Kitobni o'qish: «Сэр Галахад»

Мне нужно начать писать детективы.

Мысль, внезапно меня посетившая, была так остра и свежа, что тарелка выскользнула из моих рук и плюхнулась прямо в мыльную пену, взметнув фонтанчик брызг.

Я стану великой писательницей, как Агата Кристи. Подробности моих романов будут жестоки и разнообразны. Реки крови, расколотые головы. Или нет, лучше хитрый яд, который не может распознать ни одна спецслужба.

Старательно возя губкой по фарфору, я делала все, чтобы растянуть время. Горячая струя била в тарелку, расплескиваясь по веселеньким, нарисованным на тарелке незабудкам. Сугробы мыльной пены, в которых просматривались ножи и вилки. Баррикады мисочек и вазочек.

Терпеть не могу мыть посуду. Бесконечное бессмысленное занятие. Дома у меня давно стоит посудомойка, одно из первых приобретений в квартиру. Господи, благослови того, кто ее придумал! Но – не сегодня.

Сегодня я отправилась мыть посуду добровольно, сбежав от бесконечных разговоров Сережиной родни. Сегодня грязная посуда – это мое спасение.

– Она должна купить на эти деньги что-нибудь нужное! – донесся до меня противный голос Сережиной бабки, – Сереня, послушай меня, я видела у тети Марины такую штуку, окна мыть…

Тааак… Еще одну тарелочку ополоснуть… И не слушать, не слышать. Какой там яд разлагается быстрее всего? Кураре? Взять тооненькую иголочку, окунуть в мутную зеленую жидкость… Кураре просто обязан быть зеленым, камон!

Господи, ну неужели хоть сегодня нельзя просто оставить меня в покое? За будущую нашу дочку, Оленьку, мы уже выпили. Потом свекровь с бабкой обсудили студии балета для детей – у девочки должна быть осанка! Брошенный на меня косой бабкин взгляд, поджатые губы… У меня осанки не было. И так целый вечер. Уж лучше посуда.

А я и беременна-то ещё не была. Мы с Сережей хотели детей, просто пока не получалось. Я уже сходила к нескольким врачам, проверилась – они проблемы не видели и намекали на то, что надо подождать, и что дело может быть в муже. Только это было первое, что мне сегодня сказала бабка мужа.

– Полиночка! Ну что, вас можно, наконец, поздравить? – и невинно смотрит на меня своими бесцветными глазами.

– Мама! – одернула ее свекровь, – отстань от неё!

– Ну я же просто спросила, Оля! – она развела руками. – Могу же я просто спросить? Может быть, нужно сходить к доктору!

– Серёжа уже записался!

– Я имею ввиду Полине. Наш мальчик совершенно здоров! – отрезала она и хотела что-то добавить.

На мое счастье из ванной раздался зов любимого внука «Бабуля!», она подхватилась и убежала.

Бабка его – мое проклятье. Сидит вон, обсуждает, что я за свои же деньги себе в подарок куплю. На мой день рождения. Дура старая. Робот-окномой придумала, чтобы звонить мне потом: «Полиночка, можно мне твоей штучкой попользоваться? Я решила генеральную уборку сделать. Да и вам давно пора. Окна нужно мыть хотя бы раз в сезон!»

Кураре, цианид, синильная кислота… Новичок пресловутый. Курс школьной химии мне придется в голове освежить, вот что. Чтобы ляпов в книге не было. Еще, как вариант – можно ей что-нибудь радиоактивное в еду подсыпать. «Нина Максимовна, а я вот тут вам… пирожка…» Хотя нет, я так себе новую плиту испорчу. А я только за нее кредит выплатила, от Сережи разве дождешься? Это же не его дом!

Так что никаких окномоев. Я куплю на эти деньги живую душу, котенка-ориентала, с ушами летучей мыши и породистым римским носом. Назову его сэр Галахад, Черный Рыцарь.

Или как правильно сказать, с римской мордой?

Все мое детство я прожила с котом, огромным и черным. И очень умным. Бегемот был моим верным другом, и, когда он умер, мы больше никого не стали заводить. Но потом у знакомой дома я увидела ориентала – и влюбилась.

…Чего бы еще такого помыть, чтобы только туда не идти? Полы?

– Полина! – раздалось из комнаты. – Ну где ты?

– Посуду домываю! – ответила я, тщательно протерла стол и раковину, нацепила улыбку и отправилась за стол.

Кураре. Синильная кислота.

…Утром Серёжа был всем недоволен. Кофе был ему недостаточно крепким, и яичница с одного боку подгорела. Даже то, как он сахар в чае разбалтывал, выражало его неодобрение. А все потому, что вчера в машине, по дороге домой, я категорически заявила:

– Никаких окномоев, сковородок и прочей хозяйственной ерунды! Это мой день рождения и мой подарок, и я куплю то, что сама решу!

– Ну конечно, это же твой дом! Я и забыл! – желчно возразил он мне и замолчал.

Теперь он будет молчать несколько дней. Молчать и не одобрять все подряд. Нет, если к нему сейчас кинуться, начать оправдываться, что он не так меня понял, и дом это не мой, хоть и куплен был моими родителями, а наш – тогда он нехотя сменит гнев на милость. Именно так я и сделала бы еще каких-то полгода назад, до покупки новой плиты, утешая себя тем, что все еще наладится. А сегодня я лишь сварливо спросила его для закрепления эффекта:

– Когда ты к андрологу пойдёшь? Твои мама с бабушкой внуков хотят!

– Ты невыносима! – закатил он глаза и встал, отодвигая тарелку, – у тебя что, женские дни, гормоны шалят?

Наконец, он отбыл, я начала собираться на работу сама – и поняла, что никаких моральных сил на это у меня сегодня нет. Я позвонила начальнику.

– Юлиан Вениаминыч (вот ведь имечко!), доброе утро. Я тут приболела. Хочу день взять, можно? Не хочу на больничный, до завтра оклемаюсь.

В трубке было слышно гул мотора и щелканье поворотника.

– Утро добрым не бывает… Что-то неотложное есть? – голос его был по-утреннему сосредоточен.

– Нет, отчет только, но до конца недели я его точно сделаю.

– Смотри, если что, ты лучше к врачу сходи! Здоровье надо беречь! – И тут же, без перехода, – куда прешь, коз-зел!

Ура! Я улеглась обратно в постель и стала рассматривать на «Авито» котят. Может, прямо сегодня котенка и купить? Пожалуй, сначала получки дождусь. Тогда уже и выбирать буду. Ну какие же они красавцы! Изящные, элегантные. Танькин кот мячик приносит, чтобы с ним поиграли, и разговаривает. Таньке, что ли, позвонить, давно не виделись…

Позавтракав, я первым делом разобрала елку. Сколько можно, стыдно сказать – уже конец января! Заказала домой разных овощей. Не Сережу же просить на рынок заехать – он так трясется над своим фольксвагеном, боже упаси, картошка ему багажник испачкает. Буду всю жизнь потом виновата.

Потом позвонила своей лучшей подружке Таньке.

– Работаешь?

– А то! – Голос у Таньки был задумчивым, сосредоточенным.

– Может, выпьем с тобой сегодня кофейку? Могу хоть сейчас к тебе забежать!

– А ты чего, не работаешь сегодня, что ли? – Она несколько оживилась.

– Отпросилась у Юлика на сегодня. Сил никаких нет, в выходные к бабке ездили.

– Бабка Бадяпка…– отстраненно протянула она, но тут же переключилась, – так, все. Что ты говоришь?

– Зайти хочу, говорю! Попьем чайку, давно не виделись! Могу хоть сейчас! – я засмеялась. Когда подруга увлечена, информацию она воспринимает плохо.

– А заходи! Я хоть отвлекусь, а то голова уже квадратная.

Я забежала в «Север» возле ее дома, купила нам любимых с детства пирожных и отправилась к подруге.

Танькин кот, мой Черный Рыцарь, возлежал у меня на коленях. Почетное звание и голубой кожаный ошейник со стразами он получил за подвиг – однажды летом на даче он поймал и слопал муху, которая противно жужжала, прогоняя легкий утренний сон.

– Хочу на два дня в Карелию съездить. Ты как, отпустит тебя… твой?

Тему моего замужества Танька тактично обходила. Пересекаться с Сергеем старалась пореже, и я замечала, с каким трудом ей удается промолчать, наблюдая, как он ковыряется в тарелке с едой. Называла его нейтрально – твой. Сейчас на лице ее явно читалось – спрашивать у него разрешения, ну хорошо, хорошо – договариваться о поездке с подружкой это просто смешно.

– Отпустит, куда денется! – Я поболтала ложечкой в чашке.

Отпустить то он меня отпустит, только потом будет мне мозг выедать. Не этот повод, так другой, да и плевать!

«Твоя Татьяна настраивает тебя против меня. Она сама одинокая и хочет, чтобы ты тоже развелась! Конечно, если тебе подруга дороже…» – и выразительное поджатие губ.

Танька скептически хмыкнула, и я не выдержала:

– Тань, мне это важно, понимаешь? Мне нужна семья. Если он способен так любить своих мать и бабку, как сильно он детей любить станет?!

Танька в сомнении покачала головой, но больше ничего не сказала. Спасибо ей за это.

Когда-то давно, по молодости и глупости, был у меня роман с женатым мужчиной. То есть о том, что он женат, я узнала не сразу – когда жена из длительной командировки вернулась. Он говорил мне, что любит, что их с женой больше ничего не связывает и он просто ждёт подходящего момента, чтобы ей все рассказать… Я злилась, конечно, но строила радужные планы на будущее и любовалась свадебными платьями. Пока он не сообщил мне, что жена беременна. Но он любит меня все так же.

Боже мой, как же мне тогда было больно! Моя вымечтанная девочка, моя дружная семья – все случилось у него. Но не со мной. Тогда я твердо решила – мне своя нужна семья. Своя. Я выйду замуж, один раз и навсегда. Муж будет любить только меня и торопиться каждый вечер домой, ко мне. Я стану готовить нам ужин, а он будет сидеть рядом, на кухне, и говорить со мной о насущном. Мы заведем кота, и он будет мурчать рядом, когда мы под пледом, обнявшись, включим старую киношку. У нас родятся дети… Дочь. Крохотная девочка с огромным голубым бантом.

С Сергеем мы познакомились в интернете. Старше меня на два года, умный, симпатичный, с породистым тонким носом. Он был мил и предупредителен, каждый день приносил мне цветы, а через месяц сделал предложение. Танька меня отговаривала, просила не торопиться, но он категорически не хотел свадьбу в мае.

– Ну значит, распишетесь в июле! – Говорила Танька.

– В июле мы хотим поехать в свадебное путешествие.

– Съездите в июле в отпуск, а распишетесь в сентябре! Заодно посмотришь на него поближе! – закатывала она глаза, – чего он так торопится, я не понимаю!

Но меня несло. Я хотела свадьбу, белое платье и вальс. Так что пять лет назад, тридцатого апреля, я вышла за него замуж.

Свадьба обернулась… Не катастрофой, конечно, но ничем хорошим она не обернулась. Большого торжества мы устраивать не стали. Пригласили только самых близких, в основном, с его стороны. Его мать отнеслась ко мне настороженно, еще бы, аферистка какая-то – это потом мы с ней подружились. Бабка вообще всю свадьбу сидела за столом с каменным лицом и пустой чистой тарелкой, сложив на коленях руки. Его тетка из Беларуси, оттеснив приглашенного ведущего, устроила нам праздник в стиле «Назад в СССР» в худшем смысле этого слова.

Мои родственники, шокированные происходящим, старательно делали вид, что ничего особенного не происходит и натужно улыбались пошлым шуткам тетки. А Танька и вовсе половину свадьбы гладила меня под столом по коленке – успокаивала.

Я все время пыталась представить себе, что сказала бы о моем замужестве бабушка – она мечтала увидеть меня замужней дамой, матерью семейства. Понравился бы ей Сережа или нет? Наверное, да – ответственный, порядочный, спокойный. Во всяком случае, производил такое впечатление. Нет высшего образования? Захочет – получит, сейчас это возможно.

Ни в какое путешествие в Европу мы, конечно же, не поехали – нельзя же было обидеть тетьЛюбу. Минск – тоже прекрасный европейский город. Мой тщательно продуманный план с Дворцом Дожей и бокалом холодного апероля на разноцветном острове Бурано полетел ко всем чертям, зря только время убила.

Но в целом мы с ним жили неплохо, как все. Ссорились, мирились. Конечно, мой муж не идеален, одна бабка его чего стоит, да ведь и я не подарок. Не всегда с ним просто, но, как говорила бабушка – жизнь прожить не поле перейти.

Домой от Таньки я вернулась пораньше. Нажарила котлет, даже любимый суп мужа – гороховый – успела сварить. По всем правилам, с копчеными ребрышками.

– Ты помнишь про мамин юбилей? – заговорил Сережа с порога, вернувшись с работы, и я даже удивилась. Где мое недельное молчание? Где раскопки в тарелке со скептическим видом, и тяжелые вздохи?

И тут я с ужасом поняла, что юбилей свекрови и правда скоро. А точнее, в эту субботу. Она что-то говорила о том, что ждёт нас, а я пропустила ее слова мимо уха, думая о кураре.

– Подарим ей деньги, как всегда? – спросила я, ставя перед ним тарелку с супом.

– Нет! – глаза его загорелись, он посмотрел на меня и провозгласил: – мы подарим ей щенка.

– Щенка? – пролепетала я. Что ещё я пропустила, увлекшись мечтами о мировой славе?

– Порода называется «Пражский крысаржик». Они очень умные. – Он взялся за ложку и попробовал суп.

– Ты уверен? Я в жизни от неё ничего не слышала о собаке!

– Уверен. Она все время одна.

– Это ты так решил или она сказала? – сделала я последнюю попытку.

– Она! – начал он злиться. – Завтра поедем щенка смотреть, я уже обо всем договорился! И не вздумай ей сказать, испортишь этим весь сюрприз! А кетчуп ты купила? – он посмотрел на меня, отставляя пустую тарелку.

Я с сомнением покачала головой, доставая из холодильника кетчуп. Этот чертов кетчуп прямо его фетиш был, он только что в чай его не клал и тщательно следил, чтобы упаковка была плотно закрыта. Чтобы он всегда в холодильнике стоял, и именно этой марки. После его угрюмых нотаций я стала покупать себе горчицу.

Как-то плохо я могла себе представить свекровь, гуляющую перед работой с собакой.

Поехать во вторник смотреть щенка у нас не получилось. Задержалась на работе – надо было доделать то, на что я плюнула вчера, да и новые вопросы вылезли. Повезло еще, что домой меня Стас, наш новый сотрудник, подвез. А то вообще неизвестно, во сколько бы я вернулась.

К счастью, Сережа и сам пришел позже – его лучший друг Леха позвал пива выпить, так что он, вернувшись, благополучно сел поиграть и в наушниках не заметил, во сколько я вернулась.

В среду поехать у нас тоже не получилось, свекровь вечером собиралась в театр (не к нам же щенка везти!), ну а в четверг ехать было уже глупо – проще дождаться конца недели.

Мы решили приехать к ней накануне юбилея, в пятницу, чтобы они могли с собачкой сначала познакомиться. Так что в пятницу, отпросившись с работы пораньше, мы заехали за щенком в новый район, застроенный огромными человейниками. В коробке из-под обуви, выложенной детским одеялком, пышная блондинка в зеленом худи вынесла нам странное существо.

Крохотного щенка орехового цвета с грустными глазами и повисшими ушками.

– Шоколадный с подпалом, девочка, – гордо сказала она нам, – редкая расцветка, сможете щенков разводить, если захочете.

Пока Сережа расплачивался, я ошалела таращилась на собачку.

– Пакетик корма я вам там положила, водичку ей ставьте, не забудьте, и холодным не кормите, а то у нее понос будет. А так хорошая собачка, не пожалеете!

С этими словами она удалилась. Может, свекровь займется щенком и от меня отстанет? Это было бы чудесно! Порода смешная такая! Я погладила мягкую шерстку на спинке. Собачка даже не пошевелилась.

Вместе со щенком в коробке лежал плюшевый мишка, чуть не вдвое больше него. Всю дорогу я держала коробку на коленях, и мне казалось, что такой крохотный щенок у нас не выживет.

Перед домом собачку стошнило, и наш торжественный выход оказался испорчен. Пришлось ее мыть, искать старое ненужное полотенце, стирать одеяло…

Я никогда не имела дело с собаками. Да и нравились мне всегда крупные породы – дог, доберман-пинчер. На добермана, кстати, она была похожа – расцветкой.

– Это вместо окномоя она купила собаку! – донеслось до меня сквозь плеск воды. – Вместо того, чтобы заниматься своим здоровьем!

– Да нет же! – преувеличенно радостный голос Сережи. – Это мы купили тебе в подарок на день рождения!

Молчание. Пауза, как в театре.

Входя в комнату, мне бросилось в глаза ошарашенное лицо свекрови и фальшивая, натянутая улыбка мужа.

– Никаких собак мне не надо, – категорически отрезала она. – Вези туда, откуда взял! Полина! А ты куда смотрела!

– Сережа сказал, что вы обо всем договорились, – растерянно ответила я, прижимая к себе дрожащее тельце.

– Звони и возвращай! – категорически заявила сыну свекровь. – При мне!

Собачка, замерев, лежала у меня на руках. Она даже не двигалась, только сердечко стучало быстро-быстро. Мне стало ее пронзительно жалко – такая кроха, оторвали от мамы, куда-то притащили… Чтобы ее еще больше не пугать, я вышла в соседнюю комнату. Свет зажигать не стала – прижала щенка к груди и встала у окна, глядя на проезжающие внизу машины.

Та-а-ак… А ведь это сюжет для детектива. Сын приносит в подарок матери собаку. А потом чего? Мать сначала отказывается, а потом к ней привыкает. Собачка вырастает и спасает ее от злых людей. Тут неувязочка выходит – там той собаки три килограмма всего и вырастет. Тогда так – мать сначала категорически против собаки, потом привязывается к ней, и собачка вытягивает ее из депрессии, когда погибает бабка. От кураре.

Собачка пошевелилась, я еще раз завернула ее в полотенце, и снова прижала к себе. Он нее пахло мокрой шерсткой, а еще детством, что ли. Кроха совсем, как ее можно было от матери забрать?

Вспомнив женщину в зеленом, я сомневалась, что у Сережи что-то получится. Такая деньги из рук не выпустит. Свекровь кричала все громче и громче, и мне стало понятно, что забирать назад щенка отказались. Хотя кого я обманываю – мне было понятно это сразу.

– Я повторяю, никаких собак мне не надо! Несите туда, откуда взяли!

– Но там не берут!

– Мне плевать, куда ты денешь эту шавку, выкини на улицу!

– Ты заболела? Я за этого щенка пятьдесят тысяч отдал!

– Ско-о-олько? – ахнула она. – Это ты заболел! Такие деньжищи за собаку отвалить!

И я ахнула. Какие пятьдесят? Откуда у него эти деньги? Мы планировали потратить на подарок пятнадцать тысяч!

Я устроила щенка на диване, а сама начала одеваться. Вот ведь идиот! И главное, я подозревала, что так и будет. Почему я ей сама заранее не позвонила? Послушала его, не хотела портить сюрприз, дура! Теперь мне придется этого щенка пристраивать, за ним ухаживать и всякое такое. Все, как всегда.

– Кто с ним гулять будет? – вопрошала свекровь.

– Я стану приезжать, – клялся он.

– Ты ко мне раз в две недели приезжаешь, а гулять с собакой надо три раза в день!

Я вытащила щенка из полотенца, устроила у себя на груди под теплой курткой, чтобы не замерз, и зашла в комнату. Оба замолчали на полуслове и воззрились на меня. Лицо свекрови было красным от злости, Сережа с ней спорил.

– Я поехала домой.

Развернулась, взяла сумку, которую нам со щенком отдали, и вышла. Они так обалдели, что не сказали мне ни слова. Отошла от дома подальше, вызвала такси. Телефон тут же разразился яростной трелью. Сережа.

– Полина, ты куда? Возвращайся!

– Я поехала домой. Хватит с меня. Не надо щенка на улицу, он живой и не виноват в том, что ты дурак.

– Я не дурак! Она все время одна, ей нужен кто-то! – он повысил голос.

«Хватит решать за меня, я сказала! Не нужны мне никакие собаки в доме!» – тут же раздалось откуда-то сзади.

– Все, Сереж, пока. Сейчас такси приедет.

– Ты что, злишься?

– Нет! – заорала я, и собачка тут же вздрогнула, так что я заставила себя говорить тише. – Я радуюсь! Теперь я должна буду за этой собакой ухаживать и пристраивать, прежде чем завести кота.

– Я не понимаю, почему ты так реагируешь. Это породистый щенок. Да продам я его завтра! Может, у тебя ПМС?

– Нет, блин, задержка! – снова заорала я в бешенстве и бросила трубку.

От злости меня прямо колотило. Что за человек! Начнет что-то делать – и бросит, и кто-то должен все это за него расхлебывать. Пообещает – и не выполнит. Зато понтов! Покупать что-то со скидкой – фи, не барское дело. Я, правда, все равно покупаю, просто упаковки выбрасываю, чтобы он не видел. И пятьдесят тысяч, откуда он их взял? Занял?

Приехала я домой, начала собачку устраивать. Сделала ей гнездо рядом со своей кроватью, мишку косорыленького там же пристроила, постелила на пол пеленочку. Поставила ей мисочку с водой и насыпала сухого корма. Надо завтра загончик для нее посмотреть на Авито.

Уложила ее в это гнездышко. Ну какая же она крохотная! В две ладони помещается! Я попила чаю и сама в постель улеглась. Хватит с меня на сегодня. Хорошо, что Сережа у мамы остался, у меня на скандалы силы кончтлись.

Утром я вскочила, ни свет, ни заря. Собачка в своем гнезде лежит и на меня смотрит карими глазками. На пеленочке лужица сантиметра три в диаметре. Умница какая! Надо ей мяса кусочек сварить, что ли, кто эти сухари грызть захочет?

Как раз бульон поставлю, борщ приготовлю.

Выставила на Авито объявление. Посмотрела, правда, сначала, сколько такие щенки стоят – пятьдесят тысяч это еще по-божески. Ничего себе, оказывается, это огромный бизнес! Полюбовалась ещё раз на ориенталов, один из них мне прямо запал – вот он, мой сэр Галахад! Что за взгляд! Кстати, что-то малышку не слышно.

Собачка тихо лежала в своём гнезде. Я принесла ей кусочек варёного мяса. Она понюхала его, но есть не стала. Я смотрела на нее, и сердце у меня разрывалось от жалости. В новой, незнакомой обстановке она даже шевелиться боялась. Я снова устроила ее у себя на груди, придерживая одной рукой, а второй занялась делами.

Часов в десять утра мне позвонил Сережа.

– Когда ты приедешь? – он что-то жевал.

– В смысле? – я удивилась. – Куда?

– К маме на юбилей!

– Сережа, если ты забыл, ты вчера притащил щенка. Одного его не оставишь, и таскаться с ним взад-вперёд сомнительное удовольствие. Я никуда не поеду. И кстати, откуда деньги на него?

– Не надо меня контролировать, – отрезал он. – Чего ты с утра такая злая?

– Задержка, я же тебе говорю, – едко ответила я и отключилась.

Вот ведь козел! Хотя-я-я… Во всем свои плюсы. У меня теперь есть законный повод не появляться на семейном торжестве вторую неделю подряд. Я не увижу дядю Володю, скольки-то-там-юродного родственника и не услышу его сальных шуток. Да и общения с бабкой мне удастся избежать.

Услышав звонок телефона и увидев на экране «Танька», я обрадовалась.

– Привет, подруга! – услышала я ее приглушённый голос, шум двигателя и щелканье поворотника, – еду мимо тебя. Зайти?

– Да, Тань, конечно! Голодная?

– Чайку поставь!

– Чайки нет, хочешь, курицу пожарю! – засмеялась я и отправилась на кухню.

Увидев у меня под домашним костюмом щенка, Танька вытаращила на меня глаза.

– Это вместо котенка ориентала ты себе собаку завела? Покажи хоть!

– Да тут такая история вышла …

Я налила ей чай в ее любимую глиняную чашку, здоровую, с полведра, и пересказала ей события вчерашнего дня.

– То есть твой дорогой супруг тебе еще и щенка подогнал, – Танька пристроила собачку у себя на коленях.

– Тань, не говори так, он мой муж…

– Объелся груш! Ты скачешь вокруг него, как вокруг султана, а он? На тебе работа, хозяйство, от него помощи никакой, и родственники его тебя клюют. Как там бабка его кстати поживает?

– Бабка… Решила, что мне окномой нужен.

– Окномой всем нужен, да, маленькая? – она прижалась щекой к теплому тельцу. – Такая шлааадкая…

Пока Танька миловалась с собакой, я сделала нам бутербродов, а потом подумала – и сварила ещё и пельменей. После вчерашних гостей я толком и не ела.

– В общем, сначала я продам ее, в хорошие руки, естественно, и тогда уже куплю ориентала.

Танька фыркнула.

– Что-то я сомневаюсь, что ты ее продашь. Кто действительно породистого щенка хочет, тот в питомнике возьмёт. А кому неважно, тот полтинник платить не станет. Только на таких лохов, как твой муж, и рассчитано.

– Так, подруга, не пугай меня!

Я залезла на Авито, но ответов на мое объявление пока не было.

– А как ее зовут? – Танька осторожно отставила чашку с горячим чаем подальше от края, чтобы не обжечь собачку.

– В щенячке написано «Брошка».

– Что за глупость! – удивилась она, – дурацкое имя. Давай ей новое придумаем!

– Да ну, пусть новый хозяин придумывает.

– Ну не Брошкой же ее называть, в самом деле! Это оскорбление для такой чудесной собаки! Правда? – и Танька поцеловала собаку в нос, а та взяла и лизнула ее в ответ!

И правда дурацкое имя. У меня перед глазами мгновенно возникало овальное сиреневое чудовище Сережиной бабки, приколотое на обширной груди. И на «Брошенку» похоже. Такая маленькая, и уже никому не нужна.

– Давай назовём ее Анубис, смотри, она на собак у пирамид похожа! Такие же уши, большие и трепетные, – Таня почесала собачку за ухом.

– Тогда уже Нефертити, она же девочка!

– Нет, это язык сломаешь. Может, Фрея? Или Галадриэль?…

После получасового обсуждения, тарелки пельменей и чая с шоколадкой мы остановились на имени «Аста».

– «Имя «Аста» имеет скандинавские корни и в переводе с древнеисландского означает «Божественная красота»», что красота, то верно, да, маленькая? – торжественно зачитала Танька и погладила собачку за ушком, – во, еще тут есть, «производная от имени Астрид. Производное от Асты – Ася, тоже получило широкое распространение».

– Мне нравится! – отобрала я щенка у Таньки, поставила его на пол и снова протянула ей кусочек мяса, – Аста, давай!

Собачка кусочек обнюхала, осторожно взяла его с моей ладони и скушала, а потом побежала в коридор и снова пописала на пеленочку. Она тоже выглядела довольной, должно быть, имя понравилось.

– Ты только с ней гулять не вздумай, пока вы все прививки не сделаете! – у Таньки был большой опыт общения с собаками, – хочешь, я сейчас Свете напишу, это подружка моя школьная, она ветеринар…

Но я все ещё надеялась на то, что собачка таки найдёт новую семью.

Серёжа вернулся от мамы под вечер воскресенья.

– Что-то нет желающих ее купить, – ядовито сказала я ему с порога.

– Я завтра на работе предложу, – великодушно пообещал он, устраиваясь за компьютером. – Я поиграю полчасика и погуляю с ней.

На его предложение я снова разозлилась. Во-первых, его «полчасика» за компьютером это всегда не меньше двух, во-вторых, черт возьми, его не было дома три дня!

– С ней пока нельзя гулять! Она ещё слишком маленькая и у нее прививок нет!

– Тебе невозможно угодить, ты вечно чем-то недовольна, – надулся он, нацепляя на себя наушники.

Освоившаяся было Аста снова забилась в своё гнездо, боясь незнакомого человека.

Я устроилась в постели с книгой и забрала ее к себе под одеяло. Эту книгу дала мне Танька. Надо бы почитать, пока она обратно не затребовала – раз она мне ее сунула, наверняка что-то интересное, историческое, как она любит. На обложке четкими вытянутыми буквами было написано: «Дуэлянт», и карты нарисованы.

Я открыла книгу и заставила себя читать. Мысли то и дело соскальзывали к Сереже и собаке. Зла на него не хватает! Но, незаметно для себя самой, я втянулась, тем более, это оказался детектив, хоть и исторический. Так что, когда Сережа спросил меня про ужин, я совершенно искренне откликнулась не сразу. Но мстительно заявила, что ужин он может сам взять в холодильнике, а я уже легла спать.

Говорю же, за детективами будущее. Уж на что я зла была, и то увлеклась и про все на свете забыла. Кого не любишь, делаешь персонажем – и кончину ему покровавей. Красота!

В понедельник я работала, как на иголках. Как она там одна, кроха такая? Поспрашивала сотрудников. Но у тех, кто любил собак, они уже были, а остальные не хотели. На Авито щенком крысаржика тоже никто не заинтересовался, если не считать одного чудака, готового ее забрать за 5 тысяч. Потому что это не собака. Так и написал мне!

К обеду я не выдержала и пошла в кабинет к начальству.

– Юлиан Вениаминыч, тут такое дело… – я остановилась в дверях, не зная, как начать разговор.

Он поднял на меня глаза, потом снял очки.

– Так. Ты… Беременна, – предположил он.

Да что они, сговорились все? И этот туда же! Я фыркнула.

– Ннет. В выходные мне на голову свалился щенок… Мне бы из дома какое-то время поработать.

Юлиан был хороший начальник. И мужик был хороший. Счастливый отец двоих маленьких детей, он никогда не злился из-за больничных у женщин, и был не против работы из дома – главное, чтобы все было сделано качественно и вовремя. Мог, конечно, и психануть, и наорать, но такое случалось крайне редко, и всегда по поводу. Какое-то время Сережа страшно ревновал меня к нему, уж и не знаю, откуда у него взялась такая блажь. Так что с начальством я договорилась быстро – буду работать пока на удаленке, приезжая в офис по необходимости.

Домой я собиралась только что не бегом. Фантазия рисовала мне ужасные картины того, что могло без меня произойти. А что, если с Астой что-то случилось? Она же такая крохотная!

В дверях я столкнулась со Стасом.

– Ты куда бежишь? – удивился он, – что-то случилось?

– Мне домой надо, – бросила я, – форсмажор!

Я хотела его обогнуть, но он заступил мне дорогу. Я удивленно воззрилась на него.

– Если ты несколько минут подождешь, я тебя отвезу! – Веско сказал он, – мне к клиенту надо в твою сторону!

В машине я сидела, как на иголках, отвечала на его вопросы невпопад и выскочила, чуть не забыв попрощаться.

Но дома все было тихо и спокойно. Увидев меня, Аста начала прыгать от радости, да так, что описалась. Пришлось мне опять ее мыть, заворачивать в полотенце, чтобы не простудилась. Но теперь ее было не удержать, она вывернулась из моих рук и начала носиться по квартире, словно капелька ртути. Что за чудо-ребёнок!

Вечером дома царил блаженный покой – Серёжа меня игнорировал. Его длинный нос словно вытянулся ещё больше, демонстрируя обиду на мою несправедливость. А я… Я не узнавала себя. Ещё полгода назад я бы переживала, бегала бы за ним, оправдываясь, предлагая ему то одно, то другое. А сейчас мне было все равно. Я молча отнесла ему тарелку с ужином, поела сама, прибралась на кухне и отправилась в постель, детектив дочитывать. Вот оно, счастье.

Скандал разгорелся утром. Мне надоело дуться, и, как хорошая жена, я приготовила нам завтрак. Сделала ленивые вареники, как он любит, гренки.

Размешивая сахар в кофе, он неожиданно сказал:

– Я спросил о собаке на работе, но пока глухо, как в танке. Но ты не переживай, я продам щенка и отдам тебе деньги.

– Какие деньги? – насторожилась я.

Он отвёл глаза, заюлил, а после и вовсе выскочил из кухни. И тут до меня дошло – это он собаку на те деньги купил, которые я спрятала! Те, что мне подарили на день рождения!

Тут меня прорвало. Я все ему высказала, и про безответственность, и про то, что плохо чужое брать. Про то, что он заварил всю эту кашу и свалил на меня щенка, которого я не хотела, и теперь я должна им заниматься, а ему все безразлично. И кота я ему припомнила, и то, что теперь мечту свою я могу похоронить, потому что денег на кота больше нет.

Он метался по квартире, собираясь, а я отводила душу. Ему пришлось меня слушать, как миленькому, не мог же он отправиться на работу в трусах!

Я надеялась, что хоть что-то из моих слов до него дойдет. Так же нельзя! Но он лишь поджал губы и сказал мне буквально следующее:

– Вот ты, Полина, еще пожалеешь о том, что меня обидела. Нельзя быть такой мелочной.

И ушёл! Впрочем, возможно именно это спасло ему жизнь. Вот ведь козел, я ещё и мелочная!

Потом я заметила, что Аста забилась в своё гнездо и дрожит, напуганная моим криком. Я заставила себя успокоиться, сделала себе чашку кофе, устроилась перед компьютером, Асту под бок и сконцентрировалась на работе.

Он написал мне часа в четыре.

«Я сегодня поеду к маме. С тобой рядом невозможно находиться. Ты превратилась в какую-то фурию»

«Гормоны шалят», – ответила я и выключила телефон. От греха.

Вечером мне позвонила его бабка.

– Полиночка, – сказала она мне, – ты должна извиниться перед Серёней. Ты его очень обидела.

Господи, что у этого человека в голове – бегать жаловаться бабуле на злую жену!

– Чем это? – поинтересовалась я, – тем, что я ему правду сказала? Ему взбрендилось купить собаку. На это он взял мои деньги. Причём именно взбрендилось, ладно бы Ольга Сергеевна хотела эту собаку, так теперь это моя забота! Мне он вообще наплел, что Ольга Сергеевна попросила щенка в подарок! – Я помолчала, – а я хотела купить себе котёнка, и что мне теперь делать?

– Не надо все сводить к деньгам! – Я прямо увидела, как она пожевала губами. – В конце концов, это мы их тебе подарили! Да и вообще, от кошек токсоплазмоз.

– А к чему надо? К тому, что чужое брать нехорошо? Там были еще и те деньги, которые мне подарили на работе. Или к тому, что он только проблемы создаёт, которые мы с Ольгой Сергеевной по очереди решаем?

– Так говорить может только враг! – провозгласила она и голос ее заледенел. – Теперь я понимаю, почему он говорит, что с тобой невозможно жить!

– Так это все гормоны! – радостно ответила я и повесила трубку.

Той ночью я долго не могла уснуть. Я лежала и плакала, уткнувшись в тёплый собачий бок, а Аста облизывала меня, словно утешая.

Вот как так? Пять лет мы с ним женаты. Я считала его несколько инфантильным, но все-таки ответственным человеком. Ведь было же что-то хорошее в нашей жизни – розы, например. Еще… Еще… Ну да, бабка. Зато свекровь у меня ничего. И тут я поняла, что за эти пять лет вспомнить мне особо и нечего. Жили… как-то. Преодолевали. Вернее, я преодолевала – работа, дом. Готовка. Готовка, чтоб ее, он же не станет два раза есть одно и то же. Даже отпуск особо и не вспомнить – лишь дача бабкина да Минск. В театр последний раз я два года назад ходила, и то с Танькой. Еще я ребенка хотела. А он? Где во всем этом был он? Что же получается, я старательно закрывала глаза, только чтобы не видеть правды? Как мог он, как он посмел взять деньги, не спросив, не предупредив?

Наревевшись, я хотела накапать себе валерьянки, а потом подумала и открыла шампанское. В конце концов, у меня теперь новый член семьи.

За бокалом я снова вспомнила – я же детектив собиралась писать!

Вытащила из принтера лист бумаги и записала:

«Действующие лица. Серж Козлов, предприниматель. Леокадия Семеновна, богатая вздорная бабка. Александр Некрасов, полицейский, расследующий убийство…»

Начало бестселлеру было положено. Я оставила этот лист лежать на столе, как напоминание самой себе о блестящем будущем, допила шампанское и отправилась спать.

Сережа появился только через пару дней. Но в квартиру он подниматься не стал. Позвонил мне на мобильный, попросил, чтобы я спустилась.

– Полина, нам надо поговорить, – начал он, когда я села в машину. Нос его опять вытянулся, напомнив мне крысиную морду.

– Давай поговорим, – доброжелательно кивнула я ему, – отчего же не поговорить-то?!

– Я не думал, что у женщины при беременности так сильно портится характер… – Он замолчал, видимо, ожидая ответной реплики. Но я держала паузу, ожидая продолжения, – ты так сильно изменилась… Стала холодная, мелочная…

– Для тебя пятьдесят тысяч – это мелочь? – задрала я удивленно бровь, – Ну извини, чего ж я плиту тогда в рассрочку брала? На эти деньги можно приличный телефон купить. А я с глючным Шаоми хожу!

– Вот! – Он сверкнул глазами. – Эти истерики твои бесконечные! И так будет девять месяцев, и потом ещё…

Так он и правда решил, что я беременна!

– Ну-у-у не знаю, я ещё не делала тест. Но если я беременна – то таки да, так и будет. Ты же сам хотел ребёнка!

– Этот ребенок не может быть от меня! – Стёкла его очков блеснули в свете фонаря. – У меня вообще не может быть детей. После свинки. Так что не знаю, с кем ты его нагуляла.

Я ахнула.

– То есть три года ты мне втирал, что хочешь детей, по врачам меня посылал. Твоя бабка меня на эту тему извела уже, а ты бесплоден?

– Не смей так говорить о бабуле! – Его глаза забегали. – И вообще, я считаю, тут не о чем говорить!

– Ну почему же? – Я разъярилась. – Например, о том, что я тебе доверяла, а ты меня обманул и обокрал. О том, что мне теперь расхлебывать эту историю с собакой, которую ты заварил.

– Ты могла отдать собаку тому мужику с «Авито» за пять тысяч, но тебе деньги дороже всего остального! – Он перешёл в наступление. – А ребенок наверняка от козла на «Пежо», с которым я тебя видел. Ты разговор в сторону не уводи.

Какая гадость. Меня затошнило, и я выскочила в холодный февральский вечер, дыша полной грудью. А Серёжа быстро захлопнул дверь – и уехал.

Господи, козел на «Пежо» это Юлиан. Козел – потому, что он имел все то, что так хотелось иметь Сереже. Свою успешную фирму, машину, огромную, словно танк. Еще потому, что коллектив его любил. И женщины его любили, полного, лысоватого, но удивительно обаятельного. Что у меня за муж? Завистливый, как баба, честное слово!

Или он видел, что меня Стас подвез?

Стас пришел к нам недавно. Работать с ним было легко и приятно, он всегда выполнял обещанное в срок, о задержках предупреждал. И на первом совместном корпоративе вел себя прилично, к дамам не приставал, был весел и приятен в общении. А после корпоратива развез нас всех по домам, за что честь ему и хвала. У Стаса, кстати, тоже «Пежо», попроще, чем у Юлиана, но все-таки…

Услышав в телефоне мой перекошенный голос, Танька тут же примчалась ко мне. Я была настолько взбешена, что даже слез у меня не было. Столько лет, столько лет я обманывала саму себя, наделяя мужа чертами, которых у него и рядом не было!

Честь моей подруге и хвала – она ни разу не сказала мне сакральное «А я говорила!» Мне кажется, она сама немного испугалась моей реакции – ждала слез, может быть, жалоб – но не холодной ярости.

– Что будешь делать? – дипломатично спросила она, прижимая к себе напуганную Асту.

– Пошел вон из моей жизни! – выдавила я из себя и побежала вытаскивать из кладовки большую коробку.

Первым делом мы перетряхнули все шкафы. Одежда, обувь, приставка, наушники – все его барахло полетело в коробку из-под плиты. Туда же отправилась бритва, подаренный мной флакон дорогого парфюма и начатая бутылка кетчупа. Кетчуп я, правда, завернула в пленку, чтобы не потек, хотя мне ну очень хотелось этим самым кетчупом залить все, что было в коробке. Ему повезло, Танька меня отговорила. Хотела сунуть в ту же коробку и золотые сережки, его подарок на нашу свадьбу, но Танька мне не позволила.

– Ещё чего! – упёрла она руки в бока, только скалки не хватало для завершения образа. – Не захочешь их носить, так продашь или передаришь. Или с Анькой сережками поменяйся, она любит это дело.

Потом она написала на коробке черным маркером «Мама, я пришел домой», и мы отвезли ее к квартире свекрови, поставив прямо перед дверью. Я позвонила в дверь, и мы побежали вниз по лестнице, услышав, как кто-то идет открывать.

Отвезя коробку, мы по дороге домой заехали в магазин, купили шампанского и тортик, чтобы отметить мою свободу, а главное, собачьих пеленок, которые заканчивались, и поехали ко мне.

– Ты, пожалуйста, завтра замок смени, хотя бы один, – учила меня Танька.

А я была, как на качелях. Меня то трясло и хотелось плакать, то я истерически смеялась.

Столько лет псу под хвост! Столько душевных сил потрачено. Я искренне старалась под него подстроиться, прислушиваясь к бабушкиному «Полиночка, надо терпеть…Все мужчины одинаковые… Женщине нужна семья…» и прочие благоглупости. Столько летних дней отдано даче его бабки, а вместо поездок в Европу – тетке в Белоруссии.

– Я тебе еще тогда сказала, что он жлоб, – припечатала Танька, – хоть пореви, сегодня можно.

– А завтра реветь уже нельзя? – криво улыбнулась я сквозь слезы.

– Завтра уже нет. Завтра вступает закон трех «З». Забыть, забить, заняться собой. Тем более, у тебя теперь ребенок!

И она кивнула на Асту, лежащую на соседнем кресле, как египетская статуэтка, подняв свои трепетные уши.

Начать новую жизнь прямо вот с завтрашнего дня не получилось. Я то и дело натыкалась на какие-то мелочи – вот эту кружку мы купили с ним на ярмарке… Забытая впопыхах его футболка… А главное, привычка. По привычке я зарулила в супермаркет возле дома, сунула в корзину халву, которую сама не любила, мерзкий шпинат. Свиные ребра на гороховый суп. Спохватилась у кассы. В итоге вышла с непривычно пустой тележкой – овощи, курица и кусочек телятины для малышки.

А собачка подрастала, и научилась сама запрыгивать на кровать. Я перетащила ее гнездо на Сережину – так, стоп! свободную – половину.

Сережа, конечно, не оставлял меня в покое. Дал мне только неделю, остыть. Стоило мне немного прийти в себя, как он пошел на приступ – мне позвонила свекровь.

– Полина, как ты могла так с ним поступить, – начала она, – он так тебя любит!

– Да как так-то!

И тут я разревелась. Я все ей высказала. Про его инфантильность и безответственность. Про его обман, и про то, что он гонял меня по врачам сдавать дорогущие анализы, сожравшие половину месячного бюджета, хотя сам бесплоден.

– Так ты беременна или нет? – удивленно спросила она меня.

– Нет, конечно! Не знаю, с чего он это взял!

– Но ты и маме сказала, – у нее был растерянный голос, – что…

– Что гормоны шалят, – я постаралась успокоиться. – В любом случае это все неважно. Бояться ему нечего, никаких детей не будет.

– Полина, но тогда вам обязательно надо помириться! Это так плохо, приходить домой в пустую квартиру…

Я сказала, что подумаю (а что еще ей сказать? Ваш сын козел? Что благодаря ему и, отчасти, ей, моя квартира теперь не пустая?), и повесила трубку.

«Тогда» нам надо помириться! То есть все, что я им говорю, для них не существует – ни для Сережи, ни для свекрови, ни, тем более, для бабки. Они, конечно же, во всем обвиняют меня!

Точно, пора за детектив браться. Где там мой листочек? Сюжет с собакой – это ерунда. Детский сад. Сюда надо что-то посерьезнее, в духе Агаты Кристи – бабку с разбитой головой находят на пороге квартиры, во всем обвиняют ее внука. Едут к нему домой, арестовывать – а он там, лежит мертвый в ванне. Бравый милиционер Некрасов (почему, кстати, Некрасов?), доморощенный Пуаро, расследует убийство. Вскрытие ничего не дает, хотя патологоанатом подозревает быстро разлагающийся яд. Кураре? Хотя нет, тут Агата Кристи не катит, тут должно быть что-то брутальное, в стиле сериалов девяностых. И кругом чтобы кровь и кишки. А собака… Собаку тоже надо сюда привязать!

Я налила себе чаю, и нашла в сети второй роман того же автора, что и «Дуэлянт». Назывался «Проклятая невеста». Интересненько…

У меня высвободилось огромное количество свободного времени. Я почти перестала заходить в магазины – стала заказывать на дом практически все. Через приложения заказывала доставку суши – вместо готовки и уборки кухни. («Суши? Гадость какая! Кто его знает, что туда положили!» – скрипучий бабкин голос в голове.) Или что-нибудь грузинское.

И все ждала, когда же, наконец, я почувствую пресловутое одиночество, но меня сбивал с ног поток любви и нежности.

Стоило мне уйти из дома хоть на пятнадцать минут, Аста встречала меня так, словно я из ссылки вернулась. Носилась вокруг меня кругами, норовя подпрыгнуть и лизнуть меня в нос. Мы сделали с ней все прививки, и я даже купила ей очаровательный розовый комбинезончик. Не знаю, зачем, захотелось. Я брала ее и шла гулять. Бродила по любимому городу, когда позволяла погода.

Наводя на кухне порядок, я ужаснулась, сколько всего мне пришлось выкинуть. Например, шампиньоны. О чем я думала, когда их покупала? Я их не ем никогда и ни в каком виде. Или вот молоко. Я сама его только в тесте и употребляю. Кефирчик – да, сколько угодно. Шоколадное мороженое… Купила все это словно на автомате, не заметила, когда!

Даже так не любимая мной куриная грудка нашлась в морозилке. Где была моя голова?

Грудку я сварила Асте, та была обеими лапами за.

А потом я решила – хватит плыть по течению. Начинаю новую жизнь, достаточно уже страдать.

Сначала здоровье, а то я что-то поплыла. Никаких больше полуфабрикатов и чипсов под сериальчик. Я отправилась на рынок и купила все, что я люблю и что старалась покупать домой пореже. Кусок рыбы. Боже, как я соскучилась по ней, с Сережей рыба в доме была под запретом. Она ведь воняет. Сыр, яйца. Коробочка сливок – на омлет. Огурцы, помидоры, перец, зелень. Фермерская сметана – как представила себе салатик, даже слюна потекла. Напробовалась на рынке всего подряд – моченых яблок, квашеной на шампанском капусты, черемши.

Боже мой, за эти пять лет, все время подстраиваясь под мужа, я уже забыла, что люблю сама! Хоть заново сама с собой знакомься!

Купила пирожных из детства – корзиночки, картошки, вечером Танька обещала заехать. Кончик говяжьего хвоста для Асты. Бутылку сладкого шампанского.

Потом пришла очередь ярко-красной помады. До знакомства с Сережей я только такой и пользовалась, это он гнобил меня за нее, потому что «В твоем возрасте такое уже неприлично.» Цитата.

Пирожные и шампанское тоже были «не комильфо», домой я старалась их покупать пореже, только сухое красное вино. Давилась и пила под строгим взглядом Сергея, прививавшего мне хороший вкус.

В красном вине я замочила кусок говядины. Мариновала его неделю со всякими корнеплодами, потом пожарила, и даже соус замутила – с тертыми пряниками, по старому бабушкиному рецепту. И Таньку позвала продегустировать.

– Тебе надо Асту обязательно на курс послушания отвести, – сказала мне Танька, подхватывая собачку, прыгавшую вокруг ее коленей, как мячик, – она хоть и маленькая, но собака.

– Где бы такое найти? – я удивилась. Неужели для таких крошек, как она, такое существует?

– Так спроси у Светы, ветеринара!

И почему я сама не догадалась?

Мясо с салатом Танька оценила. Потом мы с ней перелезли на диван, пили шампанское и болтали. Я со своими делами совсем из жизни выпала.

– Тань, мне так хорошо. Я никому ни в чем не должна отчитываться. Готовлю, что хочу, гуляю, когда хочу. Только вот ребенок…

– Полин, ты понимаешь, что именно так и должно быть? Ни один нормальный мужик не станет так себя вести, как твой Сирожа. А дети должны рождаться от обоюдного желания!

Она опять во всем была права, что тут говорить. Мы обсудили знакомых и предстоящий Анькин день рождения, потом поговорили о погоде и о неожиданно снежной зиме.

Асте снег совсем не нравился. Она любила гулять, но только у меня под курткой, лезть лапками в холодный снег она отказывалась наотрез. Любопытная моська в розовом, отделанным мехом капюшончике, торчащая из-под моего воротника, активно принимала участие в происходящем вокруг. Люди на нас часто обращали внимание. Кто-то улыбался, а кто-то и гадости нам вслед шипел.

«Это не собака!»

Один раз я даже не выдержала, и очередному такому шипящему мужику сказала:

– Это доберман! Просто карманный вариант!

Что за люди?

Щенячий курс я нашла быстро. Недалеко от дома, прекрасный повод лишний раз погулять – что-то я совсем себя забросила.

Милая женщина, Юля, занималась с собачкой, а та радостно делала все, что от нее хотели. После таких занятий Аста спала глубоким сном уставшего ребенка. Иногда поскуливала во сне или дергала лапками – бежала. Юля же, кстати, заставила меня купить собачке намордник, чтобы с земли ничего не подбирала.

– В соседнем доме недавно в один день шесть собак умерло. Одна молоденькая совсем, вроде твоей. Так жалко!

Подходя к дому после очередного занятия, я увидела у подъезда Сережу.

– Полина! – начал было он, а потом, заметив выражение моего лица, широко улыбнулся и протянул мне темно-красную, словно бархатную, розу на очень длинном стебле.

Это был его пунктик. Если цветы, то только вот такие розы. Мне под них пришлось даже вазу купить.

– Давай помиримся! – Он попытался взять меня под локоть, но я отступила.

– Так мы и не ссорились. Ты врал мне несколько лет, украл мои деньги и обвинил меня в измене.

– Полина, ну ты тоже… – Он отвел глаза, – давай, кто старое помянет…

– Что – я?

– Собаку-то ты себе оставила, значит, понравилась!

Я усмехнулась.

– Я ее себе оставила, потому что не могу живое существо на улицу выкинуть, как Ольга Сергеевна сказала. А забрать ее никто не согласился. Я кота хотела, если ты забыл. Черного ориентала.

– Да ладно тебе… Я и на собаку согласен…

Он протянул руку, чтобы ее погладить, я дернулась – собака-то у меня за пазухой сидела, а он к моему лицу потянулся. Аста, крошечка моя, щелкнула зубами и зарычала. Он отскочил, а меня от злости только что в узел не завязало.

– Ты бы поосторожнее, она и палец может откусить. Эту породу для того и выводили – кошельки охранять.

Я выдавила из себя подобие улыбки и зашла в дом.

Где были мои глаза все эти годы? Почему я терпела вот это? Потому что всем нужна семья? Но разве вот это вот – семья?

Звонок раздался, когда я была еще в лифте. Увидев на экране телефона номер Сергея, я с легким сердцем его заблокировала. И мне стало очевидно, что надо разводиться.

В покое он меня, конечно, не оставил. Приезжал еще несколько раз, пару – с цветами, один раз с угрозами. Обвинял Таньку, настроившую меня против него. Кричал, что я все это затеяла, чтобы отжать у него половину стоимости машины, но он подсуетился и продал ее Лехе, другу, за сто рублей. Мне звонили его бабка и мать.

Бабке его я так прямо и сказала:

– Нина Максимовна, Вы всегда считали меня плохой партией для Сергея. Что Вы хотите от меня сейчас?

– Но как же… Семья…– Растерянно сказала она.

– Какая семья? – Удержаться я не могла. – Разве это семья, врать три года о детях, заставляя меня бегать по врачам, будучи бесплодным? Я уже молчу о потраченных на это деньгах!

– Полина, ты его просто неправильно поняла! Сереня…

– Нина Максимовна, извините, я больше не хочу говорить на эту тему.

Она что-то начала лепетать, изображая сердечный приступ, но я хладнокровно повесила трубку. Все, хватит.

Но самым неприятным для меня оказался звонок свекрови. Не то, чтобы она мне гадости говорила – она мне напомнила про часики. Время идет, мне уже за тридцать… И в конце прозвучало невысказанное: «Ты никому, кроме Сережи, не нужна».

И как-то так она это мне объяснила, что я даже в депрессию впала. Второй раунд.

Никому я не нужна.

Буду приходить домой, а там тишина. Никому не будет дела, приготовила ли я ужин и «нет ли какого карбонатика». Не будет в выходные поездок на дачу. Не будет семейных сборов и тортика на скорую руку. Детей, вероятно, тоже уже не будет – пока разведусь, пока познакомлюсь… И так жалко мне себя снова стало, что я даже всплакнула.

Так, хватит. Где там мой детектив? Кажется, я нащупала сюжет. Убитую бабку находят на пороге квартиры. Едут к внуку, но и его находят мертвым, он отравился. Следующая подозреваемая – жена внука. Расследованием занимается Некрасов (почему именно Некрасов, я так и не решила), все улики указывают на нее. Чтобы ее не обвинили в двойном убийстве – внука и бабки, – она сама начинает заниматься расследованием. Некрасов, симпатичный полицейский, ей сочувствует. Однажды зимним вечером возле парадной она находит щенка…

Я проворочалась почти всю ночь, уснула уже под утро, прижимая к себе собаку. Аста ненавидела, когда я начинала плакать – терпеливо лежала, пока я ее тормошила, а потом бочком-бочком уползала – и удирала на свое место.

Утром я встала, разбитая. Все у меня сегодня валилось из рук. Яичницу я спалила, так что мой завтрак состоял из одного кофе. На новую яичницу времени уже не было. В кофе я два раза положила сахар. Именно сегодня мне надо быть обязательно в офисе, Юлиан назначил совещание. Ногтем я разодрала колготки, пришлось лихорадочно вытаскивать из шкафа джинсы. На ровном месте потеряла в квартире ключи, потом автобус ушел из-под самого носа. Погода, конечно же, тоже не радовала – беспросветный питерский пасмурный день. Кто бы сомневался.

В общем, это был не мой день. Но было в нем и кое-что хорошее. Совещание, ради которого я приехала, отменили – шеф срочно отбыл по срочным делам, так что завтра снова надо будет явиться. Ну и ладно. Пусть сегодня я прокатилась зря, зато и на собрании не опозорюсь. А завтра будет новый день.

Но мелкие неприятности на этом не закончились. Принеся себе кофе, я нечаянно опрокинула чашку и залила бумаги, стол пришлось мыть, а бумаги распечатывать заново.

Когда ко мне зашел Стас, я была на взводе. Руки мелко подрагивали, я глянула на него так, что он засмеялся и стал закрываться от меня руками.

– Все, Полин, сдаюсь!

И это было так смешно, что я прыснула.

– Пожалуй, пришла пора выпить чаю, – провозгласила я, вытаскивая из сумки купленную на остановке шоколадку. – Только пить его будем на кухне. Ты чего-то хотел?

– Нет уж, сначала обещанный чай.

Сначала мы с ним пили чай. Потом готовили данные для завтрашнего совещания, день незаметно подполз к концу. Я спохватилась:

– У меня же там Аста одна!

– Аста? – переспросил он удивленно.

– Ну да, щенок! – я тут же вытащила телефон, листая фотографии.

И пусть только попробует сказать, что это не собака!

Но он сказал совсем другое:

– Королевская порода. Ты знаешь, что именно этих собачек продавал солдат Швейк, а не пинчеров? В книге ошибка переводчика!

Я онемела. Мало того, что он умный и знает про крысаржиков, он еще и Гашека читал!

– Надо же, этого я не знала, – честно ответила я и начала собираться.

– Хочешь, я подвезу тебя?

– Хочу! – Я обрадовалась. Погода совсем не располагала к прогулкам.

Ну а по дороге как-то само собой я все ему выложила. Про то, как у меня появилась собака и даже про то, что я подаю на развод.

Аста отнеслась к новому гостю весьма приветливо. Лишь в первый момент она настороженно обнюхала его руки, и тут же начала прыгать вокруг него и ластиться, стараясь лизнуть.

Сначала мы ее выгуляли, чтобы слить ее неуемную энергию. Снег растаял, обнажив кое-где островки голой темной земли, и она с бешеной скоростью принялась носиться вокруг нас. Когда я делала вид, что ловлю ее, она проскакивала у меня между рук, переворачиваясь в воздухе, и снова бежала, еще быстрее, хоть это и казалось невозможным.

Насмеявшись, замерзнув и вымокнув, мы со Стасом отправились ко мне. После прогулки не предложить ему чаю было бы невежливо. Ну а после рабочего дня хочется чего-то и посущественнее, так что я сварила нам по-быстрому пельменей.

Разговаривать с ним было легко и приятно, словно играешь в бадминтон. А может, мы просто были на одной волне, и расставаться совсем не хотелось. Мы много смеялись, потом он собрался домой, а я снова вышла с собакой. Возле подъезда мне показалось было, что во двор машина Сергея заехала, но потом она куда-то свернула.

Вечером, уже лежа в кровати и поглаживая тёплый собачий бок, я подумала, что никогда еще никто не радовался моему возвращению домой так, как она. И она уж точно не устраивала мне выволочек из-за борща, который сварен «не так». А дети… Будет, как будет, уж как-нибудь да будет, как говорил солдат Швейк.

На совещание я поехала вместе с Астой. Не оставлять же малышку два дня подряд дома одну! Взяла с собой новенький собачий рюкзак с большим иллюминатором, раскладывающийся в лежанку, немножко вкусного. На работе только Юлиану с ней и показалась, клятвенно пообещав, что она никому не будет мешать.

Она и не мешала. Пока все собирались, а я сидела на рабочем месте, она тихо лежала рядом со мной на офисном стуле, поставив уши домиком. Только один раз, когда я выскочила на кухню за чаем, наказав ей тихо сидеть и ждать, она выскользнула в коридор в оставленную щель, прибежала за мной на кухню и звонко, на весь офис, принялась меня отчитывать, подпрыгивая. В ее взгляде было столько возмущения, мол, мать, как посмела ты оставить меня одну! Я фыркнула, сунула ее себе под мышку и быстро зашла в своей кабинет. Только кто-то из девочек и успел в коридор

выглянуть, уж не знаю, заметили они Асту или нет.

В кабинет на совещание я прискакала первая. Уселась в самом широком кресле, сунув собаку за спину, чтобы ее не было видно, и принялась ждать. Потом пришел шеф, разложил на столе какие-то бумаги, за ним в кабинет зашел Стас.

И тут моя собака, эта предательница, вывернулась из-под меня, совершив немыслимый кульбит, и бросилась к Стасу, прыгая вокруг него и повизгивая от восторга. Я ее поймала и снова сунула за спину, заметив на себе хитрый взгляд Юлиана, и поняла, что краснею.

…Первый раз мы пошли разводиться неудачно. Сергей приехал с обязательной бархатной розой и жестким настроем помириться.

– Да кому ты нужна, дурочка такая, кроме меня! – и сделал шаг ко мне, чтобы обнять. Но я отскочила назад.

Он оскорбился:

– Вот ты, Полина, слушаешь свою подругу, которая тебе поет, какой я плохой, а на самом деле она тебе завидует! Что есть у нее в жизни? Даже работы приличной, и той нет, перебивается с хлеба на квас! – он поджал губы, ну точно, как его бабка.

И нос этот крысиный. Может, я была под наркозом, когда замуж за него выходила? Я едко ответила вникуда:

– Ну положим, перебивается она с французского шампанского на устрицы в Венеции…

Он даже попытался отдать мне десять тысяч из тех пятидесяти, собачьих. Но я отказалась от них наотрез. Жлоб.

Кое-как мне удалось от него отделаться. Его последними словами были:

– Подумай хорошенько, Полина, я же хороший парень!

Скептически настроенная Танька сказала:

– Ох, Полин, он с тобой никогда не разведется. Так и будет висеть на тебе, как гиря на ноге. Вот говорила я тебе тогда – не торопись со свадьбой!

– Тань, разведется. Просто это больше времени займет. Кстати, ты в курсе, что это ты во всем виновата, настраиваешь меня, а сама мне завидуешь втихаря!

– Да кто б сомневался! – хихикнула она, – он с тобой каждый день в постель ложился, а виновата оказалась я! Ладно, хватит драгоценное время на придурка тратить. Как там наша девочка поживает?

– Погрызла розовую тапочку. Помнишь, мы с тобой на море покупали, лет шесть или семь назад, что ли…

– Значит, у нас есть повод за новыми съездить! Когда у тебя отпуск?

– Можно, конечно, и съездить, но тапочку она только так, покусала!

Действительно, а когда у меня отпуск?

Уснуть в тот день никак не получалось. Взбудораженная дневными событиями, я все крутила и крутила в голове произошедшее. Тупила в телефоне. А потом мне раз – и реклама одного писательского сообщества вылетела. Я кликнула по ссылке, интересно же. И зачиталась. Оказывается, книги писать – это целая наука. Одного желания мало. Надо построить сюжет, лучше пятиактный. Но начинать надо с арки персонажей. Чем лучше они прописаны, тем интереснее выйдет книга.

Итак. Первым делом мне нужна главная героиня. Пусть она будет похожа на меня. Одинокая блондинка сорока лет. Мне, конечно, еще нет сорока, но звучит хорошо. Одинокой она станет в конце, конечно, сначала она будет замужней. Замученной бытом замужней бабой. Пусть у нее будет дочь… Варенька. Или не надо дочь? Что я с этой дочерью в детективе делать стану? А, ладно, пусть пока будет. Посмотрю по месту. Можно и собачку ей добавить. Собачка Клякса.

Теперь ее антагонист. Это ее муж, Сергей… Козлов. Ооо, про него я много чего могу рассказать. И убью я его в моем детективе с удовольствием, прямо-таки с изощренной жестокостью. Сергей, конечно, слишком прозрачно, но имя можно в конце концов поменять.

Еще там будет бабка, для антуража. Леокадия Семеновна, вздорная старуха с бородавкой на верхней губе, из которой торчит сивая жесткая волосня. Она все время ходит в желтой шали и одышливо сопит. У нее должно быть что-то такое, из-за чего ее убивают. Какая-нибудь немыслимая камея… Или она подслушала какой-нибудь секрет, она же все время подслушивает!

А главным героем будет капитан милиции. Пусть он будет похож на Стаса, ну хорошо, хорошо. Немного похож. У него будет приятная улыбка…

На мыслях об улыбке Стаса я заснула.

Танька таки вытащила меня, но не в Карелию – в Выборг. По грязи в парке гулять удовольствие маленькое. И с погодой нам повезло – то и дело выглядывало солнышко, в воздухе пахло весной. Люблю эти места. В юности мы выбирались сюда при первой возможности, даже на турбазу в эти края ездили – в Пихтовое, это уже вообще, считай, Финляндия.

На обратном пути мы зарулили с ней в любимый «Киото-Сити» недалеко и от моего дома, и от нее, суши и коктейли наше все. Заказали традиционный горячий набор. Мы с Танькой его съели, Аста суши не оценила. Выпили по бокалу мартини и, уставшие, но довольные проведенным днем, отправились домой.

Я заметила Стаса первая, и заулыбалась. Он целеустремленно двигался в нашу сторону, не обращая на нас внимания. А потом увидел, удивился – и улыбнулся. Нет, не так – улыбка, появившись в глазах, прямо-таки осветила его лицо. Я даже немного смутилась. Он подошел к нам, Аста только что всю куртку мне не изорвала, стремясь на свободу – и к Стасу.

– Привет! – и Асту на руки подхватил, которая в его руках дрыгалась и повизгивала, стараясь облизать.

А Танька тихо мне прошептала сзади в ухо:

– Здравствуй, будущий новый муж!

Я еще больше смутилась и начала даже перед ней оправдываться – какой такой муж, друг просто, он вообще мужского интереса ко мне не проявляет. Но момент был неподходящий.

…Второй раз подать на развод у нас опять не получилось, так как Сергей забыл взять с собой паспорт. Он был суров и молчалив, и только скупо произнес, сдвинув брови:

– Полина, нам надо что-то решать. Так продолжаться не может. Я человек верный, изменять тебе не хочу и не буду…

Он порывался мне еще что-то объяснить, но я от него удрала. Что тут еще решать-то? Не забыл бы паспорт, все бы уже решили!

Тем более, мы с сотрудниками собрались сходить в кино в кои-то веки, в Галерею.

Вот с чем мне повезло, так это с работой. Наша небольшая фирма занималась строительными материалами. Небольшой дружный коллектив, отдел дизайна состоит из двух человек – я да Ленька. Еще у нас работают три молодых задорных менеджера и руководящий ими Стас. Девочки в бухгалтерии нормальные, не стервозные, как это часто бывает. И даже начальник Юлиан вполне вменяемый. Больше, чем мне, с работой повезло только Таньке, которая трудилась сама на себя прямо из дома.

Время от времени мы устраивали такие вот вылазки, в музей или на выставку какую-нибудь – интересно же! Осенью все вместе в Рускеалу ездили на историческом паровозике. Теперь вот кино.

Господи, как давно я не выбиралась в центр! Последний раз была в начале декабря только, а сейчас апрель на носу. Я доехала до Невского, вылезла и пошла вдоль него, любуясь – какой у нас все-таки красивый город!

У меня еще оставалось время, так что на углу Невского и Пушкинской я зашла в кафешку и заказала себе апельсиновый раф. Обожаю его! К нему мне даже пирожных не надо. Нежная пенка, пахнущая апельсином, превосходно сваренный кофе, что еще нужно для полного счастья? Лучшее средство привести растрепанные нервы в порядок. Не хочу никого посвящать в свои дела.

Потом я догуляла до Галереи, прошлась по магазинчикам в радостной толпе. Понюхала духи в «Золотом яблоке», полюбовалась там на ювелирные украшения, купила себе пару приятных мелочей – бомбочки для ванны, красивую свечу на кухню. В «Буквоеде», моем любимом книжном, я зависла, да так, что чуть в кино не опоздала – листала новинки детективов. Даже представила, как написанный мной – на полке стоит!

Вот что, если я хочу стать известной писательницей, мне нужен звучный псевдоним. Чтоб фамилия была длинная и позаковыристее. Любомирская… Каховская… Во, придумала. Раевская! Девичья фамилия бабушки, между прочим. Полина Раевская, «Цвет запаха». А на обложке яблоко с вырезанной долькой, раскрашенное под чеснок. И по срезу кровь. Обложка чтоб матовая, белая, а кровь яркая, глянцевая. Ухх! Так что в детектив мне придется еще и линию запахов ввести. Кто у нас с запахами работает – кондитер, сомелье, ароматерапевт… Прекрасная профессия – сомелье! Вино какой страны предпочитаете вы в это время дня? Или лучше не это, пусть героиня коллекционирует парфюмерные мини, а преступника найдет по запаху дешевого одеколона. Если я не запутаюсь. Я люблю духи, конечно, но так, без фанатизма – Анька, например, наша с Танькой подружка, так она даже всех парфюмеров по именам знает. А если героиня еще будет и сомелье…

Восторг!

Как-то так получилось, что кроме меня и Стаса никто больше в кино не пришел.

– У Лены ребенок заболел, Леньку Юлиан с документами отправил в последний момент – забыли положить сопроводительные на отгрузку. По всем пробкам на Витебский помчался! – Он хихикнул. – А Нина Леонидовна просто отказалась в последний момент, уж не знаю, что ей в голову ударило. Так что мы с тобой вдвоем пойдем, если ты не против.

Вдвоем так вдвоем, еще и лучше. Что может быть прекраснее киношки с другом, тем более, что никаких далеко идущих намеков Стас действительно мне не делал, в постель не тащил, и слава Богу. Не знаю, как бы я отреагировала. Сергей отбил у меня охоту к близким отношениям.

После кино мы с ним прошлись по Невскому. В воздухе уже запахло близкой весной, нарядная подсветка украшала дома, сверкали вывески. Как быстро время летит! Я и не заметила, вокруг меня последнее время был один беспросветный промозглый пасмурный день.

– Что-то ты сегодня тихая, – сказал мне Стас.

– Да надеялась, что удастся сегодня на развод подать, а Сергей документы забыл. Опять ждать, надоело…

– Полин, а хочешь, я ему морду набью? – голос Стаса прозвучал в темноте даже как-то радостно.

Какая жизнеутверждающая идея, набить Серене морду да так, чтобы из его длинного носа юшка потекла! И капитан Некрасов такой сделал мне издали ручкой…

– Да ну, стоит об него руки пачкать. Разведусь, куда я денусь. Еще раз без документов придет – я через Госуслуги разведусь.

Потом мы с ним зашли в мою любимую кафешку и съели по здоровому чебуреку с острым соусом – проголодались.

Малышка Аста во время моего отсутствия вела себя примерно. Писала на пеленочку, ничего не грызла и не раскидывала. Я выдала ей несколько палочек сушеной грудинки – погрызть, а после мы с ней отправились спать в обнимку. Счастье!

…Перед третьей попыткой подать на развод я отправила Сергею список всех документов, которые он должен «не забыть». Накануне я даже отказалась выпить с сотрудниками пива после работы – разнервничалась.

В этот раз Сергей ничего не забыл. Он пришел в костюме, стараясь произвести впечатление солидного человека. Говорил скупо, делал мне какие-то малопонятные намеки. Сотрудница ЗАГСа, женщина с усталым лицом, спросила нас, нужно ли нам время, чтобы подумать. Видимо, мое решительное «нет» ее не удивило, и она назначила дату получения свидетельства о разводе через месяц, на тридцатое апреля. Какое совпадение!

Промолчать Сергей не мог.

– Кому ты нужна, кроме меня! – снова начал он старую песню, – тебе уже не двадцать и хозяйка из тебя так себе. А я тебя люблю, дурочку.

Боже, какой же он козел. Я молча надела куртку и пошла к выходу, застегиваясь на ходу. Он тащился за мной.

– Я же хороший парень, Полина! Не пью, не курю, все деньги домой нес…

В туалет, что ли, заскочить? Так ведь ждать меня будет… Я толкнула тяжелую дверь и вывалилась на улицу.

– Я же знаю, что ты хочешь наказать меня, но я и так уже наказан. Давай начнем все сначала, а? Заберем заявление, я… – нудел он у меня за спиной.

Я, я, я… Господи, когда же это кончится. Как надоели мне все его приемчики. Сейчас он начнет луну с неба обещать…

– Поедем с тобой в отпуск куда-нибудь, куда ты хочешь? Ты молчишь, ты согласна, да?

– Мне собаку некуда деть, – мстительно сказала я.

Достал. Вызвать такси заранее я забыла. До автобуса мне еще надо дойти, а он не отстает. А если еще и за мной влезет?

– Давай начнем все сначала. Все же было хорошо! Вспомни, как здорово нам было вместе!

– Когда твоя бабка кастрюли проверяла, чем я тебя кормлю? – я резко развернулась к нему, так, что он испуганно отскочил, – или когда она к нам посреди ночи притащилась, потому что мы спать легли и у телефонов звук отключили? – едко ответила я, медленно начиная закипать. Он даже испуганно сделал от меня шаг назад. И правильно.

Как мне лучше поступить, влезть в первый попавшийся автобус или отойти немного в сторону и вызвать такси? Ведь не отцепится же, придурок! Ничего, ничего, недолго осталось. Все вещи его я ему отвезла, делить нам с ним нечего, кроме моей плиты. Ну а начнет пакостить и делить эту несчастную плиту, так пусть и плитой подавится, машину он Лехе продал…

Завертев головой в поисках выхода из ситуации, неожиданно для себя я заметила знакомую фигуру – Стаса, направлявшегося прямо ко мне. Я удивленно остановилась, и Сергей налетел на меня, все время что-то бубня.

– Ой… Бабуля пожилой человек, не надо на нее обижаться! И вообще, надо уметь прощать…

– Полина.

Стас подошел к нам откуда-то сбоку. Оглядел Сергея смерив его презрительным взглядом, и было в нем что-то такое, что заставило внутренне съежиться даже меня.

– Пойдем, – протянул он мне локоть, – я отвезу тебя домой.

Что-то заставило меня посмотреть на него другими глазами. Вроде все тот же Стас – ежик волос, кожаная куртка, темные теплые глаза, а вроде и не тот. Подбородок его стал жестче, спина чуть напряжена. Сергей открыл было рот, но под взглядом Стаса замолчал, лишь нос его снова по-крысиному вытянулся.

Представляю, что он начнет говорить за моей спиной! Что я шлюха и продажная тварь. Хотяяя… Пусть говорит. Что ему еще остается?

Я благодарно улыбнулась Стасу и взяла его под локоть, перешагнула через лужу и только теперь заметила, как дрожат мои руки.

– Пойдем сначала поедим где-нибудь, – он открыл передо мной дверь машины, – и поговорим.

– А как же Аста?

– И Асту возьмем с собой, куда ж мы без нее?

Его машина стояла за углом. Я села рядом с ним, борясь со слезами. Черт, ну хватит уже, ну что за слезы, в самом деле!

Откуда-то из-за спины он выудил букет плотных, еще зеленых тюльпанов, и протянул мне термокружку с горячим кофе.

– Если хочешь, плесни туда коньяку, коньяк в бардачке.

Я переложила цветы назад, добавила в кофе коньяк и сделала большой глоток. Хорошо!

В машине приятно пахло кожей и «Фаренгейтом». Есть же хорошие мужики на этой планете, отчего ж мне-то так не везет? Я кусала губы. Не реветь, не реветь!

Стас глянул на меня искоса, свернул на ближайшем перекрестке в тихую улицу, заехал в более-менее свободный от машин двор, вытащил из моих рук стакан с кофе – и поцеловал.

– Полина, – оторвался он от меня. Сердце колотилось, как бешеное. – Не надо из-за него плакать, он не стоит ни одной твоей слезы. Поехали, поужинаем где-нибудь. Куда ты хочешь?

Черт, черт! В голове полный вакуум.

– Мне все равно, – брякнула я, снова занимая руки стаканчиком.

Я сидела оглушенная. Вот что это сейчас было? Цветы. И поцелуй… Зачем, почему? Хочет чисто по-дружески поддержать, показать, что жизнь продолжается?

– А ты чего не на работе? – спросила я его невпопад, стараясь не показать того, что творилось у меня внутри.

– Освободился уже. – он завел мотор. – Не хочу, чтобы ты плакала. Я помню, как мне было больно, когда жена от меня ушла.

– Ты был женат? – поинтересовалась я.

Глупый вопрос. Наверняка был!

– Был. Развелись два года назад. – он хмыкнул, – вот видишь, я уже спокойно об этом говорю.

Он вырулил в поток машин.

– Если тебе все равно, поехали в «Европолис». Мне в книжный надо заехать. Поедим, поговорим. А главное, рядом с домом, у тебя там Аста одна.

Честно сказать, я чувствовала себя несколько не в своей тарелке после поцелуя. В смятении чувств-с. Потом я вспомнила об Асте, мысли перекинулись на Швейка, «Вы сорвали с меня пыльцу невинности!» и мамашу, которая надавала дурочке, сказавшей это, пинков. И прыснула.

– Ну слава Богу, – прокомментировал Стас, – очухалась! Я уж испугался, что шокировал трепетную деву. Как там у Гашека было про пыльцу невинности?

Бадминтон. Воланчик упруго взлетает вверх, удар ракетки, воланчик снова взмывает в воздух. Класс!

Огромный комплекс встретил нас радостной суетой. Люди целеустремленно растекались по залитым ярким светом этажам. Магазины и магазинчики, кафе, мороженки и рестораны. Обожаю. О, и парикмахерская! Может, мне подстричься? Бахнуть карешечку, высветлить пряди…

Первым делом, конечно, раф. Ну или шампанское, люблю его, как Черчилль, только сейчас, пожалуй, не стоит. Стас заказал себе черный кофе, мы уселись за столик…

– Мы жили недалеко отсюда, пока не развелись. А когда развелись, – он размешал в кофе сахар, а ложечку положил на блюдце, – не очень хорошо мы разводились, надо сказать. Я приходил сюда, садился за столик у окна и смотрел на людей. Давненько я тут не был, – поднял он голову и осмотрелся, словно удивленно.

Вот и я скоро так же буду отстраненно говорить, ну поженились, ну развелись.

После рафа мы зашли в книжный, Стасу что-то там было надо, а может, он просто сделал вид. Ну а я просто люблю книжные. Думаю, он сам немного смущался ситуации. Мы потолкались среди полок. Я представила себе свой будущий бестселлер среди темных обложек классики и пестрых современных детективов, он будет прямо светиться! Из книжного мы оба вышли с пакетами.

После огненных хачапури он повез меня домой. Никаких попыток взять меня за руку или обнять Стас больше не делал. Может, и поцелуй в машине мне пригрезился?

Что это вообще было – демонстрация намерений? Желание утешить? Как мне теперь себя повести – предложить ему дома чаю? Отказать? Глупость какая…

Мы вошли в квартиру. Спасибо Асте, она сгладила легкую неловкость.

– Спасибо тебе, – посмотрела я ему в глаза, – ты вытащил меня из неприятной ситуации.

– Всегда пожалуйста, – улыбнулся он мне одним уголком рта и посмотрел своими теплыми шоколадными глазами.

Я растаяла.

– Ты дал мне возможность уйти с поднятой головой. Я этого не забуду.

– Лучше не забудь о чем-нибудь другом. Например, об этом, – пришелкнул он языком и коснулся моего подбородка. Приподнял мое лицо и легко поцеловал в губы, – ты мне очень нравишься, Полин. Но я не хочу, чтобы между нами стояла тень твоего бывшего. С Астой будешь еще сегодня выходить?

– Нет, сегодня не хочу. Там грязища… – я лихорадочно соображала, как бы сделать так, чтобы он не уходил сейчас.

Неожиданно у меня зазвонил телефон. Я была уверена, что это звонит Танька, поэтому и сняла, не глядя.

– Ну ты и шлюха, Полина! – раздалось в трубке, – это из-за этого мордатого мужика ты разрушила наш брак? – Сергей не кричал, говорил традиционным саркастическим в такие моменты тоном. – Я никогда тебе этого не прощу! Считай, что работу ты уже потеряла!

Наверное, у меня был совершенно обалдевший вид, потому что Стас молча взял у меня из рук телефон и включил громкую связь.

– Я расскажу всем знакомым, какая ты шлюха, найду пару фотографий похожей на тебя бабы на порнхабе и всем твоим коллегам разошлю! И с шавкой своей аккуратнее гуляй, как бы она чем не траванулась! Тогда ты потеряешь свои деньги, это же единственное, что имеет для тебя значение, да, Полина? Мелочная тварь, даже вещи мне собрала только те, что похуже!

– Слышь, ты, козел, – неожиданно для меня подал голос Стас, – на трусишки денег не осталось? Только тронь Полину или ее собаку, я тебе ноги выдерну!

А может, он говорил что-то другое – ошарашенная, я плохо понимала происходящее. Он! Хочет! Отравить! Асту! Аста, девочка моя, крохотное любящее существо. Да что ж он за чудовище такое!

Я подхватила собаку на руки, убежала в кухню и разрыдалась.

Испуганная Аста замерла у меня в руках. Какая гадость, какой же он урод! С кем я жила эти годы, а главное, зачем? И что же мне теперь делать? Слезы лились ручьем. Аста, девочка моя, как мне тебя защитить?

– Полина. – Передо мной на столе оказался стакан с водой, – надо успокоиться. Давай, сделай пару глотков. У тебя есть коньяк?

Я разогнулась, Аста вывернулась и выскользнула из моих рук. Я постаралась взять стакан, но рыдания снова скрутили меня, и я закрыла лицо руками.

– Вот ведь урод!

– Полина. – спокойный и уверенный голос.

Сильные руки подняли меня со стула, я оказалась прижатой к груди. Широкой мужской груди, пахнущей «Фаренгейтом». Потом Стас подхватил меня под колени, я взлетела в воздух и испуганно обхватила его за шею – даже рыдать от неожиданности перестала.

Мы приземлились в комнате на диван, я на его коленях. В его сильных руках было так хорошо, так надежно и тепло.

– Он не посмеет тебя тронуть. Я не позволю. Полин, он же трус, он побоится! Трус и дурак, – в голосе его послышалась улыбка, – потерять такую женщину!

Стас снова поцеловал меня. Сначала легко, нежно, но потом поцелуй стал все настойчивее и жарче. Его руки оказались у меня под одеждой, моя ладонь на его обнаженной груди…

Рано утром он от меня ушел – ему надо было переодеться перед работой. А я, оглушенная всем произошедшим, влезла под душ.

Что же теперь будет! Переспала с мужиком на первом можно сказать свидании. Что он станет обо мне думать?

Я вымыла голову, потом вымыла ее еще раз, стараясь привести в порядок растрепанные мысли.

Как мы теперь будем вместе работать? Неужели мне придется уволиться? Вот сейчас я поеду в офис, мы с ним там встретимся. Да я же не смогу ему в глаза посмотреть! После проведенной с ним вместе ночи, да еще какой ночи!

От воспоминаний меня бросило в жар. Его легкие прикосновения, руки на моем теле. Мускулы плеча под головой. Запах… Черт, хоть снова в душ лезь!

Я сделала себе крепкий кофе, а потом подумала – и открыла банку сгущенки. Есть я все равно не смогу, так хоть так.

А если ему не понравилось? Что, если он уехал потому, что понял – ему не нужны отношения с такой, как я? – я похолодела. Пожалуй, это будет даже больнее развода.

Вот что, сейчас мне надо одеться предельно официально. Белая блузка с высоким воротом и целым рядом крохотных пуговичек, узкая черная юбка и шпильки.

Я забрала волосы в гладкий пучок, шпильки с сомнением отмела – по такой погоде на шпильках только ноги ломать. Плюнула, надела джинсы. Пусть не так официально, зато надежно.

Возясь с пуговичками, меня снова бросило в жар – его мягкие губы на моей шее, нежный шепот в самое ушко: «Полина, ты прекрасна, как богиня!» Лишь бы не как Инанна, богиня плодородия из Месопотамии.

Когда я открывала дверь офиса, у меня дрожали руки. Я проскользнула в дверь и юркнула в свой кабинет, до истерики боясь столкнуться со Стасом в коридоре. Включила компьютер и старательно занялась делами.

Сосредоточиться на документах у меня получалось плохо, и смертельно хотелось горячего чая. Выйти и налить? Я подкралась на цыпочках к двери и прислушалась. Тихо. Острожно ее приоткрыла. А если я на обратном пути на Стаса нарвусь? Снова села на место.

Да что такое, в самом деле! Собрав всю себя в кулак, я дошла до кухни, сделала себе огромную кружку чаю – и снова за компьютер.

Появление Стаса я пропустила. Я услышала его смех в коридоре, заметалась, дверь в мой кабинет распахнулась – и вот он тут, передо мной. Свежий, словно и не спал он сегодня ночью от силы три часа. Он подошел ко мне, улыбаясь, нагнулся – и поцеловал.

– Привет, – прошептал он. Посмотрел на меня и засмеялся: – ты чего, думала, я сейчас приду к тебе весь такой с каменным лицом? Не дождешься! Я мечтал об этом с того момента, когда увидел тебя. С нашего первого общего совещания, когда ты начала спорить с Юлианом. И ты тогда добилась своего, вместо последнего аргумента просто-напросто сделав большие глаза и взмахнув ресницами.

Он что-то вытащил из кармана и протянул мне на ладони. Красная бархатная коробочка. Я испуганно подняла на него глаза, пряча руки под себя. Неужели сейчас все действительно происходит всерьез?

Словно прочитав мои мысли, он усмехнулся, поцеловал меня в висок, сказав:

– Носи на здоровье!

Поставил коробочку на стол передо мной и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Я раскрыла коробочку дрожащими руками. На подушечке из красного бархата лежала ледяная капелька. Серебряная воздушная рамочка, белый камушек в серединке. Плоская витая цепочка. Нитка с пломбой. Красиво и изящно. Сбоку проба – «585». Не серебро – белое золото.

Еще и очень дорого!

Я вытащила цепочку и осторожно надела на шею. Капелька легла точно в ямку, все, как я люблю. Черт, как бы мне посмотреть-то! В туалете наверняка бухгалтерия толпится – курит. И зачем я только надела эту несчастную блузку с высоким воротом!

Кое-как я доработала (досидела? Домучилась?) до конца рабочего дня. Вот как мне сейчас поступить – ждать Стаса или не ждать? Пойти его спросить? А если он меня не так поймет? Хотя, после проведенной вместе ночи, как можно понять «так» или «не так»?

Или это меня Сережа уже до того довел, что я не могу адекватно мужчин воспринимать?

Стас заглянул ко мне к концу рабочего дня.

– Не вздумай уйти домой без меня! – с улыбкой предупредил он, – ты завтра из дома или из офиса работаешь?

– Из дома, – натянуто ответила я, – а что?

– Заберем Асту, поужинаем где-нибудь и ко мне поедем.

Я раскрыла ворот блузки, показывая ему кулон на шее.

– Спасибо, – улыбнулась я ему, – мне очень нравится! Но когда ты успел?

– Когда ты рассказала мне, что на развод подала.

Он подошел близко-близко, так, что я снова почувствовала запах «Фаренгейта», и нагнулся ко мне.

– Стаса не видели? – раздалось в коридоре, – Стааас! Ты где!

Он закатил глаза, быстро поцеловал меня и вышел.

Что же теперь будет? Смотри-ка, к нему поедем, командует уже… Я прижала руки к горящим щекам.

Неожиданно я почувствовала себя правильно. На своем месте. Рядом с этим мужчиной, пахнущим моим любимым парфюмом. Где в салоне машины, в бардачке, лежит фляжка с коньяком для меня «от нервов», а на заднем сидении брошены газета и бейсболка. И где багажник не страшно испачкать картошкой – есть же пылесосы, в конце концов.

Когда идешь готовить обед, не потому, что надо – а потому, что хочется. Ну а не захочется, так что ж, можно и доставку заказать.

И тут я поняла, как это глупо – бежать от него и своих чувств.

«Тань,» – быстро набрала я сообщение, – «представляешь, он мне сегодня подвеску подарил и к себе домой везет!»

«О боооже, этот м@дак никогда от тебя не отцепится» – тут же прилетело в ответ, – «и что, ты взяла?»

«Да нет же, Стас подарил!»

И я послала ей фотку кулона.

«Так. Что я пропустила? Хотя – уважаю. Мужик! Нехилый такой подарок, не фианит тебе какой. Я к похожему уже присматривалась, только пожабилась. Сколько карат? Рада за тебя!»

Потом еще – «Бриллианты – лучшие друзья девушек»

Ну надо же! Вот я лохушка! Прижала я ладонь к горлу, накрывая кулон. Приятно!

Что-то не туда мой детектив зарулил. Суровый капитан Некрасов оказался последним романтиком. Раскрыл преступление. Спас главную героиню, хоть она и блондинка, и время от времени ей хотелось отвесить хорошего пинка. Все оказалось просто и грязно – бабку убил дворник Касым, приехавший из Душанбе. Та попыталась его к делу пристроить, попросила мебель передвинуть. Касым в шкатулке увидел пятитысячные купюры, хотел себе в карман сунуть, а бабка возьми да и войди не вовремя. Ее придурошный внук, предприниматель Серж Козлов, и вовсе по глупости умер, ошибся в расчетах. Хотел разыграть свое самоубийство, жену напугать, но перепутал десятые и сотые доли грамма и отравился насмерть. Как есть идиот.

Ну а главная героиня влюбилась в своего спасителя, капитана, без памяти. Она на него смотрела – и млела, и впервые в жизни ей хотелось бежать на кухню и готовить для героя кулебяку.

Хватит ей уже в жизни детектива. Пусть это будет женский роман.