Kitobni o'qish: «Письма. Том I (1896–1932)»

© Международный Центр Рерихов, 2018

© Н.Г.Михайлова, составление, 2018

© Т.О.Книжник, предисловие, 2018

* * *

«Мы можем быть лишь созидателями»

Он был истинным патриотом и горячо любил свою Родину, но он также принадлежал всему миру. Весь мир был полем его деятельности. Все человечество было для него собратьями. Каждая страна представляла особый интерес и особое значение. Каждая философия, каждое учение жизни были для него только путем к совершенствованию, и жизнь для него была великими вратами в Будущее.

Святослав Рерих. Слово об Отце

«Говорят, что люди делятся на две части. Одни появляются на свет просто для жизни, другие – для призвания. Николай Константинович Рерих принадлежал к последним. Объяснить, что такое призвание, непросто. Явление это очень сложное, связанное с таинственными процессами внутренней жизни человека. Можно, например, сказать, что призвание – это реализация того, что заложено в человеке. В Рерихе было заложено очень много. Он пришел в этот мир с огромным богатством, которое сумел приумножить и принести в дар людям»¹. Такова удивительно точная и проницательная оценка жизненного пути Н.К.Рериха, уникального явления ХХ века, данная крупнейшим рериховедом современности Л.В.Шапошниковой.

Художник с мировым именем, создавший более семи тысяч полотен, рассеянных по всему свету, ученый, путешественник, философ, писатель и общественный деятель – таков был многогранный талант Николая Рериха, сравнимый по своей величине разве что с гениями эпохи Возрождения. «…Николай Константинович был олицетворением достижений многих людей, собранных воедино, – писал об отце Святослав Николаевич Рерих. – И трудно иногда представить себе, чтобы один человек сделал столько, сколько он сделал!»² Школа при Императорском Обществе поощрения художеств и объединение «Мир искусства», возглавленные им в Петербурге, явились лишь первыми вехами на его пути. Среди его многочисленных начинаний – Институт Объединенных Искусств и Международный художественный центр «Corona Mundi» в США, Центрально-Азиатская и Маньчжурская экспедиции, Гималайский Институт научных исследований «Урусвати» в Индии, заложивший основы новой науки, Пакт о защите культурных ценностей во время вооруженных конфликтов, ратифицированный в 1935 году в США и положенный в основу Гаагской конвенции 1954 года. Перу Николая Константиновича принадлежат бесчисленные литературные труды – книги, очерки, статьи, дневники… И, конечно же, величайшим духовным наследием, оставленным им потомкам, являются картины – прекрасные произведения искусства, воплотившие в себе идеи нового, космического мироощущения.

Николай Константинович Рерих родился 9 октября (27 сентября) 1874 года в Петербурге, в семье известного нотариуса Константина Федоровича Рериха. Окончил знаменитую гимназию Карла Мая. С ранних лет интересовался историей, археологией, участвовал в раскопках, писал рассказы, серьезно занимался живописью. Одновременно учился на юридическом отделении Петербургского университета и в Императорской Академии художеств, в студии Архипа Ивановича Куинджи.

Со студенческих лет Рерих тесно общался со знаменитыми деятелями культуры того времени – В.В.Стасовым, И.Е.Репиным, Н.А.Римским-Корсаковым, Д.В.Григоровичем, С.П.Дягилевым. Диапазон его интересов поражает уже тогда: каждое лето – выезд на раскопки, курс лекций в Археологическом институте, первые труды на литературном поприще и, конечно же, живопись, а сюжетов художнику было не занимать. В 1897 году его первая серьезная работа – дипломная картина «Гонец» выдерживает самую взыскательную критику и приобретается самим П.М.Третьяковым для своей галереи. В 1898 году 24-летний Николай Константинович становится помощником директора музея Императорского Общества поощрения художеств и одновременно помощником редактора художественного журнала. Примерно в это же время начинается его сотрудничество с новым художественным обществом «Мир искусства».

В 1899 году в жизни Рериха происходит значительное событие. Летом, приехав на раскопки в имение князя П.А.Путятина в Бологом, он знакомится с Еленой Ивановной Шапошниковой, происходившей из древнего дворянского рода Голенищевых-Кутузовых, – талантливым музыкантом, человеком неординарным и близким ему по духу, глубоко интересовавшимся литературой и философией. Общность устремлений и симпатия очень быстро переросли в глубокие взаимные чувства, и в ноябре 1901 года молодые люди поженились. Всю свою жизнь они пройдут рука об руку, творчески и духовно дополняя друг друга. Философ и писатель, Елена Ивановна разделит все устремления и начинания Николая Константиновича. Их старший сын Юрий станет знаменитым ученым-востоковедом, а младший – Святослав – изберет ту же стезю, что и отец.

Уверенно и настойчиво, с поразительной работоспособностью и оптимизмом художник продвигается к вершинам своего мастерства. В 1900–1901 годах во время первого посещения Франции берет уроки у известных художников Фернана Кормона и Пюви де Шаванна. По возвращении домой с новыми силами углубляется в изучение русской старины. Страстное увлечение археологией и историей во многом предопределяет сюжеты его картин – древняя, языческая Русь, красочные образы народного эпоса, первозданное величие еще не тронутой природной стихии… В 1903 году Рерих вместе с женой отправляется в путешествие по древнерусским городам – Владимиро-Суздальской и Московской Руси, Псковской и Тверской землям. Результат – свыше ста архитектурных этюдов, воссоздающих прекрасные облики памятников зодчества. Примерно с 1907 года начинается период деятельности художника в области театрально-декорационной живописи. Рерих обращается к произведениям Н.А.Римского-Корсакова («Снегурочка»), А.П.Бородина («Князь Игорь»), Р.Вагнера («Валькирия»), М.Метерлинка («Принцесса Мален»), Г.Ибсена («Пер Гюнт»), И.Ф.Стравинского («Весна Священная»). В 1907–1914 годах он работает над эскизами майоликовых фризов, мозаичных панно, настенных росписей для общественных и культовых зданий, в числе которых Казанский вокзал в Москве, страховое общество «Россия» в Санкт-Петербурге, Троицкий собор Почаевской лавры в Тернопольской области, храм Покрова Богородицы под Киевом, часовня Св. Анастасии во Пскове, церковь Святого Духа в Талашкине под Смоленском; также сохранились его эскизы для иконостаса фамильной церкви Каменских в Пермском Успенском женском монастыре.

В 1906 году Рерих назначается директором Школы Императорского Общества поощрения художеств – самого большого российского учебного художественного заведения. С его приходом в школе произошли значительные перемены. Среди приглашенных Рерихом преподавателей были критик С.К.Маковский, архитектор А.В.Щусев, художники Я.Ф.Ционглинский, А.А.Рылов, Н.П.Химона. Сам он возглавил класс композиции. Главную цель школы новый директор видел в воспитании художественного вкуса и поддержке творческой самобытности учащихся. По его глубокому убеждению искусство должно было как можно шире войти в повседневную жизнь. Именно поэтому двери школы были открыты не только для выходцев из знаменитых и богатых семей, но и для самых простых людей, желающих приобщиться к Прекрасному, – крестьян, рабочих, ремесленников, солдат. С 1905 по 1914 год выставки художника постоянно проводятся в Европе. Полотна Рериха увидели Прага, Париж, Берлин, Венеция, Рим, Брюссель, Вена. Их приобретают европейские музеи. В 1909 году Рерих становится академиком Российской Академии художеств, а также членом Реймсской академии во Франции.

Мировоззрение Рериха формировалось не только под влиянием русского искусства и истории. Уже с середины 1900-х годов на его литературных трудах и художественных произведениях заметно сказывается влияние Востока. Особенно же привлекает его Индия – ее древняя культура, великолепная природа, богатейшие духовные традиции. К таинственной «колыбели цивилизаций» Рериха подводили его размышления не только как историка и археолога, но и как философа. С юных лет он серьезно интересовался вопросами самовоспитания и нравственного совершенствования, поисками духовных знаний о мире и человеке. Его мысли о всеединстве, общечеловеческих духовных ценностях и особой роли России как связующего звена между Востоком и Западом были созвучны идеям таких выдающихся русских философов, как Н.А.Бердяев, П.А.Флоренский, Н.О.Лосский, В.С.Соловьев. Справедливо полагая, что основные этические законы были сформулированы еще в глубокой древности, на заре нашей цивилизации, Рерих ищет разрешения загадок бытия в первоисточниках – мифах, легендах, древнейших философских системах; вместе с женой изучает труды мыслителей Востока. Не последнюю роль в принятии решения об организации будущей экспедиции в Индию сыграла его встреча с известным русским востоковедом В.В.Голубевым, состоявшаяся в 1913 году в Париже. Тогда Рерих и недавно вернувшийся из Индии Голубев обсуждали планы совместной работы по исследованию стран Востока. Однако Первая мировая война и резкое ухудшение состояния здоровья, заставившее художника почти безвыездно жить в Карелии с весны 1917 года, помешали ему осуществить свои планы.

После революционных событий Рерих с семьей оказывается отрезанным от Родины. Но художник не падает духом. При помощи друзей открывается выставка в Стокгольме. Дальше – Финляндия, Норвегия, Дания, Великобритания… В 1920 году в Лондоне происходит его знаменательная встреча с Рабиндранатом Тагором, которая произвела на художника неизгладимое впечатление. Тагор, так же как и Голубев, горячо убеждает художника посетить Индию. Однако попытка Рериха попасть туда непосредственно из Великобритании не увенчалась успехом, хотя были даже приобретены билеты на пароход, следовавший по маршруту Лондон – Бомбей, и художник решает принять предложение Чикагского института искусств устроить свою передвижную выставку в США, где ему будет суждено провести несколько лет.

1 октября 1920 года Рерих с женой и сыновьями приезжает в Нью-Йорк. Работы Николая Константиновича с огромным успехом демонстрируются в десятках американских городов, у него появляются новые сподвижники и сотрудники и новые возможности реализовать свои замыслы. Продолжается культурно-просветительская деятельность. В ноябре 1921 года в Нью-Йорке открывается Мастер-Институт Объединенных Искусств, главной целью которого Рерих видит сближение народов через культуру и искусство. Почти одновременно в Чикаго было учреждено объединение художников «Соr Ardens» («Пылающие сердца»), а в 1922 году возник международный культурный центр «Corona Mundi» («Венец Мира»). 17 ноября 1923 года был инкорпорирован³ Музей Рериха в Нью-Йорке, содержащий богатейшую коллекцию картин художника. Тогда же, в 1923 году, сбывается заветная мечта Мастера – 2 декабря Рерих и его семья прибывают в Индию.

Менее чем за месяц Рерихи успевают ознакомиться с древнейшими памятниками Элефанты, Джайпура, Агры, Сарнатха, Бенареса, Калькутты. В конце декабря они останавливаются в небольшом княжестве Сикким в Восточных Гималаях. Первые научные исследования, проведенные в Сиккиме, посещение древних монастырей в феврале 1924 года, многочисленные встречи с учеными и духовными лицами все больше и больше склоняют Николая Константиновича к мысли о проведении серьезной экспедиции в Центральную Азию. И вот, почти полтора года спустя, эта экспедиция, ставшая кульминационным моментом его жизни, состоялась. Путешествие продолжалось с марта 1925-го по май 1928 года: Кашмир – Лех – Хотан – и после двухмесячного пребывания в Москве – Алтай – Монголия – Тибет – Дарджилинг. По такому маршруту не проходил еще ни один исследователь Центральной Азии. Впервые были отмечены на картах десятки горных вершин и перевалов, открыты археологические памятники, найдены редчайшие манускрипты. Был собран огромный научный материал, написаны книги («Сердце Азии», «Алтай – Гималаи»), создано около пятисот картин, включая знаменитые серии «Его Страна», «Знамена Востока», «Майтрейя». За время Центрально-Азиатской экспедиции Рерих собрал также большое количество различных источников, и письменных и устных, свидетельствующих о существовании Твердыни Знания и Света – обители духовных Учителей, уже не одно тысячелетие выполняющих эволюционную миссию на нашей планете. Индийская традиция именует их Махатмами («Великими душами»), в земной истории они известны как выдающиеся подвижники и святые, культурные герои, основатели этических учений и философских систем. Маршрут экспедиции также стал пространством творчества космической эволюции – пройдя по местам былого расцвета древних культур, путешественники отметили энергетические центры культуры будущего.

По окончании экспедиции Рерих в июле 1928 года основывает Гималайский Институт научных исследований «Урусвати», что в переводе с санскрита означает «Свет утренней звезды». Съемка космических лучей, археологические и этнографические исследования близлежащих областей, разведение плантаций лекарственных трав, сбор коллекций растений и предметов искусства – таковы были первые этапы научных изысканий учреждения, задуманного как Город синтетического знания, в котором должны быть представлены все области науки. Многосторонние знания каждого члена семьи Рерихов, их энергичность и работоспособность способствовали успеху и широкому признанию Института «Урусвати» как в самой Индии, так и далеко за ее пределами. Деятельность Института продолжалась до 1939 года, когда началась Вторая мировая война и многие связи с зарубежными учеными оборвались.

Там же, в долине Кулу, в Западных Гималаях, Николай Константинович и его семья находят свой дом. Здесь, в Индии, и пройдет последний период жизни художника. Время текло в привычном трудовом ритме. «Николай Константинович всегда верил, что труд очищает нашу жизнь, что человек должен трудиться и через труд он разрешит свои насущные проблемы и поднимется на следующую ступень эволюции, – вспоминал Святослав Николаевич Рерих. – Сам Николай Константинович был как бы олицетворением этой мысли, потому что всю свою жизнь он трудился. День его начинался очень рано – он вставал в пять часов утра и сразу приступал к работе над картинами и записями… У него не было, как не было и у Елены Ивановны, так называемой светской жизни. Они не тратили времени на пересуды. Весь день с утра до поздней ночи был занят какой-нибудь полезной работой»⁴. Среди литературных трудов Н.К.Рериха этого периода выделяется большая серия очерков, которые впоследствии войдут в книгу «Моя жизнь. Листы дневника». Основной темой очерков становятся размышления о современной науке и искусстве, политических событиях и общественной жизни. На его живописных полотнах, творимых среди исполненных торжественного величия гор, оживают древние восточные легенды и апокрифы, образы Великих Мудрецов и духовных наставников человечества.

В 1929 году Рерих разрабатывает проект специального Пакта по охране культурных ценностей во время войн и гражданских междоусобиц и вместе с сопроводительным обращением рассылает его в правительственные, научные, художественные и образовательные учреждения всего мира. Его начинание нашло горячий отклик в широких кругах мировой общественности. Миротворческую идею Н.К.Рериха приветствовали такие выдающиеся деятели, как Р.Роллан, Б.Шоу, Р.Тагор, А.Эйнштейн, М.Метерлинк; он становится номинантом на Нобелевскую премию мира 1929 года. Вместе с Пактом Рерих предлагает специальный флаг – Знамя Мира, три малых круга в большом (прошлое, настоящее и будущее в круге вечности), объявляющий объектом неприкосновенности сокровища культуры и искусства. Подписание документа состоялось 15 апреля 1935 года в Белом Доме в Вашингтоне, в присутствии представителей 21 американского государства. Пакт Рериха стал основой современной международно-правовой системы защиты культурных ценностей, его принципы и нормы нашли отражение в конвенциях и протоколах, направленных на охрану культурного наследия. Это был не просто юридический документ. Памятники архитектуры и произведения искусства являются носителями тонкой энергетики Красоты, утверждал Рерих, их уничтожение наносит непоправимый ущерб эволюции человечества. «Пакт Рериха во всей его полноте, – писала Л.В.Шапошникова, – есть космическое явление, связывающее нас через наше культурное наследие с миром высокого состояния материи, которая ведет нас по пути космической эволюции и дает нам возможность избегать провалов хаоса и тьмы»⁵.

В 1934–1935 годах Рерих вместе со старшим сыном Юрием предпринимает экспедицию в Маньчжурию и Внутреннюю Монголию. Эта экспедиция была организована по инициативе Департамента земледелия США, предложившего Николаю Константиновичу заняться изучением и отбором засухоустойчивой растительности. В результате было собрано и отправлено в США около 2000 посылок семян засухоустойчивых растений, кроме этого участники экспедиции занимались археологической разведкой, собирали лингвистический и фольклорный материал, а также старинные медицинские манускрипты.

В годы войны художник снова обращается к теме родной земли. Под его кисти рождаются патриотические полотна – «Князь Игорь», «Александр Невский», «Партизаны», «Победа». Отрезанный от Родины, Рерих постоянно откликается статьями на происходящее и организует выставки с продажей картин в пользу Красного Креста и сражающейся Красной Армии.

Призывы Рериха к добросердечию, стремлению к Знанию и почитанию Красоты никогда не были отвлеченными. На этих принципах строились не только его искусство и литературное творчество, но и вся жизнь. Свидетельства современников, помимо восхищения многогранностью творческого гения, передают нам образ человека целеустремленного, поражающего своей необычайной духовной силой, внутренней гармонией, а также необычайной терпимостью к воззрениям других людей. О популярности и признании русского художника свидетельствует тот факт, что более ста институтов, академий, научных корпораций, культурных учреждений во всем мире избрали его своим почетным и действительным членом. С огромным уважением относились к художнику и в самой Индии – с Николаем Константиновичем были лично знакомы многие индийские философы, ученые, писатели, общественные деятели. Да и простые индийцы, жившие по соседству в долине Кулу, почитали его как великого мудреца, принося в праздничные дни цветы к порогу его дома.

Объездив полсвета, будучи художником с мировым именем и философом с поистине вселенскими устремлениями, Рерих все равно оставался русским человеком, и мысли о России, вера в ее высокое предназначение и нравственную силу русского народа не покидали его никогда. После окончания Второй мировой войны художник начинает серьезную подготовку к отъезду на Родину. «Покуда есть сила, хотелось бы приложить ее на пользу родной земли, – пишет он в одном из писем к брату. – Знание, опытность, любовь к славной Родине – все это надо дать туда, где оно будет особенно полезно»⁶. Однако обстоятельства сложились так, что правительство Советского Союза отказало Рериху в визе. Мечта вернуться и передать плоды многолетних трудов своей семьи Родине, для которой и во имя которой они создавались, осуществилась уже после его ухода из жизни. В августе 1957 года его старший сын Ю.Н.Рерих, вернувшийся в СССР, привез в дар русскому народу принадлежавшую ему часть наследства родителей – более 400 картин Н.К.Рериха, огромную библиотеку с редчайшими древними манускриптами на многих восточных языках, часть рукописного архива. В 1989 году по инициативе младшего сына художника, Святослава Николаевича Рериха, в Москве был создан Советский Фонд Рерихов (с 1991 года Международный Центр Рерихов – МЦР), а спустя несколько лет открылся общественный Музей имени Н.К.Рериха, который под руководством индолога и писателя Л.В.Шапошниковой превратился в крупный научно-культурный центр и с самого начала воплощал в жизнь концепцию, изложенную С.Н.Рерихом в соответствии с представлениями его отца о музее как о Музейоне – Доме Муз. Могли ли наши великие соотечественники представить, что именно в России, которую они называли страной великой культуры и любили всем сердцем, их наследие окажется в самой большой опасности?

Несмотря на обещания, данные Ю.Н.Рериху, создать музей, посвященный творчеству его отца, картины были распределены по разным музеям, а то, что находилось в московской квартире ученого, после его смерти было разворовано при попустительстве Министерства культуры РФ. При непосредственном участии руководства этого же министерства и под прикрытием силовых структур весной 2017 года Государственный музей Востока осуществил рейдерский захват усадьбы Лопухиных, которую Международный Центр Рерихов занимал на протяжении 26 лет, и завладел наследием Рерихов, переданным МЦР С.Н.Рерихом и подаренным меценатом, – небывалый случай в музейном мире! Музей, оснащенный по самым современным стандартам, пополнивший свое собрание полотнами отца и сына Рерихов, опубликовавший более 250 книг по тематике Наследия, проведший более 600 передвижных выставок и несколько десятков научных конференций, распространяющий миротворческие идеи Пакта Рериха на международном уровне, был варварски разрушен, а воля его основателя – цинично попрана. На глазах всей России потерявшие совесть, алчные и преступившие все этические нормы чиновники «от культуры» до сих пор ведут бой с Международным Центром Рерихов, используя весь административный ресурс, ложь и подмены. Причиной нападок на Центр и огосударствления Наследия стали бесценные произведения искусства, уникальный архив, а также усадьба в самом центре столицы, восстановленная из руин без каких-либо бюджетных денег. В этой борьбе есть и нематериальный аспект, самый значительный и страшный, – это попытка различных слоев государства и общества вывести философскую основу Наследия Рерихов, Живую Этику, из творческого и научного пространства. Но это отдельный сюжет.

* * *

Первые литературные опыты Н.К.Рериха относятся к периоду его учебы в гимназии – это были очерки, посвященные охоте, на страницах журналов «Природа и охота», «Русский охотник» и «Охотничьей газеты». В дальнейшем молодой автор пробовал себя в разных жанрах, писал небольшие рассказы, очерки, аллегорические сказки, стихи, заметки о художественных выставках. В 1910-е годы, когда он стал уже признанным художником и ученым, в печати все чаще появлялись его статьи по вопросам искусства, археологии, охраны культурных ценностей. Исторические и философские воззрения Рериха четко сформулированы уже в его ранних литературных произведениях, вошедших в собрание его сочинений 1914 года. Включенные в него материалы свидетельствуют об интересе художника к восточной философской мысли, а также о том, что он одним из первых обратил внимание общественности на художественную ценность древнерусской иконописи и необходимость защиты памятников старины.

В 1921 году в Берлине вышла книга его поэтических произведений «Цветы Мории». Свои стихотворные сюиты он называл «Настроения, рожденные жизнью». Эти стихотворения интересны как богатством автобиографического материала, так и своими литературными достоинствами. За исключением изданных в 1929 году книг «Алтай – Гималаи» и «Сердце Азии», где изложены путевые впечатления и научные результаты Центрально-Азиатской экспедиции, Н.К.Рерих предпочитал жанр очерка. Литературные труды Николая Константиновича достаточно полно отражают его мировоззрение, пронизанное идеями философии космической реальности, или Живой Этики. Они призывают к единению и сотрудничеству, акцентируют внимание на главном достоянии человека – его духовной природе, этических категориях, а также культуре как важнейшем эволюционном устое, духе творческой деятельности человека.

Эпистолярное наследие Рериха – неотъемлемая часть его творческой деятельности, оно весьма велико и уникально по своей философской глубине, духовно-нравственному наполнению и широчайшему спектру затронутых в нем тем. Первые публикации его писем в нашей стране состоялись в 1960-е годы: в журнале «Молодая гвардия» (№ 10, 1960) были напечатаны фрагменты из 21 письма В.Ф.Булгакову; в журнале «Наш современник» (№ 5, 1964) – три письма И.В.Северянину и два письма М.В.Бабенчикову. В 1974 году в книгу «Из литературного наследия», посвященную столетию со дня рождения художника, были включены его письма И.Э.Грабарю. Шесть писем М.К.Тенишевой увидели свет в сборнике «Встречи с прошлым» (М., 1976). 1990-е годы принесли целый ряд изданий: письма к А.Н.Бенуа (СПб., 1993), В.В.Стасову (СПб., 1993), Л.М.Антокольскому (СПб., 1993), Г.Д.Гребенщикову (М., 1997, в альманахе «Утренняя звезда»), «Письма в Америку» (М., 1998), «Петербургский Рериховский сборник» (Вып. 1–3. СПб., 1998–1999) и др. В трехтомнике «Листы дневника», издававшемся МЦР дважды, были опубликованы записные листы художника «Америка», «Грабарю», представлявшие собой его письма сотрудникам и старому другу-художнику. Большой читательский интерес вызвали двухтомник «Письма с Гор» (Минск, 2000), посвященный переписке Е.И. и Н.К. Рерихов с деятелем культуры Латвии Р.Я.Рудзитисом, а также публикация под названием «Лада», предпринятая в 2011 году, в которую вошли письма молодого художника своей невесте и жене, ныне хранящиеся в фондах Государственной Третьяковской галереи.

Далеко не все сохранившееся эпистолярное наследие Рериха является достоянием публики, скорее всего, оно составляет не одну тысячу писем. Автографы писем Рериха собраны во многих музеях и архивах страны: Государственной Третьяковской галерее, Театральном музее имени А.А.Бахрушина, Российском государственном архиве литературы и искусства, Российской национальной библиотеке, Институте русской литературы и др. Крупнейшими зарубежными держателями рериховского архива являются Музей Николая Рериха в Нью-Йорке, Колумбийский и Ратгерский университеты. Некоторые письма находятся в частных собраниях в Европе и США. Будем надеяться, что последующие годы принесут много новых интересных публикаций, которые прольют свет на малоизученные стороны жизни и творчества великого сына России.

Представленные в настоящем издании письма, многоплановые по содержанию, представляют огромную философскую ценность и дают богатейший материал для понимания личности Рериха и его эволюционной миссии. Они проливают немало света на дружеские и деловые связи Николая Константиновича, содержат ценнейшие сведения о его творчестве, восприятии текущих мировых событий, философских воззрениях и, конечно же, широкой научной, художественной и общественной деятельности. Н.К.Рерих вел обширную переписку с известными художниками, писателями, учеными, общественными деятелями своего времени. В круг его адресатов входили также родственники, друзья, сотрудники созданных им культурно-просветительских учреждений. Всего в ОР МЦР насчитывается 1672 письма за 1896–1947 годы. Из них 1007 писем на русском языке, 638 – на английском, 24 – на французском и три письма на немецком.

Переписка с членами семьи представлена письмами жене Елене Ивановне (1918–1919), содержащими упоминания о выставках картин в Хельсинки и Стокгольме; старшему сыну Юрию во время его обучения на отделении индийской филологии Гарвардского университета в 1920–1921 годах, а также младшему, Святославу, преимущественно 1941–1942 годов, когда тот посещал княжества, расположенные в Центральной и Южной Индии, с целью продажи картин и работы над портретами. Сохранилось пять писем Рериха брату Борису Константиновичу, архитектору, оставшемуся после революционных событий в России. Наряду с объемными и протяженными во времени эпистолярными диалогами переписка Рериха включает немало «эпизодических» писем, написанных по тому или иному поводу разным лицам, писем-поздравлений, благодарностей и просто ответных.

Немалую часть материалов первого тома занимают письма Н.К.Рериха, адресованные Владимиру Анатольевичу Шибаеву, своему будущему секретарю, трудившемуся в Наггаре на протяжении одиннадцати лет (1928–1939). Николай Константинович познакомился с ним в Англии в 1919 году, в поисках помощника для перепечатки стихов своего будущего сборника «Цветы Мории». В 1921–1925 годах Шибаев находился в Латвии, где возглавлял представительство агентства «World Service» («Всемирная служба») и отделение издательства «Алатас», относящиеся к рериховским организациям. Вместе с врачом Феликсом Денисовичем Лукиным он организовал кружок изучающих восточную философию, который постепенно расширялся и через несколько лет перерос в Латвийское общество Рериха. Так, в 1921 году Рерих пишет Шибаеву о духовном водительстве Учителя («Вы уже знаете, что Аллал Минг – это Master Moria. Он руководит мною и моей семьей. Теперь его message мне – ввести духовность в искусство Америки, основать школу искусства имени Мастеров и основать Общество “Cor Ardens”»⁷), рассказывает о предстоящей поездке в Индию, о намерениях вернуться в Россию, дает поручения. В письмах постоянно звучит тема новых путей, новых возможностей, носителей нового сознания, которые будут звучать на эволюционные идеи Живой Этики. «Вы спрашиваете, как искать новых? Искать в труде, вкладывая значение Великого Служения в каждое движение работы. И новые придут! Конечно, не надо трогать старых. При полном уважении к ним надо идти новым путем. И к новому пути зовет нас чудесный Благовест. И не задумывайтесь: откуда придут новые и молодые. Учение Любви, Красоты и Действия привлекает неожиданных союзников»⁸. «И потому радуйтесь каждому новому, каждому действующему не песнопением и формулой, но подвигом»⁹.

Известно, что первые слова Живой Этики, созданной Е.И. и Н.К. Рерихами в сотрудничестве с мыслителями и Учителями Востока и содержащей знания о мироздании и космической эволюции, были обращены к России: «В Новую Россию Моя первая весть». Россия оказалась тем энергетическим пространством, в котором по ряду культурно-исторических причин начали складываться и новое мышление, и новое сознание, получившие позже объединяющее название «космизм». Учителя отводили ей особую роль в дальнейшем эволюционном развитии человечества, и в письмах Рериха Шибаеву неоднократно заявлено о предстоящей деятельности в стране, «куда направлены помыслы будущего». «Подумайте, какая работа предстоит всем в России! ‹…› Уже много ранее M[aster] M[oria] сообщил о том, что Россия принята Им. Что Россия будет стражем мира ‹…›. Конечно, в пределах России будет дан путь новый»¹⁰. «Итак, родной наш, будьте новым и знайте, что предстоит большая работа в России (план ее уже дан)»¹¹. Интересен сам подход Рериха к обмену письмами: «Это не переписка – это история роста духа, – объясняет он. – И полезно часто кристаллизовать свои мысли и подводить письменный итог своим переживаниям и росту»¹².

Глубоким уважением и дружескими чувствами пронизана переписка Рериха и Рабиндраната Тагора, выдающегося индийского поэта, драматурга и мыслителя. Их жизненные пути пересеклись дважды – в июне 1920 года в Лондоне и через год в США, где Тагор читал лекции по искусству. «Мечталось увидеть Тагора, – вспоминает Рерих, – и вот поэт самолично в моей мастерской на Квинсгэт-террас в Лондоне в 1920 году. Тагор услышал о русских картинах и захотел встретиться. А в это самое время писалась индусская серия – панно “Сны Востока”. Помню удивление поэта при виде такого совпадения. Помним, как прекрасно вошел он и духовный облик его заставил затрепетать наши сердца. Ведь недаром говорится, что первое впечатление самое верное. Именно самое первое впечатление и сразу дало полное и глубокое отображение сущности Тагора»¹³. Тагор был первым, кто познакомил индийцев с творчеством Рериха. По его рекомендации в декабре 1920 года в калькуттском журнале «The Modern Review» вышли переводы стихов Н.К.Рериха, а в 1921 году – большая статья о его картинах. В дальнейшем между Рерихом и Тагором поддерживаются письменные контакты вплоть до ухода поэта из жизни. В ОР МЦР представлены шесть писем Рериха Тагору (вошедших в первый том настоящего издания) и пятнадцать писем Тагора Рериху.

Деятельность Николая Константиновича по продвижению Пакта в пространстве надвигающейся Второй мировой войны, требующая привлечения авторитетных сил со всего мира, детально отражена в его письмах бельгийскому аристократу, члену Королевской археологической академии Бельгии Камиллу Тюльпинку; председателю Французского общества Рериха Мари де Во Фалипо; юристу, профессору Парижского университета, генеральному секретарю Европейского Центра при Музее Рериха в Нью-Йорке Георгию Гавриловичу Шкляверу, а также известному юристу, доктору международного права, председателю Французского комитета Пакта Рериха и Знамени Мира барону Михаилу Александровичу Таубе. Центральная тема писем – организация двух конференций, посвященных Пакту Рериха и Знамени Мира, в Брюгге (1931, 1932), а также подготовка к Вашингтонской конвенции 1933 года. Эти документы свидетельствуют о том, какие колоссальные усилия были приложены, чтобы идея действенной защиты культурных ценностей превратилась в реальность международного договора, и позволяют оценить непосредственное участие Рериха в работе комитетов Пакта по всему миру, а также его подходы к сотрудничеству с культурными, духовными и политическими деятелями Европы и США. Он высоко оценивал каждую инициативу, направленную на охрану достижений человеческого гения, и сердечно радовался возможности внести реальные изменения в жизнь общества, чтобы оно более не погружалось в пучину войн и распрей. Эволюционная идея Н.К.Рериха «Мир через Культуру» означала формирование нового сознания и нового мышления и, соответственно, новых отношений между людьми и между народами, которые основывались бы не на удовлетворении своей значимости и власти сильного, а на взаимном уважении и равноправном сотрудничестве. От мира в сердце – к миру вовне. Рассмотренная с позиций энергетического мировоззрения Живой Этики, эта идея открывала еще один смысловой пласт: уничтожая культурные и исторические памятники прошлого, мы уничтожаем свое будущее, поскольку энергетика объектов архитектуры и произведений искусства является своего рода спасительным мостом, по которому свет Высшего изливается в наш плотный мир.

Как и любое эволюционное начинание, Знамя Мира, одинаково необходимое как в дни войны, так и во время так называемого мира, когда культурные сокровища погибали в забвении или от невежественных рук, встречало на своем пути не только инертное равнодушие, но и сознательное противодействие, злотолкования и нападки. «Как ни странно, но тьма хватается за самые неосновательные аргументы, очевидно, не имея ничего более существенного, – пишет Н.К.Рерих М.А.Таубе. – Так, например, продолжаются довольно вредные шептания о том, что наш Пакт вполне выражен Гаагской Конференцией 1907 года. Эта чепуха, противоречащая действительности, повторяется некоторыми слабо осведомленными и шаткими людьми. Они даже не задумываются над тем определенным фактом, что бывшая великая война со всеми происшедшими разрушениями достаточно показала, что никакого конкретного пакта и определенных мер к сохранению сокровищ человечества не существовало»¹⁴. К сожалению, даже жители стран, подаривших миру шедевры живописи и литературы, настолько увязли в путах потребительского материального мышления, что само слово «культура» ассоциировалось в их сознании с развлечениями или же с предметами роскоши. «Вы совершенно правы, исключая на французской почве слово “культура”, – комментирует Рерих написанное Таубе. – Вероятно, также скоро придется нам вообще исключить и слово “цивилизация” и умолять лишь о человекоподобии. Поразительно наблюдать, насколько неудержимо мир катится по наклонной плоскости»¹⁵. Отрадно, что эпистолярные собеседники и сподвижники Рериха мыслили с ним «на одной волне», понимая, насколько важно сохранить бесценные сокровища планеты, укрепляющие и удерживающие пространство культуры, и сплоченно противостоять натиску разрушительных сил. «…Вы знаете наши духовные устремления и твердую веру в то, что Свет непобедим! – сообщает он Мари де Во Фалипо. – За 43 года широкой общественной деятельности (настаиваю на этом выражении) мне пришлось принять участие и провести много битв во имя Просвещения, и та же нерушимая уверенность в победе Света доводила эти дела до победного пути. Ничто не может поколебать убеждение мое в том, что в мире имеются и хорошие, вдохновенные люди, с которыми всегда можно сговориться по вопросам Просвещения и Прогресса. И если даже кто-то назовет эти стремления сверхчеловеческими, то будем очень скромными и скажем, что это просто обычно-человеческие строения, в отличие от животного разложения и хаоса»¹⁶.

Публикуемые письма свидетельствуют, насколько чутко отзывался Николай Константинович на зов тех, кто мыслил о культуре, знании и духовных ценностях, обращаясь к ним: «родной мой сотрудник в духе», «друг и брат». Его послания напитывали пространство созидательными зовами, в которых благие основы противопоставлялись темному разрушению и разложению. Сколько дружеского участия, напутствий и практических советов несли они труженикам в разных частях света! Рерих был неизменно доброжелателен ко всему полезному и строительному, способствующему просвещению ума и сердца. «Тем драгоценнее встречать людей, работающих, созидающих и думающих в добре»¹⁷, – пишет он. По его мысли, «все силы благие, все силы Света Единого должны мужественно сойтись и сплотиться в доверии, поддерживая те сокровища, которые облагораживают и подымают дух человеческий»¹⁸. Отвечая на грустные новости корреспондентов и размышляя о современном состоянии мира, Рерих вместе с тем отмечал, что «эта необыкновенная трудность времени тем более обязывает всех мыслящих о Культуре особенно держаться вместе, оказать взаимное, особенное доверие и чуткость и духовную бережливость друг к другу»¹⁹.

Трудности – лишь ступени успеха – таково было его твердое убеждение. Только сложные ситуации дают нам возможность обучаться, развивать те или иные качества духа, тренировать волю и способности, испытывать на прочность свою систему ценностей и убеждения. Собственно, сила – это и есть то, что возникает в ответ на трудности в процессе их преодоления. Николай Константинович часто приводит исторические примеры подвижников, стойко переносивших все испытания ради лучшего будущего, и напоминает, что в то время как у темных разрушителей один путь, у тружеников Света бесчисленное множество возможностей и опора на нерушимые космические законы. Идеи, сложенные в надземных мирах, а затем приобретающие земные формы, не умирают: около них всегда находятся возможности. «И это пройдет – так говорил Соломон. А если мы все приложим весь наш опыт, все единение и все огненное рвение, то пройдет это скоро»²⁰, – подбадривал он своих соратников.

Оптимизм Рериха неиссякаем, а его вера в преодоление зла светлым строительством, в торжество духовного, созидательного начала в сердце каждого человека при условии всесторонней работы над собой непоколебима. И это не просто вера, это знание, подкрепленное жизненным опытом и постоянной осознанной связью с Высшим. «Волна необычных трудностей, конечно, сменится новым светлым достижением человечества, но ведь до этого часа нужно дожить, нужно дотерпеть и отбиться от всех сил темных, клеветнических, разрушительных. Мы можем быть лишь созидателями, и всякое разрушение и разложение, иначе говоря, всякое возвращение к хаосу невместно сердцу нашему. И мы знаем, что в особенно трудные минуты люди просвещенного сознания приносят мудрый совет свой и подают руку, испытанную в боях за благо»²¹.

Большое место в эпистолярном наследии Рериха занимают послания своим «коллегам по живописному цеху», а также искусствоведам и критикам – Д.Бушену, М.Бабенчикову, Б.Георгиеву, А.К.Халдару, Н.Мехте, П.Тампи, П.Шабасу и др.; он интересуется их творчеством, просит выслать снимки работ, а также сообщить, «куда направляется ваше внимание». Николай Константинович делится с ними замыслами картин, размышляет об ответственности художников перед молодежью, об их высокой миссии будить в людях чувство прекрасного, говорить с ними на языке сердца. «Долг художников, принимая во внимание их творческое воображение, – пишет он индийскому живописцу А.К.Халдару, – зажигать сердца молодого поколения. Мы не можем быть аскетами в своем творчестве. Очень заманчиво жить в пещерах в окружении мудрой природы, но наш долг – воспитывать молодежь в духе учения жизни и искусства. Вы знаете, что для меня Искусство и Красота, так же как Наука и Знание, – не абстрактные понятия, а реальность, которая выведет человечество на новую ступень эволюции. И как остро старый мир нуждается в живительном воздухе и орлиных крыльях»²². И еще: «Среди всех этих трудностей остается творчество как незыблемая основа жизни и стремление к Свету. Главное же, собирайте вокруг себя и просвещайте молодые сердца. Ведь они находятся в глубоком смущении и, естественно, не могут разобраться, в чем истинное созидание»²³.

Теплая дружба связывала Рериха с художником, педагогом, реставратором и искусствоведом Игорем Эммануиловичем Грабарем – участником движения «Мир искусства», впоследствии видной фигурой художественной жизни Советской России. На знаменитой картине Б.М.Кустодиева, запечатлевшей групповой портрет «мирискусников», Грабарь и Рерих изображены сидящими рядом. Помимо общего дела, художников сближало отношение к труду и творчеству, желание самосовершенствоваться. Обмен корреспонденцией осуществлялся непросто: Грабарю приходилось дублировать письма, отправляя их и в Индию, и в США, пробовать воздушные и «невоздушные» пути сообщения, диппочту, многие посылки терялись. Практически во всех письмах последних лет жизни Н.К.Рериха звучит тема возвращения в Россию: «Ты пишешь о приезде нашем. Думается, сейчас должны собраться все культурные силы, чтобы приобщиться к общей восстановительной работе после всех зверских немецких разрушений. И мы все четверо готовы потрудиться для блага Родины. Сношений мы не прерывали, каждый в своей области. Так и скажи друзьям-художникам ‹…› Потрудимся во славу любимой Родины»²⁴.

Весьма интересны письма Н.К.Рериха 1930-х годов, адресованные художнику, критику, историку искусств Александру Николаевичу Бенуа, особенно в силу того, что их отличали противоположность натур и несовпадение точек зрения по многим вопросам. «Общественное мнение вынесло нам определение “белое и черное”, подчеркивая, таким образом, не только различие в нашей окраске, но и намекая на нашу духовную природу»²⁵, – писал по этому поводу сам Рерих. Именно различие в мироощущении и жизненной позиции и привело к окончательному расхождению путей художников. Несмотря на то что Бенуа принадлежало немало измышлений насчет Рериха, именно Николай Константинович первым, после долгого, длившегося с 1918 года перерыва в общении, в 1936 году обратился с письмом к соратнику по объединению «Мир искусства» и за три года написал ему 17 писем. Высоко оценивая культурную деятельность самого Бенуа, его отца и братьев, Рерих в своих очерках, публиковавшихся в 1930-е годы за рубежом, всячески подчеркивал его всепоглощающую любовь к искусству, глубокое знание театра, возрождение искусства книжной графики. Он отправляет Александру Николаевичу свои статьи, посвященные ушедшим в иной мир художникам, с которыми их связывало прошлое, свои книги «Врата в Будущее» и «Нерушимое», хвалит его фельетоны о выставках и живописцах и просит выслать воспроизведения его работ.

Бенуа вполне откровенен с Рерихом, не скрывая пессимистических настроений и неверия в будущее, укрепившихся в его душе после невыносимой действительности первых послереволюционных лет (он эмигрировал в Париж только в 1926 году), своего неприятия Советской России, ощущения того, что на Родине искусство задушено и политизировано. Николай Константинович всеми силами пытается поддержать его, напоминая о служении на пашне культуры как целительном средстве против уныния и болезненного восприятия современности. «…Среди всяких ужасов войны раздаются голоса и об искусстве. Может быть, эти напоминания о мирных трудах сейчас особенно нужны как противоядие всякой злобе, вылезшей из всех щелей»²⁶. «Вообще удивительно, как время и история стирают всякие ненужные вехи, и повсюду можно взглянуть глазом добрым»²⁷. Однако длительное пребывание в депрессии, тоска по прошлому и, наконец, черная зависть к кипучей творческой и общественной деятельности Н.К.Рериха не могли не омрачить сознание Бенуа, и протянутая дружеская рука была отвергнута. В 1939 году Бенуа пишет рецензию на рижскую монографию о Николае Константиновиче, значительно выходящую за рамки жанра: основное внимание критика было сосредоточено не столько на творчестве, сколько на личности художника, вплоть до обвинений в «опаснейшем духе гордыни», «мании величия» и «мессианстве». «Думалось, что члены “Мира Искусства” (а нас осталось так мало) должны держаться вместе, дружественно, – с грустью размышлял Рерих несколько лет спустя. – Но, очевидно, такие мечты мои были неуместны. Надеялся я, что “человек человеку – друг”, а выходит: “человек человеку – волк”»²⁸.

Среди стран, которые активно поддерживали культурные и миротворческие идеи Н.К.Рериха, особое место занимала Латвия. В Риге существовало не только общество, носящее его имя, но и отделение Музея (с октября 1937 года), куда художник посылал свои картины. К концу тридцатых годов там насчитывалось уже 40 полотен. Шла активная работа в секциях общества, был открыт отдел произведений прибалтийских художников, но самое главное – рижане развернули активную издательскую деятельность, которая по масштабам превосходила таковую в Музее Рериха в Нью-Йорке. Их усилиями были подготовлены к печати книги Учения (вторая и третья части «Мира Огненного», «Аум», «Община», «Братство»), «Врата в Будущее» и «Нерушимое» Н.К.Рериха, «Тайная Доктрина» Е.П.Блаватской в переводе Е.И.Рерих (1937), большая монография «Рерих» (1939), двухтомник писем Е.И.Рерих (1940). Деньги на издания предоставляли сами члены общества. В Отделе рукописей МЦР находятся письма Н.К.Рериха за 1935–1940 годы, адресованные Гаральду Феликсовичу Лукину, Федору Антоновичу Буцену, Ивану Георгиевичу Блюменталю, Александру Ивановичу Клизовскому, а также Рихарду Яковлевичу Рудзитису, поэту и переводчику, председателю Латвийского общества Рериха с 1936 года.

Николай Константинович высоко ценил все сделанное Латвийским обществом на ниве культуры и этики, горячо приветствуя лекции, выступления и литературные труды его членов, а также царящую в нем атмосферу сотрудничества и доброжелательства. «Пришли от Вас такие сердечные письма, и еще раз почувствовалось, что нет расстояния там, где дух жив, где он устремлен ко Благу. Чувствуем, что Вы работаете в сотрудничестве. В этом для нас огромная радость. Только подумать, что среди всяких мировых смущений и взаимной злобы группа светлых сотрудников преуспевает. Именно это и есть то самое добротворчество, о котором столько сказано как о живой основе бытия. Живая Этика воспринимается Вами не как какие-то отвлеченные пожелания, но как самое неотложное строительство новой жизни. Всем позволительно мыслить о лучшем будущем. Это будет не отвлеченность, но повелительный зов к улучшению жизни ближнего. ‹…› Радостно смотрим на снимки Вашей Группы и залы Собраний. Даже на фотографии запечатлелась светлая атмосфера. А ведь это не так легко достижимо. Только светлыми трудами и кооперацией создается непобедимое светлое излучение»²⁹.

В его письмах звучит радость о духовном объединении и взаимном укреплении друг друга, о том, что культурная работа, несмотря на неизбежные трудности и тяжелое материальное положение сотрудников, растет и продвигается. «Время настолько трудное, что, когда мы получаем весть из Латвийского Общества о вечере в память Мусоргского, даже невольно удивляемся, как это удается среди всяких нахлынувших превратностей. Неутомимые Рудзитис, Лукин, Блументаль, Буцен, Драузин и все деятельные сотрудники даже в эти дни чрезвычайных событий издают новые книги и заботятся о росте Музея. Поистине, можно порадоваться светлому строительству. Именно оно уместно тогда, когда житейские мудрецы охладевают ко всему культурному, созидательному. Точно бы молодое поколение, для которого мы все работаем, не подрастает и в эти смутные времена»³⁰. И еще: «Если перечислить все приношения на пользу Этики и Культуры, то, очевидно, придется перечислить всех членов Общества, деятельно проявивших себя. Особенно же приветствована эта деятельность в трудные дни Армагеддона. У каждого появились свои особые трудности, и даже сложились разные почти неразрешимые житейские проблемы. Тем драгоценнее, что деятели культуры и среди тяжких условий не падают духом и не опускают рук. Дело Этики и Культуры, так нужное для всей эволюции человечества, особенно неотложно в дни мировых переустройств. ‹…› Уже давно мы писали, что каждый сочлен имеет какие-либо опытные накопления, которые он может приложить к общему делу. У каждого есть своя трудовая область, а в широкой пашне Культуры нужно все, овеянное добрыми мыслями. Живая Этика не есть отход от жизни и отвлеченное песнопение, но именно деятельное преображение всей жизни на Общее Благо. Это вмещает все жизненное строительство»³¹.

К письмам в Латвию тематически примыкают письма, обращенные к активным деятельницам рериховского движения Литвы – Надежде Павловне Серафининой и Юлии Доминиковне Монтвидене, охватывающие период 1936–1938 годов. Речь в них идет о проведении Балтийского конгресса рериховских обществ, вопросах сотрудничества внутри групп и отношения Рериха к художественным и духовным течениям последних лет.

Во время войны переписка с Прибалтикой прекратилась. Рерих тревожится о судьбе членов Общества, обращается к друзьям в Нью-Йорке с просьбой войти с ними в контакт и развеять тягостное неведение хотя бы краткой весточкой. В его письме от 1 марта 1947 года американским сотрудникам встречается тревожная весть об уничтожении издательского склада в Риге – книги были сожжены или перемолоты на бумагу. «Опять зверский вандализм! – пишет он. – Опять дикари. Опять выплыли темные Масловы. На складе было множество изданий. Кроме всей серии Этики, были “Письма Е[лены] Р[ерих]”, была “Доктрина” Блаватской, было “Знамя Преподобного Сергия”, была “Зельта Грамата”, были монографии русская и английская, был Всев[олод] Иванов, были мои “Пути Благословения”, “Врата в Будущее”, “Нерушимое”, были книги Рудзитиса, книги Клизовского, Зильберсдорфа, сборник “Мысль”, сборник имени Феликса Лукина, Ориген, многие книги из Америки, воспроизведения, все клише, книги о “Знамени Мира” – весь богатейший культурный материал! Какой зловещий вандальский костер! Горюем, когда читаем о варварских уничтожениях книгохранилищ в далеких веках. Но ведь случившееся несчастье произошло теперь, на глазах “цивилизованного” мира, на позор человечества»³².

В послевоенные годы для членов Латвийского общества наступили времена суровых испытаний – более тридцати из них были осуждены и отправлены в лагеря, но никто не отрекся от своих убеждений. Именно к ним в полной мере приложимо высказывание Рериха «Благополучие – плохой показатель, а вот буря и подвиг покажут, каковы были накопления»³³. Архив и библиотека Р.Я.Рудзитиса были уничтожены – уцелели лишь оригиналы писем Е.И. и Н.К. Рерихов, которые он спрятал на чердаке дома своей матери. Чудом сохранившиеся экземпляры книг рижане переписывали от руки и перепечатывали на машинке как величайшее сокровище.

Переписка Рериха с американскими учениками и сотрудниками – один из самых больших циклов в его эпистолярном наследии. Многие письма, особенно периода судебной тяжбы с Хоршами, написаны им совместно с Еленой Ивановной. Обмен письмами с Америкой был на редкость интенсивным и продолжался на протяжении четверти века, до самого ухода художника из жизни. Друзья и единомышленники Н.К.Рериха – Зинаида Григорьевна Фосдик, Морис Лихтман, Кэтрин Кэмпбелл, Франсис Грант, Дедлей Фосдик, а также «Арсуниды» Дорис Кербер, Клайд Гартнер и др., – воспринимали его как мудрого наставника и чуткого собеседника, который направлял и корректировал их работу и которому можно было поверить сокровенные переживания и думы. Николай Константинович всегда был щедр на сердечные обращения к сотрудникам: его доброжелательное, проникновенное слово, принимавшее во внимание индивидуальность каждого из них, напитывало сознание высокими энергиями и укрепляло на избранном пути. Направление мышления осуществлялось предельно тактично и бережно, чтобы не угасить огонь энтузиазма. «Поверьте, если основы будут прочны, то и все остальное будет нарастать. Лишь бы не подгнивали корни или трениями, или какими-то посторонними отвлечениями. ‹…› Да, нужна деятельность как рассадник растущих энергий. В творчестве даже самые трудные обстоятельства проходят незаметно. Всякое уныние обычно возникает от недостатка творчества, скажем вернее – добротворчества. Конечно, одним из лучших пособников добротворчества будет дружеское сотрудничество, а Вы его имеете. Также необходимо и сердечное руководство, а Вы и его имеете. Также необходимо и иерархическое утверждение высшее, а Вы и его имеете в лице священного Воеводы русского Преподобного Сергия. Значит, Вы и укреплены, и обеспечены в продвижении всегда, когда к нему готовы»³⁴. Знакомство с письмами – прикасание к миру высоких устремлений и созидательного труда, живой пример высокой этики и терпимости и вместе с тем непреклонности, когда речь идет о защите духовных основ и Дела Учителя. Затрагиваемые в письмах вопросы нередко становились темами его очерков и наоборот («Содружество», «Катакомбы» и др.).

Просветительные учреждения, созданные во время пребывания Рерихов в Нью-Йорке в 1920–1923 гг., достаточно быстро превратились в ведущие культурные центры страны, несмотря на сложную экономическую ситуацию. Мастер-Институт Объединенных Искусств (Master Institute of United Arts), основанный 17 ноября 1921 года, воплощал идею Николая Константиновича «собрать под одной крышей все искусства» и включал факультеты музыки, живописи, архитектуры, скульптуры, оперного пения, балета, драматического искусства, литературы и лингвистики. Политика учреждения во многом напоминала когда-то проводимую Рерихом в стенах другого учебного заведения – Художественной школы Императорского Общества поощрения художеств в Петербурге – развитие творческого духа учеников, воспитание чувства Красоты и почитание всех ее проявлений. Среди его преподавателей значились известные писатели, артисты, художники, музыканты, существовали специальные классы для детей.

Международный художественный центр «Corona Mundi» (International Art Center), основанный в 1922 году, занимался выставочной деятельностью, покупкой и продажей картин. В своем очерке «Звезда Матери Мира» Н.К.Рерих писал: «“Master Institute of United Arts” и Международный Центр Искусства “Corona Mundi” в Нью-Йорке имеют на щите своем утверждения: “Искусство объединит человечество. Искусство едино и нераздельно. Искусство имеет много ветвей, но корень един. Искусство есть знамя грядущего синтеза. Искусство – для всех. Каждый чувствует истину красоты. Для всех должны быть открыты врата “священного источника”. Свет искусства озарит бесчисленные сердца новой любовью. Сперва бессознательно придет это чувство, но после оно очистит все человеческое сознание. И сколько молодых сердец ищут что-то истинное и прекрасное. Дайте же им это. Дайте искусство народу, которому принадлежит. Должны быть украшены не только музеи, театры, школы, библиотеки, здания станций и больницы, но и тюрьмы должны быть прекрасны. Тогда больше не будет тюрем”»³⁵. Концепция просвещения Рериха имела практическое эволюционное значение: просвещение, или внесение света, – это вытеснение ужасов невежества и тьмы, залог появления нравственно здоровых будущих поколений, способных смотреть на мир с позиций духовного начала и удерживаться от соблазнов и подмен высокого низким, главного – второстепенным. «Мы видим, что не только об увечных и инвалидах должны мы заботиться, но так же точно мы должны заботиться о самых крепких ростках человечества, которые, обращенные на дурной разлагающий путь, усилили бы страшные армии разрушителей. Человек, которому никто не показал путь блага, этот духовный бедняк, которому нечего терять, готов на всякое преступление. И вот тут-то все Просветительные Учреждения и должны возвышать клич, повелительно зовущий ко Благу, к созидательному познаванию. И никто не имеет права сказать нам, что и без нас и без наших устремлений уже совершенно достаточно сделано для воспитания. Это неправда, ибо иначе мы и не были бы свидетелями тех ужасов, которыми наполнена вся окружающая жизнь. Тот, кто думает, что сейчас жизнь протекает достаточно благополучно, тем покажет, что он просто не знает ее. Повторяя нужды образования и просвещения, мы тем самым еще раз утверждаем и всю нашу программу, которая должна проникать во все слои жизни, с тем же неутомимым призывом к широкому познаванию и осознанию действительных ценностей человечества»³⁶.

Сердцем учреждений стал Музей Рериха в Нью-Йорке (Roerich Museum), первое открытие которого состоялось 24 марта 1924 года, с коллекцией из 315 картин Н.К.Рериха; второе – 17 октября 1929 года, с коллекцией, содержащей около тысячи его работ. Согласно Декларации Учредителей от 24 июля 1929 года, Музей был объявлен собственностью народа Соединенных Штатов Америки. С 1929 года все эти учреждения и другие культурные организации и общества, созданные под их эгидой, расположились в специально выстроенном 29-этажном здании на Риверсайд Драйв, 310. В нем также находились кинотеатр, оперный и драматический театр, лекционный зал, библиотека и квартиры, предназначенные для продажи или сдачи людям творческих профессий. Почетными советниками Музея Рериха являлись передовые деятели науки и культуры со всего света, среди них были А.Эйнштейн, Р.Милликан, Р.Тагор, С.Гедин, Дж. Ч.Боше. В 1931 году было принято решение об образовании при некоторых зарубежных обществах Отделов Музея по образцу Европейского Центра в Париже. Такие Отделы были устроены в Латвии, Югославии, Бельгии, Индии и Южной Америке. «Схема очень проста – Музей дает от десяти до двадцати картин, а местное Общество или Учреждение находит для них помещение как Отдела Музея»³⁷. При этом Николай Константинович никогда не рассматривал Отделы как механических исполнителей «воли Нью-Йорка», но видел их как самодеятельные, активные и живые группы, приветствуя каждую строительную мысль и инициативу их участников.

Во второй половине 1935 года рериховским учреждениям в США был нанесен тяжелый удар: президент учреждений Луис Хорш и две его сообщницы Нетти Хорш и Эстер Лихтман вывели из состава Правления остальных учредителей (присвоив себе их акции, переданные на хранение), потребовали выплатить несуществующие долги и через несколько лет захватили здание Музея со всем имуществом. Суд, растянувшийся на несколько лет, принял решение в пользу грабителей, которые представили сфабрикованные документы и заручились поддержкой члена правительства, министра Г.Э.Уоллеса. Чтобы исключить возможность приезда Н.К.Рериха в США, Хорш, имевший генеральную доверенность на ведение его финансовых дел, «подстраховался» ложным донесением в Налоговый департамент о неуплате налогов с экспедиционных сумм.

Письма периода судоговорения – свидетельство упований Рериха на торжество справедливости, его глубокой скорби по поводу братоубийственных действий тех, кто некогда участвовал в культурной работе, но допустил в свое сердце тьму. Николай Константинович скрупулезно отбирает имеющиеся у него документы, составляет меморандумы с детальной хроникой событий и точными цифрами, в которых пункт за пунктом опровергает наглые обвинения Хорша, дает указания сотрудникам, как лучше противостоять нападкам и клевете, на что в первую очередь следует обратить внимание адвокатов. Особое внимание он уделяет Декларации 1929 года, подписанной всеми учредителями, – свидетельству их непоколебимого решения о даре Музея нации, закрепленному в официальных отчетах и в прессе. «Но вдруг по щучьему велению одного индивидуума все бывшее, широко объявленное по всему миру, делается небывшим. Индивидуум заявляет в прессе, что Музей не будет этим Музеем, а каким-то другим. Наименование Музея и Знак его срываются и исчезают опять-таки по произволу одного человека. Все Общества и организации Друзей Музея остаются в онемении, пораженные таким неслыханным произволом. У всех на глазах творится такое незаконное захватное насилие, попирающее всю коллегиальную систему, а насильник, глумясь над всею нацией и, вернее, над всем миром, старается выкрикнуть, что Музея вообще и не было, а была лишь его частная собственность»³⁸.

Получая все новые и новые свидетельства подделок, подтасовок и подлогов своего бывшего доверенного лица, Николай Константинович приходит к неутешительному выводу: «Мы имеем дело не только со злоупотреблением доверия, но с чем-то давно задуманным»³⁹. Он не перестает удивляться тому, как быстро все излияния дружбы и преданности сменились жгучей ненавистью, желанием оклеветать и причинить вред. «Предатели не могут сказать, что их куда-то не допускали, – наоборот, все было дано, все было предоставлено именно так, как бывало во времена исторических примеров»⁴⁰. «Все кристаллизовалось весьма просто: бандит Хорш пытается завладеть моими картинами. Какие бы преступные манипуляции бандит ни придумывал, какие бы фальшивые бумаги ни устраивал, но все же истина должна восторжествовать. Музей как общественное учреждение существовал 15 лет и имеет за собою целую литературу. Все почетные советники, жертвователи и сотрудники твердо знали, что они помогают общественному делу, а вовсе не афере Хорша. ‹…› Когда вспоминаешь всю литературу о музее, с именами множайших художественных критиков, то становится прямо непонятно, чтобы среди бела дня на глазах у всех был разрушаем общественный музей»⁴¹. В письмах Рерих затрагивает явление, обозначенное им ранее в одном из очерков как «самоотвержение зла», когда во имя творимого зла клеветники и предатели уже не в силах остановиться в своих разрушительных действиях, будучи затянуты в орбиту антиэволюционного вихря. «Чудовищные методы преступников заставляют думать, что они не остановятся ни перед какими мерами, – отмечает он. – ‹…› Их вандализм над музеем показывает, что они готовы действовать даже против собственной выгоды, лишь бы разрушать и вредить всему сущему»⁴².

Зинаида Лихтман и Кэтрин Кэмпбелл, «поистине прекрасные души, деятельные и сто´ящие на преданном дозоре»⁴³, пытались оградить музейное собрание от посягательств Хорша и отчаянно сражались до последнего, но обстоятельства оказались сильнее. На стороне предателей были все преимущества – большие деньги Хорша позволяли ему нанимать самых искушенных в вопросах юриспруденции адвокатов, а один звонок «сверху» мог изменить решение судей за одну минуту. В 1938 году картины Н.К. и С.Н. Рерихов, ценные предметы искусства и архивы были тайно вывезены Хоршем из Музея и впоследствии распроданы, а два года спустя здание, где размещались учреждения, было признано его собственностью. Так шаг за шагом разрушалась вера Н.К.Рериха в страну, которой он принес лучшие результаты своего творчества. После сорокапятилетней культурной работы, отмеченной во всем мире и нашедшей многочисленных продолжателей, его оклеветали и ограбили, а общественный отклик выразился в нескольких статьях о снятии картин и личных сочувственных письмах. «Иногда, читая в прессе о всяких преступлениях гангстеров, думается, что такие типы утрированы, и злодеяния их писательски приукрашены, – констатировал он, – но то дело, в котором мы были ограблены, изгнаны из нашего же Учреждения и оклеветаны, доказывает, что преступность может достигать крайних пределов, и Хорш является со своими двумя сателлитами ярким показателем современного нравственного упадка при общественном равнодушии. Но правда все же восторжествует! Давно сказано, что Бог платит не по субботам. И лучшая наша общая крепость в том, что мы знаем нашу правоту»⁴⁴.

Немыслимый произвол по отношению к истинным учредителям, избранным пожизненно и располагающим многочисленными доказательствами своих прав, циничное попрание священных основ и глумление над человеческим достоинством наполняли болью сердце не только Николая Константиновича, но и его близких: «Неужели кто-то может хотя бы на минуту допустить мысль, что Музей и дела, начатые с чистым устремлением к общему благу, могут быть уничтожены без тяжких последствий? – писала Е.И.Рерих. – Нет, подойдут сроки, и вся преступность предателей станет явной. ‹…› По многим причинам сами мы не даем огласки, также хотим, чтобы сначала высказалась Америка. Ведь плоды многолетнего зрелого творчества были отданы Америке. ‹…› Ведь процесс Музея есть пробный камень для Америки!»⁴⁵.

Полученные удары не могли не подорвать здоровье Николая Константиновича. Его самочувствие становилось все хуже и хуже, несмотря на целебную атмосферу Гималайских гор. «Только полный невежда не может представить себе, что значит явиться свидетелем разрушения и уничтожения своего долголетнего творчества!»⁴⁶ – с горечью напишет Елена Ивановна, обеспокоенная его постоянными недомоганиями. В письмах 1940-х годов Рерих часто возвращается к постигшей Музей трагедии, сердце его истерзано болью, почему страна, когда-то сердечно принявшая и приветствовавшая его, допустила такое чудовищное злодеяние. Начавшаяся война пресекла большую часть связей с миром, и американские корреспонденты становятся, по сути, его единственными эпистолярными собеседниками. В результате предательства круг ближайших сотрудников Николая Константиновича сужается, но подходят и новые друзья, исполненные серьезных духовных запросов, а старые, закаленные испытаниями, продолжают культурную деятельность. Рерих называет их «стоящими на дозоре» и «сеятелями будущего» и приветствует их желание даже в стесненных условиях творить благое дело. «Пусть живет АРКА⁴⁷, пусть живет Академия⁴⁸, пусть живет “Фламма”, пусть живет издательство – в них нерушимый посев Культуры. Человечеству неотложно нужны такие очаги добра, творчества, преуспеяния. Даже в труднейших условиях, под вихрем и ливнем семена не погибнут ‹…› Вы можете, по сознанию, давать столько оздоровляющей помощи. Если сейчас нет бумаги, чтобы книги печатать, то ведь слово еще не иссякло!»⁴⁹. Много тяжкого и кровавого сгустилось над бедной темной Землею. Ужасы и зверства Второй мировой. Испытания нового смертельного оружия. Кровавое противостояние индусов и мусульман в некогда мирной Индии. И повсеместно – свидетельства огрубения, дикости и жестокости. «Нам пишут: “Армагеддон кончен”. Отвечаю: ничуть не бывало! Кончен Армагеддон войны, а теперь на человечество надвинулся Армагеддон культуры! Еще более трудный! Человек, смятенный, истощенный, духовно обнищавший, должен сокрушить многих ехидн невежества. И много этих ядовитых кобр, заползающих в жилища»⁵⁰.

В 1947 году Николай Константинович серьезно заболевает, и в декабре его жизненный путь заканчивается. «Сердце его не выдержало количества яда, порождаемого обезумевшим человечеством, не выдержало последних нагнетений и лютой тоски за утеснение всего культурного, несущего спасение подрастающему поколению»⁵¹, – напишет Елена Ивановна, сокрушенная утратой любимого мужа, друга и сподвижника.

Музей Рериха в Нью-Йорке обрел новую жизнь и новый дом уже после ухода Н.К.Рериха. В начале января 1949 года Кэтрин Кэмпбелл выкупает 106 картин Мастера, и осенью того же года рериховские учреждения перебираются в здание, специально приобретенное для них Балтазаром Боллингом, промышленником из Мичигана. После войны, во время которой пострадало несметное количество памятников и произведений искусства Европы, идеи о сохранении культурного наследия вновь заинтересовали международную общественность. В 1946 году возобновилась деятельность Комитета Пакта Рериха и Знамени Мира в Нью-Йорке. В 1948 году к Пакту Рериха присоединилась Индия. В 1950 году вся документация по Пакту была передана в ЮНЕСКО, и этот документ лег в основу Межправительственной конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта, подписанной в Гааге в 1954 году. В настоящее время она ратифицирована большинством стран мира.

«Переживем это время бодро и успеем для будущего посеять наибольшее количество полезных зерен»⁵² – очень часто письма Николая Константиновича заканчиваются на этой созидательной ноте, обращением к древнейшему универсальному символу духовного пробуждения и развития, реализации внутреннего потенциала, а также к образу сеятеля, посланника Высшего мира, посвятившего себя служению и не привязанного к результатам своих трудов. «Всякое доброе семя рано или поздно процветет, и не нам судить о том, когда и как должно расцвести добро посеянное. Сеятель должен сеять и не воображать себя жнецом»⁵³. Он и его сподвижница Елена Ивановна Рерих посадили в почву нашей планеты немало драгоценных духовных зерен – разработали важнейшую тему космического сознания, подготовили все, чтобы человек, осознавший свое высокое предназначение и смысл пребывания в этом мире, встретил грядущую новую эпоху во всеоружии. Оба они были вестниками космической эволюции в ХХ веке, стараниями которых эволюционный импульс, несущий новые знания и высокую энергетику, был внедрен в культурное поле нашей планеты.

Можно ли сказать, что семена, посеянные заботливой рукой вестников, попали на добрую почву? Отчасти да. Импульс творческой мысли Н.К.Рериха вызвал к жизни мощную волну народной поддержки, культурное движение, связанное с его именем и идеями, обрело международный характер. В России его труды издаются и переиздаются крупнейшими издательствами и маленькими коллективами единомышленников; передвижные художественные выставки (до недавнего времени проводимые МЦР), а также картины, извлеченные из запасников музеев, где хранятся рериховские полотна, привлекают десятки тысяч зрителей. Немало ученых проявляют интерес к космическому мировоззрению и стремятся реализовать его идеи и подходы в своих научных разработках. И даже чудовищная сила противодействия среды, выразившаяся в ожесточенных нападках на имя и наследие Рериха, кульминацией которых стало разрушение посвященного ему общественного музея в Москве, только говорит о масштабе и значимости сделанного этой выдающейся личностью ради утверждения нового мира, нового космического мышления. Случившаяся трагедия ставит перед нами другой вопрос: сможем ли мы создать подходящие условия для развития этих ростков, чтобы они не погибли от непогоды, не были задушены сорными травами и получили шанс превратиться в прекрасные, крепкие деревья, способные принести нужные планете плоды? От ответа на него зависит будущее всего мира.

* * *

В заключение необходимо сказать о принципах подготовки настоящего издания. Публикуемое собрание писем Н.К.Рериха выстроено в хронологическом порядке, дана сквозная нумерация. Работа с документами имела свои особенности. Наиболее сложными оказались письма, написанные во время пребывания Рериха в скандинавских странах, не датированные автором, поэтому их атрибуция делалась по содержанию. Редакция не делала никаких купюр, все письма приводятся полностью, с учетом правил современной орфографии и пунктуации, при сохранении стилистических особенностей и смысловых оттенков оригинала. Все подчеркивания в оригинальном тексте заменены курсивом, выделения прописными буквами сохранены. Расшифровка сокращенных терминов, имен и названий учреждений, а также текст, восстановленный по дополнительным источникам, даются в квадратных скобках. Все неразборчивые слова и пропуски в тексте обозначены многоточиями (в пределах одного предложения) и многоточиями в косых скобках (предложение и более) и оговорены в подстрочных примечаниях.

Большую работу проделала группа переводчиков, в которую вошли Г.А.Бухрова, Е.А.Захарова, О.А.Канищева, М.В.Морочковская, Е.В.Никонорова, И.В.Орловская, Ю.П.Пронченко, Г.Н.Сукачева, Н.А.Феногенов, Н.Е.Шмелев, Н.А.Шнайдер. Ими было переведено около трети опубликованных писем.

При подготовке писем к изданию потребовалось провести объемную работу для уточнения биографических данных упомянутых в них лиц, а также событий, о которых идет речь в тексте. Такие сведения даны в именном указателе, помещенном в конце каждого тома, и в подстрочных примечаниях. Эта работа была выполнена Л.Н.Аношкиной, И.С.Жаровой, Е.А.Захаровой, Т.О.Книжник, Т.А.Угловой.

Издание иллюстрировано фотографиями из Отдела рукописей МЦР и репродукциями работ Н.К.Рериха.

Международный Центр Рерихов благодарит Латвийское общество Рериха, хранителя оригиналов писем Н.К.Рериха к В.А.Шибаеву, и лично Алвилса Хартманиса за предоставленное право публикации писем.

Татьяна Книжник

1
Н.К.Рерих – А.А.Спицыну

3 мая 1896 г. Извара

Многоуважаемый Александр Андреевич.

Весьма благодарен за открыт[ый] лист⁵⁴ и прилагаю при сем марки. Но вот история: лист выдан на 2 целых уезда, между тем как я просил всего на 3 волости, но 3-х уездов. В листе не упомянута Врудская волость Ямбургского уезда⁵⁵, самая, как оказывается, для меня нужная. Царскосельский уезд я с удовольствием оставлю, так как работы в нем могут быть лишь случайные. Без Врудской волости Ямбург[ского] уезда мои работы этого лета ограничатся лишь раскопкой 6 полевых курганчиков при дер[евне] Лисино Петергофского уезда, а для этого, пожалуй, не стоит и работу начинать: все равно по 6 курганам ничего не выяснить, ни к каким результатам не придешь. Лишая права работы во Врудской волости, Комиссия лишает предполагавшуюся мою работу, так сказать, головы. Если скажете, что будет слишком много 3 уезда, то мне надо всего 3 смежные волости 3-х уездов, а целых уездов не надо. Да, даже не 3, а всего две волости, так как от Сосницкой волости Царскосельского [уезда] я готов отказаться. Работать хочется, а лист ограничивает мою работу всего 6 курганами. Ввиду всего этого слезно молю Вас выслать мне добавочный лист на Врудскую волость, причем довожу до сведения Комиссии, что я не воспользуюсь данным правом на целые уезды, а ограничу мои работы районом 3-х смежных волостей: Врудской, Губаницкой и отчасти Сосницкой. Если бы показался и этот район слишком обширным, то я готов отступиться от Сосницкой.

Хорошо бы было, если бы выслали новый лист, а я возвратил бы Вам старый, или дополнение к старому прислали.

Фрагмент письма Н.К.Рериха В.В.Стасову от 14 мая 1897 г.

Я уже начал наводить справки и разведки, числа 12 Мая думаю приступить к работе (если погода позволит), чтобы в начале Июня представить Вам связный отчет и ехать на Юг.

Надеюсь, ответом не замедлите, чтобы работа не задержалась.

Весьма был бы благодарен за сообщение, был ли Ивановский⁵⁶ в Горицах Врудской волости? Там, писали мне, есть одно интересное место.

Очень жду ответа ввиду того, что для 6 курганов Петергофского [уезда] не стоит и дневника марать – ничего нового не скажешь, старого не выяснить. Центр работ была бы Врудская волость, если бы мне дали добавочный лист или заменили Царскосельский [уезд] Ямбургским. Простите за беспокойство.

Глубоко Вас уважаю и предан душевно,

Николай Рерих

2
Н.К.Рерих – В.В.Стасову⁵⁷

14 мая 1897 г. Извара

Глубокоуважаемый Владимир Васильевич.

Спасибо за письмо; с благодарностью принимаю Ваши пожелания, хотя именинник я 6-го Декабря⁵⁸. Знаете, за чем Ваше письмо меня застало? – За обдумыванием картины – из моих славянских сюжетов, хотел набросать Вам эскизец, но потом решил умолчать; мало ли еще какие изменения будут. Даю понять своим, что если не позволят работать, я серьезно из себя выйду и Университет, пожалуй, не кончу. Теперь самое время за краски взяться – насколько выкидыш ничего не стоит, настолько и переношенное никуда не годится. Вот оказия! Совсем было думал сказку писать, а вдруг славянская картина полезла – не удержать⁵⁹. Когда же Вы, Влад[имир] Вас[ильевич], мое божество распинать будете и «тощий грибной суп» расхлебывать? Кабы у меня была ложка, я бы помог. Совсем я тут мало о божественном думаю. Какою Вам представляется крыша славянской избы? Островерхою, соломенною?

Посылаю при письме Вам снимок с картины неизвестного автора, изображающей «Труды Преподобного Изографа Летописателя Николая Изварского»⁶⁰. Пытаясь объяснить в лучшую сторону (как при письме Репина) замысел художника, все же не могу согласиться с изображением преподобного в светском платье. Чрезвычайно странно и неосновательно и, при всей оригинальности, подражания, согласитесь, отнюдь не заслуживает; хотя сами труды даже, пожалуй, понятнее, чем на картине Нестерова⁶¹, – здесь преподобный на всех трех трудится, а у него на одной просто посреди дороги стоит, к соблазну проезжающих.

Про охоту истинное слово Вы сказали; я и сам не раз эту весну (к огорчению егеря) пропускал выстрелы; бог с ними, с птицами. Но зверовой охоты оставить не могу – слишком она исторична. Эх, кабы псовую да соколиную завести!⁶²

Местный кузнец по моим рисункам изготовляет мне топоры, копья и мечи древнеславянские; и тем же примитивным способом – без напилка – молотом. Ручки у них были ли нарезные и раскрашенные? И из чего ножны у мечей делались – кожаные? Как кожа выделывалась? Или просто сушилась? Хочу колчан из барсучьей шкуры сделать.

Размеры картины 2 × 1½ арш[ина]. На карандашном эскизе – уладилась сносно, а красок нема.

Куда думаете летом ехать? Или в Питере? Вот, думаю, жарко там было? Пекло.

Лучше брошу писать, не то про картину напишу; а не хочется, если кто и посоветует – все равно не послушаюсь. Скучно мне тут без добрых знакомых. Один приятель в Москву совсем уезжает на днях. Курбатов⁶³ тоже картину напишет, да и тягу из Питера. Третий жениться собирается. Совсем один останусь.

Недели через полторы все же надеюсь добиться своего и получить разрешение ехать за красками, тогда у Вас побываю непременно. Еще раз за письмо благодарю и желаю всего хорошего.

Предан Вам крепко.

Николай Рерих

Балт[ийская] ж[елезная] д[орога]. Ст[анция] Волосово. Мыза Извара.

3
Н.К.Рерих – В.В.Стасову⁶⁴

11 июня 1897 г. Извара

Глубокоуважаемый Владимир Васильевич.

Недавно увидал я одну избу, которая при сближении с юртой, кажется, подойдет к славянской постройке. Для картины сочинил я следующие избы.

Крыша из жердей с двумя связами. Местами крыта тростником или соломой. Наверху жерди торчат. Дым идет сверху.

Тип плетня.

Лодка⁶⁵.

Сам городок на холме, я думаю, может быть просмоленным (чтобы не гнил).

Мне очень важно бы было знать Ваше мнение относительно избы. Так как по многим обстоятельствам мне в этом месяце в Питере быть не придется, то не будете ли добры черкнуть мне об избе; может быть, также⁶⁶ пришлете статью⁶⁷ бандеролькой?

Какое норвежское древнее погребение? В ладье, в кургане?

С нетерпением буду ждать Вашего ответа⁶⁸, если будете добры. Прошу простить мое невежество и причиняемое беспокойство; не сердитесь, пожалуйста.

Глубоко Вас уважаю и предан крепко Вам.

Николай Рерих

Балт[ийская] жел[езная] дор[ога]. Станция Волосово. Мыза Извара.

Фрагмент письма Н.К.Рериха В.В.Стасову от 11 июня 1897 г.

4
Н.К.Рерих – А.Ф.Бычкову

25 января 1898 г. Санкт-Петербург

Глубокоуважаемый Афанасий Феодорович.

Получив извещение от Г[осподина] Секретаря Императорского Русского Археологического Общества⁶⁹ об избрании меня в число Членов-сотрудников Общества⁷⁰, имею честь в лице Вас принести мою благодарность Обществу и вместе с тем уведомить о желании моем работать по Отделению Археологии Русской и Славянской.

Примите уверение в совершенном моем почтении и полной преданности.

Николай Рерих

В[асильевский] О[стров]. Университет[ская] набер[ежная], 25.

5
Н.К.Рерих – в Канцелярию
Императорской Археологической Комиссии

1 июня 1898 г. Извара

Не имея возможности в скором времени приехать в Петербург за открытым листом, покорнейше прошу Канцелярию Императорской Археологической Комиссии выслать мне открытый лист пакетом по адресу: Балтийская жел[езная] дор[ога]. Станция Волосово. Мыза Извара. Ник[олаю] Кон[стантиновичу] Рериху.

С почтением,

Николай Рерих

6
Н.К.Рерих – В.П.Шнейдер⁷¹

2 января 1899 г. Санкт-Петербург

Многоуважаемая Варвара Петровна.

Владимир Васильевич благодарит Вас очень. Книга пока осталась у него. Привезу через малое время. Охранял краски ревностно. Когда привезу книгу, возьму веер, и надо докончить спор о технике⁷².

Уважающий Вас очень,

Николай Рерих

7
Н.К.Рерих – Н.В.Мятлеву⁷³

7 июля 1900 г. Санкт-Петербург

Милостивый Государь Николай Владимирович.

Известившись от княжны Е.В.Путятиной о том, что Вы не получили моего письма к Вам и моей брошюры⁷⁴, посылаю Вам еще один экземпляр ее и нижеследующие сведения об исследованном мною жальнике в имении герцога Н.Н.Лейхтенбергского около ст[анции] Окуловка.

Жальник занимает обширный холм, обросший кустарником. Внешняя форма могил разнообразная (круги, овалы, местами на В[осток] и З[апад] два валуна или плоские плиты до 1¹/₂ ар[шина] вышины). Погребения идут в несколько слоев, часто заходя одно на другое. Под верхними камнями иногда черепки горшков обожжен[ных] и без следов огня. Иногда каменная обкладка продолжается ниже уровня материка в два, даже в три слоя. Могильный грунт усеян зольными точками и прослойками. Костяки на различной глубине (³/₄–1¹/₂ ар[шина]) плохой сохранности, в лежачем положении, преимущественно направлением с З[апада] на В[осток].

В исследованных 5 погребениях предметов не найдено.

По словам кн[язя] Багратиона, близ ст[анции] Валдайка находятся два жальника приблизительно такой же вечности⁷⁵.

Могу предупредить, что в Археологическом Обществе и Комиссии находятся готовые клише типичных для Новгород[ской] губ[ернии] погребений, которыми можно бы воспользоваться, если издание будет иллюстрированное. Если в бытность в С[анкт]-П[етер]б[урге] Вы найдете возможным ближе ознакомить меня с изданием, предпринятым Вами, за которое не могу от души Вам не аплодировать, быть может мне удастся сообщить вам еще кой-какие сведения⁷⁶.

Буду надеяться, что настоящее письмо дойдет к Вам.

К услугам Вашим всегда готовый,

Н.Рерих

С[анкт]-П[етер]б[ург], В[асильевский] О[стров], 16[-я] линия, № 15

8
Н.К.Рерих – В.П.Шнейдер⁷⁷

23 декабря 1900 г. / 5 января 1901 г. Париж

Многоуважаемая и хорошая Варвара Петровна.

Хотя Ваше письмецо было и микроскопическое, но я обрадовался ему гигантски, ибо когда начинаю соображать спи[соч]ек Петербургских знакомых – [тех], о которых бы мне было приятно вспомнить, то список этот выходит такой маленький, что с особенным удовольствием получаю даже крохи от немногих сих. Я закрыток не собираю и потому был очень огорчен, что целая страница отошла под рисунок, который с таким же успехом мог фигурировать только на конверте. Злая путаница среди русских художников дала мне повод недели 3 назад написать статью в «Нов[ое] Время»⁷⁸ и упрекнуть моих собратьев во взаимном неуважении. Имею сведения, что статья набрана и сильно урезана, так что появится изуродованная – странно, все, что наиболее сердечно, все подвергается нарочитому урезыванию.

Право, даже гадко вспомнить о Петербурге – там гниль какая-то и слизь. В связи с этим сознанием является у меня такой план, – о нем непременно сообщите свое мнение. Если у меня выяснятся некоторые вопросы свойства денежного и личного, то думаю остаться за границей года 4–5 и писать большую серию картин (18) – симфонию «Русь»⁷⁹. По мере окончания выставлять их порознь в Салоне⁸⁰ и Мюнхене⁸¹, но не продавать. Затем, когда соберутся все, то двинуть их по Америке и Англии и уже на закуску в Россию. Уж махнуть, так вовсю! – поставить на карту и средства, и личное благополучие, и общественное мнение – только бы не войти рядовым бойцом в мелкие дружины петербургских художественных скопищ. Что скажете?

Я знаю, что мне грозит полное одиночество, но уж лучше переносить его, нежели пускать пузыри, по уши сидя в мелкой пошлости, мелкость которой начинаешь сознавать лишь на расстоянии. Мне кажется, что все мои странствования рано или поздно окончатся уходом в природу.

Картины мои, о которых не говорите никому, но сами выслушайте, ибо «женский ум лучше всяких дум», располагаются так:

1. «Небесный огонь» (Доисторич[еский] человек видит огонь, упавший с неба и зажегший дерево. В коричнево-зеленом тоне).

2. «Облачные девы»⁸² (Облака. Сравн[ительные] поэтические воззрения славян на природу).

3. «Ярило»⁸³ (Восход солнца. В желтом).

4. «Святыня»⁸⁴ (Полный рас[ц]вет языческого культа. Яркая, солнечная).

5. «Очаг»⁸⁵ (Переход от культа в жизнь. Славяне у очага. Темная).

6. «В заповедном лугу»⁸⁶ (Раннее утро (зеленое), хороводы, игры).

7. «Игра» (Слав[янская] деревня. Игра в чехарду. Серый день).

8. «Охота»⁸⁷ (Зима. На медведя).

9. «Сборы»⁸⁸ (Готовят ладьи. В красном).

10. «Гонец» старые знакомые пересочиненные⁸⁹

11. «Старцы» старые знакомые пересочиненные⁸⁹

12. «Варяги»⁹⁰ (Яркая).

13. «Немцы» (Серая. Словно окаменение в замках).

14. «Византия»⁹¹ (Беспорядочная, пестрая).

15. «Русский полон» (Хазары, Итиль).

16. «Вороны»⁹² (Вещие вороны кругом города) (Синий вечер. Давящее впечатление).

17. «Победители» (Татары на телах русских князей подняли кубки).

18. «Поход»⁹³ (Самая большая. Поход русской рати).

19. «Курганы»⁹⁴ (Апофеоз всему).

Ближайших объяснений не даю, ибо деление на части понятно. Это не есть историческое исследование, это симфония (иного определения придумать не могу). Если покажется неосновательным – ради Господа, черкните.

Нервы у меня всё неважные, надо с ними бороться. Не пришлете ли мне статью Влад[имира] Вас[ильевича]⁹⁵ из «Новостей»⁹⁶ о Декадентах (была недели 2 назад)? Читали ли мое письмо в «России»⁹⁷ и ответ Дягилева⁹⁸? У нас скоро до того дойдет, что будут запрещать даже кланяться с некоторыми лицами.

На днях мне придется быть в кружке – «крайний левый» (как мне сказали) – любопытно; о впечатлении напишу.

Отвожу душу на симфонич[еских] концертах Шевильяра и Колонна. Здесь поговаривают о третьем Салоне⁹⁹ – Салоне молодых, но вряд ли эта идея получит осуществление.

Не поскупитесь на письмо.

Rue du F[au]b[urg] St. Honore, 235.

Александре Петровне поклон¹⁰⁰.

9
Н.К.Рерих – В.П.Шнейдер¹⁰¹

9/22 февраля 1901 г. Париж

Многоуважаемая Варвара Петровна.

Есть у меня к Вам следующая просьба: у Вас много знакомых в Москве; нельзя ли узнать через них о таком деле. С моими бедными «Старцами»¹⁰² я попал в руки очень недоброкачественного агента, который думает теперь их продать задешево в какие-то несимпатичные руки. Чем их отдавать за границей, я с несравненно большим удовольствием подарил бы их в России, напр[имер] в Исторический Музей. Нет ли возможности узнать о таком предприятии, возможно ли оно? Если москвичам нужен отзыв о картине, то, конечно, В.М.Васнецов, видавший ее еще в моей мастерской, не откажет дать таковой.

Если Вы мне (в недалеком будущем) не откажете сообщить что-либо, то ужасно обяжете меня.

Из новостей у меня лишь визит Кормона. Из его замечаний приведу такие: «Наконец-то я вижу, что в Париже написано что-то славянское, а не интернациональное!». Очень хвалил vision artistique¹⁰³ и рисунки (что для меня особенно важно). Про рисунки сказал: «У вас широкая и хорошая манера, так и продолжайте». Советовал работать не в общей мастерской, а дома и вызывался приходить на дом ко мне. Также советовал представить одну написанную вещицу в Салоне¹⁰⁴ – да страшно! Уходя, он спросил, как относятся ко мне русские профессора, и на мой ответ «скверно» сказал: «Кажется, ваши самые большие живописцы – самые большие буржуа».

Спросите, пожалуйста, Майкова, искренний ли человек Кормон, что-то он уж очень шибко одобряет.

Был я у Менара, познакомился с Бенаром, который своими blague¹⁰⁵ производит впечатление рантье.

Если Историч[еский] Музей меня не отринет, то, может быть, туда же подарю и «Поход».

Пока что еще не узнали меня в Майковской мастерской (я туда переезжаю). Можно писать мне по адресу знакомых, rue des Mathurins, 57.

Кланяюсь Александре Петровне.

Всего Вам хорошего. Предан Вам искренно,

Н.Рерих

Что творится у Беклемишевых¹⁰⁶? Ничего о них не слышу.

10
Н.К.Рерих – Н.В.Мятлеву¹⁰⁷

26 июля 1901 г.[Санкт-Петербург]

Многоуважаемый Николай Владимирович.

Высылаю Вам статью о сопках (где мои рисунки)¹⁰⁸ – по миновании в ней надобности, пожалуйста, брошюрку эту верните. При перечисленных селах древностей не встречено (хотя сопки две, три могучие есть) – с данными Статистического Комитета¹⁰⁹ надо быть очень осторожным – много неточностей. Посылаю рисунки.

Павел Арс[ентьевич] Путятин – теперь живет в Бологое. Адрес Спицына Александра Андр[еевича] – СПб., Археологическая Комиссия – но теперь он где-то далеко в командировке.

О раскопках слушателей Института – в «Вестнике Археологии» (изд[аваемом] при Институте)¹¹⁰.

Об осмотре камня лучше запросите у Шляпкина (Илья Александр[ович]. В[асильевский] о[стров]. 12-[я] линия, № 27), он мне передавал о камне на словах¹¹¹. Интересуюсь Вашими раскопками, о которых, если хотите, сообщу в Археолог[ическом] Обществе.

Искренно Вам предан.

Н.Рерих

11
Н.К.Рерих – А.В.Половцову¹¹²

30 июля 1901 г.[Санкт-Петербург]

Глубокоуважаемый Анатолий Викторович.

Спасибо за Ваши добрые слова у Тенишева. Дай Бог, чтобы все вышло, как хочется. При чем тут церковный Музей – не могу понять.

Искренно Вам предан.

Н.Рерих

Доброго пути и скорого возвращения!

12
Н.К.Рерих – Н.П.Кондакову¹¹³

22 декабря 1901 г.[Санкт-Петербург]

Глубокоуважаемый Никодим Павлович.

Сегодня надеялся быть у Вас, но, очевидно, не удастся. Дело в следующем. Все шло хорошо, пока не выдвинулось препятствие со стороны передвижников¹¹⁴. Они желают получать с посетителей лекций по 40 коп., т. е. как бы плату за вход на выставку. Не думаю, чтобы из 300 руб. валового сбора мы могли бы уплачивать им 120 руб. Остается следующее: 1) воспользоваться другим нашим залом, вмещающим 250 чел[овек]; 2) или же отложить чтения на сезон ноябрь – декабрь – январь будущего года, а теперь к ним готовиться и как следует их прорекламировать. Которое из 3-х предположений Вам улыбается?

Штудирую кое-что о Новгороде. Хотел бы Вас повидать в моей мастерской¹¹⁵ и показать Вам некоторые из моих картин, что готовлю к ближайшей выставке¹¹⁶.

Свидетельствую мое почтение супруге Вашей.

Искренно Вам предан,

Н.Рерих

13
Н.К.Рерих – В.П.Шнейдер¹¹⁷

29 сентября 1904 г.[Санкт-Петербург]

Многоуважаемая Варвара Петровна.

Вы хотели эскиз к моей «Древней жизни»¹¹⁸. Нашел один и посылаю его Вам. Имейте в виду – пастель не фиксирована. Если понравится и напомнит картину, буду рад.

Поклон мой Александре Петровне.

Искренно Вам предан,

Н.Рерих

Американские слухи¹¹⁹ оказались верными.

14
Н.К.Рерих – В.Г.Дружинину

17 января 1905 г.[Санкт-Петербург]

Многоуважаемый Василий Григорьевич.

Помнится, Вы указали мне письмом известить Вас о желании быть перечисленным¹²⁰ в действ[ительных] чл[енах] Археологического Общества. Следую Вашему указанию и прошу Вас принять это мое заявление.

В феврале надеюсь сделать сообщение в Обществе¹²¹, ибо теперь оправился от тифа.

Искренно Вам преданный,

Н.Рерих

15
Н.К.Рерих – В.Г.Дружинину

18 марта 1905 г.[Санкт-Петербург]

Многоуважаемый Василий Григорьевич.

Прошу Вас принять и выразить мою признательность Вам и Совету нашего Общества за признание меня Действ[ительным] Членом Общества.

Крепко жму Вашу руку.

Искренно Вам преданный,

Н.Рерих

16
Н.К.Рерих – И.А.Шлякову¹²²

26 июля 1905 г.[Вышневолоцкий уезд,] село Березки

Многоуважаемый Иван Александрович.

Мне бы очень хотелось, чтобы Вы прочли мой доклад в защиту искусства, напечатанный в московском журнале «Искусство» – в майском¹²³ №, и прения по поводу доклада (в №№ за июнь и июль)¹²⁴, где я опять не мог не упомянуть о чудесном возобновлении Ростовского Кремля. Ростовский уголок любви к сохранению старого искусства произвел на меня неизгладимое впечатление.

Не приходилось ли Вам слышать о старинных медных монетах, которые часто находятся при церквах? Я собираю теперь исключительно медные монеты, и, конечно, заглазно приходится их покупать на вес и потом из них находить недостающие года. Обычная цена их 30 коп. за фунт, но можно бы дать и 35 коп., наложив на посылку и платеж за пересылку. Был бы Вам очень обязан за Ваше содействие.

Желаю Вам всего доброго.

Искренно преданный,

Н.Рерих

Мой адрес до 20 августа: Николаевск[ая] ж[елезная] д[орога]. Станция Академическая. Село Березки. Н.К.Рериху.

После 20 августа: СПб., Морская, 38. Импер[аторское] Общество Поощр[ения] Худож[еств]¹²⁵.

17
Н.К.Рерих – И.А.Шлякову¹²⁶

7 октября 1905 г. [Санкт-Петербург,] Морская, 38

Многоуважаемый Иван Александрович.

Обращаюсь к Вам с большою просьбою в интересах искусства, истинным любителем которого Вы являетесь.

Дело касается г. Лопакова, иконописные способности которого Вы по справедливости оценили. Мне очень хотелось бы выдвинуть этого молодого человека, и, кажется, теперь представляется эта возможность. Предстоит одна работа¹²⁷; для нее я мог бы взять его моим помощником. Не могу ли просить Вас узнать у Лопакова, какое именно жалование помесячно предполагал бы он, чтобы работать по иконной стенописи под моим началом. Работа может продлиться до года, если не больше. Повторяю, что удачное выполнение работы может, без сомнения, повлиять на всю его будущую деятельность и сразу поставит его на ноги в смысле художествен[ной] известности. Простите, что прошу об этом, зная Ваше заботливое отношение ко всему, близкому делу искусства.

В ожидании скорого ответа искренно Вам преданный,

Н.Рерих

18
Н.К.Рерих – В.П.Шнейдер¹²⁸

[Лето 1907 г.] [Финляндия,] Выборг

Многоуважаемая Варвара Петровна.

До последнего дня все не отчаивался побывать у Вас в Царском [Селе], но теперь совершенно ясно, что выехать за черту города не удастся, ибо все время разбито не более как по 2 часа.

Надеюсь осенью встретить Вас и Александру Петровну в добром здоровье, благодаря телефону я имел возможность быть в курсе удачного выздоровления.

Жена шлет живейший привет и благодарит за память.

Искренно Вам предан,

Н.Рерих

Выборг. Шлюз Лавола. Villa Onnela¹²⁹. Рериху.

19
Н.К.Рерих – А.Галлен-Каллела¹³⁰*

16 июня 1907 г.[Финляндия,] Лохья

Искренно приветствуем!

Любуемся церковью и Вашей очаровательной племянницей¹³¹.

Н.Рерих

20
Н.К.Рерих – А.Галлен-Каллела¹³²*

18 сентября 1907 г. [Санкт-Петербург]

Мои наилучшие приветствия господину Акселю Галлену, дорогому собрату.

Н.Рерих

21
Н.К.Рерих – А.А.Санину¹³³

9 декабря 1907 г. Санкт-Петербург

Дорогой Александр Акимович.

Простуда мешает мне еще раз лично приветствовать Вас с выдающимся успехом Ваших постановок¹³⁴.

Если найдется у Вас минутка заглянуть ко мне – буду особенно рад. Есть и один вопрос.

Еще раз от души обнимаю.

Преданный Вам,

Н.Рерих

22
Н.К.Рерих – А.П. и В.П. Шнейдер¹³⁵

2/15 августа 1908 г. Бад-Нойенар

Уезжаю во вторник; печени, правда, стало лучше. 3 дня шел дождь. Поклон Кругликовой; наконец-то она примет Вас в свое сообщество!!! Уезжаю с восторгом, до того все здесь¹³⁶ надоело. Адрес: Бологое. Именье кн[язя] П.А.Путятина. Желаю Вам всего лучшего.

Ваш Н.Р.

Лицевая и оборотная стороны почтовой открытки, посланной Н.К.Рерихом сестрам А.П. и В.П. Шнейдер 2/15 августа 1908 г. с курорта Бад-Нойенар

23
Н.К.Рерих – А.А.Санину¹³⁷

14 февраля 1909 г. Санкт-Петербург

Дорогой Александр Акимович.

Посылаю вам вырезку из «Figaro»¹³⁸. При таком отношении к «Игорю»¹³⁹, вряд ли можно отложить именно эту оперу.

Любопытно, какие будут следующие сведения и какие рифы нас ожидают!

Искренно Ваш,

Н.Рерих

24
Н.К.Рерих – В.П.Лобойкову¹⁴⁰

26 февраля 1909 г.[Санкт-Петербург]

Глубокоуважаемый Валериан Порфирьевич.

Среди сведений, мною Вам доставленных, кажется, я ничего не упомянул о театральных постановках, мною выполненных: 1. В 1908 году по предложению французской дирекции сделаны эскизы для «Снегурочки» в Opéra Comique¹⁴¹; 2. В 1908 же году сделана постановка для мистерии «Три волхва» (Старинный Театр); 3. В 1909 г. выполнены декорации и костюмы для «Князя Игоря» (в Париже).

В отделе церковных декораций за последние годы были произведены работы: в храме села Пархомовка (имение В.В.Голубева); в храме под Шлиссельбургом на Пороховых заводах¹⁴²; в женском монастыре г. Перми¹⁴³; и в настоящее время для Почаевской Лавры¹⁴⁴. Может быть, эти сведения тоже понадобятся.

Поздравляю Вас с назначением Президента¹⁴⁵ и искренно жму Вашу руку.

Преданный Вам,

Н.Рерих

25
Н.К.Рерих – А.А.Санину¹⁴⁶

[Апрель 1909 г.] [Санкт-Петербург]

Дорогой Александр Акимович.

Слышу, что херес будет переделан на мадеру и декорации «Игоря» пойдут в «Псковитянке»¹⁴⁷? Меня никто не спрашивает. Какие слухи у Вас? Жалею, не могу приехать, простужен. Не зайдете ли? Надо бы с Вами установить кое-что.

Посылаю Ремизова¹⁴⁸, единственный экземпляр!

Искренно Ваш,

Н.Рерих

26
Н.К.Рерих – В.Б.Фредериксу¹⁴⁹

28 ноября 1909 г. Санкт-Петербург, Мойка, 83

Ваше Высокопревосходительство.

16-го января сего года, представляя на милостивое воззрение ИХ ИМПЕРАТОРСКИХ ВЕЛИЧЕСТВ ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА¹⁵⁰ И ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ¹⁵¹ мои картины¹⁵², я имел счастье доложить ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ о моем предположении открыть, при вверенной мне ШКОЛЕ ИМПЕРАТОРСКОГО ОБЩЕСТВА ПООЩРЕНИЯ ХУДОЖЕСТВ, мастерскую иконописи, которая должна способствовать распространению среди художников истинных сведений о Священном Деле Иконописания и должна иметь в будущем значение особенной важности.

ЕГО ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО соизволил милостиво принять мой доклад и изволил указать на высокое значение развития русского искусства, и высокомилостиво одобрил мое предположение об учреждении [ЕГО] ВЕЛИЧЕСТВОМ ГОСУДАРЕМ ИМПЕРАТОРОМ, Непосредственным Покровителем ИМПЕРАТОРСКОГО Общества Поощрения Художеств, к Высокоторжественному Дню 6-го декабря¹⁵³ первой работы иконописной мастерской как начала высокополезного и священного дела Иконописания, учрежденного при Школе ИМПЕРАТОРСКОГО Общества Поощрения Художеств.

Представляя Вашему Высокопревосходительству вышеозначенные объяснения к Иконе¹⁵⁴, при сем препровождаемой,

Имею честь быть Вашего Высокопревосходительства покорный слуга,

Директор Школы

ИМПЕРАТОРСКОГО Общества

Поощрения Художеств

Академик Николай Рерих

27
Н.К.Рерих – В.В.Радлову¹⁵⁵

24 декабря 1909 г. Санкт-Петербург, Мойка, 83

Глубокоуважаемый Василий Васильевич.

Вследствие Вашего письма еще раз подтверждаю Вам мое согласие выставить мои собрания по каменному веку в Музее Императорской Академии Наук¹⁵⁶.

Пользуюсь случаем еще раз приветствовать Ваши высокоценные труды по расширению такого замечательного хранилища, каким является, благодаря Вашему руководству, Музей Императорской Академии Наук.

Прошу принять чувства моего искреннего почитания и уважения.

Н.Рерих

28
Н.К.Рерих – в Императорскую Археологическую Комиссию¹⁵⁷

30 марта 1910 г.[Санкт-Петербург], Мойка, 83

В Императорскую Археологическую Комиссию Действительного члена Императорского Русского Археологического Общества

Академика Николая Константиновича Рериха

Заявление

В течение целого ряда лет я имел честь получать открытые листы на право производства раскопок от Императорской Археологической Комиссии, причем Комиссия и Императорское Русское Археологическое Общество неоднократно высказывали одобрения по поводу выполненных мною задач. В настоящее время имею честь покорнейше просить Императорскую Археологическую Комиссию о выдаче мне открытого листа¹⁵⁸ на право производства раскопок в пределах Новгородского уезда и самого города Новгорода. По примеру прошлых лет мною будет представлен полный подробный отчет о произведенных работах со всеми необходимыми чертежами, обмерами, фотографиями и изображениями.

Академик Н.Рерих

29
Н.К.Рерих – редактору газеты «Русское слово»¹⁵⁹

14 августа 1910 г.[Гапсаль¹⁶⁰ ]

Милостивый государь г. [далее зачеркнуто].

Простите, не знаю Ваше имя отчество¹⁶¹ и обращаюсь так «мало прилично». Фельетон о Новгороде¹⁶² я выслал. Прошу прислать 20 экз. в Петербург, Мойка, 83. По тому же адресу прошу высылать газету после 25 августа.

Примите чувства моего искреннего уважения и преданности.

Н.Рерих

30
Н.К.Рерих – В.П.Шнейдер¹⁶³

27 июля 1911 г.[Смоленская губ., Талашкино]

Дорогая Варвара Петровна.

Я передал княгине¹⁶⁴ Ваше поздравление и желание, и она сказала, что будет очень рада Вас видеть. От Москвы езды 10 час[ов] до Смоленска, а там 2 часа на лошадях.

Из Neuenahr’a¹⁶⁵ я Вашего письма не получил. Немцы, верно, не переслали. О Школе ничего не знаю. Знаю только, что какие-то таинственные руки пытаются задержать перестройку. Зарубин подозревает Боткина или Китнера. Сам я теперь углублен в церковь¹⁶⁶. Кроме того делаю эскиз для Старинного Театра¹⁶⁷, обдумывал «Пер Гюнта»¹⁶⁸ и разрабатываю подробности балета «Праздники Весны»¹⁶⁹, который мы делаем для Дягилева со Стравинским. Задумано и несколько новых картин. Словом, как будто еще есть что рассказать новое. В церкви, конечно, еще только все начинается, но к концу августа уже разбросают леса и откроют мозаику¹⁷⁰. Еще несколько добрых вестей есть из Парижа и из Рима¹⁷¹. В Париже имела успех «Сеча при Керженце»¹⁷², а в Риме мои вещи очень понравились королеве¹⁷³.

Что же у Вас делается? Когда Вы возвращаетесь в С[анкт]-П[етер]-б[ург]? Какие ближайшие планы? Очень мы были бы рады, если Вы собрались бы в Талашкино. Жена шлет Вам искренний привет. Где Александра Петровна?

Сердечно преданный Вам,

Н.Рерих

31
Н.К.Рерих – И.Ф.Стравинскому¹⁷⁴

23 ноября 1912 г. Санкт-Петербург

Сейчас выслал 24 костюма¹⁷⁵ и две книги с образцами украшений. Хочу приехать в конце декабря. Куда?

Первое действие переделал по-новому – лучше! Привет С[ергею] П[авловичу]. Пишите, как и что.

Искренно преданный,

Н.Р.

Сцены из балета «Весна Священная» (1913).

Музыка И.Ф.Стравинского, либретто и эскизы декораций и костюмов Н.К.Рериха

32
Н.К.Рерих – И.Ф.Стравинскому¹⁷⁶

[16 декабря 1912 г.] Санкт-Петербург

Дорогой мой, спасибо за письмо¹⁷⁷.

Удивляюсь, что Дягилев не известил, куда желателен мой приезд [в] конце декабря. Спросите его – в чем дело? Надо знать заблаговременно.

Делаю вариант 1-го акта¹⁷⁸, без дерева получше. Какие Ваши сведения?

Желаю Вам и супруге¹⁷⁹ бодрый праздник.

Ваш душевно,

Н.Р.

33
Н.К.Рерих – С.П.Дягилеву

[12/25 мая 1913 г.] [Париж]

Дорогой Сергей Павлович, посылаю тебе текст.

Сегодня я не буду утром в театре и прошу в понедельник показать мне костюмы не в 10 часов, а в 2 часа¹⁸⁰.

Твой Н.Рерих

I. Поцелуй Земли

Возлюбил землю Ярило. Зацвела земля золотом. Налилась земля травами. Радость земли великая. Людям великий пляс и гадание. Собирают цветы, солнцу красному поклоняются. Сам старейший-мудрейший знает больше всех.

Приведут его сочетаться с землею пышною.

А утопчут землю страшною радостью великою.

II. Жертва великая

После дня и после полуночи. Камни заклятые по холмам лежат. Ведут девушки игры тайные. Ищут пути великого. Славят-величают жертву избранную. Призовут старцев, свидетелей праведных. Человеки-праотцы мудрые смотрят жертву великую. Воздадут жертву Яриле прекрасному, красному.

Н.Рерих

34
Н.К.Рерих – С.С.Митусову¹⁸¹

[Не позднее 10 июня] 1913 г.[Санкт-Петербург]

Дорогой Степа,

Открыл письмо, чтобы узнать последние новости о бедном Игоре. Ему нужно очень поправиться¹⁸². Сегодня переезжаем [в] Павловск¹⁸³, приезжайте туда. В.И.¹⁸⁴ шлет поцелуй. Привет мой Вашим и Мире и С.Л.¹⁸⁵

Ваш Н.Р.

35
Н.К.Рерих – Л.Н.Андрееву

3 декабря 1914 г.[Петроград]

Дорогой Леонид Николаевич.

Если слова трогают душу, то слово такого прекрасного, так близкого мне художника, как Вы, не только тронуло меня глубоко, но и принесло радость¹⁸⁶. За эту радость, которая так редка у нас сейчас, крепко Вас целую. Спасибо Вам великое. И Вы поймите, что я не боюсь принести Вам признание, что Ваше мнение принесло мне радость. У меня много врагов, но зато судьба устроила так, что «с гордостью могу называть врагов моих и с гордостью могу перечислить друзей». Судьба устроила так, что средь умершего «сегодняшнего» дня, среди пены и пыли жизни ко мне обращаются голоса таких людей, как Вы, которого так я люблю, ценю и чувствую. Ведь это же радость! Ведь это же настоящее! Еще радость! – среди испытанных голосов «специалистов» Вы заговорили о моей работе языком человеческим. Вы пишете, что можно ли говорить не специально. Да ведь это-то и важно, если что-либо может выйти за пределы специального – в жизнь, в душу, вне времени и скуки мертвого знания.

Много огня зажгли Вы вокруг себя Вашими словами; будет гореть огонь Ваших произведений надолго, ибо он горяч, но не тепл, ибо чувство Ваше глубоко, правдиво и вышло за пределы наших повседневных измерений.

Еще раз крепко, крепко целую Вас за радость. Каждое слово Ваше о моих вещах имеет для меня глубокое значение и светит мне в пути. Пути часто темны и загадочны, пусть будет всегда светел Ваш путь.

Предан Вам сердечно и глубоко люблю Вас.

Н.Рерих

36
Н.К.Рерих – П.П.Гнедичу¹⁸⁷

[Не ранее 17 декабря 1914 г.] Петроград

Милостивый Государь Петр Петрович.

Охотно принимая предложение Комитета¹⁸⁸, сообщенное мне Вами от 17 декабря 1914 года, имею честь покорнейше просить Вас не отказать сделать выбор предметов из моей коллекции орудий каменного века для временного выставления в вверенном Вам Музее Общества¹⁸⁹.

Прошу принять уверения в моем глубоком уважении.

37
Н.К.Рерих – П.П.Гнедичу¹⁹⁰

18 мая 1915 г. Петроград

Милостивый Государь Петр Петрович.

Во исполнение Ваших со мною переговоров, согласно постановления Комитета ИМПЕРАТОРСКОГО Общества Поощрения Художеств, препровождаю при сем часть моего собрания каменного века в количестве 2 568 экземпляров, расположенных на 78 таблицах, и 59 предметов, не нашитых на таблицы, а в общем 2 627 экземпляров, которые прошу Вас принять для временного выставления в Музее ИМПЕРАТОРСКОГО Общества Поощрения Художеств.

Вместе с этим очень прошу Вас командировать служителя Музея в ИМПЕРАТОРСКУЮ Археологическую Комиссию, чтобы получить от члена Комиссии А.А.Спицына черепки сосудов каменного века из моей коллекции, у него в Комиссии находящиеся, о чем он через Н.Е.Макаренко уже предуведомлен. Указанными частями сосудов необходимо дополнить выставленную часть коллекции.

Выставленные предметы главным образом относятся к неолитическим стоянкам Новгородской и Тверской губерний. Кроме того выставлены предметы из Овруча, из Волосовской стоянки¹⁹¹, из Литвы (Виленская губерния), из Тульской губернии, из Сибири и Лифляндии. Для сравнительного изучения присоединены предметы из раскопок во Франции (Amiens¹⁹²), Бельгии, Швейцарии и Рейнских областей. Отдельные находки характеризуют каменный век в Италии (Рим, Верона, Перуджа, Орвието).

Если позволило бы место, то дополнительно я мог бы представить для выставки еще некоторую часть моего собрания.

Оценка означенных предметов и частей гончарства 4 500 рублей.

Примите уверения в моем глубоком уважении и искренней преданности.

Н.Рерих

38
Н.К.Рерих – А.Л.Липовскому¹⁹³

30 ноября 1915 г.[Петроград]

Дорогой Александр Лаврентьевич.

С большою радостью узнал я, что 1 Декабря исполняется 25 лет Вашего славного и самоотверженного служения делу народного просвещения. От души жалею, что простуда лишает меня возможности лично передать Вам привет мой с пожеланием долгой, столь же полезной работы, сил и бодрости для ведения любимого Вами трудного дела.

Бывают слова, не произносимые в обыденной жизни, но при утверждении жизненных вех, в особые дни их можно сказать. Можно сказать нам, Вашим бывшим ученикам, уж давно вышедшим на путь.

Мне пришлось видеть Вас с самого начала Вашей учебной деятельности¹⁹⁴. Вы несли нам знания незапыленные, с любовью устремлялись к истокам человеческой мысли. Устои жизни, история оставляла в нас след, потому что Вы любили Ваше дело и убеждали нас углубиться в века. И не только как наставник любимого предмета, но именно как руководитель живого дела Вы выдержали путь долгий и должны сейчас видеть, что около Вас выросли всходы. Дело Ваше окрепло. Полное лучших поступательных мыслей и стремлений дело гимназии заняло прочное общественное место, и каждый окончивший гимназию Мая и шедший под Вашим руководством может с радостью и гордостью сказать об этом.

Прошу Вас, сохраните на память о Вашем бывшем ученике мою картину «Седая Финляндия»¹⁹⁵. Вы учили нас работать, и мы помним это, работаем и учим.

Крепко жму Вашу руку и глубоко душевно шлю Вам сердечный привет.

Искренно Вам преданный,

Н.Рерих

39
Н.К.Рерих – Л.И.Жевержееву¹⁹⁶

24 марта 1916 г.[Петроград]

Многоуважаемый Левкий Иванович.

Настоящим подтверждаю получение от вас сегодня 500 руб. в счет 2500 руб. за эскизы¹⁹⁷, из которых 250 р. Вами уплачены Н.Е.Добычиной.

Остальные 1250 руб. прошу Вас внести мне в удобное время для Вас, но не позднее 1 с[его] мая.

Преданный Вам,

Н.Рерих

40
Н.К.Рерих – в Комитет Всероссийского общества поощрения художеств¹⁹⁸

19 ноября 1917 г.[Сердоболь]

В Комитет

Здоровье мое еще не улучшается. Необходимо применить лечение морозным воздухом. Надежда моя на то, что Г.М.Бобровский в свое время поправился вполне и вернулся к нашей работе.

Проект Школы, порученный Комитетом, мною окончен. Чтобы не задерживать течение дела, прошу Комитет командировать ко мне Старшего Заведующего, или Секретаря Школы, или обоих для передачи им проекта при объяснениях. Надеюсь, что из предлагаемых предположений можно вывести приемлемое для Общества художественно-просветительное учреждение.

Прилагаю все силы, чтобы восстановить здоровье и скорее вернуться к любимому делу.

[Обращаюсь к членам Комитета с искренним приветом.

Н.Рерих]¹⁹⁹

41
Н.К.Рерих – А.Галлен-Каллела²⁰⁰*

12 июля 1918 г. Сортавала, Тулолансаари²⁰¹ Дом Баринова²⁰²

Дорогой друг Аксель.

Прими наши самые искренние поздравления. Мы с женой слышали о Твоем героизме и о том, что Твой сын даже был серьезно ранен²⁰³. Мы очень надеемся, что сейчас он уже поправился. Очень часто думаем о Тебе, ведь мы уже больше года в Финляндии. Зиму провели в Сортавале и смогли восхититься энергией и организаторским талантом финнов – из ничего появилась целая армия²⁰⁴.

Сейчас мы живем на Тулолансаари, в часе езды от Сортавалы на пароходе. Я много работаю, природа этих мест мне бесконечно нравится. Мы были бы очень счастливы, если бы Ты приехал к нам на несколько дней. Я очень хотел бы показать Тебе мои последние работы.

Дорогой друг, огромная просьба к Тебе: мне необходимо получить от Сената разрешение на вывоз из Финляндии моих картин и красок²⁰⁵, в дополнение к разрешенному багажу. Я уверен, что, если ты замолвишь словечко о значении моих работ, я получу это разрешение. Я также думаю, что несколько слов, написанных Тобою или же Обществом Художников²⁰⁶ властям Сортавалы, могли бы очень помочь. До настоящего времени у меня не было повода жаловаться, я радовался их любезности, но время бежит, и необходимо проявлять осторожность и предусмотрительность, так что мне хотелось бы, чтобы они знали, что у меня есть друзья, которые ценят мое искусство. Надеюсь, что это письмо дойдет до Тебя.

Буду рад получить от Тебя новости, и еще раз прими уверения в моей искренней дружбе.

Николай Рерих

42
Н.К.Рерих – А.Галлен-Каллела²⁰⁷*

20 августа 1918 г. Тулолансаари

Мой дорогой друг Аксель.

Искренне благодарю Тебя за любезное письмо и документы.

Мы будем рады видеть Тебя и Твоего сына в Тулолансаари. Очень трудно назвать точную дату нашего отъезда, но полагаю, что три или четыре недели мы еще пробудем в «Talo Barinoff»²⁰⁸.

Я отправил еще одно письмо Твоему другу из Ваасы²⁰⁹. Конечно же, у меня с собой много картин, но я хотел бы знать, картины какого жанра он предпочитает. У меня есть разнообразные этюды и эскизы.

Я слышал, что при красных была полностью уничтожена большая коллекция картин. Кому принадлежало собрание и кто авторы этих произведений?

Моя жена передает Тебе привет. Мы очень надеемся увидеть Тебя и Твоего сына в Тулолансаари.

Искренно Твой,

Н.Рерих

43
Н.К.Рерих – А.Галлен-Каллела²¹⁰*

29 августа 1918 г. Тулолансаари, Сортавала

Мой дорогой друг Аксель,

Надеюсь, это письмо еще застанет Тебя в Каяани²¹¹. Мне необходима твоя рекомендация²¹² губернатору Выборга г-ну Хакцеллю. Иначе я буду, вероятно, вынужден покинуть Финляндию. Мне только что сообщили, что с 1 сентября начинается перепись русских, проживающих на территории Финляндии, и на этот раз не все смогут остаться, так как разрешение на проживание дадут только тем, у кого есть какая-либо работа или недвижимость. Не имея ни того, ни другого, я, таким образом, окажусь в рядах тех, кто будет выслан. Человек с именем и общественным положением будет выслан из Финляндии из-за своей национальности!!! Ни в одной стране не было ничего подобного!

Когда мне рассказали эту новость, я засмеялся, – но только что я получил письмо от человека, которому доверяю. Он мне советует обзавестись рекомендательными письмами особенно известного и уважаемого в Финляндии человека. Я сразу же подумал о Тебе; Твое имя станет мне защитой.

Мне очень неловко докучать Тебе снова, но что делать? Утешаю себя мыслью о том, что, может быть, когда-нибудь и я смогу оказать Тебе услугу.

Как бы мне хотелось увидеться, поговорить с Тобой, узнать, что Ты думаешь по поводу всего этого хаоса, который нас окружает. Если нас не прогонят, мы думаем остаться здесь еще на три недели, а на зиму устроиться в Выборге (у нас там уже намечено жилье²¹³).

С благодарностью и дружбой,

Преданный Тебе,

Н.Рерих

44
Н.К.Рерих – Е.И.Рерих²¹⁴

[7 ноября 1918 г.] Четверг, 6 вечера [Стокгольм]

Дорогие мои. Милый мой Мисик.

Сейчас ввалился в «Grand Hotel». Монсон прислал своего агента встретить меня. Комната – 8 крон. Говорят, дешевле трудно иметь, но зато лучшая гостиница. Монсон позаботился заказать комнату, а то, говорят, совсем трудно найти. Пожалуй, здесь и останусь. На пароходе очень спокойно. Шведские шхеры – это Ладога, не лучше.

Здесь встретил Жукова. Сейчас пойду обедать. Посмотрю, что за цены. Дай Бог, чтобы все удалось²¹⁵, а то столько затрат! Из данных марок осталось 140 марок. Спешу отправить. Целую крепко.

Все думаю, как получше устроить.

45
Н.К.Рерих – Е.И.Рерих²¹⁶

9 ноября 1918 г. Суббота Стокгольм

Проливной дождь! Пишу вдогонку, при решении полагайся на расчет, но также и на Твою благую интуицию. И за и против – много данных. Но если к лету будет трудно в Финл[яндии] продовольственно, а в Питер еще трудно вернуться, то, пожалуй, Швеция – это решение. Вопрос: теперь же или к весне? Тоже – и за и против! Но, м[ожет] быть, квартиру и всё выгоднее теперь ликвидировать.

Что слышно о сейме и спокойствии вообще²¹⁷? Не думает ли Руднев²¹⁸ сюда? Я достал бы ему визу. Ростовцев²¹⁹ работает в Лондоне.

Целую крепко. Пиши!

46
Н.К.Рерих – Е.И.Рерих²²⁰

15 ноября 1918 г. Пятница, вечер Стокгольм

Родной Мисик,

Сейчас приехал сотрудник Руманова прямо из Питера. Завтра буду видеть его – скажет много интересного.

Теософы пишут для нас рекомендацию в Америку в Point Loma (California)²²¹ Kat[herine] Tingley, в случае [если] бы мы в эту ассоциацию поехали, то нас примут. Все-таки – не мешают. У этих все дети отданы туда на воспитание. Бог знает, случайно ли я встретился с этими людьми.

Плохое настроение от газеты прошло: Бог с ними. Все будет, как должно быть. В газете сегодня опровержение²²²! Стараюсь!

47
Н.К.Рерих – Е.И.Рерих²²³

16 ноября 1918 г. Суббота Стокгольм

Сейчас виделся с корресп[ондентом] «Рус[ского] Слова» – масса интересного о Питере. Всё – безумие! О Шаляпине – позорные вещи. Ему платят 500 000 в год, вернули дома и тек[ущие] счета, за это он – к ним. Он сделал своего шута Исайку режис[сером] Мар[иинского] Театра²²⁴.

Письмо Л.Н.Андреева Н.К.Рериху от 30 сентября 1918 г.

ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 216.

Вымарано (вероятно, цензором) слово «политическом»

Здесь предполагается русский Комитет²²⁵, как бы не обернулось так, что я Вас выпишу сюда. Блеснули новые возможности! Думаю, пригласить и Рудн[ева] сюда – здесь для него будет дело, и Л.Андреева. Начинаем действовать в нов[ом] направлении.

Пусть ребята учатся во всю мочь.

Целую крепко.

48
Н.К.Рерих – Е.И.Рерих²²⁶

20 ноября 1918 г. Среда Стокгольм

Родная моя,

Уже три дня не имею Твоих вестей – не затерялись ли. Как начали сборы? Выставка идет хорошо: сегодня [из] Национального музея приобрели из сюиты «Мален» – «Перед капеллой»²²⁷. Проф[ессора] Сирен и Арне, лучшие знатоки, очень одобряют²²⁸, а главное, что противодействие немецкой и большевистской²²⁹ партии уничтожается. Мне раскрыли все эти штуки. А шпионаж большевиков – потрясающий!

Жду вести, целую крепко.

Н.Р.

49
Н.К.Рерих – Е.И.Рерих²³⁰

[22 ноября 1918 г.] Пятница [Стокгольм]

Родная моя,

Получил Твои три письма. Ужасно трудно представить последовательность писем. Как Твое решение о приезде? Здесь опасаются нападения большевиков на Финляндию. Терещенко вообще очень пессимистичен, тем более что большевики стакнулись с такими же немцами.

Прожить здесь, конечно, можно, и в конце концов, всегда и помогут²³¹. Да и продажа к концу выставки набежит. Недаром я поднял всех банкиров. Что-нибудь да выйдет. Говорят, сюда едет и Руманов. Если бы не опасность большевиков в Финл[яндии], конечно, можно еще рассуждать, где лучше, ибо здесь народ тоже холодный. Иностранцы все жалуются. Но сейчас, пожалуй, выбирать по существу трудно, и уже приходится выбирать по обстоятельствам. Терещенко очень пессимистичен обо всех русских делах, говорит, что англ[ичане] и фр[анцузы] не хотят понимать всемирную опасность. Другие говорят, что через Украйну пойдут. Ничего не знают. Всё толки и слухи.

С другой стороны, здесь вещи немного подешевели. Сапоги – 50 кр[он]. Готов[ый] костюм 180–200 кр[он]. Может быть, живя в пансионе, не будет Тебе хлопот с хозяйством. А то и Тебя-то пожалеть надо. Ведь скучно это. Заодно и Швецию навсегда проделаем. Потом вряд ли вернемся. Все так говорят. В основу всего надо положить благую интуицию. Что же больше?

Кончил я «Пламя»²³². Пошлите мне заказным (страховым пакетом) «Мистерию» («Милосердие»²³³) и все мои письмена пришли (они в столе в желтом пакете) – они придут раньше, и я их перепишу для печати. Книга – скорей выйдет.

Что говорят Шейн[ин] и Розент[аль]²³⁴ о возможности ликвидации квартиры? Здесь есть г. Штюрк из Питера – говорил со мною о посылке картин в Америку. Посмотрим. Вообще о выставке резюме такое: несмотря на препятствия со стороны большевистской и немецкой (это факт!), успех солидный, ибо все худож[ественные] силы и лучшие люди отдали большое внимание. Пока общ[ая] продажа за вычетом % 14 500 крон, но будет еще (главное будет после конца – на словах поясню). Брил[лианты] не думаю продавать, ведь еще и в картинах много возможностей. Верно, завтра или послезавтра получу Твое решение и [дом.] карточки. Как бы все получше сделать. Никто сказать не может, что лучше сейчас. Дай Бог Тебе все доброе и спокойное. Целую крепко. Стараюсь.

Комната у меня в пансионе – просто келья. Малюсенькая, но жить можно. Кормят просто, но сытно. Проф[ессор] Сирен прислал мне свою книгу²³⁵ с подписью в «Bewunderung»²³⁶ от моих вещей. Теософы очень милы, а это американское направление, по-моему, очень жизненно. Без особой оккультности, почитая лишь первоисточники и Блаватскую; желая образовать школами гармонию жизни – новое поколение. Может быть, и неплохо, если они обо мне туда напишут, – все-таки новые возможности, а почем мы знаем, насколько старые наши возможности будут пригодны.

Сегодня вечером я буду поучать М.Я.Берлина теософии – неожиданный интересующийся.

Здесь мне кто-то говорил, что Бехтерев с большевиками работает. Половцов²³⁷ здесь принят хорошо – вот она, наша мягкотелость. Я говорю, что Луначарский будет еще где-нибудь губернатором. Сами же говорят, что Половц[ов] только из личных выгод с ними сидел, и сами же его принимают.

Был еще раз в музее; все-таки мало туда собрали, для целой и старой страны – мало.

Арабажин мне не присылает статей – не знаю, почему.

Да, калоши здесь 20 крон. Если приедете – можно будет обзавестись кой-какими вещами. Господи, а когда же к дому? И не видно!

50
Н.К.Рерих – Е.И.Рерих

[10 декабря 1918 г.] Вторник [Стокгольм]

Родная моя,

Всё разговоры, всё вести. Все ждут близких движений, ждут эскадру²³⁸. А я все хлопочу о продаже. Должно еще что-то наклюнуться. Еще Лессинг и стар[ые] картины – если бы еще 15–20 000 кр[он]! Тогда и по пониженному курсу можно бы считать предприятие удавшимся. Конечно, будут расходы по пересылке в Копенгаген²³⁹, и счет рамочника, но ведь и в Копенгагене что-нибудь набежит. А затем я думаю передвинуться не в Лондон (это далеко), а в Гельсингфорс. Еще что-нибудь подбавлю к тому времени. Я почему-то рад, что не остаемся здесь, а возвращаемся в Выборг. Может быть, ближе к цели и скорей благовест услышим. К тому же, здесь, боюсь, и детям учиться, и мне работать было бы трудно. Кроме того, вся наша колония до того перессорилась и погрязла в сплетнях, что даже неприятно. Конечно, все это расскажу на словах, но все-таки сами наши во многом виноваты во враждебном отношении шведов.

Жуков зовет меня съездить на два дня в Упсалу, а сам мне даже не заплатил 10 крон за билет на «Валькирию», который просил взять заодно. Вообще, миллионеры не понимают иных положений. Видел здесь мельком дочь Шпиндлера²⁴⁰ (замужнюю).

А коллекция наша – обязательной нации – все растет. Идет говор о большой рус[ской] газете в Питере. Я закинул удочку о худож[ественном] отделе. Думаю, что новые знакомства пригодятся в будущем. Все-таки и живем, и вещи наработаны, и новые связи являются – по нынешним временам все это еще не плохо. Так ли у других? Но ко всему этому много неприятных наблюдений, но все это для осведомления необходимо.

Да, свет, как всегда, очень мал: Кушинников²⁴¹ знал Н.А.Рыжова и думал, что я женат на его дочери (откуда?), а Макареску²⁴² лучший друг Комайко²⁴³. Семеновы²⁴⁴, оказывается, знают всех по «Новому Времени». Еще у нас в пансионе кажется все довольно мирно, а то в других всё ссоры и взаимные недовольства. Да и то, сборище ничего не делающих людей порождает какое-то бешенство безделия! Сегодня Рубины ведут меня смотреть коллекцию гр[афа] Спарре. Кстати, они уверяют, что Бехтерев²⁴⁵ работает с большевиками и получил на свои затеи десять миллионов. Правда ли? За что-то на него обижены, но письмо взяли. Сделают ли, не знаю.

Что у вас там нового? То, что писали дети про Григорьева, – характерно.

Целую крепко, буду рад вернуться.

51
Н.К.Рерих – Е.И.Рерих²⁴⁶

12 декабря 1918 г. Четверг Стокгольм

Родная моя,

Вчера я принял такие меры против горла, что сегодня осталась лишь хрипота. Но все-таки я высижу еще день дома. Из-за этого пришлось отложить поездку в Упсалу – верно, в понедельник. Обидно, что из-за хрипоты сижу дома, – но лучше осторожнее! Сегодня пишут, что расстреляны Рухлов, Рад[ко] Дмитриев, Рузский²⁴⁷. Правда ли опять? Столько вранья!

Целую крепко.

52
Н.К.Рерих – Е.И.Рерих

[14 декабря 1918 г.] Суббота [Стокгольм]

Родная моя,

Получил письмо от 10-го, беспокоюсь, не встряхнула ли Ты себе что-нибудь внутри? Право, приезжайте в Гельсинг[форс]. Вчера я перевел 2600 марок, остальное у меня в чеках. Конечно, запасы лучше сделать. Если Тебе на чужих надоело, то как же мне-то здесь – с пенсионным²⁴⁸ столом – тяжко. Несчастные все эти загнанные вместе случайные люди. Каждый что-то скрывает. Каждый стремится казаться не тем, что есть на самом деле. Вчера приехал из Питера один студент 17 лет – бежал через реку; рассказы его – повторения все того же. Хуже и хуже! И все медленно сползает. Неужели англичане еще будут медлить. Это уже бесчеловечно, ведь они же подняли революцию. Пора им выступить хотя бы в своих интересах. Сегодня сижу дома из-за насморка. Жару нет, а течет сильно. Мне так неудобно дома сидеть, еще собирался помаклачить²⁴⁹ денег, а по телефону это трудно. Вообще, все эти разговоры. Рубин[штейн] сказал, что постарается уделить Бехтеревой²⁵⁰ из суммы дохода вечера в пользу интеллигенции и тут же потребовал у меня картину для американского аукциона²⁵¹. Так что, пожалуй, все будет на наши деньги. Отчего он сам ей ничего не хочет сделать и все толкует, что ее муж с ним обошелся плохо. Дай ей понять. Все-таки людей знать надо. И все буржуа из «Гранд Отеля» – вещь тяжелая!

Комнату в Гельсинг[форсе] лучше заказать, а то, правда, не найдем. Возвращаюсь с большим удовольствием. Все-таки заработал. Еще продержимся! Да, кстати, и узнал, что за учреждение Стокгольм, нет никого, кто бы не стремился оттуда уехать. Конечно, можно жить в шведской деревне, но деревня есть деревня. Говорят, что в Дании получше, но тоже скука. Посылал я депешу в Лондон, а ее задержала цензура – вот и сносись тут. Еще пошлю пару открыток, а после воскресенья уже нечего посылать. Во вторник, если насморк позволит, буду в Упсале.

Целую крепко. Спасибо детишкам за письма.

53
Н.К.Рерих – Е.И.Рерих²⁵²

15 декабря 1918 г. Воскресенье Стокгольм

Родная моя,

Пишу тебе последнюю открытку. Надеюсь встретиться в Гельсингфорсе. Насморк мой прошел. Пусть Бехтер[ева] немедленно напишет Рубин[штейну] заказное письмо с вопросом, передал ли проф[ессор] Рерих ее письмо. Это подвинет дело. Сегодня он обсчитал меня на 390 ф[инских] марок – вот тип! Адрес его: Schepperegatan, № 7. Consul de Perse D.L.Roubins²⁵³.

Надеюсь, у Тебя все ладно. Рад буду увидаться. В Гельсинг[форсе] в «Finnia»²⁵⁴ [свидимся].

54
Н.К.Рерих – Г.Г.Шкляверу

1 апреля 1919 г.[Гельсингфорс]

Дорогой Гавриил Григорьевич.

Посылаю Вам листы для визы, но без распоряжения из Швеции они ничего не значат. Поражаюсь отсутствием известий от Комитета²⁵⁵. Непостижимо!

Завтра Архипов едет в Стокгольм – поручаю ему запросить, в чем дело?

За Апрель здесь потребуется 75 000 марок. Имеется 13 000 от Рубинштейна и 8 000 из прежних 100 000. Значит, нужно еще не менее 50 000 мар[ок].

Лагорио просит у фин[ансового] коллектива²⁵⁶ ссуды под казначейские серии. У него их на 3000 руб. Он посылает доверенность Вальтеру. Надо бы ему помочь, положение тяжкое. Надо, надо нам отплывать.

Несмотря на неблагоприятные времена, выставка²⁵⁷ привлекает внимание. Финны относятся лучше русской колонии²⁵⁸ – всегда у нас так.

Сердечный привет мой Вашей супруге и сыну.

Искренно преданный Вам,

Н.Рерих

55
Н.К.Рерих – Г.Г.Шкляверу

5 апреля 1919 г.[Гельсингфорс]

Любезный и дорогой Гавриил Григорьевич.

Сейчас получил Ваше письмо. Янсон передаст Вам все здешние настроения. Все так плохо, что и писать не хочется. К довершению всего мне дают визу, а семье не дают, хотя все визы были выданы в один день одновременно.

Опять телеграфировал Гулькевичу²⁵⁹, Броссе, Арне, Загеру. Жду ответ. Наглость, глупость и подлость состязаются! Хоть бы уехать наконец. Выставка идет морально прекрасно, а покупиально²⁶⁰ плохо. Дело пропаганды русского искусства выполняется вполне, но ведь симпатиями и блестящими отзывами не проживешь. Левенсон сообщил мне через Гессена, что он давно послал мне для Андреева 10 000 марок. Что это значит? – не пойму. Такой суммы вообще около нас не было.

Не исполнить ли просьбу Сток[гольмского] Ком[итета] и не передать ли все дело теперь Особ[ому] Ком[итету]²⁶¹. Переговорите с С[ергеем] Вал[ентиновичем], и если решите, я обставлю здесь дело прилично и снесусь с Карташовым и Фену. Для проезда Серг[ея] Вал[ентиновича] сюда нужна или доверенность, или надо действовать через Hackzell’я. Второе быстрее.

А впрочем, и ехать-то сюда незачем. Листы Ваши сохраню до получения визы, без этого они ни к чему. Из Стокгольма мне не отвечает никто. Черт знает что такое!

Очень рад, что все наши мысли совпадают, и очень печалуюсь, что этим плохим пером не могу сообщить Вам что-либо хорошее. Привет Вашей семье.

Искренно Ваш,

Н.Рерих

[P.S.] Здешний франц[узский] Консул работает на немцев и никого не выпускает из тех, кто может осветить положение. Надо делать без него.

56
Н.К.Рерих – А.Галлен-Каллела²⁶²*

6 апреля 1919 г.[Гельсингфорс]

Мой дорогой друг!

Будь так добр, дай хороший совет: что мне делать с выставкой? Все отзывы очень хорошие и блестящие, но Atheneum²⁶³ не появляется, и все покупатели исчезли. Возможно, я должен лично обратиться к Atheneum, но я полагаю, что такое персональное обращение неудобно. Дай мне дружеский совет.

Искренно преданный,

Н.Рерих

Поддержи.

57
Н.К.Рерих – Е.И.Рерих

[7–8 апреля 1919 г.] Понедельник [Гельсингфорс]

Родная моя,

Получил Твое письмо о Гулькевиче. Конечно, деньги надо достать, но это можно достать лишь в Сток[гольме] и Копенгаг[ене] – ведь и Особ[ый] Ком[итет] пресловутых 45 мил[лионов] еще не имеет на руках. Завтра опять иду в консульство – просто Голгофа какая-то! Сегодня читал письмо старика Баумгартена из Montreux²⁶⁴ – там хороший полный пансион 9 франков!! Если франк – 2 марки, то и то 18 марок, еда там изобильна. Уже тепло и солнце.

Не понимаю, откуда у Гулевича оптимизм на этом фронте²⁶⁵? Здесь что-то не слышно. Правда, Колчак идет, но зато Венгрия и Бавария осоветились²⁶⁶? Скажи Иванову, что письмо ему мною послано. Кедрин меня удручает, ибо спелся с Виттенбергом²⁶⁷. Впрочем, что об этом говорить – надо вообще это дело кончать. Еще раз в Сток[гольме] расковырять их – и баста.

Пойду в Консульство. Имею депеши от Гулькевича и Броссе о том, что визы даны, но теперь всему боишься верить. Ведь в начале осени в Швед[ском] конс[ульстве] прямо сказали, что все в порядке, а через 2 дня вдруг откупорили – противоположное! Все это такое безобразие! Неужели Шкляверу дали бессрочную визу? Сегодня спрошу.

Обложка брошюры Л.Н.Андреева «S.O.S.»

Гельсингфорс, 1919

Прошу выслать 2000–3000²⁶⁸ «S.O.S.» с черным рисунком²⁶⁹ в Рус[ский] Комитет, [Ген]риховская, 20, на имя Ал[ександра] Ник[олаевича] Фену – для посылки за границу. Мы уже условились.

Нам навредил Сканд[инавский] Комитет включением меня в делегацию²⁷⁰. В силу этого [нрзб.] считают прежнюю визу недействительной. Переписываюсь с Гулькевичем. Получил письмо Макареско – помещение будет. Семье Шклявера разрешение еще не получено. Пойду через два дня – тогда напишу. Целую крепко.

Вторник

Б.Шейнин, верно, Тебе рассказал о моих походах за визами. Действую и надеюсь, все будет ладно. Вопрос о франках тоже решается. Часть устроит Гринберг, а затем Гуревич сказал, что он поручает Шкляверу поставить в мое распоряжение в Париже 25 000 фр[анков]. Расспроси Гуревича, скажи, что я Тебе писал, что он придумал какую-то особенную комбинацию со Шклявером, и Тебе хочется знать – какую. Мне хочется, чтобы он и Тебе повторил еще сам. Скажи Шкляверу, что я в четверг буду еще справляться у Швед[ского] конс[ула], и тогда ему напишу окончательно о визах.

Шклявер пишет, что будто бы Ты хочешь, чтобы я вернулся в Выборг, нужно ли это? Не его ли это выдумка? Ведь здесь каждый день то разговоры о визах, то о продаже. Как ты думаешь? Право на выезд и на въезд обратный я выхлопочу через Сенат – как раз завтра с Тальгреном иду хлопотать. Получил письмо от Макареско: пишет, что помещение найдет, хотя и очень трудно. Вечером у нас совещание у Карташова о политическом центре и о газете. Когда мы доберемся до спокойной возможности работы?!? О скором наступлении здесь нет и речи. Гессен говорит, что кто-то пускает эти слухи с целью провокации.

Позвони мне в четверг или пятницу от 9 до 9½ утра. Заказать можно с вечера из соседней кухни, № 30–71 или 30–80.

Пришли мне по 2 карточки всех для Швейц[арского] консула и по 3 карточки для Норвежского консула. Действую всюду!

80 марок за краски Гуревич мне отдал.

58
Н.К.Рерих – Г.Г.Шкляверу²⁷¹

9 апреля 1919 г. Гельсингфорс

Любезный Гавриил Григорьевич,

В четверг сообщу Вам вести о визах. Действую неустанно – все очень осложнено. Привет Вашим.

Ваш Н.Рерих

Позвоните мне 30–80 утром [в] 9½.

59
Н.К.Рерих – Е.И.Рерих²⁷²

[10 апреля 1919 г.] Четверг, вечер Гельсингфорс

Родная моя,

Дайте Потоцкому в Копенгаген, [в] Mission Russa²⁷³, депешу по-франц[узски]: Prière télégraphie grand examents russes si possible avoir visa pour tenir examents²⁷⁴ – наш адрес²⁷⁵. Здесь, в Гельсингф[орсе], экзамены начинаются в конце пасхальной недели и продолжаются месяц. Книги Билевич обещал мне достать, если найдет.

Сейчас здесь перелом отношений шел лучше или много хуже. Вследствие записки Сазонова здесь требуют признания независимости²⁷⁶. Все очень сложно. Тоже как отзовутся большевики на военные действия у²⁷⁷ Суоярви²⁷⁸. Все крайне неясно. Будем надеяться, что и здесь судьба вынесет. Оптимизма здесь нет. Не знаю, откуда Гулевич так полон радугой?

Все-таки хорошо, что виза будет у нас, а вещи все-таки уже мобилизованы. Конечно, теперь трудно и говорить о выставке! Ну да она окупилась и все воздействие оказала. Значит, задача решена. Ну да, впрочем, может быть, тучи и разойдутся опять. Кто знает. Конечно, никаких англ[ийских] судов не будет, а единственная надежда – Колчак.

В субботу утром я опять в Шв[едском] Консульстве – сидеть в передней. Завтра – в Норвежском Консульстве. Какая служба. Пусть Шклявер пишет письмо в Сток[гольм]. Я сам видел бумагу, где ему одному виза на 2 недели. Этот Ливен всем нам только напортил и все усложнил²⁷⁹, а теперь еще какая[-то] виза на Норвегию, кто это там так дурацки действует. Если квартира не сдастся – и черт с ней. Ведь за электричество этот гном должен сбросить. Все-таки веди ликвидацию полным ходом, она потребуется или в ту, или в иную сторону. Спроси Гуревича, чтобы он сам Тебе подтвердил о своей комбинации со Шклявером во франках. Тебе удобно спросить, точно из письма Ты не поняла. Скажи Гуревичу, что я очень тронут его отношением.

Целую крепко. Действую неустанно.

Н.

Пусть и Светка учится.

60
Н.К.Рерих – Г.Г.Шкляверу

11 апреля 1919 г.[Гельсингфорс]

Дорогой и любезный Гавриил Григорьевич.

Я убедился, что и Вам Сканд[инавский] Ком[итет] исхлопотал только личную визу на две недели. Советую Вам и прошу Вас по телефону передать Тумаркину, что лучше всего подать прошение в Особый Комитет для включения в число платных вакансий, предоставленных Шведским Правительством. Вакансии еще имеются. Так мне сказал Фену. Шведский Консул, так же как и Пуаро, просто скоты. В отличие от них, Норвежский Консул принял меня сегодня трогательно любезно и обещал мне достать норвежскую визу²⁸⁰.

Листы Ваши лежат у меня. Если хотите, пришлите мне прошение в Ос[обый] Комитет, и я приложу к нему и листы. Иванов приехал. Завтра ожидаю Архипова из Стокгольма. Дела все очень сложны. Приеду в четверг или пятницу – расскажу.

Мой искренний привет Вашей супруге и сыну. До чего трудно протолкнуться дальше. Точно вы пробираетесь среди лесов и дикарей.

Пожалуйста, пошлите 5000 «S.O.S.» для раздачи (черный рис[унок]) на имя А.Н.Фену, Генриховская, 20, Особый Комитет, для передачи бар[ону] Гревеницу (он обещал дать их за границу).

Преданный Вам,

Н.Рерих

61
Н.К.Рерих – Г.Г.Шкляверу

13 апреля 1919 г. Гельсингфорс

Дорогой и любезный Гавриил Григорьевич.

Вернулся М.Н.Архипов и сообщил, что Сканд[инавский] Ком[итет] сейчас имеет для Финляндии 200 000 ф[инских] марок и 100 000 рублей. Что казначей не посылал их, не имея отчета от Выборга (!?!). Так или иначе, неприятности устранены, и члены нашего Представительства могут спокойно заниматься полезным делом сбора средств без всякой, вредной для дела, поспешности. С другой стороны, и получающие субсидии могут быть успокоены. Во всяком случае, делаем, что можем, лишь бы дело военной организации не потерпело ущерба. В среду можно сообщить это собранию.

Архипов полагает, что устанавливая дружественный контакт с действиями Особ[ого] Комитета, не представляется нужды полного слияния Комитетов, ибо Особ[ый] Комитет не выдает средств на тот же предмет, как наш Скандинавский. Чувствуется, что личное воздействие в Стокгольме очень нужно, и потому наша делегация является очень уместной и неотложной. Только на месте можно будет установить план будущих средств, ибо переписка, очевидно, мало способствует ясности.

Не было ли у Вас также вестей из Стокгольма?

Вернуться надеюсь в субботу утром. Привет мой Вашей супруге и сыну²⁸¹.

Искренно преданный Вам,

Н.Рерих

62
Н.К.Рерих – Ч.Поллоку*

Май 1919 г. Стокгольм Русская дипломатическая миссия

Уважаемый г-н Поллок,

Я был бы Вам весьма признателен, если бы Вы, когда будете в Лондоне, походатайствовали о получении разрешения на въезд в Англию для меня и моей семьи.

Мне предложили провести выставку моих картин в «Leicester Gallery»²⁸², а это требует моего присутствия, также я бы хотел, чтобы мои сыновья имели возможность завершить в Англии свое образование.

Едва ли мне, вице-президенту Русского комитета в Выборге, нужно говорить о том, что я являюсь убежденным противником большевистского режима в России. Я покинул Россию в сентябре 1917 года и с тех пор проживаю в Финляндии.

Я располагаю достаточными средствами для проживания в Англии²⁸³.

Являюсь членом Англо-русского литературного общества.

63
Н.К.Рерих – И.Ф.Стравинскому²⁸⁴

[16 августа 1919 г.] Лондон

Дорогой Игорь,

Пишу вторую весточку – отзовись! Как живете? Уже месяц как я в Лондоне²⁸⁵. Ставлю «Сказку о царе Салтане» и «Китеж» для Бичема (Covent Garden)²⁸⁶. Мой адрес: London, 88, Queen’s Gate.

Как твоя семья? Как дети? У меня Юрик – уже студент²⁸⁷. Мои выставки были в Стокгольме, Копенгагене, Гельсингфорсе.

Что ты творишь?

Твой Н.Рерих

64
Н.К.Рерих – И.Ф.Стравинскому²⁸⁸

29 августа 1919 г. Лондон

Дорогой Игорь,

По твоему письму вижу твое настроение и твое отношение к большевикам. У меня – такое же. Жаль, что многие наши друзья работают и делают им рекламу – этому адскому веку [нуворишей].

Наш Степа у них занимает какое[-то] значительное место, и, по словам Коутса, очень им полезен²⁸⁹. Времена!

Не думаешь ли, что к летнему сезону хорошо возобновить в новой постановке Мясина нашу «Весну». Здесь она произвела бы впечатление. Как полагаешь? Сейчас здесь интерес к русскому велик²⁹⁰.

Что твои дети – велики ли? Как супруга твоя? Сейчас я много работаю.

Сердечно твой,

Н.Рерих

65
Н.К.Рерих – И.Ф.Стравинскому²⁹¹

[Не ранее 12 ноября 1919 г.] [Лондон]

Дорогой Игорь,

Слушаю с восторгом [об] успехе твоего «Соловья»²⁹². Нет ли у тебя «Весны священной»? Не пришлешь ли мне экземпляр²⁹³?

Не проясняются наши Русские дела! С огорчением читаю невеселые вести. Тоскливо.

Еще раз спасибо за радость в «Соловье».

Привет твоим.

Н.Р.

66
Н.К.Рерих – И.Ф.Стравинскому²⁹⁴

21 ноября 1919 г. Лондон

Дорогой Игорь,

Спасибо за весточку. Среди русского ужаса всякая дружеская рука особенно тепла – особенно, когда видишь, что весь свет мыслит, как бы унизить все русское. И сколько притом лицемерия, и сколько улыбок, и сколько блеска запломбированных зубов. И душа тоже запломбирована. Жаль, что не можешь прислать «Весну» – я ведь жду обещанный экземпляр с надписью. Вещь, мне посвященную, и вдруг ее именно не имею.

Вся Твоя часть «Соловья» прошла прекрасно. С большим успехом, и оркестр звучал очень хорошо. Зрительная часть была плоха, а третья картина шла в палатке из «Тристана». Все в Covent Garden утеряно. Вообще антреприза Бичема – сущий кабак, если не сказать хуже. Куда там наша Калуга! И работать с ним просто немыслимо. Единственно хорош оркестр, и потому положение композитора наилучшее. И как я рад сознавать, что твоя музыка настолько безмерно выше французов, показанных Дягилевым. О, там еще этот бездарный Cocteau со своей чепухой. Дягилев-то это все видит и понимает²⁹⁵?

Сейчас буду сочинять новые варианты декораций к «Весне»²⁹⁶ и реставрируем «Игоря», который в пути совсем поизносился²⁹⁷.

Крепко целую тебя, дорогой Игорь. Всем твоим шлем дружественный привет.

Сердечно твой,

Н.Рерих

Пришли мои картины из Финляндии, и теперь мыслю о выставке. Написал много нового.

67
Н.К.Рерих – И.Ф.Стравинскому²⁹⁸

22 декабря 1919 г. Лондон

Сердечный привет к Новому Году!

Дай Бог тебе написать во славу подлинной России еще много прекрасных вещей.

Твой Н.Рерих

68
Н.К.Рерих – Р.Тагору*

24 июня 1920 г. Лондон

Дорогой Мастер,

Пусть слова мои напомнят Вам о России, где рожденные Вами прекрасные поэтические образы несут красоту и утешение человеческой жизни, а Ваша личность окружена ореолом восхищения и почитания. Вы приносите в современную жизнь ту возвышенную духовную радость, которая дает силы искателям сияющего будущего.

Примите самый сердечный привет от русского художника.

Искренно Ваш,

Н.Рерих

69
Н.К.Рерих – М.Фрост*

20 июля 1920 г.[Лондон,] 25^а Queens Gate Terrace S.W.7

Уважаемая мисс Фрост,

Благодарю Вас за любезное письмо. Я был бы весьма признателен, если бы Вы смогли послать картины по следующим адресам: номера по каталогу 42, 58, 90, 97, 105, 138 – в Русское посольство, Chesham House, Chesham Place. Все остальные – по месту нашего проживания: 25^а Queens Gate Terrace S.W.7.

Будьте добры, оповестите, когда я смогу их получить.

Надеюсь, я не причиняю Вам слишком много хлопот. Заранее благодарю Вас.

Искренно Ваш,

Н.Рерих

Р.S. Только что получил Ваше письмо от 20-го числа и сожалею, что не могу снизить цену на каждую из упомянутых Вами картин более чем на 10 фунтов, так как по контракту обязан заплатить м-ру Марчанту²⁹⁹ («Галерея Гупиль»³⁰⁰) 40 %.

70
Н.К.Рерих – Р.Тагору*

26 июля 1920 г. Лондон

Дорогой Мастер и Друг,

Уже довольно давно, с тех пор как книги Вашей поэзии стали для меня любимым чтением, я мечтал когда-нибудь встретиться с Вами.

Теперь эта мечта не только осуществилась³⁰¹, но я стал обладателем Ваших бесценных строк.

Шлю Вам сердечный привет и благодарность, которую можно выразить лишь одним из самых прекрасных русских слов «Спасибо», что означает «Да благословит Вас Бог».

Всегда Ваш,

Н.Рерих

71
Н.К.Рерих – Ю.Н.Рериху

[29 октября 1920 г.] Пятница [Нью-Йорк]

Дорогой Юрик,

Все мы радуемся Твоим письмам³⁰², удачам и завоеваниям. У нас пока идет работа по каталогу. Пока заявили желание иметь выставку: Чикаго, Толедо, Буффало. Каждый день ездим в Бруклин. Ждем завтра, в субботу, какого-то директора насчет Рембрандта. Все не идет так быстро, как хочется, и Бринтон не понимает, что деньги так нужны. Дал ли ты Ланману studio³⁰³? Когда увидишь Камурашвами? Завтра Света идет в Колумбию³⁰⁴ уговариваться. В воскресенье у нас Больмы, а обедаем у Саны. За эту неделю я сделал две пастели. Теперь надо залечивать разные поломки в картинах.

Итак, все работаем. Как только решим что-либо денежное, так и напишем, чтобы ехал на воскресенье. Очень хотим Тебя видеть. Получил ли мамино письмо на Greys Holl³⁰⁵? Как Устиновы?

Крепко целуем тебя.

Н.Р.

72
Н.К.Рерих – Ю.Н.Рериху

[31 октября 1920 г.] Воскресенье [Нью-Йорк]

Дорогой Юрик,

Не получили сегодня, в воскресенье, Твое письмо и опечалились. Почему нет его? Мама все, бедная, в кухне, даже руки попортила. Вчера был директор Wyer, ему Rembr[andt] понравился очень, хоть бы ускорилась продажа!

Сегодня днем у нас Больм с Кошиц. Обедаем у Саны. В понедельник с утра опять за каталог в Бруклине. Только завтра привезут книжный ящик. Завтра страшный день – платеж за квартиру и прочие расходы. Хоть скорее получка денег!!!

Видел ли Ты Комурашвами? Что за тип он? О Тагоре так ничего и не слышно. Как выглядит Ланман? Вчера у нас были сильные стуки в стол – вечером сидел Дерюжинский. Он боится, не устарел ли Бринтон.

Пиши, милый. Все мы ждем Твои вести.

Целую крепко.

Н.Р.

73
Н.К.Рерих – Ю.Н.Рериху

[Между 4 и 7 ноября 1920 г.] [Нью-Йорк]

Дорогой Юрик,

Посылаю бумагу³⁰⁶. Только сейчас нашли поручителя. Бринтон отказался. Видимо, с Рембрандтом все затягивается. Теперь ищем заложить серьги и начать продавать мои вещи. Kingore, кажется, хочет взять на продажу. Очень радуемся Твоим успехам и сочинениям. Сеансы у нас были. Явления развиваются, но Сахнов[ский] и Дерюж[инский] еще очень далеки от гармонии. Были мы на лекциях Dinshah’а – или низший факир, или шарлатан. Видели Тагора. Он у нас [будет] в понедельник. Всякое Твое письмо нас очень радует. Не пойму, имеет ли Тагор здесь успех. Опять он говорил о приезде Твоем в Шантиникетан³⁰⁷.

Нет ли в Универс[итете] материалов по «Атлантиде» – по Мексике?

Крепко целуем Тебя.

Твой Н.Р.

74
Н.К.Рерих – Ю.Н.Рериху

[25 ноября 1920 г.] Четверг [Нью-Йорк]

Дорогой Юрик,

Вчера был интересный сеанс. Были даны 7 пунктов³⁰⁸. Главное: 1) помогать людям, базируясь на данных духами советах, 2) искать волны электронов. Последний, 7 §: «Мировая энергия спасет мир». Потом Авинову была фраза: «Архиерею скажи, пусть поможет беженцам»; вопрос: «чем?», [ответ: ] «в прессе во имя Христа». Сидели до 3 часов. Сегодня у нас масса каких-то там людей, – значит, от 2–5 опять будет базар. И так каждый день.

О займе дело идет в 3-х местах, но тоже пока окончательных ответов нет. Хочется, чтобы суматоха кончилась и явилась возможность работать.

Ты хорошо сделал, что переехал³⁰⁹. Вторая лекция Тагора была превосходна³¹⁰. Он будет в Кембридже, кажется, 8 декабря³¹¹. О пути говорит, о том, что ждет тебя в Шантиникетан. Сейчас ты – самый счастливый, ибо сидишь с книгами; хотелось бы и мне скорей – за картины.

Целую Тебя крепко,

Н.Р.

75
Н.К.Рерих – Ю.Н.Рериху³¹²

14 декабря 1920 г. Вторник Нью-Йорк

Дорогой Юрик,

Повидай ученика Рамакришны³¹³ – интересно. Привези Бостонский журнал, где обо мне статья. Выставка идет³¹⁴, хотя хлопот много. Кажется, удастся малый заем, но боюсь утверждать. Приехал Саминский. Сейчас едем перевозить картины.

Целуем.

Твой Н.Р.

76
Н.К.Рерих – Ю.Н.Рериху³¹⁵

14 января 1921 г. Нью-Йорк

Дорогой Юрик,

Если Тагор еще там, не даст ли он мне очень хорошую рекомендацию в журнал «Asia»³¹⁶? Надо туда проникнуть. Есть предложение 500 дол[ларов] за «Песнь Леля»³¹⁷ – пожалуй отдам. Кошиц обругали газеты, и мы очень скорбим³¹⁸. Когда мне приезжать в Бостон³¹⁹? Как прошел завтрак?

Целуем.

Н.Р.

77
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

23 января 1921 г.[Нью-Йорк,] 1 West, 67 Street

Дорогой Владимир Анатолиевич.

Спасибо за привет и за вести. Здесь моя выставка составила целое событие – народ ходил толпами – более 30 000 человек.

Сеансы наши развиваются в сторону сообщений очень важных. Причем руководители стараются внушить наиболее серьезное отношение к делу. Хотели дать связь с Лондоном – не имели ли в виду Ваше сообщение³²⁰? Мы сидим всегда по средам в 8½ час[ов] вечера. Перенести кружок в иное время нельзя. Попробуйте посидеть в позднее время – тем более что темнота и ночной покой способствуют волнам передачи. Сидим мы в моей мастерской. От 3-го до 12 февр[аля] я буду в Бостоне в Art Club³²¹ и попытаюсь сидеть с Юриком, но лучше бы попробовать в среду, после 12 февраля. Можно добиться глубоких результатов.

Не пригласите ли к себе Жаринцову³²²? (Golders Green, N.W.4. «Raphael Cottage». Wild Hatch. Hoop Lane.) Я ей послал два письма, но ответа не имею.

Много здесь хлопот. Утомляют общественные выступления.

Мои шлют Вам привет.

Искренно Ваш,

Н.Рерих

Извещайте о Ваших наблюдениях и явлениях. Но не давайте себя усыплять.

78
Н.К.Рерих – Ю.Н.Рериху³²³

31 января 1921 г. Нью-Йорк

Дорогой Юрик.

Выезжаю в среду в 12 час[ов] дня. Буду вечером. Рад повидаться. Как было в субботу³²⁴?

Целую.

Н.Р.

79
Н.К.Рерих – Ю.Н.Рериху³²⁵

31 января 1921 г. Нью-Йорк

Кажется, я ошибся днем. Выеду в четверг, 3 февр[аля], в 12 час[ов] дня (а не в среду).

Целую.

Н.Р.

80
Н.К.Рерих – Ю.Н.Рериху³²⁶

[Не позднее 26 февраля 1921 г.] [Нью-Йорк]

Дорогой Юрик.

Передай мой привет Pepper’у. Выясняй следующее:

1) Четыре крупнейших имени русских: Vrubel, Seroff, Somoff и я.

2) Не только в прежней России, но и теперь мои вещи ценятся особ[енно] высоко. Ты знаешь иностранные и русские музеи, где наши вещи.

3) Знаешь мое учение о 4-м интернационале – красоты и мудрости. В политике мы не участвуем.

4) Оценка Тагора (your art is great³²⁷) и лучших иностр[анных] и рус[ских] критиков.

5) Не хотят ли перевести статью Андреева³²⁸? Посылаю статью «New March»³²⁹. Дай Pepper’у.

6) Положение leader of art in Russia³³⁰.

7) Крупнейшая школа.

8) Пророческие картины перед войной и революцией.

9) Строил Буддийский храм³³¹.

10) Первые рус[ские] картины в Victoria Albert Museum³³².

11) Участие в теософии (если полезно) ‹…›³³³ (если не повредит).

12) Знаток старинного искусства. (На археол[огию] не напирай).

На выст[авке] проданы две вещи. Был Отто Кан – в восторге.

Ну, работай и сам, и для успеха выставки.

Целую крепко.

Н.Р.

Скажи Pepper’у, что его фамилия по-русски читается Roerich (Рорич).

81
Н.К.Рерих – Ю.Н.Рериху

27 февраля 1921 г. Воскресенье [Нью-Йорк]

Дорогой Юрик,

Сделай через Небольсина³³⁴ такое предложение Miss Cabot Wheelwright для ее Красного Креста. Америк[анский] Красный Крест сделал для русских более пользы, нежели все остальные страны³³⁵. Если они хотели иметь мою лекцию, то не хотят ли издать небольшую книжку из моих вещей в пользу Амер[иканского] Кр[асного] Креста. К лекции я добавил бы 30–40 моих сказочек и письмен. У них в Бостоне есть переводчик Nathan Dole. Можно взять из каталога клише переплета (в других тонах) и заставки. Моя выставка, которая будет ездить более года, будет хорошей рекламой. И получится красивый и полезный жест к сближению стран. Сделай это.

Благодари Pepper’а за его письма и знаки внимания.

Сегодня буду говорить с M.Garden.

Мама все еще простужена. Все остальное по-прежнему.

Какой сеанс был в субботу у Тебя? Как закрылась выставка³³⁶? Если бы издали книжечку, это было бы так красиво.

Целуем. Пиши.

Н.Р.

82
Н.К.Рерих – Ю.Н.Рериху

[Не позднее 2 марта 1921 г.] [Нью-Йорк]

Дорогой Юрик.

Вчера послал Тебе еще материал к 13-му. Пусть Pepper сообщит мне, когда мне приехать для развески и открытия выставки³³⁷.

Посылаю статью Коральника. Покажи китайцам и индусам и сохрани ее. Сейчас был message³³⁸: «Радуйтесь вы Коральника статье. Китай соединит у Коканда и Ккойчи. И Россия может увидеть восток у Хоссарабада Диркана». Говорил Палимчест (ученый перс) Х века до Р[ождества] Хр[истова] при [Локориелгомаст] династии Ойгоридов.

Затем: «Лохан даст вам рисунок дома в Олкот в Синих Горах Индии».

Если что поймешь в этом – напиши.

Целуем.

Н.Р.

Проданы: «Палата Голицына»³³⁹ (700 дол[ларов]) и «Палата Садко»³⁴⁰ (850 долл[аров]).

83
Н.К.Рерих – Ю.Н.Рериху

[4 марта 1921 г.] [Нью-Йорк]

Today I received cable from Buffalo «Just wired Boston to see where your paintings are. Boston replies shipment will begin tomorrow, terribly distressed over Boston’s delay. As this means pictures will not arrive before Wednesday or Thursday next week cannot be unpacked and ready for reception before March 12 or 13»³⁴¹.

Дорогой Юрик, ради Бога сообщи, что сказал в четверг упаковщик. Получается драма! Ведь не могут же упаковывать целую неделю! Что говорит Pepper? Ведь если выставка в Buffalo сведется к 2 неделям – то мы потеряем главный денежный пункт, и это так отразится! Ради Бога, немедленно напиши. Ведь выставка кончилась 26-го – когда же она была выслана? Ведь все знают, что я тороплюсь в Buffalo.

Как Wheelwright и Leonard?

Целуем.

Н.Р.

84
Н.К.Рерих – Ю.Н.Рериху

[5 марта 1921 г.] Суббота [Нью-Йорк]

Дорогой Юрик,

Будь добр, напиши мне толком: которого числа Ты видел Pepper’а и говорил об отправке выставки? Что именно он сказал? Не может ли он хотя бы теперь ускорить прибытие вещей в Buffalo? Почему Ты был у упаковщика в четверг, если выставка кончилась в субботу? Не 4 дня для упаковки? Я и мама просим все подробно сообщить, ибо происходит трагедия с Buffalo, т. е. с нашим лучшим местом. После Buffalo – Chicago, но там продаж не бывает. Если надо посылать депеши – посылай; вернем эти деньги Тебе. Ради Христа, удели много внимания выставке. Это так важно для Твоего будущего. Может быть, хоть чем-нибудь Pepper может ускорить прибытие вещей? Не только каждый день, но каждый час важен. Аллал Минг думает, что Ты что-то упустил сделать. Если для нас лопнет Buffalo, что мы будем летом делать? Летом выставки не бывают. По Твоему письму от пятницы все благополучно, а депеша Sage Quinton от того же дня катастрофична. Объясни, в чем дело? Ты ведь знал, как я торопился в Buffalo. Каждый час безумно важен.

Целуем.

Н.Р.

85
Н.К.Рерих – Ю.Н.Рериху

8 марта 1921 г.[Нью-Йорк]

Дорогой Юрик,

Конечно, Pepper ничего об опоздании отправки не известил. И даже самый лучший американец после окончания чего-либо – отваливается. Вернет ли он мне мое интервью с Бернштейном? Как бы хотелось что-нибудь продать в Buffalo. В среду (завтра) еду туда³⁴². До сих пор Wheelwright не заплатила деньги, и картины (по письму Pepper’a) еще в клубе. Но она, может быть, ждет картин или извещения? Ведь она так богата!

У нас был изумительный сеанс. Приходила племянница Дерюжинского³⁴³ и описывала наружность Аллал Минга.

Успех выставки в Бостоне был, видимо, большой. О Шклявере передам Заку.

Целуем крепко.

Н.Р.

86
Н.К.Рерих – Ю.Н.Рериху

[12 марта 1921 г.] [Буффало]

Дорогой Юрик,

Посылаю Тебе еще мнения Normanbel Geddes³⁴⁴ и Caro Delvaille (художники) обо мне. Хорошо, если бы Pepper нашел возможным и их напечатать как отзывы художников. Сегодня, в субботу, была такая толпа на выставке³⁴⁵, что трудно было протолкнуться. Кажется, Люпсон хочет купить еще одну вещь. Так или иначе – успех большой. Напиши подробно о завтраке и установи наименование «leader of Russian Art»³⁴⁶.

Целую крепко.

Твой Н.Р.

87
Н.К.Рерих – Ю.Н.Рериху³⁴⁷

21 марта 1921 г. Нью-Йорк

Дорогой Юрик,

Уезжая сюда³⁴⁸, не позвонишь ли Pepper’у спросить, когда он думает получить деньги с Wheelwright за две картины? В «Monitor»³⁴⁹ 14 марта была недурная статья. Был у Вас Аллал М[инг] в субботу? – он сказал нам.

Целую крепко.

Н.Р.

88
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

7 апреля 1921 г.[Нью-Йорк,] 1 West, 67 Street

Дорогой Владимир Анатолиевич.

Спасибо за вести. Юрик, вероятно, Вам напишет подробно о наших сообщениях. Для Вас Сарти³⁵⁰ сказал: «Cor ultimo ratio regnat»³⁵¹. Аллал Минг отрицает Ваше сведение о Конст[антине] Конст[антиновиче]³⁵². Верно, здесь замешалась неточность передачи. Нас они всячески предупреждают об ошибках и неточностях передачи, производимой элементалами. На днях у нас был изумительный эпизод. Наутро после сеанса я нашел у себя на постел[и] разложенные все мои мелкие вещи: цепочку, брелоки, кольцо, запонку. Все вещи лежали на одинаковом расстоянии по самому краю постели.

Сообщите мне имена всех участников Кружка Баваева³⁵³. Как они добрались до Лондона? Кто они?

У нас много всяких сообщений. Теперь еду в Чикаго с выставкой³⁵⁴ и, вернувшись, буду рад найти Вашу весточку.

Искренно Ваш,

Н.Рерих

Как сеансы?

89
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

9 мая 1921 г.[Нью-Йорк,] 1 West, 67 Street

Дорогой Владимир Анатольевич.

Спасибо за Ваше милое письмо. Я сейчас вернулся из Чикаго³⁵⁵, где (как указано учителями) успех был безумный. В одно воскресенье на выставке было 16 000 чел[овек]. Была проповедь в церкви о моем искусстве. Кроме того я встретил изумительную ясновидящую (по указанию Аллал Минга) – и вообще жизнь превращается в сказку. Если бы Вы спросили Баваистов – сосредоточиться на мне, ибо сейчас у меня гороскоп и слова 2-х ясновидящих. И все три указания схожи, и все говорят о трех годах, о message через три года и будущих работах. Все это очень удивительно. Какая такая оккультная яхта – и почему ясновидящая все видела около меня какую-то ладью, которая приближалась? Какой портрет Аллал Минга мне дали!

Итак, пишите! Все это очень значительно!

Юрик и Светик много работают.

Привет!!!!

Ваш Н.Рерих

90
Н.К.Рерих – Ю.Н.Рериху

12 мая 1921 г.[Нью-Йорк]

Дорогой Юрик,

Посылаю письмо к Потоцкому. Работай и не огорчайся. Всем трудно и очень редко удается делать только то, что хочется.

Мама Тебе писала о моих встречах в Чикаго³⁵⁶. Но теперь Тебе не до алхимиков – у самого алхимии много! Действуй по совести, а там все будет как должно быть. О нас заботятся, но часто мы этого не понимаем.

Целую Тебя крепко.

Твой Н.Р.

91
Н.К.Рерих – Ю.Н.Рериху

[Конец мая 1921 г.] [Нью-Йорк,] One West, Sixty seventh Street

Дорогой Юрик,

Радуемся, что действуешь. Во всем нужна битва! Без нее нет и достижения. Все будет ладно.

Я работаю над костюмами для «Снегурки»³⁵⁷. По-видимому, Ал[лал] Минг устроит поездку в Аризону. У нас каждый день поразительные сообщения. Чувствуется высокоразумное руководство. Всего не описать. Приедешь – расскажем.

Света кончил свои экзамены. О Тебе Аллал Минг говорит – все ладно.

Целуем крепко.

Твой Н.Р.

92
Н.К.Рерих – Ю.Н.Рериху³⁵⁸

[Не позднее 5 июня 1921 г.] [Нью-Йорк]

Все у нас ладно. А[ллал] М[инг] говорит, что у Тебя все сойдет. Перед отъездом спроси у Leonard’а³⁵⁹, пойдет ли мое стихотворение³⁶⁰ в «Monitor’е». И там ли, в Бостоне, Mrs [Longiery]? Хорошо бы Тебе к ней заявиться – она очень влиятельна.

Целуем крепко.

Н.Р.

93
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

25 июля 1921 г.[Нью-Йорк,] 1 West, 67 Street

Дорогой и родной Владимир Анатолиевич.

Спасибо за письмо. Сердечно радуюсь, что Вы идете и восходите! Так надо. Сегодня вечером мы узнаем ответы на Ваши вопросы, а пока напишу о наших делах. Вы уже знаете, что Аллал Минг – это Master Moria³⁶¹. Он руководит мною и моей семьей. Теперь его message мне – ввести духовность в искусств[о] Америки, основать школу искусства имени Мастеров и основать Общество «Cor Ardens»³⁶². Общество уже основано³⁶³. Школа, Бог даст, будет открыта осенью³⁶⁴. А духовность моего искусства здесь глубоко понята, и намечается много учеников и последователей. Затем мы должны ехать в Индию, в Адьяр, где надеюсь встретиться с Вами. Теперь, будьте добры, передайте Mrs Безант (и Вадиа), что мы идем по тем же путям и работаем во имя Того же. Расскажите ей о делах, мне порученных, о том, что уже сделано, передайте проспект «Cor Ardens’а» и просто сообщите ей перевод этого письма, ибо здесь тайн не должно быть, и для нее вообще нет тайн. Вы знаете, как мы чтим Блаватскую и ее преемницу Besant.

Недавно ко мне адресовался очень видный теософ Knauff и написал мне, что он знает, почему Master Moria избрал мое искусство и меня для проводов искусства в Америке. В прессе это много раз было отмечено, т. е. о gospel’е³⁶⁵ моей выставки и моей деятельности.

Теперь целая группа интеллигенции выдвинула мою кандидатуру на Нобелевскую премию³⁶⁶. Выйдет или не выйдет премия, это неважно, но важно то, что, значит, характер работы клонится в определенную международную сторону. Кроме этих проявлений у нас было много указаний и советов. Скульптор Дерюжинский был спасен от укуса бешеной собаки. Затем г. Раап имел видение, о котором накануне мы были предупреждены. Нам было сказано, а он на следующую ночь почувствовал себя в снегах Гималай[ских] (даже, несмотря на жару, завернулся в два одеяла) и к постели его подошел Master Moria и долго смотрел на него. И только после его рассказа мы поняли, что наше указание было именно об этом видении. У нас были указания на поступление в масонство³⁶⁷. Книги «Звезды Востока»³⁶⁸ меня очень радуют, ибо в них подчеркнуто грядущее значение искусства. Так же точно мне очень хотелось бы повидать Mrs Besant – ибо в ней столько творческой силы. Непременно передайте ей все от моего имени. Один экземпляр «Cor Ardens’а» для Вас, другой – для нее. В Чикагском журнале «The Messenger» от июня Вы найдете статью о моем приезде; это журнал теософического общества. Вы понимаете, что духовное учение, внесенное через искусство, даст новые неиспользованные пути. Само название «Cor Ardens» дано Мастером. Перед отъездом в Чикаго мне тоже было повторено о начинании и кроме того было дано Наставление «Ловцу, входящему в лес». Юрик перепишет его для Вас. Вообще мы ясно видим, почему я должен был до Индии побывать в Америке. Узнайте, прошу, все подробности жизни в Адьяре для приезжающих и предупредите Вадью, что я, по указанию Мастера, полагаю воспользоваться его приглашением через год.

«Рерих номинирован на Премию Мира».

Статья из воскресного выпуска газеты «The New York Times» от 3 марта 1929 г.,

в которой говорится, что Департамент Международного Права при Парижском университете в качестве кандидата на Премию Мира предложил известного художника и ученого профессора Рериха, а инициировали номинацию официальные должностные лица и члены университетов разных стран

Видения моей жены продолжаются. И высокое руководительство – ко благу, дает полный смысл жизни и творчества. Оставляю место. Припишу после – вечером.

Помните, как Индусский Святой после самадхи воскликнул: «Verily Art is Brahman. Verily Science is Brahman. Verily all Glory, all Magnificence, all Greatness is Brahman»³⁶⁹?

А через Art – приходит Love³⁷⁰.

Сказал Master Moria: «Довольно поступить в “Звезду”³⁷¹. С ним встречусь в Адьяре. Руль чистый у него.

У руководителя Рерих один из наставников явлен того, что освещает путь человечества.

Шибаев воспринимает новое учение сердцем – родным его можно назвать»³⁷².

Значит, и в масоны и в «Звезду» не следует одновременно поступать. Последняя фраза, очевидно, относилась к моему обращению на письме утром.

Работайте, достигайте – перед Вами Индия и углубление и восхождение. Целую крепко.

Ваш Н.Рерих

Хорошо бы перевести «Наставление Ловцу»!

94
Н.К.Рерих – А.Галлен-Каллела³⁷³*

3 августа 1921 г. New York City, 1 West, 67 Street

Мой дорогой Друг Галлен!

Я счастлив послать тебе свидетельство об избрании в новое Братство художников Почетным президентом, представляющим Финляндию³⁷⁴.

У меня здесь невероятный художественный успех, и я рад слышать, что твое имя здесь действительно очень высоко ценят.

Искренно твой,

Н.Рерих

Нам так необходимо было Братство!

95
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

29 сентября 1921 г. Санта-Фе

Дорогой Владимир Анатольевич.

Пишу опять с пути. Только что видел Grand Canyon³⁷⁵ – чудо величия и молчания Космоса.

Был там по указанию Master’a. Из S.Francisco я написал Mrs Besant и предупредил, что вряд ли приеду ранее 1½–2 лет, ибо сейчас у меня здесь поручения. Спасибо за «Ловца»³⁷⁶. Master указывает обождать [с] печатанием. Он укажет, где и когда напечатать. По возвращении в New York узнаю все Ваши поручения и если получу ответ – сообщу. Посылаю Вам вырезку из Academy Notes³⁷⁷. Достаньте «Architectural Record»³⁷⁸, August 1921 (New York Edition) и «Shadowland»³⁷⁹, May 1921 – там еще прочтете. Наверное, в British Museum эти издания имеются. За мою поездку в S.Francisco, Los Angeles и пр. я имел массу изумительных манифестаций, и удалось принести добро некоторым людям. Спасибо, что напомнили мне об указанных датах в Лондоне. Ведь наши полные записи начались только в Америке.

Еще сегодня я говорил моей жене, что если надо указать надежного и преданного человека – то лучше Вас не найти.

Еще раз всего лучшего в Ваших путях светлых.

Сердечно Ваш,

Н.Рерих

96
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

20 октября 1921 г. Чикаго

Дорогой Владимир Анатолиевич.

Прошу Вас, не откажите, сделайте работу имени Мастера.

Посылаю Вам две статьи – будьте добрый, переведите их (библейским языком) и отдайте в «Herald of the Star» (Tavistok Square³⁸⁰) Mr Krishnamurti³⁸¹ для напечатания. Они уже знают о Вас; а первая статья переслана им Mrs Frances Adney³⁸² из Carmel (Calif[ornia]). Когда Mrs Adney читала эту статью в Carmel, то Master стоял рядом с ней. Master указал, что после моей подписи должно быть данное мне Им имя Allal Ming.

Много, много хорошего и чудесного! Заранее благодарю и шлю лучший привет.

Ваш Н.Рерих

97
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву³⁸³

[Конец октября 1921 г.] [Нью-Йорк]

Дорогой В[ладимир] А[натольевич].

В Берлине только что вышла в пользу голодающих в России моя книга «Цветы Мории»³⁸⁴. Просите Гессена (Kochstrasse 22–26 Slowo³⁸⁵ Verlugsgesellschaft. Berlin S.W. 68) выслать ее Вам и, если можно, распространите в Лондоне – эта книга издана по желанию Мастера. Мой адрес: 124 W[est], 82 Street, New York City.

Обложка первого издания книги «Цветы Мории»

Берлин, 1921

Привет Вам.

Н.Рерих

98
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву³⁸⁶

1 ноября 1921 г. Нью-Йорк

Дорогой В[ладимир] А[натольевич].

Пожалуйста, пришлите мне по одной копии с перевода статей – я прочту их в виде лекции на открытии Master’s School³⁸⁷. Адрес: 124 West, 82 Street, New York. Мне. За эти дни у нас было столько чудесных манифестаций с таким безмерным значением для будущего. Привет друзьям.

Сердечно Ваш,

Н.Рерих

99
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

2 ноября 1921 г. New York, 124 West, 82 Street

Дорогой Владимир Анатолиевич.

Посылаю Вам 4-ю и последнюю статью. Я хотел дать перевести ее prof. Kaun, но вчера мы имели определенное указание Master’а, чтобы послать Вам. Видно, так надо. Посылаю копию письма, посланного to «Herald [of the Star]» от одной нашей сестры. Пишите, что у Вас.

Сердечно Ваш,

Н.Рерих

Будьте добрый, пришлите мне по одной копии перевода – я прочту их на открытии школы имени Master’а.

«To the Hunter»³⁸⁸ тоже переслано Mrs Adney для «Herald’а».

Попросите их изменить строку «How strong are the accusers»³⁸⁹. Вместо accusers лучше сказать attackers³⁹⁰.

Ведь говорится не об обвинении, а о нападении во имя света.

100
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву³⁹¹

[Не позднее 4 ноября 1921 г.] [Нью-Йорк,] 124 West, 82 Street

Дорогой В[ладимир] А[натольевич].

Спасибо за две статьи – очень боюсь, что Вы не успели получить в Лондоне мою последнюю 4-ю статью. Я ее послал 1 ноября. Может быть, ее перешлют прямо в Ригу? Конечно, Вы там можете принести много пользы и помочь общему делу. Нет ли в Риге дел для Америки – у меня есть хорошие люди. Пишите!

Ваш Н.Рерих

101
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

5 ноября 1921 г.[Нью-Йорк,] 124 West, 82 Street

Дорогой Владимир Анатольевич.

Итак, Вы думаете ехать – значит, так нужно. Конечно, и в Риге Вы принесете большую пользу. А путь в Индию отовсюду одинаков, и я так чувствую, что Вы встретитесь с нами там. Все указания ведут к тому, что этот путь нам назначен. Время – видимо, около 2-х лет; но ведь сроки иногда иносказательны. Передайте мой привет Успенскому. Я знаю хорошо его идеи. Лично еще не встречался.

Надеюсь, до отъезда Вы успеете перевести статьи для «Herald’а». Платят ли они за перевод? Если нет, то пусть хоть журнал посылают Вам. Около этих статей тоже немало чудесного. Master посылает мне различных людей и дает им однообразные message в разных странах. Только творите, только утвердите творческую гармонию – и чудные силы приблизятся к Вам. При свидании расскажу многое.

Спасибо за перевод; не думаете ли Вы заменить Ruler³⁹² – Divine Mother³⁹³? Что думает делать Успенский? Я знаю, его зовут сюда. Но здесь так безумно дорога жизнь. Много зарабатывая, я обращаюсь, как белка в колесе.

Дайте точный адрес.

Иногда бывают messag’и, но теперь мы не спрашиваем, а ждем. И еще раз скажу Вам, что нам еще надлежит встретиться и поработать вместе. В Берлине кланяйтесь Гессену.

Все мои шлют привет.

Сердечно Ваш,

Н.Рерих

102
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву³⁹⁴

10 января 1922 г. Нью-Йорк

Дорогой Владимир Анатолиевич.

Спасибо за вести и за пожелания. Посылаю Вам щит нашего Мастера – дожили до школы его имени. Дожили, что на заголовке школы цитата из «Herald of the Star». И если бы Вы знали, как Мастер дал дом (и крест на доме!) и защитил название школы. Сколько чудесного происходит вокруг, и как мало знают люди об этом.

Скоро буду читать лекцию о «Spiritual Dress»³⁹⁵, и какие неожиданные друзья находятся. Но зато и всяких неприятностей много, ибо дух человеческий восстает против всего, что ведет к высшим путям. Если будет message для Вас – сообщу немедленно.

Посылаю выдержки из двух message’й. Второй – был дан для студентов Гарварда³⁹⁶.

Публика совершенно не понимает «Цветы Мории», но все-таки чувствует, что есть какое-то внутреннее значение.

Ваши планы о кружке в Риге – приветствую! Всюду должны собираться жизненные ячейки и вносить свет в жизнь. Но именно в жизнь!

Да помогут Вам Учителя.

Сердечно Ваш,

Н.Рерих

103
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву³⁹⁷

8 марта 1922 г. New York, 885 West End Avenue

Дорогой Владимир Анатольевич.

Ваше письмо доставило мне радость, ибо Вы трудитесь и учитесь. А что же еще ведет нас к истинной радости? Протолкните в Вашем кружке прежде всего два сознания. Первое, что все наше знание о Высшем Мире должно быть практично и должно преображать всю нашу жизнь. Не только слушать и собирать, но нести новую радость людям – это порученная нам задача. Второе, что мы должны осознать, что все, делаемое во имя Мастера, возбуждает отчаянное противодействие со стороны разрушителей. Само имя Мастера возбуждает злобу непомерную. И особенно теперь, когда в мире идет неслыханная битва и отжившие расы цепляются за существование. Поэтому всякий считающий себя воином Мастера должен быть готов к отражению сложных и злобных нападений. Примеров у меня много. Но зато и защита наша велика. За последнее время у нас открылся слух, а видения у моей жены идут ежедневно. Недавно нам были показаны при полном свете облики наши в прежних воплощениях³⁹⁸.

Юрий летом едет в Париж. Мастер ему оказал огромную помощь. У Светика работа тоже ладится. Тагор сейчас в Индии; не знаю, откуда этот слух о Москве. Очень грустно узнавать об интригах против А.Безант. Особенно интригует Вадья; недаром он так не понравился нам всем.

Работайте и помогайте везде, где можете.

Целую Вас.

Н.Рерих

104
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

30 апреля 1922 г.[New York,] 885 West End Avenue

Дорогой и родной Владимир Анатолиевич,

Порадовали Вы письмом Вашим. Насколько Ваши действия правильны, Вы видите из message’а, данного вчера, в день получения письма Вашего. Кроме того, еще 20 апреля указано: «Яруйя явит чистое отношение поручению вашему»³⁹⁹. Все, что Вы делаете, – под светлым знаком М.М. Одобряю, что имя Мастера пока скрыто, как видите, М.М. Сам уявит имя ложи. Подумайте, какая работа предстоит всем в России!! Но будьте осторожны в выборе членов. Темные так и стремятся подойти, чтобы портить дело Мастеров. Церковь ополчается. Иезуиты принимают всякие меры и имеют разнообразных агентов. В самом Т[еософическом] Обществе – распря. Под видом движения «Back to Blavatsky»⁴⁰⁰ – действуют против А.Безант. Вадья, очевидно, не может простить назначения Jinarajadas’ы⁴⁰¹ Vice-President’ом.

О битве М.М. предупреждал нас многократно. Будем выдерживать, помня о победе 27 сент[ября] 1931 года с/с⁴⁰². Собирайте друзей, а главное, ищите среди молодежи, чтобы к 1931 году иметь новые кадры. Уже много ранее М.М. сообщил о том, что Россия принята Им. Что Россия будет стражем мира. И, значит, Его ложа будет средоточием Его указаний и действий, и потому стойте крепко. А если трудно, то и всем сейчас трудно.

Все время работаю. Получил от Кришнамурти приглашение в Adyar⁴⁰³; там очень ждут. Сейчас начал новую сюиту «Вестники»⁴⁰⁴. Думаю, она ляжет в основу фресок в Adyar’е⁴⁰⁵.

Вы спрашиваете, как теперь получаются message’и? Разными способами: и устно, и показывая написанное. По-прежнему многие указания непонятны в первый момент, но со временем зато они раскрываются точно. И сейчас было указание о Школе М.М., данное еще летом, но понятое только сейчас, т. е. как раз вовремя.

У нас было двухтомное издание «S[ecret] Doctr[ine]»⁴⁰⁶, но М.М. указал купить 3-томное и там указал многие символы, ранее показанные жене в видениях, указал на Тибетское предание, указал на значение моей подписи под картинами  – которая появилась с 1910 года. Жена моя видит перевоплощения. На мне она видела до 10 ликов. Особенно ярко китайский – III в. до Р[ождества] Хр[истова] и тибетский – около 200 лет назад. Особенно поразительно, что эти указания подтверждены ясновидящей в Чикаго и гороскопом г-жи De Веу – очень замечательная голландка, доктор по профессии⁴⁰⁷.

Заметку в «Теософист’е» не видал. Мне сообщили, что должны идти статьи в «Herald» и в «Теософисте», но скорей в мае, нежели в марте. Из приложенного Message’а Вы видите, что мы четверо должны принадлежать к ложе М.М., и потому сделайте выборы. Если бы только эта ложа усвоила, какую огромную работу ей предстоит выполнить. И если бы братья ложи поняли, как терпеливо и сосредоточенно надо провести эти 8 ½ лет. Из вырезок «Messanger’а» Вы поймете, какая внутренняя война идет в Т[еософическом] О[бществе]. Конечно, очень ценно знать, что Jinarajadasa именно избрал наш путь – через Красоту и Знание. А Кришнамурти даже произнес речь против безобразия помещений Общества и против условности нарядов членов некоторых лож. Не в покрое хитона, не в звездах в петлице, но в огне сердца все будущее. К нам приходят многие стучащиеся – хорошие души, и бережно надо указывать путь их. Конечно, в пределах России будет дан путь новый. А теперь работайте. Да хранит Вас Господь. Пишите о результатах медитаций. Пишите все. Сердечно Вас обнимаем.

Духом с Вами,

Н.Рерих

Жена моя все время слышит через «открытое» ухо. Интересно, как ей М.М. показывал написанные письма. Юрий и Святослав вернутся из Гарварда в начале июня. Все, что будет о Ложе, буду сообщать Вам. Сейчас имеем письмо из Californi’и – там очень борются! Трудно!

М.

– Суждено Яруе стать учеником Моих детей.

– Будет Моим учеником.

– Но вы не умаляйте Моей любви к вам.

– Я вас избрал.

– Щит Мой вам послал.

– И позвал на служение.

–-

– Теперь о Моей Ложе.

– Сентября 27-го 1931 г. обнародую Имя Ложи.

– Благо – начавшим сужденное дело.

– Благо – вам, сеятели.

– Ни дождь, ни гроза не остановят вашего сева.

– Но не выдайте знамение раньше срока.

– Не обратитесь к лжецам.

– Не судите Имя Мое с безумными.

– Я Сам приведу, Сам обнаружу.

– Сам поставлю.

– 27 сентября с/с день Праздника Ложи.

– Я избрал Россию.

– Хвалите имя Господне!

– Заповедь Ложи да знают лишь братья и сестры.

–-

Новое.

– Устав Мой и вам, дети Мои, и вы должны быть в ложе Моей.

– Нужное передам через вас.

8 ч[асов] веч[ера] 29 апр[еля] 1922⁴⁰⁸

105
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

31 мая 1922 г. New York City, 885 West End Avenue

Дорогой и родной Владимир Анатольевич.

Вчера нам было указано М.М. издать его message’и отдельною книгой «Листы Сада Мории»⁴⁰⁹ и сделать это через Вас в Риге, где книга ляжет в основу Ложи имени Нашего Мастера. Конечно, весь чистый доход должен идти в пользу Ложи. А мы подберем средства на печатание. Теперь, будьте добры, пришлите нам смету на печатание книги в 2000 экз[емпляров] и в 1000 экз[емпляров] размером около 150–160 стр[аниц] типа небольших изданий вроде «The Masters» (A.Besant⁴¹⁰) или «У ног Учителя» Кришнамурти⁴¹¹. Печатать в Риге или в Германии безмерно дешевле и ближе к России. Издание – по-русски! Это первый шаг к будущей России!

Светик пишет из Бостона, что там у него много учеников по теософии. В Santa Fe (New Mexico) осуществилась предложенная нами Ложа. Много новых друзей и будущих деятелей. Кончил первую вещь из серии, посв[ященную] Блаватской, «Вестники» – «Вестник пришел»⁴¹².

Крепко Вас обнимаем и шлем благие стрелы на укрепление труда Вашего.

Сердечно Ваш,

Н.Рерих

106
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву⁴¹³

22 июня 1922 г. Нью-Йорк

М.М.

– «Ложу сохраните при Адьяре».

– «Дам особые указания на Россию».

– «Новые, новые, новые соберутся».

– «Считайте друзей. Намечайте врата будущего входа».

– «Оперение обновляйте».

– «Стрелы поникают бессильно».

– «Учитесь летать».

Указ Яруйе 21 июня 1922, N[ew] Y[ork] C[ity]⁴¹⁴

Родной мой Яруйя,

Вчера получили Ваше письмо, а вечером был дан указ. Из него Вы видите, что Ложу надо сохранить при Адьяре; что в России Ложа займет особое место. Нужны новые элементы! Надо обновлять оперение благих стрел – значит, будут битвы и придется отстаивать дело Учителя. Конечно, Вы и теперь уже готовы к духовным битвам и знаете их цену. «Благодать очищает военный доспех»⁴¹⁵, – так сказал недавно Наш Учитель. Эта гармония благости и «военного» труда напоминает Осляб[ю] и Пересвета, посланных Святым Сергием. Если Ложа не выйдет из благого круга действия и гармонии – Она поднимет благое дело в обновленном аспекте. Try⁴¹⁶!

Рады нашему избранию. В американской секции пробудем до отъезда. Передайте Т.Синевич, что я чувствую ее благие устремления и приветствую новую работу в единении. В наши сложные дни надо особо внимательно всматриваться в явления. Их много, но и битва велика! Try! Еще помните, что Учитель сказал: «Произнесший Красота – спасен будет»⁴¹⁷. И врата нашей Ложи должны быть вознесены Красотою и Знанием. Новые пути идут от этих источников.

Надеюсь, Вы уже получили мое письмо с проектом книги. Ждем Вашу смету. С особым трепетом мы услышали, что это – первая весть на Россию⁴¹⁸. «Владыко» – это костюм царя Берендея для «Снегурочки»⁴¹⁹. Спасибо за статью. Я получил этот №, но второй экземпляр очень пригодился. В августе Юрик едет в Париж. Учитель дал ему тоже поручение. Жена моя шлет Вам и Т.Синевич сердечный привет.

Душевно Ваш,

Н.Рерих

107
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву⁴²⁰

[Не ранее 2 августа 1922 г.] [о. Монхеган⁴²¹ ]

Родной Яруйя!

Шлю Вам весть о нашей новой мирной организации⁴²². С посланною помощью мы подняли еще одно дело – будущего глубокого значения. Так хочется иметь Вашу весть и знать, что ничто Вам не мешает.

Целую Вас крепко.

108
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

7 августа 1922 г.[о. Монхеган]

Родной мой Яруя.

Ждем немецкую смету. Кроме того я запросил Когана («Жар Птица»)⁴²³ в Берлине. Сражаемся и работаем. Первая часть книги готова⁴²⁴. Вышлем ее Вам в сентябре. Покажите ее Синевич. Я так рад, что около Вас есть опытная душа. Скажите ей, что я к ней чувствую истинную симпатию. Таких людей надо ценить. Их мало. Если Вы потерпели разочарование в Каменской, то я потерпел то же в Безант. Это печально, но это так. Но, конечно, наша работа – на Россию и на Восток, и потом мы уже знаем, что «новые, новые, новые соберутся»⁴²⁵. И потому каждый новый наполняет сердце радостью. Сейчас к нам подошли трое новых⁴²⁶. Молодые ищущие души! Приятно, что всегда, когда нужно, кто-то приходит. Так и теперь, в этих новых мы видим наследников в Америке. Ведь здесь нам осталось – 11 месяцев.

Юрик уже в Париже; его адрес: 270 rue de Vaugirard, Paris XV. Пока живет у Шкляверов⁴²⁷. Светик, видимо, отходит от архитектуры и идет в искусство. Сегодня мы его ждем из N[ew] Y[ork’а]. Сидим на острове – сущая Финляндия. Те же скалы и хвоя и прохлада.

Конечно, еще много битв будет и много надо выдержать. Но под щитом М. биться прохладно.

Получил два запроса: из Москвы⁴²⁸ и из Берлина – хотят издать мою монографию. В России даже теперь мыслят об искусстве! И, конечно, для будущего наш девиз: «любовь, красота и действие»⁴²⁹. И об этих трех крепко Вас обнимаю. Жена моя шлет Вам привет.

Душою Ваш,

Н.Р.

312 West, 54 Street, Master School of U[nited] A[rts]⁴³⁰.

109
Н.К.Рерих – З.Г. и М. Лихтманам*

16 августа 1922 г. Среда [о. Монхеган]

Дорогие друзья,

Только что получили Ваши письма. Спешу послать свои, чтобы они ушли с этой морской почтой.

Мне определенно нравится Ваше видение общего направления деятельности. Конечно, я был уверен, что Хорш не оставит работу, и наши расходы сейчас, безусловно, зависят от него.

Что касается выставки, нам следует дождаться:

1) ответа от страховой компании,

2) начала плановой работы «Корона Мунди»⁴³¹, потому что теперь корпорация – основа всего, а это значит, что рекламный буклет должен быть готов. К тому же сейчас наиболее рискованно разбрасываться картинами по низким ценам. Конечно, «Корона Мунди» даст благосостояние, а «Мастер Институт» – образование.

Пожалуйста, зайдите в Банк на Пятой авеню (на пересечении с 44 улицей) и скажите вице-президенту Фэнсиеру, что они должны получить от Крейна чек на $2700. Я прошу положить $1700 на мой счет, а $1000 пойдут в уплату моих долгов. Мы замечательно провели время у Крейнов⁴³².

И, конечно, все дела М.М. принесут невиданные результаты.

Но – действие, действие, действие!

Крепко всех целуем.

Моя жена чувствует себя гораздо лучше.

Юрик доехал хорошо.

Искренно Ваш,

Н.Рерих

Как Питтсбург и Толидо⁴³³?

Мы заказали каюту на 9 сентября, значит, прибудем 10-го, ближе к вечеру.

110⁴³⁴
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

4 сентября 1922 г.о. Монхеган

Родной мой Яруйя,

Давно не имеем вестей от Вас и как-то хочется послать Вам слово. Все ли у Вас ладно? Чуется, что не все. Но держитесь крепко. У нас много нового. Заварилось новое дело: «Corona Mundi» Internationale Art Exchange⁴³⁵. (Тоже Данное дело.) Как и было указано, пришли новые люди. И сразу все трудное стало легко. Книгу, думаю, надо печатать в Берлине. Там Коган («Жар Птица») предлагает лучшие условия. Надо ли печатать, что книга в пользу нашей ложи? Может быть, как-то общее – без указаний. Лишь титул и год. Имел я очень важные вести от Manziarly и от Alcion’а⁴³⁶. Надо бы Вам как-нибудь с Manziarly познакомиться. По письмам – она очень замечательный человек, и, главное, понимает путь красоты.

Были Вам messag’и. Перепишу и пошлю отдельно⁴³⁷. Конечно, всем нам сложно и нелегко, но ведь и все время трудное. И надо найти запас силы пережить эти годы. А ухищрения темных не малы. Столько покушений на все доброе. Если бы не была дана большая задача, то трудно было бы противостоять.

Привет всем членам Ложи. Юрик уже в Париже, по адресу Шклявера.

Крепко Вас целуем.

Душевно Ваш,

Н.Р.

312 West, 54 Street, Master Institute of United Arts, New York.

111
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву⁴³⁸

[Сентябрь 1922 г.] [о. Монхеган]

«Считаю Шибаев уявит преданность вам»⁴³⁹. «Думай о будущей пользе и не останавливайся на сегодня»⁴⁴⁰. «Клинопись Создателя полна испытаний, и Солнце Солнц светит неумолчной песне Труда Великого»⁴⁴¹. «Чужая воля должна быть направлена к добру, как волна на мельницу, но сколько запруд сооружает мельник, прежде чем направит рабочую волну»⁴⁴². «Нужно руке мочь и глазу дерзать на новые возможности»⁴⁴³. «Ценна только работа, произведенная своими руками»⁴⁴⁴. «Работою снимаете замки от ворот к странам, куда стремитесь»⁴⁴⁵. «Ум и сердце не борются, только плывя океаном творчества»⁴⁴⁶. «И птица духа трепещет от дуновений гармонии»⁴⁴⁷. «И сталь слова сверкает, сверкает от горнила правды»⁴⁴⁸. «Наша любовь не покинет сердце, которое полно острого чувства»⁴⁴⁹. «И любовь личная, и народная, и мировая вознесут жертву Творцу любви»⁴⁵⁰. «Провозвестите поручение народу, шлем Благословение и помощь»⁴⁵¹. «Урусвати, солнца улыбка среди туч дает радуги блистание»⁴⁵². «Будешь Учителя Ауру помнить, улыбаясь через капли росы грядущего светлого дня»⁴⁵³. «Гнев порождает гнев, но Мои дети побеждают алое пламя синим лучом»⁴⁵⁴.

1922

Яруя – Почитаю Бога (значение)⁴⁵⁵.

112
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

20 сентября 1922 г. New York, 312 West, 54 Street, Master Institute of United Arts

Родной Яруйя!

Беспокоимся, не имея от Вас писем, и особенно ввиду следующих сообщений:

15 июля: «Среди затворов, среди избиений, среди молчания, среди восстания. Среди них. Среди тех. Помни о Мне. Сила всегда с вами. Пишите Яруйе»⁴⁵⁶.

17 сентября: «Яруйя нуждается в письме. Руку ему протяните. Нужно сказать ему: “Новым верь”. Учитель силу имеет щит поднять до явления счастья. Учитель чует руку, о помощи просящую. Учитель помочь готов. Учитель утвердить может колебания почвы. Учитель может явить новых. Учитель может послать учение. Учитель считает смелость подвигом. Учитель являет силу верным. Русские! – когда кончите клевету?»⁴⁵⁷

Итак, понимаете, почему мы тревожимся? Пишите. У нас идет большая работа. Даны новые – прекрасные люди.

Привет друзьям.

Духом с Вами,

Н.Рерих

113
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

11 октября 1922 г.[Нью-Йорк,] Master Institute of United Arts

Родной мой Яруя.

Вы мне писали от 26 сент[ября], а уже 17 сентября нам был дан ответ Учителя, который Вы, конечно, уже получили и поняли. Еще 9 августа Учитель, заключая первую книгу, сказал: «Новые с любовью отворят двери стучащимся»⁴⁵⁸. Так будьте этим новым. Помните еще завет, данный в Лондоне: «Оставьте все предрассудки, мыслите свободно»⁴⁵⁹. Разве мыслящий свободно затруднится вопросом национальностей? Разве мы вправе закрыть врата света стучащимся? Разве новая Россия под управлением Учителя Нашего может препятствовать ищущим? Сейчас передо мной великий пример, что только забвением национальностей можно творить новое, общее дело. Вы говорите против евреев, но, зная, какую оболочку принял Христос и из кого Он избрал Апостолов, разве в нас, в строителях будущего, может быть какое-либо сомнение, как действовать в еврейском вопросе? Широко откройте двери всем стучащимся, но берегитесь от предательства Нашего Учителя. В случае предательства разите мужественно.

Наша поездка на Дальний Восток уже решена – все делается в положенные сроки. Даже и план всей будущей работы в России – сообщу его Вам тоже в указанное время. Вы спросите, как же явилась возможность ехать в дальний путь с семьей? Когда является поручение, тогда приходят и люди (посланные) и приносят средства. Я уже писал Вам, что в июне в Музее Метрополитен ко мне подошел высокий, с проседью человек и передал мне очень важный для нас message, потом сказал: «Good luck!»⁴⁶⁰. И ушел – скрылся. В конце же июля к нам явились посланные и принесли все, что нужно. Так исполняется все, что должно произойти, если оно направлено к Великому Служению. Если бы я мог сообщить Вам все, что делается на наших глазах, – то вышла бы целая книга. И, родной мой, стремитесь из механической концентрации перейти в действие. Прос´ите допустить Вас к действию, ибо сейчас слишком много медитирующих, но слабо действующих. Любовь, Красота и Действие.

Сейчас нам дано троекнижие: 1. Книга о власти – жертве. 2. Книга о радости. 3. Книга о молитве – подвиге⁴⁶¹. Вероятно, эти книги войдут во вторую книгу издания. Рукопись первой книги пошлем Вам скоро. Этот список книги не для печати, а для Вас – для Ложи. Напечатаем сами книгу. Все еще не могу получить окончательную смету от Когана.

Посылаем Вам 16 долларов – в счет наших членских взносов. Будем рады, если покроете ими первые долги Ложи. Не понимаю, почему Wood скрыл, что он знаком со мною. Мы встретились в Pacific Lodge⁴⁶² в S.Francisco.

Конечно, имя Минг – не мусульманское, а, скорее, китайское, ибо употреблялось далеко ранее мусульманства. Аллал Минг был духовный Учитель Памира (Тибет).

Передайте г-же Синевич наш сердечный привет – если бы она могла войти в сношения с Mrs Adney и Miss Taffinder – такие славные души.

У нас есть портрет Учителя, присланный нам по указу Его, но, если можно, пришлите и снимок с Ваших. Итак, родной наш, будьте новым и знайте, что предстоит большая работа в России (план ее уже дан). Прочтите в Ложе анонсы о «Corona Mundi» и о Школе – ведь это Его дела – Его действие.

Жена моя шлет Вам лучший привет.

Сердечно Ваш,

114
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

2 ноября 1922 г.[Нью-Йорк]

Родной Яруя, посылаем Вам I часть нового троекнижия.

Получили ли Книгу?

Работаем!

Духом Ваш,

Н.Р.

Привет Синевич.

В Париже рукопись книги произвела глубокое впечатление.

115
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

14 декабря 1922 г.[Нью-Йорк]

Родной Владимир Анатольевич,

Спасибо Вам и всем братьям и сестрам за приветы. И Вам шлем самое лучшее. На немецкий книга уже переводится, также на английский и на древнееврейский. В апреле некоторые переводы уже выйдут. За это время были даны новые указания (я уже писал Вам, что не только пишу, но уже могу читать показываемые перед глазами страницы). Эти указания – чрезвычайной важности. Дают полный обзор работы. После 1926, 27 – годов развала, после событий 1928 – для России и для нашей работы важен 1931 г., а в 1936 г. произойдет ожидаемое событие. Яснее писать не могу. По мере возможности буду руководить Вашим путем.

Отсюда мы выедем 5–6 мая; будем 15-го в Париже; 15 ноября выедем из Марселя в Бомбей. Проедем Кашмир, Агру, Дели, Бенарес, Шантиникетан, Адияр. Первое лето пробудем в Голубых Горах⁴⁶³. Затем далее. Все мы должны быть рады, что нам выпадает опыт действия, не созерцание только. И размеры предписанного действия поистине велики. Если Вам сейчас трудно, то имейте в виду, что вообще теперь время очень тяжкое. Главное сейчас – медленно и верно накоплять людей верных для русского действия. Пусть эти люди гармонизируются – привыкают освобождаться от предрассудков. И пусть помнят четыре признака: чаша, пояс, перстень и символ «белый конь». По этим признакам будут находить друг друга. Мой адрес всегда будет известен в «Corona Mundi»: 312 West, 54 Street, New York C[ity]. Помните, что Mr. Louis L.Horch и Maurice Lichtmann и Miss Frances Grant – наши друзья, полные доверия, посвященные в значительные части плана. О Вас и о Ложе они знают. Все – члены Т[еософического] О[бщества].

Жду вестей Ваших и шлем Вам стрелы бодрости.

Духом с Вами.

Если указанный Вами проф[ессор] Эрасси⁴⁶⁴ человек достоверный – то, может быть, и он займется выбором людей, годных для активной работы? Времени впереди еще много, а потому лучше всего брать из самых молодых. Даже 10 лет – немало, ибо через 9 им будет 19, а к 1936 году они будут лучшим оплотом. И здесь мы обращаем теперь работу на самых молодых. Пусть научаются ждать. Новые, новые, новые!

116
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву⁴⁶⁵

9 января 1923 г. Нью-Йорк

Родной Вл[адимир] А[натольевич].

Пришлите мне еще один экз[емпляр] (или два) того портрета, который Вы прислали прошлый раз. Сейчас я работаю над сюитой из трех частей: «Мессия пришел»⁴⁶⁶. Пишите о настроениях и о работах. У нас много нового. До отъезда ровно 4 мес[яца]⁴⁶⁷. Не приедете ли в Берлин летом – повидаемся.

117
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

12 февраля 1923 г.[Нью-Йорк]

Родной Яруйя!

Давно нет писем Ваших. Получил я очень хорошее письмо от И.Де-Лара. Сноситься с Вашей группой я буду через Вас. Передайте И.Де-Лара, что ее весть доставила нам искреннюю радость. Работы так много в будущем, что каждому работнику отведено как бы целое государство для его практических выявлений. Скажите ей: меньше медитаций. Больше творческого труда. Love, Beauty, Action⁴⁶⁸. Сейчас время необычайно сложно. Еще вчера на лекции я чувствовал, как Красота может лишь объединять всех. Речь о Красоте в церкви – этот союз, объединяя разрозненные члены одного Божественного организма, открывает путь единения. Скажите ей: надо собирать детей. Каждая новообращенная детская душа пополняет армию Духа. Не запугайте детей сложностью, но укажите, как прост блестящий Мост Учителя. Приветствуем каждого нового работника. Приложенная энергия даст размеры достижения.

8 мая мы едем в Париж, а там и далее. Еще успеем получить Ваше письмо. Здешний адрес всегда действителен. Привет всем сестрам и братьям.

Целуем Вас.

118
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

7 марта 1923 г.[Нью-Йорк]

Родной Яруйя,

Спасибо за вести, спасибо за портрет. Не хотим лишать Вас – если у Вас всего два. Берегите оба. Вчера Вам было сказано: «Не вижу Ярую в Вене. Нужно идти путем России. Новых пусть ищет. Яруя должен пробить толщу будней. Чую, поймет»⁴⁶⁹. На вопрос об «Учителе» (о котором Вы спрашивали) сказано: «Учитель не называет себя Учителем»⁴⁷⁰. Значит, надо осторожно к нему отнестись. Конечно «Koenigliche Kunst»⁴⁷¹ – тема превосходная, но ведь ею можно действовать и с обратной стороны. И Wadia сейчас все провозглашает – искусство, beauty⁴⁷² – но все же с ним нам не по пути.

Сегодня у нас большой день. Куплен дом для учреждений Учителя. С осени адрес учреждений будет 310 West, 103 Street. Дом указан был самим Учителем и находится на высшей точке New York’а. Так исполняется все указанное⁴⁷³. Сегодня же принесена первая корректура Книги. Значит, в апреле сможем послать ее Вам, а за лето напечатаем по-русски в Берлине. Будем страшно рады повидаться с Вами в Германии. Когда именно будем там еще не знаем. Выясним из Парижа, но, конечно, не ранее половины июня. Тогда и назначим – где съехаться. Ведь разъедемся на несколько лет, и нам нужно словесно передать Вам очень многое. Также надо вручить Вам знак, данный Учителем. Таких знаков 117⁴⁷⁴.

Совершенно нежданно я получил от моего брата Владимира из Харбина вопрос об Учителе, и оказалось, что еще в Урге у них были замечательные результаты.

Из Питера пишут, что там переводят на немецкий «Цветы Мории». Из Madur’ы⁴⁷⁵ мне пишут и зовут ехать, говоря, что приезд будет revival of Art in India⁴⁷⁶. В Париже целое общество Vers la Beauté⁴⁷⁷ поставило себя в распоряжение «Corona Mundi». И так всюду заветы Учителя дают новые побеги, и Сад Мории растет. И все это нужно особенно для нашей России.

Радуюсь при мысли, что летом увидимся. Может быть, Вы и будете в Вене, но, верно, не надо выступать, как сказано, держитесь крепко. Что значат эти годы ожидания перед светлой работой в России?!

Духом с Вами.

Еще одно письмо сюда, а там пишите [по адресу: ] 270, rue de Vaugirard, Paris, France.

119
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

30 апреля 1923 г. Нью-Йорк

Родной Яруя,

Посылаю Вам первому английское издание Книги⁴⁷⁸. Вы спрашиваете, как искать новых? Искать в труде, вкладывая значение Великого Служения в каждое движение работы. И новые придут! Конечно, не надо трогать старых. При полном уважении к ним надо идти новым путем. И к новому пути зовет нас чудесный Благовест. И не задумывайтесь: откуда придут новые и молодые. Учение Любви, Красоты и Действия привлекает неожиданных союзников. И, как перед битвой, можно уже считать силы в разных странах. Запомните: 28 сентября 1931⁴⁷⁹.

Хотел бы Вас повидать в Берлине. Можете ли Вы все приготовить к поездке, чтобы выехать по моей телеграмме? Дело в том, что я не знаю, когда буду в Берлине – в середине июня или в конце июля. Это зависит от разных других встреч. Но перед Индией хотелось бы повидаться и дать Вам указания. Теперь пишите до июня (20-го) в Париж на адрес Юрия (270, rue de Vaugirard, Paris, XV). Общая наша работа очень расширяется, и скоро в руках будут большие аппараты. Куплен дом. Утвержден план действий на несколько лет. Имею из Индии очень ободряющие вести. На Ваш приезд в Берлин у меня есть 20 долларов, сколько это на Ваши знаки⁴⁸⁰ – не знаю. Столько имею рассказать Вам, что в письме это сделать и думать нечего! Привет Синевич. Не надо ли еще книг (английского издания)? Сообщите, сколько.

Держитесь крепко, ибо столько прекрасной работы впереди. Учите детей от 10 лет – они как раз подоспеют к началу действия.

Ваш духом,

120
Н.К.Рерих – директорам Мастер-Института
Объединенных Искусств и Международного Центра Искусств «Corona Mundi»*

1 мая 1923 г. Нью-Йорк

Уважаемые директора,

Настоящим я принимаю предложение Мастер-Института Объединенных Искусств и Международного Центра Искусств «Corona Mundi» предоставить эксклюзивное право на приобретение всех художественных результатов экспедиции, таких как мои картины, рисунки и эскизы, а также те картины, которые будут написаны в дальнейшем.

Цена картин может быть установлена по обоюдному согласию и определена в соответствии с нынешними ценами на мои картины. Картины могут быть приобретены сериями или по отдельности, в зависимости от решения в каждом конкретном случае.

Это предложение принято мною в связи с желанием директоров вышеупомянутых учреждений создать в будущем Музей, где мои картины будут представлены в постоянной экспозиции.

С самыми сердечными пожеланиями директорам,

Искренно Ваш,

Н.Рерих

121
Н.К.Рерих – Л.Хоршу*

6 мая 1923 г. Нью-Йорк

Мистеру Луису Л. Хоршу

Президенту корпорации «Corona Mundi»

Уважаемый мистер Хорш,

4 мая 1923 года я проверил наличие всех моих картин, рисунков, а также эскизов, находящихся в студии Мориса Лихтмана на Риверсайд Драйв, 730. В общей сложности мы обнаружили триста три (303) работы, 165 из них были возвращены по окончании выставочного турне, организованного Чикагским институтом искусств, остальные картины с выставки, проходившей под эгидой «Corona Mundi», а также из моей студии. Я передал м-ру Лихтману атрибуты и описание каждой работы. Реставрация картин с моей выставки в настоящее время завершается и будет закончена в течение двух дней. Картина «Волшебница дождя»⁴⁸¹ стоимостью 1300 долларов полностью испорчена царапинами и водой и не подлежит восстановлению. Таким образом, заключение Института искусств в Детройте в отношении повреждений этой картины подтвердилось.

Прилагаю к письму расписку в получении 920 долларов, выплаченных мне и моим ассистентам за реставрацию картин с выставки. Все рамы в той или иной степени повреждены, но могут быть легко восстановлены. Я затрудняюсь определить стоимость реставрации этих рам, но это мог бы сделать эксперт из страховой компании, с которой был заключен договор по страхованию выставки.

Я очень рад сообщить вам, что убытки, хотя и значительные, в результате реставрации могут быть уменьшены. Мне чрезвычайно жаль, что утрачена картина «Волшебница дождя» – по мнению критиков ведущей газеты Стокгольма она считалась наиболее интересной. Я не знаю, как Вы решите вопрос с владельцем картины мистером Ф.У.Томасом, но в настоящее время в связи с отъездом я больше не могу этим заниматься. Будьте добры, прямо сейчас напишите мистеру Слепцову в Российское посольство в Лондоне, Chesham House, Chesham Place, и спросите его, какие распоряжения он хотел бы сделать в отношении своей картины «Красная гора»⁴⁸². Я рад, что эта картина была очень удачно отреставрирована и что иск за ее повреждения может быть аннулирован.

Искренно Ваш,

Н.Рерих

122
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

4 июня 1923 г. Париж

Родной Яруя,

Сегодня дошло письмо Ваше. Вчера же я послал депешу Вам, что будем в Вене от 3-го до 10 августа в Hotel Bristol (комната на имя Horch). Там и найдете меня. Перед отъездом на восток мне надо передать Вам все, что не вмещается в письмо. Ведь после этой встречи, вероятно, увидимся в России после всего сужденного. Потому меня и жену мою особенно радует возможность лично дать Вам поручения. К тому времени и русская книга уже будет в наборе, и мы решим, как ее передать Вам, и все пути ее движения. Английская книга известна лишь немногим, но уже знаю случаи ее благого воздействия. В Вене передам Вам еще экземпляры ее.

Сегодня нам возобновлена индийская виза и Вы чуете – чтó чувствуем мы, когда еще эти затворы открываются.

Вероятно, Вы побываете в Вене и на конгрессе⁴⁸³? Но понимаете ли все значение указаний, что на конгресс не надо ездить. Ибо теперь Вы едете не на конгресс, а чтобы получить поручение в общей великой работе. Когда будете на конгрессе – приглядитесь к ликам и поймите, сколько там новых и сколько старых духом. Ибо теперь мир делится лишь этим качеством. Очень люблю нежную личность Джинаразадаз’ы, но много ли таких? И потому радуйтесь каждому новому, каждому действующему не песнопением и формулой, но подвигом. Я пошлю Вам статью S.Whitman’а⁴⁸⁴ – покажите ее. Даже можете напечатать. Можете себя именовать корреспондентом «Corona Mundi» и «Master Institute» – когда увидимся, я расскажу Вам лично, как полезна Вам может быть эта связь с Америкой. Привезу и Знак. Сейчас мы имеем письма от наших учеников и друзей из Америки, и как ценно сознавать, что в них отражается истинное объединенное сознание и люди трудятся в блестящем (внутренно) подвиге. Одного из них (моего сына по Китаю) Вы увидите.

Пока крепко целуем Вас, всегда духом с Вами.

В Вену приедем из Италии.

Адрес до 15 окт[ября]: N.Roerich, c/o Bankers Trust Company, 5. Place Vendome, Paris.

123
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву⁴⁸⁵

12 июня 1923 г.[Виши]

Дорогой [Яруя],

Если бы Вам удалось привезти в Вену 6–10 икон, старинных, XVI и XVII вв., (без риз), стоимостью до 50 долларов за все, то было бы ладно. Новых икон не надо.

Целую крепко.

124
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

19 июня 1923 г.[Виши]

Родной Яруя,

Сегодня нам отказано в австрийской визе. Непостижимо, но это так. Все страны хотят меня, но «Австрия» (?) не хочет. Посылаю Вам $20, если поедете в Вену. По указу, нами полученному, посылаю Вам особым заказным пакетом весь текст книги. Вам поручено ее печатать «ближе к России»⁴⁸⁶. Чуете, какое Вам доверие от Учителя? Ведь ошибок не должно быть. Сообщите смету на печатание в Риге (по точному образцу английской книги) – везде, где написано карандашом «воздух», там должна быть пропущена одна строка. Может быть, найдете, что печатать в Вене или в Берлине. Или в Риге. Деньги немедленно Вам вышлю по смете. Бумага книги может быть иная, лучше «Vergé»⁴⁸⁷ – она дешевле и культурная. Ничего, если слегка дешевая. За печатание в Берлине 2000 экз[емпляров] с меня просили 160 долларов – это было зимою. Из данных слов «ближе к России» не надо ли понимать «лучше Ригу или Вену»?!

Как мне жаль, что не могу Вас повидать. Теперь будем август в St. Moritz в Энгадине (Suvretta House⁴⁸⁸), но из Вены не доедете, пожалуй. Исполнится, что поедете в Вену не для конгресса, но конгресс захватите.

Книга должна быть готова в октябре, чтобы мы могли несколько экз[емпляров] взять с собою в Индию. Могу сказать, что английская всюду производит глубокое впечатление.

Спешу послать письмо. При смете имейте в виду, что русский текст на ¹/₃ больше. Размер и шрифт по возможности сохраните. Ведь заповедано о Красоте, потому и книга Учителя должна быть культурна.

Духом с Вами.

[N.Roerich,] c/o Bankers Trust Company, 5. Place Vendome, Paris.

125
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву⁴⁸⁹

26 июня 1923 г. Виши

Родной Яруя,

Как ч´удно, если Вы приедете в Швейцарию. От 5-го авг[уста] и до конца мы будем [в] Suvretta House, St. Moritz, Engadine, Suisse. Не думаете ли проехать через Вену? Я послал Вам $20 на дорогу. Сейчас еще посылаю $20 на иконы. Но не позднее XVI и XVII века (спросите эксперта). Спросите также, чтó можно получать из Риги. С нами будет это время один из американских друзей⁴⁹⁰, и Вы можете наладить полезные сношения. Русскую книгу решено печатать в Париже. Все указания о ней получите лично. Держитесь линии латвийского курьера, это так полезно сейчас. Жена моя даже вскрикнула от радости, узнав из письма, что мы все-таки увидим Вас до Индии.

Духом с Вами.

[N.Roerich,] c/o Bankers Trust Company, 5. Place Vendome, Paris.

126
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву⁴⁹¹

2 июля 1923 г. Рим

Родной Яруя,

Конечно, нам надо повидаться! 4-го августа мы уже будем в St. Moritz, Engadine, Suvretta House. Конечно – так много надо передать Вам. Если сможете, везите больше икон (XVI и XVII вв.). Вообще мне хочется наладить Вашу связь с Америкой. Надеюсь, эта весть еще застанет Вас.

Духом с Вами.

127
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву⁴⁹²

7 июля 1923 г. Рим

Будем в St. Moritz уже 2 августа. Рады увидеть Вас. Везите иконы (без риз). Берите покрасочнее и постарше (XVI и XVII вв.).

Привет!

St. Moritz, Suvretta House.

128
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

23 августа 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Сегодня получили Ваше первое письмо. Радовались. Сейчас пишу наспех.

1) Установите сношения с Тумаркиным. 2) Перешлите в издательство «Слово» прилагаемое заявление. 3) Напишите Когану, что я надеюсь, он поместит портрет работы Святослава в Монографию⁴⁹³. Посоветуйте ему посвятить эту монографию «Roerich Museum» in New York City. Пусть торопится [с] выпуском. Спросите, сколько экз[емпляров] он дает мне. «Свободное Иск[усство]»⁴⁹⁴ дало мне 16 экземпляров, теперь пусть он даст 6 или 5. Пусть он попросит писателя Гребенщикова дать отзыв. (Имейте в виду – это наш друг. Живет в Wiesbaden, Bingert Str[aße], 51.)

4) Работайте весело во Имя Его.

Духом с Вами.

129
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву⁴⁹⁵

27 августа 1923 г. Париж

Родной Яруя,

Сообщаю Вам наш новый адрес до 15 ноября: 1 rue de Messine, Paris (VIII). От Вас получили длинное деловое письмо и сегодня будем читать его. Получил оттиски из книги Когана. Дайте ему также «Мессию»⁴⁹⁶, но чтобы он вернул Вам. Кстати, попросите его все фото после переслать Вам. Вам они очень пригодятся. В Studio⁴⁹⁷ не пишите, ибо Юрик сейчас в Лондоне.

Сейчас идут очень значительные указания о камне. Потом Вы их получите. Сейчас переезжаем.

Имейте в виду двух новых:

1) Н[иколай] Вик[торович] Кардашевский (имя Чахембула) живет на Литве. Знает не много, но очень полезен в будущем. Получил Знак.

2) писатель Гребенщиков. Еще не приобщен, но истинный друг (Wiesbaden).

Не теряйте Тумаркина.

Духом с Вами.

130
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

2 сентября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Спешу повестить Вас. Вчера мы спросили, как быть с выборами Синевич? Ответ: «Старое старым». Спросили, надо ли выбираться Вам секретарем? Ответ: «Подумай, надо ли?» Спросили, как же Вы поможете Ложе без секретарства? Ответ: «Поможет неслышно»⁴⁹⁸. Значит, пусть Синевич будет председателем. Если Вам будет трудно совместить Ваше Большое Служение с секретарством – оставьте секретарство и помогайте как член Ложи. Конечно, Вам даны такие огромные Новые Пути и такая исключительная Новая Возможность, что старые меха и новое вино трудно совместимы. Дайте старое старым. Они ищут этого, и не будем мешать им. Наши горизонты слишком обширны. Ищите новых. Соберите хотя бы семь новых, и пусть каждый из них найдет семерых познавших Учение и готовых трудиться.

Такая же задача дана и Чахембуле – он уже поехал на Литву. Вероятно, скоро спишется с Вами, но я дал ему адрес на Елизаветинскую.

Вы уже знаете наше решение инкорпорироваться в N[ew] Y[ork’е] – это гораздо лучше по положению⁴⁹⁹.

Русская книга скоро выйдет. До 56 экз[емпляров] перешлите Чахембуле. Для пересылок лучше экземпляры на тонкой бумаге. Нам сейчас дается легенда о Камне⁵⁰⁰.

Сегодня землетрясение в Японии⁵⁰¹ – уже в мае оно было указано нам. Вообще сентябрь не спокоен, а октябрь темен. Впереди же Свет, лишь бы только не умалить Его непонятливыми действиями.

Все Вас обнимают. Духом с Вами.

131
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

7 сентября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Посылаю знак «World Service»⁵⁰². Пришлите несколько листов бумаги, когда отпечатаете. У нас много нового, светлого, подымающего.

Духом с Вами.

1 rue de Messine⁵⁰³.

132
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву⁵⁰⁴

9 сентября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Вчера получили Вашу телеграмму, а за два часа до нее я послал Вам рисунок Знака, который и напечатайте. Знаки всех семи учреждений Учителя идут из одного источника. За этот год оформлено 7 учреждений Учителя. «World Service» является шестым учреждением, и про нее⁵⁰⁵ сказано: «Знак Служения – доведет молодых до порога»⁵⁰⁶. Значит, через «World Service» подойдут многие новые.

Надеюсь, Вы получили мое письмо с указанием, что Синевич может быть председателем Ложи, а Ваше участие может быть более полезным в качестве члена Ложи, тем более что по новой Вашей работе во Имя Его – все Ваше время уйдет на рост всемирного дела – возможности которого поистине безграничны.

Фрагмент письма Н.К.Рериха от 9 сентября 1923 г.,

написанного на бумаге с гербом рода Рерихов

Посылаю Вам адрес Чахембулы. Спишитесь с ним – не будет ли из Литвы дела? Ему же пошлете 55 книг из полученных Вами. Он многого не знает – ему дано поручение привлечь семерых к делу Учителя. Его адрес: Ник[олай] Викт[орович] Кордашевский, Ponas N.Kordaševsky, Dvaras Raudone, Paštas Veliuona, Lietuva, Lithuani[a] (Kovno)⁵⁰⁷.

К нашим делам подошло еще одно новое полезное – International New Agency⁵⁰⁸. Во время сообщим о нем.

«Adamant» выходит в конце сентября⁵⁰⁹.

Работайте светло.

Духом с Вами.

133
Н.К.Рерих – Б.К.Рериху⁵¹⁰

12 сентября 1923 г.[Париж]

Мой новый адрес до 1 ноября: 1, rue de Messine, Paris, VIII.

Прошу, пишите. Поцелуй от меня Маму⁵¹¹. Все здоровы.

134
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву⁵¹²

14 сентября 1923 г.[Париж]

Родной мой,

Запишите адрес латышского писателя Wiktors Eglitis⁵¹³ (Nikolaja ielâ 23, dz. 18, Riga) и войдите в контакт – он друг моего искусства. Передайте ему мой привет – я ему перешлю «Adamant» – когда выйдет.

Работайте! Все ладно.

Духом с Вами.

135
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву⁵¹⁴

16 сентября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Сейчас получил Ваше письмо со Знаком. Но Вы уже получили Знак, мною посланный, тем более что знак с глобусом уже существует в обращении. Надпись под знаком можно сделать компактнее – слишком велико расстояние между строками. Остальные надписи и бумага удовлетворительны. Монеты еще не получены. Вы их купили для «Cor[ona] M[undi]» или для себя? Надо их послать в Америку или вернуть Вам?

Мы деятельно готовимся к отъезду. Делаем заказы вещей и заканчиваем печатание книг. Заметьте, на обороте титульного листа будет надпись по-санскритски – древнебуддийское приветствие «пусть будет все благословенно». Этот санскритский текст будет приятен латвийцам и литовцам – близким санскриту. Интересно, как Вы найдете латвийского писателя, адрес которого я Вам сообщил.

Из Америки получены письма, подтверждающие работу объединенного сознания.

Теперь остается два месяца до отъезда нашего – потом сноситься будет труднее; поэтому кристаллизуйте все нарастающие вопросы Ваши, которые мы еще отсюда вырешить можем. И большое и малое, все значительное для будущего и Вам неясное, спрашивайте. Всеми родами сообщения мы выясним.

Как видите, во всем мире энергия особенно напряжена. Грозное и прекрасное время!

Целуем Вас крепко.

Духом с Вами.

136
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву⁵¹⁵

23 сентября 1923 г.[Париж]

Родной мой,

Вчера послал Вам книгу. Остальные экземпляры вышлю вместе с Adamant’ом. Вышлю и санскритское изречение – выдавая книгу, наклеивайте изречение, закрывая им название типографии в Париже⁵¹⁶. Отчего не пишете результаты Ваших концентраций? Многое совместно объясняется. Монет еще не получил!?! Видели ли Eglit’а? Все у нас ладно.

Ваш

137
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

25 сентября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Скоро у Вас будут готовы бланки, тогда вышлите мне подписанное Вами письмо, прося в нем всех, кому ведать надлежит, оказать содействие мне как founder-director⁵¹⁷. Налаживая дела в Индии для «World Service», это письмо может пригодиться. Также пришлите письмо, прося оказать содействие корреспонденту «World Service» Аркадию Вениаминовичу Roumanoff⁵¹⁸ (оба письма по-английски) – он очень пригодится, ибо ему тоже будет дан Знак (конечно, никому об этом не говорите). Мы чуем Вашу радость – уже получить Книгу русскую. Это праздник и еще один шаг вперед. Остальные книги вышлю Вам вместе с 50 экз[емплярами] «Адаманта». Если продавать Книгу – то за сумму, равную 10 франкам. «Адамант» – в той же цене. Но, конечно, Книга будет главным образом раздаваться и рассылаться даром. Нет ли около Вас кого-то, думающего на старый лад, ибо о Вас было сообщение: «Чистые мысли засоряются даровыми суждениями местных людей. Советую написать Яруе. За лесами плохо слышно. Пусть не минует молодых»⁵¹⁹.

Самому Вам яснее понять сообщение. Мы поняли, что нет ли кого-то, кто старается сузить Ваши широкие мысли обыденными суждениями.

В связи с Камнем нам все время указывается на новые знаки Ориона, а вчера в последнем № астрономического бюллетеня указано, что в созвездии Ориона происходит любопытный феномен⁵²⁰. Даже астрономически подтверждают сужденные события. Сказано ждать молитвенно! Отчего Вы не пишете о результатах Ваших концентраций над Знаком? Все это так важно. Монеты еще не получены. Пишите, теперь так недолго осталось.

Духом с Вами.

Посылаю письмо Лихтман и Fr[ances] Grant с явлением монеты. Спишите себе и верните нам оригинал.

138
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

30 сентября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Сейчас получил Ваше длинное письмо. Мы не думаем, чтобы сразу надо было быстро расширять сторону субсидий и ссуд – всякое дерево должно расти постепенно. Вероятно, Учитель [это] и имел в виду, говоря о ком-то старом около Вас. Смотрите на новые пути! Идите нарастая, ибо прежними путями никого не опередите. Вам было сказано не ехать в Германию (оставить ее в стороне)⁵²¹. С Тумаркиным лучше переписываться, ибо письмо в этом случае лучше и остается документом. Сейчас быть в Германии очень нелегко и все мечтают бежать оттуда. С Ревелем снестись полезно. С Литвою первые шаги сделайте через Чахембулу. В ноябре думает заехать в Ригу Руманов – он может быть особо полезен на Россию. Ибо все будущие помыслы – на Россию.

Все, что Вы пишете об Эглите, – огорчительно. Там, где национальная ненависть, – там нет путей Учителя. Конечно, все это положение надо знать для будущего. Но неосведомленность и узость суждений Эглита не дает никаких надежд. Конечно, сношений с ним, с Пурвитом и с Залитом не прерывайте, но берите все, идущее от них, под углом справедливой оценки. Карточка Эглита обрамлена очень безвкусно. Надеюсь, он понимает, что это «украшение» не прибавляет ему вес. Относительно сюжетности скажите ему, что картины моего первого периода (которые он ценит) были несравненно сюжетнее всех последних. Статей только теософических у меня и не было. Все статьи лишь о красоте и о будущем мира. Если он не владеет английским, то ему будет очень трудно следить за развитием наших учреждений. Посылаю Вам вырезку из «New York Herald’а» – там нас считают американцами, а латыши считают латышами, а Тагор считает близкими Индии – и так приходится быть вселенскими гражданами. Для будущего мира такими и будем.

Монеты посылаю обратно. Так лучше. Петровские рубли, кроме редких исключений, до войны стоили от 3 до 10 рублей. Для «Corona Mundi» они не очень нужны, и вообще туда лучше направлять хорошие иконы. Просветление икон нас не изумляет – подготовка путей. А пути эти так велики, что и размер их трудно представить. Потому нарастайте мудро и жизненно.

Вы, вероятно, уже радовались, получив Книгу. Для этой Новой России и послужим, попирая всякое человеконенавистничество.

Целуем Вас крепко.

Духом с Вами.

[Wieringen’у дайте портрет и вообще приближайте его.]

[Для памяти]

К 24 Марта 1924 хорошо бы озаботиться, чтобы были посланы приветствия ко дню открытия Музея «Roerich Museum».

1. Victoria and Albert Museum. London. (Cecil Smith (Sir) director).

2. От Atheneum в Helsingfors’е.

3. От Музея в Риге.

4. Украинский Музей Искусств, Терещенская, 5. Напишите Николаю Емельяновичу Макаренко (мой приятель и бывший сотрудник по школе в СПб.)

5. От National Museum (Stockholm – через Arne).

6. Написать в Москву и в Питер.

7. В Прагу, Общество «Manes»⁵²².

139
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

7 октября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Сообщаю Вам радостную, но глубокую тайну. Только круг в New York’е и Вы будете знать ее. Всякое разглашение повлечет неисчислимые бедствия всему плану. Вчера, 6 октября, в 11 ч[асов] утра через Bankers Trust в пакете получен «Камень». Он заключен в ковчег и три недели ковчег не будет открыт. Ковчег обернут в старый пурпуровый бархат с изображением Знака, как на Плате, Вам данном, но с буквою М. От ковчега идет особый аромат, усилившийся за день. Снимем фото и пришлем Вам. На ларце изображения ‹…›, буквы М и ‹…›⁵²³. Прилагаем описание по-английски и схематичный рисунок. Все это настолько важно, что не могу писать ни о чем другом. Крепко сохраните тайну (будут пытаться ее достать) и радуйтесь духом во имя Грядущего.

Письмо Н.К.Рериха от 7 октября 1923 г.

Духом с Вами.

140
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

10 октября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Чувствуем Вашу радость о Книге и еще большую о присланном Камне. Вы просите руководства. Для этого я просил Вас уже написать нам точно все мысли, возникающие при медитациях над Платом. Каковы вопросы слагающиеся, каковы ответы (в самом точном изложении), а самое главное – каковы Указы, посылаемые без вопросов. При этом нет ли световых явлений, звезд? Например, Чахембула все время слышит голос «дерзай» – и ему разъясняется теперь, в чем дерзать. Какой же Указ Вам? Если вечером спокойно углубитесь – то наверно услышите. Если трудно Вам, то вздохните глубоко, чтобы доля очищенной праны вошла в Вас.

Лицо мальчика нравится нам. Стипендии выдаются от Masters Institute, но образование должно быть проверяемо членами Института, иначе оно становится бесконтрольным. Ваше одиночество не должно Вас смущать, но должно радовать, ибо оно родит наиболее крепкие мысли. Беспокоиться о неимении «новых» тоже нечего, ибо они приходят, но ведь число их так ограничено. Ведь числом никогда не создавалось Учение – оно шло лишь качеством и нужным временем. Начните списываться с Чахембулой (о Камне он, конечно, не должен еще знать). Он тоже побеждает в себе разные стремления и жаждет общения. Его дух, полный сознания долга, – будет очень полезен. Надеюсь, что Руманов сможет заехать в Ригу – он особенно поможет Вам сношениями на Россию. Также спишитесь с Петр[ом] Алекс[еевичем] Чистяков[ым] (Харбин, 42, Pekingskaya) – пусть он знает об агентстве и знает Ваш адрес. Ему дана Книга и Знак. Душа его хороша, но знаний у него совсем мало, он был близок к церковному Православию.

Итак, идите львом.

Духом с Вами.

141
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

19 октября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Как отрадно было читать Ваше последнее письмо, где струилась радость Духа. Подумайте, если бы транспортные конторы открывались с чувством, подобным Вашему, разве не преобразился бы Мир?! Та же радость звучит и в письмах из Америки! Ведь это нити Братства – если вне наций, религий, возраста люди могут ликовать Духом воедине. И никакими препятствиями не размельчить Камень Духа, если огонь Его зажегся!! Так и идите львами.

Вчера мы послали в N[ew] Y[ork] список легенды. Просили переписать, а после послать Вам, ибо к 24 марта 1925-го Вы должны где-нибудь по-русски напечатать ее – без подписи. В Америке тогда же ее поместят по-английски. Напишите Чахембуле братское письмо, а то дух его колеблется и не может еще осознать всю важность данного ему поручения. (О Камне и легенде он не знает.)

Титул «World Service» надо сохранить, если даже титул инкорпорации будет Pankosmos – это легко сделать. «Владимир» можете писать через W.

Радуюсь, что Вы припоминаете о Камне – Фучай был Учителем детей Императора, который владел Камнем. Да-Цин – великая монархия, сложилась под Светом Камня в III в. до Рожд[ества Христова].

Не более двух писем обернется до отъезда, до начала новой ступени. Что есть у Вас спросить? Какие мысли Великого Начала рождаются над Платом? Записывайте каждую черту Благовести.

Целуем. Духом с Вами.

Юрий пишет Вам об агентстве – полагаю, Вам надо принять эту работу⁵²⁴, Руманов пояснит Вам (это в плане).

Пошлите бланк «World Service»: Mr. Carill [и] «American Express», rue Scribe, Paris. Напишите, что рады будете исполнить поручение.

Запишите адрес Андр[ея] Дм[итриевича] Руднева – Professor Rudnev. N.Vallgatan, 21, lok. 3, Viborg, Finland⁵²⁵. Об Учении он не знает, но отличн[ый] человек.

142
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

23 октября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Вчера Учитель указал дать всем ученикам задачу – дать одно слово: «искатели» и по нему над Платом построить целую фразу и сообщить ее нам. Это опыт объединенного сознания. После ответа Вашего сообщим всю фразу⁵²⁶. Сообщите эту задачу Чахембуле – пусть и он даст свой ответ.

Целуем Вас крепко. Духом с Вами.

143
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

26 октября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Конечно, знак и motto⁵²⁷ «World Service» надо сохранить навсегда. Ваша работа будет со всяким Правительством – чем ближе к Р[оссии] тем лучше. Чем больше перемен, – тем лучше для Вас.

Ваши медитации протекают хорошо, но записывайте все мысли, возникающие при этом – будут ли это указы по Книге или отдельные мысли. Световые явления не обязательны. Многие их никогда не видят. О Музее можно говорить и писать. Радуюсь, что Дверь уже открылась! Спешу послать. Бумагу мне перепишите и пришлите еще сюда.

Духом с Вами.

К 24 марта [1924 г.]

Войти в сношения с Прагой:

1) Худож[ественное] Общество «Manes».

2) Журнал «Volné Směry»⁵²⁸.

3) Журнал «Dilo».

В Праге была моя первая выставка за границей в «Manes’е», и эти оба журнала посвятили отличные статьи: «Dilo» 1906 (Miloš Marten) и «Volné Směry» F.X.Salda. 1906. № 3.

Что Пурвит? И Салит⁵²⁹?

Шклявер послал Эглиту несколько моих статей для помещения. Имейте в виду и последите. (Шклявер нам не очень близок.) Храните у себя русские оригиналы. По-русски они не были печатаны.

Новый адрес C.Rapicavoli: Captain Carmelo Rapicavoli, Scuola d’applicazione di Artiglieria et Genio, via dell’ Arsenale, Torino, Italy⁵³⁰.

«Adamant» и Книгу Селивановой⁵³¹ пошлите в:

1) British Museum⁵³².

2) London Library, S.James Square⁵³³.

3) Nation[al] Mus[eum], Stockholm⁵³⁴.

Дайте отзыв о ней в Прагу, Финляндию, Данию, Германию, Голландию (но всюду в большой верхней ноте). В тех же странах поставить на продажу по магазинам.

Посылаю 100 долларов – будьте добры, переведите их через Москву Степ[ану] Митусову, Большая Болотная, кв. 7, Петербург⁵³⁵.

Сообщаю адрес Mr. Nimer, редактора наибольшей газеты в Cairo⁵³⁶. Адрес дан его дочерью – можно, ссылаясь на нее и упомянув мое имя, посылать корреспонденции и сведения: Mr. Nimer. Mokattam Office, Cairo.

Вчера слушали сюиту Завадского на «Цветы Мории»⁵³⁷. Прекрасный композитор. Такие незаменимые сотрудники посылаются Учителем. Гребенщиков пишет шесть лекций о Сибири для Америки⁵³⁸. Имя Завадского – Ак-Ромах Морей. Имя Гребенщикова – Тару-Хан. Имя Митусова – Кай. Имейте в виду, что Митусову будет послано 4 Знака. Учитель дал Завадскому и Гребенщикову 6000 fr[ancs]⁵³⁹ на билеты в Америку.

Теперь Вы видите, отчего нужно было избежать дела с Германией. Уже давно сказано: «Пруссия на положении Украйны»⁵⁴⁰.

144
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

31 октября 1923 г.[Париж]

Родной мой Яруя,

Каждый день полон событий. 28-го мы открыли Ковчег и, подняв ткани, видели Камень и сняли фото. Скоро отпечатаем и пошлем Вам – храните в полной Тайне. При открытии Камня у нас особенно билось сердце и как бы мелкими иголками кололо лицо и пальцы. Атмосфера была так густа, что Е.И. после должна была лечь. Со всех сторон сейчас идут новые данные о Камне. Авирах (Лихтман) нашел в Книгах о Мессии. Юрик нашел о храме Ориона в Средней Азии. Тарухан говорит, что Алтай называется Камень. И мы так рады, что Вам уже можно доверить эту тайну. Значит, Ваш дух уже прочен в Служении. Не могу то же сказать о Чахембуле. Вчера он даже написал мне, что ушел от меня без единой реальной детали. А он получил и Знак и Книгу, т. е. высшее, что может быть. Имейте в виду, я ему написал, что если бы дух его еще не выдержал Знака – он может вернуть Его Вам. Как он мог написать так? А сам говорит, что ощущает необыкновенную энергию и теплоту сердца. Верно, атаки темных.

Теперь кончаем сборы к отъезду. Дней через 10 надеюсь послать Вам всю Книгу, а также 100 копий «Адаманта» и «World of R[oerich]»⁵⁴¹. Читаем, что политические тучи ходят около Латвии, но и для Вашего дела все мирские решения могут быть лишь на пользу. Смотрите, как сокол, вдаль. Одобряем отход от секретарства в Т[еософской] Л[оже]. И без того на Вас вся «World Service». Отъедем в 1 час утра 17-го ноября. В то же число инкорпорирован мой Музей. А 17 ноября 1921 основан Master Institute.

Работайте, родной мой, светло. Духом с Вами.

Между собою называйте меня Аллал Минг.

145
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

12 ноября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Получили Ваше письмо из Литвы. Радуюсь, что Вы повидали Чахембулу, узнали его пристрастие к магии и поняли, что для него очень мудро побыть в природе и очиститься от всяких наносных, механических формул. Чтó может помочь формула магии, если дух не может поспеть за нею. Одною магией мир не построите и людей не сделаете лучше. Пусть посидит на природе и привыкнет воздвигать лучшие стороны своего духа. Если будет в меру заботиться о материальной стороне жизни – это не худо. Но пусть помнит, что всякое дерево растет гармонично и во времени. Также и для развития «World Service». Вы будете все помнить, что всё движется новыми путями, и пути эти не в рисковании, но именно в безусловности всех начинаний. Так, чтобы во все времена, при каждом правительстве, при всех средствах ведущая линия была ко Благу. «Идущим правильно посох серебряный Дам»⁵⁴².

Указ о сеансах с названной дамой Вы уже имеете. Вы имеете уже столько указаний и такую бездну Учения, что рисковать случайными сообщениями тоже не приходится. Пусть она читает и улучшается, но пишет пусть без Вас и без случайного круга, особенно если круг легкомыслен.

Сейчас пришло Ваше светлое письмо о получении Камня⁵⁴³. Да, родной наш, есть вещи, которые преображают всю нашу жизнь и вместо надоевших проклятий наполняют земное существование благословениями. Если в нашей земной темноте от искр Вышнего Света может сиять мрак, то неужели так трудно зажечь эту небесную лампу? Только стоит глаза протереть и руку протянуть за чудесным Даром. Идете, родной наш, Светлым Путем.

Посылаем Вам 4 Знака для С[тепана] Митусова. Учитель указал послать их ему через 20 месяцев от сего дня⁵⁴⁴. Тогда ему перешлете их бережно, предварительно списавшись с ним. Кстати, запросите его, получил ли он письмо через Вас.

Так и идите, светло и бережно несите радостную тайну. Будьте большим. По указу Учителя одолевайте большой труд во имя радости нового мира.

Духом всегда с Вами.

«Пошлите Фучаю письмо, пусть передаст Митусову 100 долларов с приказом расти по Книге, серьезнее понимать и быть достойнее Кая имени» (22 октября)⁵⁴⁵.

(Имя Кай дано Митусову.) По этому указу Учителя Вы должны написать Митусову, послать Книгу и приблизить его к Учению, чтобы он сделался достоин Знака.

Теперь Вам: «Учу Ярую не общаться со слугами легкомыслия. Уму Я новых пошлю. Уму помогу разобраться. Но когда хочет, пусть лучше пишет, нежели говорит. У него есть переписка в Голландии и Англии». (Дано 12 ноября 1923).

Значит, будьте осторожны среди рижан. Будут новые. Переписывайтесь. Пишите как бы дневник в письмах. Пригодится для печати.

13-го ноября получили Ваше письмо с авт[оматическими] писаниями. Из Указа 12-го ноября Вы видите, что ни в каких кружках Вы участвовать не должны. У Вас хотят выведать Тайну. Лицо курящее и пьющее не пригодно для высоких общений. Получив доступ к Высшему, не займитесь низшим. Всячески удерживайте Чахембулу от магии. Я знаю, откуда это идет. Но дух его хорош – он вырастет. Дайте этой даме книги по теософии и отойдите, ибо нельзя тратить энергию Учителя там, где можно сберечь ее.

Итак, в путь!

Идите светло!

146
Н.К.Рерих – О.Г.Зелюку⁵⁴⁶

14 ноября 1923 г.[Париж]

Дорогой Орест Григорьевич.

Вернувшись домой, я и мои домашние еще раз убедились, что обложка «Адаманта» должна быть строго в пропорциях моего рисунка. Обрезать книгу надо возможно меньше. Выправить место и подпись под портретом. Шклявер эту вторую обложку не получал. Надеюсь, все будет выправлено.

Лучший привет!

Ваш Н.Рерих

Поля ровнее обрезать необходимо, а то все страницы кривят.

147
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву⁵⁴⁷

[Не позднее 16 ноября 1923 г.] [Париж]

Родной Яруя,

Осторожно прислушайтесь к новой ясновидящей (пишущей) – несомненно, источники ее хорошие, и Ваш руководитель может подходить к ней. Но не посвящайте ее слишком, ибо иначе через нее при Вашем общении что-нибудь может быть услышано. Конечно, помогите ей в духе.

Буддийскую пословицу, как Вы знаете, надо наклеивать на «Листах Сада Мории» на месте адреса печатни. Дайте в магазины «Адамант» и Книгу Селивановой по Вашему усмотрению, ибо отсюда нельзя сказать, чтó лучше. Сделайте вообще как можно лучше и находчивее. Шлю слова для медитаций: на декабрь: «Храм». На январь: «Древо». На февраль: «Лик». На март: «Измерение». На апрель: «Ковка меча». На май: «Мужественно». Сообщите задания Чахембуле. Как Вы нашли его? Не слишком ли он мыслит о магических формулах, когда надо прежде всего устремлять дух среди труда и действия.

Сейчас получена весть для Вас: «Пусть чисто хранит тайну Мою. Может расплескать легко». Значит, никакого участия в постороннем круге. Иначе тайна может невидимо просочиться. Можете помочь людям Вашими указаниями, но не ставьте себя в зависимость от их способностей. Помните размеры доверенной тайны. Теперь, главное, развивайте порученную деятельность. Остальное приложится, когда ногою твердою станете в Мировом деле порученном. Шлем Вам лучшие благословения.

Духом с Вами.

148
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

[Не позднее 16 ноября 1923 г.][Париж]

Родной мой,

Посылаем записи этой дамы. Итак, будьте тверды и имея Бóльшее, не приближайтесь к м´еньшему.

Книги посылаются через American Express. Почтою нельзя послать 2000 книг. Идите бодро, зорко. Крепко Вас целуем.

У Wieringen’а имени еще нет. Надо подрасти.

К эсперанто отношусь спокойно. Идея хороша, но люди очень ординарные. Одно объявление можно дать.

Сейчас получил письмо Wieringen’а. Он все настаивает на том, что он мечтатель, а должен он сделаться строителем и воином. Не мечта, но сознание и действие. Растите его в этом отношении.

Я очень огорчен денежными поступками Руманова и лично не считаю его пригодным для дел. Таким путем ему не дойти далеко.

149
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву⁵⁴⁸

17 ноября 1923 г. Корабль «Македония»

Родному, привет с корабля! Идем под Орионом!

Привет Чахембуле.

Почтовая открытка от 17 ноября 1923 г., иллюстрированная фотографией парохода «Македония», на котором Рерихи плыли в Индию

150
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву⁵⁴⁹

24 ноября 1923 г. Аден

Родной Яруя,

Выяснилось, что еще из Адена можно послать весть. За эти дни прошли мимо горы Синай; прошли мимо скал 12 Апостолов, а через три дня пойдем мимо залива в Арабском море⁵⁵⁰ Khorya Morya⁵⁵¹; а над носом корабля – Орион. Разве не чудесно? Все священные символы собрались на одном пути. Обычно здесь бывает самая страшная жара, но сейчас ветер идет навстречу и переход считается небывало прохладным. Нам было указание, чтобы в письмах быть осторожнее, ибо возможно вскрытие. Потому, когда будете иметь надобность писать о знаках или видениях, прибавьте, что будто пишете содержание Вашего нового рассказа. Так менее подозрительно. Алтай – вовсе не упоминайте. Просто – А. Камень – К. Легенда – Л. Также предупредите Чахембулу об осторожности. Итак, идите родной наш, светлым, бодрым, находчивым путем. Собирайте благие знаки, щедро рассыпанные на всех путях наших.

Духом с Вами.

151
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву⁵⁵²

2 декабря 1923 г.[Бомбей⁵⁵³ ]

Привет из Его страны.

Н.Р.

152
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву⁵⁵⁴

11 декабря 1923 г. Агра

Привет из Агры.

Прекрасная сказка живет во дворцах Акбара. Все так близко.

Духом с Вами.

153
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

29 декабря 1923 г. Гималаи

Родной Яруя,

Произносим Ваше имя перед снегами Гималаев – прямо против Места Великого. По пути рассыпано бесчисленно знаков. Чудесно нам дан дом, о котором после напишем.

Перешлите открытку моему брату⁵⁵⁵, и попросите его писать мне через Вас. Сюда нельзя посылать марки его страны. Уже три письма были распечатаны.

Завтра начнем переезд в дом и постепенно Вам напишем. Очень много замечательного. Надеюсь, Вы уже получили книги и начнете их помещать с пользою. Уже можно написать о Музее, ибо он инкорпорирован 17 ноября. Получил отличное письмо Чахембулы – у него началось просветление. Также и Тарухан крепок. А круг в N[ew] Y[ork’е] бесконечно радует преданностью и действиями.

Целуем крепко Вас. Трудитесь и восходите.

Духом с Вами.

154
Н.К.Рерих – В.А.Шибаеву

1 января 1924 г.[Дарджилинг]

Родной Яруя,

Шлем Вам лучший привет к Новому Году. Идите вперед так же смело и светло, как начали. Зорко смотрите кругом во имя Блага. Вот мы перед вершинами Гималаев, вот кругом многие знаки, вот нам дан для житья дом, где жил три года Далай Лама⁵⁵⁶. Не удивляйтесь, что пишу кратко, на то есть причины. Главное – знайте, что все хорошо, и мы работаем.

Прилагаю письмо г. Храброву (большая табачная фабрика в Выборге). У него хранятся 23 или 21 наша вещь. Выпишите их пароходом, вскройте и сообщите нам их содержание. Тогда мы сообщим Вам, как ими распорядиться. Часть вещей пойдет в Америку. Там много книг, домашние вещи и несколько моих этюдов. Пользуйтесь пока адресом на Calcutt’у⁵⁵⁷. Имеем письма из Америки, из Парижа – от Вас пока еще не получено, но знаем, что у Вас все ладно. Видели, что «Cook»⁵⁵⁸ зарабатывает чуть ли не 50 % – 60 %, и думали о возможностях «World Service». Только бы понять и не оттолкнуть все, что посылается. Итак, действуйте.

Здесь много тигров, леопардов и шакалов; на холмах развеваются Буддийские знамена, а над всем за грядою облаков сияют снеговые вершины.

Духом всегда с Вами.