Kitobni o'qish: «10 мифов о князе Владимире»

© Павлищева Н. П., 2016

© ООО «Издательство «Яуза», 2016

© ООО «Издательство «Эксмо», 2016

* * *

Предисловие

Эта книга фактически разделена на две части-темы.

Первая посвящена Святому равноапостольному князю Владимиру Святославичу, крестившему Киев, а за ним и остальную Русь (ой ли?). Об этом князе последнее время много говорят и пишут, благодарят за цивилизационный выбор, за то, что его стараниями Русь «не осталась в стороне» от остального мира…

Князь Владимир личность своеобразная и весьма примечательная, его жизнь, согласно официальной версии, делится ровно пополам – до крещения в 988 году он ярый язычник, после – образцовый христианин. Сведения о нем многочисленны, но столь противоречивы или приторно прилизаны, что не поймешь, где же правда, а где выдумка.

Потому в первой части «Десять мифов о князе Владимире» и сомнения по их поводу.

Вторая часть связана со вторым названием – «Две тысячи лет христианства на Руси».

Какие две тысячи, если совсем недавно (по историческим меркам) праздновали тысячелетие Крещения? Но крестить и принести веру не одно и то же.

И еще раздел «Что нашли и потеряли?».

Да, привязавшись к Византии, Русь немало приобрела, но куда больше потеряла. Но все ли так мрачно и плохо?

Это не полемика ни с православием, ни с язычниками. Философ был не прав, утверждая, что в споре рождается истина. В нем рождается взаимная неприязнь и укрепляется собственная убежденность. Истина рождается только в размышлениях и внимании к чужим знаниям. И, как всегда, она где-то посередине.

Это не попытка навязать собственное видение прошлого.

Здесь факты вперемежку с вопросами (вторых больше).

Прошло время, когда истина в исторической науке была неоспорима (а как же, ведь то, что произошло, изменить невозможно, значит, было так, и только так!). Когда стало возможным сомневаться, оказалось, что 99 % «истин», которые нам вдалбливались, в действительности замалчивание не вписывающихся в какую-то теорию фактов, выдумка подходящих и простое перевирание.

Историю пишут историки, и непременно в чьих-то интересах (в лучшем случае своих собственных – для защиты диссертаций). А раз в чьих-то интересах, значит, ничто не мешает скрыть неподходящие факты, выпятить подходящие и выдумать недостающие. Когда потомки разберутся, плоды переписывания уже будут сняты, а потому разоблачения или исправления уже не столь вредны.

Это беда не российских или советских историков, это ВСЕМИРНАЯ трагедия. Человечество не знает и половины собственной истории (речь не о древности знаний, а об их полноте и сокрытии).

Удивительно, как легко человечество, даже самая разумная его часть, проглатывает подслащенные враньем пилюли, которые для него заготовлены.

Большая (если не абсолютно бо́льшая) часть истории состоит из мифов; только те, что выдуманы очень давно, так и называются, а те, что поновей, пока числятся фактами.

Хотите проверить? Возьмите любой факт, который кажется вам немного сказочным или смахивающим на сюжет мыльной оперы, и изучите вопрос вокруг него. Почти наверняка окажется, что это миф. Если копнете еще глубже, то это «наверняка» перерастет в твердое убеждение.

Так чему же верить?

Только собственному мнению и убеждению, но основанному не на обрывках знаний или растиражированных мифах, а на знании. Да, для этого придется покопаться, что-то изучить, что-то узнать. Но каково будет удовольствие от полученных бит информации! Поверьте, куда большее, чем от поимки очередного покемона.

Хотя бы попробовать можно? Вдруг понравится…

Тайные пружины политики становятся явными иногда через столетия и даже тысячелетия или вообще не становятся, оставаясь загадками. Не понимая, почему произошло то или иное событие, ему дают собственное объяснение, что-то замалчивается, что-то перевирается. И чем дальше от нас отстоит событие, тем больше вероятность, что мы ничегошеньки не знаем о его реальной подоплеке.

Мы никогда не узнаем всех действовавших пружин поступков князя Владимира, хотя догадаться о некоторых вполне можно.

Но для начала то, что нам преподносят официально.

Официальная версия

Жил-был синеглазый мальчик…

Родила его бывшая (знай свое место!) ключница княгини Ольги Малуша от сына княгини князя Святослава Игоревича. Родила в Выбутах, а не в Киеве, поскольку княгиня не простила своей рабыне соблазнения князя Святослава и видеть простушку в своих невестках не желала.

Обо всем этом подробно в главе о предках, они у будущего Крестителя Руси были замечательными.

Назвали мальчика Володимером, имя говорит само за себя.

Как такое могло прийти в голову опальной ключнице, которую вышвырнули беременной из Киева с княжьих глаз долой? Но пришло и оказалось пророческим.

Итак, Владимир Святославич родился в 960 году в Выбутах, где, согласно легенде, родилась и сама княгиня Ольга. Выбуты – княжье владение, потому неудивительно, что однажды мальчонка попался на глаза княгине. Как ни была она сердита на Малушу, но не заметить похожесть малыша… (на кого? на самого Святослава Владимир не похож ничуть, если верить описаниям, конечно, селфи или фотографий в паспорте не осталось, но рассказов о папе и сыне немало). Дрогнуло бабкино сердце, однако Малушу княгиня не простила, забрав с собой лишь княжича. Об опальной бывшей ключнице с тех пор ни слуху ни духу.

Стал Владимир воспитываться вместе со старшими сводными братьями – законнорожденными Ярополком и Олегом.

Князю Святославу не до мальцов своих было, он все в походах и боях, но княгине Ольге категорически запретил внуков крестить. Якобы княгиня (отличавшаяся весьма самостоятельным нравом и хитростью) взяла под козырек и ни словом о своей вере перед внуками не обмолвилась.

Князю Святославу Киев был не по нраву (или он Киеву?), потому сразу после смерти матери в 969 году князь разделил свои владения между маленькими еще сыновьями (старшему Ярополку было лет одиннадцать) и отправился на юг воевать, где позже и погиб.

Владимиру от папиных щедрот достался Новгород, куда малец отправился княжить (измельчали новгородцы к тому времени, видно, на сто лет раньше даже князь Олег Вещий не рискнул ими командовать, ушел из Новгорода в Киев) в компании своего уя (дяди то есть) Добрыни. У князя Святослава известен один брат – Улеб, следовательно, Добрыня – брат Малуши.

А ведь это тот самый Добрыня, что на Руси богатырем числился. Да-да, это и есть Добрыня Никитич. Вот вам блестящий пример пиара (далеко не первого в княжеской семье, но весьма действенного) – понимая, что надо оставить о себе светлую память для потомков (с годами у Добрыни накопилось столько недоброго в поступках, что срочно потребовалось осветлиться), княжий дядя заказал целую серию легенд о себе. Но хитро, так, чтобы пальцем на него как на дядю не указывали, а имя осталось.

Получилось! Кто из нас при имени Добрыня вспоминает кровавые жертвы? Нет, это былинный богатырь, защитник, а не убивец…

Так что не все былины рождались в народе, были и вот такие – заказные. Ей богу, мир мало изменился за последние тысячу лет (во всяком случае, к лучшему не изменился).

Правил Владимир в Новгороде лет восемь, и вопросов не возникало, вернее, их удавалось разрулить без большой кровопотери. Пока князю не попала под хвост шлея под названием «хочу жениться».

Женат он уже был, в Новгороде нашли печать от связок со скорой (пушниной) с именем княгини Алохии (что за имя?), жены князя Владимира. И даже сын был.

Тогда позволялось брать несколько жен, но главное в том, кого выбрал себе Владимир. Это была дочь полоцкого князя Рогволода Рогнеда. И дело даже не в силе Полоцка или красоте Рогнеды, а в том, что княжна уже была сосватана за старшего брата Владимира, киевского князя Ярополка Святославича.

Гордая Рогнеда дернула плечиком и ответствовала, что не желает идти «за робичича», то есть сына рабыни, предпочтя киевского князя Ярополка. Весьма прагматичная барышня оказалась – не представлявшая, на что обрекает себя и своих родных.

Неизвестно, на каком пиру и после которой по счету чаши меда идея этого сватовства пришла Владимиру в голову, поскольку оно было настоящим оскорблением старшего брата и каралось со всех точек зрения.

В это же время между Ярополком и следующим сыном Святослава – князем Олегом, оставленным отцом править у древлян, произошел куда более трагичный конфликт. Сын воеводы Свенельда (чье черное имя знакомо всем, кто хоть чуть интересовался историей Древней Руси) Лют, служивший Ярополку, в пылу охотничьей погони оказался во владениях князя Олега (как это знакомо нынешним ловцам покемонов! не устаю повторять, что человечество совершило уже все ошибки, даже самую главную – оно ничему так и не научилось). На свою беду, Лют попался самому Олегу, нахамил (мажор еще тот – папаша министр обороны, можно сказать, а приятель и вовсе сам глава Киева) и был охраной князя убит. Киевские мажоры схлестнулись с овручскими.

Может, сам Ярополк и проглотил бы обиду, взяв за Люта хороший выкуп, но Свенельд простить убийство сына не мог. Он подбил (так утверждает летопись, но верить ли?) князя уничтожить братьев и взять под свой контроль их земли. Ярополк на лесть повелся, поверил, что сам с усами и первым делом наказал Олега.

Тот, видно, понимал, что с ним будет за убийство Свенельдова отпрыска, потому семью (жену и сына) быстренько отправил в Чехию, а сам решил укрыться за стенами Овруча. Не слишком надежно, но других просто не имелось.

Однако бедолаге и тут не повезло – бегущая в панике дружина Олега попросту столкнула своего князя с моста в ров, где тот и погиб.

Владимир в Новгороде понял, что следующая очередь его, тем более повод у Ярополка есть – сватовство к уже сосватанной Рогнеде было настоящей пощечиной, – и «сделал» ноги за море. Куда девал жену с сыном, неизвестно, и за какое такое море, к каким родственникам сбежал, тоже. Почему-то считается, что к шведам, и те помогли вернуться с дружиной. Откуда у Владимира родичи среди скандинавов – загадка, разве что у Алохии, но тогда почему о ней дальше ни слова?

Как бы то ни было, вернулся с варяжской дружиной, которой, видно, обещал грабеж Киева, если не всей Руси.

Дальше логики еще меньше. Казалось бы, придя с дружиной, нужно или крепить новгородскую округу, или идти на Киев. Но Владимиру припекло жениться (значит, родня была не Алохии, едва ли родственники одной жены стали бы помогать князю добиваться другой), он пошел на Полоцк. Летописи рассказывают о совершенно безобразном и крайне жестоком поведении князя Владимира в Полоцке (как же иначе – был язычником, а они все кровь невинных жертв поутру стаканами пили, своих же меж берез рвали и зубами грызли). Он захватил Полоцк, убил братьев Рогнеды, на глазах ее родителей обесчестил девушку, потом родителей тоже убил, а Рогнеду почему-то сделал своей женой.

Это она родила Ярослава, названного Мудрым (названного так Карамзиным, а современники звали его Злым Хромцом).

После того была война Владимира с Ярополком, осада Киева и Родни – языческого центра Руси, когда от голода вымерла добрая половина жителей (вы верите в то, что киевляне после этого с хлебом-солью встречали обидчика их князя и убийцу своих детей?). Если вспомнить, что Ярополк даже не провоцировал младшего братца, то все выглядит особенно непривлекательным, но в данном случае летопись почти смакует жестокие подробности «неправильного» поведения Владимира-язычника («поганый» же!).

Есть версия, что Владимир считал себя обязанным мстить Ярополку за гибель Олега. Но, во-первых, сам Ярополк брата не убивал, того столкнули в ров свои же, взяв Овруч, Ярополк ведь мог и помириться с Олегом. Во-вторых, киевляне явно не считали своего князя виновным перед сводным братом, поскольку защищали того, пока Ярополка предательством не выманили из Киева.

Киев был взят с помощью подкупа и предательства боярина Блуда (которого Владимир сделал наставником своего сына Ярослава). Ярополку удалось бежать, но его настигли и убили.

Владимир стал князем Киевской Руси.

Взял он не только Киев, но все наследство Ярополка, которое выражалось в том числе в женах. Одну из красавиц отпустил в монастырь (какой, если христианства не ведали?), а вот другую – красавицу монахиню-расстригу, которую Святослав привез старшему сыну из последнего похода «красоты ея ради», – взял себе. Была одна загвоздка, эта красавица уже носила под сердцем ребенка убитого Ярополка. Родись этот сын своим чередом, он мог бы претендовать на отцов престол. Но Владимир подсуетился и объявил будущее дитя своим. Позже это вышло несчастному Святополку боком – на него повесили все грехи братьев, объявив Окаянным из-за «рождения от двух отцов»!

А дальше о жизни князя Владимира совсем сказочно. В походы ходил постоянно, причем весьма успешно. Сын не подвел отца, поражений не знал, правда, благоразумно не лез туда, где они были возможны (это тоже умение – не совать голову в петлю, чтобы случайно не повеситься).

Но не только в походы ходил, он еще и пировал (за что дружиной был прозван Красным Солнышком), занимался благотворительностью (народ дружинное прозвище поддержал) и ухаживал за барышнями (если честно, то просто блудил). Летописи твердят о целых гаремах с несметным числом красавиц общим числом порядка 800! Но и жен не забывал, женился на всех, кого предлагали в супруги. Четыре жены, видимо, были постоянно, а остальные «сменные». Просто до крещения нам точно известны три из них – невесть куда исчезнувшая Алохия, силой взятая Рогнеда и та самая красавица-монахиня, родившая Святополка. Была еще какая-то болгарка, об остальных сведения мелькают безо всякой уверенности в их достоверности. Но нам и этих хватит, тем более после крещения все они были разогнаны со двора, поскольку Владимир женился на сестре византийских императоров.

От всех жен, включая христианку Анну Византийскую, у Владимира было двенадцать сыновей. Дочерей тогда не считали, но дожили до взрослого возраста девять из них. Причем были ли дети у последней жены, неизвестно, во всяком случае, годы рождения последних четырех сыновей – Бориса, Глеба, Позвизда и Судислава – определяют одинаково: около 987 года. Судя по языческим именам, они и впрямь от первых четырех жен. Есть версия, что отцовых любимцев Бориса и Глеба родила какая-то болгарыня.

Летопись уверенно определяет год крещения самого Владимира – 987-й, а Руси – 988-й. Однако до сих пор идут споры, где он крестился – в Киеве, Васильеве или все же в Корсуни.

Легенда утверждает, что Владимир пожелал жениться на сестре византийских императоров Анне. Наверное, Анна была красавицей, ведь ее мать знаменитая Феофано свела с ума тогда еще наследника византийского престола Романа настолько, что тот женился, хотя избранница оказалась дочерью кабатчика, сама танцевавшая прямо на столах для привлечения клиентов. Вот этакую красотку из-за ее красоты и взял будущий император в жены.

Молва в Константинополе утверждала, что Роман стал следующим императором несколько… ммм… раньше срока не без помощи супруги, знавшей толк в ядах (а свекры тоже люди, даже если на троне).

Роману учесть бы эту особенность Феофано, но он был влюблен, за что и поплатился, оставив вдову с четырьмя маленькими детьми. Младшая из них Анна родилась за два дня до гибели отца. Императора Романа попросту отравили, чтобы не мешал супруге.

Феофано не доверили править за маленьких сыновей, и провозглашенный следующим императором полководец Никифор Фока просто женился на императрице. Но Феофано трудно угодить с супругом, ее не устраивал муж, который занимался военными делами, а не красавицей женой. Участь Никифора Фоки была решена – очередной любовник императрицы (и приятель самого Никифора) Иоанн Цимисхий с ее помощью проник в царскую спальню и вместе со своими помощниками убил Никифора Фоку с особой жестокостью, буквально искромсав того на куски.

Феофано уже примеряла свадебный наряд, чтобы осчастливить следующего мужа, но Иоанн Цимисхий обошелся с ней так, как того заслуживала – трон принял без ее участия, а саму красавицу-злодейку (ей уверенно приписывали и отравление свекра – знаменитого императора Константина Багрянородного, так доходчиво описавшего путешествия русов через Днепровские пороги) отправил в монастырь на Принцевы острова. Это была скорее тюрьма особо строгого режима.

Именно Цимисхий противостоял князю Святославу Игоревичу в его последней военной кампании, правда, противостоял не столько силой, сколько золотом.

Цимисхий получил то, что заслужил – его отравили, в свою очередь, когда сын Романа и Феофано Василий повзрослел. Этот оказался византийским Святославом – интересовался исключительно своей армией и военными победами, прославился жестокостью к побежденным, даже был прозван Болгаробойцей за то, что приказал ослепить 15 000 военнопленных болгар. Семьи и детей не имел, даже не дал разрешения на замужество племянниц (дочерей его брата Константина).

Если учесть характер императора Василия, то надо признать, что царевне Анне Византийской очень повезло – ей удалось выйти замуж. Это нешуточная проблема, если вспомнить, что Анне к этому времени было двадцать пять лет – возраст для девушки того времени предпенсионный. У Владимира, который на три года ее старше, было минимум двенадцать сыновей, а уж дочерей и вовсе без счета (кто их считал, этих дочерей-то?).

Сдается, что царевне не до перебора, хоть такого жениха поймать бы.

Некоторые источники (дабы поднять цену княжьей царевне и заодно оправдать ее стародевичество) рассказывают сказки о том, что Анна была сосватана за наследника германского престола Оттона (почему-то III, что уж совсем нелепо), но брак почему-то не состоялся. О том, что за Оттон мог свататься и к какой из царевен и почему брак не состоялся, но в другом варианте, найдете в главе про жен.

Итак, Анне было двадцать пять, перспектив никаких, а тут нахальный многодетный князь из Киева. Становиться очередной супругой даже при таком раскладе царевна не пожелала и выставила князю условие: Владимир должен креститься, иначе никак.

А он взял да и согласился! Пришлось венчаться и ехать в Киев. Вопрос о том, зачем Владимиру была нужна немолодая царевна, обсудим позже (вариант с красотой неземной отпадает, поскольку таких и дома хватало, а лично увидеть царевну до венчания князь не мог). Как и то, каким образом распутнейшей Феофано удалось воспитать при далеком от аскезы константинопольском дворе дочь в лучших христианских традициях (это по утверждению летописей).

Летописец приводит легенду, согласно которой в Корсуни князь Владимир вдруг ослеп. С чего бы, неизвестно, но потрясение испытал, вероятно, сильное. Еще более сильным оказалось второе потрясение, когда по совету невесты принял крещение и тут же прямо в купели прозрел!

В Киев князь Владимир вернулся не только крещеным и с новой женой, но и с твердым намерением повести по пути праведному всех остальных, не спрашивая их согласия или несогласия. Интересная неувязочка: праведный вообще-то слово языческое, ведь Правь – это наш мир явный и неявный (мир нави), а Веды для Родноверов то же, что Библия для христиан и Коран для мусульман.

Владимир повел, за что и причислен к лику святых равноапостольным князем. Кстати, его супруга Анна тоже – за строительство церквей на Руси.

Киевлян крестил прямо на пляже, загнав в воду по шею, а остальных несколько жестче. Историки утверждают, что огнем и мечом.

После Крещения Руси князь Владимир прожил еще столько же, сколько до него.

За это время он успел не только разослать в разные стороны проповедников (сомнительно, поскольку не было в Киеве столько христианских священников, а византийцы не знали русского), но и вырастить сыновей и даже наделить их всех княжествами.

Нелюбимых – Святополка (чужой же сын и постоянный укор перед глазами!) на запад в Туров, сыновей Рогнеды Изяслава, еще ребенком заступившегося за мать, – в Полоцк, а хромого Ярослава сначала в глухие леса на месте нынешнего Ярославля, а потом в далекий неспокойный Новгород. Всех куда-то отправил, даже младшего Судислава посадил в Пскове, только своих любимцев Бориса и Глеба предпочитал держать в Киеве при себе.

Слишком откровенно князь Владимир предпочитал этих двоих, особенно Бориса, слишком явным было его намерение отдать власть в Киеве одному из младших княжичей Борису вопреки лествичному праву на Руси. Лествичное право определяло переход власти к старшему в роду, и только если тот отказывался, это право переходило следующему. То есть править должен был следующий за самим Владимиром брат, потом еще младший, только потом престол переходил к старшему из княжичей следующего поколения.

В случае с князем Владимиром все получалось проще – братьев у него не было, потому наследовать должен бы старший из сыновей. Самого старшего – сына Алохии Вышеслава в живых уже не было. Старшим оказывался Святополк, это было бы справедливо, если вспомнить, что он вообще сын Ярополка.

Если не он, то Изяслав, за ним Ярослав и так далее.

Но князь Владимир решил иначе – следующим князем станет Борис. Объявлено об этом не было, но к тому все шло и ни для кого не являлось секретом.

Первым пострадал Святополк, после какой-то мутной истории с подлогами и обманом он был заточен в темницу в Киеве.

Изяслав от борьбы за власть отказался сразу, ему хватало своего Полоцкого княжества, а Ярослав не стал рисковать и удалился в Новгород, решив попросту отделиться. Новгород всегда был достаточно силен, чтобы противостоять Киеву. Только через пять сотен лет с ним сумела справиться Москва (но не Киев!). Совсем скоро старший брат Ярослава Изяслав умер, и его Полоцкое княжество от Киева попросту отвалилось. Владимир почему-то удерживать не стал, забот и без Полоцка хватало, один хромой Ярослав в Новгороде чего стоил.

Когда Ярослав перестал платить дань отцу в Киев, посчитав себя свободным от обязательств, стало ясно, что войны не избежать. «Стелите гати, мостите мосты, я иду на Новгород!» – приказал князь Владимир. Но сразу не пошел, сначала вызвал к себе Бориса и Глеба. То ли хотел оставить их в Киеве, чтобы сторонники Ярополка не захватили власть за время отсутствия князя, то ли, наоборот, намеревался взять сыновей с собой и посадить кого-то из них в Новгороде после показательной расправы над Ярославом – нам этого не узнать.

Но промедление стоило князю Владимиру жизни.

Его смерть крайне подозрительна и изобилует неприятными деталями. Подозрительно, когда человек вдруг умирает буквально за день перед выступлением в карательный поход. После этого разразилась настоящая гражданская война за киевский престол и гибель четверых братьев. Зарезали Бориса, Глеба и Святослава. Первые двое не сопротивлялись и канонизированы, Святослав нет. Обвинили во всем Святополка (Окаянный же, рожден от двух отцов!), который тоже погиб.

Остальные конкуренцию Ярославу составить не смогли. Началась эпоха Ярослава будущего Мудрого.

Самого князя Владимира похоронили в Десятинной церкви Киева рядом с умершей на четыре года раньше княгиней Анной Византийской.

В 1240 году, когда ордынцы захватили Киев, Десятинная церковь была разрушена, под обломками оказались погребены и саркофаги князей (Ярослав перенес туда и крещеные останки Ярополка и Олега).

На несколько столетий о месте погребения князя было забыто. Удивительно, но, утверждая, что князь Владимир был канонизирован чуть ли не в домонгольский период, замалчивают именно этот факт – никого не заботило место захоронения князя. Но так или иначе, в XVII веке провели раскопки на месте бывшей Десятинной церкви и найденные останки ничтоже сумняшеся объявили принадлежавшими князю Владимиру.

Даже если бы тогда была возможность провести анализ ДНК, понять, так это или нет, не удалось, ведь Ярополк и Олег – братья Владимира, а останки могли принадлежать и кому-то из них. Но Русской Церковью было принято, что это останки Святого равноапостольного князя.

Таким образом, официальная версия утверждает, что рожденный рабыней-ключницей княгини Ольги Малушей от князя Святослава Игоревича Владимир (младший из его сыновей) первую половину своей жизни с 960-го до 988 года прожил язычником, натворив за это время немало дел, достойных порицания. В том числе был виновен в убийствах (Ярополка, родителей, и братьев Рогнеды, и еще много кого), многоженстве, предательствах и даже попустительстве по отношению к принесению человеческой жертвы. Но потом крестился и до своей смерти в 1015 году вел себя исключительно благообразно, неся свет веры по Руси (правда, из киевского терема указующим перстом).

Это официальная (вернее, близкая к ней) версия.

Если убрать липкую патоку неумного восхваления, то остается трагическая судьба «робичича», всегда сознававшего себя на ступеньку ниже братьев, но сумевшего с помощью не вполне законных, незаконных и даже попросту преступных мер занять престол. Он попытался организовать и религиозную жизнь на подвластных территориях, но к единому знаменателю все свести не сумел и озаботился выбором монотеистической веры.

Выбор привел князя Владимира к прозрению (это в летописях физическому, а скорее к духовному), князь стал Крестителем Руси.

Церковь не сразу простила ему прежние прегрешения, князя Владимира канонизировали через пару столетий (а то и позже, никто не знает когда, что весьма удивительно).

Сейчас князь Владимир Святославич приравнен к апостолам, то есть он Святой равноапостольный князь. И почитается не только Русской, но и Римско-католической церковью.

А теперь «разбор полетов» более подробно.

Но сначала одно небольшое наблюдение, которое вынуждает иначе отнестись к имеющимся сведениям.

У нас есть «неприкасаемая, непогрешимая, абсолютно истинная» летопись ПВЛ. Сия аббревиатура означает длиннющее название, которое начинается со слов «Повесть временных лет…» и так далее о том, с чего началась Земля Русская.

С текста этой «Повести» начинается абсолютное большинство остальных летописей. Конечно, переписанного не слово в слово, но очень близко к тексту, особенно о временах где-то до середины XI века. Это неудивительно, Интернета не было, больших библиотек тоже, летописные тексты преимущественно в монастырях. Чтобы иметь знания и у себя где-нибудь в Кирилове или Пскове, Рязани или Суздале… монастыри просто отправляли монахов в столицу, те копировали текст, чтобы продолжить уже в своем монастыре записывать современные им события.

Вполне логичное и нормальное явление. Потому текст «Повести» и появился в разных городах Руси.

Свои летописи монахи обычно начинали со слов «Сие летописец…», объясняя, где и когда велась летопись. Летописец, то есть запись событий по годам – летам.

В чем вопрос?

Вернемся к названию ПВЛ. Автор честно признался, что перед нами ПОВЕСТЬ. Повесть была, есть и будет произведением художественным. Высокохудожественным или не очень, это уже зависело от уровня автора, но НЕ документальным. Повесть можно написать очень близко к фактам, но это не перечень фактов и событий. Это в той или иной степени вольный пересказ, когда что-то важное, с точки зрения автора, выпячивается, что-то опускается, а что-то вообще остается за кадром, поскольку автор может не знать всего происходившего.

Автор ПВЛ был гениален и блестяще начитан (это не ирония, сравните его и наши возможности), но он не только не мог знать всего, но и не намеревался выкладывать на страницы своего произведения все, что знал наверняка. Какой нормальный писатель семисот семидесяти семи или всего одной пяди во лбу станет подробно описывать ежедневные или ежегодные события главного героя, фиксируя их поминутно? Особенно если произведение создается под девизом: почему герой счастлив (несчастлив, женат, холост, победитель или проигравший…)?

Так и автор «Повести». Он рассказал потомкам ПОЧЕМУ Русь позвала варягов, Вещий Олег ушел в Киев, Владимир Святославич крестил Русь…

Гениальный Татищев прав, летописец не был зело сведущ в истории первых русских князей, как и во многом другом. Там, где ему не хватало известных фактов, Нестор заменял их рассуждениями, что с его точки зрения ничуть не портило произведение. И здесь речь не об авторской позиции или авторском праве, просто ему это НЕ БЫЛО НУЖНО. Возможно, для него не суть важно, откуда именно призвали варягов, главное, что перессорились племена между собой и вынуждены были пригласить людей со стороны. Это урок потомкам, а не то, как звали братьев Рюрика или сколько зубов было у его бабушки на склоне лет.

Каждый человек живет в своем времени и старается отвечать современным ему требованиям. Мы можем сколько угодно досадовать на летописца, который не счел нужным подробнейшим образом пересказать все, что ему было известно из предыдущих источников, это наша проблема. Нестор писал для современников и выбирал то, что было важно для них.

Можете проверить на себе. Представьте, что вам требуется в двухстраничном письме (вручную, не за клавиатурой!) описать события целого года. Даже если ничего особенного не случилось, все равно сделать это трудно, придется выбирать между важным и не очень. А если сотни лет и события многочисленны?

К примеру, нужно сообщить, что в этом году вы сдали выпускные экзамены в количестве… потом подали документы в институт (или целых три), сдали экзамены и там, были посвящены в студенты и готовитесь к первой сессии. Если на две страницы, то можно и про «зверства» на экзамене по биологии, и про «добрую» математичку, и о шпаргалке на физике, и о том, что выучить тысячу китайских иероглифов к завтрашнему дню никак не возможно, а утром уже экзамен… А если парой десятков слов или СМС? «Как выучить тысячу иероглифов за ночь? Завтра сдавать…» Все ясно: не географию же на китайском в российской школе вы сдавать собираетесь? Значит, выпустились, поступили и теперь маетесь с китайским.

Так и авторы древних произведений. Они отбирали только то, что казалось важным для их повествования, разбавляли своими рассуждениями, а для примеров еще и многочисленными пересказами соответствующих мест Библии или Завета.

Мало того, внимательные исследователи стали замечать, что нередко какие-то события пересказываются «с перекосом», словно повторяя библейские сюжеты. Так и есть, часто авторы, не умея или не находя способ рассказать о чем-то своими словами, передавали произошедшее библейскими. Если событие пятивековой давности, даже очень важное для современников, было уже не столь важно для летописца и не могло послужить уроком потомкам, зачем его пересказывать? Нужно ведь еще и объяснить, почему произошло, а автор и сам не всегда знал почему.

Это надо учитывать, не воспринимая содержание той же «Повести» как документальный материал, это материал ПОВЕСТВОВАТЕЛЬНЫЙ, автор был честен перед читателями, так и назвав свое произведение.

Нам очень трудно смириться с таким пониманием, мы требуем точности и четкости, предпочитая домысливать и делать выводы сами. Но во времена Нестора было принято (и востребовано) иначе.

Вернемся к князю Владимиру…

Итак…

Часть I. Мифы о Святом равноапостольном князе Владимире

Их очень много, этих мифов.

Мы попытались разделить основные на десять частей (просто число хорошее – 10).

1. Святой равноапостольный князь Владимир Святославич.

2. Выбор веры.

3. Крещение Руси.

4. Предки.

5. Братья.

6. Жены.

7. Язычник.

8. Сыновья.

9. Смерть.

10. Наследство.

Информация о князе изобилует таким количеством патоки, что продираться сквозь этот липкий слой неумного (понятно, что из лучших побуждений) восхваления очень тяжело.

Миф 1. Святой равноапостольный князь Владимир

По состоянию на февраль 2014 года в месяцеслове Русской православной церкви… 5008 святых!

Из них 2575 – святые непосредственно Русской церкви.

И это не считая месточтимых, то есть у каждой епархии помимо общих может быть не один собственный святой того или иного ранга.

Не многовато ли? За 1000 лет 2575 святых – по 2,5 за год получается. А если учесть периоды, когда вовсе не причисляли, то потом явно приходилось наверстывать упущенное.

Протестанты укоряют католиков и православных в идолопоклонстве, мол, развели святых, все стены в церквях иконами увешали. Внешне в укорах есть свой резон, иконостасы православных храмов таковы, что едва ли прихожане знают все иконы, в их состав входящие.

Но надо вспомнить, что иконам не молятся и не поклоняются, у святых просят заступничества перед Богом, просят помощи.

Как же мы надоели Господу своим нытьем! Многие ли приходят благодарить даже не за помощь, которую получили, а просто за то, что живы?

Но это к слову. Вернемся к самим святым.

Они тоже разные, есть самые первые – апостолы; потом праотцы (родители Марии, например), пророки; равноапостольные; святители; мученики; великомученики; священномученики; преподобномученики; страстотерпцы; исповедники; бессребреники; благоверные; блаженные; преподобные; праведные; столпники; чудотворцы; юродивые…

Не будем подробно описывать принципы канонизации, тем более они со временем несколько изменились, важно, что князь Владимир отнесен к равноапостольным. Это означает, что канонизирован за распространение христианской веры в своем государстве.

К равноапостольным относится и император Константин, сделавший христианство религией Восточной Римской империи, а также его мать княгиня Елена, разыскавшая немало христианских реликвий в Иерусалиме. Равноапостольным был царь Борис, крестивший Болгарию (правда, его наследник после отречения папаши от престола скоренько вернул все на свои места, пришлось отставному царю срочно покинуть монастырь, где он уже устроился с удобствами, вернуться в столицу, ослепить сына-ослушника и посадить на престол следующего). Как тут не назовешь равноапостольным после стольких трудов? Заслужил…

Сразу возникают несколько вопросов относительно Святого равноапостольного князя Владимира Святославича.

Равноапостольный – это понятно, получил сие признание за крещение Руси. О самом крещении и о признании позже, а пока об имени.

Владимиром будущего князя, а тогда нежеланного внука христианки княгини Ольги назвала его мама Малуша (о ней позже). Папа будущего крестителя был язычником и никакого христианского имени дать не мог (хотя он сынулей не интересовался совсем, если бы не бабка Ольга, Владимир так и остался, деревенским мальчишкой). Да и не было такого христианского имени.

Владеющий миром – Володимер.

Владимиром он жил до 988 года, получив при крещении имя Василий. Неплохое греческое имя, означающее «царственный», вполне себе замена Владеющему миром.

То есть князя-язычника звали Владимиром, а князя-христианина уже Василием.

Нигде и никогда он своим крестильным именем при жизни не пользовался, во всяком случае, на публике. Можно, конечно, все списать на опасение сглаза или порчи или еще чего-то, но!.. Во-первых, чего бояться князю, столь решительно порвавшему с прошлыми богами и получившему защиту нового? Во-вторых, новое имя подчеркнуло новый статус – христианина. Эффектно было бы сказать, мол, ребята, делай, как я – в купель с головой, крестик на шею и новое имя, чтоб не спутали.

Во времена, когда в десятке верст от Киева не все и старое-то имя князя знали, скорее по прозвищу его помнили – Красно Солнышко, а в самом Киеве новое имя только подчеркнуло произошедшие перемены, можно бы назваться на византийский манер Василевсом.

Не сделал. Почему?

Многие русские князья имели два имени – одно «повседневное», второе «выходное», то есть крестильное. Например, Иван Грозный при крещении тоже был Васей, а его отец Василий II, наоборот, Гавриилом (его мама Софья Палеолог так и звала Гаврюшей).

Иногда появлялось даже третье – если князь в последние часы жизни успевал принять постриг, чтобы получить полное отпущение грехов, и хоть на пару часов, но становился иноком с новым именем. То есть, чуя, что пришла костлявая с косой, оставлял свои грехи потомкам и представал пред Господом новеньким и чистеньким. Не будем сейчас говорить о греховности такой традиции, не о том речь.

Но это все православные примеры, то есть у князя Василия II Ивановича было второе имя Гавриил потому, что на день его рождения (или крещения) в святцах выпадали дни двух святых – Василия и Гавриила.

Первые святые, канонизированные Русской церковью, сыновья князя Владимира Борис и Глеб при крещении названы Романом и Давидом.

Но одно дело человеку дома зваться или перед дружиной, которая знает все грехи и грешки лучше, чем исповедник, совсем иное, если официально, да еще и потомки назовут.

Почему князь Владимир Святославич (как и его сыновья Борис и Глеб) канонизирован не под христианским именем, а под ЯЗЫЧЕСКИМ?

Почему князь, приравненный к апостолам за то, что сменил веру предков на христианскую, причислен к лику святых не под своим православным крестильным именем, а под языческим?

Канонизируют после смерти, откликаться на привычное имя уже нет необходимости. Можно объяснить стремлением облегчить потомкам восприятие, но та же супруга князя Ярослава Мудрого шведка Ингигерда, получившая при крещении имя Ирина, но в быту пользовавшаяся языческим именем, канонизирована как Ирина и как Анна (Анной она стала перед смертью, приняв постриг). До сих пор, кстати, спорят, одна эта святая или все-таки разные.

Вопрос ясен?

Повторю: почему Святой равноапостольный князь за отказ от языческой веры и распространение христианства канонизирован под ЯЗЫЧЕСКИМ именем?

И вообще, когда он канонизирован?

НЕИЗВЕСТНО.

Как такое может быть? Бывает. Все уверены, что канонизировали, его день – 15 июля, в день его смерти, в города и веси привозят частицы мощей святого, но достоверно утверждать, что это все так, не имеет права никто.

Вернемся к канонизации.

Равноапостольный потому, что как апостолы способствовал распространению христианства.

Равноапостольные, например, Мария Магдалена, император Константин и его мать Елена, чьими усилиями христианская вера стала государственной религией Рима, болгарский царь Борис, крестивший свою страну несколько раньше Киева, княгиня Ольга – первая христианка Киева (это не так, и при ней, и до нее христиан в Киеве было немало, даже церковь христианская была и кладбище).

По поводу распространения спорить не будем, что было, то было – распространял.

И все же Святым его следовало бы назвать не за распространение веры (без него распространяли), а за личный пример.

Попробуем разобраться.

Христианство – религия личного выбора, невзирая на общие собрания, моления, крестные ходы и прочее.

Почему же все-таки выбрал христианство лично для себя?

Рассуждая о выборе веры и вообще о князе Владимире, мы примеряем его действия и мысли на себя нынешних. Это неудивительно и неизбежно, каждый смотрит на мир собственными глазами из глубины себя. И живя в нашем нынешнем настоящем, мы никогда не сможем, как бы ни старались, влезть в шкуры тех, кто жил тысячу лет назад. Для этого понадобилось бы переродиться.

И есть истины, понять которые на первый взгляд совсем несложно, но очень трудно осознать. Однако если осознаешь, что-то внутри в корне меняется.

Чему была посвящена первая проповедь Христа?

ПОКАЯНИЮ.

При чем здесь князь Владимир?

Понимая, что совершил что-то неподобающее (или много «не того»), совестливый и даже не очень человек поспешит раскаяться и исповедаться в своем поступке. Но это словно бы низший уровень, когда верующий любой религии стремится задобрить Бога, «выкупить» у него прощение за свой грешок (или грех) – поведать о совершенном или грешных мыслях исповеднику, что-то пожертвовать (поставить свечу или дать средства на новый храм, новую машину своему исповеднику и пр.), что-то перетерпеть (не есть неделю сладкого или пройти на коленях большое расстояние)…

Это сродни своеобразному выкупу.

А бывает ПОКАЯНИЕ настоящее, оно случается очень редко и с малым числом живущих, не важно, какой они веры. Это когда человек доходит «до ручки» и вдруг понимает, что дальше так жить невозможно, даже если у него есть все мыслимые и немыслимые материальные блага или, наоборот, нет ничего, но отсутствие благ мало напрягает. И «так жить нельзя» касается душевного состояния, а не просчетов в бизнесе, не недовольства жилищными условиями, бесконечной нехваткой средств, неудовлетворенности работой, творчеством, поведением детей, изменами жены или мужа (жене или мужу), дураком-начальником, пробками на дорогах или полным отсутствием их (дорог, а не пробок), да мало ли чего еще.

Когда человек понимает, что почти все, что он делал до сих пор, «не то», даже если правильно по человеческим меркам.

Каждый в душе прекрасно сознает, где солгал сам себе. Себе мы лжем чаще, чем другим, обманываем себя, оправдываем (мы же в душе все хорошие, а совершать нехорошие поступки нас вынуждают обстоятельства, исключительно они!). И вот эти наши душевные маневры (что бы мы там ни изображали снаружи) Богу видны в любой миг.

Потому настоящее покаяние – это покаяние перед НИМ, а не перед людьми, даже перед исповедником (одно покаяние другому не мешает).

Если такое ПОКАЯНИЕ совершается, жизнь человека меняется в корне. Не важно, изменится ли она внешне (не может не измениться). Не важно, отдаст ли он свой «Гелендваген» местной епархии, вскопает ли бабушке грядку на соседской даче или просто улыбнется незнакомому человеку на улице, не страшась показаться неадекватным… Он может уйти в монастырь или остаться в миру, не важно, главное – отринет себя вчерашнего и примется создавать нового (думаете, это легко?).

Среди людей, которым стоило отринуть себя вчерашнего и измениться, князь Владимир Красно Солнышко в числе первых. Столько непотребных дел, преступлений, предательств и даже убийств им было совершено за первую половину жизни, что, честно взглянув на себя, князь не мог себя же прежнего не возненавидеть и не прозреть.

А теперь вспомните рассказ летописи, вернее, настоящую легенду о самом крещении князя. Все предельно просто и… вывернуто (нами, не летописцем!) наизнанку:

Князь ослеп (какая-то неведомая короста застила глаза), но потом по совету невесты (где это она ему советовала?) крестился и прямо в купели прозрел (короста вмиг спала с глаз). Из купели вышел другим человеком.

Причем эта Корсунская легенда появилась в летописях довольно поздно. Сначала бытовало мнение, что Владимир крестился в Киеве (или даже в Василеве), Корсунь захватил уже крещеным (и крест на груди ему не помеха). Причем осадил город, как и Полоцк, чтобы заполучить красивую дочку корсунского правителя, за отказ защитников города разметал (или благодаря предательству одного из жителей сумел перекрыть источник воды и вынудил горожан сдаться), девицу обесчестил на глазах у родителей, которых после того тоже убил. Рогнеда № 2 получается.

Обесчещенная девушка женой не стала, то ли красота оказалась неподходящей, то ли девица слишком строптивой, но у князя глаз загорелся на другую красавицу – сестру византийских императоров Анну. Наверное, та должна быть красивой, все же дочь знаменитой Феофано, сводившей мужчин с ума своей внешностью и грацией. Только вот возраст у царевны далеко не юный – двадцать пять лет для женщины того времени почти пенсия. У самого Владимира, который на три года старше, уже двенадцать сыновей было, а дочерям и счет не вели.

Кстати, это второй случай, когда девушку царских кровей, Багрянородную (это когда дитя рождено от папы-императора и непременно в императорской спальне), выдавали замуж за пределы империи. Императоры предпочитали держать сестер и дочерей в старых девах или отправлять их в монастыри, только бы не отдавать чужим мужчинам. Предыдущей считается супруга болгарского царя Петра Ирина, хотя Болгария тогда уже была одной из провинций Византии.

Анна сначала воспротивилась, но потом поняла, что или за Владимира, или в монастырь, поскольку ее брат император Василий Болгаробойца мог и вообще в девках оставить, выбрала Владимира, которому и посоветовала срочно креститься, чтобы прозреть.

Было немало спекуляций на тему тонкого отравления киевского князя, мол, эти византийцы… ну, не одни же Борджиа умели кантареной (ядом с точнейшим вплоть до минут действием) пользоваться, небось эта же Анна напоила будущего супруга какой-то гадостью, а потом обещала прозрение в случае купания в купели. Признаюсь честно – сама такими измышлениями баловалась. Логично же, правда?

Кстати, автор (или один из авторов) «Памяти и похвалы князю Владимиру Святославичу» Яков Мних сообщал, что князь Владимир Корсунь захватил на третий год после крещения.

Но сейчас о самом крещении, вернее, о перемене, произошедшей с князем.

Что, если все не так? Если рассказ о корсунском крещении метафора? История с пострадавшей дочерью правителя могла быть просто притянута для нагнетания обстановки. А слепота и прозрение духовные.

Был слеп душой князь, творил, не ведая что, потом крестился и прозрел. И не столь важно, где и когда именно он опустился в купель, важней, что состоялось его личное ПОКАЯНИЕ. С души короста спала, а не с глаз.

И пример он киевлянам и остальным русам подал именно в покаянии.

Вот за такой пример, а не за принудительное купание киевлян в Днепре, можно причислять к лику святых. В данном случае принцип «кто не со мной, тот против меня», якобы примененный князем в своем городе, оправдан. Делай, как я – посмотри на себя, на свою жизнь, в которой много всякого недостойного, и ужаснись, чтобы после ПОКАЯНИЯ выйти, не важно из купели или из Днепра, новым человеком. Чтобы спала короста с глаз.

О крещении Киева и остальной Руси позже.

Миф 2. Выбор веры, или как водопровод решил спор о вере

Это не ерничество, если поверить самому красочному мифу о крещении князя Владимира в Корсуни, то придется признать, что простые водопроводные трубы могут оказаться причиной крещения сначала князя, а потом и огромной Земли.

Вот здесь хочется восклицать «позвольте вам не поверить!» на каждом слове.

Рассказ о самом выборе чуть ниже, а пока ответьте на простой вопрос: какую веру выбрал Владимир Святославич для Руси?

Понятно, что христианство, но ведь оно к тому времени уже разделилось на восточное и западное, а меньше чем через сто лет это разделение было запротоколировано. То есть уже тогда христианство западное отличалось от восточного. О сути этих отличий (не обрядовых, а основных) позже, а пока о названии.

Западная церковь уже называлась Римско-католической, ее прихожане соответственно католиками, а восточная константинопольская? Как назывались византийские христиане?

У них была «правильная» вера, а потому и название соответствующее – правоверные.

Князь Владимир не выбирал ПРАВОСЛАВИЕ. Он выбрал ПРАВОВЕРНОЕ христианство. Об этом ни намека в официальной версии истории о князе, мол, какая разница, как называться, главное – вера.

Название изменили только на втором Поместном соборе в 1663 году (!) по настоянию патриарха Никона (того самого, что спровоцировал церковный раскол и постановил креститься «щепотью», а не двуперстно), в церковных книгах было приказано изменить название ПРАВОВЕРНЫЕ христиане на ПРАВОСЛАВНЫЕ. И сделано это, дабы привлечь новую паству (интересно, какую именно?).

Так что никакое православие князь Владимир выбрать не мог.

Сказать сейчас, что Святой равноапостольный князь Владимир пожелал, чтобы русы стали правоверными, сродни крамоле, но это так!

Но ведь это бред в самой своей основе – ВЫБИРАТЬ ВЕРУ!

Не лошадь и даже не жену, а ВЕРУ.

Почему никто не задумывается над немыслимой крамолой этого действа?!

Веру НЕЛЬЗЯ выбирать. В ней можно родиться, впитать с молоком матери, с первым вдохом и первыми словами. В любой религии человек имя получает как свидетельство того, что он уже есть на свете, каким бы ни был при этом обряд крещения, что он принят в вере.

К вере можно прийти.

Но, согласно рассказу летописи, Святой князь выбирал. Перебирал, словно на рынке, прикидывая: вот эта, пожалуй, в плечах тесна будет, а эта ниже пояса неудобна…

Кощунство?

Рассказ о выборе князем веры кощунство куда большее. Это вовсе не предмет торга и прикидок, но именно так повествуют многочисленные авторы многочисленных «Житий», летописей и «Похвалы…».

Разослал приглашения в разные стороны, чтобы прислали представителей и устроили презентацию каждый своей веры.

Почему не философский диспут о сути веры и символах? Нет, князь (или сами представители?) предпочел обсуждать внешние атрибуты, обрядовость и то самую простецкую. Летописец пытается убедить нас, что, выбирая новую ВЕРУ для своего народа, князь Владимир обсуждал с посланниками отказ от питья, свинины, возможность иметь семьдесят прекрасных гурий, обрезание… что угодно, но только не саму веру, не суть религии, не ее главные символы.

Вспомните о менталитете, который был иным, чем наш сегодняшний. За много лет воинствующего атеизма нас отучили трепетно относиться к вере вообще, мы отмечаем Новый год по всем возможным календарям, гадаем на всех возможных сайтах, изучаем буддизм и плюем через левое плечо, чтоб не сглазить, гуляем Масленицу и красим яйца на Пасху. Наши предки верили искренне, как верили их предки предыдущие тысячелетия.

Тысячелетнюю веру в Христа в России за семьдесят лет сумели основательно раскачать, но уничтожить совсем не смогли. И это в век информационных технологий, а что же тогда, когда в дальние лесные веси новости-то доходили с опозданием на пару лет?

Как мог князь всерьез рассчитывать, что сделанный им рыночный выбор основ самой жизни будет принят народом?

Или он знал что-то такое, чего не знаем мы, или вся история с выбором простая выдумка.

Это что за выбор?

Зачем унижать князя, посланников и сам народ, утверждая, что ислам не подошел из-за свинины и пития? Каким надо было быть идиотом князю, чтобы определять веру для своего народа по такому принципу!

У иудеев не понравилось отсутствие своей земли… А римским послам припомнили неудачу Адальберта.

На проповедь католического представителя князь Владимир якобы ответил, мол, наши деды не приняли вашей религии, потому и нам не следует.

Историки, не сомневаясь, утверждают, что это упоминание о неудачном визите в Киев Адальберта. Напомню: в 959 году к императору Священной Римской империи Оттону I прибыла делегация от «королевы ругов Хельги» с просьбой прислать проповедника для разъяснения истинной веры. Оттон не преминул воспользоваться лестным предложением русов и отправил в Киев Адальберта, спешно назначенного русским епископом. Оказалось, рано поделили шкуру неубитого русского медведя, плохо приняли Адальберта в Киеве, едва ноги унес. Но уж, по крайней мере, ситуацию он знал. Так вот, в хронике «Продолжателя Регинона» составителем оной являлся тот самый Адальбертик, которого турнули из Киева, есть текст про княгиню Ольгу. Этой хронике с переводом на русский почему-то не повезло, не вписывается в общую тенденцию, историки ее не замечают. Но неудачный визит Адальберта в Киев (его попросту выставил вон князь Святослав, пообещав при следующей попытке отправить обратно по частям или голышом по морозу) никто не отрицает.

То есть попытка «разъяснить истинную веру» пришельцами с запада действительно была, и ее действительно не приняли. Но не княгиня Ольга, ведь Адальберт христианин, с ним можно было поспорить, его можно было не понять, но не пинать же под зад ногой? Выставил вон бедолагу отец Владимира князь Святослав.

Кстати, о самой княгине Ольге в «Продолжателе Регинона» написано, что «послы Елены (христианское имя Ольги, данное ей при крещении), королевы ругов, которая при Романе Императоре Константинопольском в Константинополе крещена, фиктивно, как потом выяснилось, пришли к королю и просили епископов и священников для своего народа». Фиктивно, кстати, здесь относится к приглашению (есть, правда, те, кто слово «фиктивно» с удовольствием относят к самому крещению русской княгини. Как сказать, может, и эта версия имеет право на существование?). То есть Ольга давным-давно была крещена и ничего выбирать по определению уже не могла.

Однако Святослав пошел в своих предков – Игоря Рюриковича и Олега Вещего (пусть не деда для Святослава, но отцовского воспитателя, по сути, приемного отца Игоря), он с проповедниками не церемонился, мог и покруче, чем с Адальбертом поступить. И не только с представителем Рима, но и с константинопольскими тоже. Потому говорить о ссылке в ответе Владимира на неприятие предками именно римско-католического христианства неверно. Никто из его предков от такового не отказывался – княгиня Ольга просто не успела, сын выставил проповедника раньше, чем тот успел развернуть свою деятельность, а князья Олег, Игорь и Святослав не признавали не только римских проповедников, но и вообще христианских.

И все-таки, возможно, в этих словах летописи есть рациональное зерно.

Летописи дают два варианта обоснований и произошедших событий.

Первый – тот самый, ставший официальным – посланники, побывавшие в Царьграде (?), пришли в восторг от службы в храме.

Этот вариант мог бы сойти тогда, когда в дальних весях понятия не имели о том, что творится дальше соседнего болота или на другом берегу реки. Но сейчас из-за неуклюжего объяснения возникает множество вопросов.

Во-первых, имея бабку-христианку, как можно было вообще не интересоваться службой? Конечно, служба в небольшой церкви Киева, где христиане вовсе не были верующим большинством, это не служба в Константинопольской Софии в присутствии императоров Византии.

Но ведь ежегодно десятки купцов и их сопровождающих бывали в Константинополе по делам, они, несомненно, бывали в храмах, видели службу. В Киеве не возбранялось молиться разным богам, если это не мешало остальным. Немало купцов, побывавших в Византии и в Болгарии, уже крестились, были крещены и некоторые варяги, и единомышленники княгини Ольги… Неужели они не рассказывали князю о красоте богослужений? И у княгини Ольги была икона, написанная самим Лукой, перед которой княгиня молилась и которую кому-то (кому?) завещала.

Не обращал внимания, поскольку был ярым язычником?

Да, наверное, но почему не расспросил сначала в Киеве тех, кому можно доверять, почему отправил в служебную командировку в Константинополь? Понятно, что во все века служебная командировка к теплому морю да еще и в бархатный сезон приветствовалась самими командированными. Чего бы за княжий счет не посмотреть мир, да и себя показать не грех.

Откуда возникла убежденность, что послов отправляли именно в Константинополь?

Вероятней всего, сами слова, приведенные в летописи, принадлежат не князю Владимиру (ну, не стоял же подле него секретарь с диктофоном, в самом деле?), а летописцу. Но суть, наверное, передают правильно.

И вот тут серьезное замечание.

В главе про княгиню Ольгу на ее визите в Константинополь и крещении там я остановлюсь подробней, а пока лишь скупые факты.

Константин Багрянородный, описывая официальный визит княгини в книге «Об управлении империей», написанной для собственного сына Романа, делал это в качестве примера того, как надо обходиться с разными там язычниками, которые возомнили себя равными византийским императорам. Обидно? Но это так.

В каком качестве ездила княгиня Ольга в Константинополь и зачем? Считается, чтобы креститься (ближе ничего не нашлось, чем тащиться по крайне тяжелому пути через пороги?) и сосватать младшего сына князя Игоря Рюриковича своего пасынка Улеба (Глеба). Согласно летописям и мифам, Улеб был моложе Святослава, ну, хотя бы на пару лет. Но если это 955 год и Святославу едва исполнилось тринадцать, то сколько же Улебу – одиннадцать? Самое время тащить мальчишку в Константинополь ради женитьбы!

Оставим в покое Улеба (он так и не женился, кстати, видно, после византийских царевен другие царевны недостаточно царевными казались), вернемся к крещению Ольги.

Описание самого крещения – блеск! Только вот совершенно бессмысленный и разбиваемый первым же сопоставлением фактов. О нем читайте в главе про княгиню Ольгу, повторяться не буду.

Для нас главное, что сама княгиня Ольга ехала к императору, чувствуя себя правительницей огромной Земли, почти императрицей. А вот император Константин принимал ее всего лишь как посла, и не самого важного – долго держал в ладье, не позволяя даже сойти на берег (выражение «стоять в Суду» оттуда пошло, Судом русы называли бухту Золотой Рог), потом пару месяцев мариновал в ожидании приема во дворце, а потом принимал так, как обычно принимал послов – не пригласил сесть и разговаривал весьма официально.

Второй прием по просьбе княгини состоялся через месяц и во внутренних покоях дворца. Видно, тогда она и заикнулась о женитьбе, но получила от ворот поворот, недаром же Константин Багрянородный прокомментировал событие (не упоминая его самого), что не следует родниться с язычниками даже по их просьбе.

И вот описывая эти два приема и беседу практически дословно, он называл княгиню Ольгу послом князя Святослава Игоревича и ни словом не упомянул не только ее крещение, но и ее христианское имя Елена.

Почему византийский император, лично крестивший княгиню русов, ни словом, ни буквой не упоминает ее новое имя, называя старым – Ольгой? Не потому ли, что попросту не знал такого имени?

Забывчивостью император Константин не страдал, напротив, он приводил в своей книге множество фактов в том числе и о Руси, не путаясь в них.

Не крестил он княгиню Ольгу? Тогда кто крестил?

Вот в этом весь фокус, который серьезно меняет всю ситуацию.

Неудачной вышла поездочка, как бы ни старались и летописец, и нынешние бумагомаратели доказывать обратное. Не принял Константинополь Ольгу как равную.

Что делает настоящая женщина, если ей выказывают вот такое небрежение? Правильно, дергает плечиком со словами: «Не очень-то и хотелось!»

У княгини это выразилось в отправлении послов к другому римскому императору, на сей раз западному – Оттону.

Знаете, где упоминается христианское имя Ольги? Откуда оно вообще стало известно?

В хронике «Продолжателя Регинона», написанной католиком для католиков. Это католики знали «Елену, королеву ругов». Так где и кем была крещена наша «православная» святая? Почему византийцы ничего не знали о ее христианском имени, а католики знали?

Почему в Константинополе ее называют Ольгой, а при дворе короля Оттона Еленой?

Но главное – ПОЧЕМУ этого категорически не желают замечать не только летописцы и священники, но и историки со степенями и званиями?

Отсюда логичный вывод: если уж имя она получила от Римско-католической церкви, то и крещена была в католичестве. Пусть столь жесткого разделения тогда еще не существовало, но основательное уже было. Через сто лет при князе Ярославе Владимировиче Мудром церкви разделятся официально и будут тысячу не только плевать в сторону соперника, но и по-настоящему сражаться. В 1204 году во время четвертого Крестового похода рыцари (все сплошь святые и с крестами) не просто разорят, но осквернят христианский же Константинополь, после чего он уже никогда не сможет подняться на прежнюю высоту. Даже турки еще через двести пятьдесят лет не смогут нанести городу больший урон.

Итак, княгиня Ольга вопреки мифу была крещена вовсе не византийским императором и не в Константинополе, мало того, возможно, крещена и вовсе католиками!

Ну и трансформация у княгини!

Была воинствующей язычницей, одно описание в летописи ее мести за гибель князя Игоря Рюриковича с реками крови и горящим Искоростенем чего стоит! Буквально зверюга на престоле, залившая кровью Древлянскую Землю.

Потом стала «Еленой, королевой ругов», то есть католичкой.

А потом стала православной святой.

Говорят, ее останки может увидеть только истинно верующий. Очень удобная позиция в стиле платья голого короля (сказка ложь, да с ней намек…). Если вы не видите эти останки и они не греют вам душу, значит, вы недостаточно верите, пеняйте на себя. И так до тех пор, пока не найдется ребенок, который воскликнет: «А король-то голый!»

Как долго княгиня пребывала в католичестве? Мы не знаем и едва ли узнаем.

Но бог с ней, с православной святой католичкой, кто крестил Русь-то? Неужто тоже посланники Рима?

Нет, можно сказать твердо, что Русь крещена (о самом крещении после, а пока этот факт примем на веру) именно по византийскому обряду, то есть указующим перстом из Константинополя.

И все-таки даже тут вопросы…

На каком языке велись и ведутся службы в русских храмах? На церковнославянском, на каком же еще? И с первых дней велись на нем. А почему не по-гречески? Где взяли столько священников, знавших древнерусский, и где взяли столько текстов (ни сканеров, ни принтеров не было же)?

А ответ простой – в Болгарии.

Да, в той самой Болгарии, которую незадолго до этого (полтора десятка лет для истории не срок) князь Святослав по сговору с Византией разгромил. Болгаробойцей вполне могли бы назвать не только византийского императора Василия, но и киевского князя Святослава Игоревича, одна казнь 10 000 жителей Преслава чего стоит.

После князя Святослава Преслав на ноги так и не встал, Болгарское царство еще сопротивлялось, но вскоре вошло в состав Восточной Римской империи, то бишь Византии.

Сама Болгария была крещена царем Борисом за 130 лет до Руси, в 864 году. Крещена принудительно по требованию Византии.

Здесь стоит сделать небольшой экскурс в историю, причем не нашу, а болгарскую.

Царь Борис I для Болгарии личность сродни князю Владимиру Святославичу для Руси – не менее значимая и не менее трагичная. Борис стал ханом (царем прозвался позже) в трудное для страны время. Был откровенным западником, дружил с королем Людовиком Немецким, которому обещал крестить страну по западному образцу. Есть данные, что сам он уже был крещен, как и многие болгарские правители до него. Это неудивительно, в Хазарии, например, вообще властная верхушка исповедовала иудаизм при мусульманском населении.

Был неудачлив в походах, чаще проигрывал, чем выигрывал, мало того, терял завоеванные до него земли, а его сестра попала в плен к византийцам. Правда, в плену чувствовала себя неплохо, крестилась и позже повлияла на брата в этом плане.

Разве могли допустить в Константинополе, чтобы соседняя Болгария уплыла из рук на запад? Ни-ни! Византийская армия опередила франкских проповедников. Добили Бориса неурожай и голод в стране. Решив, что христианство восточного толка все же лучше полного ничего, он согласился крестить своих придворных (обо всем народе речь явно пока не шла) по воле Византии. Существует красочная версия, что крестил Бориса со товарищи Кирилл, тот самый, который кириллицу придумал. Не важно, что Кирилл тогда еще был Константином (он стал Кириллом за полтора месяца до смерти, приняв постриг).

Не важно, главное – крестились, а чтобы товарищи из Константинополя не сомневались, Борис отдал младшего сына Симеона на воспитание византийскому императору (фактически в заложники).

Через четыре года, выполнив свою программу-минимум, царь (уже царь) Борис снял корону (или что там у него на голове было), отрекся от престола в пользу старшего сына Владимира Расате и ушел в монастырь. Но Владимир оказался законспирированным язычником и попытался вернуть все на круги своя, то есть вернуться сам и вернуть страну в язычество. Что оставалось делать отцу?

Вернулся и… чем не принесение в жертву сына, да только Господь не заменил Владимира Расате на агнца… Борис ослепил упорствующего в язычестве Владимира! Выколов глаза старшему из сыновей, бывший царь передал трон младшему сыну Симеону, спешно вызванному из Константинополя. Утерев пот после трудов праведных (чем не подвиг «во имя»?), вернулся в монастырь.

На каком-то из православных сайтов встречала совершенно благолепный рассказ о благородстве царя Бориса, о том, что он сместил старшего сына с престола, поскольку понимал, что младший будет для Болгарии лучше… А как же с ослеплением Владимира Расате? К чему эта страусиная позиция, боязнь признать, что далеко не всегда наши христианские правители поступали по-христиански?

Представьте, в каком состоянии (практически гражданской войны) получил страну Симеон. Но при нем Болгария пережила Ренессанс своего могущества, Симеон хорошо знал слабые места и тайные пружины своих константинопольских воспитателей и этим пользовался. Византия платила Болгарии дань, хотя сейчас в это верится с трудом.

Именно при Борисе, а затем Симеоне расцвела культура и была привита новая письменность. Одним из очень важных для нас моментов было согласие константинопольского патриарха на проведение в Болгарии службы на болгарском языке (как опасно воспитывать у себя деток соседских правителей, они ведь не только языку учатся, но и много чего на свои юношеские усики наматывают). Староболгарский язык идентичен, если не сказать совпадает с церковнославянским. Вернее, болгары и русы тогда говорили на очень похожих языках, разделения еще не произошло.

На болгарский были переведены книги, прежде всего церковные, тексты, необходимые для богослужений и прочее… Великий Преслав стал настоящей столицей, соперничавшей с самим Константинополем! Симеон мечтал объединить Болгарию и Византию, сначала сам сватая византийскую царевну, а потом пытаясь выгодно женить сыновей, но ничего не вышло. Вернее, его сын Петр женился на внучке византийского императора Марии, в крещении Ирине, и та много сделала для развития культуры в Болгарии, но сам Петр противостоять Византии уже не смог.

Сыновья Симеона оказались слабыми, они довольно быстро растеряли набранную отцом мощь, потом «помог» киевский князь Святослав Игоревич, захвативший Преслав и основательно его разоривший за год пребывания.

Ко времени крещения князя Владимира, который тоже приложил усилия к низвержению болгарского царства, мечта царя Симеона исполнилась, но наполовину – Болгария объединилась с Византией, попросту став ее провинцией.

Но культура-то осталась. Культура, близкая к русской, с тем же языком и некоторыми похожими традициями. Главное – Болгария имела опыт крещения и всю необходимую литературу и инфраструктуру церкви.

Если вспомнить, что одна из последних жен князя Владимира была болгаркой, именно она родила любимых сыновей князя Бориса и Глеба, становятся понятны и имена этих отпрысков княжеского рода. Борис назван, несомненно, в честь болгарского царя Бориса, а Глеб в память о брате князя Святослава Игоревича, которого тот казнил по легенде именно в Преславе, когда обнаружил, что младший брат принял христианство.

Когда родились эти сыновья, летописи неизвестно, справочники дают расплывчатую дату – около 887 года, причем сразу четырех младших сыновей Владимира – Бориса, Глеба, Позвизда и Судислава.

О судьбе Позвизда не известно практически ничего, а об остальных братьях, как и Ярополке, Изяславе, Ярославе, Мстиславе, Святославе и Вышеславе, мы еще поговорим.

Вся эта длинная историческая справка была нужна для одного утверждения: константинопольский патриарх прислал на Русь митрополита и создал Киевскую митрополию и несколько епархий (в Новгороде, Переяславле и др.), но книги для богослужения и, весьма вероятно, священники были болгарскими. Логично, в таком случае исчезал языковой барьер, что весьма серьезно, срабатывал принцип «болгары крестились, и ничего, значит, и мы не погибнем».

Это очень важно.

Формально вера принесена из Константинополя, но по сути – из Болгарии. В этом мало заслуги самих болгар, скорее, греческих священников, проповедовавших и служивших в Болгарии и пришедших на Русь. Считается, что константинопольский патриарх прислал священников из Византии. Почему никто не задается вопросом: откуда он их разом столько взял – знающих русский язык?

Принять другую веру, слушая проповеди на незнакомом языке, НЕВОЗМОЖНО. Русы попросту не поняли бы, о чем идет речь. Почему-то об этом забывают. И проповедь через переводчика в лучшем случае вежливо выслушают, а то и просто пошлют подальше, поскольку дел и без этих проповедей много.

Психологи утверждают, что доверительно беседовать с человеком можно только находясь с ним глазами на одном уровне, то есть присаживаясь перед ребенком на корточки или вставая на ступеньку перед баскетболистом. Глаза должны быть на уровне других глаз.

Так и в речи. Невозможно душевно объяснить человеку суть Христовой жертвы, если он не понимает твоего языка.

Где константинопольский патриарх взял хотя бы десяток священников, свободно владеющих старославянским? А вот в Болгарии за сотню лет христианства такие накопились. Не оттуда ли пришли вместе с текстами, написанными кириллицей, эти проповедники? Может, в том числе поэтому ими не увешали окрестные березы?

Есть два очень существенных, основополагающих отличия западной христианской церкви от восточной. Неизвестно, знал ли о них, понимал ли князь Владимир, когда вспоминал об отказе от услуг Адальберта и его начальников. Возможно, не знал (интересно, знала ли княгиня Ольга?), но интуитивно выбрал нужный вариант.

Не за красоту богослужения, разве мало таковой было в католических храмах? Не за щедрые посулы, а именно за основополагающую разницу, о которой я сейчас напомню, нужно было предпочесть греческий вариант христианства.

Дело не в движении руки справа налево или слева направо при крестном знамении, то, о чем сейчас будет сказано, не главное, но лично для меня оно очень важно. О себе судите сами.

Начнем с главы Римско-католической церкви папы римского. Избранный анклавом кардиналов Церкви, он по определению становится НЕПОГРЕШИМЫМ. Мало того, что прощаются все прежние вольные или невольные, крупные или мелкие грехи и грешки, так еще и любое действие (наверное, и мысли) в будущем объявляется верным в последней инстанции. Папа наместник Бога на Земле, Ватиканский престол не зря называется престолом Святого Петра.

Если с прошлыми грехами еще можно согласиться, ведь кардинал, прежде чем стать папой, не единожды исповедуется и получает отпущение совершенных грехов, то как быть с будущими? Не стоит подробно рассказывать, что среди пап были такие грешники, которых и ад-то принял бы с опаской. Мздоимство, пожалуй, самый легкий из папских грехов, были и распутство, содомия, пьянство, убийства, ограбления, отравления… Проще перечислить, чего не было. И при этом непогрешимость.

Этот догмат документально был закреплен в конце XIX века (там еще было автоматическое предание анафеме за несогласие с таким догматом!), но по сути своей существовал и в X веке тоже. То есть Римско-католическая церковь утверждала, что человек, избранный нередко далеко не честным путем ограниченным числом людей, абсолютно непогрешим. Мотивировалось это тем, что если Господь допустил такое избрание, значит, оно верно. Вполне в духе многочисленных нынешних пороков, объявляющих себя очередными Спасителями, Господь же допускает их существование, никто еще не был поражен в темечко во время эфира или большого собрания им верующих.

Не будем обсуждать данный вопрос, дальше додумаете сами…

Второе. Как звучит формула официальных церемоний, будь то ЗАГС, суд или еще что-то? «Властью, данной мне…» (дальше подставьте сами). Даже если эти слова не произносятся, они подразумеваются. Некоторые смягчают, произнося «от имени…». Суть не меняется, человек от имени власти (пусть даже народной) озвучивает свое решение. Можно возразить, что ничего страшного в этом нет, люди сами принесли заявление в ЗАГС, а работник всего лишь произносит формулу, объявляющую, что их обоюдное желание стать супругами зарегистрировано официально. В ЗАГСе действительно ничего страшного. И даже в суде обычно так. Но только не в церкви.

В других организациях представители власти выступают именно как представители власти (сейчас считается, что народа). В Римской империи наместники выступали от имени императора, например, вряд ли император Тиберий знал, что творится в Иудее, от его имени выступал проклятый многими Понтий Пилат.

В церкви такое НЕВОЗМОЖНО. Выступать от имени Господа – это же грех из грехов. А как же? Помните формулу православного венчания: «Венчается раба божия… рабу божию…». То есть сам Господь венчает их, а не священник, устами которого (а не властью данной) произносятся слова обряда.

Это очень важный момент, о котором почему-то редко вспоминают.

О рабах несколько позже…

Знал ли о такой разнице князь Владимир? Едва ли, однако выбор сделал правильный.

Кстати, на Ватиканском соборе 1870 года, том самом, который упоминался выше, было постановлено не только о непогрешимости понтифика, но и о предании анафеме всех, кто с этим не согласен!

Для сомневающихся цитата:

«…определяем, что Римский епископ, когда говорит с кафедры, то есть когда, выполняя обязанности пастыря и учителя всех христиан, своей высшей апостольской властью определяет, какого учения в вопросах веры или нравственного поведения должна держаться вся Церковь, – в силу божеского содействия, обещанного ему в Св. Петре, обладает тою же безошибочностью по делам веры и морали, какою по воле божественного Искупителя должна обладать Церковь Его, когда определяет учение, относящееся к вере или нравственному поведению, а посему таковые Римского епископа определения являются неподлежащими отмене сами по себе, а не по решению Церкви. Кто же – да не допустит Бог! – дерзнет против сего нашего определения возражать, да будет анафема».

Выделено и подчеркнуто мной.

Так что, дорогие православные сограждане, если вы не считаете, что в Ватиканском дворце на престоле Святого Петра сидели, сидят и сидеть будут исключительно прижизненные святые (невзирая на их довольно-таки грязную репутацию в веках), то вы уже преданы анафеме католической церковью. Вот так! Большинство католиков об этом и не подозревают, как и большинство православных.

Еще одна крамольная мысль по поводу выбора именно константинопольского варианта христианства.

Представляю, какое количество всяких всякостей будет высказано, но не могу не изложить такое размышление (или измышление, тут уж как кому покажется).

Есть одна хитрость, о ней если и упоминают, то крайне редко. А стоило бы. Меркантильные интересы следует учитывать даже в таком серьезном деле, как выбор веры. Сейчас это может показаться не столь важным, но в X веке таковым было, поверьте. Военная демократия уже заканчивалась, а до цивильной было еще ой как далеко…

Давайте вспомним о том, кто такой сам Владимир. Подробно об этом в главе «Предки», а пока главное – его отец князь Святослав Игоревич, а мать, согласно официальной версии, простая экономка княгини Ольги. И звали его из-за этого «робичичем», весьма обидное прозвище для княжича, судя по всему, если уж он Рогнеде такого «обзывания» не простил. И о Рогнеде позже, но суть ясна – «робичич» он, и все тут!

Сыну рабыни престол «не светил», на Руси хотя и пригласили (опять же согласно официальной версии) Рюрика, но тот все же благородных кровей.

Есть еще версия, что «робичич» означало «нехристь», мол, Рогнеда не желала связывать свою судьбу с некрещеным князем. Однако сама Рогнеда крещеной не была, как и все Полоцкое княжество. Ярополк, как пишут летописи, тоже, он, как и его отец Святослав, не желал быть поднятым на смех дружиной. Так что с робичичем-нехристем, пожалуй, неувязочка. Скорее всего, означало то, что читается – сын рабыни.

Конечно, Владимир своего добился, не по-хорошему, так силой и насилием, но чувствовать себя уверенно даже при всеобщей любви не мог. Дружина дружиной, однако подрастал сын старшего брата Владимира Святополк, позже прозванный Окаянным (а в западных хрониках он Охаянный, что, согласитесь, несколько меняет смысл), даже признание его собственным сыном не гарантировало спокойствия. В любую минуту Святополк мог вспомнить о своих законных правах на киевский престол.

При чем здесь выбор веры?

Что на западе, что на востоке уже установилось наследование власти, и только Византия признавала узурпацию, причем константинопольские узурпаторы кем только не бывали! К власти приходили и полководцы, пользующиеся особой любовью императриц, и даже конюхи! Далеко не всегда самые умные, но обычно самые ловкие и пронырливые.

И никто не спрашивал об их родословной, не интересовался папой или мамой.

Мать Константина Великого, основателя Константинополя и, собственно, самой Византии, Елена была дочерью трактирщика; супруга императора Романа красавица-императрица Феофано (будущая теща князя Владимира), приведшая к власти полководца Иоанна Цимисхия, до замужества танцевала на столах в кабаке своего папаши, император Василий Македонянин был конюхом у предыдущего императора Михаила Пьяницы; Константин VI был ослеплен и свергнут собственной матерью императрицей Ириной, которую, в свою очередь, сверг и отправил в монастырь ее казначей Никифор…

И так далее…

Можно возразить, что не происхождение делает человека способным править разумно. Несмотря на все убийства, отравления, ослепления и прочие безобразия на троне, Византия процветала. Но сейчас важно не это, а то, что любые перестановки и свержения константинопольскую церковь устраивали, если не задевали ее собственные интересы. Это главное – церковь была готова признать всех конюхов, танцовщиц кабаков и прочих, если поток золотых монет в церковные закрома не иссякал. Ни происхождение, ни личные качества претендента роли не играли.

Кроме того, Западная церковь добивалась (и позже добилась) права утверждать любого из правителей на его троне, то есть без одобрения папы римского ни один наследник королем стать не мог. Не мог жениться или развестись (король Генрих VIII в Англии даже отделился от Римской церкви, создав Англиканскую, чтобы иметь возможность развестись с нелюбимой женой Екатериной Арагонской и жениться на любимой Анне Болейн; правда, потом ее казнил, чтобы жениться на следующей, а потом на следующей и еще… и так сменил восемь жен, последняя его пережила).

Конечно, все это во времена князя Владимира было в зачаточном состоянии, но надо же думать и о потомках…

Смею утверждать, что в выборе между западным и византийским вариантом христианства не последнюю роль сыграло именно непротивление византийского духовенства любым переменам на престоле.

Вообще-то так и должно быть, власть духовная не должна вмешиваться в дела власти официальной, разве что воспитывая ее представителей, но Рим уже показывал совсем иной пример. Папы римские желали довлеть над всем и вся.

На чем основывалось это требование? В Западной римской империи считали, что Святой Петр основал Римскую церковь, потому и Ватиканский престол называется престолом Святого Петра. Не будем сейчас спорить о том, бывал ли вообще Святой Петр в Риме и мог ли что-то основать там, не о Ватикане речь.

Для князя Владимира куда удобней был византийский вариант христианства с меньшим вмешательством в дела власти и признанием любого достойным трона, чем римский вариант с идеей непогрешимости папы и его полновластием даже над монархами.

Итак, само описание выбора веры, данное в «Повести…», просто коробит (что лишний раз доказывает, что понятия «хорошо-плохо» со временем основательно изменяются), но князь Владимир все же выбирал.

А теперь вернемся к водопроводу, не зря же он упомянут в начале главы.

Разные мифы по-разному рассказывают о том, где и как крестился сам князь Владимир. Не мог же он остаться язычником, загнав киевлян в Днепр, в самом деле?

Есть три варианта крещения будущего святого – в Киеве, в Василеве или в Корсуни.

Первые два как-то легко задвинули на задний план и официально признали и возвеличили третий. Правда, сделали это, подвергнув миф и факты основательной цензуре. Чтобы понять, что это так, надо вспомнить о Корсуни.

Это бывший Херсонес, ныне небольшой район Севастополя, а когда-то была вполне боеспособная крепость со своим правителем. Вот там якобы князюшка и крестился, поскольку, дожидаясь приезда невесты – царевны Анны Византийской, ослеп (короста на глаза пала), потом по ее совету спешно крестился и прямо в купели прозрел.

Чудеса в действии!

Все красиво, даже с коростой и слепотой можно смириться, чего не бывает в нашем мире… Но я все про Корсунь.

Несчастную Корсунь.

Крещение князя заслонило собой осаду города, а о ней стоило бы поговорить.

Итак, уже крещеный или еще нет, князь Владимир зачем-то осадил Корсунь. Считать достойным поводом желание обладать красивой дочкой правителя в расчет брать не будем, это уж полный бред – гнать дружину за тысячи верст, чтобы облапать чью-то дочку, какой бы та ни была… Даже князь с его тогдашней репутацией на это был едва ли способен, а если способен, то поделом ему слепота!

Жители в городе заперлись и сдаваться не собирались. Владимир тоже, он окружил Корсунь плотным кольцом и объявил, что простоит хоть три года, пока все корсуняне не вымрут. Объяснил бы кто, зачем? Тащиться из Киева в Крым, рискуя вернуться к занятому престолу (на это желающих всегда хватало), рисковать дружиной, терпеть массу трудностей и создавать их другим, и все ради чего? Уйди князь от города завтра, послезавтра о нем и не вспомнят, Корсунь жила хорошо и без голубоглазого демона с его воинами.

Но вот осадил…

Наскоком стены не взять, и князь решил перехитрить – его дружинники стали на время землекопами. Они носили землю и утрамбовывали ее в большой вал вдоль крепостной стены города, чтобы, когда тот вырастет до нужных размеров, попросту спрыгнуть внутрь. Платил ли князь сверхурочные и за освоение новой профессии, неизвестно, скорее всего обещал, что в городе все и получат. Дружинники обещаниям верили и работали заступами как проклятые.

Но и горожане взяли в руки заступы. Они сделали подкоп под этот вал и по ночам таскали из него землю, складывая в центре города. Время работало на князя Владимира и против него. С одной стороны, снаружи крепостных стен земли все равно больше, Корсунь рисковала оказаться погребенной под слоем земли, как Помпеи под пеплом Везувия. С другой – сколько дружинники могли работать землекопами? Они люди терпеливые, но в бою и на пирах, а вот чтоб с заступом в руках…

Спасение прилетело откуда не ждали – с той стороны крепостной стены, то бишь с внутренней. Нашелся в Корсуни подлюка, который запиской сообщил князю Владимиру, что прямо позади его стана есть славное местечко, где проходят водопроводные трубы, подающие воду в город. Достаточно их нарушить, чтобы город остался без воды.

Вот тут-то и случилось, князь воскликнул (в запале чего не скажешь!), мол, если так, то крещусь!

Это нормально?! А как же всякие там делегаты, послы, размышления и прочая философская чушь?

Оказалось достаточно указать на место водопровода, и участь Руси была решена. Дружинники нашли трубы, перекрыли их, и немного погодя Корсунь пала. Можно представить, что сделали осаждавшие с жителями. Наверняка потребовали оплатить каждый перемещенный кубометр земли, не считая морального ущерба за работу, несвойственную носителям мечей.

Князь, кстати, тоже отыгрался – изнасиловал дочь правителя Корсуни на глазах у отца, после чего убил того.

Слово не воробей, пришлось клятву, произнесенную в пылу радости от чьего-то предательства, выполнять. Князь крестился. О временной слепоте мы уже знаем.

Все равно непонятно. Ну, крестился бы сам, кстати, варяги крестились по десятку раз, получая при этом щедрые дары от проповедников, возвращались домой, крест выбрасывали или переплавляли, славили своих богов, потом при случае снова крестились, и так по кругу. Почему бы не подзаработать, если платят?

Но Владимир решил крестить всю Русь.

Соплеменники-то в чем провинились?

Вот вам и выбор веры. Никакой философии, один сплошной водопровод…

Кстати, подлюка, предавший собственных соседей, еще пригодился в Киеве. Запомните его имя – Анастас Корсунянин. Мы с ним встретимся еще не раз.

Как бы ни ругали князя Владимира за насаждение новой веры, но православие (пусть и под названием правоверия) Русь приняла. Да, противилась, да, не гладко и даже не бескровно, но приняла.

А вот почему – в следующей главе.