Kitobni o'qish: «Дикие истории из Петербурга»

Правда о переезде в Петербург

Когда окажетесь в районе метро «Сенная площадь», встретите плотные потоки людей на узких тротуарах. Вам стоит быть осторожными: люди идут как будто напролом и не будут сходить со своей траектории даже на шаг. При этом они отзывчивы, дружелюбны. Сами подойдут к вам, чтобы сориентировать, подсказать, рассказать о том, кто жил вот в этом самом доме. Чудесные люди.

Тем удивительнее, что они ревностно оберегают личное пространство. Не в любой дворик свободно пройдёте, даже если там есть достопримечательность. Вернее, особенно если там достопримечательность. Например, Цифровую башню просто так не увидеть, в Дом с Ротондой тоже не попасть. Вот и пришлось мне полчаса стоять у арки, забранной решётчатыми воротами.

При мне никто оттуда не выходил, никто не входил. На звонки через домофон никто не отвечал. А мне, между прочим, очень надо. У меня, между прочим, назначена встреча. Уже успел пожалеть, что решил найти квартиру, а не снять койку в хостеле на Апрашке.

Адрес подсказал Костя, старый знакомый с форума. Знаю, говорит, одну хату, хозяева чудо расчудесное, денег много не берут, свежий ремонт. Теперь и Костя не отвечал ни на сообщения, ни на звонки.

– Ник? Ты чего тут трёшься до сих пор? Тебя ж хозяева ждут, – сказал Костя у меня за спиной.

– Твою ж… – я аж подскочил от неожиданности. – Ты какого тут? Я тебе минут тридцать уже написываю, названиваю.

– Да я мимо вообще иду, бар мне подсказали на Банковском, он тут недалеко совсем. Так, а ты чего тормозишь?

– Внутрь попасть не могу никак.

– Так вон же, кнопка, – сказал Костя и указал пальцем чуть выше домофона.

Я был готов прямо сейчас отдать почку без анестезии в доказательство, что кнопки ещё секунду назад там никакой не было.

– Ладно, бывай, чувак, – весело сказал Костя, и пошёл дальше. – Заходи потом в бар, я там надолго. Парабеллум, кажется, называется. Город сам тебя приведёт.

Я ещё постоял, глядя ему в след. Потом потупил, смотря на кнопку. Та никуда не исчезла. Но клянусь вам, она появилась из ниоткуда. Не настолько же я близорукий, правильно? Хотя… ладно, не суть.

В общем, вошёл в пустой и просторный двор. Вернее, три двора со сквозным проходом. Хвала богам, не все они были заперты воротами. Нужный мне подъезд был самым дальним. Из него кто-то вышел, я успел поймать дверь и войти внутрь.

Есть мнение, что в Петербурге нет подъездов, а только парадные. На самом деле не каждый подъезд следует называть парадной. Бывает, зайдёшь в дом и видишь самый, что ни на есть падик. Но в этом доме… В этом доме именно парадная, настоящая, грандиозная, красивейшая, хоть и без изысков.

Поднялся на четвёртый этаж. Увидел новую металлическую дверь, всю в рокерских наклейках. Нужная мне была напротив – повидавшая всякого, массивная, деревянная. Не успел постучать, как мне открыли.

Мужчина и женщина, лет по тридцать, плюс-минус. Стоят в обнимку, приветливо улыбаются. Одеты среднестатистически. Причёски среднестатистические. Лица… такие же. Они вроде бы и какие-то не такие, в вроде бы и такие как все. Выделяются тем, что никак не выделяются. Увидь их на улице, не запомнишь, даже если они попытаются тебя убить.

– Привет, – сказал мужчина. – Никита? Мы тебя заждались. Наверное, во дворе застрял? Забыли упомянуть. Проходи.

Истинно питерская коммуналка: по-старинному богатая, с высоченными потолками. Чтоб вы понимали, потолки настолько высокие, что комнату можно поделить надвое межэтажным перекрытием и все подумают, что так и было.

Шесть комнат были закрыты. То ли жильцов не было дома, то ли здесь никто и не жил ещё. Хозяева отвели меня на просторную кухню. Буфет был, наверное, ровесником здания, холодильник его сыном, и стол и стулья – внуком и правнуками. Большое окно выходило на двор, широкий подоконник был завален подушками.

– Ну, рассказывай, – сказал мужчина, разливая чай.

– Простите, – не понял я, – что рассказывать?

– Как ты дошёл до жизни такой, – невозмутимо сказал женщина.

– Мы по поводу комнаты всё уже обсудили в принципе, – сказал мужчина, отпивая чай, – Остался последний момент. Решающий момент.

– Какой же?

Они переглянулись, как два спецагента, вербующие новенького.

– Зачем ты здесь? – спросила женщина.

– Ищу ночлег. Мне Костя рассказал, что вы ищите, кому сдать комнату, которую снимал он. Меня цена и комната устроила.

– Нет-нет, мы не об этом, – сказал мужчина. – Зачем ты в Петербурге? Почему именно в этом городе?

– А-а, а этом смысле. Ну… я вроде как путешествую. Там поживу, тут поживу.

– Ты не похож на странника, – экспертно сказала женщина.

– Ты похож на того, кто что-то ищет, – сказал мужчина. – Вопрос в том, что именно.

– Это важно для съёма квартиры? – спросил я. Было не по себе от их вопросов.

– Для нас важно. Возможность жить в Петербурге, тем более в центре, выпадает не всем и не всегда. Знаешь, почему?

– Спрос большой. Почти столица же, – ответил я.

– Не только и не столько, – ответила женщина. – Город может дать тебе то, что ты ищешь, либо забрать всё, что у тебя есть. Всё зависит от того, что человек ищет. Скажи нам, что ищешь ты, и мы скажем тебе, стоит ли тебе жить здесь.

– Расскажи нам свою историю, – медленно произнёс мужчина. – Сам, прямо сейчас. Пока её не рассказал нам город.

Я смотрел то на женщину, то на мужчину. Можно было бы подумать, что они прикалываются и вот-вот заугарают. Но кого это когда останавливало?

– Хорошо. Я родился на юге страны среди степей, в маленькой станице между Волгой и Доном. Там по улицам не гуляют слухи и легенды. Те места не рассказывают истории, хоть я и готов был слушать. Зато я слышал зов нерассказанных историй из-за горизонта. Когда он стал слишком громким, я не выдержал и отправился в путь.

– Это был долгий путь, – тихо сказала женщина. – Очень много историй были услышаны, но столько ещё впереди.

– Да, долгий путь. Зов стихает, когда я нахожу город, который его издаёт. Как только я уезжаю, зов нарастает тем больше, чем дальше я уезжаю, если не все истории были услышаны. Город не отпускает, пока всё не расскажет. А когда отпускает, следующий зовёт, и я еду дальше. Теперь это Петербург. Он позвал меня, чтобы я услышал и рассказывал другим.

Мужчина и женщина переглянулись. Теперь сочувственно.

– Неблагодарная доля, – сказал мужчина.

– Незавидная участь, – сказала женщина.

Они отпили чаю, синхронно.

– Мне не на что жаловаться. За всё это время я услышал столько историй… но мне всё ещё мало. Каждый город рассказывает мне о себе и своих людях. Ничего интереснее и прекраснее не слышал и вряд ли услышу. И каждый город говорит о своём, по-своему. Москва говорила мне о своих призраках, которые уже при жизни были мертвы, и потому не могут обрести покой. Ростов-на-Дону рассказывал, как абсолютно разные люди оказывались бессильны перед древними силами из глубин земли, будь то казак, красноармеец или авторитет в малиновом пиджаке. Я не знаю, чего ждать от Петербурга. Говорят, он исполняет мечты, много легенд ходит про исполнения желаний. Но я услышал зов. Значит не все истории услышаны, значит есть что-то ещё. Вот это я и ищу. То, что ещё не рассказано, но должно быть услышано.

Мужчина и женщина переглянулись снова. Они услышали всё, что им было нужно. Они приняли решение. Мужчина положил на стол связку из двух ключей.

– Твоя комната под номером три, – сказала женщина. – Всё, что есть в комнате и квартире в твоём распоряжении, если не занято остальными. У них можешь найти ответы на вопросы. В крайнем случае ответим мы.

– Город тебя позвал, – сказал мужчина. – Значит, он поможет. Потому что ты ему нужен, как и другие. Ведь никто никого и никогда не зовёт просто так.

С этими словами они молча поднялись, вышли в коридор. Там также молча оделись и ушли. Они оставили мне крышу над головой по сносной цене и всего один вопрос: что это вообще было?

Правда о петербургских рыбаках

Не скажу, что мне до жути нравится работать в ночные смены. Но вот идти на работу ночью и возвращаться домой вместе с рассветом – завораживает.

По пути с работы взял кофе на вынос в крохотной кофейне, которую до этого не замечал. Позже, кстати, так её и не нашёл. Как будто открылась и закрылась в один и тот же день. Шёл себе, смотрел как просыпается город и понял, что, живя у канала, ни разу не спускался к воде. Почему-то в тот момент это показалось мне дикой несправедливостью, которую необходимо тут же устранить. Что я и сделал.

Спустился к замурованной льдом воде. Стою, хлебаю кофе, курю. Тишина, ветер не морозит. Уже почти в транс впал, когда что-то справа шелестнуло. Аж дёрнулся. Я и не заметил этого рыбака.

Сухой, низкий старик сидел на стуле-раскладушке. По виду напомнил мне слугу Тома Харди из «Табу», с поправкой на современную одежду. Обеими руками держит невесомую удочку, её леска уходила в крохотную прорубь.

Без особого интереса спросил:

– Клюёт?

– Угу.

– Часто тут рыбачите?

– Ага.

Помолчали. Выпил кофе и закурил ещё одну. Подумал, о чём бы спросить и стоит ли вообще спрашивать. Но раз уж начал, почему не докопаться, да?

– А вы коренной петербуржец?

– Ну, – бесстратно ответил рыбак, не отвлекаясь от рыбалки.

– Я вроде как фольклор собираю. Может знаете какие-нибудь байки, легенды?

– Угу.

И снова замолчал. То ли вспоминал, что знает, то ли драматическую паузу выдерживал. Я уже уйти надумал, когда он заговорил:

– Был у меня сосед, раньше вместе рыбачили. До того он один рыбачил всегда, тишину любил. Я удивился, когда он меня с собой стал звать. Раз на третий спросил у него, чего вдруг? А он помалкивал, отнекивался. Я и перестал допытывать. А потом он как-то сам, уже много позже, разговорился за реки, каналы… и наводнения.

За три века Петербург пережил 323 официально зафиксированных наводнения. И одно, о котором не говорят. Вроде бы в 1720 году дело было, мол, старуха горбатая город прокляла. Быть Петербургу пусту, сказала, ну или как-то так. Мол, затопит город вода до самой высокой его отметки. Но всё никак не затапливало. Все и плюнули.

Так вот, сосед этот однажды рыбачил на берегу, кажись, Обводного канала. Зима была. Снежная. Морозная. Сидит сосед, наслаждается. Задумался и не заметил, как ноги у него промокли. Смотрит, а снег растаял, лёд в процессе, а вода из канала поднялась ему до колен уже.

Он пока сообразил и подниматься стал, уже по шею в воде был и никак из воды выбраться не может. А вода всё прибывает. На дома смотрит, а там из окон вода течёт. Как будто трубы прорвало. Тонет город. А на крыше дома видит старуху горбатую, та на клюку опирается и смотрит, как город под воду уходит. Вода уже до крыш дошла. Сосед к старухе этой подплыл, на крышу влез. Трясётся от холода, зубами стучит, смотрит на неё, а та улыбается.

– Быть, быть Петербургу пусту, – старуха говорит.

– Ч-что п-происходит?

– Что-что. Говорила Петру, не надо места тревожить, не должно тут городу быть. Не послушал, упрямец. Вот и расплата за гордыню. Люди пришли в места, где им быть не надо. Теперь местные эти места отберут у людей.

– Вы о ч-чём?

– О чём, о чём. О потревоженных Хозяевах. Их прогнали, дом забрали. Они недовольны. Вернулись взять своё. Говорила же, предупреждала, никто старую не слушал. Вот и пожалуйста.

– К-как же так? Эт-то же неп-правильно. Так нельзя…

– Хозяевам всё можно. Людям всё можно. Тебе вот тоже всё можно. Хочешь, сходи к Хозяевам, может договоришься. Хочешь с городом утони. Хочешь, спасения жди.

– А к-к Хозяевам, это куда?

– Куда-куда. Известное дело, вниз.

Старуха кивнула в сторону дна. Люди уже не умещались на крышах, толкались, спихивали друг друга в воду. В воде что-то большое плавало вокруг островков. Сосед набрал в грудь воздуха побольше и сиганул в воду.

Плыл на дно к тому месту, где только вот рыбачил. Оттуда поплыл на дно канала. Там увидел впадину, плыл и туда. Воздух уже заканчивался, а никаких Хозяев он так и не увидел. Подумал он, что конец ему, как вдруг – задышалось. Под водой задышалось.

Стоит он на краю этой впадины, а оттуда Хозяева свои шеи змеиные показывают. На соседа смотрят.

– Что ты хочешь? – Хозяева ему, как один, говорят.

– Чтоб вода в берега вернулась, – сосед отвечает. – А ты чего хочешь?

– Забрать всех, кто забрал наш дом.

– Так тех людей нет уже, померли давно. А те, кто сейчас живёт, они ж не забирали ничего у вас. Они даже не знают, кто вы.

– Значит они будут платой. За грехи тех, кто забрал наш дом.

– Не, так не пойдёт. Нельзя же так. Давай вот что: я буду платой. Я коренной, у меня весь род здесь жил. Ещё с Петром крестьянами пришли, город строили, детей рожали. Первые петербуржцы. Во мне… Во мне кровь тех, кто забрал ваш дом.

Хозяева молчали.

– Мы возьмём тебя как плату. И вернём воду в берега. Но ты станешь служить нам, сядешь на границе, как сидел каждый день до того. Будешь нашим послом, станешь собирать нашу плату. Никто из людей не вспомнит этого потопа. Ты будешь помнить и искать тех, в ком течёт кровь забравших наш дом. И всякому такому ты расскажешь о Забытом Потопе. И всякий из них станет нашим послом и сядет на границе между нашим Новым домом и Старым домом подобно тебе самому. Ты согласен на сделку?

– Согласен.

Сосед тут же отключился. Проснулся он уже на канале, у замёрзшей воды. Как будто во время рыбалки просто задремал. Не было потопа, всё шло своим чередом. Только старуха горбатая постояла ещё на крыше да растворилась в воздухе.

– Вот это всё он мне рассказал, и я вспомнил Потоп, – говорил рыбак. – И понял, почему пока мы рыбачили, сосед мне про наводнения рассказывал, духов всяких, чудищ морских. Инструктаж.

– То есть вы… – я замялся. – Вы типа пограничник?

– Угу.

– И все остальные рыбаки на каналах тоже?

– Ага.

– А… зачем?

– Кто бы знал, – он пожал плечами. – Отрабатываем за пращуров, чтобы потомки не тонули. А на кой ляд это Хозяевам надо, можешь у них сам спросить. Прорубь пошире сделать?

Рыбак впервые повернулся и посмотрел на меня. Одновременно и бесстрастно, и с интересом.

– Может, в другой раз.

– Угу.

Рыбак отвернулся, а я пошёл в сторону дома. Город проснулся, солнце выходило на новый круг.

Правда об эрмитажных котах

За год в Петербурге я ни разу не был в Эрмитаже. Говорят, чтобы осмотреть всю коллекцию музея, нужно 11 лет. И то при условии, что будешь тратить на это каждый день по 8 часов, а на каждый экспонат не более одной минуты.

Ещё говорят, что в Эрмитаже живёт чуть меньше сотни котов. Этакие внештатные сотрудники, отдельная живая достопримечательность. У них есть паспорта, отдельные миски и корзинки, за ними ухаживают.

Ну так вот. Пришёл я, значит, в Эрмитаж. Грандиозный Зимний дворец. Богатая отделка, массивные колонны, высоченные потолки, украшенные росписью. Загляденье. Но в целом, это был обычный поход в музей, своего рода ачивка, что я здесь был. Правда удивился, что залы в сумраке, людей в поле зрения нет. Только отдалённые голоса, будто никак не догоню экскурсию.

Иду я с этой мыслью по одной из галерей. Навстречу мне с другой стороны, из высоких приоткрытых дверей, медленно и бесшумно вышел кот. Я был на середине галереи, когда его увидел. Сумрак, тишина, стены, впитавшие историю. И кот. Просто кот. Обычный такой кот. Но было в самом его появлении что-то инфернальное.

Беззвучно перебирал он лапками, приближаясь ко мне. Следом за ним из тех же дверей уверенной походкой вышли ещё несколько котов. За ними ещё десять. За ними ещё волна. Клином они подходили всё ближе, навострив уши.

Я обернулся. А там та же картина: стайка котов. И все идут на меня.

Коты взяли меня в клещи. Поймали, окружили, загнали как дичь. В полной тишине где-то раздавался стук каблуков. Видимо, то шла их хозяйка, их повелительница. Древняя ведьма, властительница местных духов. А коты были её гончими. Котов нужно чем-то кормить, тем более такую ораву. Таков порядок жертвоприношения Эрмитажу.

Примерно так и было бы, будь дело в Москве, где по Большой Ордынке бродит дух сумасшедшей кошатницы. Всё ещё ищет, наверное, то ли пристанище своим призрачным питомцам, то ли обидчиков. Но мы в сердце Петербурга. В Эрмитаже. Коты здесь особые.

Обступив меня, они оставили меня на островке метрового диаметра. Вся галерея была затоплена живым кошачьим океаном. Океан принюхивался к чужаку. Океан ждал хозяйку.

– Заблудились? – спросила смотрительница. Ума не приложу, как и откуда она пришла. Пожилая дама в очках, волосы собраны в пучок на макушке, деловой костюм сидит идеально.

– Нет-нет, всё по плану. Давно хотел на эрмитажных котов посмотреть. Всё искал. А они вот сами меня нашли.

– Вы котиков простите, они не хотели вас пугать. Просто работа у них такая.

– Да ничего, понимаю. Не вам же за грызунами гоняться.

– Какими грызунами, простите? – как будто удивилась смотрительница.

– Не знаю… крысы, мыши. Кто тут у вас ещё водится.

– Так для них у нас отрава есть. И отпугиватели. Двадцать первый век на дворе ведь.

– Я просто читал, что не сработали все эти примочки, и поэтому в Эрмитаже много котов. Эффективнее.

– Да ну что вы, это всё сказки. У котов Эрмитажа есть дела поважнее.

– Это какие же например?

– Вы, конечно, знаете, что коты с древности имеют особое значение…

Изначально коты Эрмитажа, еще до появления самого Эрмитажа, действительно нужны были для ловли грызунов. Их по указу Екатерины в Зимний дворец привезли, по примеру казанских котов. Но со временем… со временем стало ясно, что множество котов становятся мощной силой против разного рода сверхъестественных явлений.

В Эрмитаже одна из самых больших коллекций исторически заряженных предметов. Одни принадлежат неупокоенным мертвецам, другие носят на себе проклятья, третье вообще невесть что из себя представляют. Эрмитаж не просто музей, это грандиозный склад артефактов. Артефакты нужно охранять от людей, а людей от артефактов.

Кто как не кошки своими особыми свойствами для этого годятся? Они заметят нечистое быстрее, чем человек. Незваных гостей отгонят. Если бы не кошки, Эрмитаж стал бы самым большим музеем с приведениями. Их тут больше, чем во всём Петербурге, наверное. И это только призраки.

– То есть кошки Эрмитажа не крыс по подвалам гоняют, а сверхъестественное отваживают?

– В основном, они нам просто сигнализируют о неладном. Помогают вычислять нечистые экспонаты. Лёгкую паранормальщину они сами могут развеять. А в подвалах…

В подвалах живёт нечто. Если оно вообще живое. Никто не знает, что это, но все знают, что оно есть. Нечто то ли появилось, то ли всегда здесь было и проснулось во время Блокады. В 1941 году экспонаты увезли за Урал для сохранности. В подвалах устроили бомбоубежища для людей. Они первыми рассказали про Нечто. Всё списывали на стресс, голод, галлюцинации.

А когда музей снова заработал, в существовании Нечто никто уже не сомневался. Оно гнало крыс наверх из подвалов. Под Эрмитажем ведь большая сеть, которую толком никто не знает из-за утерянных чертежей.

В Блокаде все кошки погибли. После войны привезли новых. Они ловили крыс. Никто не спускался в подвалы без острой необходимости. Пока кошки не стали сами туда ходить. Работники поняли, что Нечто боится кошек, перестаёт рычать и рваться наружу.

– С тех пор и существует большой кошачий подвал, – закончила смотрительница. Она гладила единственного оставшегося в галерее кота по загривку. Он мурчал, ластился, лизал ей кончики пальцев.

– То есть под Эрмитажем чудище живёт, которое боится кошек.

– Всё верно, – кивнула смотрительница.

– А кошки его небоятся, и поэтому в Эрмитаже их много – чтобы людей охранять?

– Так и есть, молодой человек, так и есть. Ещё мы некоторым котам камеры вешаем, смотрим, куда они в подвалах ходят. Изучаем ходы. Возможно однажды они найдут Нечто, приведут нас к нему и мы узнаем, что это такое.

– Вау, – только и выговорил я. – Вот тебе и местные музейные котики. Система паранормальной обороны какая-то. Что ж там за чудище, интересно.

– Ох, не знаю, молодой человек, не знаю. Кошек ведь ели в Блокаду. Ходят слухи, что кто-то ухитрялся прятаться в здании Эрмитажа, кошками и питался. А когда кошки закончились, этот кто-то умер, а покоя не нашёл. Стал чем-то совсем иным, стал Нечто. Так один смотритель пытался объяснить особые отношения Нечто с кошками.

– И не страшно вам тут с этим… Нечто?

– Нет, вовсе не страшно. Вы же сами видите, сколько у меня защитников.

– Хм, ну да. Справедливо, – согласился я.

Смотрительница стала нежно чесать коту за ушками обеими руками. Я уже развернулся уходить, когда мне вдруг стало не по себе..

– Погодите, – обернулся я к смотрительнице, – а вы со всеми экскурсантами так откровенны? Вроде бы, о таком принято не распространяться…

– Не принято, конечно, это вы правы, – ответила смотрительница. – Но хорошему человеку почему бы и не рассказать.

– А если я не хороший?

– Тогда бы кошки к вам либо не пришли, – сказала смотрительница и замялась, – либо…так легко бы не ушли. Да и сами подумайте, молодой человек, кто вам поверит, когда расскажете кому-нибудь ещё? Я бы вот не поверила.

Она продолжила гладить кота. Он перевернулся на спинку и задрал лапки, смотрительница чесала ему животик. И пока над землёй происходила эта умилительная картина, под Эрмитажем десятки котов держали в узде неведомое чудовище.

Правда об исполнении желаний

Едва ли не каждый день что-то да происходит. Я приехал в Петербург, откликнулся на зов, и Петербург рассказывает мне то, что должно быть услышано. В один из дней город рассказал мне сказку.

Жил-был один мальчик. Он ничем не выделялся, от слова совсем. Всё у него получалось, за что бы не брался, но успеха грандиозного ни в чём не добивался. Во всё он был средним: в учёбе, в работе, в ремесле, в мастерстве.

Когда ему исполнилось 20 лет, за его плечами уже были школа, колледж, театральная и танцевальные студии, тренировки по плаванию. Но ничто из этого не принесло ему успеха, и осознав это, он вдруг расстроился. Его ровесники к этому времени были хайповыми артистами или блогерами, имели своё дело или работали на дядю, но на высоких должностях.

Однажды этот мальчик зашёл выпить кофе. Он думал о том, почему у всех вокруг всё так легко получилось, и что он сам делает не так. К нему подсел незнакомец в классическом костюме. Незнакомец спросил, что печалит мальчика. Тот рассказал о своих переживаниях. Незнакомец хмыкнул, заказал двойной эспрессо и рассказал ему, почему у некоторых людей всё легко получается.

Петербург, начал он, город грёз. Все, кто сюда едут со всех концов страны, едут за исполнением мечты. Люди сами наставили Петербург на путь исполнения заветных желаний. И город ответил на запрос – создал места, где можно оставить заявку.

Незнакомец спросил, хочет ли мальчик узнать, что это за места. Мальчик бодро закивал. Незнакомец ухмыльнулся и продолжил рассказ.

Одна девочка мечтала стать актрисой. Но в своей деревне она этого никогда не сделала бы. И она поехала в Петербург, но не поступила ни в одно училище. Отчаявшись, она пришла во дворик на Малой Садовой, где стоял памятник псу Гаврюше. При нем тогда был почтовый ящик, куда девочка опустила записку с мечтой. Через неделю она попала в массовку, проявила себя, её заметил режиссёр и позвал сначала в эпизод, потом на роль второго плана и так далее.

Или вот, например. Как-то раз двое влюблённых наконец-то решили пожениться. Для верности, они пошли на Поцелуев мост. Написали имя на замочке, прицепили его на пролёте моста, а затем поцеловались на мосту. Так они хотели сохранить семейное счастье и гармонию в отношениях.

А ещё вот. Один юноша так хотел разбогатеть, но у него так всё плохо шло, что он отправился к Цифровой башне. Сначала он хотел пожелать успех себе, а потом добавил, что конкуренты, нынешние и будущие, должны потерпеть крах.

В конечном итоге, продолжал Незнакомец, девочка стала знаменитой актрисой, влюблённые живут в браке, а юноша разбогател. Но они не знали, что у всего есть цена. Сиюминутный успех их расслабил.

Девочка страдает от психических расстройств, зависима от стимуляторов, ей дают лишь одноплановые роли в третьесортных комедиях.

Влюблённые на всю жизнь связали друг друга. Они давно уже не испытывают той любви, брак тяготит их, хоть они и поддерживают видимость счастья.

Тот юноша действительно разбогател, конкуренты пали. Вот только теперь его до конца жизни будут преследовать грифоны Цифровой башни, напоминая о том, что он причинил людям вред. Ведь разбогател он на нелегальном бизнесе, махинациях и афёрах. Панический страх расплаты не даёт ему завести ни семью, ни друзей.

Получается Петербург издевается над людьми, спросил мальчик? Нет, ответил Незнакомец, просто люди не всегда знают, чего хотят и плохо формулируют свои желаний. А ещё почему-то редко задумываются о цене. Каждое исполнение желания – это отдача города, но город не может бесконечно отдавать, он должен и получать. Либо люди добровольно что-то ему дадут, либо он сам берёт.

Значит мне нужно просто найти нужное место и загадать желание, спросил мальчик? Если хочешь, ответил Незнакомец. Но я посоветовал бы тебе подождать, пока не будешь точно уверен, что определился с желанием. Не разменивайся на то, что в будущем может разочаровать. Подожди, пока желание само созреет. Но помни, что у всего есть цена.

Мальчик кивнул, а Незнакомец вдруг исчез, оставив после себя чашку эспрессо.

С тех пор прошло много лет. Мальчик вырос, возмужал. У него было всё, чего он когда-то хотел. Семья, успех в ремесле, хорошая работа. Как-то вечером после ужина он вспомнил Незнакомца и его историю. Уже-не-мальчик понял, что желание его исполнилось, но он так и не посетил ни одно из тех самых мест Петербурга. А его ровесники… Впрочем, об этом в другой раз.

Правда о сторожевых львах

Говорят, у Петербурга есть сторожа, и сторожа эти – бесчисленные каменные львы. Столько раз город был на краю гибели, но всякий раз выходил сухим из воды (прости за каламбур). Некоторые искренне верят – благодаря львам.

Мол, в момент опасности, из-под львиных лап на Дворцовой набережной укатываются шары, и львы оживают, чтобы отогнать опасность. Чем чёрт не шутит, подумал я, и пошёл на них глазеть.

Не знаю, чего я ждал. Величественные каменные цари зверей, сколько на них не смотри, как были каменными, так и оставались такими. Опасности я никакой не представлял, так что ждать оживления было странной затеей.

Пока стоял там, вспомнил, как однажды гулял по Невскому и мне понравился памятник богатырю в человеческий рост. Решил сфотать. Навёл объектив, настроил фокус, и тут памятник голову повернул. В первую секунду было страшно. Во вторую – смешно. Это был аниматор.

Тогда это был единственный очевидный вариант. А стоя перед львами, подумал, может и сейчас сработает? Навёл объектив на льва, настроил фокус и… сфотографировал. Ни единого движения. Особо не надеялся, конечно, но всё равно обидно.

– А потом я просто шёл, куда глаза глядят, и зашёл сюда погреться, – закончил я.

Я был в баре. Полуподвальное помещение с полукруглыми кирпичным сводам, старым роком в динамиках и тусклым освещением. Со мной за круглым столом сидела женщина в чёрном платье, с вуалью на лице. Высокая, стройная, неторопливая.

– Расстроился, что легенда не оправдала себя, – с доброй усмешкой сказала она. – Всегда вы так.

– ?

– Вы, в смысле, неместные, – уточнила она. – Если сиюсекундно город не подтверждает свой миф, вы разочаровываетесь. Петербуржцы так не делают, в отличие от приезжих.

– А как они делают?

– Принимают как данность, как будто уже видели. А потом действительно видят, и не удивляются.

Мы помолчали. А потом она вдруг сказала:

– Я знала такого как ты, когда-то. Он говорил, что откликнулся на Зов. Шёл за тем, что должно быть услышано. Это было в Ленинграде, и он тоже искал оживших каменных львов.

Это было впервые, когда я услышал про Зов от кого-то ещё.

– И как, он нашёл?

– О, да… нашёл. Ещё как. Ты знаешь, что мосты разводят не для кораблей? – Я кивнул, и она продолжила: – Никто не знает, когда и почему появилось то, что приходит с той стороны. Но львы появились раньше, и это тогда спасло приезжего.

В один из дней он гулял по Ленинграду, собирал истории. Уже ночью он возвращался домой, шёл мимо львов Дворцовой набережной. Он знал легенду про них и хотел увидеть, как они оживут.

Он уже отчаялся, развернулся уходить и увидел, как несколько высоких двухметровых теней без лиц плывут в его сторону. Он оцепенел и закрыл глаза, боясь смотреть на пришедших с той стороны. Он пятился до пьедестала льва. Бежать было некуда, а тени были уже совсем близко. Протянут руку, и приезжий исчезнет, как сотни других до него.

Она умолкла. Неторопливо подняла бокал, медленно отпила содержимое, подержала во рту, смаковала.

– И что дальше? – спросил я.

Также неторопливо она поставила бокал на стол и сказала:

– Приезжий услышал, как что-то тяжёлое упало на землю, с глухим стуком. Открыл глаза и увидел, как в сторону теней катится каменный шар, что ранее был под лапой льва. А затем и сам лев прыгнул с пьедестала, оказался между тенями и приезжим, издал громогласный рык. Тени исчезли, как будто их сдуло рыком. Затем львы подошли к приезжему, обнюхали его, лизнули в щёку, дали погладить себя и почесать за ушком.

Мы помолчали. Сделали по глотку из своих бокалов.

– Это правда? – спросил.

– Конечно правда. Но проверять на своей шкуре не советую. Твой предшественник рассказал мне это, и больше я его не видела. Говорят, те, что приходят с той стороны, даже проиграв, не оставляют свидетелей. Но это не точно.

Правда о Цифровой башне

Однажды я записался на экскурсию в, наверное, самую знаменитую аптеку Петербурга (если не всей России). Про её бывшего владельца ходят любопытные слухи. Например, рассказывают, что он был алхимиком и разгадал секрет философского камня. Ещё говорят, что ему удалось получить эликсир бессмертия. Но больше всего, конечно, людей занимают истории о грифонах.

Где как не в аптеке Пеля искать правду, верно?

Хотя на аптеку это вообще было мало похоже. Просторный зал, длинная как будто барная стойка из тёмного дерева. Вдоль стен во всю высоту шли стеллажи. Жёлтый свет красивых люстр под высокими потолками. Ничего общего с нынешними аптеками, кроме ассортимента. Да и то, не всегда. Возле кассы, прямо на стойке стояли несколько больших стеклянных банок с пиявками. Кто знает, что ещё у них здесь есть.

Экскурсовод водила нас по аптеке и рассказывала историю аптекаря-предпринимателя, добившегося немалых высот в карьере и мирового признания. Нам показали подвалы, в которых реконструировали алхимическую лабораторию Пеля. Показали бомбоубежище, в которое можно было попасть ещё и с параллельной улицы. Предложили купить противогаз. Но ни слова про легенды.

Когда мы выходили из подвала, в окне лестничной клетки виднелась та самая Цифровая башня. Экскурсовод рассказала нам и про неё: это единственное, что осталось от старой аптеки, во время войны башню укоротили, чтобы лишить немецких лётчиков ориентира. Башня в какой-то момент стала очень популярной, и старожилы перестали пускать во двор туристов и журналистов.

Как-то ночью там снимали кино и нужен был дневной свет. Съёмочная группа врубила лампы на уровне чьих-то окон. Хозяин квартиры в отместку за испорченный сон покрыл всех матом, сломал камеру и выгнал из двора. С тех пор двор запечатан стальной калиткой и охраняется консьержем.

Значит есть, что стеречь?

После экскурсии, уже в сумерках, я стоял у входа во двор, где стояла Цифровая башня. Её ещё называют Башней Грифонов.

Говорят, Пель бывал на Алтае, и в горах нашёл пещеру с наскальными рисунками крылатых волков. Он забрал оттуда несколько яиц и привёз в Петербург, вырастил грифонов и сделал их хранителями своих секретов.

Другие говорят, что Пель будучи алхимиком сам сотворил этих химер, но для той же цели. Это была бы просто байка, если бы не свидетель. Современник Пеля лично с ними столкнулся незадолго до революции, даже написал в полицию жалобу. Никто ему не поверил. Но Пель подстраховался и сделал своих питомцев невидимыми, чтобы не привлекать внимание.

– Ты чего тут? Иди отседова, – скрипучий голос так резко послышался из-за калитки, что я подпрыгнул.

– Да я вот на башню любуюсь, её ж больше не посмотреть никак. Хоть вот так.

– Иди отседова, говорю!

– Не пойду я никуда. Что вы пристали?

– О тебе дураке забочусь. Иди, говорю, пока не схарчили!

– В смысле?

– В коромысле! Ты ж сюда пришёл не просто поглазеть, а желание загадать, грифонов погладить. Так вот не надо этого, кышь отседова. Думаешь, грифоны радугой питаются? Такими вот дурнями, как ты.

– Они людей едят?

– Людей они не едят. Они их жрут, со всеми потрохами. Если не разгадал код на башне, а желание загадал, тебя сожрут. Вот так. Ходите и ходите. Выпроваживаешь вас, а вы всё равно ходите. Достали уже! Для того я что ли Пелю служил? Для того помогал? Он своих грифонов вырастил, а мне за ними убирай, тела прячь. Думаешь для вас дверка стоит, да? А вот хрен. Мы могли столько на этой башне заработать, если б вас пускали постоянно, что разбогатели бы давно. Мы вас от грифонов охраняем. Знал бы хозяин, в каких зверей эти птенчики вырастут, прости Господи…

– То есть вы служили у Пеля?

– Ну, служил, и чего?

– Это ж сколько вам лет?

– Да я ж откуда знаю! Делать мне больше нечего, как леты свои считать. Мне хозяин снадобье своё налил, говорит пей, я и пью. Потом, говорит, вот тебе рецепт, вари себе сам, раз в неделю принимай. Будешь грифонов стеречь. Я и стерегу. Сначала грифонов стерёг. А как они людей жрать начали, стал людей стеречь. А грифоны эти не пускают меня к башне, совсем. А у хозяина там камушек волшебный, золото из воздуха делает. Так я хоть концы с концами бы сводил.

Он замолчал. Я не нашёлся, чем ответить. Так и стояли в тишине.

– А вы код не разгадали? Формула счастья, исполнение желание…

– Дурак совсем? Как я его разгадаю, если меня грифоны не пускают! Слушай, иди отседова, не доводи до греха. Я тебя не пущу всё равно. И глупости все эти забудь, не надо оно никому… мне вот тоже счастье обещали, золота вдоволь, долгую жизнь. Пошла она, такая жизнь.

Правда об уличных музыкантах

Был как-то такой чудесный день, прям мороз и солнце. Грех не погулять. Вот и решил я устроить себе выходной от всех забот, даже от Зова. Иду по Лиговскому, взял кофе в OnePrice, навстречу мне поток людей. Все смурные, занятые, куда-то спешат. Еле успеваю уклоняться, они как будто на таран идут.

Дошёл до «Галереи». Возле неё всегда какой-то движ происходит. Вот и сегодня на площади между Московским вокзалом и торговым центром кучковались люди. Откуда-то из толпы слышалась музыка, слов которой не получалось разобрать.

Услышал гитару, глухой ритм барабана, свист. Всё вместе это сплеталось в невообразимо драйвовую мелодию, будто из боевика Гая Ричи. Протиснулся поближе, увидел уличных музыкантов. На первый взгляд они выглядели как бездомные или цыгане, которые отжали одежду у хипстеров. Дредастый парень в растянутом свитере стучал по барабанам, девушка в длинном пальто играла на гитаре, а подросток в косухе свистел дудочкой.

Троица была в центре толпы и их внимания. Кажется, они импровизировали. Во всяком случае, раньше ничего похожего я не слышал. А теперь они вдруг сбавили темп и ритм, успокаивая всё вокруг. Размеренная, но ритмичная мелодия. Напоминает моё нынешнее настроение: всё хорошо. Есть крыша над головой по сносной цене. Есть какая-никакая работа с хорошей зарплатой. Не голодаю, не бедствую. Интересно, остальные думают о том же?

Музыка снова ускорилась, звуки стали резче. У людей вокруг глаза расширились, участилось дыхание. Они медленно растягивали губы в улыбки. Притоптывали, прихлопывали, качали головами в такт музыке.

Теперь музыка не была уютной, но она мне ещё больше нравилась. Она была… непредсказуемой. Если до этого было отражение моего настроения, то теперь было отражение моих желаний. Как будто звуки мне что-то напомнили, что-то погрузившееся на глубину подсознания.

Да, у тебя есть крыша над головой, говорит музыка, да, у тебя есть работа, ты сыт и не беден. А дальше что? За этим приехал? Чтобы стать ещё одним жирным домашним котом, а? Ты заблудился, сошёл с тропы, разомлел от комфорта.

И это действительно как будто говорила музыка, не я родил эту мысль. Но как тут не согласиться? Большой город отвлекает соблазнами от того, что тебе действительно важно.

Но не это страшно. Страшно то, когда ты сам откладываешь свои цели подальше в стол. Потому, что есть работа, есть дела, есть выходной, вышел новый сериальчик.

Девушка с гитарой будто услышала, о чём я думаю. Она посмотрела на меня и одним только взглядом сказала:

– Город принял тебя. Город исполнит твою мечту. Если ты сам о ней не забудешь. Иначе город не простит.

Я ещё послушал их музыку, уже не такую завораживающую. Я хотел, чтобы их история была услышана. Но они не хотели. Они играли, что-то меняя в головах всех, кто слушал.

Троица музыкантов всё играла, а я пошёл дальше откликаться на зов города. Некоторым историям ещё не время быть услышанным. А другим, наоборот, давно пора. И кто, если не я, их услышу?

Правда о петербургских окраинах

Где-то с неделю назад я зашёл в гости к друзьям. Антон и Марина жили в Петербурге так давно, что почти забыли о жизни до него. Им я тоже рассказывал байки, они с интересом слушали, дополняли, рассказывали о своих встречах с изнанкой Петербурга.

В какой-то момент я поделился мыслью о том, как отличается Москва от Петербурга на уровне фольклора. Легенды Москвы суровые, даже жестокие местами, а легенды Петербурга – душевные, ламповые. На что Марина ответила:

– Не все. И не всегда. Ты слышал истории старого фонда, исторического центра. Мосты, каналы, дворы-колодцы. Если думаешь, что это самая опасная часть города, то ошибаешься. Тамошние духи привыкли к людям. А вот местные, с окраин, кого совсем недавно потревожили строители, ещё дикие, неприручённые.

И она стала рассказывать свою историю. Антон с Мариной переехали в Девяткино около года назад, может чуть больше. Они жили в коммуналке на Лиговке, потом в студии на Литейном. Когда денег стало едва хватать, они нашли полноценную квартиру – дальше от центра, но в два раза дешевле, чем студия.

Окраины мало похожи на Петербург, к которому они привыкли. Впрочем, как и окраины любого города мало похожи на сам город. К этому можно привыкнуть. А вот к изнанке окраин привыкнуть тяжелее.

Старый фонд наполнен грёзами, что исполняют мечты. Семимостье, грифоны Банковского моста, Цифровая башня. Кое-где бродят равнодушные к живым призраки. Бары и кафе перемещаются с места на место сами по себе. Ничего страшного. Но на окраинах…

Среди новостроек бродит нечто такое, о чём никто ещё не рассказывал. Сначала Марина стала замечать тени в подъезде, на подземном паркинге. Глухие шаги и как будто шёпот, когда вокруг никого. И это днём.

Потом Антон, однажды возвращаясь из бара ночью увидел странноватых людей, что подолгу стоят в безлюдных местах в свете фонарей и всматриваются в них. Но стоит тебе отвести взгляд хоть на секунду, и они исчезают. И таких ночей на его памяти было достаточно.

Антон и Марина быстро поняли, что это те, кого разбудили строители. Забытые хозяева этих мест, которых живые лишили покоя. Мои друзья ничего о них не знали, прозвали их шатунами.

Шатунам негде было скрыться. Деревьев больше не было. Овраги засыпали, озёра высушили. И они слоняясь между человейниками, стали обживаться в подвалах, пережидать день в паркингах, а ночью, как мотыльки, слетаться на свет фонарей.

– Поначалу было жутко, – признался Антон. – Со временем привыкли. А потом…

А потом они стали прислушиваться и приглядываться. Один раз обратив внимание на то, чего не замечал, уже не остановишься. Антон и раньше встречал заваренные мусоропроводы, но никогда не задавался вопросом, зачем. Пока не переехал в Девяткино.

Как-то он спросил у соседа, неужели крысы такие наглые? А сосед ему ответил, что крысы лишь оправдание. То, что живёт в мусоропроводе, давно сожрало всех крыс. Теперь они голоднее. Теперь им нужно что-то крупнее. Вот и заварили от греха подальше.

– Мы и к этому привыкли, – сказала Марина. – Шумят иногда, но на этом всё. Заварено наглухо. Пару раз видела, как старушка какая-то стояла у мусоропровода и что-то шептала, пальцы в знаки скрючивала. Жутко другое…

А жутко было, когда они вдруг поняли, что на окраинах есть ещё что-то. Не только в Девяткино, но и в Купчино, и в Парнасе, и дальше. Что-то такое, о чём не говорят. Даже больше: что-то такое, о чём молчат. Но все и так знают.

До строительства, до Ленинграда, даже до Петрограда в этих местах что-то жило. Та старушка рассказала, что это было здесь ещё когда Пётр только задумывал построить Петербург. И даже тогда это было здесь давно. Это Хозяева. Они позволили городу быть, потому что Пётр им обещал соблюдать границу и стеречь их покой.

Когда покой нарушался, в городе объявлялась горбунья с клюкой, чтобы объявить: быть Петербургу пусту. После этого она исчезала, а в городе случались наводнения или пожары. В 1736 или 1737 году вся Морская слобода выгорела. После этого границу снова соблюдали, но каждый раз всё по новой случалось.

Когда окраины стали заселять, Хозяева окончательно потеряли покой. Говорят, это случилось в день, который никто не помнит. Штука в том, что Хозяева никогда не видели столько людей, и им слишком любопытно. И иногда они приходят знакомиться.

Старушка сказала, что они стучат дважды, но никогда не звонят. Посмотришь в глазок, и увидишь курьера, соседа, которого никогда прежде не видел, или коммивояжёра. Они предельно вежливы и улыбчивы, упёрты и настойчивы. Они хотят войти, но не могут без приглашения. А если их не впустить, будут мстить.

Тишина заполнила комнату.

– Как мстить? – спросил я. – Что будет, если впустить?

– Мы не знаем, – ответил Антон.

– Старушка говорила, – сказала Марина, – что никто не знает, что будет, потому что никто им ещё не отказал, и никто не рассказал. Потому что некому рассказывать.

– Люди просто исчезают, а в пустые квартиры въезжают новые жильцы. Как будто старые съехали. Вот и всё.

– Старушка исчезла на следующий день, после того как рассказала мне это всё, – сказала Марина. – И что-то я сомневаюсь, что она решила вдруг куда-то съехать за одну ночь.

Какое-то время мы молчали. В тишине пили чай, переваривали. А потом в дверь постучали. Дважды.

Спасибо, что дочитали до конца!

Напишите в комментариях всё, что думаете о Диких историях, не стесняясь в выражениях. А также поставьте честную оценку, подпишитесь на профиль, чтобы ничего не пропустить. Чем больше ваша активность, тем скорее появятся новые дикие истории!

Что дальше

«Исчадие»

#фэнтези #сверхъестественное

Короткий и наивные рассказы, где человек и демон рассуждают о природе добра и зла.

В любой непонятно ситуации вали всё на бесов. Накосячил? Бес попутал. Сболтнул лишнего? Бес попутал. У нас ведь всегда так, да? Виноват кто угодно, кроме тебя самого. Старая и наивная миниатюра, но мне нравится.

Читайте бесплатно на Литрес .

«Беспечный сталкер»

#постапокалипсис #сталкеры

Короткий диалоговый рассказ, который победил в неофициальном конкурсе «Вселенной метро 2033» в 2015 году. До сих пор у меня жива заметка о том, какой из этого рассказа может вырасти роман.

На руинах старого мира в захудалом баре собираются друзья и враги человека, который никого из них не оставил равнодушным. Собираются, потому что он сам их всех позвал на свои поминки, прежде чем исчезнуть.

Читать бесплатно на Литрес .

Лайк-шер-подписка

Я выкладываю свои истории бесплатно, чтобы их мог прочесть каждый. Взамен я прошу лишь немного вашего времени – читайте и скачивайте, ставьте оценки и пишите отзывы, подписывайтесь на профиль и делитись прочитанным с друзьями. Всё это очень важно для продвижения.

Где меня найти

У меня также есть паблик в VK, канал с книжными обзорами на Дзен и страница на Бусти, где принимаю донаты.