демонстрацию в Афинах, а потом развязали гражданскую войну на греческой территории. Она закончилась поражением партизан-коммунистов и установлением полного контроля над Грецией со стороны англосаксов.

5.Подробности дальнейшего в моей книге: Стариков Н. В. Террор. Кому и зачем он нужен. М.: Эксмо, 2023.

6.Российскую часть союзной эскадры возглавлял контр-адмирал Людвиг Сигизмунд Густав фон Гейден. На русский лад его имя звучало с «компьютерным оттенком» – Логин Петрович Гейден.

7.Командиром «Азова» являлся капитан 1-го ранга Михаил Петрович Лазарев, успевший к тому времени уже открыть Антарктиду! На палубе «Азова» находилось сразу несколько офицеров, составивших в будущем славу русского флота: лейтенант Павел Нахимов, мичман Владимир Корнилов и гардемарин Владимир Истомин. Им предстояло стать главными организаторами и героями обороны Севастополя. Но наш рассказ не о них, о совсем другом человеке, совсем другой истории и другом корабле.

8.Аккерманская конвенция – соглашение между Россией и Турцией, заключенное 7 октября 1826 года в Аккермане (сейчас это город Белгород-Днестровский в Одесской области). Турция признавала границу по Дунаю и переход к России Сухума, Редут-кале и Анакрии. Она обязалась предоставить русским подданным право беспрепятственной торговли на всей территории Турции, а русским торговым судам – право свободного плавания в турецких водах и по Дунаю.

9.Румынии на то время еще не изобрели, такого государства просто не было.

10.Согласно «Словарю русских фамилий», фамилия Казарский имеет своей основой слова «козар» – «казар», которые являются либо причастной формой от тюркского глагола «нарастать, увеличиваться» или «копать, рыть», т. е. или «нарастающий», или «роющий». По другой версии, фамилия Казарский происходит от названия древнего тюркского народа – хазар. Так что русский герой имеет в том числе и безусловные тюркские корни.

11.Город Николаев был основан по приказу князя Григория Потемкина летом 1788 года как главная судостроительная площадка на юге России. Считается, что имя городу дала дата взятия русскими войсками турецкой крепости Очаков (6 декабря 1788 года) – день Св. Николая Мирликийского, покровителя моряков. Первый корабль, фрегат «Святой Николай», был спущен на воду уже 25 августа 1790 года. Саша Казарский был всего на девять лет моложе города Николаева.

12.Стоит отметить, что среди биографов А. И. Казарского нет единства в вопросе, действительно ли он учился в Николаевском штурманском училище. Никаких документов на этот счет нет, есть запись, что герой провел несколько лет в Николаеве. При этом он поступил на флот волонтером – это записано в деле Казарского, что не означает, что у него не было образования. Будем придерживаться той точки зрения, что Александр Иванович окончил штурманское училище и был кадровым офицером морского флота Его Императорского Величества.

13.Шигин В. В. Неизвестная война императора Николая. М.: Вече, 2013. С. 4.

14.Для современного человека штурм курортного города Анапы русским флотом и русской армией звучит крайне удивительно. А на его месте была очень серьезная турецкая крепость, и была совсем недавно по историческим меркам – всего два столетия назад. Мы должны помнить, что все сегодняшнее процветание и территория нашей страны есть кровь, пот, огромный труд и страдания наших прадедов. Беречь и умножать Россию должны и мы, и наши дети!

15.На языке морского сигнала это звучало так: «Избрать каждому курс, каким судно имеет преимущественный ход».

16.Второй русский вопрос «Кто виноват?» в данной ситуации был неактуален.

17.Настоящее имя героя – Рейнгольд фон Сакен. Один из офицеров князя Потемкина.

18.Это лейтенант Федор Михайлович Новосильский, лейтенант Сергей Иосифович Скорятин, мичман Дмитрий Петрович Притупов.

19.Пушки для стрельбы использовали порох. Он легко воспламеняется и крайне взрывоопасен. Поэтому чтобы минимизировать риск попадания вражеского ядра, ниже ватерлинии, на носу или корме корабля делали особую каюту, которую в России называли на голландский манер крюйт-камерой. В ней и хранили весь наличный запас пороха. В случае попадания в крюйт-камеру корабль взлетал на воздух, превращаясь в большой огненный шар.

20.«Рафаил» («Архангел Рафаил») был первым большим боевым кораблем, построенным в Севастополе. Это был новехонький фрегат. Число пушек у него было в два раза больше, чем на «Меркурии», а число офицеров на нем равнялось 44! Напомню, что на героическом бриге было всего пять офицеров, считая самого Казарского.

21.Поручик Прокофьев, первым предложивший биться и взорвать корабль в случае чего, тоже получил орден Св. Георгия 4-й степени, остальные офицеры – ордена Св. Владимира 4-й степени с бантом, нижние чины – знаки отличия военного ордена Св. Георгия. Все офицеры были произведены в следующие чины. Всем офицерам и нижним чинам по распоряжению императора полагался «в пожизненный пенсион двойной оклад жалованья по окладу, какой они получали до настоящего времени».

22.А первым стал уже известный нам герой Наваринского сражения линейный корабль «Азов». Когда враги России дают подразделению это имя – это действие, которое имеет глубокий смысл. Забрать историю, переписать ее и подменить героев. Вместо героических моряков – нацисты, убийцы и террористы.

23.На героическом бриге «Меркурий» погибли лишь четыре человека. В турецком плену из экипажа фрегата «Рафаил» удалось выжить лишь каждому третьему. Те, кто сражался и боролся, те и выживали! Те, кто сдался и потерял честь, теряли и жизнь, и здоровье. И эта статистика повторится через сто лет в Великую Отечественную: из военнопленных первого года войны два миллиона просто были заморены нацистами. Те, кто сражался и не сдавался, становились героями или оставались в живых. Помните об этом, как помнить необходимо и о подвиге брига «Меркурий» и Александра Ивановича Казарского!

24.То есть казнить каждого десятого по жребию.

25.Принцип «сын за отца не отвечает» действовал и в царские времена.

26.То есть намекая, что подвиг брига «Меркурий» аналогичен подвигу 300 спартанцев в Фермопилах, а сам Александр Иванович есть героический спартанский царь Леонид.

27.Назначив Лазарева в феврале 1832 года начальником штаба Черноморского флота.

28.А на кораблях Лазарева еще и 30-тысячный десант. К которому чуть позже, после двух новых рейсов русских кораблей, на протяжении последующих недель добавилось еще около 10 тысяч солдат.

29.Русская старина: журнал. СПб., июль 1886: тип. В. С. Балашева. (Т. LI–LII).

30.Шигин В. В. Герои забытых побед. М.: Вече, 2010. С. 32.

31.Для понимания масштаба цен: в начале XIX века годовой доход профессора университета – 2000 рублей, годовой оклад капитан-лейтенанта флота – 780 рублей. Оклад матроса 1-й статьи – 13 рублей в год. Корова стоила 2 рубля.

32.Карл Даль, как и его брат Владимир Даль, родился в поселке Луганский Завод (ныне город Луганск).

33.На рисунке Пушкина в нижнем ряду Карл Иванович Даль и капитан 1-го ранга – поэт Ефим Петрович Зайцевский. При штурме турецкой крепости Варна командовал сотней моряков-добровольцев, как сейчас сказали бы – «штурмо́в». Зайцевский первым ворвался в крепость, был ранен пулей в руку. За этот подвиг получил «Георгия» и 2000 рублей «на излечение раны». В верхнем ряду учитель Фурнье де Бафлемон, начальник Одесской гавани капитан 2-го ранга А. Ф. Сильво и Александр Иванович Казарский, с подписями заглавных букв фамилий изображенных людей: Q, S, F, D, Z и топором над головами Даля и Казарского.

34.Подробности в книге: Стариков Н. В. Хроника русофобии. М.: Эксмо, 2023.

35.Родной брат графа Павел Алексеевич Игнатьев вспоминал об отречении Николая II: «Мой заместитель Л. категорически отказался после отречения нашего Государя принести присягу новому правительству. Л. предпочел уйти из армии и навсегда отказаться от карьеры».

36.Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. М.: Воениздат, 1986. С. 739.

37.Подробности о мятеже декабристов и его связи с мировой геополитикой см.: Н. В. Стариков. От декабристов до террористов. Инвестиции в хаос. М.: Эксмо, 2020.

38.Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. М.: Воениздат, 1986. С. 52.

39.А также подольским и волынским генерал-губернатором.

40.Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. М.: Воениздат, 1986. С. 53.

41.Тоже любопытная характеристика той России из мемуаров Игнатьева: «Хотел было отец снабдить меня на дорогу консервами, но в России они в ту пору не выделывались. Лишь впоследствии выслал он мне в Маньчжурию английские».

42.Подробности этого и других событий и анекдотов сталинской эпохи в моей книге: Стариков Н. И. Сталин. После войны. Главное. М.: Эксмо, 2020. (Никоалй Стариков. Больше, чем публицистика).

43.Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. М.: Воениздат, 1986, C. 293.

44.Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. М.: Воениздат, 1986. С. 291.

45.Подробности этого убийства описаны в моей книге Стариков Н. И. Террор. Кому и зачем он нужен. М.: Эксмо, 2021. (Николай Стариков. Больше, чем публицистика).

46.Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. М.: Воениздат, 1986. С. 292.

47.Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. М.: Воениздат, 1986. С. 292.

48.Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. М.: Воениздат, 1986. С. 293.

49.Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. М.: Воениздат, 1986. С. 564.

50.Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. М.: Воениздат, 1986. С. 573.

51.Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. М.: Воениздат, 1986. С. 586.

52.Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. М.: Воениздат, 1986. С. 616.

53.На самом деле Мата Хари соблазнила молодого капитана летом 1916 года, а через семь месяцев была арестована. В реальности командир 1-й роты 1-го стрелкового полка 1-й Особой пехотной бригады Русского экспедиционного корпуса во Франции, уроженец Херсонской губернии Вадим Маслов отбыл на фронт, а Мата Хари была в разъездах. Он же был в отпуске, когда «они познакомились»! В реальности этот «служебный роман» длился не месяцы, а недели! Вот вам и вся жизнь.

54.Капитан Маслов по окончании войны постригся в монахи.

55.Подробности госпереворота 1917 года и дальнейшее развитие событий подробно описаны в моей книге: Стариков Н. И. 1917. Разгадка «русской» революции. М.: Эксмо, 2022.

Bepul matn qismi tugad.