Kitobni o'qish: «Моя воображаемая кошка»

© Ключарёва Н. Л., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательский дом «КомпасГид», 2024

1

«Маленькая кошачья девочка», – так называла её мама.

Настоящего имени мы придумать не успели.

Но начать надо немного раньше. В середине августа мама с папой укатили в Питер. Впервые за девять лет в отпуск без детей. Уж не знаю, чем мы им так досадили, но они радовались этому как сумасшедшие. Ну да, мы с сестрой иногда ссоримся. Точнее, почти всегда. Иногда дерёмся. Если честно, то довольно часто. Раз десять в день. Или двести. Никто же не считает.

В общем, мама стала всё чаще затыкать уши и кричать, как ей хочется пожить в мире, где никто никого не бьёт. А папа взял и купил билеты в Питер. Два билета вместо четырёх. Никто такого не ожидал.

– А как же… – начала было мама, но тут сестра больно пихнула меня в бок, а я треснула её по башке.

– Бабушки! – изрёк папа, выталкивая нас драться в нашу комнату.

– Ну, если только на пару дней… – нерешительно протянула мама, а я запулила в сестру книжкой про динозавров.

Сестра завопила так, будто все динозавры из книжки вылезли и каждый откусил от неё по кусочку. Но я успела услышать, как папа решительно сказал, захлопывая нашу дверь:

– Две недели. Не меньше.

2

На самом деле я хочу рассказать вовсе не о нас с сестрой. Кому это интересно. Все братья и сёстры ненавидят друг друга. И даже не о том, как родители сбежали от нас в Питер на целых две недели. Хотя это они учудили так учудили, что уж говорить.

Началась эта история намного раньше. В те давние времена, когда мама была маленькой. Чуть постарше меня. Конечно, она не жила в пещере и не жарила мамонта на костре, как думает моя умная сестра. Но всё равно это было очень-очень давно. Когда ещё не было айфонов, 3D-мультиков, машин, жвачки, лизунов – короче, вообще никакой цивилизации. Зато у мамы была кошка Стешка.

3

Мы с сестрой обожаем мамины истории про Стешку.

Например, как Стешка потерялась. Мама с бабушкой (которая тогда сама была мамой, что довольно трудно представить) обыскали всю квартиру. А потом случайно нашли Стешку в трёхлитровой банке под раковиной. Она забралась туда целиком, а вылезти не сумела. И от страха не догадалась даже помяукать.

– Это было так смешно, что я сразу перестала плакать, – рассказывает мама. – Представьте: трёхлитровая банка с вытаращенными глазищами. Или кошка-инопланетянка в форме банки.

Стешка, судя по всему, была та ещё разбойница. Даже нам с сестрой до неё далеко. Каждый раз, возвращаясь домой, мама обнаруживала какие-нибудь разрушения: разбитые цветочные горшки, ободранные шторы, скинутые с плиты кастрюли с обедом…

Перед сном Стешка сходила с ума и носилась по квартире, задрав хвост, так что все половики стояли дыбом. Иногда она охотилась на маму, набрасываясь на неё из-под шкафа, как дикий зверь. Но и мама не оставалась в долгу – отстреливалась из водяного пистолета.

Правда, бывали у них и очень милые моменты. Каждое утро Стешка приходила будить маму. Прыгала к ней на подушку и начинала лизать её волосы, урча как трактор.

4

А потом Стешка выросла и ушла жить к котам, в подвал. Просто выскочила из квартиры, когда кто-то входил или выходил. И припустила по лестнице вниз. Про это мама не очень любит рассказывать.

– Ты плакала? – допытывается моя прилипала-сестра. – Ты её искала?

– Не помню, – грустно улыбается мама. – Это ведь было сто лет назад.

Через некоторое время маленькая мама, возвращаясь из школы, увидела Стешку у подъезда. Та сидела, гордая как королева, а вокруг отиралось пятеро подвальных котов.

– Пойдём домой, – предложила мама.

Но Стешка презрительно глянула через плечо и не двинулась с места. А когда мама попыталась подойти, чтоб взять её на руки, зашипела и усвистала в подвал.

– А откуда в пещере подвал? – спрашивает сестра.

– А ты за ней туда ходила? – спрашиваю я.

Мама так долго молчит, что сестра успевает задать ещё триста идиотских вопросов, но потом всё-таки отвечает. Мне, а не этой трещотке:

– А ведь и правда, ходила. Надо же. Совсем забыла. А теперь вдруг так ясно увидела: трубы в серебристой обёртке, как бесконечные конфеты-батончики. Пыль. Доски на полу. Я иду, спотыкаясь, подлезаю под трубами, что-то сыплется сверху. Света становится всё меньше, а тишины всё больше. Я кричу: «Стеша-Стеша-Стеша!» И мне ужасно страшно… А Стешка не отзывается, хотя я чувствую, что она где-то тут…

Вскоре после этого мама с бабушкой переехали в другой город. Тот, в котором мы сейчас живём. А Стешка так и осталась в подвале со своими котами-ухажёрами.

– Ты расстроилась? – пристаёт сестра. – Ты сильно по ней скучала?

– Не помню, – отмахивается мама. – Давайте лучше книжку почитаем. Про Мяули.

Но я-то вижу, она специально всё забыла. Как и про подвал.

5

А после Стешки у мамы началась аллергия. Приходя в квартиру, где жили кошки, она начинала чихать, чесать глаза и вообще задыхаться. Приходилось, срочно попрощавшись, сбегать из гостей, заливаясь соплями. Мало приятного, чего уж говорить. Тем более кошек мама очень любила.

И любит до сих пор. Иногда на улице она, махнув рукой на аллергию, садится приласкать какого-нибудь подвального котёнка, а потом весь день чихает, как из пушки. Но выглядит при этом очень счастливой. Чего не скажешь о папе, который ужасно сердится, что она «ведёт себя как ребёнок».

Аллергия – это жутко неудобно. Например, когда нас с сестрой ещё не было на свете (сто лет назад), мама работала журналистом и часто ездила по всяким деревням, где гостиниц нет, а в каждой избушке по кошке. И ей иногда приходилось ночевать, «сидя на крыльце под звёздами». Потому что находиться в одном доме с кошкой она просто не могла. Даже если выпить специальные таблетки.

Но аллергии этого показалось мало. Она росла и ветвилась, как зловещее чёрное дерево. И постепенно захватила и всех остальных зверей. Мама стала безудержно чихать в конюшнях и цирках, задыхаться в зоомагазинах и на выставках собак.

В общем, к тому времени, как мы с сестрой родились, у нас уже не было ни малейшего шанса на домашнее животное. Разве что рыбки. Но…

– Рыбки не будут тебя любить, – вздыхает мама. – А ты ведь именно этого хочешь.

– Рыбки мрут как мухи, – добавляет папа. – А ты потом будешь рыдать, пока мы не поседеем.

Они, конечно, правы. Но как же я завидую тем, у кого дома есть хоть кто-то живой! А у меня – только моя ужасная сестра. Я бы с радостью променяла её на попугайчика. Или на морскую свинку.

Но лучше всего была бы, конечно, кошка. Они самые классные. Даже лучше собак.

Когда вырасту, куплю большой дом и заведу всех зверей, какие только существуют на свете! Я уже всё придумала. Кролика будут звать Эдвард, лисёнка – Джек…

– А я не смогу приходить к тебе в гости, – грустно говорит мама.

Ладно, для неё построю отдельный маленький домик в саду.

6

Родители и правда взяли и укатили на две недели в этот свой Питер. Мы с сестрой до последнего не верили, что они так поступят. Нет, нам, конечно, нравится у каждой из бабушек. Смотреть мультики сколько влезет и есть печенье с конфетами когда хочешь, хоть перед обедом, хоть вместо. Но две недели… мы с сестрой даже ссориться почти перестали и, кажется, ни разу не подрались. И зачем, спрашивается, сбегать от таких чудесных детей?

Так вот, о кошке. В Питере, оставшись без присмотра, родители совсем впали в детство. Как ни позвонишь – они занимаются чем-то таким… ну, совсем не взрослым. Танцуют в подворотне, пережидая дождь. Прицениваются к мётлам в магазине «Ведьмино счастье». Придумывают себе эльфийские имена, сидя на берегу Финского залива. Загорают на газоне перед каким-то дворцом… Детский сад просто!

А ещё они прислали нам открытку, где были нарисованы два котика, гуляющие под зонтом по Питеру, и написано: «Жизнь моей воображаемой кошки».

Когда мне удалось наконец выдрать открытку из когтей моей жадюги-сестры, которая читать, конечно же, не умеет, но захапать себе родительский подарочек всегда готова, я заперлась в ванной и под истошные вопли «бедного ребёнка» прочитала:

Увидев эту открытку, я подумала: если аллергия не даёт мне завести настоящую кошку, почему бы не завести воображаемую? И тут же завела. Знакомьтесь, это Рони. Она немного разбойница. Быстрая, худая, ласковая, любопытная, гуляет сама по себе и возвращается когда ей вздумается. В последнем пункте папа со мной не согласен. Он говорит: «Тогда это не твоя кошка, а просто знакомая кошка, которая иногда заходит в гости». А я говорю: «Что же, по-твоему, нужно запереть живое существо в четырёх стенах и не выпускать на волю, только так оно станет твоим?»…

Дальше я не дочитала, потому что моя слабачка-сестра, которая даже тарелку с супом поднять не может, выломала дверь в ванную, налетела на меня, как смерч, и вцепилась в открытку…

В общем, когда бабушка нас растащила, от котиков остались рожки да ножки, точнее ушки и зонтики. И пока сестра, рыдая, запихивала этот никчёмный мусор в свой тайник, о котором я типа не догадываюсь, я сидела под столом и думала: хотела бы я, чтобы моя кошка гуляла сама по себе? Ведь она может уйти и не вернуться. Так ничего и не решила.

Зато завела себе воображаемую сестру: которая не дерётся, не жадничает, не пристаёт, не выпендривается, не ноет, не обзывается, не ябедничает, не берёт мои вещи, не… не… не…

7

Не знаю, почему так получается. Будто кто-то специально подглядывает из-за угла и поджидает. И пока мы с бабушками, придерживает всё плохое, а как только появляются родители – вытряхивает, как пыль из пылесосного мешка.

Первый «приятный» сюрприз, поджидавший нас дома, это новые соседи снизу. Мы вообще-то любим всё новое. И с соседями дружим. Но эти оказались какие-то странные. Они целый день торчали на балконе, громко ругались и непрерывно курили. Мама сразу же начала страдать. Она просто жить не может без свежего воздуха и всегда открывает окна. А теперь каждое проветривание наполняло квартиру табачной вонью, которую она не выносит. Мама даже свесилась с балкона и спросила, не могут ли они курить поменьше или где-нибудь в другом месте.

– Не можем! – рявкнули соседи и продолжили ругаться.

Нам показалось, что это не очень-то вежливо. Но мы быстро отвлеклись, так как моя сестра свалилась со шкафа и разбила голову. Не так сильно, чтобы умереть или хотя бы попасть в больницу, но кровищи было много. А вытья и нытья ещё больше.

Я разозлилась. Между прочим, я хотела есть, а все просто забыли обо мне, нянчась с этой неженкой. Подумаешь, кровь. Крови никогда не видели, что ли?

В общем, я решила сама раздобыть еду. Не умирать же мне с голоду. Пошла на кухню и случайно уронила кастрюлю с супом. СЛУЧАЙНО. Но папа сказал, что кидаться свежесваренным обедом – не лучший способ привлечь к себе внимание. А мама вообще заявила, что хочет обратно в Питер. Суп, между прочим, был горячим. И я запросто могла погибнуть. Но всем, конечно же, плевать…