Kitobni o'qish: «Человек среди котов: История близкого соседства»

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Научный редактор: Анастасия Антоневич, канд. биол. наук

Редактор: Валентина Бологова, канд. биол. наук

Издатель: Павел Подкосов

Руководитель проекта: Анна Тарасова

Арт-директор: Юрий Буга

Дизайн обложки: Алина Лоскутова

Корректоры: Татьяна Мёдингер, Анастасия Никульшина

Верстка: Андрей Фоминов

Иллюстрации: Людмила Хлебникова

© Резник Н., 2025

© ООО «Альпина нон-фикшн», 2026

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Небольшое вступление

Это было, как я узнал впоследствии, сочинение Книгге «Об обхождении с людьми», и я почерпнул из этого замечательного сочинения великое множество житейской мудрости. Она, книга эта, заключает в себе мысли, как бы излившиеся из моей собственной души, да и вообще чрезвычайно подходит для котов, которые желают каким-то образом приспособиться к обществу людей.

Э. Т. А. Гофман.

Житейские воззрения кота Мурра¹

Вы, конечно, слышали, что коты – существа таинственные и загадочные. И некоторые из вас даже задавались вопросом: каким это образом коты умудрились остаться для человека загадкой, прожив у него под самым носом несколько тысяч лет?

А объясняется это просто. До середины ХХ в. люди в большинстве своём считали уделом котов мышеловство и потому не обращали на них должного внимания. К тому же коты имели репутацию одиночек, да и вообще неважная у них была репутация. Даже просвещённый покровитель кота Мурра маэстро Абрагам отзывался о котах дурно: «…я спас кота, зверька, который многих выводит из себя, которого принято считать коварным предателем, далёким от сладостных и благодетельных чувств, нисколько не способным к сердечной дружбе, вот ведь какие скверные качества приписывают ему!» Сейчас и помыслить нельзя произнести нечто подобное в приличном обществе, а в XIX в. это было в порядке вещей.

Вот так и получилось, что никому даже в голову не приходило исследовать внутренний мир котов и налаживать с ними социальные связи. А когда учёные наконец спохватились, оказалось, что с котами сложно работать. Разумеется, вскрыть тело кота или воткнуть ему в мозг электроды не сложнее, чем проделать всё это с кроликом или собакой, но тогда естествоиспытателям откроется вовсе НЕ ТОТ внутренний мир. Для познания кошачьей личности котам предлагают разнообразные задачи и много за ними наблюдают, нередко даже подглядывают. Коты же, будучи животными территориальными, некомфортно себя чувствуют в незнакомой обстановке и в лаборатории могут вести себя неестественно. Желающим наблюдать за обычным поведением кота нужно отправляться к нему домой, но там неудобно работать экспериментатору, да и не всякий кот пустит к себе постороннего. С собаками, кстати, таких проблем не возникает. В присутствии хозяина они чувствуют себя довольно уверенно в любом месте.

К счастью, исследователи учатся обходить эти сложности, и количество ежегодно публикуемых котоведческих статей растёт. Появляется множество инструкций по обхождению с котами: как их кормить, лечить и склонять к благонравному поведению. Моя же книга о том, как люди пытаются лучше узнать котов и в процессе узнают нечто новое о себе.

Вот, например, недавно психологи Санкт-Петербургского государственного института психологии и социальной работы Е. Зизевская и М. Щукина выяснили, что современные россияне, если показать им чёрно-белое изображение этого зверя, выполненное в стиле «ручки, ножки, огуречик» и не имеющее явных признаков пола, назовут его котом в 8,8 раза чаще, чем кошкой. Женский пол ему присваивали в связи с нарисованным рядом «женским» атрибутом – детской коляской или вышивкой, хотя мужчины тоже гуляют с коляской, а иные даже иногда вышивают крестиком. Пол и возраст респондентов на ответы не повлияли. Мы и в быту сталкиваемся с этим феноменом. «Все любят котиков», «коты Эрмитажа» – в этих и других подобных выражениях используют существительное мужского рода, подразумевая при этом животных обоего пола. И в этой книге слово «кот» для обозначения видовой принадлежности встречается чаще, чем «кошка», но данное словоупотребление научно обоснованно.

Котоведение – наука хотя и молодая, но обширная, поэтому я сосредоточусь лишь на одном её аспекте – взаимодействии котов и людей. Возможно, меня упрекнут, мол, того не сказала, об этом не написала. Отвечаю: всего не охватишь, тем более что в эту самую минуту где-то выходит очередная статья о котах.

Они появляются

Да, мой читатель, у меня был предок, без которого я, в известном смысле, вовсе не мог бы существовать.

Э. Т. А. Гофман.

Житейские воззрения кота Мурра

Отличительная черта романтического персонажа – вопиющая неполнота биографии. Возникнув из ниоткуда и произведя на окружающих неизгладимое впечатление, он с тихим вздохом: «Верно, было мне назначение высокое» – растворяется в тумане недосказанного. Но в этой книге нет места недомолвкам. Попробуем же поймать ускользающую тень кота и начнём с его родословной.

Ещё несколько лет назад мы бы с уверенностью заявили, что домашние кошки произошли от дикой кошки Felis silvestris (она же дикий кот, европейская кошка/кот или лесная кошка/кот – все названия равноправны). В данном случае «дикая» – это не черта характера или образа жизни, а русское название вида. Дикие кошки до сих пор живут в Европе, Азии и Африке, причём в разных местах настолько отличаются друг от друга, что специалисты выделяли пять разных подвидов (см. рисунок). Предком домашней кошки стал только один из них – ближневосточная (африканская), она же степная, или пятнистая, кошка (кот) F. silvestris lybica, живущая в Западной Азии и Северной Африке. Однако в 2017 г. неугомонные систематики пересмотрели классификацию рода Felis и выделили F. lybica в отдельный вид, а название F. silvestris оставили за европейской дикой кошкой. Споры о том, относятся ли европейские, азиатские и африканские дикие кошки к разным видам или разным подвидам, продолжаются, и, пока учёные не пришли к единому мнению, мы будем считать всех современных домашних котов – европейских, американских, азиатских и австралийских – потомками подвида F. s. lybica. Тем более что значительная часть исследований о происхождении котов выполнена до 2017 г. Речь идёт об анализе кошачьей ДНК, древней и современной, без которой немыслимо историческое котоведение.

Диких кошек Felis silvestris разделяют на пять подвидов, населяющих разные области мира. А, В, С – ареалы трёх гаплотипов ближневосточного подвида

В клетках всех животных есть митохондрии, а митохондрии имеют собственный небольшой геном. В нём, как и в любом геноме, время от времени происходят мутации. Чаще всего это замена одного нуклеотида другим. Дети обычно получают свои митохондрии от матери, но не от отца². Каждый митохондриальный геном наследуется в ряду поколений совершенно независимо от других митохондриальных геномов, и мутации в каждом из них также возникают независимо. Мутации накапливаются и образуют характерные наборы вариантов генов, называемые гаплотипами. Зная примерную скорость возникновения мутаций и сравнивая последовательности разных гаплотипов, можно проследить происхождение и родственные связи их обладателей по женской линии. Можно также определить вероятное время возникновения мутации, навсегда разделившей предковый митохондриальный гаплотип на два новых, которым было суждено далее эволюционировать независимо. Родственные гаплотипы генетики объединяют в гаплогруппы.

Другой ДНК-маркер, часто используемый в генетике кошек, – это микросателлиты, короткие последовательности длиной от двух до шести нуклеотидов, которые многократно повторяются, соединяясь друг с другом голова к хвосту, и образуют целые цепочки, в которых может быть от 5 до 40 и даже до нескольких сотен таких повторов. Микросателлиты есть у всех. У человека, у кошки, у дерева в лесу. Полезной информации они как будто не несут, и какую функцию выполняют – неизвестно, но генетики нашли им применение. Дело в том, что каждая микросателлитная цепочка окружена уникальными последовательностями хромосомной ДНК, и такой комплекс в геноме только один. Точнее, одна его копия унаследована от отца, другая – от матери. Обычно они отличаются друг от друга по длине, а разница кратна длине мономера. Виноват в этом фермент ДНК-полимераза, который удваивает геном клетки перед каждым клеточным делением. Встретив на своём пути микросателлит, ДНК-полимераза довольно часто ошибается: то пропустит один мономер, то лишний добавит. Поэтому в популяции любого вида каждый микросателлит представлен большим числом вариантов, различных по длине. Этим обстоятельством генетики и пользуются. Выделив и измерив длину нескольких разных микросателлитов, они получают микросателлитный профиль индивидуума. Чем больше число микросателлитов в профиле, тем точнее идентификация. Чем теснее родство между особями, тем больше совпадают их микросателлитные профили. У животных одного вида набор микросателлитных локусов одинаков, у разных видов они могут частично различаться. Микросателлитный анализ позволяет идентифицировать разные виды, или всех членов определённой семьи, или даже отдельного индивидуума, в том числе каждый пень в лесу, не говоря уже о каждой кошке.

Воспользовавшись этими возможностями, исследователи под руководством американского генетика Стефана О’Брайена, много лет посвятившего проблемам одомашнивания животных, провели сравнительный анализ ДНК домашних и диких кошек. В 2007 г. учёные сообщили, что каждый из пяти подвидов диких кошек имеет свою гаплогруппу и характерный набор микросателлитных последовательностей. Гаплогруппы обозначают цифрами, ближневосточному подвиду достался номер IV. Именно эту гаплогруппу имеет подавляющее большинство современных домашних кошек, где бы они ни жили. Гаплогруппа домашних кошек включает пять основных гаплотипов. Поскольку митохондрии передаются по женской линии, наличие пяти гаплотипов означает, что у домашних кошек не менее пяти прародительниц, живших в регионе Ближнего Востока и Северной Африки. Гаплотипы обозначают буквами. Животные с гаплотипом IV-A произошли от обитательниц территории Плодородного полумесяца и Анатолии; гаплотип IV-С пришел из Египта, гаплотип IV-B – с горных хребтов Леванта³. Ещё два гаплотипа, IV-D и IV-Е, встречаются очень редко, и происхождение их неясно. Остальные четыре подвида F. silvestris ничего не добавили в геном домашней кошки, за исключением центральноазиатской кошки F. s. ornata. Это суровый зверь немного крупнее домашней кошки, с которой он, кстати, скрещивается, и гибриды регулярно появляются в окрестностях деревень в Индии и Афганистане, однако это явно результат вторичного контакта и к происхождению домашних котов отношения не имеет.

Анализ ДНК указывает на F. s. lybica как на единственного и несомненного предка домашних кошек, однако не объясняет, почему именно ему выпала такая честь. Что мешало одомашниться в Европе европейскому подвиду, а в Азии – центральноазиатскому? Может быть, ничего не мешало, но ведь мало научиться жить рядом с человеком, надо ещё ему понравиться.

* * *

Одомашнивание зиждется на взаимовыгодных отношениях человека и животного, и отношения эти завязываются по-разному. Иногда человек целенаправленно приручает дикого зверя для определённой цели. Так в начале эры земледелия одомашнили лошадей, ослов и верблюдов. Смотрели на них, смотрели, изредка охотились, а потом сообразили, что на этих животных можно верхом ездить и тяжести возить. Стали ловить детёнышей, приучать к людям и размножать в неволе. Много позже сходным образом появилось большинство бесполезных в хозяйстве домашних любимцев – ради прихоти современного человека. Все домашние хомяки мира, например, произошли от одной симпатичной пары, пойманной в Сирийской пустыне в 1930 г.

Второй путь не столь прямолинеен. Одомашненные животные изначально служили добычей, а затем охотники озаботились поддержанием их численности. К охоте стали подходить с рассуждением, убивали не всех подряд, а преимущественно молодых самцов, оставляя самок для размножения. Когда же люди занялись земледелием, у них появились излишки, позволявшие прокормить некоторое количество животных. Пойманных козлят и ягнят выращивали в загонах как резервный источник пищи, а потом скотина стала плодиться, размножаться и привыкать к людям. Именно так обзаводился козами Робинзон Крузо на своём острове.

В обоих описанных случаях инициатива сближения исходила от человека: сами дикие травоядные не проявляли интереса ни к людям, ни к их поселениям, ни к пищевым запасам или отбросам. Да и человек, сооружая первые загоны, не помышлял о том, что со временем станет скотоводом. Но есть и третий вариант одомашнивания, когда зверь приходит сам, привлечённый условиями, которые создал человек.

Антропогенную среду и ресурсы используют многие животные. И в наше время в густо заселённых людьми районах неплохо себя чувствуют многие плотоядные: рыжая лисица, каменная куница, евразийский барсук, енот… Однако домашними становятся далеко не все. Это поприще открыто лишь перед существами, которые получают преимущества от жизни рядом с человеком, одновременно принося ему пользу. Если люди усматривают потенциальную выгоду в таком соседстве, то подкармливают животных, берут в дом, а потом дело доходит до целенаправленного размножения и отбора, то есть одомашнивания. В последние десятилетия одомашнивать животных стали не только ради пользы, но и для забавы. Сейчас уже держат в домах лис, енотов, соболей, хорьков – эти зверьки хотя и беспокойные, но обаятельные, и люди находят удовольствие в их обществе. А вот у белых медведей, пусть даже они постепенно привыкают к людям и регулярно обследуют помойки в арктических поселениях, шансов стать домашними любимцами очень мало.

Так пришли к человеку и ближневосточные кошки. Их привлекли человеческие жилища, вокруг которых круглый год кормились грызуны и птицы. Дикие коты охотились на крыс и мышей, и люди их не гнали, хотя, возможно, и не особенно поощряли. А коты и не нуждались в поощрении, они просто осваивали новую среду обитания.

Принято считать, что начало доместикации животных, в том числе и котов, положил переход от собирательства и охоты к оседлому образу жизни и сельскому хозяйству. Люди оставили кочевую жизнь и начали возделывать землю рядом со своими поселениями. Их посевы, а главное, зернохранилища и помойки на краю деревни стали рассадниками грызунов и охотничьими угодьями для мелких хищников. Сельское хозяйство возникло примерно 12 000 лет назад в самом раннем очаге неолита на территории, известной сейчас как Плодородный полумесяц и охватывавшей низовья Нила, земли Леванта и Месопотамии, то есть именно там, где жили ближневосточные дикие кошки. Но дело не только в том, что представители F. s. lybica оказались в нужное время в нужном месте. Не всякий вид можно приручить, животные должны быть к этому предрасположены, а ближневосточные кошки были и остаются исключительно толерантными к человеку. Пойманные дикие котята легко привыкают к неволе и, повзрослев, остаются жить в деревнях. Этим они отличаются от европейского подвида F. s. silvestris, представители которого активно избегают человека. Людям крупно повезло, что они стали развивать сельское хозяйство там, где коты покладисты и дружелюбны. Окажись родиной земледелия не Плодородный полумесяц, а Европа, история взаимоотношений человека с кошками была бы совсем другой.

Впрочем, коты могли войти в тесный контакт с людьми ещё до аграрной эпохи. Охотники и собиратели Леванта жили в крупных поселениях. Одно из них (сейчас оно называется Айн-Маллаха) существовало 14 500 лет назад на территории современного северного Израиля, а поселению Мурейбет в среднем течении Евфрата 12 000 лет. Местные жители, по мнению специалистов, делали запасы, привлекавшие мышей, а где мышка, там и кот, хотя кошачьих костей в Айн-Маллахе не находили.

Итак, всё началось с кошачьей охоты на синантропных грызунов в сельскохозяйственных ландшафтах. Со временем кошки адаптировались к такой жизни и к близости людей, их отношения с человеком из нейтрально-соседских постепенно превратились во взаимовыгодные и завершились одомашниванием. Но на это потребовалось несколько тысяч лет.

* * *

Мы знаем, что ближневосточные кошки расселились по всему миру вместе с человеком. Однако совместное путешествие – не признак одомашнивания. Кошки, подобно мышам и крысам, могли просто следовать за людьми без приглашения. Выяснить характер отношений котов с человеком сравнительный анализ ДНК не позволяет. И тут на помощь приходит второй столп котоведения – анализ ископаемых костей.

Работать с костями непросто. Прежде всего, ископаемых кошачьих остатков очень мало. (Кости животных принято называть остатками, слово «останки» используют, если речь идёт о человеке.) Люди не ели котов, поэтому их кости редко встречаются в древних мусорных кучах. К тому же несколько тысяч лет назад косточки домашней кошки и дикой F. s. lybica ещё не различались, поэтому свалки – кладезь информации для археозоологов – в данном случае помогают мало. В такой ситуации первостепенное значение приобретают обстоятельства находки: где именно лежат остатки кота, захоронены они или просто выброшены, найден ли целый скелет или отдельные кости. Но и тут исследователи не застрахованы от ошибок, и одна из самых известных связана с захоронением в Гиераконполисе. На этом элитном египетском кладбище 5600–5700 лет назад рядом с людьми хоронили множество диких и домашних животных. Помимо остатков костей коров, овец, коз, собак и ослов, там найдены павианы, туры, антилопы бубалы, дикие ослы, бегемоты, слоны, леопарды, крокодилы и страусы. Животные лежат поодиночке или группами, по несколько особей одного вида. По-видимому, звери должны были служить своим покойным хозяевам в загробном мире.

Нашли на этом кладбище и кошачий скелет с двумя сломанными и зажившими лапами. Это значит, что при жизни кота о нём заботились по крайней мере несколько недель, пока кость не срослась. Захоронение сочли доказательством раннего одомашнивания кошек в Египте, однако повторное исследование черепа показало, что в могиле упокоился камышовый кот F. chaos. Египтяне приручали камышовых котов и охотились с ними, но домашними животными они не были никогда.

Однако в 2008 г. в Гиераконполисе всё-таки обнаружили свидетельства одомашнивания котов. Рядом с захоронениями молодого павиана и девяти собак среднего размера погребены шесть кошек: две взрослые особи (самец и самка) и четыре котёнка. Взрослым животным около года (одно чуть постарше другого), одной паре котят месяца четыре, другой – пять. Судя по строению челюстей и других костей, это ближневосточные дикие кошки F. s. lybica. Вопрос в том, были ли они пойманы на воле или специально выращены.

Ответ нашли с помощью несложных подсчётов. Котята разного возраста явно от разных матерей, а лежащие с ними взрослые животные слишком молоды, чтобы быть родителями даже четырёхмесячных малышей. Трудно добыть сразу шесть диких кошек, не принадлежащих к одной семье. Если их пришлось ловить, то самца, самку и две пары котят поймали, очевидно, в разное время и держали в неволе, пока не набралось нужное количество животных. Дикие кошки приносят котят один раз в год, в Египте это происходит в апреле–мае. В долине Нила стабильные условия, поэтому и сроки размножения кошек там постоянны. Если котятам к моменту смерти исполнилось 4–5 месяцев, то взрослым животным, родившимся на год раньше, должно быть 16–17 месяцев, однако они существенно моложе. Это значит, что либо они появились на свет где-то далеко от этих мест, где кошки размножаются в иное время, либо, что более вероятно, их разводили специально. F. s. lybica, выросшие в неволе, дают потомство не один раз в год, а два-три раза, как домашние кошки. В этом случае небольшая разница в возрасте гиераконполисских кошек вполне объяснима. Следовательно, египтяне разводили кошек уже 5700 лет назад.

В Ливане, на территории бывшей Месопотамии, также обнаружены остатки кошек, которым 5000–5500 лет. Это были явно домашние звери, потому что их косточки мельче, чем у диких F. s. lybica, а разница в размерах – один из признаков отбора. Можно предположить, что 5000–6000 лет назад и в Египте, и в Месопотамии уже были домашние или полудомашние кошки, однако жить в тесном соседстве с человеком они, по-видимому, начали значительно раньше.

Одной из самых важных и знаменитых котоархеологических находок считают кошачий скелет, погребённый в деревне Шиллорокамбос на Кипре 9500 лет назад. Между островом и материком 60–80 км моря, котам такое расстояние вплавь не одолеть. Значит, они прибыли на Кипр вместе с людьми примерно 11 000 лет назад. На Кипре жили когда-то хищные генетты (Genetta plesictoides), но они вымерли ещё до появления первых колонистов. Других хищников на острове не было, а мыши были, потом появились и завезённые, так что котам было чем заняться.

Любые кошачьи кости, найденные на острове, свидетельствуют о контактах человека и кошек, поскольку сами они попасть на Кипр не могли. Но в данном случае речь идёт не о простом контакте. В Шиллорокамбосе тельце усопшего животного положили в специально выкопанную ямку, в 40 см от могилы человека. Пол зверя определить не удалось, однако кости, несомненно, принадлежали представителю F. s. lybica месяцев восьми от роду. Если бы котёнок просто умер рядом с могилой, скелет растащили бы по косточкам, а он сохранился в целости. Тесное соседство могил указывает на связь человека и зверя при жизни. Более того, котёнок был примерно на 18﹪ крупнее, чем его дикие сородичи на континенте, а это позволяет предположить, что уже в то время люди занимались отбором. Учёные не исключают, что котёнка убили специально, чтобы похоронить рядом с хозяином. В человеческую могилу положили топоры, охру, каменные инструменты, так что покойник, очевидно, имел высокий социальный статус и особые отношения с животными. А ещё в Шиллорокамбосе нашли статуэтку кота, причём её возраст больше, чем возраст захоронения. Такие фигурки из глины или камня делали в раннем неолите на территории современных Сирии, Турции и Израиля. Очевидно, кошки на Ближнем Востоке имели особый статус, и процесс их одомашнивания мог начаться довольно рано.

Изобразительный которяд невозможно представить без египетской иконографии, которая свидетельствует о том, сколь глубоко кошки вошли в жизнь человека. Египтяне начали изображать кошек примерно 4300 лет назад, и мы теперь с удовольствием смотрим, как коты охотились на скорпионов, крыс, птиц и даже змей или охраняли покой усопшего.

Примерно две с половиной тысячи лет назад традиционным мотивом египетской росписи стала кошка-компаньонка, чинно сидящая под стулом благородной госпожи. Иногда кошка даже ест что-нибудь – то, что само под стулом не окажется, рыбку например.

Широко известен фрагмент стенной росписи гробницы, принадлежащей «писцу и учётчику зерна» по имени Небамон. На этой картине, которую датируют 1350 г. до н. э., Небамон в обществе жены и дочери охотится на птиц в райских угодьях. Там же ловит птиц очень точно изображённый египетский кот. Дикий или домашний, он тем не менее является неотъемлемой частью блаженной жизни в загробном мире.

Около 4000 лет назад кошки стали объектом религиозного поклонения. Египтяне верили, что бог солнца Ра может являть себя в облике кота. Каждую ночь Ра отправлялся в подземный мир сражаться с демоном Апопом (Апофисом), убивал его ножом и тем обеспечивал восход солнца на следующее утро. Многие египетские художники изображали Ра в виде пятнистого кота с ножом в лапе, а Апопа, олицетворявшего силы хаоса, – в виде змеи. Примерно с 945 г. до н. э. кошек стали ассоциировать с женским божеством Бастет. При храмах богини были питомники, в которых разводили священных кошек, им поклонялись как живым воплощениям Бастет. Культ продержался до 330 г. н. э.

В I тысячелетии до н. э. трупы кошек в Египте мумифицировали. Сохранились мумии домашних любимцев, культовых животных и кошек, принесённых в дар богам (вотивные мумии), – их изготовляли в огромном количестве, особенный размах эта деятельность приобрела в 664–333 гг. до н. э. Смеси для бальзамирования различались по составу и, соответственно, стоимости. Кошек, принадлежавших знатным и богатым людям, бальзамировали как важных особ: в состав бальзама входили хвойная и фисташковая смолы, пчелиный воск, кедровое масло. Однако большинство дошедших до нас мумий – вотивные. В XIX в. англичане находили их в Египте в таком количестве, что не знали им ни цены, ни счёта. Так, в 1890 г. в Ливерпуле пришвартовались два грузовых судна с 19–20 тоннами кошачьих мумий в качестве балласта. Часть из них продали с аукциона тут же на берегу, остальные пошли на удобрения.

В Египте убийство кота каралось смертью, но запрет, по-видимому, не распространялся на храмовых служителей, по крайней мере в эпоху Птолемеев (323–330 гг. до н. э.). Радиографический анализ кошачьих мумий этого периода показывает, что большинство животных моложе двух лет и у них были сломаны шеи. Возможно, так удовлетворяли спрос на мёртвых кошек, мумии которых предназначались в подарок богу. Однако британская исследовательница Джудит Адамс, много лет посвятившая изучению мумий с помощью радиографии и компьютерной томографии, считает, что позвонки могли сломаться и после смерти: косточки у мумий хрупкие. Метод не позволяет точно установить причину перелома, и безоговорочно утверждать, что животных убивали специально, нельзя, хотя основания для подозрений очень весомы.

Мумии сослужили хорошую службу генетикам, когда те научились выделять и анализировать митохондриальную ДНК (мтДНК) из древних костей и шерсти. Такой анализ позволяет понять, к какому подвиду принадлежала кошка и если, например, речь шла о ближневосточном подвиде (F. s. lybica), то откуда она родом: из Месопотамии, Анатолии или Египта. Французские исследователи Эва-Мария Гейгл и Тьери Гранж проанализировали сотни образцов древней мтДНК из кошачьих мумий и костей, собранных в разных точках Азии, Африки и Европы. Исследование охватывает временной интервал, равный примерно 9000 лет, от периода мезолита (доземледельческой эпохи) до XII в. н. э. Учёные под руководством Магдалены Крайчарц исследовали мтДНК шести животных, несколько тысячелетий пролежавших в польской земле. Раньше их считали местными дикими котами, но оказалось, что они относятся к ближневосточному подвиду (F. s. lybica). На основании анализа мтДНК, дополненного египетскими рисунками, мумиями и находками археозоологов, учёные составили подробную схему расселения ближневосточных кошек по миру.

* * *

Итак, кошки присоседились к человеку на территории Плодородного полумесяца, в Месопотамии, когда там стало развиваться сельское хозяйство и появились оседлые земледельцы. Возможно, этот процесс начался около 10 000 лет назад. Перейдя к земледелию, жители Плодородного полумесяца смогли почти в 100 раз увеличить количество доступного продовольствия и значительно разнообразить рацион. За пищевым изобилием последовал демографический взрыв. Людям стало тесно на старом месте, и они отправились искать новые территории, прихватив мешки с семенами и гоня перед собой своих коз. Кошки следовали за ними. Их расселение из Месопотамии началось около 6500 лет назад. Археолог Альберт Аммерман и популяционный генетик Луиджи Кавалли-Сфорца много лет собирали данные о возрасте ранненеолитических поселений в Европе, Анатолии и на Ближнем Востоке и пришли к выводу, что земледельцы продвигались по Европе со скоростью 0,6–1,3 км в год. Такая скорость кошкам вполне по силам.

Древние переселенцы двигались в разных направлениях. На севере они вырубали леса, расчищая место под посевы, и ближневосточные кошки, привыкшие к степям, оказались в знакомом ландшафте. Изобилие мышей помогло им освоиться в антропогенной среде Центральной Европы, хотя климат там был гораздо более прохладный и влажный, чем в Северной Африке и на Аравийском полуострове.

Судя по датировке костей, найденных в польских пещерах, коты подвида F. s. lybica пришли в Центральную Европу 4300–6200 лет назад, одновременно с земледелием. Насколько домашними они были в то время, сказать трудно. Кошачьи кости были обнаружены вдали от человеческих жилищ, но их обладатели уже кормились рядом с людьми, что учёные установили с помощью анализа стабильных изотопов азота. Таких изотопов два,¹⁵N и ¹⁴N, их соотношение в конкретном образце определяется параметром δ¹⁵N. В культурных растениях, которые удобряют навозом, значения δ¹⁵N выше, чем в диких травах. Особенно высоки значения δ¹⁵N в зерновых культурах и, соответственно, в костях тех, кто их ел: людей; домашних копытных, которых кормили зерном или соломой; собак, получавших объедки; и, разумеется, грызунов. У польских кошек F. s. lybica δ¹⁵N ниже, чем у человека и собаки, однако несколько выше, чем у европейского лесного кота F. s. silvestris в его естественной среде обитания. Это значит, что следовавшие за земледельцами коты не питались с людского стола, а кормились самостоятельно, однако в их меню преобладали синантропные грызуны, поедавшие зерно. Были ли в то время в Центральной Европе полностью домашние кошки, неизвестно, однако пару тысяч лет спустя они там точно появились. В Венгрии ещё в начале ХХ в. обнаружили могилу вандала (имеется в виду представитель древнегерманского союза племён, а не лицо, отличающееся деструктивным поведением), погребённого с кошкой на груди. Возраст этого захоронения 2350–2400 лет.

Но вернёмся в Плодородный полумесяц, каким он был 6500 лет назад. Часть людей и кошек направились оттуда в Анатолию, а потом в Юго-Восточную Европу: 6400 лет назад они достигли Болгарии, 5200 лет назад – Румынии и примерно 3200 лет назад добрались до Греции. Эти даты совпадают с распространением неолитической сельскохозяйственной культуры.

Третье направление кошачьей экспансии – Египет. В Египте была своя популяция F. s. lybica, и полноценное одомашнивание котов произошло именно там, но лишь после того, как в Египте появились кошки из Месопотамии. Люди привечали и привозных, и своих, египетских. Среди сохранившихся кошачьих мумий преобладают обладатели египетского гаплотипа IV-С, хотя встречаются и месопотамские кошки с гаплотипом IV-А.

Именно из Египта одомашненные кошки начали своё триумфальное шествие по Старому Свету. Поначалу дело продвигалось медленно, потому что египтяне 3700 лет назад запретили вывозить котов из страны, а украденных животных старались выкупить или отбить. Но всё-таки контрабандных кошек доставляли морским путём на север Средиземноморья. Не последнюю роль в этом расселении сыграли финикийские торговцы – «кошачьи воры», как называли их египтяне.

По-видимому, как раз финикийцы и привезли египетских кошек на Апеннинский полуостров 2400–2500 лет назад. Там они (кошки, а не финикийцы) освоились в поселениях греческих колонистов и этрусков и оттуда по морю прибыли во все остальные страны Средиземноморья, где уже обосновались кошки из Анатолии. Не все европейские народы попали под кошачье обаяние. В Греции, например, кошки были редкостью, а страх на мышей и крыс наводили главным образом ласки, которые сейчас воспринимаются как экзотика. Изображений кошек практически нет, Гомер и Гесиод (VIII в. до н. э.) их не упоминают. В знаменитой древнегреческой поэме «Батрахомиомахия», или «Война мышей и лягушек», написанной в V в. до н. э., мыши опасаются лишь филина и ласки. В большинстве русских переводов ласку заменили кошкой, что, впрочем, неудивительно: древние греки не видели принципиальной разницы между этими животными и называли тех и других одним словом. Те ещё были котоведы.

Распространение кошек существенно ускорилось после 30 г. до н. э., когда Египет стал римской провинцией. Римляне привезли домашних котов в Западную и Центральную Европу.

Впрочем, кошки могли достигнуть западных пределов и в доримскую эпоху. На Оркнейских островах, в кургане Мейсхау, находят кости домашних котов, относящиеся к V–VIII вв. Хотя в конце I – начале V в. римляне занимали юг Британии, Оркнейские острова, расположенные на севере Шотландии, в зону оккупации не попали, поэтому утверждение о том, что домашних кошек завезли в Британию римляне, противоречит оркнейским находкам. Однако котят всё же могли доставить в Шотландию с юга, купив у тех же римлян. А вот находку косточек пяти новорождённых котят, умерших 2000–2500 лет назад в Дорсете, объяснить сложнее: считается, что котята были домашними, а нога римлянина в то время ещё не ступала на эту территорию. Однако Британия задолго до высадки легионов Цезаря приняла три независимых земледельческих десанта. Один сошёл на берег в Уэльсе и на западном побережье Шотландии 5850–6150 лет назад, другой прибыл из Нормандии на северо-западное побережье Англии 5700–5950 лет назад, третью высадку совершили переселенцы из Нор-Па-де-Кале (района на севере Франции) и Пикардии 5650–5900 лет назад. И почему бы им было не привезти с собой кошек?

Хотя римляне весьма поспособствовали «окошачиванию» Европы, сами они котов не любили. Им не нравился ночной образ жизни кошек, их считали ворами, более того – убийцами диких и домашних птиц. Римляне, которые птиц обожали, предпочитали для защиты от грызунов держать хорьков, ласок и даже неядовитых змей: ужей и медянок. Возможно, римские коты от такого отношения одичали и жили преимущественно в сельской местности, только состоятельные граждане держали их в домах как экзотических животных. В период Империи котов упоминали в литературе, но не рисовали. Римские дети играли фигурками животных, однако игрушечных кошек среди них почти не было. Согласно Плинию Старшему, римляне стали держать котов в домах лишь с началом христианской эры.

Со времён финикийцев коты были желанными спутниками мореплавателей, ведь они уничтожали грызунов, пожиравших запасы и портивших снасти. Британия, страна незыблемых традиций, сохраняла официальный институт корабельных котов до 1975 г. Викинги в своих торговых и разбойничьих экспедициях тоже не обходились без кошек. Кости животных египетского гаплотипа, датированные VII в., найдены в Ральсвике – торговом порту викингов на Балтийском море. Увы, эти звери могли быть не только членами экипажа, но и живым товаром: люди в то время использовали кошачьи шкурки. В эпоху викингов, 1100–1200 лет назад, по Европе прокатилась очередная кошачья волна. Тогда, наверное, домашние кошки появились и на Руси, а теперь наша страна уверенно лидирует по котолюбию. По данным немецкой исследовательской компании GfK (Growth from Knowledge), которая в 2016 г. провела опрос в 22 странах (Австралии, Аргентине, Бельгии, Бразилии, Великобритании, Германии, Гонконге, Испании, Италии, Канаде, Китае, Мексике, Нидерландах, Польше, России, США, Турции, Франции, Чехии, Швеции, Южной Корее и Японии), кошек держат в среднем 23﹪ населения этих стран, а в России котовладельцев больше половины (57﹪). Кстати, собачников среди россиян только 29﹪. Второе место по любви к кошкам занимает Франция (41﹪), третье – Соединённые Штаты (39﹪). В европейских странах, куда викинги не добрались, численность домашних кошек выросла позже, когда в XI–XII вв. из походов стали возвращаться первые крестоносцы. В XIII в. 78﹪ европейских домашних кошек имели египетский гаплотип IV–C.

Одновременно с Западом египетские кошки покоряли Восток. В I тысячелетии н. э. они встречаются в Анатолии в два раза чаще, чем местные. А ведь именно Анатолия – колыбель домашних кошек. Возможно, привозные египетские животные оказались более домашними и потому более популярными.

В Китай кошек, скорее всего, доставили из Персии по Шёлковому пути, который открылся примерно 2200 лет назад. Первые убедительные свидетельства в пользу существования домашних котов в этой стране относятся как раз к периоду династии Хань, правившей с 206 г. до н. э. по 220 г. н. э. В I в. н. э. китайцы уже держали кошек в качестве домашних любимцев и мышеловов. Известно, что они жили в императорских дворцах и других присутственных местах, о чём свидетельствуют официальные документы и произведения искусства.

Когда коты объявились в Японии, неизвестно. Скорее всего, они, как и многое другое, прибыли в эту страну из Китая. В археологических находках, относящихся к периоду до нашей эры, их кости не встречаются, однако есть данные, что уже с VII в. (1400 лет назад) кошки обороняли от грызунов шелковичные коконы и ценные манускрипты. Аристократы тоже держали кошек, причём на привязи, чтобы ценный зверь не убежал! Только в 1602 г. кошки Киото (в то время японской столицы) получили свободу по особому распоряжению городских властей.

Самые ранние археологические доказательства существования домашних кошек в Индии относятся к II в. до н. э. В I–II вв. римляне торговали с Индией через порт Беренис на Красном море. Моряки по несколько месяцев проводили в портах на обоих концах маршрута. Корабельные коты сходили на берег, местные поднимались на борт. Так домашние кошки обогатились митохондриями центральноазиатского подвида F. s. ornata.

С начала XVI в. европейские исследователи, колонисты и торговцы завозили котов в Америку. В тихоокеанском регионе они появились относительно недавно. В Северо-Западную Австралию и Новую Зеландию коты прибыли на индонезийских торговых судах в конце Средних веков, а в конце XVIII в. первые европейские поселенцы захватили с собой кошек в Новую Зеландию и Восточную Австралию. В XVI в. коты с испанских парусников высадились на островах Микронезии, а Полинезии достигли только в конце XVIII – начале XIX в.

* * *

Схема распространения домашних котов с каждым годом становится всё подробнее, однако ещё далека от совершенства. Постоянно появляются новые уточняющие данные. Вот и китайские учёные попытались поколебать сложившуюся картину кошачьего мира. Они заявили, что в Китае домашние кошки завелись аж 5500 лет назад, когда отношения между котами и египтянами ещё переживали период становления.

Всё началось с исследований сельскохозяйственного поселения Цюаньхуцунь в провинции Шаньси, относящегося к культуре Яншао. Это одна из самых известных культур китайского неолита, которая существовала 5000–7000 лет назад. В деревнях Яншао были зернохранилища; люди выращивали просо (Panicum miliaceum) и чумизу (Setaria italica) – злак, родственный просу, – рис тоже ели, но в небольшом количестве, разводили домашних свиней и держали собак. Разбирая мусорные ямы Цюаньхуцуня, учёные нашли в золе восемь ископаемых костей, принадлежащих представителям семейства кошачьих (Felis sp.), которых не удалось определить до вида. Среди костей были две левые большеберцовые (крупные кости голени), так что они принадлежали по крайней мере двум животным, но, судя по тому, что кости нашли в трёх ямах, кошек было больше. Согласно результатам радиоуглеродного датирования, кости попали в яму 5470–5560 и 5280–5320 лет назад, то есть кошки жили в этом селении не менее двух веков. Судя по состоянию костей и зубов, они доживали до старости, следовательно, обстановка в Цюаньхуцуне была спокойная, для кошек благоприятная. По размерам эти животные были ближе к современным домашним котам, чем к более крупным диким. Однако данных всё же недостаточно, чтобы утверждать это наверняка.

Считалось, что домашних кошек завезли в Китай 2000 лет назад и попасть они туда могли только окольными путями, поскольку в Древнем Египте экспорт котов был тогда строжайше запрещён. Находка в Цюаньхуцуне позволила исследователям отодвинуть дату появления кошек в Поднебесной на 3500 лет. Но главное своё достижение китайские учёные видят в том, что доказали домашний статус этих животных.

Естественно предположить, что кошки в деревне ловят мышей. Среди костей, извлечённых из деревенских мусорных ям, были и остатки грызунов, в том числе кости китайского цóкора (Myospalax sp.). Собранное людьми просо пришлось этим зверькам очень кстати. Учёные обнаружили древние ходы грызунов, ведущие в зернохранилища. Сосуды, в которых хранилось зерно, имеют характерную «антигрызуновую» форму: их стенки расширяются кверху, чтобы расхитители проса не могли вскарабкаться по поверхности, наклонённой к земле под острым углом.

Помимо подземных ходов и керамики, есть ещё одно свидетельство вредоносного присутствия грызунов – данные изотопного анализа. Значительная часть растений использует C3-путь фотосинтеза, то есть углекислый газ при фиксации присоединяется к рибулозодифосфату с образованием трёхуглеродной (С₃) фосфоглицериновой кислоты. Но некоторые виды используют тип фотосинтеза C₄, более продуктивный при низкой концентрации СО₂. В этом случае углекислый газ присоединяется к фосфоенолпирувату с образованием четырёхуглеродной щавелевоуксусной кислоты. Углерод в растениях присутствует в виде двух стабильных изотопов, ¹³C и ¹²С, а также радиоактивного ¹⁴С. По содержанию радиоактивного углерода определяют возраст образцов, а соотношение стабильных изотопов углерода характеризует показатель δ¹³C. У растений с типом фотосинтеза С₃ показатель δ¹³C ниже, чем у C₄-растений. Поскольку изотопы углерода попадают из растений в организм травоядного, по величине δ¹³C в коллагене ископаемых костей можно понять, какими растениями эти животные питались. Или какими растениями питались травоядные, которых ел изучаемый древний хищник.

Вокруг Цюаньхуцуня росли деревья и травы с типом фотосинтеза С₃. К C₄-типу относилось только культивируемое местными жителями просо. В деревенских отбросах были найдены кости многих животных, в том числе зайцев, пятнистого оленя и косули. Все травоядные, судя по показателю δ¹³C, питались дикими растениями, и только грызуны ели просо и продукты из него. Эти данные подтверждают, что цокоры наносили реальный ущерб запасам людей, которые должны были приветствовать появление кошек. Но, чтобы до конца понять, какие отношения сложились между ними и человеком 5500 лет назад, важно знать, что ели кошки, другие деревенские животные и сами люди. Для этого кроме δ¹³C используют показатель δ¹⁵N. Чем он выше, тем больше белка, то есть мяса, потребляла изучаемая особь.

Судя по данным изотопного анализа, люди питались блюдами из проса и мяса. У собак и свиней показатели δ¹³C и δ¹⁵N высоки и практически одинаковы; вероятно, они ели одно и то же – скорее всего, кухонные отбросы. Грызуны налегали на просо в разных видах. Что же касается кошек, то по показателю δ¹⁵N они были мясоедами, однако значительную часть их рациона составляли белки животных, поедавших C₄-растения, то есть они охотились на потребителей проса.

В одной из кошачьих косточек показатель δ¹⁵N оказался существенно меньше, чем в других образцах. Исследователи решили, что обладатель этой кости при жизни по какой-то причине охотиться не мог, отчего ему доставалось меньше мяса, однако местные жители сами подкармливали его по доброте душевной. А просто так кормят только домашних животных.

На основании всех этих данных китайские учёные торжественно заявили, что уже 5500 лет назад коты в Китае, пользуясь благоволением людей, охотились в человеческом поселении и, возможно, были домашними любимцами, то есть перед нами самый ранний доказанный случай взаимовыгодных отношений между котами и людьми. К сожалению, исследователи не проанализировали мтДНК найденных костей и не смогли удовлетворительно объяснить, к какому подвиду котов они принадлежали.

Эту работу, претендующую на то, чтобы изменить ключевые представления об истории доместикации котов, раскритиковали израильские археологи. Они не согласились с интерпретацией данных изотопного анализа. Прежде всего, если кошки из Цюаньхуцуня питались деревенскими грызунами, то величина δ¹³C в их костях должна быть весьма значительной – ведь цокоры ели просо. Однако кошачья δ¹³C оказалась ниже, чем у людей, грызунов, свиней и даже собак. Не такого результата мы ожидали от истребителей просоядных грызунов.

Особого неприятия со стороны ближневосточных учёных удостоилось заключение китайских исследователей о немощной кошке, которую кормили добрые крестьяне. Оно основано на низком значении δ¹⁵N в одной-единственной косточке, и анализ единичного образца не позволяет делать столь далекоидущие выводы. Полученный результат может быть просто ошибкой измерения, и в любом случае больной кот не выжил бы на просяной каше: хищнику нужно мясо. Прояснить ситуацию мог бы масштабный изотопный анализ тканей диких и домашних китайских кошек, который израильские учёные и предложили сделать китайским коллегам.

Вторая проблема, на которую обратили внимание израильские критики, – видовая принадлежность остатков из ископаемой помойки. Китайцы сами признают, что не смогли её определить. В провинции Шаньси обитают четыре вида мелких диких кошек, чьи кости по размерам сравнимы с костями домашних котов. И поскольку факт кормления кошек в Цюаньхуцуне нельзя считать доказанным, проще всего предположить, что представители одного из этих видов хищничали в деревне, а люди этому не препятствовали. Судя по данным изотопного анализа, кошки уничтожали не очень много грызунов, их деятельность не обеспечивала полной сохранности урожая – хотя, конечно, отчасти и способствовала ей – и экономическая выгода от кошачьей охоты была не особенно велика. Звери, одомашненные специально для ловли цокоров, действовали бы эффективнее.

Получив эти замечания, китайцы вступились за своих котов. Они напомнили, что круг жертв современного деревенского или уличного кота весьма широк. Он не исчерпывается грызунами: кроме цокоров коты Цюаньхуцуня наверняка ели кроликов, птичек, рыбок, ящериц, лягушек и даже улиток. Этим и объясняется относительно низкое значение δ¹³C в их костях. Вопрос в том, какую часть кошачьего рациона составляли грызуны. По мнению израильтян, она была слишком мала, чтобы приносить крестьянам ощутимую пользу. А китайские учёные убеждены, что истребление даже нескольких цокоров выгодно и котам, и земледельцам, а взаимная выгода – надёжный фундамент для доместикации. Поэтому исследователи не сомневаются, что изучаемые кошки были именно домашними животными, а не захожими охотниками.

Что же касается кошки, которой доставалось мало белка, она всё-таки потребляла его больше, чем травоядные животные, а значение δ¹³C говорит о том, что она ела много пищи, содержащей просяные белки. Получить такой продукт кошка могла только от человека. Но будем объективны: вовсе не обязательно, что её подкармливали, объедки зверь мог сам добывать на помойке, для этого доместикация не требуется.

К сожалению, эта дискуссия не позволила установить ни происхождение цюаньхуцуньских кошек, ни степень их «домашности». Прояснить этот вопрос мог бы анализ мтДНК, но его, к сожалению, так и не провели. Однако двумя годами позже за китайских кошек взялась международная группа исследователей под руководством Жана-Дени Виня – специалиста по кошачьим костям (это он исследовал захоронение в Шиллорокамбосе). Учёные попробовали установить видовую принадлежность животных, для чего сравнили нижние челюстные кости мелких кошачьих среднего и позднего неолита, найденные в провинциях Шаньси и Хэнань, с челюстными костями современных котов.

На роль спутников первых китайских земледельцев могут претендовать азиатская степная кошка Felis s. ornata (1–2,1 кг), китайская кошка Felis s. bieti (4,0–6,5 кг), манул Otocolobus manul (1,8–4,0 кг) и бенгальская кошка Prionailurus b. bengalensis (1,5–3,8 кг), которую не надо путать с современными домашними кошками бенгальской породы. Китайская кошка существенно крупнее остальных, к тому же обитает только в горных районах, поэтому её кандидатуру можно исключить. По размеру манул – нечто среднее между степной и бенгальской кошкой, однако у него более массивные нижние челюсти, так что его нельзя спутать с этими двумя видами. И остаются, следовательно, три претендента на роль обладателей костей из Цюаньхуцуня: бенгальская и степная кошки, ареалы которых перекрываются в Шаньси, а также F. s. lybica, которую могли завезти в Китай торговцы из Юго-Западной Азии.

Челюсти этих животных сравнили с ископаемыми кошачьими косточками из неолитических поселений. Таких мест три. Помимо известного нам Цюаньхуцуня, в Шаньси находилось сельскохозяйственное поселение Учжуанголян, в котором был найден почти полный кошачий скелет возрастом 4871–5267 лет, лежащий на левом боку. А в Сявангане в провинции Хэнань – поселении периода позднего Яншао – археологи вперемежку с костями свиней, оленей, рогатого скота, медведей, птиц и рыбы обнаружили и кости котов, которым 4000–4500 лет.

Тщательный анализ нижних челюстных костей показал, что мелкие кошки, жившие 4000–5500 лет назад в провинциях Шаньси и Хэнань, были бенгальскими кошками. Они до сих пор населяют эти места. Бенгальские кошки хорошо приспосабливаются к антропогенной среде, поэтому вполне могли кормиться на полях и в амбарах китайских земледельцев. Причём исследователи полагают, что охотились они не на цокоров, а на мышевидных грызунов и крыс. Цокоры живут под землёй, питаются корнями растений, и запасы зерна на поверхности их не привлекают, а ходы, найденные китайскими археологами, вероятно, более позднего происхождения и к зернохранилищам отношения не имеют.

По мнению Жана-Дени Виня и его коллег, бенгальские кошки были ручными. У животных из Цюаньхуцуня изношены зубы, что для мелких кошачьих редкость. По-видимому, этим зверям было трудно охотиться, и люди их кормили. Скелет кошки из Учжуанголяна практически целый, а найденные там же кости других животных сломаны. Это наводит на мысль, что умершего зверя похоронили. И наконец, все пять ископаемых челюстей сопоставимы по размеру с челюстями самых маленьких современных бенгальских кошек, а изменение размера – признак одомашнивания.

Честно говоря, это довольно шаткие доказательства, и сами исследователи признают, что статус бенгальских кошек в неолитическом Китае до сих пор не определён. Возможно, они всего лишь забегали в деревню на огонёк. А вот контрабандных животных из Египта в Цюаньхуцуне в то время не было. После бурной и продолжительной дискуссии классические представления о путях и сроках расселения домашних котов остались непоколебленными.

* * *

Так или иначе, азиатские домашние кошки действительно довольно рано отделились от всех остальных и с тех пор пребывали в относительной изоляции. К такому заключению пришла группа исследователей под руководством профессора Калифорнийского университета, генетика Лесли Лайонс. Они собрали генетические данные о 1176 особях, представляющих 17 популяций беспородных кошек с 5 континентов и 22 породы.

Анализ этих данных позволил выделить четыре генетических кластера домашних кошек. Сначала обособились азиатские и восточноафриканские кошки, затем средиземноморские коты отделились от других европейских. Географическая изоляция привела к появлению местных пород (таких «естественных» пород насчитывают 16), и лишь в последние полтора века люди занялись целенаправленным отбором. Сложно точно сказать, сколько пород было выведено за это время. Существует несколько федераций любителей кошек, и у каждой имеется свой собственный перечень признанных пород. Например, в США кошек гавана браун считают отдельной породой, а в Европе их называют цветным вариантом сиамских. Общепризнанных пород около 70, а если учитывать породы, признанные хотя бы одной федерацией, то их более 200. Большинство из них представляют собой простые варианты естественных пород, полученные в результате единственной мутации, повлиявшей на окраску или длину шерсти. Такая ситуация сильно отличается от того, что происходило с большинством других видов одомашненных животных, которых тысячелетиями отбирали для службы (собаки, лошади) или получения сельскохозяйственной продукции.

Сравнительное изучение ДНК разных пород интересно тем, что позволяет судить о перемещениях домашних котов по планете. На Дальнем Востоке они появились довольно рано, после чего последовал длительный период относительной изоляции. Подобная изоляция могла возникнуть из-за упадка торговли между великими империями древности. Интересно, что даже азиатская популяция оказалась разделена на несколько групп.

В Средиземноморском регионе происходило постоянное перемещение торговых судов, караванов и котов, поэтому средиземноморские кошки генетически более однородны, чем азиатские. Итальянские и тунисские коты представляют собой помесь западноевропейских и средиземноморских. Такое смешение отражает исторические связи между Тунисом и странами Западной Европы.

В жилах котов Шри-Ланки и Сингапура течёт кровь животных Юго-Восточной Азии и Европы – вот они, плоды британского колониализма. Североамериканские кошки тесно связаны с европейскими, потому что в Северной Америке своих домашних кошек никогда не было, их туда привезли переселенцы из Европы.

Вот так, потихоньку, с торговцами, мореплавателями и любителями котов домашние кошки расселились по планете. Они даже в Антарктиде побывали, пока на этот континент не запретили привозить животных. И теперь они живут почти везде, даже в Гренландии – в домах, конечно. На улице им холодно.

Шестой подвид

Таковы мы, кошки, – название это чрезвычайно правильно определяет наше племя…

Э. Т. А. Гофман.

Житейские воззрения кота Мурра

Предыдущая глава получилась длинной, но ведь и задача перед котами стояла грандиозная! Им пришлось утверждаться в мире, где уже главенствовал весьма агрессивный вид Homo sapiens, более того, этот мир был полон других кошачьих. А это семейство, между прочим, считается самым успешным, широко распространённым и приспособленным среди всех других плотоядных. (В интернете встречается мнение, что коты захватили Вселенную, но этот факт пока не подтверждён научными данными.)

Семейство кошачьих включает 41 вид, из которых люди в разных местах и в разное время приручили 16. Приручённые животные отличаются от домашних тем, что, хотя они не боятся людей и живут рядом с человеком, иногда прямо в его доме, их размножением и отбором никто целенаправленно не занимается. Одомашнивание же – результат отбора, сиречь селекции.

Приручённых кошек, больших и малых, издавна использовали для разных надобностей. С гепардами, известными своей невероятной скоростью хищниками, ещё 5000 лет назад охотились шумеры, затем эстафету подхватили египтяне, ассирийцы, индусы и китайцы. В Европе гепардов держали древние греки 3400–4700 лет назад, в минойскую эпоху.

В Египте, Индии и Персии были и другие охотничьи кошки: сервалы, каракалы и камышовые коты. Люди брали этих зверей на ловлю птиц и газелей. В поселениях Центральной Азии в полуодомашненном состоянии жили манулы. Они сидели в засаде у нор грызунов, а бегущую по земле крысу уж точно не пропускали. В доколумбовой Америке домашних животных было очень мало, однако без кошек индейцы обойтись не смогли. Ягуарунди, кошку Жоффруа, оцелота, маргая держали как домашних любимцев, охотничьих животных и ловцов грызунов. Кошкам покрупнее, пумам и ягуарам, инки отдавали на растерзание преступников (в Риме для этого использовали львов). Большим кошкам приходилось выполнять и представительские функции: знатные и богатые люди содержали в своих зверинцах львов, тигров и леопардов как статусных животных. Иные тщеславные любители экстрима и сейчас этим грешат, подвергая опасности драгоценное кошачье здоровье и собственную жизнь.

И вроде всё было хорошо. В Центральной и Южной Америке, Юго-Западной Азии и Северной Африке между людьми и местными кошачьими складывались вполне тёплые отношения, однако развития они не получили. Сейчас почти не встретишь гепарда на поводке, и оцелоты не украшают собой подоконники. Возможно, эти звери крупноваты для проживания в доме. Но вспомним историю бенгальских кошек из деревни Цюаньхуцунь. Размерами они примерно с домашнего кота и совершенно очаровательны: пятнистые, глазастые, с большими ушами, притом хорошо размножаются в неволе. В 1963 г. их даже скрещивали с американской короткошёрстной домашней кошкой и вывели знаменитую бенгальскую породу. Тем не менее в неолитическом Китае бенгальские кошки не прижились. Зато стоило где-нибудь появиться одомашненным ближневосточным котам, как они прочно занимали подобающее место в домах и сердцах людей, вытесняя конкурентов. Следовательно, дело не только в размерах, уживчивости и внешней привлекательности.

Возможно, главный секрет успеха домашних кошек заключается в их социальности. Кошачьи, за исключением гепардов и африканских львов, группами не живут. У каждого зверя своя территория, которую он охраняет. Поэтому социальная иерархия у них за ненадобностью не сложилась. Не составляют исключения и предки домашних кошек, F. s. lybica. Когда на заре неолита они вышли из зарослей на деревенские окраины, оказалось, что, хотя новые охотничьи угодья обильны, там слишком тесно, а для одиночных хищников поговорка «В тесноте, да не в обиде» не работает. Привычка к обособленности влекла за собой шумные разборки, которые люди не одобряют. Кошки оказались перед выбором: либо отступить и вернуться в свои дикие земли, либо научиться худо-бедно уживаться друг с другом. И тогда они выработали принципиально новое свойство – социальность, позволившую им налаживать отношения между собой и устанавливать тесные эмоциональные и социальные связи с людьми. Они – единственные из кошачьих, которым удалось это сделать.

Домашние кошки отличаются от своих диких родственников не только поведением, но и внешностью, за что их выделили в особый подвид F. s. catus. Вообще-то ничего необычного в этом нет. Одомашненные животные всегда отличаются от своих диких предков: коровы – от туров, собаки – от волков. Удивительно то, что к одомашниванию кошек люди приложили куда меньше усилий, чем к доместикации других животных. Нередко приходится слышать, что кошки одомашнились сами.

Однако одомашнивание – это всё же отбор. Так неужели коты отбирали сами себя? В общем да. Когда тысячи лет назад возникла новая среда обитания, освоить её мог не каждый кот, а лишь обладающий определёнными качествами. Заходившие в посёлки ближневосточные коты не боялись людей и умели избегать конфликтов с ними. Они интересовались всем новым, например новой едой, и обладали достаточной смелостью, чтобы её украсть. Они хорошо обучались (надо было уметь открывать двери; запоминать, кто, куда, когда и что выкидывает; предугадывать некоторые действия человека) и приспосабливались к изменениям, которые люди привносили в окружающую среду. И конечно, не будем забывать о той самой пресловутой социальности. Те животные, которые соответствовали всем этим требованиям, прижились рядом с человеком и размножались в своём узком кругу, почти не общаясь с теми, кто пугался новшеств и потому держался поодаль. Благодаря разному образу жизни «деревенские» и дикие коты оказались отчасти изолированы друг от друга, и различия между ними постепенно углублялись.

Сейчас учёные могут воочию увидеть, как происходит подобный отбор, наблюдая за енотами (Procyon lotor), взявшими в последнее время курс на сближение с человеком. Американские исследователи под руководством профессора Сары Бенсон-Амрам проследили за зверьками, которые живут в маленьком городке Ларами и по ночам выбираются на его улицы и скверы. Сначала учёные расставили живоловки с приманкой из влажного кошачьего корма, в которые попали 204 енота. Енотов отвозили в лабораторию, метили, регистрировали их поведение в ловушке и реакцию на человека и отпускали. Затем в разных местах города на ночь ставили кормушки с фотоловушкой. Это ящик с нишей, в нише две кнопки, при нажатии правильной кнопки енот получал награду. Еноту надо было сначала всунуться в эту нишу, а потом освоить кнопочное управление. Из 204 зарегистрированных енотов к устройству подходили 40. Из этих 40 не побоялись заглянуть внутрь только 27, связь между нажатием кнопки и получением еды обнаружили 19 енотов, и только 17 смогли перестроиться, когда учёные поменяли кнопки местами. Возможно, они показали бы и лучшие результаты, но помешала присущая енотам социальность: они лезли в ящик всем скопом, норовя отпихнуть соседа, и беспорядочно жали на кнопки.

Учёные выяснили, что в работе кормушки с кнопками лучше разбираются более спокойные и лояльные к людям еноты. Исследователи предполагают, что влияние человека на окружающую среду может оказывать такое же мощное селективное давление на отдельные виды, как и процесс одомашнивания. В антропогенной среде животные вынужденно становятся менее агрессивными и более стрессоустойчивыми, а также приобретают гибкость поведения и лучше обучаются. Между прочим, именно этот набор качеств обеспечивает животным безопасность в городе. Если люди, раздражённые деятельностью своих четвероногих соседей, примутся их уничтожать и отлавливать, пострадают в первую очередь активные и бесстрашные особи (именно такие еноты попадали в ловушки по нескольку раз), а умеющие избегать рискованных ситуаций и использовать благоприятные возможности уцелеют и потом вполне могут устроить человеку весёлую жизнь.

Однако вернёмся к котам. Они, конечно, старались не попадаться на глаза, но трудно представить, что люди вообще их не замечали. Скорее, кошачья деятельность просто не требовала человеческого вмешательства. Кошки охотились по ночам и потому с людьми встречались редко и случайно. А люди не стремились сделать эти контакты более частыми. По мнению Стефана О’Брайена, у первых земледельцев не было причин ни гонять котов, ни специально их приманивать, поскольку их ценность как мышеловов и охранников зернохранилищ весьма сомнительна. С этой задачей лучше справляются небольшие собаки и хорьки: они способны одолеть даже матёрую крысу, которая большинству котов не по зубам. Как тут не вспомнить Владимира Гиляровского, описавшего в очерке «Чрево Москвы» борьбу с засильем крыс в лавках Охотного ряда: «Первым делом было приказано иметь во всех лавках кошек. Но кошки и так были в большинстве лавок. Это был род спорта – у кого кот толще. Сытые, огромные коты сидели на прилавках, но крысы обращали на них мало внимания. В надворные сараи котов на ночь не пускали после того, как одного из них в сарае ночью крысы сожрали. Так с крысами ничего поделать и не могли, пока один из охотнорядцев, Грачёв, не нашёл, наконец, способ избавиться от этих хищников… Редактор журнала "Природа и охота" Л. П. Сабанеев… подарил Грачёву щенка фокса-крысолова. Назвал его Грачёв Мальчиком и поселил в лавке. Кормят его мясом досыта. Соседи Грачёва ходят и посмеиваются. Крысы бегают стаями. Мальчик подрос, окреп. В одно утро отпирают лавку и находят двух задушенных крыс. Мальчик стоит около них, обрубком хвоста виляет… На другой день – тройка крыс… А там пяток, а там уж ни одной крысы в лавке не стало – всех передушил… Так же Мальчик и амбар грачёвский очистил… Стали к Грачёву обращаться соседи – и Мальчик начал отправляться на гастроли, выводить крыс в лавках. Вслед за Грачёвым завели фокстерьеров и другие торговцы…»

Французские исследователи Эва-Мария Гейгл и Тьери Гранж, напротив, убеждены, что эффективность кошачьей охоты была вполне достаточной для защиты людских запасов от истребления, а самих людей – от переносимых грызунами болезней. Да что там крысы! Кошки уничтожали скорпионов и даже змей, которых также манило обилие грызунов в деревнях, чем, конечно, сумели произвести впечатление на людей. Недаром в древнеегипетских мифах бог Ра каждую ночь убивал змея Апофиса, олицетворяющего зло и мрак, принимая облик кота.

Здесь Ра изображён в виде кота. (Нарисовали как смогли)

Однако и эти учёные полагают, что люди неолита специально кошек не приманивали: в этом не было необходимости, поскольку хищники и так делали то, что от них требовалось. Так что коты фактически занимались самоотбором по признаку толерантности к человеку. Позже, когда они попали в Египет и переместились в храмы и дома, отбор самых уживчивых стал неизбежным, и на данном этапе люди, конечно, подключились к этому процессу. Под хозяйский стул кого попало не пускали. В храмах котов специально разводили, и вынужденная жизнь в коллективе заметно укрепила кошачью социальность. Отношения между людьми и котами изменились качественно, и кот из анонимного зверя, ловящего мышей в амбаре, превратился в собственность, требующую ухода. Собственность драгоценна, а кошачья жизнь священна, из горящего дома в первую очередь полагалось спасать именно кошку. Кошек Египта можно было с полным правом называть домашними, в этом качестве они завоевали мир, однако специалисты утверждают, что доместикация котов до сих пор не завершена. В чём же проявляется эта незавершённость?

* * *

У всех домашних млекопитающих, от коровы до хомяка, есть характерные черты, сочетание которых Дарвин назвал синдромом одомашнивания. Прежде всего, они не боятся человека. И поскольку человек их кормит и защищает, домашние животные могут отойти от строгих стандартов размера и окраски, жизненно важных в дикой природе. Они становятся мельче или крупнее, у них уменьшаются зубы и челюсти. Разнообразнее становится расцветка, часто возникают белые пятна. Доместикация порождает неотению (размножение на более ранней, чем у предков, стадии развития), которая делает взрослых животных похожими на детёнышей и умилительными для людей: ушки маленькие, мордочка круглая, нрав игривый. Домашние животные дольше взрослеют, мозг у них меньше, чем у диких родственников, размножение утратило сезонный характер и нередко происходит несколько раз в год.

Домашние кошки приобрели многие из этих признаков: у них укоротилась и округлилась мордочка, уменьшились размеры ушей и черепа, сократился репродуктивный цикл. А вот ювенильные черты в поведении взрослых котов обычно отсутствуют: с возрастом они часто утрачивают игривость, и людям бывает нелегко с этим смириться. При этом подавляющее большинство домашних кошек по-прежнему отлично охотятся. От диких сородичей коты подвида F. s. catus отличаются степенью социальности, окраской и размерами.

Проживая рядом с людьми, коты то мельчали, то укрупнялись. Недавно исследовательницы из Дании и Норвегии, воспользовавшись музейными коллекциями и результатами раскопок, проведённых на Новой Королевской площади в Копенгагене, проанализировали размеры костей датских домашних кошек начиная с самых первых находок и до наших дней.

Со времён, относящихся к концу бронзового и к раннему железному веку (I–II тыс. до н. э. – середина I тыс. н. э.), костей сохранилось немного. Судя по их размерам, коты в то время были существенно крупнее особей, живших 1000–1300 лет назад, в эпоху викингов и позже. В Хедебю – важнейшем торговом центре датских викингов, который сейчас расположен на территории Северной Германии, – обнаружены остатки 1030 домашних котов, датированные IX и XI вв. Они оказались мельче современных (современность для домашних кошек начинается с 1870 г., предшествующего первой кошачьей выставке). Но позже измельчавшие было звери снова стали увеличиваться в размерах. Начиная с IX–XI вв. и до наших дней размер костей конечностей увеличился на 16﹪, а с XVI в. – всего на 4﹪.

Очевидно, измельчание средневековых городских кошек было всеобщим явлением. Доктор биологических наук Андрей Зиновьев, сотрудник Тверского государственного университета, исследовал кошачьи кости, найденные при раскопках в Великом Новгороде и Твери и датированные X–XIV вв. Существует несколько признаков, позволяющих отличить череп лесного кота от черепа домашнего. Все найденные при раскопках черепа принадлежали домашним животным. Хотя среди городских котов тогда встречались достаточно крупные экземпляры, средняя высота животных в холке составляла примерно 26 см, в то время как у лесного кота этот показатель достигал 35 см, а весили они, по-видимому, около 3,5 кг – современные лесные коты нередко весят вдвое больше.

Почему размеры котов менялись, неизвестно. Вышеупомянутые исследовательницы из Дании и Норвегии предполагают, что современное укрупнение связано с климатом. Чем он холоднее, тем крупнее животное. Размер также зависит от доступности еды: там, где её много, и коты велики. Возросла и ответственность человека за судьбу котов. Исследовательницы предполагают, что со временем человек почувствовал ответственность за судьбу котов: за животными стали лучше ухаживать, их начали обильнее кормить, вот те и подросли.

С другой стороны, не исключено, что увеличению размеров способствует необходимость охотиться на крыс. Возможно, древнеегипетские домашние кошки существенно превосходили по размерам диких потому, что люди отбирали крысоловов. При раскопках римского поселения I–II вв. на побережье Красного моря нашли скелет кошки, съевшей незадолго до смерти не менее шести крыс. Она была чрезвычайно крупной для домашнего животного. Современные кошки на такие подвиги не способны, им по зубам только молодые крысы.

Андрей Зиновьев, напротив, обращает основное внимание на малый рост средневековых котов. Он отмечает, что более 70﹪ исследованных кошачьих костей принадлежат молодым животным. Ранняя смертность говорит о том, что коты были предоставлены сами себе, никто их не холил и не лелеял. Новгородцы и тверичи позволяли им жить в домах и ловить мышей, но не подкармливали. Возможно, у них и кличек не было. Подобная прискорбная ситуация наблюдается в некоторых современных деревнях, где у собаки кличка есть, а кошка – просто «кошка». Вот коты и измельчали в условиях постоянного стресса и недоедания.

Пожалуй, самый заметный отличительный признак домашнего кота – окраска. Эти звери радуют глаз великим разнообразием расцветок и, разумеется, «фирменным» знаком доместикации – белыми пятнами. Иногда это только «чулочки» на лапах, но порой пятна так разрастаются, что получается полностью белый кот. У многих кошек на теле есть рисунок – тэбби. Иногда его называют «табби», но «тэбби» ближе к английской транскрипции (tabby). Окраска тэбби представляет собой тёмный узор на более светлом фоне. Существуют три основных варианта рисунка: полосатый, мраморный и пятнистый. У полосатых кошек узкие вертикальные полосы образуют регулярный узор, напоминающий полосы на шкуре тигра. Его так и называют – «тигровый», но более распространено название «макрель» (в честь полосатой рыбы скумбрии). У мраморных кошек тело в разводах. У пятнистых оно испещрено круглыми или овальными пятнами, чётко отделёнными друг от друга, а вдоль спины до кончика хвоста тянется полоска, которая в идеале тоже состоит из пятнышек. Тёмные участки меха образованы тёмными волосками, светлые – светлыми. Есть ещё однотонные кошки без полос и пятен, каждая их шерстинка имеет две или три поперечные полоски разного цвета, по-английски – ticking. Поэтому таких кошек называют тиккированными, а также абиссинскими (этот окрас характерен для кошек абиссинской породы) и агути. Судя по некоторым признакам, исходный рисунок тэбби – полосы. Не ранее начала VI в. в Юго-Западной Азии в гене, отвечающем за образование полос, произошла мутация, из-за которой полосы распались на пятна. Мутация распространялась медленно. На средневековых рисунках домашние кошки всё ещё полосатые. Только в XVIII в. пятна стали настолько обычными, что Карл Линней в 1758 г. именно такой рисунок счёл типичным для домашнего кота.

И наконец, социальность. Диким котам социальность не свойственна, но, когда они двинулись в города, пришлось приспосабливаться к новым условиям, и одно из них – это скученность. Уличные животные объединяются в колонии разной численности, которые обычно состоят из кошки и её подросших потомков женского пола. Коты кочуют от сообщества к сообществу или обитают на периферии крупной колонии. Живущие группами львы и молодые самцы гепардов так группами и охотятся. Кошки же всегда охотятся поодиночке, каждая ловит свою мышь. Тем не менее, когда на ограниченной территории сосредоточено большое количество добычи – а грызунов в древних городах было видимо-невидимо, – кошкам выгоднее использовать охотничьи угодья сообща, а не отвоёвывать индивидуальный клочок земли. Нескольким самкам проще, чем одной, защищать хороший участок от соседствующих кошек и других агрессоров, преимущественно от бродячих собак. И хотя групповая жизнь чревата эпидемиями и передачей паразитов, выгоды от обладания территорией, где много добычи, такого риска стоят.

В постоянных группах формируется иерархия, в которой есть доминант, субдоминанты и низкоранговые животные. Доминантом может быть и самка. Высокоранговые особи едят первыми и занимают лучшие места для отдыха – они любят лечь повыше. Низкоранговые животные тощие, мелкие, травмированные и больные, шерсть у них плохая, так как они о ней не заботятся (мы сейчас говорим об уличных котах).

Несколько тысяч лет – ничто для эволюции. Кошачья социальность слеплена на скорую лапу, и специальных сигналов для общения в группе коты не выработали. Для демонстрации неудовольствия они приспособили сигналы из репертуара одиночных животных, конфликтующих за территорию. Агрессивная кошка принимает угрожающие позы, а если это не помогает, бьёт лапой и кусает. Из того же репертуара преследование противника, ритуальные вокальные дуэли и битвы. Покорность кошки демонстрируют, приседая с прижатыми ушами, отступая и убегая.

Выражение дружелюбия у взрослых животных напоминает поведение матери и детёнышей. Кошки вылизывают своих котят, а котята, когда подрастут, лижут её в ответ. Чтобы приветствовать мамочку или попросить еды, котёнок трётся о неё головой. Взрослые кошки, живущие вместе, также вылизывают друг друга и трутся головами.

Единственный визуальный сигнал, возникший специально для общения, – поднятый вертикально хвост. Так коты дают знать друг другу и человеку, что не прочь пообщаться. У предков домашних кошек и их диких сородичей такого сигнала нет. Зверь с хвостом, направленным горизонтально, к общению не расположен.

Жить в сообществе приходится не только уличным животным. Некоторые люди поселяют у себя нескольких котов. В этом случае звери оказываются в коммуналке, где не они выбирают соседей. Американская исследовательница Пенни Бернштейн и её студентка Микки Страк попробовали выяснить, как строятся отношения в таких группах. Для этого они поселили в семикомнатном доме Микки 14 неродственных котов и кошек. Животные могли свободно ходить везде, кроме швейной комнаты, и в шкафы им залезать не позволяли. Микки ежедневно в течение трёх месяцев наблюдала за котами и выяснила, что кошачье сообщество может мирно сосуществовать в доме, где плотность составляла 0,1 кота на 1 м², то есть была примерно в 50 раз выше, чем в исследованных уличных популяциях. Кошки разделили дом на зоны, в которых предпочитали проводить время и спать. Несколько животных претендовали на одно любимое место в комнате и занимали его в разное время, практикуя своего рода таймшер. В группе выделялись два явно доминирующих зверя, которые ходили по всему дому, занимали любое место и ели из любой миски. Когда один из доминантов, Юлиус, умер, его место занял следующий по старшинству – кот Гарри. Он тоже ходил где хотел, но, в отличие от Юлиуса, не сгонял с мест других животных. Вторым доминантом была сиамская кошка Лили, и с ней до конца эксперимента боролся сиамский кот-подросток Нижинский. Паршивец метил территорию Лили в её отсутствие, когтил двери, шесты для лазанья и даже людей. Он так наседал, что Лили пришлось его ударить. Но в целом группа была миролюбивой, Гарри и Лили конфликтов избегали.

Российские жилища имеют более скромные размеры. Фелинолог Татьяна Антоненко наблюдала за небольшими сложившимися группами кошек, живущих в квартирах и питомниках Барнаула. На одного зверя приходится около 1,8 м2 жилплощади, и в такой тесноте кошки довольно агрессивны. Впрочем, до драк дело доходит редко, и отношения в группах устоявшиеся. В них также есть доминанты, субдоминанты и низкоранговые особи: предпарии и парии. Низкоранговые кошки почти не контактируют с сородичами, неагрессивны и стремятся к одиночеству. Доминанты довольно дружелюбны, власть демонстрируют взглядом или обнюхиванием. Замахиваются лапами обычно субдоминанты, парии боязливы.

В тесных квартирах кошки предпочитают рассеиваться, а не скучиваться, и распределяются по вертикали. Доминанты занимают лучший, средний уровень, остальные укладываются выше или ниже.

И всё же, как бы замечательно коты друг с другом ни уживались, при первой же возможности они возвращаются к природному индивидуализму.

* * *

Неужели одно лишь самоодомашнивание стало причиной столь серьёзных изменений, произошедших в облике и поведении домашних котов всего за 10 000 лет?

В 2014 г. международная группа исследователей под руководством Лесли Лайонса, Уильяма Мерфи и Уэсли Уоррена подробнейшим образом расшифровала геном домашней кошки бирманской породы по кличке Корица и сравнила последовательность её ДНК с известными фрагментами геномов кошек разных пород, дикой лесной кошки и других млекопитающих. Сравнительный анализ позволил определить гены, которые подвергались наиболее сильному отбору.

Оказалось, что отбор действовал преимущественно на признаки, полезные для хищничества и межкошачьих коммуникаций. У котов улучшился слух (они воспринимают ультразвук), а также периферическое и сумеречное зрение, то есть качества, делающие кошку эффективным охотником. У котов есть специальный вомероназальный орган с большим количеством рецепторов, который обеспечивает обмен информацией посредством феромонов (о них мы подробнее поговорим в другой главе). Отбор повлиял на гены, регулирующие метаболизм липидов. Рацион кошек богат насыщенными жирами, однако это обстоятельство не сказывается на содержании липидов в кошачьей крови. Все эти изменения – результат естественного, а не искусственного отбора.

Мутации, которые помогали сосуществовать с людьми, тоже имели место. Они произошли в генах, влияющих на покорность, память, поведение и реакцию на контекстные подсказки, связанные с вознаграждением, а также на выживание клеток нервного гребня. Об этих клетках нужно сказать несколько слов.

Клетки нервного гребня появляются на ранней стадии развития эмбриона как острый выступ на спинной стороне и мигрируют оттуда в разные части зародыша, где дают начало многим типам клеток и тканей. В том числе из них образуются меланобласты – клетки, которые синтезируют пигмент меланин и играют важную роль в развитии нервной системы. Поэтому отбор, направленный на изменение поведения, неизбежно влияет на окраску и другие внешние признаки.

Это доказали ставшие уже классическими работы академика Дмитрия Константиновича Беляева, который в 1950-е гг. начал эксперимент по одомашниванию серебристо-чёрной лисицы – формы красной лисицы Vulpes vulpes. Учёные вели отбор по единственному признаку – дружелюбному отношению к человеку, а получили в результате целый спектр мутаций, изменивших внешний вид и окраску лис. У них, в частности, появились белые пятна, как у домашних собак.

Результаты геномных исследований доказывают, что в процессе одомашнивания котов отбор шёл только по поведению. Причём коты, как мы помним, сами этим отбором занимались. Окраска в то время людей не интересовала, и изменения кошачьей внешности оказались побочным результатом этого отбора. Конечно, со временем люди специально занялись селекцией котов, но приступили к ней очень поздно. Ещё в 1868 г. Чарльз Дарвин жаловался, что в Англии нет собственных пород кошек из-за отсутствия селекции. Первая кошачья выставка прошла в Лондоне в 1871 г. На ней были представлены всего пять пород: ангорские, персидские, русские голубые, сиамские и мэнские кошки. Из десятков существующих ныне пород 85﹪ возникло за последние 75 лет. Поскольку породы эти создавали не по функциональным критериям, а исключительно по эстетическим, большинство породистых животных не выживут на улице. Однако 97﹪ современных F. s. catus отбором не охвачены; оставшись без попечения хозяина, они способны прокормиться самостоятельно, поскольку сохранили большие уши и зубы хищников. Из-за этого некоторые люди полагают, что любая кошка на улице отлично проживёт, питаясь мышами и птицами, поэтому её можно без зазрения совести выкинуть, если она становится неугодной.

Подобный взгляд на проблему не может не беспокоить людей неравнодушных. К таковым относится, например, герой детективного романа американского писателя Делла Шеннона⁴ «Смерть любопытной» лейтенант Луис Мендоса, страстный котолюб. Он расследует убийство, из-за которого лишился хозяйки дымчатый персидский кот. Зверь оказался на улице и с трудом добывал себе пропитание, его шерсть свалялась, он страдал. Обнаружив кота, Мендоса пришел в ярость:

– О, этого-то мы возьмём. Его я припру с большим удовольствием… Потому что он знал про кота. Уверен, кот был там, когда её убили. Но он, конечно, ни черта не подумал, что может случиться с котом. Один из этих – ну, разумеется, кошка может сама о себе позаботиться. Ну гад…

Паллисер сказал:

– Э-э, извините, сэр, но похоже, что кот для вас важнее женщины. Я имею в виду…

Мендоса резко рассмеялся.

– В некотором смысле – да, Джон. Кот оказался невинно пострадавшим свидетелем. Обе женщины, как часто бывает, сами что-то сделали, чтобы попасть в беду… Но меня возмущает жестокость по отношению к коту. Если хочешь знать, я возьму его из-за кота, а вовсе не из-за Маргарет или Дженни.

Мендоса взял убийцу, но, разумеется, не раньше, чем поймал перепуганного кота, отвёз к ветеринару, а потом пристроил в добрые руки (в его собственном доме уже жили три зверя, и он не мог взять четвёртого). Месть за кота оказалась прекрасной мотивацией, не худшей, чем служебное рвение. А для тех, кто к котам жесток, пусть эта история послужит предостережением.

* * *

Полтора века селекции – лишь миг по сравнению с 10 000 лет естественного отбора в антропогенной среде и примерно 11 млн лет эволюции без человека. Собакам целенаправленного внимания досталось не в пример больше. Надо ли удивляться, что доместикация кошек не завершена, а недоодомашненные звери легко дичают. Даже современные F. s. catus демонстрируют весь спектр отношений с человеком, от диванной жизни до полной дикости. Некоторые коты проводят почти всё время в четырёх стенах. Как правило, это породистые звери, обитающие в городских квартирах. Многим кошкам, живущим в отдельных домах, позволено выходить на прогулку, для них даже кошачьи дверцы придуманы. Деревенские коты в дома почти не заходят, хотя имеют хозяев. Иногда их подкармливают, но в основном им приходится рассчитывать на собственные таланты мышеловов – для того их и держат. Сердобольные люди кормят и бродячих котов, не имеющих хозяев. И наконец, есть просто дикие F. s. catus. К ним относят животных, родившихся на улице, которые в первые полгода жизни не видали человека.

Дикие F. s. catus боятся людей и пропитание добывают самостоятельно. Если они живут не в городе, а на природе, то иногда пересекаются с европейскими котами F. s. silvestris, тем более что мест, пригодных для обитания европейского кота, становится всё меньше. Два подвида прекрасно скрещиваются, и учёные всерьёз опасаются за судьбу F. s. silvestris: что, если произойдёт его ассимиляция? Европейские коты – исчезающий подвид, и одной из основных угроз его существованию считают гибридизацию с домашними кошками.

Изучением этой проблемы занялись несколько исследовательских групп. Швейцарские учёные под руководством профессора Цюрихского университета Лукаса Келлера даже разработали метод анализа ДНК, который позволяет различать диких и домашних кошек, гибридных особей и потомков от скрещивания гибрида с одним из подвидов. Все специалисты, интересовавшиеся этим вопросом, пришли к выводу, что домашние коты с F. s. silvestris скрещиваются редко, и тому есть несколько причин.

F. s. silvestris защищают свои охотничьи угодья и, как более крупные и агрессивные, вытесняют F. s. catus из мест, где людей и пищи меньше. Кроме того, подвиды отличаются друг от друга по своему репродуктивному поведению: самцы F. s. silvestris интересуются самками только зимой и весной, а домашние – круглый год. Эти различия надёжно изолировали домашних и диких европейских кошек в течение как минимум 2000 лет. Изоляция нарушилась только в последние полтора века, когда человек стал активно разрушать среду обитания лесных котов. Два подвида встречаются по краям ареала F. s. silvestris, потому что европейские коты вынуждены выходить к людям, а не потому, что их теснят F. s. catus. Там они и скрещиваются, хотя и не очень часто. Доля гибридных особей в выборке свободноживущих кошек составляет от 2 до 10﹪. Чаще всего это потомки европейского лесного кота и домашней кошечки, которую потянуло на приключения.

По мнению биологов, расширение ареала европейского дикого кота – добрый знак. Что же касается межвидовой гибридизации, её последствия пока неясны. Учёные считают необходимым наблюдать за этим процессом, чтобы геном диких котов не растворился в «домашних» генах. Мы за кошачье многообразие.

Горожане

Я не сидел ни в блаженно-шелестящем лесу, ни у журчащего ручейка, я сидел на голой крутой крыше…

Некая старуха, отыскав меня за день до того в моём укромном убежище, стала плести что-то о том, чтобы, дескать, пошвырять весь этот выводок в пруд – и так далее, и тому подобное!

Э. Т. А. Гофман.

Житейские воззрения кота Мурра

Итак, всего за несколько тысячелетий новообразованный подвид F. s. catus занял чрезвычайно обширный и разнообразный по условиям ареал. Многие домашние коты добились постоянного ухода за собой, но значительная их часть продолжает жить хотя и рядом с людьми, но не в домах. Таких животных называют уличными или бродячими, но они не бродят по улицам. Они там живут. Если дело происходит в городе, им приходится выживать в «каменных джунглях» – можно представить, что это такое. Бродячие коты охотятся на небольших грызунов и птиц, роются в отбросах, прячутся и греются в подвалах, гаражах и других нежилых помещениях. Кошки могут приносить потомство два раза в год, и в районах, где еды достаточно, плотность их популяции высока. В британских городах, например, она достигает 229–523 кошек на 1 км2, что на порядок больше, чем естественная плотность популяций хищников сравнимого размера.

Городская скученность вынуждает котов образовывать сообщества со своей системой коммуникации, отличной от той, которую используют кошки, живущие в домах. Кот, выброшенный из дома, в такое сообщество обычно не вписывается. Известны примеры, когда бродячие коты преследовали домашних зверей, оказавшихся на улице. Бедняги испытывали сильнейший стресс, да ещё охотиться не привыкли – и, как правило, погибали.

Взаимоотношения уличных кошек с человеком неоднозначны и зависят от многих обстоятельств и культурных традиций. Немало людей считают уличных животных частью городской природы, а природу положено любить и охранять. В Риме, Венеции или Стамбуле кошачьи колонии служат местной достопримечательностью и даже украшением определённых площадей и улиц – туда приходят туристы полюбоваться котами.

Однако уличные коты создают людям проблемы. Они раскидывают отбросы, когда роются в мусорных баках, используют газоны и песочницы как туалет, пристают к прохожим, разносят возбудителей заболеваний человека и животных, чаще всего токсоплазмоза. Некоторым гражданам, лишённым чувства прекрасного, не нравятся кошачьи вопли под окнами. Хорошо ещё, что коты голосят по определённым поводам, а вообще их колония довольно молчалива. Если бы она шумела как птичий базар или собачья стая, и людям, и кошкам в городах пришлось бы несладко.

Те же качества, которые позволили котам жить рядом с людьми, провоцируют конфликты с ними. Кот, сообразивший, как залезть в дом, стащить там еду и при этом не попасться, не вызывает симпатии у обворованного человека.

А ещё чувствительных людей нервирует непрезентабельность уличных животных. В южных и портовых городах скопления голодных и ободранных котов, увы, нередки, и благополучным горожанам хотелось бы убрать этих особей с глаз долой. Но как это сделать?

Одного из борцов с кошачьей нищетой описал Джеральд Даррелл в книге «Моя семья и другие звери».

Бормоча что-то себе под нос, мой учитель стремительно пронёсся через комнату, с силой распахнул дверцы шкафа и выхватил оттуда внушительное на вид духовое ружьё. Я следил за его действиями со всё возрастающим удивлением и интересом, но всё же опасаясь за свою жизнь. Консул зарядил ружьё, рассыпая в отчаянной спешке дробинки по всему ковру, потом, пригнувшись, снова пробрался к окну и из-под прикрытия штор с волнением выглянул на улицу. Затем он поднял ружьё, внимательно прицелился и выстрелил. Когда консул отошёл от окна и отложил ружьё в сторону, я с удивлением заметил, что в его глазах стоят слёзы. Скорбно покачивая головой, он вытащил из верхнего кармана шёлковый носовой платок невероятных размеров и с шумом высморкался.

– Ай-яй-яй! – протянул он нараспев. – Бедное создание… Однако надо нам работать… Читайте, пожалуйста, дальше, мон ами.

В течение всего урока я не мог отделаться от мысли, что консул прямо у меня на глазах совершил убийство или по крайней мере свёл счёты с владельцем какого-нибудь соседнего дома по законам кровной мести. Однако после четвёртого урока, когда консул всё ещё продолжал по временам палить из окна, я решил, что моё объяснение сюда не подходит, разве что семья, с которой он воевал, была необыкновенно большая и, сверх того, ни один из её членов не в состоянии был ответить ему выстрелом. Только неделю спустя я узнал подлинную причину непрерывной ружейной канонады. А причиной были кошки. В еврейском квартале, как и в остальных частях города, кошки могли плодиться без всяких препятствий и бродили по улицам буквально целыми сотнями. Хозяев у кошек не было, никто за ними не следил, поэтому выглядели они ужасно – все в болячках и язвах, с вылезшей клоками шерстью, с кривыми рахитичными лапами и невообразимо костлявые. Трудно было представить, в чём только держится их душа. Консул обожал кошек. В его собственном доме жили три огромных, раскормленных кота персидской породы. Однако видеть этих голодных, шелудивых представителей кошачьего племени, бродивших по крышам напротив его окна, было слишком большим испытанием для чувствительной натуры консула.

– Я не могу их всех накормить, – объяснил он, – поэтому, чтобы они были счастливы, я их убиваю. Им так лучше, но мне это приносит большое огорчение.

Всякий, кто увидел бы этих кошек, легко бы мог понять, какой благородный и полезный труд взял на себя этот человек⁵.

Описанные Дарреллом события происходили в 1930-е гг. на острове Корфу. Сейчас времена изменились, и убивать животных никому не позволено. В большинстве стран, в том числе и в России, бездомные коты имеют законодательно подтверждённое право на жизнь.

Лишённые официальной возможности уничтожать беспризорных кошек, люди стараются уменьшить их поголовье, всячески осложняя животным существование. В некоторых странах запрещено кормление уличных котов. В США, например, любой, кто кормит кошку, считается её владельцем и обязан её должным образом зарегистрировать. При склонности американцев стучать друг на друга добрый человек трижды подумает, прежде чем бросить кусочек бездомному зверю. Однако практика показывает, что карательные меры не приводят к уничтожению кошачьих популяций. Бродячие коты с улиц не исчезают, а на месте ликвидированной колонии обычно возникает другая.

Когда к проблеме кошачьих колоний подключились специалисты, они быстро выяснили, что репрессии – неудачная стратегия по отношению к кошкам. С котами вообще и с уличными в частности меньше проблем, когда они довольны жизнью. И этот вывод, смею заметить, одно из важнейших достижений современного котоведения. Отсюда следует, что в наших общих интересах ублаготворять бродячих котов. Тому, как это сделать, опять-таки посвящены специальные исследования, показавшие, что уличным зверям нужны еда, безопасные места для сна и отдыха, ежедневная забота и в некоторых случаях медицинская помощь. Однако вылечить, накормить и спать уложить всех бездомных котов ни власти, ни энтузиасты не в силах. К тому же котам, как и людям, вредна скученность. Поэтому численность уличных животных решили контролировать для их же блага.

Сейчас во многих городах реализуют программу «Поймать, стерилизовать, выпустить». Помимо стерилизации, пойманных животных по возможности осматривают, избавляют от паразитических червей, клещей и блох, вакцинируют и чипируют или ещё как-то метят. А выпускать их полагается в том же месте, откуда взяли. В Риме, Вене и некоторых других городах колонии регистрируют, и за ними присматривают местные ветеринарные службы в сотрудничестве с ассоциациями по уходу за кошками.

Примером может служить Мадрид. До 2016 г. кормление уличных котов каралось штрафом, но затем мэр Мадрида Мануэла Кармена одобрила проект по управлению численностью колоний. Сейчас в городе больше тысячи кошачьих колоний, о которых заботятся более 750 человек. Все попечители колоний получают специальную лицензию от мэрии; лицензирование гарантирует, что люди всё делают правильно, в частности не оставляют на месте кормления объедки, которые гниют, воняют и привлекают грызунов и насекомых. Желающие благодетельствовать уличным котам должны обеспечивать каждому зверю порцию еды и мисочку с водой. И корм, и вода должны быть чистыми, поэтому воду меняют ежедневно, а корм используют только сухой из расчёта миска в день на кота.

Помимо правильного питания, котам требуется место для сна, а спят они много. На открытом месте котам некомфортно, им нужно предоставить укрытие. Для этой цели подойдут пенопластовые коробки, переделанные переноски или помещения, разгороженные пенопластом. Пол обычно утепляют сеном, соломой или всё тем же пенопластом. Иногда спальные места огораживают, делая их недоступными для собак и прохожих.

В некоторых городах за стерилизацию и медицинское обслуживание платит администрация, в других общества, реализующие программу «Поймать, стерилизовать, выпустить», существуют на пожертвования. Иногда смотрители колоний тратят на ловушки и ветеринаров собственные деньги, потому что на бесплатные операции, как и везде, очередь.

Часто колонии опекают одинокие люди: забота о кошках помогает им переносить одиночество и благотворно влияет на здоровье. Регулярное кормление кота снижает риск сердечно-сосудистых заболеваний.

У программы «Поймать, стерилизовать, выпустить», как и у любой идеи, есть противники. Они уверяют, что программа деньги съедает, а проблемы, создаваемые уличными кошками, такие как запах, грязь и неконтролируемое размножение, на самом деле не решает. Им возражают ветеринары: если не гладить кошек, заразиться от них нельзя. Гораздо полезнее для общественного здоровья стерилизовать и лечить котов, а также правильно их кормить. У сытой кошки хороший иммунитет, и она неплохо защищена от инфекционных заболеваний. Подконтрольное животное всегда безопаснее неконтролируемого.

Действительно, там, где программу стерилизации выполняют, кошки чувствуют себя относительно неплохо и дольше живут. Однако численность животных и впрямь трудно регулировать, потому что ряды уличных котов пополняют потерявшиеся и выброшенные домашние питомцы – их доля составляет примерно пятую часть всей популяции. Чтобы программа стерилизации оказалась эффективной, придётся стерилизовать 75﹪ всех бездомных котов и полностью прекратить приток новых членов. Боюсь, это нереально, и стерилизация уличных кошек может оказаться пустой тратой сил, времени и денег. Кроме того, отлов кошек приведёт к отбору: преимущества получат самые умные, ловкие и опытные животные, сумевшие избежать ловушек. В результате на улицах будут размножаться только самые дикие представители кошачьего рода.

Бездомные коты охотятся, и обильное, разнообразное кормление, равно как и стерилизация, не влияет на количество пойманной ими добычи. А среди жертв кошачьей охоты не только вредные грызуны, но и птички, которых многим людям жалко. Если птаха попадёт в когти хищнику в лесу или в поле, это считается в порядке вещей, но когда воробья поймает городской котик, в глазах людей это просто непереносимая трагедия! Чем обвинять беспризорных зверей во всех грехах, лучше им посочувствуйте. Котам ежедневно приходится переходить дороги, рискуя попасть под машину, драться с другими котами, от которых они не могут дистанцироваться, пить из луж на парковках, забираться в подвалы и системы ливневой канализации, где можно застрять. Поэтому некоторые защитники животных считают эвтаназию уличных кошек гуманной мерой (вспомним описанного Дарреллом французского консула), но их оппоненты утверждают, что в хорошо управляемых кошачьих колониях коты могут жить долго и счастливо.

Есть ещё и третья точка зрения: не вмешиваться. Несколько лет назад японские учёные обследовали старую часть города Ономити. Это место популярно у туристов, поскольку там живут около 200 кошек. Учёные опросили 45 иностранцев, и более половины из них считали необходимым контролировать кошачью популяцию методом стерилизации. А среди туристов из Японии таких оказалось чуть больше 40﹪. Подавляющее большинство японцев уверены, что свободно гуляющие кошки не влияют на здоровье человека и регулировать их численность не надо. Хотя от кошек довольно много грязи и местным жителям это не нравится, уличных котов они подкармливают.

В Китае меры, принимаемые в отношении уличных котов, называются управлением городскими кошками. Вопросы управления попали в сферу академических интересов, и учёные, прежде чем их решать, поинтересовались у горожан, что те сами думают по этому поводу. Они опросили 5382 жителя 26 китайских городов – мужчин и женщин от 18 до 85 лет. Оказалось, что 60﹪ китайцев готовы сосуществовать с уличными кошками и поддерживают методы отлова и стерилизации – возможно, с последующим устройством в семью. При этом на отношение к мерам по управлению котами влияют социально-демографические факторы. Пожилые горожане, люди с более высокими доходами и жители мелких уездных городов чаще одобряли соседство с кошками, чем молодые или малообеспеченные граждане или жители мегаполисов. Сторонники городских котов решительно против их отлова и убийства, равно как и бездействия по отношению к ним. Среди поборников бездействия и ликвидации преобладают мужчины. Проанализировав эти данные, исследователи пришли к выводу о необходимости образовательных кампаний, пропагандирующих гуманное отношение к кошкам. И это правильно. Убийство как метод управления одобрено быть не может.

* * *

Тем не менее кошачьи колонии многих раздражают. Так не отправить ли всех бездомных животных в приюты, предварительно их стерилизовав? Может быть, они и хозяина там обретут. К сожалению, это не выход. Если кот потерялся, приют действительно будет для него лучшей судьбой, чем улица. Но коты, рождённые на улице, нуждаются в свободе. Заточение в приюте для них равнозначно жестокому обращению. К тому же, когда кошек без разбору хватают и помещают в котоприимные заведения, они (заведения) быстро переполняются, а у посетителей создаётся впечатление, что улицы буквально забиты беспризорными животными. В приютах котов обязаны содержать до «трудоустройства» или до естественной смерти, но подумайте: насколько это реально? Согласно статистическим данным, среднее время пребывания кошки в приюте составляет два месяца, хотя четверть животных проводят там более года, а максимальный срок достигает 11,5 года.

Если убивать нельзя, стерилизация неэффективна, а приюты не справляются, то что делать? Специалисты предлагают собрать бездомных городских котов в колонии, размещённые там, где они не помешают редким видам животных. Территорию колонии надо хорошенько огородить, а котов стерилизовать. У колонии должен быть управляющий из числа людей, который обеспечит ежедневный уход, включая кормление и медицинское обслуживание. Для устройства и обслуживания таких кошачьих городов нашлись бы и средства, и люди, учитывая, сколько добровольцев участвуют в программе «Поймать, стерилизовать, выпустить». Там же можно будет готовить самых доброжелательных животных к «укотовлению».

К сожалению, наличие подобных мест даст безответственным и бессердечным владельцам моральное основание выбросить на улицу надоевшего кота, успокаивая себя тем, что в колонии о нём позаботятся. По мнению сторонников организации колоний, помешать такому безобразию должно ответственное содержание. Это значит, что взятых в дом котов хозяева обязаны регистрировать, а за утрату питомца их будут штрафовать. Для променада домашним котам следует обустроить специальные площадки, затянутые сеткой, где с гуляющими ничего не случится и сами они никому не навредят.

Котолюбивые граждане рассматривают ещё один способ убрать котов с улицы – разобрать их по домам. Однако в каждом конкретном случае людям надо избегать самоуправства и предоставить решение коту. Взрослый уличный зверь к жизни с людьми не приспособлен. Он принимает пищевые подношения, но на контакт с человеком не идёт и без веской причины не приближается. Если кошка на улице подходит ближе чем на полметра, это значит, что ей совсем худо и она нуждается в помощи либо это домашний потерявшийся зверь. Им-то и нужно искать хозяина, их можно и в приют определить. Во всех прочих случаях брать кота с улицы в дом не стоит, только маленьких котят. Ох уж эти дома и улицы! Жизнь складывается так, что города неимоверно разрастаются и для многих животных просто не остаётся иного места, как рядом с людьми. Поселения, изначально человеческие, фактически стали мультивидовыми, и с этим уже ничего не поделаешь. В индийских городах даже леопарды встречаются. В Европе дело до этого пока не дошло, у нас всего лишь кошки, но, увы, не все ценят своё счастье. Социологические исследования неумолимо доказывают то, о чём мы и раньше догадывались: котиков любят не все. Более того, необходимость заботиться о гигиене городов и концепция личного благополучия котов пришли в противоречие. Все попытки как-то его разрешить пока сводятся к одному: котов за решётку! Домашним выгородить места для прогулок, уличных загнать в резервации. Не видать коту в городах свободы! Однако надежда на то, что люди и коты придут к консенсусу, всё-таки есть, поскольку люди постепенно приспосабливаются к нуждам кошек и историю их одомашнивания описывают в терминах совместной эволюции, а не главенства человека, как в случае других видов.

Сейчас сложились две кошачьи культуры: уличная и домашняя. Уличные кошки стараются избегать людей, хотя некоторые звери регулярно приходят в места, где их подкармливают. Домашние питомцы полагаются на хозяина. Но от людей по понятным причинам зависят и те и другие. В этом и состоит главная особенность антропогенной среды. Поэтому следующая глава посвящена людям.