Kitobni o'qish: «В|МЕСТЕ»
Предисловие
С рождения в человеке сосуществуют две личности, каждая из которых наделена самостоятельной способностью суждения. Пока одна личность действует на «сцене», другая наблюдает за ней из-за кулис. Доказано, что у правшей речевые функции сосредоточены в левом полушарии, а у левшей нередко переходят к правому. У девочек до 13 лет наблюдается некоторая функциональная пластичность полушарий. После этого возраста, как правило, бразды правления в свои руки берет одно из полушарий. Оно и начинает доминировать. У левшей и у правшей доминирует какое-то одно полушарие. У лиц с расщепленным мозгом — сразу два хозяина в доме. В связи с этим болезнь гетерохромия (различный цвет радужной оболочки правого и левого глаза или неодинаковая окраска различных участков радужной оболочки одного глаза) приобретает новый тайный смысл.
Ученый Бруно Херманн описал в своем труде «Рецензированное обзорное исследование, посвящённое физическому и личностному расщеплению человека» феномен раздвоения людей и спрогнозировал, что человек в будущем эволюционирует в союз двух цельных личностей в одном расщепленном на две половины физическом теле. Ученый приводил доводы о том, что люди с расщеплением на две одновременно функционирующие личности существовали среди нас уже давно. В ходе своих исследований он пришел к выводу, что около 3 процентов населения Земли уже обладает признаками этого феномена. Он приводил в пример таких известных людей, как император Кай Юлий Цезарь, средневековый Парацельс, знаменитый Леонардо да Винчи и другие, подтверждая ранее написанные труды про амбицеребральность. Однако он был убежден, что эволюция затронет человека не только внутренне, но и внешне.
Джейк. Туман
Шло восьмое наше лето, погода позволяла нам насладиться этим временем в полной мере. Для нас лето всегда было чем-то особенным, мы всегда ощущали в воздухе некую свободу и невидимое глазу счастье.
У нашей семьи была традиция: каждое лето мы на несколько дней уезжали за город в поход. Это было одновременно чувство единства с семьей и абсолютной свободы. Чаще всего мы неспешно бродили по лесу с частыми привалами: лес был самым любимым местом наших мам, они видели в нем что-то особенное и старались передать это в своих скульптурах. А для нас лучшей частью похода были ночевки в палатках. Свежий воздух, ночная прохлада, теплый чай из термоса, плед и, конечно, страшные истории, которые всегда рассказывали папы. Они импровизировали на ходу и так правдоподобно, будто сами побывали во всех этих передрягах.
Был у походов и один минус — ранний подъем. Он всегда давался нам с трудом. У каждого супергероя есть свой заклятый враг, и нашим был будильник. Папы уверяли, что научиться вставать рано можно всего за пять шагов: они вычитали это в статье «Чудесное утро». Они вообще обожали выискивать интересные факты, но еще больше любили ими делиться и всегда ждали, с какими горящими глазами мы будем их слушать. Последнее, что они успели нам рассказать: ехидны и утконосы откладывают яйца, хотя считаются млекопитающими. Работа журналистов давала им легкий доступ к таким находкам.
Утром перед походом мамы зашли в нашу комнату и с нежностью в голосе произнесли:
— Мальчики, пора вставать.
Не увидев никакой реакции, они подошли ближе и, боясь потревожить, еще с большей нежностью произнесли:
— Мальчики, вставайте, завтрак уже готов.
Помогло. Мы зашевелились и медленно открыли глаза.
— Райан, вставай, ты первый, — шутливо произнес я.
— Очень смешно, — ответил Райан.
Со скрипом мы повернулись на другой бок, надеясь, что это поможет продлить наш сон хотя бы еще на десять минут.
— Нас не заманить завтраком, — с уверенностью сказал Тайлер.
— Сон наш завтрак, — продолжил я.
Мамы перешли в решительное наступление, в ход пошли руки. После того, как нас хорошо растормошили, мы открыли глаза и полностью проснулись, а Райан все еще ворчал на раннее утро.
— Такой сон был. Ночь. Необъятное поле. Стена из дождя. Молнии бьют в рядом стоящую гору, отчего осколки камней падают вниз. Мы против сотни зомби, в руках только меч и тот наполовину сломан. Они нас окружили. Ближе к нам подошел один из них, видимо главный, что-то проговорил насчет нашей скорой смерти: мол, нам не спасти мир, «мир уже в руках владыки тьмы». И я, самый отважный из нас, ответил: «Не смерти нужно бояться, а пустой жизни». Усилив хватку меча, мы с криком побежали прямо к нему, и тут мы проснулись, — с грустью проговорил Райан.
Подыграв нам, мама Эбигейл с улыбкой произнесла:
— Если вы не поторопитесь, я сейчас позову двух больших зомби, которые, поверьте мне, посильнее ста ваших.
Очень хорошей чертой у наших родителей была поддержка и снисходительность. Они никогда не повышали на нас голос, возможно, мы до этого не доводили, а возможно, любовь была сильнее всех скандалов. Все дети считают своих родителей самыми лучшими, и мы не исключение. Возможно, так и должно быть, возможно, это аксиома.
— Хорошо, уже встаем, — сказал Тайлер.
— Одевайтесь, чистите зубы и сразу на завтрак, мы уже опаздываем.
— Какой в комнате бардак, мальчики, — уходя из комнаты, с ужасом в голосе добавила мама Оливия. — Как только приедем, сразу же приметесь за уборку.
Поднимались мы, как раненый солдат, прошедший сотни миль без воды и еды. Свет колол глаза тысячами булавок, приходилось то и дело жмуриться. Наконец, спустя пять минут, мы совершили невозможное — встали с кровати.
— Куда мы штаны закинули, в нашей комнате ничего не найти, — сказал я.
— Бермудский треугольник в действии, — шутливо сказал Райан.
— Да, наши мамы правы — уборка здесь бы не помешала.
Наша комната напоминала раздевалку футбольной команды после победного финала. Вещи были разбросаны как попало: рубашки вперемешку с футболками валялись на полу, а штаны, к нашему удивлению, нашлись в шкафу, на полке с постельным бельем. С уборкой у нас всегда были натянутые отношения, и это было взаимно. Порядок в комнате почти всегда наводили мамы. Они пытались привить нам любовь к чистоте, но мы стояли насмерть. Отыскав наконец всю одежду, мы быстро оделись, стараясь не задерживать родителей, и пошли чистить зубы.
— Ребята, постарайтесь немного побыстрее, опаздываем, — снова поторопила нас мама Оливия.
— Хорошо, минуту, — сказал Тайлер.
Мама Оливия была более пунктуальной, более педантичной, чем мама Эбигейл. Это проявлялось во всех деталях — в уборке, в готовке, в поездках куда-либо и во многом другом. Это хорошее качество, иногда даже полезное. Да и мама Эбигейл никогда не возражала, когда, например, приходилось по нескольку раз протирать один и тот же стол. Так они и дополняли друг друга — прекрасные хозяйки и добрые, заботливые мамы.
Стоя перед зеркалом и занимаясь процессом чистки зубов, Райан дал совет:
— Обязательно перед выходом нужно сходить в туалет, чтобы не останавливаться на полпути.
— Хорошо, но если что, есть давно проверенный способ, — бутылка, — сказал я.
— Ни за что, я не хочу снова это делать при родителях. Наступит момент, — будем терпеть, — сказал Тайлер.
После того как мы закончили с чисткой зубов, мы спустились вниз и двинулись на кухню. Сев за стол, мы увидели перед собой нечто прекрасное: хрустящие запеченные панкейки, политые медом, что придавало им особый золотой цвет. Для нас это было произведением искусства в мире кулинарии. Мы взяли вилку и воткнули ее в самый верхний блин. Съев его, мы почувствовали смысл жизни, все чувства усилились во много раз. Произошел локальный взрыв в нашей голове и желудке.
Мы наблюдали за тем, как наши родители бегали от машины до дома, от дома до машины и так несколько раз. Мы подумали — как хорошо быть маленькими — никаких забот. Для нас сейчас единственной заботой были очень вкусные блины. Через несколько минут наше внимание привлек телевизор. Показывали новости местного канала — чрезвычайное происшествие. Мы немного сместили внимание с блинов на новости. В пригороде Тилтон всё ещё искали виновных в гибели двух молодых женщин и их шестилетних дочерей. Никогда не думали, что будем смотреть что-то подобное. Но просмотр длился недолго, мамы взяли пульт со стола и переключили канал: «Вам еще рано такое смотреть».
Пока мы заканчивали с поеданием блинчиков, папы все еще относили все собранные вещи в машину.
— Мы весь дом решили перевезти? — спросил папа Майкл.
— Да, на втором этаже еще тумбочку не забудьте загрузить, — ответила мама Эбигейл.
— Хорошо, но для начала помогите нам найти наш кошелек, — сказал папа Роберт.
Оливия указала на столик рядом с телевизором. Папы неспешно подошли к нему, взяли кошелек и проверили сумму, видимо анализируя, хватит ли нам этой суммы на весь поход.
Всегда было приятно наблюдать за родителями, у них была какая-то связь, которая была видна и понятна только им. Они всегда находили общий язык. Иногда они так ярко смотрели друг другу в глаза, что казалось — они разговаривают.
Как только мы съели последний блинчик, мамы взяли наши тарелки и положили в раковину, нанесли на губку немного моющего средства для посуды и усиленными движениями начали ее мыть.
— Папы, а мы по дороге заедем в магазин за мороженым? — спросил я.
— Да, очень хочется, — поддержал Райан.
— Конечно, заедем, на улице такая жара, что мороженое лишним не будет, — ответили папы.
Погода и вправду стояла отличная, термометр показывал 25 градусов тепла. Все соседи, как по расписанию, готовились к поездке на море. Как и наши хорошие друзья — семья Стивенсонов. Это были единственные соседи, с которыми у нас были дружеские отношения. Их семья часто гостила у нас, наши папы и мистеры Стивенсоны вместе смотрели баскетбол, в то время как наши мамы и миссис Стивенсоны обсуждали новые направления искусства. Кто знает, часто бывает достаточно лишь одной маленькой ниточки, одного сходства, чтобы стать хорошими друзьями.
У Стивенсонов не было детей, так как мистеры Стивенсоны были бесплодными, а миссис Стивенсоны так сильно их любили, что смирились и ни разу их этим не упрекнули. Может, поэтому они часто гостили у нас, ведь без таких красок жизнь становится однообразной и скучной.
— Если все готовы, то можно уже ехать, — сказал папа Роберт.
— Да, вроде все готовы, — сказали мамы.
Мы сели в машину, надавили на газ и направились за город в самые лучшие несколько дней нашего лета. По дороге мы заехали в ближайший магазин, где купили мороженого, как и обещали папы. В целом наш путь был очень интересным и разнообразным, сначала через окно мы наблюдали наш родной и до боли знакомый город, с его старыми зданиями, музеями и красивыми зелеными парками, которые напоминали долгие прогулки с родителями. Из города мы выбирались несколько часов, после чего нас ждал проезд через обширное поле сельскохозяйственных культур, среди которых росли кукуруза, подсолнечник и картофель.
— Вы знали, ребят, что оптимальным сроком посева зерновых культур является первая декада сентября? — спросили папы.
— Нет, папы, — за всех ответил Тайлер.
— А почему так? — спросила мама Эбигейл.
— Все для того, чтобы зерновые достигли фазы кущения до наступления холодов и сформировали не менее 3-4 побегов, — объяснил папа Роберт.
— А что такое кущение? — спросил Райан.
— Это образование первых побегов, Райан.
И снова папам удалось зажечь в наших глазах яркий свет, после чего они улыбнулись.
Вскоре погода начала ухудшаться, тучи заполнили небо, и мелкие капли дождя появились на лобовом стекле.
— Только не это, — сказала мама Оливия.
— Ничего, я думаю, это ненадолго, грозы сегодня не обещали, — ответил папа Роберт.
— Может, где-нибудь остановимся, переждем дождь? — спросили мамы.
— Уже чуть-чуть осталось до места, не хочется сейчас делать остановки. Да и что вообще может случиться, это всего лишь дождь.
— Нет, Майкл и Роберт, давайте остановимся, мы никуда не спешим, да и дети устали.
— Хорошо, хорошо, в 10 минутах от нас будет кафе, мы иногда там останавливались.
— Круто, хотим снова блинчики, можно? — спросил Райан.
— Конечно, без проблем, — ответили папы.
Сидя в машине во время дождя чувствуешь себя в безопасности, приходит некий уют. И как раз сейчас мы испытывали это чувство. Но есть одна вещь, более страшная, чем дождь — это захотеть в туалет во время дождя.
— Папы, мамы, нам нужно в туалет. Точнее, Джейк больше не может терпеть, — сказал Тайлер.
Вообще-то хотели мы все трое, тело у нас одно. Просто Райан с Тайлером умели терпеть, а я — нет. Никогда не умел.
— Правда, сильно? — спросили мамы.
— До кафе не дотерпишь? — следом спросили папы.
— Нет, сильно хочется, — сказал я.
— А я говорил, по поводу туалета, будем терпеть, — сказал Райан.
— Не могу, правда, я уже плакать готов, чтобы легче стало.
— Видимо, он сильно хочет, раз даже в дождь готов выйти. Давайте остановимся, — сказала мама Оливия.
Папы остановили машину в ближайшем подходящем месте. Сначала вышли мамы, открыли нам дверь, и первое, что я почувствовал — это приятную свежесть, которую дополнял легкий туман.
Мы с мамами нашли укромное место, где никто нас не увидит. Так счастлив я давно не был. Было ощущение, что мы излечились от болезни, мучавшей нас всю жизнь. Весь процесс продлился примерно одну минуту.
— Ну что, все хорошо? — спросила мама Эбигейл.
— Да, теперь все хорошо, — ответил я за всех.
Получив огромное облегчение, мы с мамами пошли к машине. В это время туман стал более густым, окутав белым одеялом почти всю дорогу и окружавшую ее местность, придав пейзажу таинственности и в то же время невероятной красоты.
Не дойдя до машины, мы услышали резкий скрежет шин, и затем громкий хлопок металла. Мы вздрогнули, на миг все тело оцепенело, мы даже забыли, как дышать. Мамы, взяв нас за руку, побежали к дороге. Мысли в голове проносились одна за другой.
Первое, что мы увидели, это была перевернутая машина — внедорожник, синего цвета, передней части бампера не было. Куски металла были разбросаны по всей дороге. Из-за минимальной видимости нам приходилось присматриваться к каждой детали машины.
— Майкл, Роберт! — крикнули мамы.
Тишина.
— Майкл, Роберт! — снова прокричали мамы.
Снова тишина. Наконец, чуть дальше мы увидели машину, отдаленно напоминающую нашу, от сильного удара ее отбросило назад, где-то на 10 метров. Она была похожа на скрюченную алюминиевую банку, после того как ее сильно сжали в кулаке. Мы не сразу узнали ее. Подойдя ближе, мамы ошарашенно начали искать глазами пап. Мы встали чуть сзади, от сильного страха мы не могли сделать и шага. Закрывая глаза руками, мы надеялись, что это сон и сейчас мы проснемся. Но нас вернул крик мам.
— О Господи, Майкл, Роберт! — крикнули мамы.
Мамы попытались открыть переднюю дверь, но ее намертво заклинило от удара. Пап было не узнать: руль буквально вдавило им в грудь. Вокруг кровь, по всему салону осколки лобового стекла. Мамы пытались пробраться к папам, вытащить их и не переставали плакать; иногда их плач тонул в шуме дождя. А что мы? Мы просто стояли и смотрели, не в силах ничем помочь.
И вот, стоя посреди дороги, под дождем, окруженный туманом, я подумал: «Ведь это все из-за меня. Если бы я послушал родителей, мы бы не остановились. Хуже всего, что я мог потерпеть. А теперь приходится терпеть боль». Меня одолевала сильная злость, злость на самого себя, которая не оставит меня никогда.
Тайлер. Как же трудно быть в команде
— Дамы и господа, поприветствуем нашего следующего участника по имени Тайлер, ему всего семнадцать лет, но его уже называют восходящей звездой… — притворился ведущим Джейк.
— Давай без этих пафосных речей, Джейк, я и так нервничаю, — сказал я.
— Ну же Тайлер, ты сможешь, всего семь метров, просто расслабься, прицелься и бросай, — подбодрил я себя.
Выдохнув, я выполнил бросок. Мы завороженно наблюдали за полетом снаряда, который через мгновенье попал точно в пластиковую бутылку, которую мы поставили на старый пень, находившийся на заднем дворе школы. Поговаривали, что он был тут еще до ее постройки, но вырывать его из грунта никто не намеревался. С течением времени он уже стал неотъемлемой частью этого места. Кто-то хотел его даже облагородить, но, к сожалению, это осталось лишь на уровне разговоров.
— Тачдаун! И весь стадион скандирует: Тайлер, Тайлер, ууу… — с гордостью прокричал я.
— Ты, звезда недоделанная! Сними корону, и пошли за палкой, теперь моя очередь бросать! — осадил меня Джейк.
Мы подбежали к иссохшему пню. Джейк поднял литровую бутылку и положил ее на законное место, затем подобрал палку, отскочившую на несколько метров.
— Спорим, что я с первой попытки попаду? — спросил у нас Джейк.
— Опять ты за свое. Ты хоть во что-то можешь играть без спора? — спросил Райан.
— Вот если бы ты так часто не проигрывал, то не кряхтел бы, как старый дед, — ответил ему Джейк.
— Ладно, Джейк, что ты на этот раз придумал? — спросил я.
— Дайте подумать… — он обхватил рукой подбородок и через мгновенье произнес: — Если выиграю я, то сегодня целый вечер будем играть в «Shinobi III».
— Нет, только не в нее, мы ведь уже до дыр ее прошли! — начал отпираться я.
— В отличие от вас я могу играть в нее вечно, ну так что, согласны?
— Хорошо, Джейк, но если выиграем мы…
Договорить я не успел: из-за угла появились Билл-Мейсон со своими не менее отмороженными дружками.
Билл-Мейсон старше нас всего на год, но это уже позволяет им доминировать над нами в полной мере. Они самые обычные хулиганы, которых много: в каждой школе и в каждом классе такие встречаются. Короткая, почти под ноль стрижка. На левой щеке красовался неаккуратно зашитый шрам, который, по их словам, они получили, когда перелезали через заржавевший проволочный забор, убегая от разгневанной собаки хозяина овощной лавки. Между передними зубами была огромная щель, из-за которой они практически не улыбались. В школу они ходили в своей излюбленной черной кожаной куртке и классических синих джинсах, что выдавало типичный образ школьных хулиганов. Казалось, Билл-Мейсон специально одевались стереотипно, чтобы было легче выделить их из толпы и без промедления охарактеризовать. Быть плохими в их случае — это единственный верный способ самоутвердиться, ведь только так можно стать «крутыми». Нам не очень ясно, почему они выбрали именно такой путь, ведь хулиганами становятся либо от скуки, либо потому, что ничего другого не умеют делать. Какая причина именно у них, мне непонятно, да и не важно. Мы не думаем их образумить, не хотим выступать в роли проповедников, ведь у каждого человека свой путь в этой жизни.
Стоит заметить, что мы не единственные, над которыми они любят поиздеваться, не так-то сложно определить изгоев в школе, они себя выдают сами. Одни собираются маленькими группами и общаются только между собой, другие, как мы, не особо любят привлекать внимание и, как правило, не имеют друзей. Но всех изгоев объединяет один факт — они не участвуют в общественно-социальной жизни школы, не стараются заниматься коллективной деятельностью, так как это дополнительное привлечение внимания. А такие, как Билл-Мейсон, чтобы показать свое превосходство и «навести порядок», кого-то из изгоев засовывают в шкафчик, а кого-то окунают головой в унитаз. Как ни странно, но школа предоставляет огромный выбор издевательств над неудачниками вроде нас.
— И кто тут занял нашу территорию? Неужели это наша ошибка природы? — сказал Билл.
— Нет, только не они, — шепотом сказал Райан.
— Скажу по секрету, Билл, природа не только на нас отыгралась, — ответил Джейк.
— Как смешно, я сейчас лопну от смеха. Передайте своему лишнему отростку: если он не прекратит дерзить, окажетесь в унитазе головой вниз прямо сейчас, — проговорил Билл, и они уставились прямо на меня.
— Остынь, Джейк, не сейчас, — сказал я.
— Правильно, Тайлер, не нужно гробить себе жизнь!
Игравшая рядом с нами детвора, почуяв приближавшуюся схватку, стала потихоньку уходить с поля битвы. И всего через минуту на заднем дворе остались только мы наедине с враждебно настроенным захватчиком нашей территории.
— Что вам нужно? — спросил я.
— Это место всегда было занято нами, поэтому мы пока по-хорошему просим вас уйти, — сказал на этот раз Мейсон.
— Правда? Что-то мы таблички с вашими именами тут не видим, — снова жестко ответил Джейк.
— Джейк! Прекрати! — попытался успокоить его Райан.
— Ты меня разочаровываешь, Джейк, лучше послушай, что тебе говорят, — ответил Билл.
— Билл-Мейсон, послушайте, мы первые сюда пришли, давайте мы доиграем и после сразу уйдем, — попытался я сгладить ситуацию.
— Разве мы похожи на тех, кто будет ждать? Неужели похожи, ребят? — повернувшись к своим дружкам, спросил Мейсон.
— Ну что вы, конечно, нет, вы больше похожи на…
— Ладно, — вовремя перебил я Джейка. — Предлагаю спор: кто выиграет, тот и останется здесь играть.
— Спор? — поворачиваясь к своим дружкам, проговорил Билл. — Идет! — с ехидной улыбкой ответил Мейсон, будто они уже заранее знали, что одержат победу.
— Тайлер, зачем ты это сделал? Решил сыграть по моим правилам? — нервно спросил Джейк.
— А что мне оставалось делать? Ты разве не видишь, что они специально задираются, кому вообще нужен этот старый пень?
— Ну что, ходячее недоразумение, определились, во что вы продуете? — спросил Билл.
— А ты всегда такой «добрый»? — с сарказмом спросил Джейк.
— Только сегодня, — ответил Билл.
— Хватит, давайте решим это раз и навсегда… Выигрывает тот, кто попадет палкой с семи метров по пластиковой бутылке с первой попытки, — разъяснил я.
— Вы еще проще не могли придумать задание, олухи! — ухмыльнулся Мейсон.
Окрыленные будущей победой Билл-Мейсон отобрали у нас палку и уверенной походкой двинулись к намеченной точке.
— Отсюда бросать? — спросил Мейсон, когда они встали у начертанной линии.
— Ага, — ответил я.
Только я ответил, как они начали спорить между собой, кто будет выполнять этот невероятно важный бросок. Вся их жестокость и чрезмерная агрессия куда-то улетучилась. В тот момент оживленного спора они были похожи на двух маленьких детей, которые не могут поделить игрушку. Даже стоявшая рядом с нами свита недоумевала от происходящего, и одни из них все же решили утихомирить «драчунов».
— Билл… Мейсон… может, начнем? — через каждое слово делая паузу, спросил один из дружков.
Наконец успокоившись, Мейсон решил передать право броска Биллу.
— Ладно, Билл, бросай ты, только смотри не промахнись.
— Мейсон, не переживай, я смогу попасть в эту бутылку даже с закрытыми глазами, — уверенно сказал Билл.
Обхватив пальцами палку и выдвинув ногу к границе линии, он отвел руку назад и выполнил бросок почти без прицеливания. Наше сердце невероятно колотилось от волнения, мы жаждали, чтобы Билл промахнулся. И какое же было облегчение, когда мы увидели, что палка просвистела в миллиметрах от бутылки, отчего она даже немного задрожала.
— Да! — во весь голос закричал Джейк.
— Билл, ты просто идиот, как ты мог промахнуться!? — свирепствовал Мейсон.
— Этого не может быть, я… я… не понимаю, как это произошло, — растерянно ответил Билл.
— И где теперь ваша самоуверенность? — издевательски спросил Джейк.
— Отстань недоносок, иначе я тебе эту чертову бутылку в одно место засуну! — ответил Билл.
— Он просто пошутил, — пытаясь снизить градус накалившейся обстановки, сказал я. — Джейк, мы уже как минимум не проиграли, теперь тебе просто нужно попасть в цель, как ты это делал раньше.
И вот настал наш черед подойти к исходной точке и выполнить бросок. Оказавшись перед этой решавшей судьбу линией, Райан начал бубнить что-то невнятное нам под нос.
— Райан, я тебя прошу, замолчи на минуту, сейчас не время для обращений к богам, они тебя все равно не услышат, — отрезал Джейк.
— Извини… я просто очень переживаю.
— Закрой глаз, Райан, мне нужно прицелиться, — сказал Джейк.
— Да, конечно… сейчас, Джейк, — ответил с напряжением в голосе Райан.
От сильного волнения Райан судорожно поднес свою руку к лицу и закрыл видимость Джейку.
— Райан, идиот! Свой глаз закрой, как я, по-твоему, буду кидать? — разгневался Джейк.
— Ой, извини, Джейк, я просто очень волнуюсь, — испуганно ответил Райан, после чего наконец выполнил просьбу.
Собравшись с силами, Джейк крепко обхватил палку, поднял ее перед собой и стал тщательно прицеливаться, как снайпер перед решающим выстрелом. Это продолжалось почти минуту, когда все-таки Билл решил поторопить его:
— Если ты сейчас же не кинешь эту гребаную палку, потом кидать уже будет нечем!
— Не нервничай, Билл, только не нервничай, — с последними приготовлениями ответил Джейк.
Закончив прицеливаться, он поднял руку над собой и сделал средней силы бросок. Эти несколько секунд мне показались бесконечными, я ни о чем не думал, все мысли потеряли ценность, даже Билл-Мейсон волновали меня меньше, чем этот бросок. Весь полет я провожал взглядом, как в замедленной съемке, каждый сантиметр деревянной палки был запечатлен мной, и когда я увидел, что бутылка упала на землю, нашей радости не было предела. Мы походили на детей, которые забросили трехочковый мяч на последней секунде баскетбольного матча или получили самый заветный подарок. Мы были на седьмом небе от счастья, мы еще никогда так не прыгали и не кричали. Но наше празднование остановил громкий крик Билла.
— Хватит! Заткнитесь!
— Билл, прими поражение, уговор есть уговор, — сказал я.
— Нет, мы еще не закончили, я предлагаю реванш, но только теперь по моим правилам.
— Билл, мы победили, теперь это наша территория, — ответил Джейк.
От переполнившей его ярости он засунул руку в левый карман, вытащил оттуда складной нож с гравировкой пламени на деревянной рукоятке и приставил к нашей шее.
— Знаете, в чем прелесть споров? Я в них никогда не проигрываю, — сказал Билл на ухо Джейку.
— Успокойся, Билл, убери нож, и мы спокойно поговорим, — сказал я.
Несколько их друзей подошли сзади и легкими хлопками по плечу остудили их пыл.
— Билл-Мейсон… это уже слишком, — сказали одни из их друзей.
В ответ они обернулись и посмотрели сначала на них, а потом на нас. Они были взволнованы и понимали, что погорячились, но никогда в этом не признаются. Бросив на секунду взгляд вниз, будто намереваясь нам что-то сказать, они отошли, оставив небольшую царапину на нашей шее.
— Зачем вы притащили нож в школу? — со злобой спросил Джейк.
— Это вас не касается! — ответил той же монетой Мейсон.
Осознав, что они не оставят нас в покое, я решил вернуться к спору.
— Что ты предлагаешь?
Билл-Мейсон стали осматривать место боевых действий. Пару минут они со свернутыми в трубочку губами придумывали жестокий план нашего уничтожения и в конце концов выдали:
— Выиграют те, кто бросит камень в окно директоров… если, конечно, не испугаются, — с издевательским видом сказал Билл.
— Вы совсем больные, вы хоть знаете, что нам за это светит? — начал отпираться я.
— Тайлер, если ты испугался, можешь брать своих друзей по несчастью и валить с нашего места, — еще сильнее надавил Мейсон.
— Мы отказываемся в этом участвовать! — ответил я.
— Я… согласен, — неожиданно вставил Джейк.
— Что? Джейк не вздумай, мы не станем участвовать в этом, это плохо для нас кончится! — вставил Райан.
— Джейк, оно того не стоит, подумай о последствиях… мы выше этого, — поддержал я Райана.
— Ну что!? Вы там еще долго будете решать? — злой от ожидания спросил Билл.
— Нет! Мы уходим! — окончательно сказал я.
— Струсили!? Все слышали? Они струсили! — сказал своим дружкам Билл, и звуки кудахтанья стали сопровождать нас до входа в школу.
— Ладно, пускай идут, их отцы небось такие же слабаки, как и они! — крикнул нам Мейсон.
Порой хватает одного слова, одной фразы, чтобы человек вспыхнул от злости, словно феникс. Джейк, к сожалению, не был исключением. Мейсон задел самую хрупкую струну его души — ту, что не окрепнет уже никогда. И не только его… Сейчас я думаю, если бы Мейсон не крикнул нам вслед ту фразу, наша жизнь была бы другой или все задуманное все равно случилось бы? Если бы Джейк просто сдержался и проигнорировал слова Мейсона, возможно, это бы не стало началом странной истории, случившейся с нами? Постойте, что-то я забежал вперед, давайте все-таки продолжим историю.
— Повтори, что ты сейчас сказал? — резко развернувшись, сказал ему Джейк.
— Джейк, не глупи, это плохо кончится! — сказал Райан.
— Послушай его, для вас и правда это может плохо кончиться, — сказал Мейсон приближавшимся к нему подросткам.
— Повтори, что ты сказал про наших отцов?
— Я сказал, что они такие же никчемные слабаки, как и вы — никчемные это я сейчас вставил, — смеясь, ответил Мейсон.
В ту же секунду вся сила нашего тела начала собираться в руке Джейка. Я буквально чувствовал, как энергия со всех участков сосредотачивается в одном месте.
— Джейк, нет…
Кулак Джейка уже летел, но в последний момент я успел левой рукой немного его отвести. И все же даже неточный удар пришелся прямо в ухо Билла-Мейсона, которое они тут же закрыли рукой. В считанные секунды их ухо приобрело ярко-бордовый цвет. От боли они стали лихорадочно перебирать ногами из стороны в сторону, время от времени корчась и прыгая на месте.
— Твою ж мать, как же больно! — кричали Билл-Мейсон вперемешку с нецензурной речью.
— Тайлер, зачем ты это сделал? — крикнул на меня Джейк.
— Открой глаза, Джейк, ты не должен сразу бросаться на всех, кто тебе скажет что-то плохое!
— Ну да, лучше прогнить трусами до конца школы!
— Джейк!…
— Ах ты, конченый недоносок! Ну все, сейчас вы почувствуете всю палитру детского дерьма — хватайте их, — крикнул Билл своим дружкам.
— Лучше бы мы с ними поспорили… — обреченно сказал Райан.
Дружки Билла по его команде подбежали к нам, схватили с обеих сторон и потащили в наш «любимый» школьный туалет, чтобы по «классике» окунуть нас головой в унитаз. За эти годы мы бывали там чаще, чем в собственном доме. По дороге в туалет меня одолевали смешанные чувства от полного непонимания происходящего до абсолютного опустошения. Когда мы пришли на место нашей казни, Мейсон одной убедительной фразой разогнал всех учеников, как тараканов, после чего мы остались с глазу на глаз с нашими палачами.
— Ребят, давайте забудем это недоразумение и спокойно поговорим, — попробовал договориться Райан.
— У вас был шанс, но вы его упустили, теперь вам придется ответить, — спокойно сказал Билл.
— Ну же, поднимайте их! — громко произнес Мейсон своим дружкам.
— Стойте! Это ведь не решит проблему, мы же все адекватные люди… зачем горячиться, — в последний раз попробовал разрешить конфликт Райан.
Оставив без ответа последние слова нашей мольбы, Билл-Мейсон подошли к нам вплотную и плюнули — самый мощный плевок в моей жизни, так, наверное, плюются верблюды в брачный сезон. Потом высокомерно размазали его по нашему лицу, и вся свита, как стадо голодных гиен, разразилась смехом.
— Про адекватных людей ты немного поторопился, — сказал Джейк, ощущая стекающую по щеке слюну.
— И только попробуйте кому-то рассказать, иначе мы сделаем с вами такое, что вам и не снилось, ясно!? — держа нас за воротник, спросил Билл.
— Предельно ясно, Билл, — ответил я.
Что может быть хуже школьного туалета? Конец света? Нет, ведь все живое разом исчезнет, и никто не сможет никому причинить зла. А может, одиночество? Снова нет: нас трое, одни мы не бываем никогда. Да, наверно, ничто не может быть хуже школьного туалета.
Тот день был одним из худших в нашей жизни, домой мы шли с пониманием того, что жизнь закончена, Джейк бормотал что-то про жестокую месть, а Райан что-то про пацифизм. Я же шел с мыслью, что ненавижу их, ведь именно из-за них вся наша школьная жизнь давно превратилась в главу мучений, из которой нам будет сложно выйти сухими.
Тайлер. Дом, «милый» дом
Дома нас по традиции встретил лаем наш пушистый друг, которого мы забрали из городского приюта для животных. Это была обычная дворняга, каких полным-полно на улицах. И когда мы пришли в приют, то среди бездумно лающих и подпрыгивающих собак мы увидели спокойно сидящую собаку с густой шерстью и белым окрасом. На мордочке под ухом у нее было черное пятно с неровными краями, напоминающее родимое пятнышко. Она просто смотрела на нас своими умными и ясными глазами, а мы с каждой секундой убеждались, что она именно та, кого мы искали.
— Привет, пушистик… — присев на корточки, сказал я.
Увидев условный знак, она рванула к нам и, забравшись передними лапами на колени, стала облизывать наше лицо.
— Ну все, хватит… — сказал Джейк, пытаясь защититься от собачьей нежности. — Одной порции чужой слюны нам на сегодня достаточно.
— Ну все же ее слюну намного приятней ощущать на своем лице… — ответил Райан, вытирая лицо рукавом куртки.
Оттолкнув нашего любвеобильного друга, мы встали на ноги и, прислонившись рукой к стене, стали расшнуровывать обувь. Разувшись и повесив куртку на крючок, мы прошли в зал, где обнаружили наших мам, лежащих на диване и распивающих уже не первую бутылку вина.
— Вы же обещали больше не пить! — с разочарованием сказал Джейк.
— О, наши прекрасные мальчики пришли, — с улыбкой сказала мама Оливия. — А где любящее «Привет», Джейк? Разве мы вас так воспитывали?
— А это что-то изменит? Вы вдруг как по взмаху волшебной палочки перестанете губить себя алкоголем?
— Знаете, что, молодые люди, мы не обязаны перед вами отчитываться, если захотим, то будем пить хоть каждый день, — сказала мама Эбигейл, и мамы поднялись с дивана.
— Джейк, до них невозможно достучаться, нужно забрать бутылку и стаканы, — сказал я.
Когда мы принялись уносить бутылку и стаканы на кухню, мама Эбигейл жесткой хваткой вцепилась в нее и всеми силами пыталась нам помешать.
— Я вам запрещаю уносить бутылку! Сейчас же поставьте ее на место!
— Посмотрите на себя! — наконец вырвав бутылку, крикнул на них Джейк. — Вы этим лишь доказываете, что вам наплевать на нас! Вам хоть интересна наша жизнь?
— Что ты хочешь этим сказать? Что мы плохие мамы? — вступилась мама Оливия.
— Я лишь хочу сказать, что этим вы их не вернете, смиритесь же наконец… Иначе мы потеряем еще и вас.
— Не смей говорить о них! — пригрозила указательным пальцем мама Оливия. — Если бы не твое детское упрямство, они до сих пор были бы живы…
— Ты права, мам, и за это я проклинаю себя каждый день, но знаешь, отчего мне по-настоящему грустно? Оттого, что тогда из машины с нами вышли вы, а не они.
— Ах ты маленький гаденыш, живо проваливайте в свою комнату, и не выходите оттуда весь оставшийся день.
Не сказав ни слова, Джейк поставил бутылку на столик, после чего мы поднялись в свою комнату и по наставлению мам не выходили до конца дня. Каждый из нас хотел поскорее забыть этот ужасный день. От накопившегося за сегодня стресса у нас так сильно разболелась голова, что мы даже не поняли, как без сил упали на кровать и проспали до самого утра. Видимо, наш мозг решил помочь нам быстрее завершить этот день.
Проснувшись на следующее утро от уже надоевшего будильника, который каждый день пинками поднимал нас в школу, мы с удивлением обнаружили, что спали прямо в нашей черной джинсовой куртке, хотя точно помнили, как вчера вечером повесили ее на крючок в прихожей. На груди и рукавах засохла кровь.
— Это что? Кровь? — проснувшись, спросил у нас Джейк. — Еще и джинсы все в какой-то грязи.
— Похоже на то, Джейк… видимо, от всего этого стресса у нас кровь носом пошла, — щупая куртку, предположил я.
— У нас она что, водопадом шла? Посмотрите, почти вся куртка в крови, — усомнился Джейк.
— Если такой умный, предложи свою версию, — ответил я.
— Ну… Я думаю… — изо всех сил пытался что-то придумать Джейк.
— Не напрягайся, Джейк, а то у нас сосуды лопнут, — подколол я его. — Меня больше беспокоит, почему мы ничего не помним. И как куртка с крючка снова оказалась на нас?
— Я полагаю, сильный стресс вызвал выброс кортизола, который повлиял на функции нашей лобной доли, отчего мы, по всей видимости, и не можем вспомнить, что было с нами вчера, — вставил Райан.
— Я ничего не понял из того, что ты сказал, — произнес Джейк.
— А я вот почему-то не удивлен, — с издевкой ответил Райан.
— Сейчас это не самое важное. Нам нужно избавиться от одежды, пока мамы не увидели и не начали задавать вопросы, — решительно сказал я.
— И куда мы выбросим куртку? — озадаченно спросил Райан.
Единственным подходящим местом, где можно было бы избавиться от куртки, был мусорный контейнер, находившийся на никому не нужной территории недалеко от школы. Магазины автозапчастей, стоявшие там раньше, давно опустели, и контейнер остался никому не нужен: разве что молодежь, развлекавшаяся там по ночам, бросала в него мелкий мусор.
— Выбросим в мусорный контейнер около школы, где по ночам собираются неформалы, помните?
— Где заброшенные магазины с парковками? — спросил в ответ Джейк.
— Да, именно там.
— Хорошая идея, там ей будет самое место.
— И за что нам все это?.. — спросил в пустоту Райан.
Сбросив с себя испачканную одежду, мы взяли свой рюкзак и принялись запихивать в него куртку. Эта задача на первый взгляд показалась несложной, но после нескольких минут возни мы изменили свое мнение. От сильного натиска тетради внутри рюкзака сильно помялись, отчего Райан остался недоволен качеством выполненной миссии.
Следующей нашей остановкой по плану была ванная комната, где мы, не откладывая в долгий ящик, решили постирать наши грязные джинсы. Мы тихо открыли дверь нашей комнаты и в стиле бесшумного ниндзя прошмыгнули по коридору до нужного места. Снизу тем временем мамы уже вовсю готовили для нас завтрак и оживленно о чем-то беседовали.
Внутри ванной комнаты нас ждала корзина с грязным бельем, скопившимся еще на прошлой неделе.
— Мамы же еще вчера утром велели нам постирать вещи. Я ведь даже сделал себе пометку! — расстроенно сказал Райан.
— Я вот почему-то не удивлен, Райан, — отомстил ему Джейк.
— Ничего страшного, сейчас мы это исправим, а к нашему приходу все белье уже будет выстирано, — сказал я.
Загрузив все грязные вещи в барабан машинки и поставив на полный режим, мы в том же стиле вернулись в комнату. Школьный автобус должен был приехать через двадцать минут, поэтому мама Оливия, как по расписанию, стала звать нас завтракать.
— Дети! Мистеры Питерсы скоро приедут, а вам еще нужно успеть позавтракать, спускайтесь скорей!
— Хорошо, мам, через пару минут спустимся, — ответил я.
Покопавшись в шкафу в поисках чистой и выглаженной одежды, мы решили надеть рубашку в черно-белую клетку и темно-синие джинсы.
— Тайлер, только не застегивай верхнюю пуговицу, а то мы так на задротов смахиваем, — сказал Джейк.
— А мне такой стиль очень даже нравится, — сказал Райан.
— Вот видишь, — ухмыльнулся Джейк.
— Сейчас это вроде как модно, — застегивая нижнюю пуговицу, сказал я.
— Ой! Кому вообще сдалась эта мода? Из-за нее все превращаются в одно большое стадо, где все, как две капли воды, похожи друг на друга.
— Джейк, открою тебе маленький секрет, — поправляя волосы, начал Райан. — Мир не вертится только вокруг тебя. Если тебе что-то не нравится, это не значит, что это не понравится другим, — вставил Райан.
Джейк задумчиво промолчал.
— Дети! Вас долго ждать? — крикнула вновь нам мама Оливия.
— Уже бежим, — крикнул я в ответ.
Схватив рюкзак и напоследок осмотревшись, не забыли ли мы что-нибудь важное, мы выбежали из комнаты и, как в лучших фильмах про паркур, за считанные секунды преодолели препятствие в виде лестницы.
— Давайте поаккуратнее, мы не хотим навещать вас в больнице! — поднося кувшин сока к столу, сказала мама Эбигейл. — Садитесь завтракать, французские тосты сами себя не съедят.
Оставив рюкзак около входной двери, мы молча сели за стол, держа в памяти вчерашнюю ссору.
— Оливия, у нас же осталось немного клубничного соуса? — спросила мама Эбигейл.
— Кажется, где-то был… Вспомнила, сейчас принесем.
И только они хотели отправиться за соусом, как Джейк тут же потушил их порыв:
— Не нужно, тосты и без соуса сладкие.
По выражению лиц мам было видно, как сильно они переживают. Чувство вины за вчерашний день не покидало их. Джейк в свою очередь также не мог найти в себе силы начать разговор и положить конец повисшему в воздухе напряжению. Так и не решившись, мамы молча сели завтракать напротив нас. Это продолжалось несколько минут, пока я все-таки не решил нарушить «мертвую» тишину.
— По поводу вчерашнего инцидента… Джейк сказал это на эмоциях, он так ни в коем случае не считает, ему стоило быть сдержанней… — начал я.
— Нет, Тайлер, он все правильно сказал, мы и вправду забыли про вас. Алкоголем мы пытались заглушить наше одиночество и тоску по вашим отцам, но… за всем этим мы могли потерять еще и вас. И только вчера мы осознали, какую боль вам причиняли. Джейк, прости меня за мои слова, ты ни в чем не виноват и никогда не будешь, — с печалью в голосе сказала мама Оливия.
— И ты меня прости за все, что я наговорил, — ответил Джейк.
Через секунду мамы положили вилку на край тарелки, встали из-за стола и подошли к нам. В их глазах читалось искреннее желание нас обнять, а мы в свою очередь хотели сделать то же самое. В тот же миг они обняли нас так крепко, как никогда не обнимали, будто считали, что такой возможности может больше не представиться.
— Вы самое дорогое, что у нас есть, помните об этом, — шепотом сказала мама Оливия.
— Мы знаем, — ответил Джейк.
— И да, забыли сказать, мы покончили с выпивкой, — с улыбкой сказала мама Эбигейл.
— Мамы… Это самый лучший подарок на свете, — ответил Райан.
— Даже лучше, чем велосипед, который мы подарили вам в прошлом году? Ведь тогда ты говорил то же самое.
— Этот подарок намного лучше, — подытожил Райан.
Наши объятия продолжались совсем недолго, мистеры Питерсы точно в срок подъехали к нашему дому и, как ненормальные, стали гудеть, требуя, чтобы мы немедленно выходили.
— Как бы я хотел, чтобы они опоздали хоть на минуту, — сказал Джейк.
— Мы тоже, но школа есть школа. Моргнуть не успеете, как снова будете дома, — ответила мама Оливия.
— Это вряд ли, — шепотом сказал я, предвкушая встречу с Биллом-Мейсоном.
Пока мы стояли в коридоре и надевали обувь, мамы вытащили из холодильника наш обед и положили его в бумажный пакет.
— Только прошу вас, съешьте весь обед до конца, а то наше «маленькое счастье» станет далеко не маленьким, — смотря на сопящую собаку, сказала мама Эбигейл.
— Да, нужно быть с ней поаккуратнее, а то потом придется для нее личных тренеров нанимать.
После очередного гудка мистеров Питерсов мы попрощались с мамами и нашим пушистым карапузом и выбежали на улицу. Забежав в автобус, мы увидели их налитые кровью от злости глаза, отчего на секунду мне показалось, что они, как львы, вцепятся нам в шею.
— Можно капельку быстрее вытаскивать свою задницу из дома? Это вам не дешевое затхлое такси, у нас все по расписанию.
— Простите, мистеры Питерсы, не могли найти альбомную тетрадь, — ответил Джейк.
— Здоровые лбы, а память как у золотой рыбки, — продолжали гневаться они.
— Им бы место в жизни для начала найти, а потом уже все остальное, — грубо подшутила Кэссиди, и пол-автобуса поддержали ее смехом.
Нам было не впервой слышать подобное в свой адрес, поэтому, проигнорировав очередную попытку нас задеть, мы под хохот автобуса прошли в конец и сели на последнее место левого ряда.
— Хватит ржать, как кони! — посмотрев в зеркало заднего вида, крикнули мистеры Питерсы. — Все пристегнулись? — спросили они, но дать ответ так никто и не осмелился. — Ну вот и славно.
Мистеры Питерсы переключили передачу, и автобус издал неприятный скрежет, который сопровождал нас на протяжении всей школьной жизни, и затем отправился по стандартному маршруту.
После вчерашней истории с Биллом и Мейсоном нам с Райаном было не по себе ехать в школу. Меня окутывало чувство тревоги и беспокойства перед возможной встречей с ними, ведь они точно не оставят нас в покое. Джейк всю дорогу мотивировал и заряжал нас дать отпор Биллу и компании. Мы с Райаном, конечно, соглашались, но понимали, что внутри мы боимся.
«И почему кто-то рождается с сильным характером, а кто-то нет?» — подумал я.
В тот день мы с Райаном старались не попадаться им на глаза. Мы считали, что если будем отсиживаться в классе, как серые мышки, то по истечении времени они остынут и в итоге забудут про нас. Тогда мне казалось это лучшим вариантом. Джейку не оставалось ничего, кроме как смириться с нашим решением, хотя после и называл нас слабаками. Но наше с Райаном счастье не продлилось долго, и спустя пару дней они подкараулили нас около школьной столовой, и мы снова окунулись с головой в водоворот унижений. И как бы Джейк ни старался в одиночку противостоять им, им без труда удалось осуществить задуманное. В тот момент я почувствовал себя опасным преступником, за которым охотится весь город, а Билл-Мейсон — бесстрашными стражами закона. После долгих поисков нас наконец схватили, и судья огласил смертный приговор. И вот мы идем по коридору, устланному темно-зеленой ковровой дорожкой, с гордо поднятой головой. Не пытаемся убежать и не зовем на помощь. Каждый из нас в глубине души понимает, почему так происходит, но дать отпор не может.
Наверно, вам интересно узнать, что же с нами не так...? Конечно!
Итак, меня зовут Тайлер, моего правого «я» зовут Джейк, а моего левого «я» — Райан, и нам семнадцать лет. Жизнь преподносит много сюрпризов, и нам свалился на голову самый чудной подарок на свете. Мы родились с третьей личностью, причем выраженной физически, и за это нам часто доставалось — в основном от старшеклассников, в частности уже знакомых вам Билла и Мейсона. Мы не можем объяснить, как это произошло. Наши единственные друзья Адам-Мэтт полагают, что нас в детстве похитили инопланетяне и провели опыты, которые сделали нас такими — «Представляете, кто-то еще в них верит». И да, забыл добавить — мы типичные изгои. И как у всех типичных изгоев у нас есть общее хобби — рисование — «И почему у всех белых ворон главное хобби — это рисовать?». Ну, что бы ни происходило с нами в школе, наше главное спасение было в наточенном карандаше и чистой бумаге. Конечно, рисовать одинаково хорошо у нас не получалось. У Джейка, в связи с доминированием правого полушария, лучше всего это выходило, но это ни в коем случае не вызывало у нас чувства зависти.
Сильное увлечение живописью побудило нас поступать в университет искусств «Royal University of Art», который находился на другом конце страны. Мечта для будущих художников, архитекторов и дизайнеров, один из самых престижных университетов в мире. Мы недолго думали, в пользу какого университета сделать выбор. Уже в четырнадцать лет мы сказали мамам, что хотим там учиться. К нашему рвению туда поступить они поначалу отнеслись неодобрительно, желая, чтобы мы выбрали более востребованную профессию, однако, осознав серьезность наших намерений, препятствовать не стали.
Помню, в наш пятнадцатый день рождения они подарили нам весь инструментарий художника — от карандашей и масляных красок до рисовального угля и шпателя, чтобы мы смогли реализовать все свои фантазии. В этот день мы изрисовали всю бумагу, которой хватило бы на месяц, но нас было не остановить. В тот день мама Эбигейл сказала нам: «Пока у вас есть желание и стремление к чему-либо, не останавливайтесь, живите им, пока не добьетесь успеха».
К тому времени рисование стало неотъемлемой частью нашей жизни, отчего в каждом из нас сформировались свои предпочтения в живописи. Например, Джейк любит готический стиль, поэтому предпочитает придавать рисункам яркие и выразительные тона. Райана это выводит из себя: он считает такие рисунки омерзительными и непрофессиональными. Райан же, напротив, любит рисовать пейзажи, пытаясь тщательно вырисовывать каждый миллиметр, как сапер, который вымеряет каждый свой шаг, пытаясь найти и обезвредить бомбу. У него это не сильно выходит, но он старается, а мы его в этом всячески поддерживаем.
А что же нравится мне?
Я люблю рисовать людей, наблюдать за ними и переносить это на бумагу. Я получаю от этого удовольствие, просто рисуя прогуливающихся на улице, сидящих в кафе или отдыхающих на лужайке перед своим домом людей. Мною движет лишь простое любопытство, любопытство к людям, которые выглядят не так, как мы.
— Отдай мне карандаш! У тебя ведь свой есть! — свирепо кричал Райан.
— Не будь занудой, мне немного осталось! — отвечал ему Джейк.
И так всегда, Джейк и Райан спорят, а я, как Папа Римский, пытаюсь остановить гражданскую войну между двумя моими половинками.
Джейк все старался делать по-своему, никогда нас с Райаном не слушал. Порой сам понимал, что не прав, но все равно делал, как вздумается. Самая уверенная, а временами самоуверенная наша личность. Помню, в средней школе, когда нам было четырнадцать лет, Джейк был влюблен в девочек по имени Кэссиди-Эмбер — неплохой выбор, за исключением того, что они были в отношениях с парнями из старших классов. И вот однажды ему взбрело в голову признаться им в своих чувствах. Мы с Райаном, конечно, пытались его вразумить, объясняя: «Это плохая идея!», «Мы же не такие, как все!», «Мы будем выглядеть клоунами!», но у него в голове уже был проработан план захвата этой монументальной и неприступной крепости, который впоследствии, разумеется, не сработал…
Тайлер. Хэллоуин
Это произошло три года назад. Как обычно, тридцать первого октября вся страна празднует Хэллоуин, все подростки наряжаются в супергероев и героев фильмов ужасов. Мы также не остались в стороне. Райан предложил праздновать Хэллоуин в костюме Джокеров из вселенной DC, главных врагов Бэтменов. Мы с Джейком были не против, так как они являются нашими самыми любимыми персонажами комиксов. После всех приготовлений мы отправились на импровизированную вечеринку, которая проходила в спортивном зале нашей школы.
— Как же я люблю этот праздник, надевая костюм, ты становишься как все, тебе не нужно прятаться, не нужно думать о том, что о тебе подумают окружающие. Как бы мне хотелось, чтобы так было всегда.
По дороге в школу, где должна была проходить вечеринка, мы зашли к нашим единственным друзьям Адаму-Мэтту. Джейку они не очень нравятся, в частности за их странный смех и идиотскую привычку брать с собой маленькую плюшевую крысу, которую им подарили мамы. Как там говорится: «Чудные люди находят друг друга, потому что умеют находить в необычном красоту и смысл». Хорошо сказано, не правда ли?
С Адамом-Мэттом мы познакомились в начале средней школы, их родители переехали из соседнего городка Нью Дэвидс. Я как сейчас помню: на улице была теплая весна, деревья уже вовсю обрастали зелеными листьями, а птицы все отчетливее напоминали о своем присутствии, отчего настроение у всех поднималось.
Последним уроком у нас должно было быть изобразительное искусство, которое вели ворчливые миссис Робинсоны. В тот день они зашли в класс не одни, вместе с ними были мальчики с кудрявыми рыжими волосами. В классе, как всегда, царил балаган, поэтому на них никто не обратил внимания, никто и не думал отвлекаться от своих дел ради каких-то новеньких. Дети так громко кричали, что миссис Робинсоны целую минуту не могли их успокоить.
— Дети! Дети… — громко крикнули миссис Робинсоны. Ненадолго оставив свои важные дела, ученики устремили взор на миссис Робинсонов.
— Минуточку внимания, у нас в классе появились новенькие. Давайте все вместе поприветствуем Адама-Мэтта. Их родители переехали к нам из Нью Дэвидса, поэтому мы очень надеемся, что вы устроите им теплый прием.
— Привет, Адам-Мэтт, — хором сказал класс.
Внешний вид у них был довольно нелепый — свитер с дурацким вышитым оленем и ботинки на высокой резиновой платформе. Все это очень привлекало внимание, что, конечно, не осталось незамеченным для Джейка.
— Что за чудики? Они у нас точно не выживут, — сказал с ухмылкой Джейк.
— Да, но в любом случае ниже, чем мы, они не упадут, — вставил Райан.
Единственное свободное место в классе было слева от нас. Мы сидели на последней парте среднего ряда. Сесть позади всех было нашим решением, ведь оттуда открывалась вся картина, было видно, чем занят каждый. До своего места Адам-Мэтт шли медленно, отчего все смогли их рассмотреть. Тогда они были похожи на осужденных, идущих по коридору тюрьмы, где заключенные с надменными взглядами провожают их до камеры.
Присев за парту, они достали толстую альбомную тетрадь, на которой, как помню, была изображена абстракция на тему космоса. От них веяло спокойствием, на лице не было ни капли стеснения, скованности или страха, будто они уже долгое время учились с нами.
— Ребят… — повернувшись к нам, шепотом сказал Адам.
— Да? — ответил Райан.
Когда наши взгляды встретились, нависла пауза. На их веснушчатом лице был нарисован испуг, который затем перешел в сильное удивление. От увиденного у Адама даже несколько раз дернулся глаз. Вопрос «Как?» предсказуемо вертелся на их языке. Это продолжалось некоторое время, пока их удивление наконец не сошло на нет и Адам не продолжил:
— Привет… меня зовут Адам, а это Мэтт.
— Привет, Адам, привет, Мэтт, меня зовут Райан, а это Джейк и Тайлер, — также шепотом поприветствовал их Райан.
— Мы недавно сюда переехали и пока не очень освоились, можно вас попросить немного помочь нам в этом?
— Мы с радостью, можно после уроков устроить экскурсию по школе, — с одобрением ответил Райан.
— Спасибо, мы очень вам признательны.
Отвернувшись, они взяли в руку карандаш и стали выполнять все задания, которые давали миссис Робинсоны. За целый урок они ни разу не отвлеклись, их взгляд прыгал лишь от миссис Робинсонов к альбомной тетради и наоборот. Настолько они были увлечены выполнением своей работы.
После уроков мы, как и обещали, устроили Адаму-Мэтту экскурсию. Райан показывал все подряд, от служебных помещений до кладовой в подвале. Пустые коридоры после уроков казались бесконечными, лишь изредка мимо проходили охранники. Все кабинеты были заперты, кроме кабинета директоров. Мы там ни разу не бывали, но почему-то всегда представляли его чем-то зловещим.
Пока мы продолжали бродить по голым коридорам, Адам-Мэтт без стеснения продолжали рассказывать про свою жизнь. Как мы узнали, их родителям предложили работу в нашей городской больнице, отчего их брала непомерная гордость.
— Мы переехали, потому что отцам предложили повышение до главного хирурга, а мамам работу старшей медсестры в больнице этого города…
— Они вообще затыкаются? — шепотом сказал Джейк.
— Видимо, нет, — ответил я.
Через какое-то время мы с Джейком потеряли нить разговора. Весь шквал атак принял на себя Райан, продолжая увлеченно с ними общаться, обмениваясь банальными историями наших жизней.
Спустя час долгих и, по правде сказать, унылых похождений мы наконец прошли всю школу, и Мэтт предложил посидеть в школьном дворе. Услышав это, Джейк чуть не вскипел от ярости, предвещая очередной скучнейший час, и категорически отказался от предложения.
— Нет, еще столько же болтовни я просто не выдержу!
— Не слушай его, он всегда такой, — сказал я.
— Ничего страшного, я все понимаю… спасибо вам за увлекательную экскурсию. Тогда увидимся завтра? — спросил Мэтт, протягивая руку.
— Конечно, завтра мы вам еще что-нибудь интересное покажем, — подытожил Райан, протягивая руку в ответ.
Попрощавшись, Адам-Мэтт присели на предпоследнюю ступеньку главной лестницы и стали дожидаться родителей, которые вот-вот должны были за ними заехать, а мы пошли домой и долго обсуждали ребят, которым потом предстояло стать нашими лучшими друзьями.
— Какие же они нудные, — выйдя на улицу, сказал Джейк.
— Почему ты всегда ищешь в людях только недостатки? Посмотри на нас, мы последние, кто должен судить других, — грубо ответил Райан.
— Я и не стараюсь искать, просто это сразу бросается в глаза, — с оправданием в голосе сказал Джейк.
В момент очередных споров Джейка и Райана я подумал: ведь они единственные, кто при нашей первой встрече не посмотрел на нас как на «монстров». В тот момент в их голове крутилось что-то вроде: «Ух ты, что это с ними? Нужно выяснить, что случилось…»
На следующий день мы решили предложить им вместе пообедать, отчего на их лице растянулась широкая улыбка, как у Чеширского кота.
— Заодно покажем вам изысканную кухню школьной столовой, — с интригой сказал я.
Нашу столовую нельзя было назвать уютным местом. Пахло прокисшим супом, за соседним столом кидались друг в друга жухлыми овощами, а еда на вкус напоминала сэндвич, пролежавший пару дней на помойке. После первой же недели мы попросили мам собирать нам обед с собой, и со временем так стала делать почти половина школы. В среду давали макароны с сыром, картофельное пюре подозрительного желтого цвета, рыбные котлеты или куриную отбивную. Адам-Мэтт выбрали макароны и рыбные котлеты под свернувшимся белым соусом.
— Тайлер, а ты уверен, что такая еда подходит под определение «изысканной кухни»? — рассматривая еду на подносе, спросил Мэтт.
— Это она только на вид такая, а на вкус просто пальчики оближешь, — ответил за меня Джейк.
— Ну ладно, Джейк, сейчас попробуем.
Присев за свободный столик, Мэтт взял вилку, насадил на нее кусочек рыбной котлеты и с небольшим отвращением на лице отправил себе в рот. Мы неподвижно следили за их реакцией, считая секунды, когда они выплюнут этот кусок обратно в тарелку. Мы еле-еле смыкали губы, чтобы не засмеяться и не расколоться.
— Сейчас будет шоу… три… два… — начал обратный отсчет Джейк.
Досчитав до конца, Адам-Мэтт точно, как по часам выплюнули его обратно.
— Какая мерзкая рыба, это просто неуважение к ученикам, — разгневался Мэтт.
— Не может этого быть, ведь ее готовили «лучшие» повара нашего города, — смеясь, проговорил я.
— Если только лучшие по приготовлению тошнотворной еды, — ответил Мэтт.
— Лучше быть голодными, чем есть этот корм для свиней!.. Может, хоть сок будет не таким гадким, — возмутился Адам.
— Плохого ты мнения о свиньях, Адам, — ответил я.
— Ладно, мы не оставим вас в беде, угощайтесь по-настоящему вкусной едой, — с гордым видом протянул сэндвич с лососем Джейк.
Поедая сэндвичи, мы стали рассказывать друг другу все, что приходило в голову. Никто из нас не чувствовал себя неловко, словно мы всю жизнь знали друг друга. По правде говоря, это было впервые, раньше мы ни с кем так долго не разговаривали.
Всю нашу жизнь, какой я ее помню, мы проводили в одиночестве. Единственным нашим другом был школьный портфель, который мы тащили всю начальную школу. Но мы не старались специально найти себе друзей, не пытались навязать свое общение другим, ведь понимали, кто мы есть и кем являемся. Мы просто плыли по течению, принимая все обстоятельства жизни как данность…
— Ребят, а когда вы хотели нам рассказать, почему… — деликатно начал Мэтт.
— Почему мы такие? — договорил я за него.
— Да…
— Мы не знаем, Мэтт, не знаем, как это случилось… — пожал плечами я. — В мире есть много удивительных вещей, которые не поддаются объяснению… Мы не хотели такими родиться, как и белая ворона не хотела родиться белой. Просто так произошло, и нужно принять это. Видимо… у фабрики по производству детей вышел брак. Человек, ответственный за их качество, вероятно, не доглядел и выпустил бракованный товар. И теперь ему грозит увольнение, а фирме испорченная репутация и тонны гневных писем от самого «товара».
— Жалко, мы не можем подать на них в суд, — сказал Мэтт, высасывая через трубочку последние капли сока.
— Им тогда пришлось бы выплатить кучу денег за моральный ущерб, — ответил я.
— А может, вас похитили инопланетяне? Провели опыты и… теперь вы такие, — вдруг с серьезным видом предложил Адам.
Услышав это, мы приподняли брови и молча посмотрели на него, пытаясь это осмыслить.
— Что?.. В этом мире все возможно, — не отступил он.
— Адам, Адам… — ухмыльнулся я.
Мы так увлеклись разговором о том, откуда у нас взялась третья личность (этот вопрос не давал Адаму-Мэтту покоя со вчерашнего дня), что не заметили, как сзади подошли Билл-Мейсон, направлявшиеся к своему столику.
— О, посмотрите, кто тут сидит — чудики номер один и чудики номер два, — перебили наш разговор Билл-Мейсон.
— Отвалите от нас! — сказал Джейк.
— А то что? Райан снова прочитает проповеди о морали? — с издевкой ответил Мейсон.
— Идите, куда шли! — резко сказал им Адам.
— Ух ты, кто у нас тут заговорили, выскочки с оленем на груди, ну давайте, покажите, на что вы способны…
Адам-Мэтт неподвижно смотрели на Билла-Мейсона, понимая, что не в силах ответить им. Их лица начали приобретать розоватый цвет, на лбу начали проступать капельки пота. Был виден их неподдельный страх перед старшеклассниками.
— То-то же, в следующий раз лучше делайте, чем говорите, а с вами, чудики, мы скоро снова встретимся, — подойдя поближе к нам, сказал Билл.
Перед тем как уйти, Билл без какого-либо стеснения взял с нашего ланч-бокса сэндвич, приготовленный мамами:
— А вот это я возьму себе.
— Это не ваш сэндвич, положите на место! — тут же отреагировал я.
— Что ты сказал, чудик? — не ожидая такого, спросил Билл.
— Это не ваш сэндвич, вы не можете просто взять и забрать чужую еду, — снизив напор, продолжил я.
— Он прав, Мейсон, мы должны вернуть им сэндвич, — протягивая его, сказал Билл.
— Спасибо, ребят, не ожидал, что вы… — не успел поблагодарить их я, как Билл намеренно бросил сэндвич на пол, отчего тот развалился на ингредиенты. — Упс, как же я так? Я дико перед вами извиняюсь, теперь вы не сможете его съесть, — съязвил Билл.
Светясь от очередной успешной издевки, окрыленные Билл-Мейсон двинулись к своему столику.
— Вот уроды. Зачем они это делают? — спросил у нас Мэтт.
— Плохим людям свойственны плохие поступки, не берите в голову, они просто козлы, — ответил Райан, поднимая с пола сэндвич, вернее то, что от него осталось.
— Как таких только земля носит, вы должны сделать так, чтобы они от вас отстали, — сказал Адам.
— Ну а что мы можем, они ведь старше нас, да еще и их дружки… — ответил я.
— Вот если бы мы сплотились и ответили им, бежали бы они тогда, сверкая своими пятками, — вставил Джейк.
— Твоя самоуверенность когда-нибудь нас погубит, — сказал Райан.
Как и ожидалось, мы ничего не смогли предпринять, Билл с Мейсоном легко исполнили свой коварный план. Но с того дня мы с Адамом и Мэттом очень сдружились. Мы часто проводили время у них дома, особенно за видеоиграми, в которые мы могли играть часами. Их родители приходили домой лишь поздним вечером, поэтому весь дом был в нашем распоряжении. В те моменты мы ощущали себя счастливее всех на свете, чувствовали себя повелителями мира.
И почему взрослые не умеют радоваться простым вещам? Почему им свойственно все усложнять?
Через пару недель их родители решили лично познакомиться с нами. Мы вместе с мамами были приглашены на ужин в честь новоселья. В тот вечер мы очень волновались, так как не понимали, как на нас отреагируют.
Наше волнение передалось и нашим мамам, это стало понятно по суетливой подготовке с примеркой нарядов.
— Тайлер, ты не видел мою красную блузку? — спросила мама Оливия, роясь в шкафу.
— Нет, мам, к сожалению, не видел, — ответил я.
— И куда она подевалась? — озадаченно спросила она.
— Я давно их такими не видел, — удивленно сказал Райан.
— Неудивительно, ведь намечается важное мероприятие. Это первая за долгое время встреча с другими родителями… я бы на их месте тоже переживал, — сказал я.
— Нашла! Нашла эту чертову блузку. Спряталась в самом углу шкафа под пакетами, — с радостью крикнула мама Оливия.
— Круто, мам, — крикнул Джейк. — Главное вы не переживайте, все будет хорошо, мы справимся, — подбодрил он нас.
Собравшись, мы вышли из дома и пешком отправились к родителям Адама-Мэтта. Их дом находился в двух кварталах от нас. По этой причине мы, порой не дожидаясь автобуса, шли до школы вместе. Обсуждая разные темы, мы создавали свой мир, где нас ничто не беспокоило. Конечно, не обходилось и без подколов Джейка, что Адаму и Мэтту не нравилось, и время от времени его шутки переходили черту «добрых подколов». Райан также присоединялся к этим «петушиным боям», но в основном он вставал на сторону Адама-Мэтта, поэтому Джейк часто проигрывал в этих сражениях, но каждый раз начинал новые.
Как только мы подошли к дому Адама-Мэтта, мамы остановились, повернулись к нам, и Эбигейл одобряюще сказала:
— Не бойтесь, все будет хорошо, я уверена, у Адама и Мэтта очень хорошие родители, поэтому вечер пройдет гладко.
— Все будет гладко, если Джейк не начнет себя вести как идиот, — сказал Райан.
— Ага, и если Райан не будет жужжать над ухом, как назойливая муха, — ответил ему Джейк.
— Я вас прошу, только не спорьте при их родителях, это очень важный вечер, — попросила мама Оливия.
— Не переживайте, я уверен, что все пройдет хорошо, — утешил я мам.
И действительно, все прошло даже лучше, чем мы ожидали. Родители Адама-Мэтта оказались очень милыми и простыми людьми, без капли надменности. Поношенный черный костюм и серое платье с белым воротничком чуть ниже колен говорили об их скромности лучше любых слов. Невысокие, под стать друг другу, и при этом совсем молодые. Отцы были такими же рыжими и веснушчатыми, как Адам-Мэтт, — настолько похожими, что их легко было принять за старших братьев. Выдавали их разве что круглые очки. Мамы рядом с ними казались принцессами из детской сказки: длинные соломенные волосы, стройная фигура, выразительный взгляд. В зале нас ждал большой стол, заставленный едой так, что не было ни одного свободного места. Поначалу на их лицах читалось смущение — не каждый день встречаешь детей с третьей личностью, — но через час вся неловкость улетучилась. Вечер получился теплым и легким. В благодарность наши мамы пригласили их к нам на следующей неделе на свой фирменный пирог с курицей и грибами. Тогда мы окончательно поняли, что нашли настоящих друзей, а мамы — новых знакомых, которые приняли нас такими, какие мы есть.
Адам и Мэтт оделись в костюм мумии фараона. Все их тело, за исключением лица, было перебинтовано. Лицо пряталось под толстым слоем белого грима, а глаза были обведены чёрной краской. В руках они держали свою любимую плюшевую крысу, с которой они ни на секунду не расставались. «И где они достали столько бинтов?» — подумал я.
— Привет, ребят, узнали? — с гордостью спросил Мэтт.
— Ага, туалетный глист собственной персоны, — усмехнулся Джейк.
— Очень смешно, Джейк, мы мумия фараонов, — сказали Адам-Мэтт, подняв руки, как привидение.
— А вы точно праздником не ошиблись? Конкурс красоты в другом месте, — показывая на обведенные глаза, продолжил подкалывать Джейк.
Адам молча отмахнул нависшую руку Джейка и принялся закрывать входную дверь.
— Не слушайте его, мне вот нравится костюм, очень интересная задумка, — подбодрил их я.
— Спасибо, Тайлер, мы несколько часов воплощали этот образ, — снова загордился Мэтт.
— А у вас, смотрю, фантазии не хватило? Оделись в банальных Джокеров, — наконец справившись с дверью, уколол нас Мэтт.
— Куда нам до вас, мы еще на первой стадии эволюции, — ответил Джейк.
Не успели мы отойти от калитки и на пару метров, как Джейку взбрело в голову выяснить причину появления таинственной плюшевой крысы, которая, по всей видимости, не давала ему покоя.
— Зачем вы постоянно её с собой таскаете? Вы же понимаете, что с ней вы выглядите глупо!
— Вот нашел ты время, чтобы докопаться! — влез с претензией Райан.
— Мне правда интересно, вдруг в этом скрыт какой-то тайный смысл.
— Никакого тайного смысла нет, Джейк, это подарок мам, — ответил Адам. — Они говорили, что с ней нам будет спокойнее, когда мы будем оставаться одни. Это своего рода талисман, который защищает нас от всякой нечисти…
— Отличный выбор талисмана, скажу я вам, — вставил Джейк.
— Ты просто завидуешь, потому что у тебя такого нет! — с обидой ответил Адам.
— В точку, Адам, вот прям сейчас еле терплю, чтобы не потекли рекой слезы.
После недолгих споров два тела с пятью личностями наконец двинулись на школьную вечеринку. Город уже вовсю жил праздником: светящиеся тыквы на каждом крыльце, а по улицам бродили ведьмы, вампиры и зомби с неизменным «Конфеты или жизнь?».
У входа в школу стояли охранники в костюмах рыцарей, с мечом и щитом, на котором красовался герб школы. Нас они проводили равнодушным взглядом, будто охраняли крепость великой волшебницы, а мы были мелкими насекомыми, ползущими мимо.
«Как символично», — подумал я.
Внутри нас ожидала великолепная атмосфера надвигающегося Хэллоуина. Вечеринка уже была в самом разгаре. По ощущениям, здесь собралась вся школа: от самого входа и до небольшой, возведенной ради праздника сцены выстроилась толпа.
— Что будем делать? — спросил Райан.
— Не знаю, как вы, а я буду веселиться, — ответил Джейк.
— Мы не можем из-за одного тебя пойти плясать, идиот! — возмутился в ответ Райан.
— И что ты предлагаешь, умник?
— Да успокойтесь вы! Давайте без ссор, от вас у меня уже голова болит, — раздраженно сказал я.
— А как вы относитесь к тому, чтобы выпить? — вдруг спросил Адам.
— Выпить? Нам же четырнадцать лет, и где ты тут увидел алкоголь? — отрезал Райан.
— Как вы знаете, у наших мам сегодня смена, поэтому мы незаметно стащили у них начатую бутылочку джина, которая осталась с прошлой недели…
— А вы мне начинаете нравиться, — с восхищением ответил Джейк.
— Подождите, подождите, нас же могут поймать. Где вы предлагаете это делать, если все выходы закрыты? — снова отрезал Райан.
— Хватит нудить! Сейчас что-нибудь придумаем, — с лицом сыщика сказал Джейк.
Я слабо помню, когда у Райана появился «комплекс отличника». В детстве он первым поддерживал наши выходки. Когда мы решили закинуть петарду на балкон соседок, миссис Кратчеров, редкостных грымз, он первым побежал воплощать замысел. Кончилось все неделей домашнего ареста и испорченными зимними каникулами.
— Помните, как Карл-Патрик хвастались, что перелезли на школьный двор через окно в мужском туалете, чтобы покурить? — вспоминая, спросил Джейк.
— Точно, они потом еще ходили с гордым видом, будто открыли лекарство от всех болезней, — напомнил Адам.
— Я полагаю, что мне не удастся вас остановить? — с надеждой спросил Райан.
— Перестань, Райан, я уверен, ты потом еще спасибо скажешь, — подбодрил его Мэтт.
Нам было несложно попасть в туалет, так как все преподаватели остались следить за порядком в спортивном зале. Сильный запах хлорки окутал всю комнату. Казалось, что все запасы школы на год были использованы для отмывания раковин и унитазов. Не спасало даже открытое окно, получившее задачу проветрить помещение. Приложив ладонь к носу, мы аккуратно подошли к окну и пододвинули железное мусорное ведро, стоявшее рядом. Оно было испачкано белой краской, которая осталась после ремонта, проведенного в прошлом месяце.
— Ну что, все готовы? — спросил Джейк.
— Если я еще хоть минуту тут пробуду, придется еще и пол отмывать, — сказал я.
Джейк следом бросил взгляд на Адама-Мэтта, дабы получить ответ. Зажав двумя пальцами нос, они одобрительно кивнули. Дороги назад уже не было. Первыми полезли мы, Райан кряхтел что-то про небесный суд, но никто его не слушал. Когда мы оказались на заднем дворе, первым делом мы увидели детские качели, которые переливались под лунным светом темно-синего неба. Свежий осенний ветер нежно обнял нас, и мы почувствовали большой прилив сил и смелости. Через несколько секунд мы уже слышали глухие звуки Адама и Мэтта, пытающихся перелезть к нам. Они не отличались большой силой. На уроках физкультуры они еле-еле подтягивались три раза, неуклюже виляя телом из стороны в сторону во время каждого подхода, за что их прозвали «червяками». После нескольких натужных звуков мы увидели их голову и по-настоящему обрадовались, что они смогли преодолеть это препятствие.
— Видели, как мы справились? — с гордостью сказал Адам.
— Червяки в этот раз все-таки смогли ускользнуть от удочки, — с издевкой ответил Джейк.
— Лучше замолчи, Джейк, иначе мы…
Не успел договорить Адам, как мы услышали, что открылась дверь черного входа в спортивный зал, где проходила вечеринка. Мы вплотную прижались к стене школы и замерли, как восковые фигуры. Повисла гробовая тишина, на несколько секунд у нас перехватило дыхание. По смешанному запаху сигарет и духов с сильным цветочным ароматом, ударившему в нос, мы поняли, что это были учительницы астрономии миссис Уоррены. Они были очень дружелюбны и отзывчивы ко всем ученикам, у которых преподавали, в том числе и к нам. Мой самый запоминающийся урок был посвящен «черным дырам». На нем они показали документальный фильм, снятый учеными из Дании, где на протяжении полутора часов говорилось об этом потрясающем явлении. Каждый кадр произвел на меня какое-то невероятное впечатление: «Сингулярность», «Горизонт событий», «Фотоны» — слова, которые я вряд ли смогу забыть.
Через две минуты дверь закрылась, и мы наконец выдохнули. Эти сто двадцать секунд показались бесконечными: время для нас буквально остановилось.
— Мы чуть не обделались, — признался Адам.
— Аналогично, Адам. Может, все-таки уйдем, ребят? Я не хочу попасться на глаза директорам, — c тревогой спросил Райан.
— Хватит трястись, как маленькая девчонка, Райан, — грубо ответил Джейк.
— Знаешь, если бы мы не были одним телом, я бы тебе сейчас врезал, — гневно сказал Райан.
— Смотри не надорвись, когда будешь замахиваться…
— Успокойтесь, мы не за этим сюда пришли, — положив руку на плечо, сказал Мэтт.
Не откладывая в долгий ящик, Адам-Мэтт сбросили с плеч рюкзак цвета болотной тины, и Адам достал оттуда бутылочку с прозрачной жидкостью, которой осталось примерно четверть.
— Нам и этого хватит, чтобы напиться, — тут же вымолвил Мэтт.
Мы завороженно наблюдали за их действиями.
Открутив крышку, они поднесли ко рту бутылку и сделали большой глоток. Со стороны казалось, что делать им это случалось не впервой. От одного вида нам стало нехорошо, и мы скривились, как от целого лимона.
— Отличная хрень, лучше любого сока, которым угощают на вечеринке, — сказал Адам.
— Теперь вы, — сказал Адам и передал бутылку нам. Повторять за ними нам не очень-то хотелось, но отступать было некуда, поэтому, настраиваясь пару секунд, мы сделали ничуть не меньший глоток, чем они. Следующие мгновенья показались нам адом: горечь, жжение, все смешалось во рту, будто в горло залили раскаленную лаву.
— Какого черта так мерзко? — морщась, спросил Райан.
— А что ты хотел? Тридцать пять градусов, — с удивлением ответил Адам.
— Нужно немного потерпеть, и станет лучше, — продолжил за ним Мэтт.
И правда, через короткое время мы стали чувствовать легкость и беззаботность. Адам-Мэтт сели на сухую пожелтевшую траву и стали напевать свою любимую песню «light in the void», которую всегда напевали, когда им становилось хорошо. Мы также поддались соблазну и присели рядом с ними, и стали смотреть на луну. Свет от нее стал намного ярче, и все вокруг будто покрылось белым пухом.
— Может, еще по одной? — внезапно вставил Джейк.
— Почему бы и нет, — ответил Адам.
Когда мы проделали это еще по два раза, бутылка джина окончательно опустошилась, из-за чего Мэтт и Адам сильно огорчились, так как перешли грань хорошего настроения в стадию «давай еще и еще».
— Сколько бы его ни было, всегда будет мало! — с недовольством сказал Адам, пока Адам-Мэтт разглядывали пустую бутылку на свет.
— Поаккуратнее, молодые люди, я за вас уже начинаю переживать, — насторожился я.
— Не стоит, Тайлер, просто… то, что мы с вами здесь совсем одни… ночью, распиваем алкоголь… доставляет мне радость, — сказал Адам.
— Причем с риском быть пойманными директорами школы, на секундочку, — напомнил Райан.
— Спасибо за уточнение, Райан, — ответил Мэтт.
— Мне тоже, Адам, я рад, что мы с вами встретились, — сказал я, положив руку им на плечо.
Следующие десять минут мы просидели молча. Каждый из нас думал о чем-то своем, и никто не хотел мешать ночному городу напевать свою музыку. Сверчки и кузнечики где-то слева также решили дополнить и без того чарующую музыкальную композицию своими стрекотаниями. Когда я уже намеревался предложить ребятам пойти внутрь и согреться, Адам спросил у нас:
— У вас есть мечта?
— О, философские темы я люблю, — неразборчиво вставил Райан.
Первым отвечать принялся Джейк. Его мечта заключалась в стремлении стать стендап-комиком. И у него были на это все шансы. Уже в раннем детстве он мог изящно подшутить над нашими соседями. Конечно, бывало, что Джейк перегибал палку и отпускал шутки ниже пояса прямо в лицо. «Пострадавшим» это, понятное дело, не нравилось, а отвечать приходилось всем нам.
Джейк, каким я его помню, всегда стремился выйти за пределы привычного, выйти за пределы собственного «Я». Чем бы он ни занимался, он всегда хотел создавать что-то новое, не похожее ни на что другое.
Райан, в свою очередь, стал говорить про Нобелевскую премию в области физиологии и медицины. Наличие доминирующего левого полушария дает о себе знать. Райану нравилось копаться в строении тела человека, разбираться в анатомических особенностях организма. Мы с Джейком в этом ничего не смыслили, поэтому, когда он что-то рассказывал, мы притворялись, что внимательно его слушаем. Первой прочитанной им книгой стало «Понимание мутаций в теле человека» какого-то великого ученого, удостоенного почетной награды. Он часто потом повторял девиз этой книги: «Мы все мутанты, и не нужно бояться этого». Нас с Джейком, конечно, пугало такое сильное увлечение физиологией, но со временем мы привыкли к этому.
Когда очередь дошла до меня, я не знал, что ответить. Как таковой мечты у меня никогда не было. Я не отличался стремлением к какой-либо науке или творчеству. Видимо, я один из тех, у кого нет цели и тяги к чему-либо. Лучше всего у меня выходило играть роль баланса между Джейком и Райаном. При любой возможности я старался помогать им, порой все силы бросал ради решения возникшей проблемы, даже самой незначительной. Наверно, за всей этой чрезмерной заботой я позабыл о себе.
— У меня нет мечты, — после недолгой паузы ответил я.
— Не может быть, у каждого есть мечта… ну колись уже, Тайлер, — пытался выдавить у меня информацию Адам.
— Наверно, но у меня почему-то нет, как-то не мечталось пока.
— Странно, но это рано или поздно придет, просто нужно хорошенько подумать.
— Хорошо, Адам, с завтрашнего дня начну думать, — с улыбкой сказал я.
— А знаете, какая мечта у нас? — с нетерпением спросил Адам.
— Прям очень интересно послушать, — съязвил Джейк.
— Мы всегда хотели стать астронавтами. Ради будущего человечества… Как-то так мы себе говорили. Когда смотришь на звездное небо, то понимаешь, что там может быть жизнь. И тебя не отпускает желание узнать это… Ведь космос — это бесконечное хранилище с множеством планет, звезд и других космических тел, которые делают его чрезвычайно величественным, — признался Адам.
Bepul matn qismi tugad.