Kitobni o'qish: «Обратная сторона Солнца. I. Нигредо. Созданный из пепла»

Пролог

Для многих ночь – время, когда шумный и суетливый день подходит к концу, уступая место долгожданной тихой передышке. Подобно тому как луна сменяет солнце, малозаметно, но неотвратимо замедляются все процессы в мире. Свет приглушается, шума становится меньше, а животные и люди заканчивают свои важные дневные дела и, зевая, готовятся ко сну. Тьма, тишина и спокойствие.

Так мыслят те, кому есть куда возвращаться на ночлег. Так мыслят те, кому для спокойной жизни достаточно пожинать то, что посеяли другие. Так мыслят те, у кого есть всё. Те, для кого ночь не была торжественным началом праздника, зовущегося охотой…

Низшие, что никогда не достигнут Рубедо. Им никогда не понять, на что на самом деле способно живое существо.

От раздавшегося на тихой поляне шума спящие птички с испуганным щебетом разлетелись в стороны, зверьки разбежались по густым зарослям, прячась от грозных хищников, а стая светлячков из цельного звёздного скопления превратилась в беспорядочно рассеявшуюся по лесу туманность. Так тишину сумеречного леса уже давно никто не нарушал.

Над землёй в центре поляны взорвалась яркая вспышка, и из раскрывшегося разлома вылетел, повалившись на траву, подросток; следом за ним приземлилась старая котомка. Он лежал неподвижно, лишь грудь плавно вздымалась в такт слабому дыханию.

На первый взгляд, парень был родом не из самой обеспеченной семьи: хоть телосложение довольно хилое для тяжёлой работы, одежда старая и потёртая; в мешочке почти ничего не лежало: вероятно, только самое необходимое, с чем парню предстоит выживать на этих землях. Длинные серые волосы разметались по покрытой росой траве, за растрёпанной чёлкой нельзя было разглядеть черты лица – но выражение его наверняка несчастное. С момента приземления уже прошло несколько минут, но пришелец по-прежнему лежал, не двигаясь.

Он столько лет прожил в кошмаре наяву и, казалось, наконец начал жить по-настоящему. Но в один момент собственными руками разрушил всё, чем судьба наградила его. Он слишком никчёмен, чтобы продолжать своё жалкое, бессмысленное существование. Теперь он мечтал исчезнуть вновь. В этот раз – навсегда.

Выждав какое-то время, притихшая на ветке птичка всё же решилась рассмотреть пришельца поближе. Ещё раз оглядевшись, она, быстро взмахивая маленькими крылышками, спикировала на влажную траву в метре от него. Тот все не двигался, и птичка, окончательно осмелев, принялась ловкими прыжками сокращать расстояние между ними.

Оставалось всего ничего, она вот-вот смогла бы рассмотреть вблизи лицо таинственного паренька, когда над поляной бесшумной чёрной вспышкой пронеслось нечто холодное. Ледяное, как сама смерть. Острое, как клинок. Обычному человеческому глазу не хватило бы скорости, чтобы уследить за его движением, но это было только на руку хозяйке незаметных чёрных щупалец, способных в считанные секунды уничтожить всё живое на своём пути. Маленькая птичка не успела и пискнуть, как от неё не осталось ничего, лишь пара светлых пёрышек медленно опала на землю. Чёрное щупальце стебля, сплошь покрытого острыми шипами, неторопливо скрылось в складках плаща хозяйки. Медленно выходя из тени высоких деревьев и брезгливо, словно отряхивая от грязи руку, скрытую под плотной чёрной перчаткой, низким хриплым голосом она обратилась к тёмной фигуре, неспешно следовавшей за ней по пятам на протяжении всего пути:

– Он едва выдержал переход, достаточно ли силой напитался? Сможет ли осуществить предначертанное? Быть может, мы поспешили.

Мужчина со скрытым под капюшоном чёрного плаща морщинистым лицом остановился недалеко от неподвижно лежащего на земле парня. Окинув взглядом пёрышки, оставшиеся от убитой птички, он оскалился и проскрипел:

– Луны окрасились алым в восьмой раз, он смог явить нам свою суть. Воистину, он перешёл к следующей фазе Пророчества. Лишь вопрос времени, когда вступит в силу завершающая. Твоим выборам я буду доверять всегда, дочь моя.

На мгновение лёгкая улыбка застыла на лице девушки. Она сдержанно ответила отцу:

– Я лишь немного угнетена. Разве могли в нём проявиться низшие чувства? Что если они помешают ему, собьют с пути истинного? Порой мне кажется, что несколько столетий – это непомерно долго. За время скитаний как мог он узнать о подобном? Быть может, я поведала ему что-то лишнее…

– Не тревожься, дитя моё. Мы наглядно продемонстрировали, что повлекут за собой такие греховные мысли. Он доставил нам хлопот, но всё это – ничто в сравнении с исполнением Пророчества. Ещё пара сотен лет, и наступит истинный порядок вещей. Ни один год нашей работы не будет напрасным.

– Не смею противиться ни единому вашему слову, папенька. – Девушка обратила взор полуприкрытых оранжевых глаз к чистому звёздному небу, длинные чёрные волосы тихо зашелестели, подхваченные редким порывом ветра. – Если бы не это внезапное мелкое восстание, я могла бы назвать этот день самым что ни на есть счастливым.

– За столько лет это стадо так и не осознало, насколько бесполезно любое сопротивление. Вернее, жалкие его попытки. Их всех когда-то спасли от верной гибели, а они не в силах вытерпеть даже пару смертей. Это восстание лишь позволило нам поглотить и их. Порой я жалею, что не могу поведать об их скорой погибели. Нельзя портить интригу.

Сотни людей и животных врывались в выбитые вилами и подожжённые порохом ворота. Ещё не добравшись до главного зала, падали замертво от раскаленных пламенем стрел стражников. Кровь лилась рекой и навеки впитывалась в почву. Брызги попадали в глаза, застилая взор, заставляли падать, как мешки с землёй, бездыханные тела несчастных и потерявших всякую надежду. Какофония криков, рыков и надрывного рыдания раздавалась над темным двором. Ей в унисон ломались кости, и рвалась плоть. Ужас и отчаяние заполнили замок. Чёрный шипастый стебель выступил палачом: как на длинный холодный клинок были насажены на него выжившие. Даже горячие реки крови, окрасившие его, не смогли сделать сердце хозяйки хоть на долю теплее. Тьма стала только яростнее пропитывать душу девушки, что с безразличием взирала на павших подданных с высокого пика башни. Лишь жестокие оранжевые глаза освещали поле брани. И не будет на этих землях более иного света.

Ещё долго с благоговением девушка будет вспоминать эту картину. Столько чужих сил она впитала в той битве! Нет. Казни! Казни неверных, что смели сомневаться в величии своих новых правителей! Хоть для смертных они были уже отнюдь не новыми. Им не осознать понятие времени в столь широком смысле. Их жизнь была мимолётной жизнью мухи, существующей лишь, чтобы хищники утолили ею частичку всепоглощающего голода. Таковы законы природы для низших существ, и никому не в силах идти им поперёк.

Девушка нехотя вырвалась из тёплых объятий воспоминаний, вновь обратившись к отцу:

– Мальчик жив, и это главное. Нам пора возвращаться. Вороны выклевали своё. Настало время этого ребёнка. Если Пророчество истинно, он сам поймет, что должно сделать.

– Summa Scientia nihil Scire.

Когда собеседники обменялись им одним понятным высказыванием, тьма окутала их темные фигуры. Поляна опустела, вновь в сумеречном лесу воцарилась тишина.

Ни звука, ни шороха. Время словно остановилось. Ни одно живое существо не решалось более ступить на осквернённую землю.

Но вот неподвижно лежавший парень, наконец, издал такой глубокий вдох, словно не мог сделать этого, вынужденный задерживать дыхание, уже несколько сотен лет. Из-под длинной чёлки сверкнул холод серых глаз, едва разлепившихся после мучительного кошмарного сна. На миг обретший ясность и молящий о прощении взгляд поднялся к небу. Он так хотел раскаяться за все грехи, что совершил в одно мгновение…

Парень медленно моргнул, вглядываясь в звёзды и ища в них ответы на вопросы, невыносимо больно терзающие душу, а радужки замигали едва заметными багровыми огнями. С каждой секундой этот свет становился всё ярче и настойчивей, превратив, наконец, равнодушные серые глаза в два ярчайших алых огня познавшего все страдания бессмертного. Теперь они осветят жестоким светом всё, что стоит на пути его великих замыслов. Он больше не бессилен. Настало время его охоты.

Глава 1. Прощание с прошлой жизнью

Школа — самое ужасное место в мире!

Чем дольше сидишь на этих орудиях пыток, называемых стульями, тем больше ощущаешь, как каждая мышца превращается в дерево, а то и в кирпич. Сейчас Света ощущала себя именно кирпичом. Больше всего на свете желала, чтобы ею разбили ближайшее окно и даровали этим свободу за пределами душного кабинета.

Подобные рассуждения нередко посещали её на уроках физики. За всю свою сознательную жизнь Света ни разу не задумывалась, почему же мяч падает на землю, если бросить его с высоты, почему лучи света преломляются в воде, а уж как электроны движутся в атомах — и подавно. Химия и то была интереснее, но лишь когда в классе проводят зрелищную лабораторную, результаты которой к тому же можно списать у одноклассников. А вот если бы их учили превращать любой металл в золото!.. Тогда бы Света согласилась не то что каждый день ходить в школу, даже жить в ней.

И какой толк на каждом уроке выслушивать упрёки от учительницы? В этот раз о забытом всем классом проекте, который задали ещё в сентябре. Свете изрядно наскучили нескончаемые нелестные, но всё ещё цензурные эпитеты Марии Фёдоровны. Неужели она не видела, что ребятам по боку: как и прежде блуждают взглядом по кабинету, не зная, чем себя занять? Света утомилась делать это и бросила взгляд в окно.

На стадионе второклашки бегали наперегонки. Один особенно уставший не успел вовремя затормозить и натолкнулся на одноклассника. Оба потеряли равновесие и шмякнулись на землю, но тут же рассмеялись, поднялись и возобновили бег. Вот кто по-настоящему счастливый: тот, кто ещё не успел познать ужаса ярости Марии Фёдоровны! Теперь Света жалела, что не может присоединиться к второклашкам, и вздохнула ещё более тяжко, чем тридцать раз до этого.

Не то чтобы она испытывала хоть какие-то муки совести из-за просроченного доклада, и не то что бы хоть кто-то из класса тревожился об этом. Но причитания пожилой учительницы не могли не раздражать. Лучше бы она с самого начала монотонно рассказывала новую, одному богу и ей понятную тему, без всяких прелюдий. Оставалось только смириться и продолжать абстрагироваться, пока звонок не прозвенит. Да хоть детство вспомнить!

У Светы было мало воспоминаний из детства, лет до шести, можно сказать, не было вовсе: только фрагменты самых ярких. Она помнила, что все её пятнадцать лет почти полностью состояли из спорта и активных прогулок. Активности обычно подразумевали изучение наиболее небезопасных для детей мест, конечно же. Иначе детство она таковым и назвать бы не посмела.

Заядлой хулиганкой Свету назвать нельзя. Такие места она посещала лишь из детского любопытства! Простые площадки уже давно как на подбор одинаковые и скучные: горки маленькие, качели низкие, песочницы Вообще нужны кому-то? Сидеть и копаться в песке с бог знает какими ещё примесями, лепить из этой субстанции куличи Оставим это другим. И это если повезёт, что во дворе вообще была площадка. Уж больно зачастили строить дворы, наглухо забитые машинами на парковке. Даже мяч погонять негде. Потому приходилось искать обход.

Наскучили футбол и волейбол? Придумаем собственную игру! Площадки исследованы на сто процентов? Весь город в нашем распоряжении — заброшки изучены только на десять!

Хоть Света и занималась этим с тринадцати лет, за два года успела посмотреть немало. И изучила бы ещё больше, если бы лидер их вылазок, Гордей, не поступил в университет в другом городе и не уехал из Белгорода. Последнее такое приключение прошло месяц назад, всё это время Свету одолевало невыносимое желание сходить на заброшку вновь. Но она не могла: Гордей заставил ребят поклясться, что они никогда больше не зайдут в заброшку без него. Ребята было подумали, что парень считает их совсем несмышлёными и хочет отгородить от опасностей, но Гордей уверил, что просто не сможет четыре года жить с мыслью о том, что всё веселье проходит без него. Эта причина понравилась им куда больше, поклясться всё же пришлось.

Помимо любви к неизвестному, Света иногда испытывала более глубокое и труднообъяснимое чувство. Если бы её попросили описать его, она вряд ли смогла бы и пару слов связать. Чем больше заброшек исследовала вдоль и поперёк, тем сильнее росло желание продолжать. Ещё мало повидавшая в жизни девушка по какой-то причине всё старательнее рылась в никому не нужном хламе, словно пыталась откопать там нечто утраченное. И если искала безуспешно, тягучее чувство пустоты разрасталось в глубинах сердца. Света отчаянно продолжала пытаться снова, не хотела останавливаться, пока не найдёт то, что требуется.

Может, это был очередной кризис какого-то там возраста. Она же придерживалась мнения, что так себя проявляло простое детское любопытство, пусть и довольно странное. У всех людей на свете есть свои странности. Почему Света должна быть исключением?

Света не любила долго думать о плохом, вновь вспомнила о хорошем, неосознанно улыбнулась и откинулась на спинку стула, игнорируя неприятный голос раздражённой учительницы.

По-настоящему интересной можно назвать площадку со множеством тренажёров. Там Света проводила всё время, которое другие тратили на телефоны и компьютеры. Вовсе не потому, что не имела возможности. Семья у Светы вполне себе обеспеченная, но ведь те же деньги можно потратить на спортзал и секции! Тоже прекрасное место для новых знакомств и весёлого времяпровождения.

Любовь к спорту ей привили с раннего детства. Можно было подумать, что за Свету просто сделали выбор, но это не так. Спорт — действительно одна из самых значимых для её сердца вещей. Однако посещать сразу несколько секций оказалось довольно трудно, в итоге из всех Света выбрала только бокс. Она редко жаловалась на плохое настроение, удача была поистине к ней благосклонна, но иногда наступали и не самые приятные моменты. Чтобы отвлечься, она удваивала стандартные тренировки, и это правда помогало. Тренажёры и спарринги для неё — отдушина наравне с друзьями.

Настоящими Света могла назвать всего двоих: Катю и Германа. При одном упоминании их имён в голове проносились мириады греющих душу воспоминаний. Она уже плохо помнила подробности их знакомства, но воспоминание от этого не становилось менее ярким.

Семь лет назад к ним в класс перевелись новенькие — Катя и Герман. Оба из разных школ и не знакомы. Голову Светы тогда занимали мысли о начале занятий в боксёрской секции, поэтому новеньких она заметила только к последнему уроку и уже через секунду благополучно забыла о них.

В тот же вечер по дороге домой её привлекло странное оживление на площадке соседнего двора. Вокруг детского городка собралась толпа мальчишек — самопровозглашённых боссов района. Издалека сквозь макушки ребят в чёрных куртках с полосками и с развёрнутыми к затылкам козырьками кепок Света с трудом разглядела ярко-красное пятно. Заинтересованная она не спеша подкрадывалась к отвлечённым своей жертвой мальчишкам, всё чётче слыша выкрики.

— Ну и цвет, ты что, девчонка?

— Поносить дашь?

Неразборчивые голоса то и дело прерывались раздражающим гоготом и плевками. Маленькая Света, не останавливаясь, поморщилась. Таких хулиганов в её классе она перевоспитала ещё в прошлом году. Сразу видно, кучка глупых задир!

Приподнявшись на цыпочках, чтобы разглядеть жертву насмешек, она так и застыла, разинув рот.

Хулиганы вчетвером теснили одного невысокого мальчика с красным рюкзаком на плечах. Растерянно оглядываясь, он пятился к стене городка и наконец упёрся в неё рюкзаком, лишившись возможности сбежать. Хулиганы тут же рассмеялись, тыча в него пальцем.

— Смотрите, он теперь не сбежит.

— Будешь теперь нам свою еду в столовке отдавать!

— Ха-ха-ха!

Приглядевшись ещё, Света обомлела.

Да это же новенький Герман! Угораздило же его в первый день

— Что это вы тут делаете?

Мальчишки резко затихли и нерешительно повернули головы на звук. Позади них со скрещенными на груди руками стояла девчонка в школьной форме. На одно плечо она небрежно закинула точно такой же красный рюкзак. Она исподлобья оглядела каждого застывшего в недоумении хулигана и, сдунув чёлку со лба, указала большим пальцем себе за спину:

— Смотрите-ка сюда! — Света широко улыбнулась, сверкнув пустотой на месте недавно выпавшего зуба. — Мой рюкзак вам тоже не нравится?

Хулиганы переглянулись и потёрли затылки. Недоумение их длилось недолго. В тот же миг они захихикали и начали приближаться к Свете.

— Не нравится, поэтому тебе сначала настучим! — хмыкнул один.

— Ты никакая не девчонка, тебя можно! – поддакивал второй.

От поднятого шума стайка голубей с испуганным курлыканьем взлетела с верхушки дерева. На балконе женщина едва не выронила таз с только что постиранным бельём и метнулась к перилам, высовываясь и пытаясь разглядеть, что творится на площадке.

Лёгкие удары, испуганные вскрики и писк мальчишек взволновали всю округу и так же быстро стихли, сменившись топотом четырёх пар ног убегающих прочь хулиганов. Один из них в панике уронил кепку Свете под ноги, но не осмелился и на миг обернуться, чтобы не видеть больше страшного оскала на лице незнакомой девчонки с красным рюкзаком. Та корчила рожицы им вслед и хохотала, хватаясь за живот и тыча в них пальцем. Она только вчера впервые пришла в боксёрскую секцию и ничего ещё толком не умела. Что за хулиганы они такие, раз убегают теперь как обиженные девчонки?

Что было дальше, Света помнила плохо: как только мальчишки сбежали, с горки к ним с Германом съехала ошарашенная Катя с точно таким же рюкзаком за спиной. Ребята молча переглянулись и ещё долго смеялись. С того вечера троица почти никогда не разлучалась.

— Ты тоже ничего не сделала? — послышался шёпот с задней парты.

Вырываться из тёплых воспоминаний обратно в суровую реальность было больно. Света развернулась, чтобы так же тихо ответить Герману:

— Шутишь, что ли? Делать мне нечего.

Катя, сидевшая рядом, облегчённо вздохнула. Эти трое никогда не отличались успехами в учёбе, Свете вообще было достаточно троек и не быть отчисленной.

— Слава богу! Ты всё ещё с нами

Света усмехнулась. Ещё бы она изменила своим принципам и начала учиться усердно...

Она была уже на полпути к тому, чтобы вернуться к более важным, чем причитания физички, вещам, но что-то заставило её отвлечься вновь.

Ощущение было странным, такое Свете испытывать ещё не приходилось. Будто только что вспомнила о чём-то, но в тот же миг забыла. В надежде всё же вспомнить, повернулась к окну и попыталась найти аномалии на улице. Снаружи всё было таким же, как пару минут назад: на стадионе играют дети, деревья с пожелтевшими листьями, слава богу, не двигаются, небо серое, но дождь пока не идёт. Всё тот же десятилетиями не меняющийся второй школьный корпус Минутку, что это за густой белый дым валит из окна кабинета химии?!

Свету передёрнуло, как от удара током. Зрачки сузились, в груди ухнуло, сердце едва не пропустило удар, прошиб холодный пот. И так же быстро, как появилось, странное чувство исчезло, а то, что Света пыталась вспомнить, будто бы вспомнила. Но почему-то ещё не осознала.

Она решила не обращать внимания на странный приступ, вместо этого принялась оглядывать класс: Мария Фёдоровна наконец-то приступила к объяснению новой темы, кто-то из одноклассников писал конспекты, кто-то лежал на парте, уткнувшись носом в рюкзак, — всё было привычно. Точно так же, как пару минут назад, будто дыма в соседнем корпусе вовсе не было, а Света — единственная, кто его заметил. Но она никогда не жаловалась на галлюцинации, сколько себя помнит, почему тогда ещё не сработала сигнализация?..

Не дав ей закончить мысль, здание разорвала пожарная тревога. Одноклассники бросили свои дела и инстинктивно прижали руки к ушам, чтобы не оглохнуть. У Марии Фёдоровны перед глазами пронеслась вся её долгая жизнь — никто не предупреждал учителей об учебной тревоге!

Ученики не знали об этом, подумали, очередная плановая проверка. Под строгими выкриками учителей школа стремительно пустела без намёка на панику, кто-то весело смеялся, радуясь сорванному уроку. Обернувшись на чей-то гогот позади, Света нахмурилась и на миг остановилась, но тут же течение из детей затолкало её дальше по коридору. Не отставая от одноклассников и не вслушиваясь в крики вокруг, она застряла в раздумьях. Обычно она смеялась бы вместе с ребятами и перекрикивала других, чтобы пошутить и заслужить угрожающий взгляд физички. В этот раз было не до шуток.

Она что, действительно единственная, кто видел?..

Только на улице школьники стали замечать странный дым в окне второго этажа. Громкие голоса теперь то и дело прерывались шёпотками и короткими вскриками, школьники тыкали пальцем в пожар и, не стесняясь, снимал на видео. Одна из вытянутых рук загородила Свете обзор. Она обернулась: Катя одной рукой прикрывала рот от шока, а второй снимала экшен для соцсетей. Кто бы сомневался.

Света мало чего боялась, но вид дыма застрял в памяти, навязчивым образом отпечатавшись прямо в сетчатке глаза. Внешне она и вправду оставалась непоколебима, лишь задумчиво блуждала взглядом по суетящимся между разрозненными рядами учеников учителям и администрации с пожарными. Неужели она боится огня и испугалась, впервые увидев дым так близко? Огонь действительно настолько медленно распространяется по зданиям, что за десять минут не успел охватить соседние кабинеты? Что, чёрт возьми, с ним не так?

Катя и Герман были так увлечены разговорами одноклассниками, что не сразу заметили, как Света отстранённо смотрит на окно, из которого уже несколько минут назад прекратил валить дым.

— Ты в порядке? — спросил Герман, на пару с Катей беспокойно глядя на подругу.

— Да. Просто не могу понять, что не так.

— Не так? В каком смысле? Пожары, конечно, не так часто случаются, но в новостях про них каждый день рассказывают. А в этом никто даже не пострадал, считай и не пожар.

— Ну — Света попыталась сформулировать беспокоящую её мысль. Безуспешно. Устало прикрыв глаза и почесав затылок, она со вздохом отмахнулась. — Не знаю. Просто не выспалась, наверное.

— Директор возвращается!

Ещё раз оглядев всех присутствующих, высокий широкоплечий мужчина объявил, что небольшой пожар начался из-за неисправной проводки, но в кабинете на тот момент никого не было, поэтому всё обошлось без единого пострадавшего. Пожарные быстро устранили возгорание, при эвакуации ни одного ученика и учителя в здании не осталось, и все могут спокойно, без суеты и ровными рядами покинуть школу, так как здания обоих корпусов теперь требуется осмотреть на наличие других подобных проблем.

Школьники вряд ли разобрали хотя бы половину из его сухой, прерываемой кашлем и вздохами, речи. Но услышав, что могут идти домой, разразились победными криками. Будто их не эвакуировали, а на концерт известной группы позвали.

Света очнулась, только когда они с Катей и Германом уже вышли за ворота, неспешно направляясь в сторону её дома. Друзья переглянулись. Катю нарушила неловкое молчание первой:

— Давайте позвоним родителям, скажем, что всё в порядке, и пойдём, поедим где-нибудь.

— В кафе? — предложил Герман.

Света задумчиво остановилась и, вернув взгляду ясность и весело улыбнувшись, согласилась:

— Прекрасная идея! Макароны в столовке сегодня были гадостью редкостной, у меня кусок в горло не лез.

Предвкушая долгожданный обед, Света с привычной расслабленной улыбкой развернулась и, возглавив шествие, отправилась в путь. При упоминании нормальной еды неприятное чувство наконец оставило её. Только Катя с Германом всё раздумывали над странным поведением Светы, но предпочли пока не говорить об этом и просто последовали за ней. В том, что Света была в полном порядке, они не сомневались ни на минуту: слишком хорошо её знали. Подобные расспросы бесполезны — ответ будет один. Может, и вправду не выспалась.

***

На входе в уютное кафе ребята оживлённо перебирали детали историй пятилетней давности и посмеивались друг над другом, словно не было никакой эвакуации двадцать минут назад.

Устроившись на удобных мягких диванах, друзья принялись просматривать цветастое меню.

— Блины со скидкой! — спустя полминуты воодушевлённо воскликнул Герман, Катя вздрогнула от неожиданности и тут же бросила взгляд на ценник.

— Да ну, сегодня пируем!

Света тоже несказанно обрадовалась и поискала глазами официанта, чтобы подозвать его к столику и сделать заказ, но, едва успев вскинуть руку, озадаченно застыла, вперив взгляд в двух вошедших мужчин.

На первый взгляд — самые обычные офисные работники. Двое в деловых костюмах с кожаными портфелями в руках на обеде зашли в ближайшее кафе, обсуждая свои рабочие вопросы. Не отрываясь от разговора, они устроились за столиком неподалёку от ребят. Единственное, что выделяло их в толпе, — волосы неестественного серого цвета. Света не могла понять, игра света это, или они действительно серые.

Похоже, странное чувство будет преследовать её весь оставшийся день: до неё всё никак не доходило, что заставляет её так пристально наблюдать за незнакомцами. Ей казалось, что если потеряет их из виду, тут же нарвётся на серьёзные проблемы.

Подозрительно щурясь, она всё продолжала на них смотреть. Катя, заметив странные перемены в Свете, обернулась, чтобы посмотреть, куда направлен её взгляд, и, не увидев никого, кроме двух мужчин в деловых костюмах, обратилась к ней:

— Что с тобой сегодня? Ты их знаешь?

— Нет. — Света лишь сильнее нахмурилась, глядя Кате за спину. — Эти двое не кажутся вам странными?

— Странными? — Герман вскользь окинул мужчин взглядом. — Да нет, обычные деловые люди.

Девушка уже была готова поверить, что превратилась в подозрительную старуху, как вдруг мужчины чуть заметно вздрогнули. Словно почувствовав её взгляд, оба одновременно уставились на девушку в ответ.

Та тоже едва не подскочила от неожиданности, а неизвестные, прервав беседу и ухмыльнувшись, странно переглянулись. На миг Свете показалось, что по их лицам пронеслась тень хищного оскала, но дожидаться доказательств не хотела. Просто поднялась со своего места, обращаясь к друзьям:

— Давайте в другое кафе, это уже малость наскучило.

Не дождавшись ответа, она направилась к выходу. Света смотрела прямо перед собой, будто и вовсе забыла про существование двух подозрительных мужчин. Те уже успели потерять к ней интерес и раскрыли рты, чтобы возобновить беседу, но в ту же секунду растерянно застыли. Переступая порог кафе, девушка через плечо бросила на них такой свирепый взгляд ярких янтарных глаз, что любой взрослый человек стушевался бы. Острые клинки зрачков будто впивались в душу, выискивали в её глубинах самые грязные грехи, чтобы холодной сталью пронзить насквозь при первом же намёке на злой умысел.

Катя и Герман не заметили этого: всё так же растерянно переглядывались и вскочили, чтобы догнать Свету. За семь лет они уже успели убедиться, что к эмпатии Светы стоит прислушиваться: она с детства хорошо разбиралась в людях. Но никогда она без слов не бросала их вот так. Компания молча покинула кафе в сопровождении недоумённых взглядов двух офисных работников.

***

Кабинет освещал тусклый оранжевый свет лампы, аккуратно отодвинутой на край массивного стола. На улицах маленького городка вечерело, осеннее солнце сменилось почти идеально ровным серебряным диском луны. На дорогах по очереди зажигались редко расставленные фонари. Свет от фар проезжающих мимо машин то и дело пролетал по увешанным картинами стенам и стеклянным дверцам высокого серванта, до предела заполненного антиквариатом: от старинной фарфоровой посуды до статуэток животных из чистого золота.

Из драгоценной массы выбивалась лишь миниатюра, давным-давно нарисованная не самым умелым художником. Он почти ничего не изобразил на холсте: только две круглые белые луны на ночном небе и тёмную морскую гладь. Мазки были налеплены словно от балды, но миниатюра всё равно занимала своё место в дорогом серванте. Одному хозяину кабинета было известно, какова её цель здесь.

Он как раз закончил читать главу книги одного средневекового писателя и, неспешно поднявшись с дорогого кожаного кресла, поставил её обратно на одну из заставленных фолиантами книжных полок.

«Нигредо. Родится из пепла прошлого дитя, столетиями без цели скитавшееся. Однажды вороны выклевали его прежнюю плоть»

Молодым человеком мужчину мог бы назвать любой прохожий, но на самом деле молодым он не был уж точно. Внешне ему и правда не дашь больше двадцати пяти. Педантичного вида, высокий, широкоплечий, подтянутый, с идеально ровной осанкой, являющийся публике исключительно в деловых костюмах и с аккуратно уложенными серыми волосами — лишь несколько прядей закрывали холодные серые глаза. Он всегда держался уверенно и хладнокровно, но мало кому дозволено знать, сколько ему пришлось вытерпеть больше чем за полтора столетия своего существования.

Илларион Розенкрейц. Он жил только для того, чтобы исполнить свой долг.

Мужчина неспешно прошагал к широкому окну, блуждая взглядом полуприкрытых глаз по крышам домов. Когда-то он видел, как их фундаменты только начинали закладывать.

«Альбедо. Словно ото сна кошмарного проснётся на земле иной, ещё полтора столетия созерцать чужие судьбы будет, подобно лебедю из тёмной пещеры своей».

Всю жизнь Илларион посвятил подготовке к исполнению долга перед Отцом, к искуплению грехов, за которые прежде был изгнан. То, к чему он так невыносимо долго стремился, наконец восстановит истинный порядок вещей. Те, кому следует умереть, — умрут, а кому предначертано править, — воссядут на трон по справедливости. Такова была судьба этого мира.

Одним из ключевых звеньев замысла Иллариона была девушка, родители которой надолго спрятали дочь от его внимательного взора. Это мало помешало его планам, лишь добавило мороки: рано или поздно он всё равно нашёл бы её.

Он был обязан достать её хоть из-под земли.

«Цитринитас. Золотым орлом с небес сорвётся, глотку хватая добыче, что предкам своим в знак благодарности преподнесёт».

Света Козырева. Пятнадцать лет. Родилась пятнадцатого мая две тысячи пятого года в Новом Осколе. Воспитывалась Вениамином и Татьяной Козыревыми в Белгороде, семья уехала туда, когда девочке было два года. На след получилось выйти лишь спустя тринадцать лет.

Мирное предложение отдать Свету в руки организации не только не принесла плодов: череда роковых совпадений привела к трагедии, из-за которой Иллариону пришлось ждать тринадцать лет, прежде чем наконец приступить к завершающему этапу исполнения Пророчества.

«Рубедо. Выклюет пеликан свои внутренности, предкам даруя. Установится истинный порядок вещей, Фениксом обретён Философский Камень будет».

На протяжении нескольких веков Отец бережно хранил тайну об этом Пророчестве, и кто бы мог подумать, что именно Иллариону выпадет честь сыграть значимую роль в его исполнении.

Вот только у одного и того же Пророчества оказалась не одна версия.

Размышления Иллариона прервал звонок. Он неторопливо вернулся к столу и поднял трубку. В просторном, богато обустроенном кабинете раздался бархатный голос:

— Слушаю.

— Босс, всё прошло как и должно. Печать ликвидирована, восстановление сил волчицы запущено.

— Хорошая работа. Что-то ещё?

— Нет, аномалий не выявлено. Только наши коллеги сообщили, что девчонка что-то почувствовала.

Илларион нахмурился.

— Что именно?

— Вы не подумайте, она не напала, и сами сотрудники не стали ничего предпринимать. Похоже, из-за ликвидации печати она интуитивно почувствовала в них что-то. Волчица с друзьями просто покинули кафе сразу после появления там наших коллег.

— Понял. Можете приступать к другим задачам.

— Принято. Хорошего вечера, босс.

Илларион растянулся в ухмылке. Сила, которая была запечатана в девушке тринадцать лет, настолько велика, что та сразу почувствовала скрытую в адептах энергию. Остаётся надеяться, что волчица своей мощью не превзойдёт самого Иллариона. В чём он, конечно, сильно сомневался. Но и расслабляться нельзя.

Основные действующие лица на сцене. Пора приступать к завершающей фазе Пророчества.

***

Света, Катя и Герман всё же решили, что ничего лучше домашней еды сегодня не съедят, поэтому просто пошли к Свете домой.

— О да, вкуснейший борщ дяди Вени!

Герман мечтательно зажмурился, уже предвкушая их с друзьями славную трапезу, Катя от его вида испытала ещё больший голод, чем прежде. Папа Светы — поистине шикарный повар.

— Не забудьте и мне хоть чуть-чуть оставить!

Света весело рассмеялась мечтательным выражениям лиц друзей, прищурив глаза и оскалив острые клыки в широкой улыбке.

— А помнишь, — начал Герман, — когда мы первый раз пришли к тебе в гости, ты опрокинула на пол целую кастрюлю...

— Нет, не было такого!

Теперь уже Катя с Германом рассмеялись под испепеляющим их взглядом Светы.

Так и добрались до нужной квартиры. Закрыв за собой входную дверь, ребята тут же закинули тяжёлые рюкзаки на полку в прихожей. Вениамин, отец Светы, уже вернулся с работы и с широкой улыбкой поприветствовал ребят. Те вежливо поздоровались в ответ.

— Привет, пап. Мы — обедать.

— Слава богу, вы в порядке. Хорошо, что всё обошлось, — с облегчением выдохнул он. Света уже давно позвонила ему и маме, объяснив, что случилось, но окончательно успокоиться он смог, лишь собственными глазами увидев ребят живыми и здоровыми. Ну а живых и здоровых нужно ещё и как следует накормить. — Борща как раз на троих хватит, бегите мыть руки, разогрею пока.

Уставшие и голодные ребята рванули от ванной до кухни, так же быстро рассевшись на табуретках вокруг стола, и в ожидании уставились на столь привлекательного вида кастрюлю домашнего борща на плите. Вениамин, помешивая на плите ароматное бурлящее блюдо, посмеялся и как бы между делом бросил:

— Света, только не забудь собрать вещи к приезду мамы.

Глава 2. Злой призрак

Из-за всей этой беготни Света напрочь забыла, что сегодня они с родителями уедут в Новый Оскол.

Она родилась там, но есть ли смысл возвращаться? Переехать они решили ещё полгода назад, но в глубине души она всё никак не могла принять это, потому и часто забывала, как нечто, что должно произойти не с ней и не здесь, вообще не имеет к ней никакого отношения.

Тринадцать лет назад семья уехала из маленького Нового Оскола в поисках работы получше. Там жили двадцать тысяч человек, а то и меньше, сильно не разгуляешься. В городке живут двоюродная сестра папы — Катерина, и её дочь, Амалия — двоюродная сестра Светы. Это всё, что Света знала о Новом Осколе. И близость к родственникам — единственная причина переезда, которую назвали родители.

Вокруг лес, маленькие дома, все друг друга знают и живут тихой размеренной жизнью. Только вот ради этой новой жизни Свете придётся прощаться с прошлой.

Перемены не пугали её. Тренер часто говорил, что каждое изменение в жизни — это шанс сделать большой шаг вперёд. Хоть и перемен в её жизни было не сказать, что много, тренер ещё никогда не ошибался.

Последнее подобное изменение в жизни Светы было, когда она поступила в школу. Хоть в одном классе со Светой и была пара знакомых из садика, большинство ребят она встретила впервые. С самого начала бойкую и громкую девочку восприняли как негласного лидера. Лидера докладных — уж точно.

Учителя ругали Свету и её сообщников (как называли их взрослые) столько раз, что она и не вспомнит точное число — сбилась на двадцатом. До похода к директору и вызова родителей в школу оставалось совсем немного, но до хулиганства ребята никогда не доходили. Просто учиться было так скучно, что детям не оставляли выбора! Попытки учительницы начальных классов вести уроки увлекательнее Света не оценила. Какое ей было дело до наклеек за хорошие оценки и примеров на красочных картинках? Сердце требовало активности в самом прямом значении этого слова!

Школьная Ёлка — мрак и бесполезный маскарад. Концерт на Девятое Мая — смертная скука, петь она ненавидела ещё больше, чем учиться. Кружки по интересам — да сдались они кому-то! Сами сравните вышивание крестиком под надзором учительницы труда в команде со странноватыми девочками и состязание в боксёрской секции. Конечно, Света выберет второе, драться было и легко и весело! Правда, слово «драться» ей не нравилось. В дворовых драках оно было уместным, но не в профессиональном спарринге. Скорее уж «сражаться» или что-то вроде того.

Хотя драться она тоже умела, и в своё время, сама того не зная, «отбила район» у малолетних преступников, если они вообще были достойны ими зваться.

В подробности она, как и всегда, впрочем, не вдавалась. Света лишь отдалённо представляла, что их район был некой территорией, на которой часто гуляет группа гоповатых подростков. А есть другие такие же территории: с точно такими же группами гоповатых подростков. У территорий есть «чёткие» границы, за которые одной группе не дозволено заходить. В противном случае группа ввяжется в конфликт, из-за которого нужно обязательно устраивать драку между всеми членами столкнувшихся групп. И всё это ради того, чтобы выяснить, чья же это теперь вообще территория.

Даже после беглого объяснения Германом этой системы Света не смогла понять, что значит «попутала рамсы», прогуливаясь по соседнему району, из-за чего её и вызвали на «махач», чтобы что-то там «порешать». Ещё и «чушпанкой» обозвали.

Короче говоря, следующим вечером она набила бока десятку пятнадцатилетних двоечников, используя все боксёрские и кикбоксерские приёмы, которые знает.

Хотя, нет. На все бы их не хватило, уж больно хиленькие были: один лоу-кик — и противник лежит на земле, корчась от боли.

Когда первые трое мальчишек попадали на землю, держась за ногу, моля о пощаде и пытаясь отползти от Светы, она решила использовать на каждом из оставшихся разные приёмы. Иначе со скуки бы умерла отправлять всех в нокаут одним только ударом по ноге.

Она всё ещё помнила, как те семеро отшатнулись, увидев, с каким оскалом Света развернулась к ним и, хрустнув кулаками, начала приближаться. Парни были куда смелее маленьких хулиганов с детской площадки, даже попытались напасть в ответ и уклониться.

Спустя минуту все семеро точно так же корчились от боли на сыром асфальте и месили смешанные с грязью окурки. Света, не глядя на них, отряхнула чуть запачкавшиеся руки и, сунув руки в карманы, отправилась домой, досматривать фильм. Малолетние «преступники» лишь провожали взглядами её освещённый рыжими фонарями силуэт.

В секции последнее время дела шли неважно. Света, конечно, заработала много медалей за победы в самых разных соревнованиях и считалась чуть ли не лучшим бойцом за всю историю секции. Но никакие медали не спасут от финансовых проблем.

Год назад ближе к центру Белгорода открылась секция с ещё большим количеством мест, да и масштабом она значительно крупнее той, в которую Света ходила ещё со второго класса. Она была верна старому тренеру Алексею Викторовичу и его делу, ни под каким предлогом не согласилась бы перейти на вражескую сторону, но и здесь тренироваться больше не могла: их полностью сразило банкротство.

Вчера Света посетила последнюю тренировку. Сегодня секция закрылась навсегда.

Возможно, это знак судьбы, и теперь Света может со спокойной душой переехать в другой город, оставив прошлое позади. Конец любимой секции — не конец её личности. Друзья-боксёры не исчезнут, как и тренер. Всем им навсегда отведено место в сердце Светы. Особенно та самая фраза Алексея Викторовича, которую девочка услышала на первой тренировке. В тот же день она впервые проиграла.

«Не забудь улыбнуться перед тем, как ударить!»

«Даже если почувствуешь, что удар заблокируют, и отправят тебя в нокаут, всё равно ослепляй противника улыбкой! Спорту нюни не нужны».

Так начался её путь в боксе. Так же начнётся новая жизнь.

Что касалось Кати с Германом Их и правда связывало многое, даже больше, чем Свету и спорт. Всё-таки бокс был боксом только в здании секции, а друзья были друзьями везде и всегда.

Катя с Германом, услышав напоминание Вениамина, едва заметно поникли. Но, наученные духом Светы, воодушевлённо улыбнулись и повернулись к ней:

— В частном доме жить — просто сказка! Соседей нет, собственный сад есть, и места много.

— Везёт тебе, я бы тоже хотела в маленький город переехать. Слышала, там экология ещё лучше, чем у нас.

— Ага, и медведи из леса выходят ежедневно. Мечта, а не жизнь! — рассмеялась Света, приняв непринуждённый вид.

Это у неё всегда получалось хорошо. Друзья, поняли, что волноваться за Свету не придётся,засияли ещё больше. Она всю жизнь была сильной: физически, психологически — как угодно. Они и сами часто брали с неё пример, становились сильнее, видя, как сильна была Света.

Она тоже отлично понимала, что и когда чувствуют Катя и Герман. Они многое пережили вместе: волей-неволей научишься предсказывать реакцию друзей. Видя, что те не грустят о её переезде, Света окончательно успокоилась и сама. Всё-таки она не в параллельный мир уезжает, сможет видеться с ними на выходных. Да и переписываться никто не запрещает. Нельзя позволить себе сломаться, впереди ещё много плохих и хороших историй, новых знакомых и друзей. Несколько километров — не причина для расстройств.

— Ты нам хоть пиши иногда, чтобы мы знали, что ты жива вообще, — пошутил Герман.

— Но если вдруг что — я, так уж и быть, понесу это бремя и приму на себя всё твоё наследство!

Катя театрально прикрыла глаза, смахивая со щеки невидимую слезу, Света коротко посмеялась и в шутку пихнула её в плечо. Герману тоже досталось, зря что ли рядом сидит и отмалчивается?

Пока раскладывали по коробкам вещи, Света, Катя и Герман несколько раз успели сыграть в настольные игры, закинутые на дно теперь почти пустого шкафа, не упустили из виду компьютерные, едва не забыв, чем занимались изначально. Кто бы мог подумать, что Катя и Герман своими руками будут собирать Свету в путь, чтобы потом так надолго попрощаться с ней. Управившись со всем, перебирали в телефонах забавные общие фотографии, чтобы так же надолго запомнить, как им было весело вместе. Сидя прямо на полу среди коробок в пустой комнате, все трое не могли избавиться от странного чувства, тягучими волнами разливающегося по груди и заставляющего сердце тоскливо трепетать.

В какой-то момент друзья одновременно замолчали, отложили игры с телефонами и просто уставились на темнеющее серое небо за окном, молча думая о своём.

Затянувшуюся тишину прервал громкий дверной звонок, заставив друзей подскочить от неожиданности. Они тут же вылетели из комнаты. Вениамин уже закрывал дверь, а в коридоре на ходу снимала пальто улыбчивая Татьяна Козырева, помахавшая ребятам, едва заметив их.

— Всем привет! У нас и помощники появились?

Катя с Германом хором поприветствовали Татьяну, Света решила обойтись лёгкой улыбкой и просто помахать. К тому времени мама уже сменила фокус и оживлённо обсуждала с Вениамином, куда и сколько коробок с вещами грузить. С её приходом запустение, тоска и тревога в доме моментально растворились, а женщина с воодушевлением принялась грузить всех работой, не оставив ни малейшей возможности даже думать о чём-то плохом. С такими людьми, как Татьяна, и тяжёлая работа в радость.

Чуть менее счастливым ощущал себя впоследствии папа: мама посчитала его самым несчастным в доме и за последние десять минут был вынужден поручила перетаскать каких-то пару десятков тяжёлых коробок. Под надзором мамы небольшая вместимость машины прекрасно компенсировалась умением всё хорошенько утрамбовать: она заставила мужа играть в тетрис в реальной жизни. А тот всё беспокоился, сможет ли авто теперь вообще сдвинуться с места.

Детям поручили стоять смирно и не мешаться под ногами, несмотря на все их просьбы хоть как-то облегчить ношу Вениамина. Тот будто и рад был, то кряхтел от тяжести, то хохотал над шутками жены. Света только качала головой и грустила: могла сейчас таскать коробки вместе с папой и заодно тренироваться.

Квартира опустела, родители суетились над машиной, а троица неловко топталась неподалёку. Света первая решила попрощаться, всё равно рано или поздно это нужно сделать.

— Ну, вроде всё. — Она обернулась к друзьям, всматриваясь в их обеспокоенные лица. — Вы так смотрите, будто разрыдаться готовы.

— Конечно, не каждый день своих детей приходится в тяжёлую взрослую жизнь провожать

Катя вновь смахнула невидимую слезу, шмыгнув. Герман подхватил:

— Чем бы дитя ни тешилось...

— Нет! Стоп! Я правда буду в порядке, серьёзно

— Никто и не сомневается. — Он похлопал Свету по плечу, но от этого ей ещё меньше хотелось ему верить. — Уж кто-кто, а ты там в первые же секунды замену нам найдёшь.

— Да о чём ты вообще? — Света посерьёзнела. — Друзей может быть много, но вы от этого менее ценными для меня не станете. Я, конечно, не отрицаю, что хорошенько позабочусь об этом...

— Только посмотри, как она нам верна!

Катя с Германом, хихикая, переглянулись. До Светы только потом дошло, что они продолжают стебаться над ней. Она уже почти придумала гениальную ответную шутку, но теперь посерьёзнели уже друзья.

— Не обижайся. Просто мы подумали, что ты нас побьёшь, если мы тут разрыдаемся.

— Хоть и очень хочется, — продолжила за Германа Катя, шмыгнув уже по-настоящему.

— Света! Закругляйтесь там!

— Ну, теперь точно пора, — выдохнула Света и раскинула руки, чтобы обнять друзей.

В этот раз они обнимались дольше, чем в любой другой. Рукой Света ощущала, как едва заметно подрагивают плечи Кати.

Прогулки после школы, списывание контрольных, вечерние посиделки, ночёвки и обсуждение совместно просмотренных фильмов — всего этого было так много, что не назвать точную цифру. Будь этих воспоминаний хоть миллион, каждое из них ценно по-своему. Так пусть эти ценности хранятся в памяти всех троих, ни на минуту не забудутся, но оставят место новым, таким же бесценным.

Тяжело вздохнув, Света первая отстранилась, друзья тоже решили больше не затягивать и, наконец, попрощались. Покидая город, в котором прожила тринадцать лет, Света махала тепло улыбающимся Кате и Герману, высовываясь из открытого окна автомобиля под шутливые ворчания мамы.

Ничего ещё не заканчивается.

Всё только начинается.

***

Света развлекала себя видами за окном автомобиля. Как только городской шум затих далеко позади, девушку начало клонить в сон.

Что она вообще знала про Новый Оскол? Там жили её родители, там родилась Света. Вот только чем родители занимались там до переезда, она не знала до сих пор. Может, оттого, что рассказывать было нечего? Или за этим кроется что-то большее?

Мама всегда была бойкой и жизнерадостной, каждый день проживала как последний. Она всегда была в движении и просто не давала себе времени на то, чтобы лишний раз поразмышлять о чём-то вроде навсегда оставшихся в прошлом вещах. В общем, жила сам что ни на есть настоящим. Папа же был достаточно сложной личностью, по крайней мере для Светы.

Он был не менее оптимистичным, чем мама, любил свою работу и уделял время хобби — готовил выпечку на работе и дома на заказ. Он поистине горел этим. Но порой, вскользь поглядывая на отца, Света не могла избавиться от чувства, что от чего-то когда-то он всё же выгорел.

Бывало, на выходных семья отправлялась в центр города, чтобы всем вместе весело провести время. Как это часто бывает, разговор заходил о воспоминаниях и прошлом в целом. Мама шутила, ностальгировала по их с папой молодости, рассказывала интересные истории Свете, со смехом похлопывая по плечу мужа, когда выдавался шанс пошутить. Иногда папа на миг едва заметно замирал, глаза его теряли блеск, и улыбка на лице застывала, но тут же он словно пробуждался ото сна, смеясь вместе с Татьяной и ласково хлопая дочь по голове.

Долгое время Света думала, что ей казалось, но чем взрослее становилась, тем лучше ощущала чувства людей. Даже те, что они пытались скрыть или делали это неосознанно.

В иной раз она незаметно наблюдала за папой, пока тот не спеша перемещался по кухне, гремел посудой и жужжал миксером. Готовя, он всегда улыбался, но что-то в глубине его взгляда не давало Свете покоя. Надень он маску, она ни за что не поняла бы, что он улыбается.

Он словно скорбел по кому-то.

Света не могла понять, почему так думает. Подсознание кричало ей что-то, но она будто не могла разобрать ни слова. Может, отец и сам не помнил причину своей скорби, но чувства от этого никуда не делись. Однажды Катя рассказывала, что человек может утратить травмирующее воспоминание и не знать об этом. Но что же это было за воспоминание, так надолго запечатанное в памяти отца?

Света вздохнула и прикрыла глаза. Сколько об этом ни думай, чтобы узнать правду, нужно спросить папу лично. А пока родители радуются переезду, она будет радоваться вместе с ними. Света погрузилась в дрёму, чтобы скрасить ожидание.

***

Огонь. Море огня. Вокруг и внутри. Он пылает одновременно повсюду. Преследует, догоняет, пожирает тело, внутренности. Душу.

Огромные столбы пламени. Слева. Справа. Спереди. Сзади. Везде. Трещат и воют. Плачут и рычат. Выбраться не получится. Он уже внутри, он не погаснет, пока не сожжёт полностью. Не оставит и частички.

Не погаснет.

Не потушится.

Он сожжёт всё.

Страх. Паника. Безысходность. Нестерпимый жар. Боль. Ужас. Немой плач. Испаряющиеся слезы. Они его не потушат.

Смерть.

Повсюду крики, не понять чьи: твои или чужие. Крики боли, агония или зов спасителя. Уже неважно. Ты уже горишь. Тебя уже не спасти.

Света не двигалась. Кто-то крепко держал её на руках, прижимал к себе. Дышать тоже было нельзя — заметят и заберут навсегда. Она не знала куда, но помнила: там уже не будет ничего. Кроме боли, страданий, а потом и смерти.

Когда неизвестный человек с ребёнком на руках выбежал из тёмного, сырого леса, Света, наконец, немного успокоилась. Вдалеке уже не виден свет всепожирающего пламени, она уже может вдохнуть. Совсем немного, бесшумно. Впустить в лёгкие хоть каплю кислорода. Нельзя, чтобы их услышали.

Человек не обращал внимания на собственное, уже давно сбившееся дыхание. Он вдруг остановился и постучал в дверь. Она скрипнула. Кто-то взволнованно спросил, что случилось, почему они с девочкой покрыты копотью. Быстрый, но чёткий ответ. Света теперь будет надолго спрятана, а человек сбежит куда-то навсегда.

Девочку передали в чужие руки, она оглянулась. Человеком была женщина с красивыми длинными чёрными волосами, их не испортил даже пожар. Дверь перед ней закрывалась. Рассмотреть лицо не получится.

Теперь уже никогда.

***

Света проснулась от резкого толчка: машина подскочила на кочке, а папа за рулём лишь устало выдохнул. Татьяна хихикнула и заверила, что дальше кочек будет ещё больше.

Света уснула от силы на пятнадцать минут, но ей уже успел присниться кошмар. К тому же настолько реалистичный Ей вообще редко что-то снилось, только утром в полусонном бреду под звуки будильника видела череду несвязных сцен, больше похожих на фантазии сумасшедшего. Эти образы тоже не особо не имели смысла, но почему-то от них стало так неприятно и тяжко. Света на секунду подумала, что её ударили по затылку чем-то тяжёлым и плоским час назад, а она теперь чувствовала фантомную боль. Но болел не только затылок — что-то в груди. Сдавливало рёбра изнутри, не давая нормально вдохнуть.

Так впечатлил вид дыма в школе? Она уже устала думать над этим. Быть не может, что её это хоть сколько-то напугало. Единственное, о чём она думала в тот момент: почему пожар не распространяется. Никакой тревоги и тем более — страха.

Найти иную причину тоже не вышло. Любовью к философии Света никогда не отличалась, просто ехать неподвижно в машине было настолько скучно, что пришлось идти на крайние меры. Она могла бы и послушать музыку в наушниках, но спустя пять минут с начала дороги поняла, что забыла зарядить телефон. Это, пожалуй, было самым трагичным, похуже кошмаров. Пришлось весь путь слушать однообразные песни по радио, которые так обожал папа. При всей любви к родителям — их вкус в музыке был для Светы совсем уж чуждым.

Она окончательно отчаялась и уже хотела перейти к стадии, на которой будет каждые пять минут спрашивать, скоро ли они приедут, но всё обошлось. Раздался воодушевлённый голос папы:

— Почти на месте! Сейчас только заправимся. Можешь себе купить что-нибудь перекусить. До ужина ещё как до луны.

Спустя пять минут.

Они ещё не успели въехать на территорию Нового Оскола, а минусы его маленькости начали проявляться уже сейчас.

Как только они зашли в зону обслуживания, мама увидела за стойкой свою давнюю знакомую, с которой не виделась уже много лет. Папа тоже её узнал. Глядя, как трое смеются, вспоминая школьные годы, Света улыбнулась и обречённо покачала головой. Разговор этот будет продолжаться ещё очень долго.

Света на их месте поступила бы так же, общительностью она пошла в родителей, если не превзошла их в этом. Просто добраться до нового дома хотелось уже нестерпимо сильно. Но мешать родителям общаться с друзьями она не могла. Заплатив за пачку чипсов, вернулась на свежий воздух и не спеша хрустела, оглядывая местный пейзаж.

Вид портили только тучи. Осенний лес окружал заправку недалеко от города, машины проезжали редко. Не построили бы здесь заправку — экология была бы на высшем уровне. Потому Света решила устранить пункт «заправка» и просто пойти гулять в лес. Она не была из тех, кто заранее обдумает, безопасно ли это. Ей хотелось прогуляться по лесу с пачкой чипсов в руках, разве было в этом что-то плохое?

Вот только чем дальше она забредала, тем менее красочным становился пейзаж.

Поначалу она и впрямь наслаждалась здешней атмосферой. Всё вокруг жёлто-красное, листва на верхушках деревьев шелестела на ветру, неторопливо покачиваясь туда-сюда. Ноги прямо утопали в листьях. Под деревьями местами виднелись такие аппетитно выглядящие грибы, что Света голодно облизывалась, одёргивая себя чипсами. Мало ли как выглядели ядовитые.

Сквозь верхушки дубов виднелось серое пасмурное небо, но дождь всё не шёл. Ни жарко, ни холодно не было. Пели птички, провожая солнце, что уже совсем скоро скроется за горизонтом.

Всё более тусклой становилась листва, ноги всё чаще чавкали в прохладной влажной земле. Звуки начали утихать, постепенно сменяясь неестественной тишиной, заставлявшей невольно вслушиваться в каждый редкий шорох. Стало холодно, темно и сыро. Не дул ветер, не пели птицы. Небо непрестанно темнело, в сгущающейся тьме с каждым шагом разглядеть что-то становилось всё тяжелее. Вокруг ни движения. Даже муравьи, казалось, перестали суетиться под ногами. Из всех живых существ остались только деревья и Света. Из всех звуков — её шаги и едва слышное дыхание. Но чем дальше она шла, тем громче оно эхом отражалось прямо в мозге. Тишина вокруг окончательно превратилась в раздражающий звон, пробирающий до мурашек.

В какой-то момент она остановилась и огляделась. Шаги стихли, фоновый звон исчез. Теперь тишина из оглушающей сделалась загробной.

Вечер только начинался, ещё не стемнело окончательно, чтобы Света не различала вообще ничего, но понять, что видит перед собой, могла с трудом. Она прекрасно помнила дорогу, по которой шла, и точно знала, что не заблудится. Но чем дольше вглядывалась во тьму между сотнями одинаковых ровных стволов, тем больше сомневалась в том, что доберётся обратно на собственных двух.

Эта тьма была со всех сторон. Слева, справа — везде одинаковая. Не понять, в каком направлении и как далеко в этой тьме встретится хоть что-то, кроме деревьев. А может, будет лучше, если этого «чего-то» не будет? Почему-то верилось, что это может быть что угодно...

Минута. Две. Три. Света всё стояла на месте, оглядывалась и пыталась высмотреть в дали, сама не знала что. Ни звука. Ни движения. Ничего. Только темнота. И с каждой минутой она всё продолжала сгущаться.

Света подумала, что если простоит так и дальше — точно сойдёт с ума. Не от страха, а просто потому, что стоит и не двигается. Ну, в самом деле, если зашла так далеко, зачем отступать? Она просто прошагала дальше. И вдруг подумала: она просто обязана найти «что-то» в этой темноте.

Деревья, тьма, деревья, тьма. Она шла от заправки всего десять минут, а по ощущениям пробыла в лесу вечность. Уже действительно подумывала развернуться и уйти, но тут же передумала. Впереди тьма обрывалась. Выход из леса!

И огромный, когда-то давно сгоревший, двухэтажный особняк!!!

Здание почти не разрушилось: только некоторые стены и окна чуть треснули, выпала пара стёкол. Единственное, что дом отличало от простого заброшенного — он весь был покрыт копотью. Всё остальное, на вид, было целым и даже безопасным. Это ж идеальная заброшка!

Подумала Света и вспомнила о клятве, данной Гордею. С другой стороны как он вообще узнает об этом? Она здесь совершенно одна, подумаешь, один раз не сдержалась.

Забыв обо всём на свете и азартно оскалившись, она рывком кинулась вперёд, и тут же едва не упала, впечатавшись носом в землю.

Тишина вокруг исчезла. А в лесу вдруг раздался...

Чей-то шёпот!

Света застыла, чувствуя, как холодеют руки. Шёпот явно не человеческий, он шелестел одновременно со всех сторон. Врезался в слух ледяной сосулькой, заставляя в оцепенении дрожать то ли от страха, то ли от пронзившего душу мороза. И одновременно с шёпотом вокруг сгущался невесть откуда взявшийся туман.

Вот теперь Света всерьёз боялась не то что обернуться, даже двинуться. Её трясло и от холода, и от страха. Неведение заставляло тело покрываться мурашками и обливаться холодным потом.

Что это, чёрт возьми?! Куда бежать? В заброшку? Обратно в лес, чтобы окончательно заблудиться там в панике? Куда?!

Гулкий и частый стук сердца оглушал, адреналин кричал бежать хоть куда-нибудь, лишь бы подальше от этого места. В голове ни одной ясной мысли, только хаос. Как вообще можно было здраво мыслить, когда в одном ухе бьётся в агонии собственное сердце, а в другом сводит с ума жуткий призрачный шёпот?

Вот и Света не мыслила — просто в отчаянии прерывисто обернулась. И тут же рефлекторно отпрыгнула назад. Зацепилась за корягу, неловко, едва ли не впервые в жизни упала и в панике отползла в сторону. Даже не заметила, как шёпот стих. Все звуки окончательно перебил стук бешено колотящегося сердца.

Перед ней стояла женщина. Полы её чёрного плаща бледнели, растворяясь к земле. Света медленно подняла глаза, чтобы увидеть её лицо, или, по крайней мере, то, что обычно находится на его месте. Но там ничего не было. Просто чёрное пятно, тёмная масса, и ни намёка на черты. Из-под капюшона на плечи падали длинные чёрные волосы, больше напоминавшие покрытую копотью солому. Такая же чёрная, как сгоревший дом. Наверняка оттуда и вышла.

Будто ситуация и без того не страшная, женщина, не произнеся ни звука, начала двигаться прямо к Свете!

Вот и всё Она так и умрёт с застывшим на лице ужасом. Родители начнут её искать и подумают, что дочь умерла от сердечного приступа, не доехав до нового дома. А Катя и Герман всю жизнь будут винить себя за то, что отпустили подругу в Новый Оскол, ведь именно по пути туда её не стало.

Она прошла все стадии принятия неизбежного: от отрицания до самого принятия. Сглотнула, широко распахнула глаза, чтобы с гордостью принять свою смерть, и вперила яростный взгляд в чёрную фигуру. Призрак уже почти вплотную приблизился к Свете и...

Прошёл мимо, продолжая двигаться вперёд.

Едва заметный ветерок всколыхнул её чёлку, пока сбоку, будто не замечая Свету, пролетал чёрный силуэт.

То есть вот так?

У Светы успела пролететь перед глазами вся жизнь, она вспомнила родителей, друзей, одноклассников, тренера, знакомых из секции, гопников с соседнего района, проработала все незакрытые гештальты, вспомнила все известные ей математические формулы из курса пятого класса и Марию Фёдоровну, а призрак просто...

Прошел мимо?..

Света едва не задохнулась от возмущения.

А ну возвращайся, и мы поговорим по-взрослому!!!

Благо призрак двигался небыстро, и Свете не придётся его догонять. Она медленно поднялась и выпрямилась, сжимая кулаки.

— Эй, — низким голосом проговорила она, оборачиваясь. Медленно качнула головой и исподлобья уставилась на него. Во взгляде не осталось и тени страха, вернулась прежняя суровость, а радужки, казалось, светились во мраке яркими янтарными огнями. — Ты, кажется, что-то сказать хотела? Говори громче, я твой шёпот не разобрала!

Женщина, казалось, заинтересовалась. Медленно обернулась, всё так же не двигаясь с места. Но в тот же миг сделала шаг назад и исчезла, растворившись в воздухе.

Туман пропал вместе с ней, Света осталась в одиночестве стоять посреди леса, вернувшего все звуки, запахи и цвета. Вновь листья пожелтели, воздух стал легче, ветер шуршал где-то высоко, а вдалеке чирикали птички. В нос ударил запах хвои и сырой земли.

Да быть не может Просто сбежала? Света так и застыла, не двигаясь ещё с минуту, с выражением крайней степени шока и возмущения на лице. Даже рот сам открылся, а глаза сощурились. И зачем было так пугать, если всё равно собиралась смотаться?! Очень гостеприимно. Такие, значит, местные жители в Новом Осколе? Увлекательно, однако...

Делать в лесу больше было нечего: природу оценила, заброшку нашла, с местными познакомилась. Можно вообще уезжать обратно, теперь в этой жизни она уже точно видела всё. Даже больше, чем нужно.

Света развернулась, чтобы пробежаться обратно, но снова замерла, заметив на земле кое-что странное: яркое пятно, неестественно выбивавшееся из общей цветовой гаммы. Вперемешку с грязью и опавшими листьями там лежал...

Её пакет чипсов! И каждая чипсинка до единой вывалилась наружу и смешалась с землёй!!!

Ноги подкосились, Света на четвереньках упала перед так прискорбно скончавшейся пачкой чипсов, купленной на деньги, честно заработанные её родителями. Оплакивая так зазря потерянную жизнь, она проклинала всеми известными и неизвестными ей словами призрак женщины, который теперь даже при желании оплатить нанесённый ей ущерб не сможет!

Глава 3. Какие ещё оборотни???

Света вновь стояла возле заправки и делала вид, что оглядывала окрестности. Родители ещё не закончили говорить с одноклассницей мамы и не успели ничего заметить. Понять, что Света едва ли не сражалась с призраком в лесу, можно было, только внимательно приглядевшись и разглядев пару пятен от грязи на штанах.

Хотя нет… Света опустила взгляд: на месте родителей она бы подумала, что за это время дочь успела утонуть в болоте и выбраться обратно. Всё-таки не пачкаться в каждой попавшейся луже она пока не умела.

В любом случае родители не сильно удивятся. И не такое видели.

***

Новый Оскол и правда больше был похож на деревню. Вдоль дороги хаотично стояли одноэтажные домики: в таких обычно живёт бабушка, которая ухаживает за любимыми курами и летом зовёт в гости внуков, чтобы накормить вкусными румяными пирожками. От домов веяло деревенским уютом, даже осень на какое-то время стала ощущаться как летние каникулы. Тучи не спеша расходились на ярком закатном небе, а лучи закатывающегося за горизонт солнца золотыми прожекторами встречали новых жителей. Ближе к центру дома росли на пару этажей, но сходств с деревней от этого не убавилось.

На площадках во дворах резвились дети. На крыльце одного из деревянных зданий сидела закутанная в шаль бабуля, поглаживая разлёгшегося на коленях кота. Один из мальчишек подбежал к ней, чтобы что-то спросить, и, дождавшись тёплой улыбки бабули, с весёлым криком поскакал обратно к друзьям.

В городе росло столько деревьев, что Света невольно задумалась, как же всё-таки здесь, наверное, хорошо жить. Весь Новый Оскол окружал лес, но и внутри связь с природой не терялась. Никаких тебе серых коробок небоскрёбов, не дающих друг другу даже краем глаза взглянуть на солнце, никаких сплошных бесцветных тротуаров без намёка на зелень.

Школьники с рюкзаками на плечах возвращались с уроков, выбегали из пекарни с довольными улыбками и тёплыми булочками в руках. Даже издалека Света видела, как от них исходил лёгкий пар, будто только что достали из печи. Пока машина стояла перед светофором, живот Светы настойчиво напоминал, что пустует целых пятнадцать минут. А при воспоминании о скончавшейся пачке чипсов уже готов был выть.

Новый дом не выделялся среди прочих. Такой же, как множество других вокруг: одноэтажный, с чердаком, небольшим двором, деревянным забором и маленькой калиткой. Когда папа радостно огласил, что они на месте, Света не сразу поняла, куда смотреть. В глубине души она всегда хотела жить в таком маленьком компактном домике, без соседей в паре метров от себя за тонкой, почти картонной стенкой. При всей её общительности… Лучше так, чем просыпаться в три часа ночи от дискотеки, на которую её даже не пригласили!

Едва папа успел припарковаться, как калитка чуть не слетела с петель, пропуская летящую напролом фигуру. Звонкий голос раздался над округой:

— Наконец-то вы здесь! Я так рада вас видеть!

— А-э… Привет!

Стоило Свете, вылезти из машины и на ходу ответить неизвестно кому, как ей на шею бросилась девушка. Она и краем глаза не успела её оглядеть. И теперь в замешательстве задыхалась от крепких объятий, неловко похлопывая её по спине.

Но как только та отстранилась и уставилась на Свету с самой доброй и искренней улыбкой, которую она когда-либо видела, до Светы дошло. Это Амалия Баюнова — её двоюродная сестра!

Родители рассказывали, что они с Катериной первые подали идею на переезд и согласились всячески помогать с ним. Но такая внезапность всё же удивила. Похоже, решили не медлить и сразу заняться делом, заодно и поужинать вместе.

У калитки показалась Катерина. Не стала душить родственников объятьями сразу: сначала издалека разразилась радостным кличем на всю округу.

Внешне Амалия с матерью больше походили на двойняшек. Обе среднего роста, с густыми каштановыми волосами и зелёными глазами, особенно яркими и красивыми на золотом закатном свете. У обеих с лица ни на миг не сходила приветливая улыбка, разве что у Катерины она моментами смешивалась с бесцеремонным прищуром. Стоило ей окинуть Свету изучающим взглядом, как та вспомнила рассказы папы: Катерина была журналисткой до мозга костей. Свете стоит ожидать статью о своём прибытии?..

Сейчас Амалию с Катериной можно было отличить лишь по одному признаку: волосы Амалии были закреплены двумя высокими хвостами, придающими детскую непосредственность, а на лоб падала аккуратно уложенная чёлка, разделённая пробором. У Катерины волосы были короткими.

Все мягкие черты лица Амалии, приправленные румянцем, указывали на искренность и доброжелательность. Света могла поспорить: она могла подружиться с кем угодно. Мало кто мог бы сопротивляться этому милейшему созданию, разве что последний кретин.

Амалия весело хихикнула, увидев, как взгляд Светы потеплел, когда та узнала сестру, и протянула руку с широко расставленными изящными пальцами:

— Представимся официально. Я — Амалия!

— Света.

Света широко улыбнулась, щуря глаза, и охотно пожала Амалии руку, но не могла отделаться от мысли, как же по-детски выглядело это рукопожатие. Она не была против, даже наоборот. Нечасто встретишь такую искреннюю открытость. Все её прошлые знакомые на фоне Амалии теперь выглядели угрюмыми и уставшими от жизни занудами.

Даже звонкий смех мамы и Катерины перебил ещё более громкий звук: желудок Светы больше не мог терпеть такого пренебрежительного отношения к себе и, кажется, обращался в голодного кита.

Все трое тут же притихли и обернулись, Света смущённо отвела взгляд и сделала вид, что рассматривает небо. Амалия улыбнулась ещё шире и поспешила успокоить:

— Какая ты голодная! Но мы скоро приготовим ужин, потерпеть осталось недолго.

— А вот и нет, мы забыли купить продукты, — оборвала её Катерина, всё так же приветливо улыбаясь. — Придётся потерпеть чуть дольше.

— Или сходить в магазин!

— Ты же хотела разобрать хлам на чердаке.

— А я не говорила, что мы этого не сделаем!

— Мы? — машинально переспросила Света.

Всю жизнь она была уверена, что самый активный человек, которого она знает, — она сама. Но, похоже, сильно ошибалась. Света вообще не успевала обрабатывать слова Катерины и Амалии, их речь лилась быстрее, чем Свету посещали мысли.

— Тогда мы побежали, а вы пока чердак без нас не трогайте!

— Хорошо-хорошо, бегите. — Катерина помахала сёстрам, а Амалия уже схватила Свету, всё ещё застрявшую в замешательстве, и потащила в сторону продуктового. — Только Свету разбуди уже наконец!

От этой реплики Света всё-таки проснулась. И тут же с азартной улыбкой глянула на Амалию:

— Где, говоришь, магазин?

— Нужно повернуть на ближайшем перекрёстке налево и пройти вперёд ещё пять минут. Не беспокойся, со мной не потеряешься!

— Почему это я должна беспокоиться?

Амалия озадаченно уставилась на Свету, вскинув брови. Света уверенно хмыкнула:

— Попробуй-ка сама меня догони!

Как по команде, обе, не сговариваясь, сорвались с места. Клыки Светы блеснули в довольном оскале. Амалия тоже из спортивных!

Пока та весело смеялась, не отставая от Светы, Света смеялась мысленно: сейчас они определят, кто тут настоящий спортсмен!

На повороте Света ловко затормозила и, не теряя темпа, рванула дальше. Будто кошка, ловящая лазерную указку, от скорости Амалия не вписалась в поворот: заскользила подошвами кроссовок по земле, поднимая облака пыли и песка. Но лишь на миг замерла, восхищаясь ловкостью Светы, и с блеском в глазах наблюдая, как та машет ей рукой уже далеко впереди. Отставать и сдаваться так быстро Амалия не собиралась, вновь сорвалась с места и ускорилась.

Почти одновременно они влетели в открытые автоматически раздвигающиеся двери магазина. Проходящая мимо бабуля в ступоре застыла на месте, когда в сантиметрах от неё, обдав ветром, пронеслись две расплывчатые тени.

— Тоже спортом занимаешься? — спросила Света, пока катила тележку между стеллажей.

— Не так уж профессионально, — ответила Амалия, неловко почёсывая затылок и смахивая с полки пачку печений. — Каждый день делаю зарядку и бегаю по утрам, только и всего. И всё равно в беге точно хуже тебя.

— Есть, куда расти. Теперь будем бегать вместе!

По просьбе Амалии Света рассказывала обо всём, что связано со спортивными секциями, широко улыбаясь от приятной ностальгии. Даже не заметила, как они уже вышли из магазина.

— Значит, ты профессионал в боксе. Покажешь пару приёмов?

— Конечно! — Света гордо вскинула подбородок. Наконец-то выпал шанс похвастаться этим перед кем-то. Не будь в руках пакетов, точно встала бы в стойку. — Могу даже научить.

— Класс! Не знаю, правда, где мне это пригодится… — Амалия ненадолго задумалась, но в итоге развела руками и вновь широко улыбнулась. — Неважно! Это так круто, что я найду, где их применить!

— Лишь бы никто не пострадал…

Так и шли до дома, обсуждая всё, что взбредёт в голову. С темы на тему прыгали чаще, чем баскетбольный мяч отскакивает от пола на физкультуре. Не описать, как Света была рада, что с Амалией оказалось так легко подружиться. Жалела только, что они не были знакомы с самого рождения.

Амалия тоже кратко поведала о своих увлечениях. В основном она проводила время с друзьями, коих было трое близких и ещё много других; в свободное время изучала историю, программирование и, как ни странно… эзотерику.

Обо всём этом Амалия рассказывала так быстро и сумбурно, что Свете начало казаться, будто она в какой-то момент просто перестала воспринимать человеческую речь или что-то не так расслышала. Но когда переспросила, Амалия с охотой перечислила ровно то же самое, а Света так толком ничего и не поняла.

В общем, Амалия как была крайне активной, общительной и, мягко говоря, разносторонней. И как только успевала уделять время всему этому?.. Свете стоило бы поучиться.

***

Как же на чердаке было много хлама…

По сравнению с почти завершённым ремонтом в других комнатах, это место больше походило на заброшку, чем на пригодное для жизни… место.

Прошлые жильцы, наверное, видели в мансарде склад для всех ненужных вещей, которые жалко выбрасывать, оставляя их до лучших времён. Но жильцы уехали, а лучшие времена так и не настали. Теперь Света с Амалией должны были найти применение всему этому добру.

Казалось бы, без разбору выброси все эти ненужные и, к тому же, чужие вещи, и дело с концом. Но так поступают только обычные среднестатистические девушки, не страдающие излишней любовью ко всему старому и заброшенному. Хорошо, что ни Света, ни Амалия не подходили под эти критерии.

— Предлагаю соревнование! — воскликнула Амалия так резко, что Света подскочила от неожиданности.

— ???

— Видишь длинную доску на полу? Ею как будто специально разделили чердак на две половины. Я буду сортировать эту, а ты — другую. Когда всё разберем и выкинем коробки, выясним, кто нашёл больше всякого интересного старья.

— Прекрасная идея, мне нравится!

С едва уловимой глазу скоростью они принялись метаться от коробки к коробке, от шкафчика к шкафчику, от счастья не замечая клубы пыли, которые поднимали в процессе. Вскоре пришлось отвлечься и открыть окна: дышать стало совсем нечем.

Перед ужином сёстры вынесли целую гору коробок с неинтересным мусором. Спустя пару часов усердной командной работы чердак стал походить на более-менее пригодную для жилья комнату. На полу остались только две большие коробки, в которые девушки спрятали все находки, чтобы не портить друг другу интригу. Света в нетерпении потирала ладони, держась, чтобы не достать свой главный козырь, припасённый напоследок. Сёстры расселись по двум сторонам старого журнального столика, бросая друг на друга азартные прищуры.

— Ну, кто первый? — начала Амалия.

— Давай ты.

— Отлично! Только давай самое крутое доставать в конце!

— Конечно-конечно, — бегло проговорила Света, уже предвкушая грандиозную победу.

С гордым смешком Амалия потянулась к своей коробке и представила невидимой публике воображаемого аукциона стакан с узорчатой металлической подставкой. Насколько Света знала, такие металлические подставки сейчас мало где можно встретить, но раньше их часто использовали. Она сдержанно похлопала и похвалила находку.

Не многого ожидая от реакции «публики», Света вытащила маленькую лупу с деревянной ручкой, приставив линзу к правому глазу и приняв интеллигентный вид, изображая аристократа. Амалия весело рассмеялась, хлопая мини-сценке:

— Ты напомнила мне одного друга, скоро познакомлю тебя с ним и с остальными.

— Он тоже начитанный аристократ?

— Тот ещё. А давай-ка показывать все штуки одновременно!

Темп «аукциона без цен и покупателей» нарастал, а до улицы через открытые окна всё чаще доносился звонкий смех. Поначалу сёстры и вправду не спешили показывать что-то совсем необычное: среди «лотов» красовались старая лампа, игольница, фарфоровая статуэтка танцовщицы, расписанная узорами. С каждым экземпляром Света всё активнее гадала, кем были прошлые жильцы и зачем оставили всё это им.

Наконец, Амалия и Света одновременно поставили на хлипкий столик чугунный утюг и самовар. Новый взрыв смеха был таким громким, что родители, разбиравшие вещи на первом этаже и услышавшие шум, озадаченно переглянулись.

— Это безоговорочная победа. Я умру сейчас! — проговорила Амалия, валяясь на полу от одного вида самовара, который Света с такой гордостью достала из коробки. И как только он там поместился?

— Даже не знаю, утюг тоже хорош, — не согласилась Света, успокаиваясь. Она с азартной улыбкой глянула на сестру. — Но у меня есть ещё кое-что.

— Мне уже страшно от этой твоей улыбочки…

— О-о, не зря…

Уже готовая услышать взрыв аплодисментов от «публики» и увидеть наполненные восторгом глаза Амалии, Света с грохотом поставила на столик тёмную деревянную шкатулку с резными узорами. Вместе со стуком в стороны от неё полетели клубы пыли. Несчастный журнальный столик едва не испустил последний вздох. Света с гордо прикрытыми глазами принялась нарочито медленно открывать шкатулку, Амалия едва удерживалась от нетерпения. И вот, шкатулка была торжественно открыта, не хватало только свечения как от легендарных артефактов из игр! Света краем глаза покосилась на сестру, чтобы мельком глянуть на её выражение лица, но увидела…

Лишённый эмоций шок и неверие. Уже привычная Свете весёлость вмиг развеялась, сменившись вдруг ступором. На миг ей даже показалось, что Амалия отшатнулась.

— Э… Что-то не так? — Света неловко почесала затылок, теряясь в догадках. Амалия, наконец, вновь пришла в себя, но менее удивлённой от этого не выглядела.

— Эм… Как бы объяснить… Ты знаешь, что это?

— В смысле… Какие-то супердорогие драгоценности?

На взгляд не разбиравшихся в драгоценностях Светы и Амалии, они стоили не меньше сотни тысяч. На мягком красном бархате лежала пара золотых кубков размером с большие стеклянные бокалы. Один по кругу был инкрустирован жёлтыми драгоценными камнями, а другой — зелёными. На блестящей поверхности кто-то будто тоненькой иголкой искусно вырезал розы с шипастыми стеблями и изящными листьями. А деталь, к которой крепился ободок с драгоценными камнями, напоминала крест, из центра которого тянулась ножка.

Может, это какой-то известный экспонат музея? Иначе почему Амалия так странно отреагировала?

— Ух… — выдохнула та, вытирая проступивший на лбу пот. — Мама не разрешила мне рассказывать тебе всё сразу, но, похоже, придётся. — В ответ Света лишь озадаченно склонила голову. — Жди здесь!

Света начала сомневаться, что на самом деле обходила Амалию в скорости. Ещё долго сестра так резво перемещалась с чердака на первый этаж и обратно, раскладывая повсюду какие-то безделушки, что стала похожа на размытое, мечущееся туда-сюда пятно. Всё это время Света молча сидела на месте, обдумывая, что такого могло затеряться среди горы хлама на чердаке. Кстати, почему прошлые жильцы вообще оставили здесь столько дорогого старья? Неужели украли…

За пару минут чердак превратился в настоящее место для проведения ритуалов.

Амалия расставила вокруг множество неизвестной Свете эзотерической атрибутики: по всему полу теперь валялось, вернее, было разложено по некой чёткой системе, огромное количество гадальных карт, цветных камушков и пучков трав, аккуратно перевязанных ленточками. Амалия не поленилась зажечь и расставить несколько благовоний. Ещё и свет на чердаке выключила — теперь их лица освещал только тусклый огонёк большой таинственной чёрной свечи на держащемся из последних сил столике.

— Это ещё зачем? — спросила Света, задумчиво почесывая затылок и указывая подбородком на эзотерическую массу вокруг себя.

Амалия, не теряя сосредоточенности, проигнорировала вопрос сестры, оперлась локтями на столик и сцепила ладони в замок. Тяжело вздохнув и с такой серьёзностью, на которую только была способна, посмотрела Свете в глаза. Выждав ещё минуту, наконец, заговорила:

— Итак, Света. Мама просила меня пока ничего не рассказывать. Говорила, что ещё слишком рано и твоя голова не готова воспринимать эту информацию. А потому попрошу никому не рассказывать о нашем следующем серьёзном разговоре.

— Почему у меня такое чувство, что ты меня сейчас отчитывать будешь? Не смешно как-то…

Но Амалия и дальше, не обращая внимания на реплики Светы, увлечённо продолжала «серьёзный разговор»:

— В этом мире есть множество тайн. Загадок, решений которым не существует, столь много, что люди гибнут толпами в попытках разгадать хотя бы одну из них…

— Да что это за кубки, чёрт бы их побрал…

— Некоторые же тайны известны лишь немногим. Избранным, что с рождения хранят их в глубине своего сердца, как зеницу ока.

— Итак?..

— Света…

Света уже готова была расплыться по полу лужей воска от пламени нетерпения. Она хотела измученно выдохнуть, но в тот же миг едва не подскочила на месте.

— Оборотни существуют!

Глава 4. Пророчество и обелиски

— Какого чёрта?!

Такого Света никак не ожидала. Даже атмосфера, созданная всяким эзотерическим барахлом, никак не повлияла на её мнение: Амалия, несмотря на общее впечатление, теперь выглядела в её глазах как подросток, верящий во всякую чушь в силу переходного возраста.

— Ты для этого разложила карты со свечами по чердаку? И эзотерику эту всю за правду считаешь?

— Конечно, нет. Это просто декор для создания таинственной атмосферы.

Теперь уже Света больше походила на наивного ребенка. Может, всё не настолько плохо?

— Ещё скажи, что ты и есть оборотень и в свободное время сражаешься с вампирами, в ночи защищая город от зла, — попыталась вернуть сестру с небес на землю Света, но ожидаемой реакции не получила.

— Это правда! — Теперь с серьёзностью в глазах Амалии смешивалось отчаяние. Она искренне хотела убедить в реальности своих фантазий и Свету. Но та считала эту идею заведомо проигрышной. — Я же не о призраках всяких тебе рассказываю. Их-то точно не существует.

— И то верно, — согласилась Света, уверенно скрестив руки на груди, но тут же застыла. Вот с этим она уже могла поспорить...

— Ух! Тогда смотри внимательно!

Амалия шумно выдохнула и резко поднялась на ноги, в упор глядя на Свету. Та мысленно посмеялась её важному виду, но внимательно наблюдала в ожидании чуда.

И в следующую секунду всерьёз засомневалась в трезвости своего ума.

С гордо вздёрнутым подбородком Амалия крутанулась вокруг своей оси, а когда остановилась, в свете свечей блеснули острые когти на чёрных кошачьих лапах вместо её рук! Теперь и два высоких хвостика напоминали кошачьи уши, а уж глядя на её позу, каждый заметил бы схожесть с кошкой. Когда она начала размахивать невесть откуда взявшимся длинным чёрным хвостом, Света нашла в себе силы лишь раскрыть рот и безуспешно пытаться осознать происходящее.

Увидев шок на лице сестры, Амалия оскалила выросшие острые клыки и со смехом объявила:

— Пантера, семейство кошачьих! Всё ещё сомневаешься? — Она стала кружить вокруг застывшей в ступоре Светы. — Полностью обращаться мне лень, в этом мало смысла, поэтому довольствуйся лапами и хвостом.

— Вот же... — проговорила под нос Света, глядя перед собой под весёлое хихиканье сестры. Может, в Новом Осколе воздух радиоактивный, и она видит галлюцинации? По этой же причине у местных появились мутации? Здесь неподалёку, кажется, руду добывают, может...

Амалия вернула себе привычный облик и вновь уселась напротив, сложив руки на столе.

— Мы зовёмся обелисками. Откуда взялось такое странное название, никто не знает. Просто прими этот факт. Я знаю всех обелисков в нашем классе, так как все мы чувствуем свойственную нам энергию.

— И от меня что-то чувствуешь?

— Странно, но да...

— Почему странно?

— Странно, что ты тоже оборотень. И к тому же очень сильный. — Амалия задумчиво потёрла подбородок. — Мама говорила, что твои родители — обычные люди, но всё равно сомневалась, человек ли ты.

— Час от часу не легче. — Света с каждой минутой всё чаще и глубже вздыхала, пытаясь принять за истину услышанное. Ну, какой из неё оборотень?

— Такое чувство, что сила, которой ты обладаешь, почти не связана с твоим телом. Все обелиски начинают понемногу превращаться в семь-восемь лет, тогда и становится понятно, оборотень он, или обычный человек. Но тебе уже пятнадцать, а энергия, хоть и сильная, ощущается так, словно ты сейчас сидишь не здесь, а в ста метрах от меня.

— Ну, это звучит уже правдоподобней остального. А кубки тут причём?

— Погоди, всему своё время. Попробуй для начала почувствовать меня.

— И как это делается, боюсь спросить?

— Представь, что хочешь ощутить цвет моей души.

— Понятней не стало...

— Не полагайся особо на глаза, для удобства можешь вообще закрыть их. — Света скрепя сердце подчинилась. — Направь все свои ощущения на меня и подумай о том, с чем я у тебя ассоциируюсь.

— С пантерой, очевидно?

— Вот. Теперь открой глаза. Представь, что все пять чувств усилились настолько, что появилось шестое.

Света попыталась внимательно следовать инструкциям Амалии, мысленно перечисляя всё, что связано с ней: как они впервые увиделись, как вместе ходили в магазин и переворачивали чердак с ног на голову. И, кажется, действительно что-то почувствовала. На миг подумала, что показалось, но, открыв глаза, едва не отшатнулась: хоть это и походило на легкую галлюцинацию, за спиной Амалии сидел чуть различимый рыжеватый силуэт пантеры. Огромной в сравнении с обычной особью, полупрозрачной пантеры! Её глаза светились двумя яркими зелёными огнями и внимательно глядели на Свету. От шока «шестое чувство» померкло. Света часто заморгала, а в следующий мимолётное видение уже испарилось.

— Что бы такое сказать?..

— О, похоже, ты почувствовала, — сказала Амалия, удовлетворённо кивая. — У тебя глаза жёлтым засветились! Теперь у меня мурашки по всему телу. Ты точно не обычный обелиск. Если бы моё биополе рассматривал Захар, я бы едва ли что-то почувствовала.

— Это называется биополем?

— Да. Но твоё я не вижу — только чувствую эту силу где-то далеко, она пока ещё в глубине твоей души. Возможно, тебе нужно один раз воспользоваться ей, и биополе встанет на место.

— Ладно, допустим, это я поняла. Что за кубки?

— Переходим к следующему параграфу! — Амалия снова принялась игнорировать реплики Светы, чтобы не сбиться с собственной линии повествования. — К сожалению, обелискам не так уж легко живётся, и всё из-за того, что нас кое-кто притесняет.

— Учёные, которые хотят проводить над вами опыты?

— Учёные понятия не имеют о нашем существовании, мы хорошо скрываемся. Но жизнь наша от этого слаще не стала. Есть кое-кто похуже!

Около ста пятидесяти лет назад в городе поселился необычный обелиск — Илларион Розенкрейц. Таких, как он, называли пепельными. Они не могли превращаться в животных и не имели почти ничего общего с оборотнями. Но обладали другой, куда более смертоносной силой, чем они.

Им был подвластен огонь. Отнюдь не обычный: такой огонь обращал в пепел абсолютно всё, что попадётся ему на пути, распространялся куда стремительнее, чем обычный. Говорят, даже воздух и вода тлели, стоило пепельному применить свою силу! Последствия таких пожаров были даже более жуткими. Если сгорит дом — на его месте останется огромная гора пепла размером с этот самый дом. А если человек...

Одна вспышка — и от него не останется ничего, кроме серой кучки пепла. Ветер попросту рассеет её, не оставив от жертвы и следа.

— Вот уже сто пятьдесят лет, — продолжала Амалия, положив руку на сердце, — оборотни обходят стороной тех, в ком есть хоть капля силы пепельных.

— Зачем? — вскинула бровь Света. — Сила у них, конечно, и впрямь страшная, не поспоришь. Но разве у пепельных есть какая-то неприязнь к оборотням или типа того? Если эту силу никак не применять...

— Слушай дальше! Такой момент в нашей истории тоже был!

— О-у...

Света покивала, сделав вид, что поверит каждому слову Амалии. Но как только тон сестры вдруг посерьёзнел, с каждым словом заметно хмурилась всё больше, затаив дыхание. Вместо волшебной сказки Света будто и впрямь слушала древнюю легенду, написанную кровью предков. Амалия действительно была талантливым рассказчиком.

Когда-то давно обелиски жили не только на Земле. Много лет назад часть оборотней сбежала сюда прямиком из сказочного параллельного мира — Первого Измерения! Однако жизнь там была совсем не сказочной. Им пришлось оставить родной дом, чтобы спастись от гонений, скрыться от пепельных, что грозились уничтожить весь их род. Оборотни нашли способ попасть в чужой мир, где они навсегда смогут забыть о всепоглощающем пепельном пламени.

Вот только один из пепельных тоже нашёл способ перебраться на Землю.

Бессмертный Илларион Розенкрейц. Сильнейший пепельный, способный даровать свои силы обычным людям! Одного Иллариона хватило, чтобы в Новом Осколе вмиг появилась целая толпа обращённых в пепельных простых людей. Обелисков, которых так ненавидели предки сбежавших на Землю оборотней. Обелисков, которые однажды уже едва не уничтожили всех оборотней в их родном, уже забытом мире.

Однако Илларион отчего-то не стремился поработить оборотней, как его предки. Как только он явился на Землю, тут же заставил оборотней подписать особый контракт. Оборотни были так напуганы его силой, что просто не смогли противиться. В том контракте Илларион выдвинул лишь одно условие: пепельные не станут нападать на оборотней, пока те не нападут первыми. То же самое работало и в обратную сторону. На первый взгляд это простое мирное соглашение. Только вот одно единственное нарушение — и Розенкрейц с лёгкостью сотрёт с лица земли всех, кого только пожелает. Контракт был не более чем короткой надписью на бумажке.

Оборотни прекрасно знали, что никакие договоры не гарантируют им безопасность.

Илларион Розенкрейц способен одним взмахом руки сжечь целый город. Оборотни даже не успеют почувствовать, как его смертоносное багровое пламя сжигает их всех без остатка, как всё, что у них было, обращается кучкой пепла.

Разве может такое могущественное существо сдерживать какая-то бумажка?

Так, полтора века назад, Новым Осколом стала негласно управлять организация Розенкрейц. Так Илларион назвал свою группировку. И все эти полтора века оборотни не могут спать спокойно, в любой момент ожидая, что Илларион нарушит условия своего же контракта, по щелчку пальца уничтожив всех неугодных. Никогда не знаешь, в какой момент Илларион перестанет притворяться мирным дипломатом. От бессмертного пепельного можно ожидать чего угодно. Ему попросту незачем хоть в чём-то себе отказывать.

— Но ведь он не просто так на Земле появился, — ломала голову Света. Оттого, как часто она взъерошивала волосы на макушке в попытках расшевелить извилины, чёлка растрепалась окончательно. — Зачем Иллариону собственная организация, если он не оборотней порабощать пришёл?

— В основном Розенкрейц занимается перевозками, — неопределённо покрутила рукой Амалия и тут же резко наклонилась к Свете, заставив ту отшатнуться. — Но на самом деле их основное дело — контрабанда антиквариата со всех уголков страны!

— Довольно специфично.

— Хоть Илларион и не выставляет это на всеобщее обозрение, оборотни тоже страшатся сообщать об этом в полицию. — Амалия тяжело вздохнула, вновь выпрямившись. — Он может сжечь всех свидетелей, не оставив от них и следа, а полиция так и будет думать, что все жертвы пропали без вести.

— Получается, Илларион всё-таки поработил вас с помощью какой-то бумажки, даже не используя огонь? А дальше что? — недоумённо спросила Света. — Какого чёрта ему тогда на Земле понадобилось?

— Мы всё ещё ломаем над этим голову. Если говорить коротко...

Коротко Амалия говорить не умела. Света вновь обречённо разлеглась на полу, едва та прочистила горло и перешла к новой легенде.

Все понимали, что Илларион Розенкрейц пришёл на Землю не от скуки: отыскать способ переместиться в другой мир — задача едва ли выполнимая, даже при всей своей мощи Илларион не стал бы тратить столько усилий, чтобы просто отправиться в путешествие. Он намерен не просто уничтожить всех, иначе сделал бы это ещё полтора века назад.

Всё это время пепельные усердно ждут, когда родится сильнейший из оборотней, чтобы поглотить его силы без остатка!

— Чё? — вырвалось у Светы. Она смотрела на Амалию, как на умалишённую, и, по её мнению, вполне оправданно. Однако Амалия нисколько не смутилась и с видом мудрого старца заявила:

— Пока это самая обоснованная версия!

— Обоснованная чем?.. — Света всё лежала на полу и хваталась за голову, пытаясь сложить все эти сказки в общую картину и хоть как-то связать между собой. Получалось плохо. — Что у вас тут происходит? И как с этим связаны кубки, чёрт возьми?..

— Всему своё время! — напомнила Амалия с поднятым кверху указательным пальцем. Ей очень не хватало очков с толстыми линзами для образа учительницы, пытающейся вбить знания в голову нерадивого ученика. — Весь этот шум с истреблением и поглощением сил возник не на пустом месте. Начальная точка — Пророчество!

— О нет...

Настала тишина. Света всё ждала, когда Амалия продолжит «урок» и хоть что-то объяснит по-человечески. Но прошла минута, две, три, а таинственная пауза всё тянулась. Она не выдержала и спросила сама:

— Что за пророчество?..

— Древнее, как сам мир! Однажды великий пророк, что был связующим звеном между небесами и смертным миром, явился народу обелисков и поведал им о великой тайне!

— ...

— Ладно, я просто пыталась посильнее тебя впечатлить, сейчас расскажу.

Напустив таинственности, Амалия процитировала:

— «Нигредо. Из праха прошлого восстанет потомок волков, как ворон чёрный под светом солнца снизойдёт. Альбедо. Ото сна пробудятся в нём силы предков, как лебедь крылья свои необъятные расправит. Цитринитас. Подобно орлу золотому вонзится клювом в плоть нечестивых, дабы ближних своих уберечь. Рубедо. Настанет мир, взлетит пеликан в небо, объявляя начало празднества великого, кинется на землю жертвенно. Установится истинный порядок вещей».

— М-м...

Уже который раз за вечер Света равнодушно глядела на Амалию так, словно та бесталанно разыгрывает перед ней театральную сценку, а не изо всех сил пытается донести до неё какие-то крайне важные сведения, от которых мировоззрение Светы должно сделать тройной кувырок и измениться полностью. Амалия, видя, как сестра с выгнутой бровью смотрит на неё и чешет затылок, поспешила трактовать это «древнее, как сам мир» Пророчество.

— Если говорить кратко: пророк хотел сказать, что когда оборотни встретят жуткую напасть, явится потомок легендарных, сильнейших из всех обелисков, чёрных волков и спасёт всех. И, судя по всему, Иллариону прекрасно известно о Пророчестве. Всё это время он ждал рождения этого потомка, чтобы тут же его уничтожить и не дать Пророчеству сбыться. Ну а затем, когда оборотни лишатся своего защитника, заодно поглотить и их силы.

— Чёрные волки — задумчиво протянула Света, будто наконец-то начала понимать хоть крупицу всех этих легенд. — Для этого нужен контракт? Чтобы этот чёрный волк даже напасть на Иллариона не смог?

— Именно так.

— А если потомок окажется настолько силён, что Илларион и пискнуть не успеет, как его уничтожат?

— Пока сомнений в его силе не возникало. Проверять никто не решался.

— Боже — Света, лёжа в куче карт, камней и трав и опираясь на локти, потерла переносицу. — Так. Почему бы ему просто не уничтожить всех чёрных волков, чтобы потомок вообще не родился?

— Как я уже говорила, он хочет впитать в себя его силу, прежде чем уничтожить. Потомок впитает в себя всю силу своих предков, обретя могущество, сравнимое с силой Иллариона. Он хочет таким образом удвоить свою. А других не убивал лишь для того, чтобы к моменту рождения потомка из Пророчества, оборотней было больше. Больше оборотней — больше силы.

— И вы думаете, что у него хватает ума верить в эти глупые пророчества. Они вообще хоть раз сбывались?

— Но у обелисков действительно однажды появились враги. Это уже доказывает, что Пророчество сбывается!

— И в нём ни слова о геноциде! — Света шумно выдохнула и выпрямилась, взглянув Амалии прямо в глаза. — Этой напастью могло быть хоть цунами, хоть землетрясение — что угодно. Больше похоже на рекламу могучей силы чёрных волков и распространение слухов о пепельных. Я, конечно, не разбираюсь в этом лучше обелисков, всё-таки вам эти сказки с детства рассказывают Но кто-то из них лично видел, как их предков сжигали? Кто-то хоть раз был в Первом Измерении и знает на сто процентов, что оно вообще существует? Илларион вон столько лет послушно своему контракту следует, хотя в любой момент передумать может. В Европе когда-то всех рыжих девушек без разбору сжигали, потому что «кто-то когда-то сказал, что они ведьмы». Все эти легенды за столько лет из мухи слона раздували, как ты можешь быть уверена, что всё так и было?

Света склонила голову набок и глянула Амалии в глаза с такой насмешкой, даже неким пренебрежением, что та невольно дёрнулась. Света почему-то вмиг растеряла всю непосредственность, наполнив комнату другой своей более тяжёлой аурой. Казалось, даже глаза сквозь козырьки длинных чёрных ресниц устрашающе блеснули жёлтыми огнями в темноте. Или это были блики от свеч?.. Амалия на долгие несколько минут задумалась. Может, и вовсе не было никакого Пророчества, и это действительно всего лишь сказка...

— Но — Амалия всё ещё пребывала в замешательстве, увидев новую сторону Светы и впервые засомневавшись в собственных убеждениях. Даже как-то стушевалась под этим тяжёлым взглядом и не решалась перечить сестре, почувствовав себя маленьким ребёнком, на которого снисходительно смотрит взрослый.

— Ладно. Может, ты просто упустила какие-то детали на эмоциях, и я неправильно поняла. Это ведь не вся история? — Света вновь обрела привычный расслабленный вид и лениво придвинулась обратно к столику. — Кубки-то тут причём?

— А, точно, — откашлялась Амалия, понемногу приходя в себя. Она и сама уже забыла о них... — Помимо Пророчества, среди обелисков из поколения в поколение передаётся легенда о таинственных магических артефактах, — на словах «легенда» и «из поколения в поколение» она невольно запнулась, — которые оборотни-маги создали для победы над пепельными.

— Снова всё сводится к этому Это и есть те самые артефакты?

— Одни из них. Говорят, их четыре пары: кубки, жезлы, мечи и пентакли. — Света выгнула бровь. — Монетки такие Это четыре масти карт таро, но как артефакты связаны с ними, мне неизвестно. Все они украшены драгоценными камнями. Мама где-то добыла информацию о кубках, а эти идеально подходят под описание. Оба золотые, оба с камушками.

— То есть нужно собрать все восемь, и случится чудо? Сокровища теперь искать будем?

— Хотелось бы, только никто понятия не имеет, где остальные. Почему кубки вообще были в этом доме?.. Насколько я знаю, продавцам он достался по наследству от их предков-купцов, которые выкупили у кого-то этот дом ещё в прошлом веке. А сами временами заходили сюда и убирались, чтобы дом не зарос пылью и был пригоден для продажи. Думаю, они понятия не имели о существовании оборотней. Легенда об артефактах с Пророчеством и у нас-то преподносится как сказка, чтобы дети не боялись попасться пепельным на глаза. Мол, когда-то придёт спаситель, и настанет мир во всем мире.

— Значит, вытягивать информацию из прошлых жильцов — не вариант. Прелестно.

— Постой. Под кубками есть ещё что-то...

Не успела Света отреагировать, как Амалия уже потянулась к шкатулке и аккуратно вытащила кубки. Каково же было удивление девушек, когда через пару секунд Амалия держала в руках кусок пожелтевшей от времени бумажки и разорванную пополам старую газету. Света машинально проговорила:

— Это что?..

— Подсказка?!

Отодвинув шкатулку с кубками на край стола, Амалия разложила находки посередине, дав прочитать их Свете. У обеих загорелись глаза: неужели остальные артефакты действительно можно найти?

Первым изучили кусочек бумаги размером с ладонь. На нём кто-то ровным почерком вывел чернилами несколько слов: «Дневник на чердаке городской библиотеки».

Вот так прямо, без загадок, кто-то выдал расположение какого-то дневника...

Теперь это ещё больше походило на розыгрыш.

— Что за бред?

— Невероятно! Мы обязаны проверить!

— Это слишком легко, — недоверчиво проговорила Света, оглядывая скептическим взглядом оба листка, но решила всё-таки изучить и газету. — Это просто прикол какой-то, не...

И с круглыми от удивления глазами замолкла, бегло прочитав надпись на краю страницы. «Пожар в поместье Козыревых. Линда Коз» Это заголовок статьи, оборванный на половине, но шок от этого был не меньше. Света ни разу не слышала о родственницах с таким именем, и уж тем более не знала ни о каком поместье. Неужели однофамильцы? И как так совпало, что кусок газеты лежал в одной шкатулке с кубками, да ещё и в новом доме других Козыревых? Это точно чья-то злая шутка...

— Что там такое? — перепугалась Амалия от внезапной перемены в настроении сестры и, не встретив никакого сопротивления, выхватила находку из её рук. Теперь и она удивилась не меньше Светы. — Кто такая Линда?

— Что за пожар? У вас было такое?

— Был один, но не думаю, что это кто-то из наших родственников. Было бы странно, если бы мама, будучи журналисткой до мозга костей, не знала, что это они.

— И всё же?..

— Здесь не указан адрес, но такой пожар был единственным во всём городе...

Вновь Амалия ударилась в легенды, но в этот раз Света действительно вслушивалась, боясь упустить хоть слово.

По слухам, около тринадцати лет назад адепты Иллариона сожгли дом одной семьи оборотней, посмевших попытаться нарушить контракт. Катерина мало что рассказала Амалии: та была совсем маленькой, когда это произошло.

Война после этого инцидента не началась по одной простой причине: пепельные не нападали первыми, а нападавшие погибли раньше, чем успели нанести адептам вред.

Правда это или нет, обелиски не знали до сих пор. Никто не был знаком с погибшими обитателями дома. Да и тот не превратился в гору пепла, а значит, его сожгли не пепельным огнём. Условия контракта не уточняют, что именно считается нападением. Чтобы не нарушить их, Розенкрейц просто подожгли дом обычными бензином и зажигалкой. Ни один оборотень не захочет связываться с организацией, потому никто не осмелился оспорить это дело.

Всю историю охватывала пелена таинственности, недосказанности и, возможно, предрассудков, а инцидент замяли, поскольку последствия с обеих сторон посчитали «минимальными». Но с тех пор обелиски стали ещё больше ненавидеть одно только слово «Розенкрейц».

Жизни тех нескольких несчастных погибших едва ли не прямым текстом назвали бесполезными, а виновников их смерти вот так просто отпустили, даже не привлекая к ответственности.

— Может, это про тот самый пожар? — задумчиво проговорила Амалия, указывая на оборвавшийся заголовок. — Кто-то из обелисков постарался найти первую пару артефактов и некий дневник с записями о других, затем положил сюда подсказку о его местонахождении. Кто-то втайне от Розенкрейц готовился отомстить за жителей того дома и напасть на Иллариона?

— Почему страница оборвана? — Света, подперев рукой висок, всё активнее раздумывала, так, что голова начинала кипеть. — Срез неровный, это не конец.

— Боюсь, это мы узнаем, только когда приступим к расследованию. Начнём прямо с завтрашнего дня!

— А шкатулку куда девать?

— Девочки! Вы закончили?! — послышался звонкий оклик Катерины из кухни. От неожиданности сёстры подскочили и машинально прикрыли собой все находки.

— Да! Сейчас перетащим матрас и вещи!!! — Амалия крикнула так громко прямо возле уха Светы, что та скривилась и свернулась на полу калачиком, прикрывая руками пострадавшие уши.

— Хорошо! Как раз к ночи успеете!

Прислушиваясь к удаляющемуся топоту Катерины, Амалия приглушённо выдохнула и, снизив громкость, обратилась к лежащей в нокауте Свете:

— Понятия не имею, знает ли Илларион об артефактах, но кубки в любом случае придётся на время спрятать — и от пепельных, и от моей мамы. Она сказала, что твои родители обычные люди, но сомневается, оборотень ли ты. Хорошо, что твоё биополе приглушено: она сможет найти его, только если некоторое время посидит возле тебя и сосредоточится. Я его так и почувствовала.

— Ясно, — едва слышно проговорила Света, всё ещё морщась от противного звона в ушах. Наверное, барабанные перепонки лопнули — у неё с детства слишком чувствительный слух.

Оставшееся время сёстры перетаскивали матрас и вещи Светы на прибранный чердак. Правда, времени на то, чтобы убрать эзотерическую «таинственную атмосферу», не хватило, и девушке пришлось лечь спать в окружении гадальных карт и прочего.

На следующее утро Амалия пообещала ей «незабываемое приключение» и знакомство со своими лучшими друзьями. Оборотни, пепельные, Пророчество и артефакты должны были захватить все её мысли, не дав сомкнуть глаз, но Света не из тех, кто подолгу не может уснуть из-за такого. Поэтому, продержавшись для приличия одну минуту в глубоких размышлениях, она погрузилась в ещё более глубокий и куда более полезный, чем рефлексия, сон.

Глава 5. Начало расследования

Утро Светы началось не с кофе. Первое, что она услышала сквозь сон, глубоко зарытая в одеяло, — ненавязчивая мелодия, похожая на ту, что фоном играет в торговых центрах и не привлекает к себе особого внимания. Во всяком случае, Света ощутила себя товаром на одной из полок магазина, когда через силу разлепила глаза после безмятежного крепкого сна. И была бы рада его продолжить, но у Амалии были свои планы на её свободное время.

Спустя пару секунд раздался топот — кто-то торопливо поднимался на чердак. Распахнув настежь деревянный люк, в комнату ворвалась воодушевлённая лохматая Амалия с колонкой в руках. Мелодия стала такой громкой, что Свете в снова пришлось прикрыть уши руками, чтобы не оглохнуть. Теперь понятно, что за ненавязчивую музыку она слышала сквозь сон. Амалия даже не переоделась и в пижаме скакала вокруг матраса Светы с весёлыми возгласами, а каждый звук «р» превращался в рык, словно она вот-вот превратится в мурчащую кошку:

— Пр-р-роснись и пой! Нас ждёт великое пр-риключение и встреча с новыми гер-роями!

— Сколько времени?..

— Восемь-ноль-ноль!

Сквозь оглушающую музыку едва можно было что-то расслышать. Света обречённо вздохнула, прежде чем ещё сильнее зарыться с головой в уютное одеяло и закрыть уши подушкой. Да кто ж на выходных в такую рань просыпается? Она сейчас выть от отчаяния начнёт!

— Давай-давай, поднимайся! Я уже сказала всем, что мы встречаемся в девять.

— Других-то зачем мучить?..

С горем пополам Света оделась и спустилась на кухню. Колонка оказалась Катерины, сама она мыла посуду, пританцовывая и подпевая какой-то популярной современной песне. Амалия уже сидела за столом, уплетая йогурт, и тоже мычала в такт музыке. Родители уже были заняты чем-то на другом конце дома. Света с закрытыми глазами наощупь делала себе бутерброд.

— Ну, чем займётесь сегодня? — с улыбкой спросила Катерина, вытирая руки о полотенце. Никаких домашних дел сёстрам не поручили, и те могли потратить время на себя.

— Познакомлю Свету с Сабиной, Тихоном и Захаром, — тут же отозвалась Амалия с ещё более широкой улыбкой и привычным румянцем на щеках. Ей так не терпелось это сделать, что она едва смогла сомкнуть глаза этой ночью.

— Повеселитесь там! Мы с Веней и Таней поедем закупаться всяким барахлом, так что до вечера нас дома не ждите.

С утра все звуки воспринимались ещё громче, чем обычно, а уж два звонких голоса, пытающихся перекричать колонку, рисковали окончательно лопнуть перепонки в ушах Светы. Она была вынуждена всё утро болезненно щуриться без возможности прикрывать оба уха. При всей её общительности и экстраверсии, она была бы счастлива провести утро в хоть немного более тихой обстановке! Не то что бы она сильно против, просто родители такую шумиху по утрам обычно не устраивали, к такому нужно было привыкнуть.

Однако мысли о знакомстве с новыми друзьями заставили невольно улыбнуться, игнорируя звон в ушах. Этим вечером она похвастается Кате с Германом и пошутит о том, как быстро нашла им замену. Уже предвкушала, какие ответы будут разрывать её телефон в ту же секунду.

***

— Мы идём в наше секретное место, — заговорила Амалия, когда сёстры уже шли по улице, ловко перепрыгивая лужи. Маленький рюкзак с найденной на чердаке шкатулкой подпрыгивал на её плече вместе с хозяйкой. — Здесь недалеко есть заброшенный парк. Там никто не ходит, поэтому наше тайное собрание не раскроют.

— Будем сидеть на траве клещей собирать?

— О, нет. Там есть беседка, в ней и обоснуемся.

На горизонте показались очертания высоких деревьев, затем и кованый забор с закрытой калиткой, отделяющий улицу от высокой некошеной травы. Забор заметно заржавел, а за густо разросшимися кустами едва можно было разглядеть дорожки.

— Закрыто? — удивилась Света, остановившись перед калиткой.

— Это не проблема.

Амалия закинула вторую лямку рюкзака на свободное плечо и, разбежавшись, просто запрыгнула на забор парой ловких движений. Сидя в двух метрах над землёй и глядя сверху вниз, она весело помахала Свете рукой, призывая сделать то же самое. Та не сильно удивилась и без вопросов последовала примеру Амалии. Вскоре они шли по неровной каменной тропе, лавируя между разросшейся листвой и шаркая ботинками по опавшим листьям.

В густых зарослях в центре парка возвышалась старая, слегка покосившаяся деревянная беседка. Выглядит даже безопасно.

Похоже, местным подросткам этот парк не был интересен: по пути Света не заметила ни одного граффити, даже мусора нигде не валялось. Парк выглядел скорее забытым, чем заброшенным. Или у местной шпаны были какие-то негласные правила пользования этим местом?..

Амалия и Света устроились на скамье, и пока остальные не подтянулись, Амалия решила скоротать время за разговорами:

— Думаю, вы сразу подружитесь! Ты прямо идеально вписываешься в нашу компанию.

— Чем это? — искренне поинтересовалась Света, удивлённо выгнув бровь.

— Есть в тебе, знаешь Любовь к неизведанному. Когда мы начали разбирать хлам на чердаке, это стало заметно сразу.

Света вспомнила, как рассказывала Амалии о своих походах по заброшкам. У той прямо глаза загорелись от услышанного, теперь Света поняла почему. Похоже, этих четверых связывало то же пристрастие, что и Свету с командой по исследованию заброшек.

— Вы тоже всё время ищете приключения на свою...

— Ну, за небольшим исключением. Захар привык много думать, прежде чем делать, поэтому не сразу соглашается на подобное, но в итоге всё равно идёт со всеми. В общем, скоро ты и сама всё поймешь.

Как по команде вдалеке раздался чей-то весёлый смех. Света прислушалась: похоже, компания приближается к «тайному месту». Хоть издалека и было слышно только двоих. Раздвигая, даже можно сказать, расталкивая перед собой густые заросли, на поляну уверенной походкой вышла высокая рыжая девушка. За ней, уклоняясь от летящих в него колосьев и посмеиваясь чьей-то шутке, шагал парень с чуть взъерошенными русыми волосами. Замыкал шествие их низкий друг. Вид у него был спокойный и на первый взгляд скучающий, даже закрытый на фоне тех двоих. Он единственный был в тщательно выглаженной рубашке и брюках, остальные предпочли более простую одежду, возможно, даже домашнюю.

— Чё ты ржёшь? Не веришь — завтра на тебе проверим, — с ухмылкой через плечо кинула девушка хихикающему другу.

— Но я хочу жить!

— Почему тогда общаешься с Сабиной? — спокойно заметил третий. Выражение его лица сделалось лишь слегка удивлённым. В ответ второй вновь весело рассмеялся, от улыбки щуря глаза: сразу понял, что это шутка.

Увидев друзей, Амалия подскочила и, не переставая изо всех сил махать рукой, приветственно заголосила. Света тоже поднялась, улыбаясь во все тридцать два зуба.

Ребята помахали сёстрам и поприветствовали их в ответ. Они встретили Свету такими доброжелательными улыбками, словно уже заранее приняли к себе в компанию. Едва дождавшись, когда они устроятся в беседке, Амалия принялась воодушевлённо представлять их Свете:

— Это Сабина и Захар Огневы и Тихон Летягин. Сабина и Захар — брат и сестра. А это Света Козырева.

— Хоть бы мне слово вставить дала, — хмыкнула Сабина, откидываясь на спинку скамейки и зачёсывая длинную рыжую чёлку. Она оскалилась в хищной улыбке, поигрывая невесть откуда взявшейся травинкой в зубах, и вперила в Свету медные глаза. — Приятно познакомиться.

— Друзей не едят, Сабина, — с умным видом поднял указательный палец Захар, игнорируя брошенный на него свирепый взгляд сестры. — Подожди хотя бы пару дней.

— Это правда, что ты победила десятерых разом?! — с горящими светло-жёлтыми глазами уставился на Свету Тихон, широко улыбаясь. Острые клыки забавно выдавались вперёд. Свете вдруг стало неловко. Она потёрла затылок и отмахнулась:

— Да эта шайка и мухе проиграла бы! — Она покосилась на сложившую ладошки на столе Амалию. — Ты уже всё обо мне выложила?

— Если хочешь, можешь рассказать нам всё сама, — развёл руками Захар, обречённо прикрыв медные, как у сестры, глаза. — Я не стал читать твою биографию из уважения к тебе.

— Сразись со мной! — выпалила Сабина, наклонившись к Свете с таким оскалом, будто и впрямь вызывает на смертный поединок. — Тхэквондо или бокс?

Едва Света успела гордо ухмыльнуться, как Захар, нисколько не изменившись в лице, стукнул Сабину ребром ладони по голове, заставив крякнуть, схватиться за голову и сесть обратно на скамейку. Сабина попыталась прожечь его взглядом, когда Захар вежливо обратился к Свете:

— Не соглашайся.

— Это ещё почему? — удивилась Света, косясь то на разозлённую Сабину, то на Захара. На фоне друзей он выглядел самым безобидным, даже чертами лица напоминал младшего.

— Вот именно! — ворчала Сабина. — Друзья познаются в сражении! Мы просто...

— «Просто»? С тобой? — широко улыбаясь, Захар медленно поворачивал голову к Сабине. — Последствия разгребать будешь сама.

Сабина, раздражённо дёрнув губой, демонстративно фыркнула и подпёрла руками затылок, закинув ногу на ногу, но успокоилась. Света всё задумчиво тёрла затылок, поглядывая то на брата, то на сестру. В этой компании скучно не будет, вот уж точно.

— Пожалуй, начнём! — объявила Амалия, поднимаясь со своего места и оглядывая ребят. Те как один вопросительно уставились на подругу.

— Начнём что? — склонил голову Тихон.

— Представление!

— Прекрасно, ни секунды в тебе не сомневалась, — уверенно улыбнулась Сабина и уже закинула одну ногу на усыпанный листьями и пылью стол, чтобы начать «представление» на нём, но тут же повалилась обратно — Захар дёрнул её за длинный рыжий хвост и усадил на место:

— Вряд ли она имела в виду это.

— Да мне без разницы!

— Я тоже хочу представление, — огорчённо протянула Света, сползая по спинке скамьи вместе с Тихоном. Знать бы ещё, что за «представление» такое...

— Нет, в этот раз действительно без «него», — откашлялась Амалия, но тут же улыбнулась ещё шире и раскинула руки в стороны. — Мы должны дать понять Свете, кто мы такие!

— За — начала Сабина, но в этот раз Захар не дал ей сказать и слова, сразу прикрыл ей рот ладонью. И пока та мычала угрозы, с улыбкой повернулся к Свете:

— Прошу прощения, если тебе показалось, что мы с Сабиной не ладим, — сестра попыталась его укусить, но тут же получила пинок под столом, — просто сегодня она особенно взволнована. Как её родной брат, я обязан помогать ей сдерживать эмоции.

— Они очень дружны, — с умным видом закивал Тихон, имитируя Захара. Ежесекундно пинок под столом получил уже он.

— Вы близнецы? — спросила Света.

— Именно так, — кивнул Захар, отпуская Сабину. Та брезгливо поморщилась, но атаковать дальше не стала. Вместо этого указала на себя большим пальцем и гордо перечислила:

— Мастер тхэквондо, лидер «Культа непревзойдённой лисицы Линъянь», заправляющий западным округом «Дворца девяти тысяч страданий», автор «Непревзойдённого индивидуального стиля Сабины», и просто...

— Погоди-ка.

В беседке зависла тяжёлая тишина. Пока Света и Амалия озадаченно оглядывали остальных, Сабина непонимающе уставилась на Захара, Тихон неловко косился на Свету, а Захар, посерьёзнев, с угрозой проговорил:

— Давно твой «культ» так называется?

— Ну-у, — протянула Сабина, — с этого момента?..

— Ничего не смущает?

— А должно? А...

Сабина вдруг осеклась и метнула на Свету подозрительный взгляд, но тут же как ни в чём не бывало отмахнулась:

— Это часть моего стиля: мои приёмы хитры, как у лисы, а удары молниеносны, как Э...

— Всё в порядке, она всё знает, — улыбнувшись, успокоила Амалия.

Все трое хором выдохнули, Тихон устало сполз по скамье ещё сильнее, едва не провалившись под стол. Света, смутившись, проговорила:

— А что, собственно, произошло? Если это какая-то локальная шутка...

— Я забыла сказать им, что ты тоже оборотень.

Теперь пришёл черёд Светы распахнутыми глазами уставиться на Амалию. Она и вправду рассказала ребятам всё, кроме этого?!

— Я, кажется, не был к такому готов, — потирал переносицу Захар. — У меня чуть сердце не остановилось.

— Как ты можешь быть оборотнем? — озадаченно распахнула глаза Сабина, вскакивая с места и тыча пальцем в Свету. — Я не вижу твоего биополя!

— Самой не верится, — развела руками Света. — Буквально вчера узнала.

— Быть того не может, — не верил Захар, оглядывая Свету, как седьмое чудо света. — Все начинают превращаться ещё в детстве...

— Может, вернёмся к этому позже? — предложила Амалия. — Обо всём по порядку!

— Тогда я продолжу, — уже было вновь поднялась Сабина, но Амалия продолжила за неё.

— Сабина — непревзойдённая трёххвостая лисица, способная сжигать всех врагов на своём пути и плести неразличимые с реальностью иллюзии!

— Слышь, это моя фраза.

— Трёххвостая?! — воскликнула Света, распахнув глаза от восхищения. Сабина гордо прикрыла глаза и вздёрнула острый подбородок. Но в тот же миг едва не упала со скамейки. — Разве оборотни могут управлять огнём?

— Она не обычная лиса, — продолжала Амалия, пока Сабина активно кивала каждому слову. — У Сабины и Захара китайские корни. Всё время забываю, как лисы-оборотни зовутся там Захар вот — красная панда!

— К чёрту, лиса так лиса — смирилась Сабина.

— А ещё когда-то она занималась кунг-фу, но теперь изучает тхэквондо.

— Да не изучаю я! Аналога непревзойдённого стиля Сабины не существует!

— Также она долгожитель и спустя тысячу лет сможет стать небесной лисой!

— Не хочу жить так долго. Что там, на небесах без вас делать?

— Познавать мудрости мира, — ухмыльнулся Захар, проигнорировав лёгкий пинок в колено.

— В общем, если что-то пойдёт не так — Сабина нас защитит, ещё и сдачи даст. — Амалия перевела взгляд и рукой указала на Захара, тот едва слышно вздохнул, едва это заметил. — Захар — главный мозг нашей команды и цензура Сабины. Хоть он и не умеет того же, что она, без его огромного мозга мы бы не прожили и дня.

— Это всё, что ты можешь сказать обо мне?

— Пожалуй.

Захар фыркнул и уже хотел открыть рот, чтобы что-то добавить, но тут же замолк: Амалия потрепала его по аккуратно уложенным рыжим волосам, как маленького ребёнка. Он и теперь не изменился в лице, будто уже давно привык к такому. Амалия указала свободной рукой на Тихона:

— А он рысь.

— А Света?.. — уже сгорал от нетерпения Тихон. Сабина тоже с интересом уставилась на неё:

— Я, к биополям не особо чувствительна, но твоего реально разглядеть не могу. Кто ты?

— Ох, это уже сложнее объяснить, — попыталась подобрать слова Амалия. — Мы всё ещё пытаемся понять. Биополе есть, но оно будто не здесь.

— Я об оборотнях только вчера узнала. — Вздохнула Света. — Мои родители — обычные люди.

— Это путает ещё больше. И подумать не мог. Что такое бывает — ошарашенно оглядывал её Захар. — Мог ли кто-то запечатать твои силы? Если это так, мы не сможем понять, кто ты, пока ты не проявишь себя. Простой обелиск не смог бы такое провернуть. Не возьмусь гадать, зачем он вообще это сделал, в любом случае попрошу лишь быть с этим осторожнее. — Он серьёзно глянул Свете в глаза. — Если печать была на тебе с самого детства, применять силы слишком резко будет не самым приятным делом.

— Моё тело разорвёт на части? — невозмутимо предположила Света и краем глаза заметила, как Захар едва сдержался, чтобы не закатить глаза в ответ на этот её спокойный тон.

— По крайней мере, ощущения будут похожими. Не действуй необдуманно.

— Есть кое-что не менее серьёзное, — заметила Амалия. — Пока мы убирались на чердаке, нашли нечто странное.

— Всё хочу спросить, что в твоём рюкзаке, — признался Тихон, с интересом заглядывая в приоткрытый карман.

— Это главная после Светы причина нашего тайного собрания. Попрошу не шуметь, иначе нас заметят!

Под недоумёнными взглядами товарищей Амалия положила рюкзак на стол и не спеша вытащила из него шкатулку. Пока Тихон с Сабиной заинтересованно глядели на действия подруги, глаза Захара становились всё шире. При виде содержимого шкатулки его сердце едва не пропустило удар.

— Ничего себе! — тут же подскочил Тихон, нависнув над кубками с горящими от восторга глазами.

— Это ещё что? — Сабина повторила позу Тихона, оба стояли по двум сторонам от сосредоточенной Амалии, ни на миг не отрывая взгляда от кубков.

— Это Почему они были на вашем чердаке?! — Захар был так растерян, что едва смог подняться на ноги, чтобы так же, как друзья, рассмотреть сокровища поближе. — Да быть не может...

— Хотелось бы знать. Тоже думаешь, что это те самые артефакты? — спросила Амалия. Захар в сомнениях прикрыл рукой лицо и тяжело вздохнул.

— Было бы слишком наивно по размытому описанию, которое передавалось через века от предков потомкам, точно сказать, что это они. Даже не знаю Наверное? В шкатулке было что-то ещё?

— Бумажка с подсказкой.

Света вытянула из кармана чёрных спортивных штанов знакомый кусок бумаги. Захар дрожащими от волнения руками аккуратно перехватил его. А когда бегло прочитал, глаза его сделались ещё шире.

— Это больше похоже на розыгрыш. Я слышал, что к артефактам и вправду прилагаются четыре дневника. Даже если это шутка, шутником является хорошо знающий легенду обелиск.

— Пепельные слышали об этой легенде? — спросила Света. В ответ Захар покачал головой.

— Вряд ли. Их существование скрывается особенно тщательно. Даже не многие оборотни знают эту легенду.

— А что мы будем делать, — подозрительно сощурилась Сабина, засовывая руки в карманы, — если Розенкрейц эти артефакты нашёл сам и хочет нашими руками найти остальные, чтобы уничтожить?

— Это глупо. Если бы он знал, давно бы нашёл их и уничтожил без помощи школьников.

— То же самое можно сказать и об обелиске, — заметила Света. — Достал бы тогда всё остальное сам, зачем так ухищряться?

Захар помолчал какое-то время, хмурясь.

— Может, что-то заставило его прекратить поиски и оставить это дело другим?

— Его преследовали? — предположил Тихон, нисколько, впрочем, не испугавшись такого варианта.

— Кто? Пепельным потенциально неизвестно о легенде, а оборотням и подавно нет смысла мешать поиску. Может, он умер от старости? Хотел оставить задачу потомкам, но те не пожелали его слушать, оставив ненужный хлам на чердаке. Хотя на их месте любой бы продал подороже этот «хлам».

— Всё-таки придётся искать дальше, следуя подсказкам, так мы поймём хоть что-то, — закивала с умным видом Амалия. Только и ждала повода, чтобы это сказать. Захар в ответ устало выдохнул, возвращая бумажку Свете.

Та вдруг вспомнила, что в шкатулке лежала ещё и газета. Но тогда в теории Захара о том, что кубки лежат на чердаке нетронутые уже давно, нет смысла: газету трогали не раньше, чем тринадцать лет назад. Если их и передали по наследству, то в пределах этого времени. Может, прежний хозяин просто расследовал пожар в особняке и положил кусок газеты к кубкам, чтобы не потерять?

Но лучше всё же пока умолчать об этом. Прямой связи с артефактами пожар мог не иметь, а вот с прошлым их семьи вполне. Прежде, чем рассказывать о нём ребятам, Света с Амалией выяснят, что там произошло. Амалия тоже предпочла не говорить о газете и продолжила тему:

— Что нам вообще известно об артефактах, помимо всего прочего?

— У каждого артефакта должен быть хозяин, — объяснял Захар. — И каждый артефакт сам выбирает его. Я слышал, что все восемь определятся в одно и то же время — когда Пророчество начнёт сбываться. — Парень вдруг что-то вспомнил и обратился к Свете. — Ты же слышала о Пророчестве?

— Даже полную версию.

— А вдруг это судьба, и хозяевами может оказаться кто-то из нас? — воодушевился Тихон.

— Вероятность не нулевая, — согласился Захар после пары секунд раздумий. — Давайте просто по очереди коснёмся кубков, что-то должно произойти, если хозяевами окажемся мы. Понятия не имею, что ещё, кроме этого, мы сейчас можем сделать...

Тихон как по команде, с кошачьей ловкостью подхватил кубок с жёлтыми камнями, Амалия так же быстро потянулась к тому, что с зелёными. Сабина, Захар и Света выжидающе вгляделись в артефакты. Прошло уже около минуты, а так ничего и не произошло.

Но не успела Амалия разочарованно выдохнуть, как едва не подскочила от внезапно окутавшего их с Тихоном света, остальным пришлось прикрыть глаза. Он исходил от каждого камня в кубке, на миг ослепив всю компанию. И исчез так же быстро, как появился.

Открыв глаза вновь, ребята обомлели. На руках Амалии и Тихона теперь было по золотому браслету! Пятью тонкими цепочками к ним были прилажены узорчатые кольца, а к кольцам — наконечники, напоминающие острые когти. Узоры, изображающие цветы и стебли роз, были инкрустированы драгоценными камнями: жёлтыми и зелёными. Кубки превратились в браслеты!

— Это хорошо? — с круглыми от удивления глазами уточнил Тихон у Захара и повернулся к нему. Тот застыл на месте, с широко распахнутыми от удивления медными глазами. Как и все остальные.

— Предположительно, — неуверенно начал Захар, — любой магический артефакт, на котором стоит подобная приватизация, должен как минимум бить током тех, кому не принадлежит. Но кубки они явно неспроста просто взяли и превратились в браслеты на ваших руках. Не слишком похоже на отрицательный эффект. — Захар окончательно пришёл в себя и притронулся к подбородку в глубоких раздумьях. — Никакого дискомфорта вы, так полагаю, не ощутили.

— Нет, всё в полном порядке, — подтвердила Амалия, крутя запястье и рассматривая каждый яркий камешек на браслете.

— В таком случае нам нужно найти дневник, чтобы узнать остальные подробности.

— Пойдём прямо сейчас и проберёмся на чердак? — обрадовался Тихон и уже было собрался выскочить из беседки, но был остановлен раздражённым выдохом Захара.

— Никуда мы пробираться не будем. Для начала мирно спросим у библиотекарши, можно ли там осмотреться. Хотя, вряд ли нас туда пустят...

— Вот именно, просто дождёмся ночи и прокрадёмся, — азартно оскалилась Сабина, стукая кулаком по ладони.

— И какую отмазку мы придумаем, чтобы «мирно спросить»? — поинтересовалась Света, откинувшись на спинку скамьи и вскинув бровь. — «Мы ищем приключения на одно место, можно на чердаке поиграться?»

— На чердаке находится архив с самыми старыми книгами, теми, что издавались ещё в прошлом веке и раньше, — пояснил Захар. — Возможно, нас пустят туда, если скажем, что пишем проект про литературу прошлого века и нам нужны фотографии старых изданий.

— А если не пустят?

— Будем думать дальше.

Вопросы переговоров оставили за Захаром с Амалией в подстраховке. Сам Захар не соглашался на это напрямую, но и не отказался. Потратив пару минут на моральную подготовку, компания направилась в сторону городской библиотеки. Амалия с Тихоном решили всё же снять браслеты и вернуть в шкатулку, чтобы не потерять. Как только украшения коснулись дна, тут же превратились обратно в кубки.

По пути ребята кратко рассказали о других особенностях обелисков, неизвестных Свете. Вернее, Захар решил провести ей лекцию и так, «к слову», чуть ли не пересказать всю их историю. Света смиренно пыталась запомнить хоть что-то, хоть и всё ещё не осознала легенды, которыми Амалия промывала ей мозг весь прошлый вечер.

Оказалось, все, кроме пепельных, делятся по силе на три масти: самые сильные — золотые, несколько слабее — серебряные, обычные — медные. Свету позабавило сравнение с редкостью металлов, Захар же заметил, что если бы это разделение придумали в двадцать первом веке, самых сильных можно было бы сравнивать с калифорнием. Впрочем, прежнее разделение подходило визуально: ранг обелиска можно было определить по цвету биополя. А в тонкости свойств металлов Света не собиралась вдаваться никогда.

Биополе Амалии как раз отливало медным: она обладала силой среднестатистического оборотня. Как и остальные трое в компании. Света удивилась: Сабину Амалия описывала как золотую. Но во всех этих делах она пока не разбиралась, может, поймёт всё позже.

Также выяснилось, что, несмотря на умение превращаться частично и полностью в животных, у обелиска может найтись и другой необычный талант. Пирокинез и способность к созданию иллюзий были особенностью Сабины, например. Некоторые оборотни могут создавать твёрдую материю из жидкой, или иметь талант к различным заклинаниям, как создатели восьми артефактов. Магия оборотней почти ничем не ограничивалась, разве что чёрные дыры, как с грустью отметил Тихон, призывать не умели.

Голова Светы уже начинала кипеть от перенапряжения, но, судя по тому, как увлечённо Захар обо всём этом рассказывал, останавливаться парень не планировал. К счастью, именно в этот момент компания наконец дошла до библиотеки.

Здание отличалось от других построек лишь цветом, не выбиваясь из общего пейзажа. На входе от ветра, чуть скрипя, покачивалась едва заметная старая табличка с надписью «Библиотека», неместный с трудом отыскал бы нужную дверь.

Как только тяжёлая дверь хлопнула за спинами ребят, в носы их ударил запах старой бумаги и духоты. Шкафы, стулья и полки были потрепаны временем, не было ни одного не затёртого угла. Почти у самого входа начинались ряды множества слегка покосившихся книжных стеллажей, заполненных самыми разными произведениями.

Свету всегда отталкивал вид библиотек. Прежде она была там только пару раз, и все — вынужденно. Её пугала сама мысль о том, чтобы сидеть среди всей этой макулатуры, пытаясь вчитаться в каждую строчку какой-нибудь из этих скучнейших книг. Даже несмотря на любовь к старью, чтение — худшее, чем она могла заняться. Во многом потому, что всё это время нужно неподвижно сидеть на одном месте, пытаясь воспроизвести картинку происходящего в голове. Уже в первые секунды чтения её мозг начинал высыхать вместе с неподвижными конечностями.

Компания, скрепя половицами старого пыльного паркета, обошла ещё пару стендов и приблизилась к кафедре. За ней, мирно читая маленькую книжонку, сидела пожилая, закутанная в тёплую шаль женщина не самого добродушного вида. По пути Захар рассказал, что в библиотеке бывает часто, но и этим не заслужил уважение библиотекарши Марфы Ивановны. Эта женщина была непоколебима и на малейший шорох в читальном зале могла разразиться такой яростью, что пропадало желание даже дышать, не то что шуметь. Теперь Света поняла, откуда в Захаре было столько неуверенности, когда он говорил о мирных переговорах. Они могли закончиться, даже не начавшись.

Марфа Ивановна неохотно прервала чтение и с хмурым видом обратила тяжёлый взор на компанию, когда услышала тихий голос Захара:

— Добрый день, Марфа Ивановна. Мы вас не отвлекаем?

Вопрос мог показаться глупым — женщина явно была занята книгой, но Захар сказал это таким приветливым, даже милым голосом, сдержанно и вежливо улыбаясь, что гром ярости пожилой библиотекарши был значительно отсрочен. Та сухо поздоровалась в ответ, оглядывая скептическим взглядом притихшую компанию: их она видела здесь явно впервые. На миг Света подумала, что всё же надо было послать на переговоры только Амалию и Захара, чтобы всем скопом не заставлять Марфу Ивановну злиться ещё больше. Но было уже поздно.

— Что вы хотели?

— Понимаете, — продолжил Захар всё с той же утончённой вежливостью, — мы пишем в группах проекты для подготовки к олимпиаде по литературе. Нам досталась тема старинных изданий известных произведений. Мы бы хотели взглянуть на некоторые из архива и, с вашего разрешения, записать парочку цитат и сделать фото...

— Исключено, — отрезала Марфа Ивановна, едва дослушав парня, и нахмурилась ещё больше. — Проход в архив строго воспрещён для посторонних.

— Мы понимаем, Марфа Ивановна, но нам очень важно пройти на международный этап, — подключилась Амалия не менее вежливо, чем Захар. — Поэтому вы могли бы...

— Никаких исключений, и точка! Покиньте помещение.

На миг Захар, стоявший к женщине ближе всех, застыл. Света, заметив это, собиралась вмешаться, но он тут же пришел в себя, почувствовав её рвение, и подал всем знак отступить. Попрощавшись с Марфой Ивановной и извинившись за беспокойство, компании всё-таки пришлось вернуться на улицу. Похоже, на этом игра в шпионов окончена.

— Ну почему она такая вредная? — негодовал Тихон, сцепив руки в замок на затылке и потянувшись.

— Надо сразу напролом идти! — Сабина раздражённо покосилась на злополучную дверь, когда пятеро остановились в стороне от входа. Захар проигнорировал реплику сестры, как фантазирующего о чём-то вслух несмышлёного ребёнка.

— Я не рассчитывал на многое, но всё равно слегка обидно, — обратился тот одновременно ко всем. — Если кто-то сейчас предложит отвлечь её и тайно проникнуть на чердак — я ухожу.

— Но что-то точно можно придумать, — задумчиво потирала подбородок Амалия.

Пока остальные неуверенно топтались неподалёку под возмущённое бормотание Сабины, пинающей камни на тротуаре, Света решила оглядеть здание библиотеки, прикидывая, насколько возможно будет пробраться ночью на чердак через крышу. И не прогадала!

— Если на чердаке есть неостеклённое окно, сомневаюсь, что там хранятся книги. Архив точно не там, — как бы невзначай проговорила Света, глядя на крышу. Остальные заинтересованно задрали головы.

Тихон ойкнул от неожиданности, Сабина кинула на Свету уважительный взгляд. На чердаке библиотеки и вправду имелось круглое незастеклённое и ничем не прикрытое окошко. Если бы там находился архив, от старых книг сейчас не осталось бы и живого места: они бы попросту сгнили за такое время. Чего не скажешь о магическом дневнике, напичканном всякими разными заклинаниями колдунов-оборотней, живших задолго до ребят.

— Отлично, — уверенно проговорил Захар.

— Что? — хором спросили Амалия, Тихон и Сабина.

— Нам нужна парочка наших общих знакомых.

Вспоминая одного конкретного человека, Захар обречённо выдохнул. Но ничего не поделать. Врагов и недоброжелателей у него не имелось, однако некоторых людей ему было тяжело понять, и с ними он старался не пересекаться без надобности. Но рано или поздно взаимодействовать с ними всё равно приходится. И сейчас, похоже, наступил именно такой случай...

Глава 6. Розы из тени

Света хотела уточнить у Захара, что это за знакомые, но резкие перемены в его настроении порядком смутили. Пришлось сдержать порыв расспросов и дать ему молча повести компанию за собой. Захар и сам вряд ли заметил, как напрягся: сразу принял уверенный вид и, не отпустив больше ни комментария, направился куда-то. Похоже, несмотря на полезность этих знакомых, отношения у них были не очень.

Двор на фоне прочих мог смело зваться элитным. Света даже сказала бы «королевским». По чистым тротуарам не спеша прогуливались мамочки с колясками, на идеально ровном газоне резвились дети и играли хозяева с собаками, на детской площадке в стороне от парковки кипела жизнь, с баскетбольного стадиона доносились крики игроков и удары мяча о стальное ограждение. Даже ранним субботним утром во дворе стоял шум и гам. Во всяком случае, для Светы оно было ранним.

Захар скрепя сердце, но уверенно направлялся к ограждению, за ним и ребята. Один из игроков выделялся среди остальных особенно высоким для своего возраста ростом и подтянутой фигурой. Заметив Захара, он удивлённо вскинул бровь и, на ходу отдав пас кому-то сзади, тут же сменил маршрут и с руками в карманах не спеша двинулся к выходу с площадки.

— Ты куда? — крикнул ему товарищ по команде, от неожиданности едва не споткнувшийся о свои же ноги.

— Вы мне надоели, двигаетесь как сонные мухи, — надменно кинул парень, не оборачиваясь и с лёгкой снисходительной ухмылкой глядя Захару прямо в глаза.

Тот никак не отреагировал. Выпрямился и с серьёзным видом остановился. Холодные голубые глаза столкнулись с пылающими уверенностью медными в молчаливой схватке. Со стороны это походило на мысленный бой. Его не слышали остальные, но отчётливо видели, что ни одна атака всё никак не попадёт в цель. Ребята не решались мешаться у парней под ногами и наблюдали издалека, как один безрезультатно пытается испепелить взглядом другого. Свете показалось, что битвы им привычны и вообще не доставляют дискомфорта. Может, так они обычно и общались.

Смутило только, как этот «знакомый» вообще изволил потратить своё драгоценное время на Захара, если отношения у них были не из лучших. Игра была настолько скучной? Да и стал бы Захар доверять такие тайны своему недругу?

Света не задала ни одного вопроса вслух, но Амалия уже шептала ответы. Парня звали Федя Чиветта. Видимо, имелись иностранные корни. Рост не меньше метра восьмидесяти, развитая мускулатура, широкие плечи и спина, особенно явные в обтягивающей чёрной футболке, сразу выдавали в нём спортсмена, себе подобных Света видела и на расстоянии километра.

Однако расслабленный и в то же время не скрытый надменный вид не вызывали доверия. На месте Захара она ни за что не стала бы говорить с этим типом, максимум — вежливо попросила бы испепелять так взглядом свою маму.

Прохожих Федя удостаивал лишь коротким скучающим взглядом, словно те были недостойными внимания букашками, а их единственная функция — раздражающе жужжать в сторонке. Однако в Захаре он отнюдь не скучающим взглядом, похоже, собирался проделать дыру.

Наспех уложенные, чуть вьющиеся чёрные волосы растрепались во время игры. Феде пришлось вынуть из кармана одну руку, чтобы пригладить их. Наигранно устало вздыхая и прикрывая глаза, он навалился плечом на ограждение и склонил голову набок. С не менее наигранным интересом он, ухмыльнувшись и глянув на Захара сверху вниз, низким голосом спросил:

— Чем обязан такому внезапному визиту? — Не сверху вниз Федя не мог смотреть на него физически: их разница в росте превышала двадцать сантиметров. Захар и выдающимся телосложением похвастаться не мог: на фоне Феди походил скорее на младшеклассника, чем на «гостя» с серьёзными намерениями.

— Есть одно дело. Необычное, — заговорил Захар, выделив последнее слово.

— Вот как. Куда они вляпались, что понадобилась посторонняя помощь?

Федя хохотнул, впервые за всё время бросив беглый взгляд на ребят, заставив их неловко переминаться с ноги на ногу. Вернее, только Амалию и Тихона. Сабина тряслась лишь оттого, что сдерживала порыв кулаками напомнить Феде, как к нему относится. Света просто переводила взгляд с Феди на Захара, пытаясь понять необходимость обращаться за помощью к этому... обзывательство она пока не придумала.

— Я не могу говорить об этом здесь. И это касается не только нас.

— Вы там мир спасать собрались? — небрежно и чуть повысив громкость кинул Федя, глядя на компанию сверху вниз. — Не помню, чтобы когда-нибудь говорил, что хочу участвовать в ваших детских играх.

— Но однажды упоминал, что не прочь войти в историю, — вдруг напомнил Захар, в его взгляде проскользнул лёгкий огонёк хитрости. Федя вскинул бровь и переключил всё внимание на Захара, вновь потеряв интерес к ребятам. Захар усмехнулся и продолжил. — У нас есть доказательства правдивости одной интересной легенды.

— Чего… — Федя так удивился, что перестал лежать на ограждении и выпрямился. — А я говорил, что они на тебя плохо влияют. Поясни.

— Не здесь.

Захар просто развернулся и прежней уверенной походкой направился в сторону пустыря у соседних домов. Федя прыснул, но без слов последовал за ним. Лишь на миг затормозил, проходя мимо Светы. Он скользнул небрежным оценивающим взглядом по незнакомой фигуре и бросил, не обращаясь ни к кому конкретному:

— А это кто? В ясельной группе пополнение?

— Новенькая в классе, — пояснил Захар. — Из наших.

— Не понял. — Федя вновь замедлил шаг, поравнявшись с хранящей молчание Светой. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не отвечать и лишний раз случайно не оскорбить его. — А, вот оно что. Какой умник в неё так глубоко силу затолкал?

Света на миг застыла. Неужто он нашёл её биополе, взглянув лишь раз? Обелиском Федя был явно непростым.

— Мы пока не знаем, — ответила за Захара Амалия с привычным дружелюбием. На Федю её светлая аура никак не влияла, он лишь коротко покосился в её сторону. — Но постараемся узнать.

— А ещё постарайтесь, чтобы она от волнения случайно в школе не превратилась, — усмехнулся Федя своей же шутке. Свете уже давно надоело его поведение, с каждой минутой попытки молчать давались всё труднее. — И что, только вчера обо всём узнала?

— Именно, — вмешался в разговор Захар, удивив Федю ответом, но лишь на секунду.

Пустырь был достаточно просторным, на таком отдалении случайные прохожие точно ничего не услышат. Захар остановился и без прелюдий принялся излагать всё, лишая Федю удовольствия лишний раз удивляться красочным эмоциональным подробностям:

— Света и Амалия нашли на чердаке их дома кубки Солнца.

— Чё? — Федя при всём уважении не спешил верить всему, что говорит Захар. В его глазах тот больше походил на ребёнка, придумывающего сказки на ходу. Но его серьёзности Федя всё же смутился.

Захар кивнул Амалии, и та достала из рюкзака шкатулку. Федя заметно заинтересовался, не теряя угрюмого вида, даже потратил силы, чтобы сделать пару шагов в её сторону. И при виде содержимого едва сдержался, чтобы не раскрыть рот от удивления. Он вперил шокированный взгляд в Захара, словно тот был его галлюцинацией.

— Какого… Где это вы живёте? — Федя так же уставился на Свету и Амалию.

— Мы полагаем, что кубки лежат в доме с прошлого века, и их прежний хозяин уже давно мёртв, — продолжил Захар. — В шкатулке лежала записка, там сказано, что один из четырёх дневников на чердаке городской библиотеки. Мы только что сходили туда, но Марфа Ивановна отказалась пускать нас в архив. На чердак ведёт ничем не заблокированное окно, поэтому мы могли бы попасть туда через него. Не без вашей помощи, чтобы не наделать шума.

— Ясно. Сов приручать пришли, — усмехнулся Федя, поумерив пыл.

Собственный вывод его порядком позабавил. Захару пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза. Света с самого начала не понимала, в чём заключалась его идея, а после этой его реплики происходящее окончательно превратилось в сюрреалистичный театральный этюд. Она уставилась на Захара, постаравшись выразить на лице всё замешательство. Благо, он умел понимать людей без слов:

— Федя и его сестра — совы, поэтому могли бы залететь на чердак через окно, не тревожа ни охранника, ни случайных прохожих снаружи.

— А ещё я на ранг выше вашей компашки и сам могу решать, хочу вам помогать или нет, — заметил Федя, надменно оскалившись. — Где ты услышал, что я согласился? Что мне за это будет?

— Вариант войти в историю как обелиск, отыскавший все четыре пары артефактов, тебя не устраивает? — с наигранным удивлением вскинул бровь Захар.

Федя усмехнулся. Оглядев ребят скучающим взглядом, он вновь обратился к Захару, для усиления эффекта утрируя интонацию:

— Только один я не пойду. Не могу оставить свою любимую сестру без внимания! — Федя развёл руки в стороны и, тут же вернув их в карманы, направился обратно во двор.

— Нам необязательно прибегать к помощи вас обоих. Достаточно будет кого-то одного, — настаивал Захар.

— Ну уж нет, хватит ей просиживать одно место дома. Прогульнётся хоть, чего это я один пахать буду? — Обернувшись, он бросил остальным. — В час чтобы были на месте.

Федя скрылся за забором в сопровождении внимательных взглядов. Снова на пустыре стало тихо, только приглушённые детские голоса долетали со двора.

— А похвалить меня за самообладание? — возмутилась Сабина, обращаясь к Захару.

— Спасибо, что не послала его в первые две секунды. Я очень благодарен.

— Да он мутный тип! — возмущённо воскликнула Света.

— Нет, дело не в этом, — устало выдохнул Захар. — В некоторых ситуациях на него действительно можно положиться. Он способен здраво мыслить и прекрасно это знает, но всё равно предпочитает ничего не делать и пускать на самотёк всё, что его не касается. Исключение — его личная выгода. Я бы даже сказал, что мы похожи. — Захар не без досады покосился в сторону двора. — Однако я быстрее иду на уступки и не могу оставлять всё как есть. Поэтому он считает меня бесхарактерным.

— Короче, он придурок, — подытожила за брата Сабина, стоявшая всё это время с руками в карманах. Чем теперь напоминала Федю, подумала Света. — Только бы прохлаждался всё время. Если и делает что-то — исключительно то, что нравится ему. Но Захара почему-то уважает.

— Они с Агатой — сильные обелиски, — объясняла Амалия. — Они двоюродные. Федя — филин, Агата — сова. Оба серебряной масти. Их дядя тоже филин, но тётя — обычный человек. Даже без тренировок в бою они одолеют нас как детей. Ну… разве что Сабина им достойный противник.

Сабина громко хмыкнула, демонстративно отвернувшись от ненавистного двора. Тихон с грустью вздохнул, что-то рисуя на песке подошвой кроссовки.

— Как ты назвал эти кубки? — вспомнила Света, уставившись на Захара.

— Кубки Солнца. Также есть мечи Луны, жезлы Венеры и пентакли Юпитера. Понятия не имею, по какому принципу им давали название, возможно, об этом сказано в дневниках.

— Их бы найти ещё, — выдохнула Сабина, устало потягиваясь.

— Федя согласился, так что теперь будет куда проще. Пока подумайте, как улизнуть из дома посреди ночи.

— Не впервой, — развела руками Амалия.

Света вскинула бровь. Сабина и Тихон согласно закивали, посмеиваясь. Похоже, ребята не преувеличивали, называя свои приключения «опасными, но захватывающими». Команда по исследованию заброшек выбиралась на прогулки исключительно днём и только под строгим надзором Гордея, а они не стеснялись ввязываться в подобное даже ночью. Оборотни, что с них взять…

***

В полночь родители и Катерина уже крепко спали. Выждав ещё полчаса, Света с Амалией оделись во всё чёрное и выбрались на улицу. Не могли сдержать порыва поиграть в шпионов, да и кто запрещал? Под кожаную куртку Света натянула любимый жёлтый топ. Она всегда надевала его, чтобы похвастаться перед окружающими своей спортивной фигурой. Амалия не сдержала белую зависть и пообещала, что когда-нибудь добьётся такого же результата.

Сёстры уже заметили на горизонте нужное здание, когда в одном из переулков их шёпотом окликнул Тихон. Они тут же свернули. Сабина с Захаром тоже были на месте и приветливо помахали. До часа оставалось ещё десять минут.

— Как же хорошо в родной деревне! — разминаясь, радовалась Сабина. — По ночам никого, будто умерли все.

— Я не буду смеяться, выбирай выражения, — ворчал Захар. Он окинул Свету и Амалию обеспокоенным взглядом. — Как у вас всё прошло?

— Дома все уже видели десятый сон, на улице никого не встретили, — отсалютовав, отчиталась Амалия.

— Как с охраной в библиотеке? — выясняла Света.

— Охранник есть, но сов услышать не должен, — объяснил Захар, косясь на принявших образ «шпионов» девушек. — У них самый тихий полёт среди других птиц. К тому же обоим хватит ума не создавать лишний шум.

— Ой, правда? — хмыкнула Сабина. Федя с Агатой её раздражали, но ещё сильнее её раздражало то, что Захар этого мнения не разделяет.

— Им незачем вредить нам: они действительно захотят найти все артефакты, даже если придётся работать совместно с нами. Однажды мы беседовали кое о чём, и я сделал определённые выводы на их счёт. Просто поверьте на слово. И ещё, — он обратился к Свете, — я понимаю, что первое впечатление Федя производить не умеет, но на самом деле он не плохой человек. Несмотря на то, что говорит, всё, что он делает — делает искренне, как и Агата. Чтобы убедить их помочь, приходится создавать иллюзию того, что они действуют назло и при этом получают выгоду. Может, они и впрямь слишком язвительны, прямолинейностью я бы это тоже не назвал. Но оба никогда не станут врать в лицо, разве что только самим себе. Да, их трудно заставить работать с нами сообща, но людей они отталкивают по привычке, а не потому, что хотят их чем-то задеть. Несмотря на сложный характер, они могут быть ценными союзниками.

— В общем, ты хочешь, чтобы я просто игнорировала их? — нехотя уточнила Света.

— Именно. Считай это ценным опытом общения с такими вот людьми. Возможно, вскоре они привыкнут к нам и перестанут считать за детей…

— Но в этом ты всё же не уверен?..

— Не уверен лишь, как скоро это произойдёт.

— Ну, так и общайся с ними, зачем мы тебе? — обиженно фыркнула Сабина. — Какая мне к чёрту разница, что они там на самом деле думают? Если ведёт себя как последний…

— Это для их же блага. — Бровь Сабины едва не подлетела к небесам, когда Захар перебил её. — Если ничего не изменится, они проведут всю жизнь в «гордом» одиночестве. А меня одного недостаточно, чтобы это изменить. Я жду, когда они сами поймут, что мы не «ясельная группа», а просто люди, которые проводят свободное время по-своему. Агата с детства всё время проводит за учебниками, а Федя на спортивных площадках. Сами они такую жизнь не выбирали, но и со стороны этого увидеть не могут.

— Своди их к психиатру, что ли? — небрежно кинула Сабина.

Захар прекрасно понимал, почему она так противится, но и рассказать всего не мог. Федя с Агатой сами попросили не посвящать других в детали. Он и так наговорил лишнего и теперь надеялся, что ребята и дальше не будут воспринимать всерьёз это его мимолётное сочувствие или вообще забудут всё, что он сказал.

Ровно в час в переулке бесшумно появилась новая фигура. Настолько, что Амалия с Тихоном подскочили, словно увидели за спиной Светы призрака. Света оглянулась. Девушка действительно была на него похожа: не издала ни звука, молча остановилась поодаль от остальных с лишённым эмоций лицом, только чуть хмурила светлые брови. Агата скрестила руки на груди и блуждала по стенам скучающим взглядом голубых глаз, скрытых под длинными белыми ресницами. Даже грудь едва вздымалась от дыхания, словно она не дышала вовсе. Длинные белые волосы колыхались от лёгкого прохладного ветра за идеально ровной спиной, только они напоминали, что перед ребятами не каменное изваяние, а живой человек. И всё равно Света охотнее назвала бы Агату куклой, чем человеком.

Выждав пару секунд, пока ребята её наконец-то заметят, она, не обращая внимания на их лёгкий ступор и не удостоив никого даже коротким взглядом, проговорила:

— Надо же, не опоздали.

— А олух твой где? — тут же опомнилась Сабина. Агата и теперь не отрывала глаз от кирпичной стены напротив. Настолько понравилась? — Передумал по пути?

— Понятия не имею.

Тихон с Амалией неловко переглянулись. Сабина едва держалась, чтобы не нарушить мирные договорённости с Захаром, но не могла не заметить, указывая на Свету:

— Это Света, новенькая и тоже обелиск.

— Мне плевать.

Агата всё так же скучающе поглядывала то вдаль, то в небо. Света могла поспорить, что даже когда Агата только появилась в переулке, ни на секунду не задержала взгляд на незнакомом силуэте. Подумаешь, к горстке пыли добавилась ещё одна пылинка. До чего же странные эти совы…

— Федя рассказал тебе, что мы хотим сделать? — обратился к Агате Захар, та окинула его пренебрежительным взглядом. Его это, впрочем, нисколько не задело.

— Федя потратил много сил и времени, чтобы взять её с собой, — послышалось из-за спины Агаты. — Пора вам придумать дополнительную награду за особое старание.

Ребята обернулись. Федя наконец прибыл на место, попивая газировку из цветастой банки. Закончив с напитком, он одной рукой с шумом смял её и забросил в большой мусорный бак позади Тихона и Сабины. Металл громко бился о стеклянные банки ещё какое-то время, пока Сабина, нервно рыча, прикрывала уши. Снова руки Феди лежали в карманах, а выражение лица точь-в-точь повторяло выражение лица Агаты. Та лишь на миг покосилась в его сторону.

— Отлично, давайте начинать! — задорно объявил Тихон и уже сорвался с места, как в стену в сантиметрах от его лица вонзился острый чёрный предмет, блеснув в темноте и заставив его застыть на месте.

Тихон недоумённо уставился на Федю. Выражение его лица нисколько не поменялось, а вот Сабина стиснула челюсти и посильнее сжала кулаки. Света внимательнее пригляделась к чёрному предмету. Тот моментально растворился в воздухе, но она успела разглядеть в нём отчего-то затвердевшее, напоминающее кристалл перо. Она метнула взгляд на Федю: его правая рука уже не лежала в кармане, только что на ладони промелькнуло, прежде чем так же скоро исчезнуть, ещё несколько чёрных, совершенно обычных перьев.

Он превращает их в клинки?!

— Ничего вы не начнёте, — исправил Тихона Федя, сверля его холодными голубыми глазами. — Мы вдвоём полетим туда, вы просто будете стоять здесь и послушно ждать. — Он пренебрежительно уставился на Захара. — Ты им объяснить забыл?

— Это правда, мы даже попасть туда не сможем, — подтвердил Захар, обращаясь к остальным. — А светиться у входа ещё глупее, чем в целом тайно проникать в библиотеку.

— Ну… Удачи? — неуверенно пожелала совам Амалия, ободряюще улыбаясь.

Оба проигнорировали её и развернулись. Света едва успела разглядеть, как Агата с Федей обернулись белой совой и чёрным филином: она лишь моргнула, а в небо уже бесшумно взмыли две большие птицы. Если Света так и продолжит удивляться каждой такой мелочи, растратит все силы там, где не следует…

Избегая света фонарей, совы ловко впорхнули в узкое окно. Бетонный пол был усеян мусором, чистых участков почти не было. Обернувшись людьми вновь и мягко приземлившись, Федя и Агата прислушались. Ни звука.

Федя вытащил из кармана телефон и включил фонарик, Агата без слов повторила за ним. На чердаке и вправду не было ни одного стеллажа: освещая один угол за другим, они видели только плесень, осколки штукатурки и поломанную мебель, даже случайно брошенной никому не нужной книжки не имелось. Хозяева библиотеки, по всей видимости, использовали чердак как свалку и не желали выбрасывать весь хлам туда же, куда нормальные люди относят мусор. В одном углу валялся не пригодный уже ни для чего комод: дверцы слетели с петель и были скиданы в сторону, прикрыв собой кучи картонных коробок и прочего хлама. По углам валялись обломки деревянных стульев вперемешку с кусками досок и бумаги.

Федя направился к комоду, наступая на более-менее чистые участки пола, чтобы не шуметь, Агата аккуратно прокралась в противоположную сторону, чтобы, скрепя сердце, попытаться рассмотреть в горах мусора нечто, напоминающее дневник.

Ничего интересного не нашлось. Один только мусор. Федя уже хотел шёпотом выругаться, как его взгляд кое-что привлекло. Они едва не упустили новенького вида дверь прямо напротив окна. А ведь правда, эта часть чердака по площади была намного меньше первого этажа. За дверью точно что-то было, далеко не лестница: люк от неё уже имелся посередине комнатки — квадратная дверца, по всей вероятности, запертая на ключ изнутри.

Освещая замок фонариком телефона, Федя нагнулся и вгляделся в скважину. Попытался направить свет прямо в щель, но кроме тьмы ничего не увидел. Агата отпихнула брата, еле сдержавшего громкое возмущение, и медленно повернула ручку двери. Закрыто.

Пока в переулке ребята напряжённо ждали, следя за библиотекой из-за стены, Захару пришло сообщение от Феди. Он тут же прочитал: «Здесь есть дверь». Захар нахмурился. Кое-что вспомнив, он быстро напечатал: «Есть проход на крышу?».

Федя направил свет фонарика на потолок: у стены и правда имелась небольшая обшарпанная лестница с люком. Он тут же набрал ответ.

— Кто-нибудь умеет вскрывать дверные замки? — обратился Захар ко всем.

Амалия, Тихон и Сабина озадаченно переглянулись, Света смущённо притихла. Как бы стыдно ей ни было это признавать, она и впрямь успела научиться отпирать замки обычными шпильками для волос.

У неё был талант к подобным махинациям. Однажды, обходя очередную заброшку, их компания наткнулась на запертую дверь в одну из комнат. Света, словно ведомая кем-то извне, принялась пытаться вскрыть замок лежавшей неподалеку скрепкой. Спустя минуту едва не отшатнулась: замок щёлкнул, а дверь со скрипом отворилась. Тогда им удалось обойти всё здание, минуя все запертые долгие годы двери.

Вдаваться в подробности Света пока не хотела и молча помахала Захару рукой. Тот на миг вскинул брови, но, оставив расспросы на потом, быстро набрал ещё одно сообщение. Ответ пришёл тут же. Захар обратился к Свете:

— Они занесут тебя на крышу. Там есть проход на чердак и запертая дверь в другой его отсек. Сможешь отпереть оба замка?

— Думаю, да. — Хотела бы она сказать «конечно», но не стала. Ещё подумают, что она бывалая несовершеннолетняя преступница…

Вскоре на небе вновь показались совы. Не дав Свете опомниться, просто схватили её за шиворот сильными цепкими лапами и взмыли над крышами.

Света не боялась высоты, но, если на протяжении бесконечных пары секунд висеть в десяти метрах над землёй, рискуя в любой момент выскользнуть из куртки, невольно задумаешься, сколько всего ещё не успел сделать за свою короткую жизнь. Внешне Света не менялась в лице, но на лбу предательски проступили редкие капельки пота. Она едва сдержалась, чтобы шумно не выдохнуть, когда ноги наконец-то почувствовали опору.

Чтобы не дать страху разрастись, Света сходу приступила к делу. Совы устроились на коньке крыши, как на жёрдочке, а она достала из кармана шпильку, одолженную у Амалии, и прокралась к запертому люку. Спустя считанные секунды спускаясь на чердак, Света хмыкнула. Она и сама приняла бы себя за воровку с маской школьницы.

Она включила фонарик. Следом бесшумно спустились совы. Они так ничего и не сказали, продолжали молча с безразличными лицами посматривать, как Света с той же ловкостью борется со вторым замком. Вскоре и тот был побеждён. Все трое бесшумно и безмолвно прошли во второй отсек.

Похоже, это и был тот самый архив, о котором говорил Захар. Как они собираются найти среди всего этого добра определённый дневник, о внешнем облике которого они даже имеют представления? Здесь было не меньше тысячи старинных книг, к тому же темно — хоть глаз выколи, даже фонарик не спасал!

Пока Света топталась у входа, метаясь светом фонарика из угла в угол, Агата, едва сдерживая раздражение, бесшумно обошла её. Федя, подавив усталый вздох, отправился в другую сторону. Света, скрепя сердце и не дыша, прокралась вперёд.

Вид книжек наводил на мрачные мысли. Света уже представляла, как спустя час безрезультатных поисков они втроём ни с чем возвращаются к остальным, и на этом их расследование всё-таки заканчивается. Но как только ступила вглубь архива, едва не подскочила на месте: сердце вдруг дёрнулось так резко и сильно, что толчок эхом прошёлся по всей груди, звоном доходя до ушей. К голове прилила кровь, на миг Света забыла, как дышать. Что-то заставляло её идти к определённому стеллажу, управляло ногами против воли. Она не заметила, как вытащила из полки старую тетрадь в кожаной обложке.

Ей понадобилась минута, чтобы прийти в себя и осознать, что держит в руках.

Тетрадь с подписью «Нигредо. Книга Солнца».

Солнце. Как в названии кубков.

Быть не может, это не розыгрыш? Или его продолжение? В голову ударил адреналин, на лице сама собой растянулась азартная улыбка, а глаза засверкали и довольно сощурились.

Света быстро взяла себя в руки, обернулась к совам и шепнула об успехе, помахав тетрадью. Федя и Агата даже не поверили: недоверчиво переглянулись и окинули её одинаковыми насмешливыми взглядами.

Однако оба умели читать. Света и не подумала бы, что эти двое могут так широко распахивать глаза.

Они быстро вернулись в переулок тем же способом. Свете снова пришлось молиться, чтобы её не уронили посреди улицы по случайности или из наглости. Как только Света приземлилась, совы, не превращаясь обратно, будто растворились в темноте ночи. Света на миг задумалась, не добрались ли они сюда в этом же облике? Поэтому появились так тихо, что даже идеальный слух Светы не позволил сразу заметить их?

Ребята встретили подругу такими громкими радостными воплями, что Захару пришлось их успокаивать. Ещё немного, и они разбудили бы весь район. Дневник спрятали в рюкзаке Амалии.

— Прочитаем утром, давайте по домам, — прошептал Захар.

Шли переулками. Как бы Захар ни пытался заставить ребят сохранять тишину, ничего не выходило. Он просто сдался: ребята будто не понимали смысла этого слова. Сабина представляла, как ребята будут биться с Илларионом, Амалия с Тихоном планировали притвориться адептами и непосредственно проникнуть на базу Иллариона, Света наглядно демонстрировала, какими приёмами воспользуется при прямом столкновении с пепельными. Сабина окончательно вошла во вкус, и теперь девушки в шутку наносили друг другу атаки и уклонялись, едва не падая от смеха. Захар всё закатывал глаза и шикал, чтобы ребята хотя бы немного сбавили громкость. Он был больше чем уверен, что они и так уже поставили на уши всю округу.

— Кто нашёл дневник? — спросил Захар у Светы.

— Я. Интуиция подсказала.

— Интуиция? — Он недоумённо распахнул глаза. — Может, тебе и повезло, но с куда большей вероятностью у тебя проявилось усиленное чутьё обелиска.

— Э… Разве у обычных людей не может быть особенной интуиции?

— Чутьё человека и обелиска отличается. Да и для хорошей интуиции человек должен быть всесторонне развит, это точно была не она. — Света раскрыла рот от шока. — Ты почувствовала что-то странное, перед тем как найти дневник?

Света задумалась и неуверенно ответила:

— Не знаю, показалось мне или нет: сердце как будто удар пропустило, а неведомая сила сама переставляла мои ноги.

— Об этом я и говорил! — воодушевился Захар, превысив собственноручно установленный порог громкости и заставив остальных подскочить от неожиданности. — Такая есть только у достаточно сильных обелисков. Как видишь, даже Агата и Федя не смогли найти дневник. Такой талант должен передаваться по наследству. Твои родители точно обычные люди?

— Насколько нам известно, — ответила за Свету Амалия, разводя руками. — По крайней мере, так говорила мама. В Свете могли проявиться гены пумы, как у нас...

— Могли ли запечатать мою силу родственники? — задумалась Света. — И в какой момент печать исчезла?

— Понятия не имею... — покачал головой Захар. — Такая магия встречается крайне редко, даже не знаю, что и думать.

Амалия понуро опустила голову, а Света задумчиво подняла взгляд к небу. Мириады звёзд отрешённо глядели на неё, но ни одна не упала, чтобы ответить на все их вопросы. Если хотят понять хоть что-то, придётся не только искать артефакты, но и решать загадку печати Светы. Она приехала всего пару дней назад, а дел навалилось уже так много... Но сколько бы сложностей ни преграждали ей путь, она в любом случае пробьётся напролом! Так было всю жизнь, будет и впредь.

Пока вспоминали очередную забавную школьную историю, ребятам вдруг преградили путь. Свету как током прошибло неприятное предчувствие, вид вмиг напрягшихся ребят, что минуту назад весело хихикали и отпускали шутки направо и налево, лишь усилил его. Света рефлекторно встала в стойку и прикрыла лицо крепко сжатыми кулаками, остальные застыли, вперив нахмуренные взгляды в «препятствие».

В десятке метров от них остановился самоуверенного вида парень лет двадцати. Света невольно вспомнила сов. Слишком часто ей стали встречаться подобные личности. Он остановился под светом единственного в округе фонаря, отбрасывая на сырую землю длинную чёрную тень, и окинул компанию снисходительным взглядом, будто нашёл прогуливающих уроки школьников и собирался отчитать как какой-то строгий учитель. Слегка растрёпанные короткие серые волосы колыхались на лёгком ветру, а серые глаза сверкали недобрыми, даже хищными огнями. Увидев замешательство на их лицах, он насмешливо оскалился.

— Какая досада, — протянул он. — Родители не научили вас, что воровать нехорошо. Вам даже хватило наглости проникнуть на частную собственность. Не поздновато ли детишкам гулять в такое время?

— Это пепельный, — не спуская глаз с парня, вполголоса предупредил Захар.

Глаза Светы тут же округлились, зрачки сузились, а мысли лихорадочно заметались. Тогда в кафе с Катей и Германом она тоже видела двоих мужчин с серыми волосами, неужто те тоже?.. Они теперь ведут дела и в Белгороде? И странно смотрели на Свету, потому что почувствовали в ней обелиска? Получается, печать спала уже тогда? Амалия говорила, что адепты не трогают обелисков, пока те сами не нападут. Но что тогда нужно этому? Какого чёрта здесь вообще происходит?!

— Ну да, пепельный. — От его смешка кровь застыла в жилах ребят. Даже Сабина напряглась как никогда, пошире расставила ноги и приготовилась к внезапной атаке. — Адепт Розенкрейц, если быть точным. А вы — оборотни. И с детства прекрасно знаете, за какую черту вам не следует переступать. Почему же заставляете нас применять меры сейчас?

— Какие ещё меры? — не выдержала Сабина, улавливая зоркими глазами каждое движение парня. — Гуляй, куда шёл!

— Ха-ха!

Пепельный рассмеялся так, словно Сабина рассказала смешную шутку. Та стиснула челюсти, с трудом сдерживая порыв наброситься на адепта. Он вдруг снова успокоился и исподлобья вперил в ребят полный презрения, даже отвращения, взгляд:

— Вы рылись на чердаке здания, которое находится под нашим контролем. Это вполне можно расценивать как нападение, нарушающее известный вам контракт. Вы могли бы проигнорировать этот факт и собственными руками развязать войну, в ходе которой погибнут все ваши близкие и вы сами. — На лице его вновь сверкнула надменная полуулыбка, острые клыки блеснули в свете фонаря. — А могли бы поступить так, как вам скажу я.

Ребята и сами прекрасно представляли, насколько пристально Розенкрейц наблюдают за каждым их действием, и при желании могут найти повод для войны даже там, где ему быть не положено. Но хоть какой-то шанс избежать худшего исхода был, потому никто не решался говорить лишнего.

Расценив молчание как согласие на переговоры, адепт, чуть посерьёзнел и продолжил:

— Вы отдаёте то, что только что украли, я ничего не докладываю начальнику, и мы расходимся с миром. Это маленькое недоразумение останется только между нами. Советую обдумать всё и поступить по-взрослому. Хотите ли вы, чтобы ваша детская игра превратилась в резню?

— Мы… — тут же запнулась Амалия, сжав губы от обиды.

— И что же мы украли? — поинтересовался Захар.

Ребята застыли, все взгляды тут же устремились к нему, даже пепельный замер и удивлённо вскинул бровь. Захар выглядел так уверенно, будто сейчас не рисковал ввязаться в бой не на жизнь, а насмерть, а просто вышел вечером выходного дня на прогулку. Ни один мускул не дрогнул на его лице, он молча выжидал, когда адепт ответит.

— Это не имеет значения, — с угрозой в голосе отрезал тот, испепеляя Захара взглядом. — Вас видели с какой-то книжкой на крыше библиотеки. Всё, что находится в архиве — собственность Розенкрейц. Думаете, кража не будет считаться кражей, если это никому ненужная тетрадь?

— Вот как, — спокойно проговорил Захар и с виноватой улыбкой оглянулся к ребятам. — Это первый раз, когда я на такое иду, но сейчас мы обязаны побороться. — Он нахмурил брови, сосредоточенно уставившись на пепельного. — Готовьтесь к бою.

Хмыкнув и вновь блеснув клыками, адепт вынул руки из карманов и неторопливо шагнул в их сторону.

— Он и сам знает, что ещё не время развязывать войну, — шепнул Захар, чтобы его услышали только друзья. Они тут же навострили уши, внимая каждому слову. Пепельный не торопился начинать бой и медленно наступал. — Он не будет целиться в нас, лишь припугнёт, чтобы мы отдали дневник. А ещё понятия не имеет, что именно мы украли: просто выполняет приказ вернуть то, что принадлежит организации. Ждём подходящего момента и бежим.

— Семеро одного не ждут! — бросила Сабина.

Она азартно оскалилась, расставляя ноги ещё шире, Света молчаливо позавидовала её растяжке. Воздух наэлектризовался, из земли вокруг ребят вдруг призрачными облачками поднялось несколько десятков размытых образов, через мгновение обретших чёткие очертания всех пятерых. От восторга у Светы засверкали глаза. Это же иллюзии обелисков-лис!

Иллюзорные оборотни стояли в таких же позах, как настоящие, и точно так же следили за приближением адепта. Тот раздражённо цокнул и вскинул руки. Воздух вмиг нагрелся, сменив прохладную октябрьскую ночь на жаркий летний полдень и тут же заставив ребят покрыться капельками пота. Раскалённые потоки воздуха переплетались и вились вокруг пепельного, становились всё ярче, обращаясь ярко-рыжими языками пламени. Ещё миг, и в руки парня змеёй скользнула цепь, словно отлитая из раскалённого металла. Он ловко раскручивал её наконечник, и пока ребята заворожённо смотрели на струящиеся вокруг огни, со всей силы размахнулся и метнул его вниз, заставив цепь полностью раствориться в земле.

Света опешила. Амалия же рассказывала, что огонь адептов превращает материю в пепел, тогда что он сейчас сделал?! В неведении сердце забилось ещё чаще.

Все пятеро вместе с иллюзорными образами кинулись врассыпную. Адепт тихо выругался. Детишки решили рассеять его внимание! Стоило толпе, подобно рою пчёл, закружить по переулку, из-под земли со скоростью пуль взлетели десятки раскалённых цепей, разбивая в пыль все иллюзии разом.

У Светы перехватило дыхание: с таким же успехом эти цепи могли пронзить тела ребят! Не переставая бежать, она облегчённо выдохнула: настоящие они уже неслись далеко впереди, к хорошо освещённой улице. Там должны быть камеры видеонаблюдения: адепт вряд ли захочет светить своими способностями на глазах обычных людей.

Пепельный вновь выругался и, не раздумывая, погнался за подростками. Босс велел не дать им украсть его собственность, но при этом не развязывать войну. И как прикажете совместить несовместимое? Двое адептов несколько лет назад уже успели поплатиться за неудачную попытку, босс лично наказал их. То же ждёт и его за подобную ошибку. Хотя…

Приказ начальника — закон, но кто запрещает обойтись минимальными травмами? Эти дети посмели бросить вызов Розенкрейц! Уж пару синяков вытерпят.

Свет фонарей наконец-то осветил лица ребят. До перекрёстка оставалось всего ничего: каких-то пара метров.

Именно в этот момент из-за угла вдруг неторопливо показался ещё один парень. Редкий прохожий, подумали ребята. Но в тот же миг ледяными статуями замерли и напряглись сильнее прежнего. Зрачки сузились от страха у каждого, даже обычно беззаботный Тихон забыл, как дышать.

Прямо на них, на освещённой, усеянной камерами улице направляли дуло пистолета.

Им преградил путь парень примерно того же возраста, что и адепт с цепями, возможно, чуть младше. Он направлял пистолет на ребят с таким отрешённым видом, будто в этом нет ничего предосудительного и незаконного. Оружие, как и цепи, на вид было создано из раскалённого металла, но адепт не одёргивал рук. Оно и понятно: вся их группировка подчиняла себе огонь. Вот только у него были белые волосы. Не держи он в руках огненный пистолет, встретив его случайно на улице, ребята и не поняли бы, что он пепельный: из возможных внешних признаков у него имелись только серые глаза.

— Поднимите руки и верните книгу, — бесстрастно проговорил парень. Руки его не дрогнули и сейчас.

— Как мы достанем её с поднятыми руками? — огрызнулась Сабина.

— Придумайте, — послышалось сзади.

Ребята осторожно оглянулись. Пока они в ступоре стояли под дулом пистолета, их успел догнать первый адепт. Он выглядел таким раздражённым, будто был готов выжечь компанию одним только взглядом и без помощи цепей.

— Убьёте нас прямо под камерами? — театрально удивилась Света.

— Какими такими камерами? — не менее театрально усмехнулся догнавший.

Громкий треск и звон заставил ребят рефлекторно вскинуть головы. Все камеры, охватывающие этот участок улицы, разбили вылетевшие прямо из стен огненные цепи! Осколки раскрошенных до основания устройств с шумом повалились на асфальт.

И что теперь их сдержит?..

— Отдадите книгу — вас не тронут, — констатировал адепт с пистолетом.

— Да просто стреляй уже хоть куда-нибудь! — нетерпеливо крикнул ему другой.

Ребята успели испытать леденящий ужас вперемешку с пылающим желанием любой ценой отвоевать дневник, но не двигались с места. Пепельный тоже не спешил стрелять.

Вокруг вдруг сгустилась тьма, тени удлинились, почти полностью почернели, и из этой черноты быстро прорастали чёрные шипастые розы. Асфальт стал поляной, покрытой струящимися теневыми растениями: теперь они были повсюду, будто кто-то разлил по тротуару целую бочку нефти. Воздух похолодел, изо рта ребят испарялись облачка пара.

Конечности обелисков сковал леденящий ужас, они замерли, не в силах двинуться с места ни на миллиметр. Когда адепты успели научиться таким фокусам? Или это сила другого обелиска, переметнувшегося на сторону врага?..

Захар судорожно перебирал в голове кучу вариантов объяснений, но впервые не мог найти ни одного подходящего и уже хотел признать поражение, чтобы обойтись меньшей кровью, но краем глаза заметил, что с адептами тоже творилось что-то странное.

Оба застыли и покрылись холодным потом, не могли сделать и вдоха. Их ноги опутали десятки чёрных стеблей, а ледяные шипы впились в плоть. Тот, что управлял цепями, ещё пытался сохранять хладнокровие, но другой выронил пистолет и дрожащими руками сжал ткань на груди в попытках вдохнуть. Силы вмиг покинули его, и он опустился на одно колено, всё так же дрожа то ли от страха, то ли от холода.

Ребята всё меньше понимали происходящее и, больше не задумываясь, рванули на другую сторону улицы, пока адепты были обезврежены.

Как только оборотни скрылись, воздух вокруг вновь потеплел, стебли рассеялись, а тени укоротились. Адепт с белыми волосами тяжело вдохнул, окончательно осев на колени без сил и опершись руками об асфальт.

Второй тоже испытал некоторый дискомфорт и, прокашлявшись, метнул гневный взгляд в сторону, где скрылись малолетние преступники, но тут же переключил гнев на напарника, который стоял куда ближе беглецов. Даже не так — позорно припал к земле, проиграв бой кучке школьников!

— Почему не выстрелил?!

— Я не мог! — Парень, пошатываясь, поднялся и указал рукой на пистолет, лежащий на земле и уже постепенно рассыпающийся в пепел. — Это муляж. Я понятия не имею, как из него стрелять.

— Придурок, тогда зачем тебе пистолет?! — Адепт прикрыл глаза и с раздражённым рыком выдохнул, откидывая серую челку со лба. — Что это, нахрен, было?

— Откуда мне знать? — Парень обернулся, буравя взглядом переулок.

— Чёрт!

Здравый смысл сдерживал парня от яростного выкрика, от досады он хотел рвать и метать. Они только что с позором упустили толпу школьников, возомнивших себя воришками! Босс их за это по головке не погладит.

Глава 7. Маленький кусочек огромного пазла

Будь воля Светы, она бы вообще не ложилась спать.

Когда ребята разбегались по домам, Захара предложил собраться сегодня же утром у них с Сабиной дома. Сначала они хотели вновь отправиться в парк, но Захар настоял на квартире. Никто не знал, станут ли адепты преследовать их днём. А ночью им теперь и подавно лучше не высовываться. Света засомневалась, не будут ли им мешать взрослые, но Сабина успокоила: их отец работал директором строительной компании и часто разъезжал по командировкам, в этот раз должен был вернуться минимум через два месяца, так что дома никого не будет.

Амалия и Света опасались, что с самого утра по телевизору первым же репортажем местных новостей будет донельзя подробный сюжет о незаконном проникновении и краже в городской библиотеке. Но со всей внимательностью просмотрев программу от и до, они не услышали об этом ни слова. То ли журналистам не было дела до библиотеки, то ли Розенкрейц решили скрыть эту информацию. Может, патрулирующим ночной город адептам просто нечего было делать, и они решили поиграть с так некстати попавшимися на глаза ребятами, а сами хозяева библиотеки вообще не имели понятия о пропаже и списали открытые двери чердака на сквозняк или хлипкость старых замков.

Родители Светы с широко распахнутыми глазами наблюдали, как дочь, прежде никогда не интересовавшаяся новостями и ненавидящая читать, пристально всматривается в экран на протяжении получаса и вчитывается в каждое слово бегущей строки. Даже на какое-то время забыли, что торопились, и не сразу притронулись к еде. Общение с Амалией явно шло ей на пользу. Того и гляди стабильные тройки сменятся чистыми пятёрками!

Как только новости закончились, уступив место слезливой мелодраме, Света шумно выдохнула, едва сдержавшись, чтобы не растянуться без сил прямо на полу. От нудных новостей и попыток поспевать за неизвестно куда торопящимся текстом мозг уже закипал. И как теперь читать найденный дневник вместе со всеми?

Интеллектуальных нагрузок на сегодня хватит, она лучше снова сразится с теми адептами. Компании уже хватает Захара, пожалуй, лучше оставить как есть и помалкивать. Надо признать, из его уст любая информация звучала куда интереснее, чем на уроках в школе. Понимать его лекции она от этого лучше не стала, но хотя бы не боролась с желанием впасть в кому на ближайшие сорок минут.

Захар и Сабина жили в соседнем от Феди с Агатой дворе, таком же ухоженном и шумном. Захар предупредил, что Федя с Агатой будут заняты и не придут. Этому Света была несказанно рада. Услышала бы ещё хоть слово из уст Феди, точно не обошлось бы без травм. Феде повезло, что судьба так благодушно решила оставить его пока в целости и сохранности. Света будет искренне надеяться, что совы не появятся и на следующем собрании. И на следующем после следующего. Да и вообще больше не попадутся ей на глаза вместе с теми непутёвыми адептами.

***

С порога Света на миг подумала, что очутилась в другой стране. Ещё долго отходила от контраста интерьера квартиры близнецов и мрачного серого подъезда.

Стены пестрели летящими в облаках журавлями, всюду красовались картины в технике традиционной китайской живописи, привычные цветы в горшках заменял бонсай. Кухню от гостиной отделяла ширма с цветочными узорами, над диваном с потолка свисали бумажные лампы, на журнальном столике стояла маленькая фарфоровая ваза с рукодельными ветками красных ягод, сделанными так искусно, что и от настоящих не отличить. На тумбе для телевизора по полкам были разложены веера и даже сувенирные мечи. Света, с горящими глазами глядя на всё это, уже представляла, как попросит Сабину хотя бы подержать в руках один из них.

Это точно квартира, а не музей?! От мысли, что к вечеру им с Амалией придётся покинуть друзей, становилось тоскливо. В гостях у Захара и Сабины было слишком интересно. Света будто попала в сказку о небожителях, обосновавшихся в смертном мире.

Сабина рассказывала, что их отец русский, а мама была родом из Китая. Женщины уже не было в живых, и чтобы дети не тосковали по матери, отец обустроил квартиру таким образом. Но, судя по тому, с каким спокойствием близнецы об этом говорили, Света сделала вывод, что эта тема для них была не сказать что больной. Возможно, женщины не стало уже давно, но всё же развивать эту тему она не решилась. Может когда-нибудь сами поделятся подробностями.

Из фарфоровых, вручную расписанных чашек поднимались струйки пара. Даже чай здесь был особенным, подумала Света, с удовольствием делая первый глоток. Сильно ли будут против Сабина с Захаром, если она попросит иногда ночевать здесь? Амалия разложила на скатерти кубки и дневник, а Захар, попивая ароматный молочный улун, заговорил:

— Думаю, Розенкрейц и дальше будут гоняться за нами, чтобы вернуть свою собственность. Но по новостям не сказали ни слова о краже, условные хозяева, скорее всего, даже ничего не заметили. Я же правильно понял: чердак выглядел так, будто им не пользовались лет сто?

— Пусть гоняются, отбились один раз — отобьёмся второй, — фыркнула Сабина, откидываясь на спинку стула. — Как не хрен делать.

— Нам просто повезло, — посерьёзнел Захар. — Что это были за чёрные стебли? Они окутали ноги адептов, но нас оставили в покое. Я не знаю ни одного обелиска с подобной способностью, могу только предположить, что это была разновидность тёмной магии.

— Тёмной магии? — удивилась Света.

— Особый вид магии. Обычно ей обладают вороны, но я не знаю, остался ли хоть один такой в Новом Осколе. Тот, кто помешал адептам отобрать у нас дневник, похоже, на нашей стороне. Во всяком случае — пока.

— Может, это сделал тот самый обелиск, который оставил подсказку? — воодушевилась Амалия, вскакивая со своего места. — На них тоже узоры с розами.

— Тогда мы можем ожидать, что он сам свяжется с нами в скором времени. — Захар в задумчивости прикоснулся к подбородку. — Если это правда, он же и подкинул дневник на чердак. Только вот зачем?

— Он мог написать в записке: «Жду вас там-то во столько-то, если найдёте дневник», разве нет? — задумался Тихон, Захар покачал головой.

— Сейчас это бесполезно обсуждать. Мы не экстрасенсы.

— Ну, так давайте уже дневник прочитаем! — сгорала от нетерпения Сабина. — Я что, зря своими хвостами рисковала?

Захар закатил глаза, но наконец-то потянулся к дневнику и аккуратно открыл, едва прикасаясь к страницам. На первой было потёртое размытое изображение. Размытое настолько, что едва можно было разглядеть хоть что-то: явно читались только огромное солнце почти всю страницу, напоминающий человека силуэт в красном одеянии с золотым кубком в руке и римская цифра «XIX». Он повернул дневник к ребятам, дав им рассмотреть изображение. Те лишь почесали затылки, но Амалия при одном взгляде на рисунок оглушающе громко воскликнула:

— Это Таро!!!

Ребята переглянулись.

— Что ты можешь сказать об этом? — поинтересовался Захар.

— Вообще, Солнце — один из двадцати двух старших арканов, — пылко начала Амалия, — но эта картинка не из обычной колоды. Солнце чаще всего указывает на нечто позитивное, на достижение целей, исполнение желаний, радость и процветание. Если гадают на кого-то, этот кто-то будет защитником или просто светлым человеком. Я могла бы рассказать подробнее, если бы изображение было хоть немного чётче…

Она раздосадовано выдохнула и пожала плечами. Захар покачал головой. Чтобы понять больше, нужно дочитать дневник. Он не стал больше медлить и перевернул страницу.

Вначале авторы рассказывали некую сказку или легенду.

«В первый день дом героя на высоком холме от бури и грома содрогался. Но герой не страшился. Сколь бы ураганов ни обрушилось на него, он не отступится от своего пути. До самого конца истинного порядка вещей будет придерживаться.

Чёрные грозовые тучи разошлись, ливень отступил, расчищая путь ангелу. Деве, чьё одеяние усеивали звёзды, издали золотым светом освещающие тернистый людской путь. За спиной её сто тысяч белоснежных крыльев порхали, а на каждом крыле по сотне голубых очей взирали на героя. Глаза девы перья скрывали, ибо красота их могла ослепить смертных.

В позолоченный рог протрубила она, в другой руке стопку писем придерживая. Из прекрасных уст её рекой серебристой песнопение лилось: «Свадьбы Королевской день настал. О, возрадуйся, кто рожденьем и выбором Богов приглашён! От начала и до конца празднество на трёх холмах узри! Но пусть стережётся тот, кто на святых чашах весит слишком мало. Ни единого гостя, что не чист и не бдителен, не примет Свадьба!»

Протянула дева герою письмо с печатью, Монадой оттиснутой, что Солнце, Луну, Венеру и Юпитер в себе объединяет, строчки «In hoc signо vinces» на белоснежной бумаге золотом светились. То было приглашение на Королевскую Свадьбу священную.

Вспомнил герой: дюжину лет назад он видел это письмо в сновидении. Он обратился к деве с просьбою направить его на путь истинный в новом сне. С блаженной улыбкой та безмолвно кивнула и оставила его, вспорхнув на ста тысячах белоснежных крыльях своих, а тучи чёрные сомкнулись, вновь скрыв свет ангельский.

И увидел герой сон.

В темнице тот томился, с множеством других людей был цепями скован, кровью истекал и слёзы лил молчаливо. Потуги выбраться тщетными были, сколь бы ни пытались закованные. Но милость прекрасной девы разрушила оковы. Не видели пленники лица её, но голос слышали, словно золотой ручей он лился из незримых уст её. Стальные цепи в воду серебряную обратились и исчезли, в темницу лестница спустилась, из лучей солнечных сплетённая. Спаслись пленники, на свет выбрались. Подарила каждому спасительница слитки золотые. Стоило спасённым прикоснуться к дарам, как надписи озарили лица их. «Deus Lux Solis», так они гласили. Попросила Дева героя сохранить их в память о помощи, а сама слилась с рассветными лучами, озарив спасённых улыбкой своей.

Понял герой: сами Боги удостоили его правом быть гостем на Свадьбе Королевской. Облачившись в белые одежды и плащ красный, на голову венец из четырёх красных роз надев, взяв с собой хлеб, соль и воду, отправился он в путь к замкам на трёх холмах.

Второй день наступил.

На пути героя развилка из четырёх дорог предстала. Первая была короткой и опасной: путь её был слишком прост, односторонние выводы влёк, не всю действительность являл он, а лишь часть, всем желающим доступную.

Вторая дорога длинной и окольной была: кто её выберет, терпение потеряет и не доберётся до истины никогда.

По третьей мог лишь один из тысячи следовать. То была королевская дорога: лишь обеспеченные могли ступить на неё.

Четвёртая же только очищенным умам открывалась, иным она разум могла на части разорвать и навсегда сил лишить.

Не мог герой пойти по первой: учили его всю жизнь не только разуму следовать, но и к зову сердца прислушиваться. По третьей не должен был шагать: простолюдином родился и богатствами не был одарён. На четвёртую ступить не смел: никак он чистым себя не мог считать, боялся он грехов своих. А потому выбрал долгий и окольный путь: терпением и упорством своих целей добивался, лёгкой для него была вторая дорога.

Долго шёл герой по тропе и вот вдалеке увидел чёрную как ночь ворону яростную, напавшую на маленькую птичку беззащитную. Отогнал он чёрную птицу, а с раненой хлебом поделился.

В конце пути ворота величественные к небесам возвышались. Страж грозный, завидев у гостя розовый венец, обрадовался несказанно. В обмен на воду и письмо с приглашением, выдал он герою второе письмо.

Следующие врата лев охранял, в обмен на второе письмо и свёрток с солью открыл он герою проход, напоследок взгляд угрюмый бросив. С грохотом врата исполинские раздвинулись.

До третьих ворот провела героя дева. Крыльев лишена она была: служить на смертной земле отныне ей было приказано.

Добрался герой до первого замка, слуги невидимые работали здесь, всем гостям невидимыми ножницами кончики волос отрезали и в горшочек складывали.

Много гостей было приглашено на Свадьбу, длинные столы от закусок и напитков ломились, в огромном зале яблоку негде было упасть. Раздосадован был герой таким шумом, но знакомую среди гостей встретил, сели они вместе за длинный стол, молодость далёкую вспоминая. Невидимые слуги подливали вино в хрустальные бокалы и приносили новые закуски.

На троне высоком дева в белых позолоченных одеждах восседала, чёрные как ночь волосы её из неба ночного сотканы были, очи за вуалью кружевной скрывались. Поприветствовала она всех гостей от имени Невесты и Жениха и принялась объявлять: «На третий день гости будут взвешены на святых весах. Те, кто слишком лёгкими не окажутся, смогут на великой церемонии присутствовать. Те же, кто сами считают себя недостойными, пусть выйдут в центр зала, а остальные отправятся дожидаться утра в гостевых покоях».

Покинуло множество зал, остались лишь девятеро, герой со спутницей себя достойными не смели считать. Связали девятерых цепями и наказали в темноте часа своего дожидаться.

Ночью приснился герою новый сон. На высокой горе видел он сотню повешенных. Те, что низко висели, падали мягко на землю — с миром их отпускали. Те же, кто висел высоко, о скалы острые разбивались. Разразился герой сквозь сон смехом печальным. Так ночь прошла долгая».

На этом легенда обрывалась. Захар в ступоре умолк, остальные чесали макушки, не в силах вымолвить и слова. И что это вообще такое было?!

— Чё… — буркнула Сабина, приходя в себя. — А кубки где?

— У меня сейчас мозг взорвётся, — пробормотал Тихон, без сил лежавший головой на столе.

— Так. — Захар опёрся локтями о стол и потёр переносицу. У него и самого теперь в голове творилось невесть что. — Это даже не объясняет, кто нарисован на первой странице. И легенда это явно не вся. По словам рассказчика, прошло только два дня, а свадьба всё ещё не началась. Сколько всего должно быть дней?

— Ну, дневника четыре, — начала Света. Она едва сдерживалась, чтобы не последовать примеру Тихона, но иллюзию вовлечённости создать должна была. — Тогда восемь дней? По два на каждый.

— Скорее всего...

— Ему принесла приглашение ангел? — удивилась Амалия. — Разве они существуют? Хотя, если это легенда, то вполне…

— Возможно, это метафора. Если авторы дневника — обелиски, вероятно, герои легенды тоже. Ангелом могли назвать оборотня-птицу.

— Сову? — предположила Сабина. — А, нет, тогда это были бы демоны.

— А вот на эту роль больше подходят лисы, — хмыкнул Захар. Сабина едва не бросилась на него с кулаками, но брат даже не взглянул на неё. — На печати письма с приглашением была изображена некая Монада. Возможно, Иероглифическая.

— Кого? — Сабина скривилась, будто прожевала лимон.

— Эзотерический символ! — вскочила с места Амалия. — Я где-то читала об этом!

— Единство всего творения, — вспоминал Захар, — в контексте влияния неких высших сил. В алхимии — что-то вроде символа Великого Делания. Не знаю, слышали вы или нет, но во время Великое Делание — это процесс создания философского камня. Либо путём смешения реальных ингредиентов, чтобы с его помощью превращать любые металлы в золото, либо в ходе духовного совершенствования, чтобы достичь бессмертия. В этой Монаде соединили Солнце, Луну, Венеру и Юпитер, именно они есть в названиях артефактов. А ещё, — Захар указал на обложку дневника, — прочитайте название.

Ребята внимательно прищурились. Но как бы ни хмурились, так ничего и не поняли. Как один уставились на Захара, выжидая пояснений. Он вздохнул и продолжил:

— В Пророчестве тоже есть это слово… В Великом Делании, о каком бы именно ни шла речь, четыре фазы: Нигредо, Альбедо, Цитринитас и Рубедо. Эти же фазы стоят в начале каждой части Пророчества. Как видите, первый дневник связан с первой. Логично предположить, что в названии остальных трёх будут следующие три фазы. Солнце в алхимии ассоциируется с золотом, кубки тоже золотые.

— Впервые слышу об этом… — в задумчивости чесал затылок Тихон и обратился к Амалии. — Ты тоже знала, что в Пророчестве штуки из алхимии?

— Да, но всё ещё не понимаю, при чём здесь она, — пожала плечами та. — Может, это просто символизм? Когда гадаешь на картах, тоже не знаешь точной трактовки каждого образа, что приходит в голову, и ориентируешься на собственные ассоциации. Думаю, для пророка это был способ показать, что Пророчество — это стадии борьбы обелисков со злом и совершенствование хозяев артефактов. А философский камень, который стремятся создать алхимики, — доказательство того, что они достигли высшей степени просветления!

— А что там по латыни? — вспомнила Света, пока пыталась переварить сказанное Захаром и Амалией. — Эти странные фразы ведь на латыни, да?..

Захар открыл переводчик и ввёл нужные фразы. Его глаза чуть округлились:

— Надпись на письме с приглашением переводится как «Сим победишь». Может, автор имел ввиду, что все артефакты помогут победить пепельных? — но Захар тут же нахмурился и ввёл другую фразу. — На золотых слитках, которые подарили пленникам во сне героя, было написано «Бог — свет Солнца».

— А про сами кубки там вообще хоть слово сказано? — не унималась Сабина. — Или нас так и будут в каждом дневнике сказками и ребусами кормить?

Захар перелистнул страницу, на которой обрывалась легенда. Дальше и вправду было описание кубков Солнца. Насколько это можно было назвать описанием…

«Золотые кубки, наполненные солнечным светом и украшенные жёлтыми и зелёными кораллами из глубин бескрайнего океана. Любая коррозия, будь то болезнь или злые намерения, более не будут тревожить тех, кто испытает на себе силу Солнца. Своим теплом оно согревает тела и души. Когда хозяин достигнет высшей степени просветления, жидкость, что льётся из сосуда, окрасится в красный — это и станет маяком, освещающим путь ищущих истину».

Авторы дневников обожали такую форму повествования, это стало ясно ещё в легенде... Захар рассуждал, хмуря аккуратные тёмно-рыжие брови. Внешнее описание действительно совпадает с теми кубками, что Света с Амалией нашли на чердаке. Но о чём говорится далее? При правильном использовании кубки наполнятся некой жидкостью красного цвета? Болезни, злые намерения… Кубки влияют на здоровье и разум? Захар озвучил догадку, но ребята просто покивали и умолкли «в задумчивости».

Он перевернул ещё страницу: здесь было и краткое внешнее описание мечей Луны. Их рукояти окутывала серебряная розовая лоза, один инкрустирован белыми драгоценными камнями, другой — чёрными. Снова розы…

— Отлично, теперь мы хотя бы знаем, как выглядят мечи, — выдохнула Сабина. — Или ты итак знал?

— Нет, — покачал головой Захар, — даже те, кто знают об артефактах, знают лишь, как выглядят кубки. По какой-то причине, описание других пар артефактов были утрачены. Может, сам создатель хотел, чтобы мы побегали, прежде чем найдём остальные. Но розы… — Захар нахмурился ещё сильнее, прожигая взглядом злополучную строчку. — Меня уже всерьёз пугает это сходство. Название организации Розенкрейц — это слияние слов «роза» и «крест». Надеюсь, это не намёк на то, что авторами дневников и артефактов они же и являются.

— Да нас кто-то надуть пытается, — хмыкнула Сабина, скрестив руки на груди. — Походу, сероголовый придурок —нефиговый актёр. Даже заставил тебя поверить, что не знает, какую именно книжку мы украли.

— А других подсказок нет? — вспомнил Тихон, пропустив сомнения Сабины мимо ушей.

Захар перевернул ещё один лист. Следующая страница была последней. На чистом листе была выведена лишь одна надпись.

«Книга Луны хранится в поместье Романовых».

— …

Да это даже не подсказка! Авторы просто-напросто… прямым текстом обозначили точное местоположение?! Уже не в первый раз…

Сабина чуть не упала со стула и вскинула руки, чтобы вырвать тетрадь из рук Захара, но тот вовремя поднял руку в ответ и отпихнул её лицо от себя.

— Это ловушка, говорю тебе!

— Разве не я должен говорить подобное? — вскинул бровь Захар, пока Сабина не глядя продолжала махать руками. Он отодвинул дневник подальше, чтобы точно не дотянулась. — Мы просто проверим…

Света неловко озиралась по сторонам. Тихон и Амалия не обращали внимания на борьбу близнецов и ошарашенно переглядывались. Похоже, все, кроме Светы, поняли, где находится второй дневник.

— Где это? — спросила она.

— Это наша школа, — тут же ответила Амалия, у Светы чуть не отвисла челюсть. — Ольга Романова, по слухам, была чёрной волчицей. А её поместье переделали в школу.

— Ещё и так?!

— Ага, — проговорил Захар, неловко улыбаясь, но тут же заметно поник, невольно сильнее сжав пальцами страницы дневника, когда Сабина наконец-то отстала и обиженно надулась. — Помнишь о контракте между оборотнями и Розенкрейц? Это всего лишь слух, не имеющий абсолютно никаких доказательств, но контракт был заключён как раз после того, как Илларион убил Ольгу Романову в её же поместье. Тогда он и доказал всем, на что способен пойти, если мы нарушим контракт.

— Как, убил? — Света нервно сглотнула. Так Илларион всё-таки успел кого-то убить?! Она уже и впрямь была готова поверить в правдивость этого странного Пророчества…

— Он сжёг её своим алым пламенем, — не церемонясь, констатировала Сабина. Зрачки Светы тут же сузились.

— Опять же, это может быть неправдой, — напомнил Захар, — прошло уже сто пятьдесят лет.

— Погоди, она была чёрной волчицей? — вспомнила Света. — Илларион же ждёт потомка чёрных волков, который спасёт всех обелисков, зачем тогда убил одну из них? И где сейчас остальные чёрные волки?

— Понятия не имеем, — развёл руки в стороны Захар, говоря это таким обыденным тоном, что у Светы на голове волосы встали дыбом. То есть они даже не знают, живы ли их спасители?! — Их уже давно никто не видел. В то время, когда на Землю пришел Розенкрейц, все выжившие чёрные волки затаились и скрывались даже от других обелисков. Они с одинаковой вероятностью могут быть как мертвы, так и живы. Мы этого не узнаем.

— Класс… — только и могла выговорить Света, опершись локтем о стол и положив потяжелевшую голову на сжатый кулак.

— Значит, следующая точка — школа, — задумчиво подытожила Амалия, поворачиваясь к Свете. — Сможешь так же отыскать второй дневник?

— А? — дёрнулась Света, за тяжёлыми раздумьями уже подзабывшая, как матушка удача привела её к первому дневнику прошлой ночью. Она неловко почесала затылок, выдавливая из себя улыбку. — По крайней мере, постараюсь…

— Не волнуйся, мы тоже будем помогать, — успокоил её Захар. — Не можем же мы теперь скидывать на тебя все обязанности. Начнём с библиотеки. Раз Книга Солнца была среди других книг, Книга Луны может храниться в похожем месте.

— Или на чердаке? — усмехнулась Сабина, азартно скалясь.

Захар проигнорировал её и сделал вид, что внимательно перечитывает дневник. Туда они пойдут в последнюю очередь!

Глава 8. Галлюцинация

И всё-таки школа — самое ужасное место в мире.

Сколько бы Света ни пыталась настроить режим так, чтобы рано ложиться и рано вставать, просыпаться каждый день в семь утра было одинаково невыносимо. Как люди с таким расписанием доживали до пятнадцати?..

Она решила не рисковать и в первый день всё-таки надеть школьную форму, чтобы учителя не сразу поняли, с кем имеют дело. Пусть ослабят бдительность, а уж потом репутация будет работать на Свету. Натянув тщательно, насколько это было возможно, выглаженную белую рубашку с галстуком и чёрные брюки (те всё же слегка помялись, брошенные в дальний угол шкафа), она вместе с Амалией вышла из дома. Только чёрные кроссовки не могла променять ни на какую другую обувь: расстаться с ними равноценно самоубийству. Хранить им верность она собиралась до самой старости.

Амалия относилась к школьной форме чуть проще: с белой рубашкой и чёрными брюками контрастировала клетчатая зелёная жилетка, за какую в старой школе Светы и родителей могли вызвать.

Будь у неё силы, она бы потратила пять минут на утреннюю пробежку, но по понедельникам и без того редко высыпалась, поэтому вставать раньше не получалось ни при каких стараниях. Да и в расписании стояла физкультура, отработает упущенное там. Хоть и придётся перед этим пострадать на русском. Некоторые молитвы Светы всё же были услышаны, и в понедельник не было физики. Вот поэтому это утро и можно было назвать добрым!

Как только сёстры ступили за школьные ворота, сонливость как рукой сняло. Света не знала, куда смотреть, движение было одновременно повсюду. Столько скамеек она не видела даже в парках, а уж в их старой школе не удосужились поставить ни одной. Да тут яблоку негде было упасть!

Возле огромной кучи листьев крутилась компания первоклассников во главе с Тихоном. Тот выстроил детей в ряд. Стоило ему задорно отдать команду, как ребята по очереди с громкими криками принялись нырять в эту кучу, превратив её в беспорядочное жёлто-красное месиво. В довершение за ними прыгнул и сам Тихон, уничтожив остатки листвы, имевшие хоть какие-то похожие на кучу очертания. Не успела Света повернуться к Амалии и предложить присоединиться, как та уже очутилась в куче листьев вместе с остальными.

Чуть поодаль перед Сабиной выстроилась другая группа детей, внимающих каждому с умным видом сказанному ею слову. Как там было?.. «Культ непревзойдённой лисицы…» Света плохо разбиралась в китайском языке и не могла вспомнить, что там было на конце, сколько бы ни пыталась.

Увидев, во что одета Сабина, Света на миг застыла с распахнутыми глазами. Она же в том же самом костюме по заброшенному парку гуляла! Света зря пожертвовала своим комфортом... Завтра придёт в домашнем, как обычно.

— Итак, слушайте внимательно. Каждый ученик должен уважать своего наставника, соперников и всех окружающих! А теперь повторяйте!

Толпа хором повторила сказанное.

— Что бы с вами ни происходило, вы ни за что не должны бросать начатое. Повторяйте! Ученик всегда должен быть смелым и никогда не сдаваться!

Толпа вновь прокричала нужную фразу.

— И самое важное — вы всегда должны контролировать свои эмоции и действия! Повто…

— Но ты же всё время злишься на своего брата.

Сабина на миг потеряла дар речи, когда один из «учеников» вдруг перебил её. Мальчишка стоял с таким спокойным видом, будто сказал нечто само собой разумеющееся.

— Да что ты… Когда такое последний раз было?!

— Получается, ты не уважаешь всех окружающих? — подхватила другая ученица.

— Постой…

— И математички вашей так боишься, что каждый день прибегаешь к нам и ворчишь, какой ужас нас ждёт в пятом классе! — вспомнил третий.

— А ну проваливайте! Ещё раз услышу — вышвырну из культа!

Дети с громким смехом разбежались кто куда, а Сабина стояла на месте, пылая от возмущения. Ещё немного — и макушка загорится. Этим детям никогда не постигнуть её индивидуальный смешанный стиль!

Она уже хотела выплеснуть гнев на воздухе: занося руку для удара, развернулась, но отпрянула, едва не задев Свету, из ниоткуда взявшуюся прямо у неё за спиной. Та с интересом наблюдала, как толпа незадавшихся учеников Сабины забегает в двери школы. Когда они скрылись, перевела взгляд на застывшую в ступоре подругу:

— Это были принципы тхэквондо?

— Э… Типа того. Но ты же помнишь, я не обучаюсь какому-то конкретному искусству… — отмахивалась Сабина, но в глубине души надеялась, что Света понимающе закивает. И крайне удивилась, когда та действительно кивнула, а затем и вовсе с нескрываемым интересом продолжила.

— Чем не подошло кунг-фу?

— Скучная история. Если коротко: мой бывший наставник тот ещё…

— Сабина! Твоя очередь! — вдруг крикнул Тихон, поднимаясь из кучи листьев.

— Он не достоин упоминания, — вновь отмахнулась та и направилась в сторону остальных. — Захар в библиотеке.

— Уже ищет дневник? — удивилась Света.

— Не, русичке помогает.

Света без лишних слов бросила рюкзак к сумкам остальных и присоединилась. Правда, до начала урока уже оставалось всего десять минут, и вскоре занятие пришлось прервать. Ребята вместе с толпой школьников, принявших Тихона за своего вожака, поспешили в школу.

***

У лестницы на второй этаж ребята рефлекторно посторонились. По перилам, убегая от кого-то, съехал высокий беловолосый парень в чёрном брючном костюме с галстуком и белой рубашке.

С лёгкой безмятежной улыбкой он мягко спрыгнул на пол и одним ловким движением свернул в мужской туалет, хлопнув дверью и попутно уклонившись от летящей сверху тряпки за миг до того, как та прилетела бы ему на голову. Тихон весело рассмеялся, глядя ему вслед. Тут же по лестнице со второго этажа спустилась разъярённая Агата.

— Где этот вредитель?!

Света не знала, что сова может испытывать какие-то эмоции, кроме презрения. Что такого мог сделать несчастный парень, чтобы настолько разозлить Агату?

— На кой чёрт он тебе сдался? — хихикала Сабина. Агата стрельнула в неё холодным взглядом.

— Он сфоткал ответы на тест по алгебре. Я хотела заставить его удалить их.

— Хорош! — похвалил «вредителя» Федя, невесть откуда взявшийся за спинами ребят, заставив их обернуться на звук.

Хоть до этого Света встречала его единожды, было странно видеть его не в спортивной одежде. Он не совсем плевал на школьную форму: под белый пиджак надел тёмно-синюю рубашку и чёрные брюки, даже полосатый галстук завязал. Руки были исправно в карманах.

Гнев Агаты переключился на брата, но тот проигнорировал её присутствие и с довольной улыбкой отвлёкся на телефон.

— Вы не должны списывать! Учителя получают зарплату за то, чтобы обучать вас! Я дождусь этого… двоечника здесь и заставлю удалить…

— Не успела. — Федя, победно прищурившись и оскалившись, показал ей экран своего телефона. Теперь Агата пылала от ярости.

Все, кроме Светы, получили уведомление, и Тихон вновь рассмеялся:

— Он отправил их в общий чат.

Агата сдалась и, топнув ногой, поднялась обратно на второй этаж, мысленно проклиная этих неучей. «Вредитель» неспешно вышел из туалета, незаметно пристроившись к компании, и обменялся с Тихоном неким особым рукопожатием с кучей ударов кулаком о кулак и прочими загадочными элементами. Света задумалась, почему «вредитель» не проводил время вместе с их компанией, раз так хорошо дружил с Тихоном, но быстро вспомнила, что далеко не все жители Нового Оскола были обелисками. Видимо, он был обычным человеком.

— Брат, мы тебе очень признательны! — хвалил друга Тихон. Тот в ответ сдержанно улыбнулся, оглядывая остальных и кивая им в знак приветствия, задержав чуть удивлённый взгляд на Свете.

— Мы тебе жизнью обязаны! — подхватил Федя и по-дружески хлопнул парня по плечу так, что тот слегка пошатнулся, хоть и был на вид не менее спортивным, чем филин, даже роста был такого же.

Свете было неясно такое дружеское отношение Феди. Захар ведь говорил, что другие ему безразличны…

Кто этот парень вообще такой? Волосы и глаза у него были очень светлыми — кажется, вообще белыми, но ресницы тёмными. Укладкой он, похоже, заниматься не любил, но волосы и без того выглядели довольно аккуратными, хоть немного отросли. Он просто откидывал их назад, чтобы не лезли в глаза. Узел галстука был слегка ослаблен, а первая пуговица рубашки расстёгнута, что придавало ему чуть неряшливый вид. Увидь его Света, спокойно идущего по коридору, никогда бы не подумала, что тот плюёт на школьный устав, превышая скорость в коридорах и сливая ответы на контрольные. Из образа выбивались только синие кеды. Если бы не эти мелкие детали, Света бы подумала, что перед ними второй Захар, такой же прилежный, вежливый и не совсем уж безразличный к школьной форме, только высокий и беловолосый.

Цвет его волос заставил Свету невольно вспомнить недавний побег адептов: у одного из них тоже были белые. Другие ребята вели себя спокойно в присутствии друга Тихона, да и интуиция не кричала Свете о прямой угрозе. Видимо, просто совпадение, и парень действительно был обычным человеком.

Он разминал шею, пока Тихон увлечённо рассказывал ему о чём-то. И на середине истории вдруг указал на Свету:

— Это Света Козырева, новенькая.

— О. — Он с вежливой улыбкой протянул ей руку. — Я Богдан Полюсов. Приятно познакомиться.

Света отмела подозрения на задворки сознания и ответила на рукопожатие, так же улыбнувшись. Приятно было знать, что здесь так много её братьев по разуму, умеющих списывать. Ребята уже собирались подняться, как вдруг Богдана, идущего впереди всех, едва не сбили с ног двое пятиклассников, несущихся на всех парах вверх по лестнице.

— Извини! — неожиданно вежливо крикнул один из них, обернувшись и едва не завалившись на бок на повороте, перевешенный большим тяжёлым рюкзаком.

Света в ту же секунду, пока парень отвлёкся, попыталась почувствовать его биополе, как учила Амалия. И в то же мгновение застыла: сбоку от парня парил чёткий, такой яркий сияющий золотом силуэт волка, что пришлось невольно прищуриться. Биополе было настолько густым, что его можно было назвать полноценной фигурой, а не просто силуэтом.

У Светы перехватило дыхание. Так он тоже обелиск? И насколько же он силён, что его биополе так сияет?!

Она опомнилась, лишь когда Богдан уже обернулся, и экстренно отключила «видение», вопросительно уставившись на парня. Тот почему-то задержал нечитаемый взгляд на Свете и с лёгкой улыбкой сказал:

— Аккуратнее.

Компания двинулась дальше, не обгоняя Богдана. Но Света так и хотела остановиться на месте, чтобы обдумать эту мимоходом брошенную реплику. «Аккуратнее»? Она шла прямо за ним, но мальчишки никак не могли дотянуться своими рюкзаками до неё. И этот его нечитаемый взгляд…

До чего тут все странные…

***

Шла вторая половина русского языка, но Света готова была поклясться, что находится в школе не меньше двадцати часов. Голова её лежала на парте спустя десять минут после начала урока, а как пережить оставшиеся, она не имела ни малейшего понятия. Обнадёживало, что справа сидела отличница-Амалия, согласившаяся помогать, и теперь по доброте душевной делала работу за двоих, пока Света невидящим взглядом сверлила стену за спиной учительницы.

В классе было почти тридцать человек, среди них Света пока не приметила ни одного любителя поиздеваться над новенькими. Не то чтобы её это заботило, она скорее первая начнёт издеваться над подобными людьми, чтобы им жизнь малиной не казалась. Ведь кто-то же должен наглядно показывать им, что в этом мире хорошо, а что плохо. Да и опыт у неё уже был.

Новые одноклассники смотрели на Свету либо с интересом, либо с восхищением: та ещё в первые минуты пребывания в кабинете кратко изложила им все свои необычные увлечения сразу после того, как классная руководительница вышла из кабинета. Женщина не забыла отметить соблюдение школьной формы, в ответ на похвалу Света лишь натянуто улыбнулась. Жаль было её разочаровывать, она ведь и правда придёт завтра в своей обычной одежде…

По рассказам Амалии, их класс отличался лучшей командной работой во всей школе. Многие ходили в спортивные кружки, участвовали в городских соревнованиях и частенько побеждали. Света для себя отметила, что на первой же перемене поинтересуется, есть ли в классе боксёры и в какую секцию они ходят, лишь на миг позволив себе грустно улыбнуться воспоминаниям о старой.

Сонный взгляд со стены плавно переместился на первую парту. Там сидел Захар и, судя по тому, как скучающе крутил ручку между пальцами, уже давно сделал все задания. Раз уж им обоим было так скучно, Света решила развлечь их интересующими её вопросами. Захар опустил взгляд на вибрирующий от сообщений телефон и, всё так же ловко покручивая ручку в одной руке, свободной разблокировал экран. Света, глядя на это с последней парты, удивлялась, как спокойно Захар позволял себе сидеть в телефоне прямо под носом учителя. Ещё один отличник, что с него взять…

— Ты говорил, Федя особо ни с кем не общается. А как же Богдан?

— А, он тоже из «занятых». Они общаются только в школе. Они оба ленятся делать домашку и скидывают друг другу ответы на контрольных.

— И Тихон с ним хорошо общается. Почему Богдана не было с нами на выходных?

— Не знаю, заметила ли ты, но он тоже обелиск. В отличие от нас, — золотой. Он постоянно где-то тренируется с бабушкой, у него просто не остаётся свободного времени даже на то, чтобы гулять с Тихоном. На самом деле они лучшие друзья. Остальные с ним не особо близки.

— То есть, вы про него ничего не знаете?

— Есть такое. Он держится от нас на расстоянии, но как человек — довольно надёжный и идёт на контакт охотнее, чем совы.

«Довольно надёжный»? Так они не на все сто процентов доверяют Богдану. Опасаются его силы? Уточнить Света не успела: строгая учительница русского заметила, как быстро большинство справилось с заданиями, и на ходу придумала несколько ещё более сложных. Оставшийся урок все провели, скрючившись над тетрадями в попытках решить ещё хоть что-то и не уснуть.

Перед физкультурой Света наспех переоделась и собиралась сходить к кулеру, однако, не успела она скрыться за поворотом, как её остановили двое парней — лучшие волейболисты класса, как объясняла Амалия.

— Света! Не уделишь ли нам минутку? — приветливо улыбаясь, махал ей парень, которого звали, насколько она помнила, Егор. За ним следовал его лучший друг Олег, вежливо кивнув девушке в знак приветствия.

— В свою команду вербовать пришли? — оборачиваясь и широко улыбаясь, догадалась Света. Егор согласно закивал.

— Спортсмен спортсмена видит издалека! Ты же в какую-то секцию ходила?

— В боксёрскую.

Света довольно оскалилась, обнажая острые клыки, и уже представляла, как парни падают от зависти её навыкам. Те и вправду готовы были упасть. Скорее от неожиданности: так и застыли в ступоре. Оба опоздали на первый урок и не успели ничего толком услышать. Уже на занятии Егор узнал от кого-то, что новенькая спортсменка, но и не думал, что когда-нибудь повстречает девчонку, способную прекрасно постоять за себя в драке. Не считая Сабину...

Света выглядела уж очень уверенной, наверняка уложила бы любого из школы, как ребёнка. Теперь понятно, откуда у неё такая крепкая хватка. Пока Егор пожимал Свете руку, был уверен: ещё немного, и она нечаянно оторвёт её вместе с плечом.

— Жаль, но я не слышал, чтобы кто-нибудь из наших или из параллели занимался боксом, — расстроенно развёл руками Егор. — Но ты всё ещё можешь присоединиться к нам!

— Пока не уверена. Если надумаю — дам знать.

Оставив парней грустить в одиночестве, Света наконец отправилась искать кулер дальше. Она не против поиграть на физкультуре, но боевые искусства ей были куда ближе игр с мячом. Может, позже передумает, но сейчас и без того много дел, она не могла позволить себе отвлекаться на менее значимые вещи. Никогда бы не подумала, что однажды назовёт менее значимой вещью спорт…

Физрук оказался неплохим. В отличие от прошлого, он хотя бы походил на спортсмена, а не на случайно взятого с улицы угрюмого дядьку, который только и может, что наблюдать за всеми со стороны и по любому поводу и без кидать вслед замечания. Да и как человек он оказался хорошим: даже тех, кто откровенно не мог отжаться и пару раз, хвалил хотя бы за то, что им хватило решимости не прогулять физкультуру.

После разминки учитель попросил поднять руки тех, кто хочет сыграть, а остальным разрешил до конца урока отсидеться на скамейке. Света представила, как бы обрадовалась Катя, будь у них в школе такой же физрук. Катя ненавидела всё, что связано со спортом, но каждый раз была вынуждена играть со всеми.

Само собой, Света и компания не остались в стороне, разве что Захар, виновато улыбнувшись, отошёл в сторону, но пообещал болеть за них. Агата предусмотрительно взяла с собой книжку, и весь урок читала, мастерски игнорируя гул голосов и топот.

Посему выходило, что в команде Светы были Тихон, Сабина и Амалия, а также Егор и Олег, всё ещё надеющиеся, что Света как можно скорее надумает присоединиться к школьной команде. В другой остались Богдан и Федя, по пути к игровой зоне давшие друг другу пять. Федя уже заранее был готов к победе: достаточно было просто взглянуть на его выражение лица, чтобы понять это. Описывать его Света не хотела бы, как и видеть в целом.

Света уже и забыла, каково это — играть с теми, кто действительно умеет это делать. Если вообще хоть раз с такими сталкивалась. Она уважала ребят, которые не занимаются спортом, и жалела их, потому что тех на каждом уроке заставляют делать что-то против воли. Катя по несколько раз за неделю жаловалась, да так подробно описывала свои ощущения, что даже у Светы возникало желание пропустить тренировки разок-другой.

Долгие двадцать минут мяч летал туда-сюда, лишь изредка падал на пол, когда отбить его было физически невозможно. Огорчало лишь то, что игра закончится, когда количество очков одной из команд достигнет пятнадцати.

Последние пять минут обе команды, пыхтя и смахивая со лбов льющийся ручьями пот, пытались сдвинуть равный счёт четырнадцать-четырнадцать. И вот наконец, пока все игроки, сбитые с толку обманным выпадом, сбежались в кучу, а на другом конце поля мяч летел в паре сантиметров от земли, Тихон отбил его сжатым кулаком, почти лёжа проскользив по полу в последний момент. Другая команда уже начинала радоваться победе и расслабилась. Сабина приняла пас от Амалии и, что есть мочи, с яростным рыком вбила мяч в пол вражеской территории.

Федя был настолько возмущён, что Богдану пришлось собственноручно его успокаивать, удерживая того обеими руками, чтобы «бездарные» члены их команды не пострадали от его бушующего гнева. Света успела лишь повернуться в его сторону, чтобы подразнить, но завершить начатое не смогла: Тихон, Сабина и Амалия всем весом навалились на неё с разных сторон и начали качать её туда-сюда, она едва устояла на ногах в отчаянных попытках сохранить равновесие.

На вопрос Светы, почему Тихон не играл в одной команде с Богданом, сам Тихон объяснил, что им больше нравится соревноваться, чем работать друг с другом. Друзья действительно мирно пожали друг другу руки и поблагодарили за захватывающую игру, пока по спортзалу эхом проносился оглушающий звонок.

К концу уроков Света подружилась почти со всеми в классе, но компании Амалии изменять не собиралась: они всё равно оказались самыми интересными на фоне остальных. Успела и понаблюдать немного за Богданом. Тот и вправду без надобности никак не взаимодействовал с ребятами, включая Федю, только парой фраз перекидывался с Тихоном. Захар уточнил, что парни дружат с детства. И всё же эта его отстранённость слегка пугала. Он вроде был со всеми, но при этом ни с кем. Словно призрак.

В конце урока биологии, когда все засобирались домой, незаметно сметая с парт вещи в рюкзаки и готовясь в любой момент сорваться с места на полной скорости, добрая молодая учительница невзначай проговорила, не обращаясь ни к кому конкретному:

— Ребята, буду рада, если поможете отнести все эти книжки в библиотеку. Нам как раз нужны добровольцы, которые помогут там убраться. Кто-нибудь хочет?

Под «всеми этими книжками» она имела в виду две стопки массивных старых учебников. Естественно, большинство между «задержаться и помочь» и «поскорее вернуться домой и отдохнуть» выбрали второе. Но не компания Светы. У них как раз имелось одно важное дельце в этой самой библиотеке.

Пока учительница радовалась добровольцам, поднятая рука Светы дрогнула. Похоже, важное дельце в библиотеке было не только у них. Даже лениво вскинутая рука Феди не так удивляла.

Богдан, улыбаясь, тоже махал биологичке с задней парты.

Света напряглась. Если «мальчик-загадка» по какой-то одному ему известной причине не будет спускать с них глаз, расследование застопорится, и поиск дневника придётся отложить на потом. Захар едва заметно нахмурил брови, но вслух ничего не сказал.

Всей толпой в библиотеке было тесно, Амалия с Сабиной решили всё же пойти домой, но Захара сестра утащила с собой, поскольку волновалась, что того увлечёт так называемая «читательская бездна», и в следующий раз Сабина увидит его лишь «спустя столетие».

Библиотека, как и спортзал, была на цокольном этаже. Такая близость требующего тишины помещения к подобному шумному месту показалась Свете странной, однако если подумать: кто вообще читал книги в школьной библиотеке?.. Разве что библиотекарша, Агата и Захар.

Пока спускались по лестнице, Тихон с Богданом плелись сзади, увлечённо обсуждая забавный случай из младшей школы. Федя, покосившись на них, неожиданно со скучающим видом поравнялся со Светой. Не особо стараясь скрывать пренебрежительное отношение, он вполголоса проговорил:

— Мы его отвлечём, а ты работай.

Как бы ни хотелось Свете отвесить Феде подзатыльник, внезапному желанию действовать на общую цель она была благодарна. Захар уже рассказал совам всё, что ребята вычитали в первом дневнике, не забыл и о расположении второго. Так вот зачем Федя вызвался «помочь с уборкой». Света прекрасно помнила причину, по которой он вообще согласился помогать им искать артефакты. И не могла назвать цель «стать известным всему миру обелиском, собственноручно нашедшим легендарные четыре пары артефактов» такой уж великой. Первый дневник нашла Света, поиск второго Федя прямым текстом скинул на неё же. А сам когда собирается участвовать?

Впрочем, отвлечь Богдана тоже было важно. Сегодня Федя снова отсрочил свою участь быть слегка побитым крепкими кулаками Светы. Несмотря ни на что, от него действительно была какая-то польза.

Помощников оказалось шестеро. Как только четверо переступили порог библиотеки, едва не столкнулись с ещё двумя девушками из параллельного класса. Близняшки Велета и Ева уже частично приступили к уборке и направлялись в туалет, чтобы сменить грязную воду в ведре и промыть тряпки. Вид у них был скучающий, пришли они сюда явно не добровольно. Одна из сестёр вяло помахала прибывшим и, вымученно улыбнувшись, представилась.

— Вас тоже библиотекарша поймала?

— Не, мы сами пришли, — с улыбкой уточнил Тихон. Сёстры посмотрели на него как на умалишённого.

— Вот как, — проговорила Ева, довольно ухмыляясь. — Ну, тогда за работу скорее. Вон тут сколько убирать!

Ясно, девушки просто решили скинуть всю работу на добровольцев. Но Свете это было только на руку. Обелиски сходу завязали словесную битву с близняшками, так и эдак подначивая их. В какой-то момент в ответ на сарказм в Богдана полетели сразу три тряпки: две от Евы и Велеты, и ещё одна от Феди, «для профилактики». Сёстры заметили, что тот стоит за их спинами и притворяется их соратником, но даже не думает работать. Другие две тряпки полетели уже в него. Парни прекрасно справлялись, и пока план действовал, Света приступила к поиску, попутно взяв в руки швабру, чтобы хоть как-то имитировать уборку.

Остановившись поодаль от остальных, она принялась не спеша водить шваброй по полу и попыталась вспомнить, что вообще предшествовало усиленной интуиции на чердаке библиотеки. Но сколько бы ни хмурилась, игнорируя вопли близняшек и смех парней позади, так и не вспомнила ничего конкретного.

Света уже достаточно отдалилась от остальных и скрылась за стеллажами, чтобы не пришлось и дальше делать вид, что моет пол. Таинственная интуиция всё никак не появлялась, но обычная заставила девушку остановиться и развернуться. Головой она понимала, что не сможет продолжать поиски, находясь в поле зрения ребят, но душа подсказывала — дневник именно в той стороне.

Ребята были в двух рядах полок от Светы, когда чутьё наконец откликнулось. Снова это чувство! Резкий толчок в груди, а затем — переключение в режим «автопилота». Ноги сами направили её к части стены, где у пола отвалилась штукатурка, оголив старую кирпичную кладку. Света присела возле проплешины, а рука сама схватилась за чуть выпирающий сильнее остальных кирпич и с лёгкостью вытащила его. В щель просачивалось совсем немного света, в темноте мало что можно было разглядеть, но то, что нужно, она заметила.

В тени проёма лежала точно такая же тетрадь в кожаной обложке, как первый дневник!

Света трясущимися от волнения руками потянулась, чтобы схватить находку, но громкий шум заставил её подскочить как ужаленную. Визга одной из сестёр-близнецов она испугалась куда больше, чем грохоту падающих книг.

Света рефлекторно побежала на звук, готовая отбиваться кулаками, и обнаружила Еву, забившуюся в угол и с ужасом уставившуюся на кучку учебников, раскиданных по полу. Велета с раздражением глядела на опустевшую наполовину верхнюю полку. Парни стояли в стороне и недоумённо смотрели на Еву. Та, увидев прибежавшую Свету, указала трясущимся пальцем на стеллаж и воскликнула:

— Я точно видела: учебники стояли ровно! Они не могли сами упасть!

— Успокойся, — буркнула Велета, — они могли только выглядеть так…

— Да говорю же — это призрак!

— Какой ещё призрак? — усмехнулся Федя. — Начитаются всякого, а потом…

— Они правда стояли ровно, — согласился Тихон, неловко почёсывая затылок, Федя в ответ лишь прыснул.

— Давайте уже уберёмся тут и разойдёмся по домам, — прервал их Богдан, скучающе потягиваясь. — Я тут только из-за Тихона.

— Тоже мне добровольцы, — проворчала Велета и сунула тряпки в руки парням.

На протяжении мучительного часа ребятам пришлось потеть, чтобы хотя бы сделать вид, что в библиотеке проводилась уборка. На вопрос Светы, почему библиотекарша не контролирует их, Велета развела руками и уверила, что та предпочитает беседовать с другими преподавателями в учительской и надеется, что без неё помощники ничего тут не повредят.