Kitobni o'qish: «Портрет неизвестной. Часть 3»

Shrift:

Часть 3

Глава 1.

– Господи! – испуганно запричитала Лиза. – Славка, ты меня слышишь?!

Девушка пыталась привести молодого человека в чувство, хлопая его по посеревшим щекам, но детектив не спешил возвращаться. Ища поддержки, Лиза то и дело оглядывалась на Ивана.

– Давайте его все-таки разденем, – предложил Иван, сохранявший холоднокровное спокойствие, – и начал снимать с пострадавшего шубу, запачканный кровью сюртук с жилетом. Эти манипуляции, видимо, причиняли раненному боль, Ярослав застонал и приоткрыл глаза.

– Славка, ты меня видишь?! – прокричала Лиза, глядя ему в лицо. – Ну ответь же!

Иван между тем задрал сорочку детектива почти до подбородка. Она почему-то снималась только через голову, и стащить ее, не причиняя Ярославу дополнительных страданий, не представлялось возможным. Лиза только бросила взгляд на длинную рану, проходящую справа по ребрам и тут же вскрикнула, зажимая рот рукой. Затем заставила себя вновь посмотреть на, распластанного на диване мужчину, взяла себя в руки и глухо произнесла, – Я должна остановить кровь. У тебя есть какие-нибудь чистые тряпки? И вода, нужна кипяченая вода!

Иван ушел искать перевязочный материал, а Лиза вновь обратилась к Ярославу. – Ты меня слышишь?!

Ярослав приоткрыл глаза, едва прошелестел, – Слы…шу… – и вновь отключился.

Скоро князь принес кувшин с водой и чистую ткань, уже порванную на ленты. Лиза принялась осторожно промывать участки кожи вокруг раны, а когда закончила постаралась сделать тугую повязку, чтобы остановить все еще сочившуюся кровь.

– Кровь не фонтанирует – значит артерии не задеты, – думала она, вспоминая все что знала про оказание первой помощи, правда на этом ее познания в этой области и заканчивались. Наконец с перевязкой было покончено, а Ярослав все еще лежал в отключке.

– Иван! Надо бы доктора позвать. – она отняла свою ладонь ото лба раненного, – он холодный весь.

– Конечно, при ранениях всегда так. А что касается доктора… я уже послал записку нашему знакомому Игнатову, вы же его помните?

Лиза кивнула, затем поправила плед, которым накрыли больного и встала с колен. Не переставая глядеть на осунувшееся лицо Ярослава, она обоими руками сжала ладонь князя, – Спасибо, Иван! Как вы думаете, он не умрет?! – Она все-таки посмотрела князю в глаза, испуганная и уставшая.

– Что вы, Елизавета Михайловна, я надеюсь, что рана его не опасна, конечно врач скажет вернее. На мой взгляд рана не глубокая, удар пришелся вскользь, если я хоть что-нибудь понимаю в ранениях…

– А почему тогда он не приходит в себя? – с неподдельным волнением в голосе спросила девушка.

– Так вон сколько крови потерял! – ответил князь. – Вы его сейчас не трогайте, давайте дождемся лекаря.

Лизе не сиделось на месте, под пристальным взглядом князя, она стала прохаживаться по комнате туда-сюда. В тишине, нарушаемой только скрипом половиц, они принялись ожидать врача. Лиза периодически подходила к раненному и всматривалась в его бледное лицо, прикладывала руку ко лбу, пыталась проверить пульс. Она и у себя-то пульс не сразу находила, а тут у человека в беспамятстве… То ей казалось, что пульс совсем не прослушивается, и тогда по ее спине ползли отвратительные мурашки, но потом она все-таки улавливала глухие ритмичные удары.

Время замедлилось и тянулось как черная густая субстанция. Лиза то и дело поглядывала на часы, стоявшие на полке, и ей казалось, что витые стрелки замерли на месте и не двигаются.

– Елизавета Михайловна, сядьте уже! – первым нарушил гнетущую тишину князь, – Этим вы ему не поможете.

Она зло глянула на, оседлавшего единственный стул, князя и продолжила наматывать километраж. Во-первых – присесть было просто некуда, а во-вторых – ей было так легче.

В очередной раз проходя мимо, распростертого на диване, Ярослава, ей показалось, что щеки детектива слегка порозовели, а ресницы дрогнули. Она тут же метнулась к нему и бухнулась на колени у изголовья, – Славка, ты меня слышишь? Ну посмотри же, посмотри на меня!

Веки раненного теперь уже точно затрепетали. Лиза убрала со лба Ярослава прилипшие прядки. – Ну, давай же! Открой глаза! – попросила она.

Бледные губы Ярослава тронула слабая улыбка, – Эй! Ты чего? – Он с трудом поднял руку и погладил девушку по рукаву. Из уголка глаза Лизы предательски поползла слеза. Она уткнулась лицом в его плечо, от чего Ярослав тихонько зашипел, – Ой! Прости, прости. Ты как? – Смогла она выдавить, когда справилась с комом, который перехватывал ее горло.

– Бывало конечно и лучше! – ответил он в своей обычной манере и попытался приподняться.

Эта попытка была тут же пресечена Лизой, которая строго велела ему лежать и не дергаться. Она только подложила ему под голову свой, кое-как скомканный, сюртук. На просьбу Ярослава – дать попить, заявила, что напоит его только после того, как это разрешит доктор, потому как при некоторых ранениях пить категорически запрещается. Ярослав хмыкнул, и тут же болезненно поморщился, а после заявил, что по его ощущениям у него нет таких уж серьезных повреждений… Получив в ответ строгий взгляд, он замолчал, понимая, что воды ему не дадут.

– Ярослав Сергеевич, вы помните, что с вам случилось, – спросил князь, вплывая в поле зрения раненного. – Мы же расстались с вами в ложе мадам Штибер, и буквально через час с небольшим, вы стоите под дверью мастерской истекая кровью.

Ярослав нахмурился и его лоб пересекли две глубоких морщины. Некоторое время он молчал вспоминая, а затем прикрыв глаза сказал, что помнит, как разговаривал с Надин, и как она обещала еще раз с ним встретиться после того, как вернется с бала. Он ее проводил до экипажа, и пошел к себе на Васильевский. Когда свернул с набережной на свою линию, на него набросился какой-то человек с ножом. Хорошо, что он успел среагировать и лезвие скользнуло по шубе. Нападавший был один и на адреналине Ярослав его хорошенько приложил головой об кирпичную стену дома. Чувствуя, что слабеет от кровопотери, детектив решил ретироваться не дожидаясь, пока грабитель придет в себя. Он только прихватил с собой орудие несостоявшегося убийства.

– Поищи в кармане. – повернул Ярослав голову к Лизе. Она подняла все еще лежащую на полу шубу, и в одном из карманов обнаружила кинжал со следами крови на лезвии. Она замерла, рассматривая оружие, затем осторожно двумя пальчиками, положила на стол и услышала хриплый не то стон, не то всхлип. Она повернулась к Ярославу, а тот кривясь от боли, и придерживая повязку, смеялся. От этого на бинтах опять проступили красные пятна.

– Ну ты даешь, Перышкина, – откинувшись назад и отсмеявшись выдохнул раненный. – Боишься отпечатки пальцев затереть?! Сериалов насмотрелась? Очнись! Здесь дактилоскопию еще не изобрели…

– Послушай, умник, у тебя опять рана открылась! – Лиза поверх старой повязки намотала еще один слой бинтов. – Молчи лучше!

Ярослав поднял левую руку и провел по губам двумя пальцами, застегивая рот на молнию. После этого рука бессильно свалилась на покрывало. Лиза укоризненно покачала головой. – Шут гороховый!

А после перевязки встала и опять начала мерить шагами комнату, отобрала у Ивана трубку, которую он вдруг вздумал прикурить, посмотрела в окно. И снова туда, сюда, взад и вперед…

Игнатов пришел часам к трем ночи. Хмурый, помятый с всклокоченной шевелюрой. В руках он держал классический докторский саквояж. Он молча кивнул Ивану, затем одарил Лизу взглядом своих водянистых глаз и сразу направился к пострадавшему.

Он приподнял плед оценивая масштабы бедствия и сразу откинул его. Затем снял сюртук, засучил рукава рубашки и, раскрыв саквояж, достал ножницы, которыми разрезал бинты. А затем одним ловким движением снял повязку, уже частично приставшую к ране. Глядя на это, даже Лиза поморщилась, Ярослав же лежал, плотно сомкнув губы и настороженно глядя на местного Эскулапа.

– Господин Игнатов, извините, что вмешиваюсь, а вы руки помыть не хотите? Инфекция, микробы и все такое? – подала голос Лиза.

Игнатов ничего не ответил, просто коротко взглянул на девушку и снова обратился к больному. Затем извлек из своего чемоданчика какую-то блестящую штуку и потянулся ею к ране.

– Стойте! – резко крикнула Лиза, инструмент хирурга застыл в миллиметрах от раны. – Вы свои инструменты хорошо продезинфицировали?!

– Иван, уберите от меня этого…мадемуазель! – еле сдерживаясь зло процедил Игнатов, глядя на Лизу поверх очков.

– Правда, Алекс, пойдемте, дайте врачу осмотреть больного, – Иван взял ее под локоть и попытался вывести из комнаты. Но Лиза, вырываясь из крепких рук князя, продолжала выкрикивать о том, что стерильность залог здоровья пациента, а капля никотина убивает лошадь – ну и прочие санпросветовские агитки, что расклеены на стенах любой поликлиники.

Ивану не без труда удалось вытолкнуть ее в коридор, холодный и темный. – Пустите же меня, наконец! – возмутилась девушка, когда Иван придавил ее своим телом к стене, лишая возможности брыкаться. Наконец устав сопротивляться тело девушки обмякло, Лиза, всхлипнув уткнулась лицом в плечо князя. У нее опять засвербило в носу и слезы уже были готовы снова политься. Князь легонько погладил ее по спине.

– Поразительно, я за всю свою жизнь столько не ревела как в вашем долбанном мире! – произнесла она в нос.

Поняв, что девушка успокоилась, Иван нехотя ее отпустил и, отойдя, присел на широкий деревянный подоконник. Лиза, слегка погодя, тоже подошла и уселась рядом с ним, подтянув коленки к подбородку. Она в темноте нашарила руку Ивана и сжала ее, так ожидать вердикта врача было легче.

За эти несколько дней, незнакомый по сути человек, Ярослав, стал для нее роднее родного. Она относилась к нему как к старшему брату, которого у нее никогда не было, но который сразу принялся выполнять все основные братские обязанности – опекать, защищать и заботиться. Даже то, что он долгое время скрывал ото всех, и от нее, в частности, большую часть своей биографии, не мешало той искренней привязанности, которую она испытывала к нему. А теперь, когда жизнь Ярослава вдруг повисла на волоске, она ощутила жуткий страх.

– Нет, ну не может этого быть! – она всеми силами отгоняла от себя эти черные мысли. – Молодой здоровый мужчина! Что с ним может произойти?! – думала она, но червячок сомнений все равно продолжал грызть.

Наконец вышел Игнатов, вытирая руки тряпкой, белый фартук, надетый поверх жилета, был весь в свежих кровавых разводах. Лиза посмотрела на его руки – под ногтями чернела запекшаяся кровь, да и сами пальцы были все в крови. – Где можно помыться, хмуро спросил он, – Иван оттолкнулся от подоконника и пошел провожать врача, а Лиза юркнула в комнату.

На диване, в той же позе лежал Ярослав. Лицо его было бледно, глаза прикрыты. Он спал. Лиза подошла и приподняла краешек пледа, увидела, что грудь мужчины перебинтована свежими бинтами. Пока она любовалась на перевязку вернулся Игнатов с князем.

– Я дал ему успокоительное, он поспит какое-то время. Что могу сказать? Ему очень повезло, что не затронуты крупные сосуды. Рана не глубокая, но длинная, рассечены мягкие ткани. Я рану почистил и зашил. Будем надеется, что все обойдется, во всяком случае у него большие шансы на выздоровление. Но нужно наблюдать. Может развиться сепсис. Первые один два дня, а может и неделю больного может лихорадить. Я выпишу лекарства, завтра утром пришлю рецепты.

– Так, что еще? – Игнатов поправил пенсне на переносице. – Если вам интересно, то удар скорее всего наносил левша, потому как рана находится справа. Если будут какие-то изменения, зовите меня. Барышня, не волнуйтесь вы так, бог даст все образуется. – Говоря это Игнатов складывал свои инструменты в саквояж, то и дело поглядывая то на Лизу, то на Ивана.

Иван опять ушел проводить врача, а Лиза села на одинокий стул и попыталась взять себя в руки. То, что сказал Игнатов с одной стороны приносило облегчение, а с другой стороны она силилась вспомнить что же такое этот самый сепсис.

– Ну кто мне мешал сунуть в косметичку вместе с обезболивающим еще и антибиотики. – сетовала она. – В следующий раз буду умнее шагу из дома не сделаю без соответствующей экипировки. Вот только как теперь добираться домой? Ярик вышел из строя. На долго ли? Одному богу известно. А Ахмет сидит в кутузке. Ну что же настала пора плана «Б»!

Глава 2.

Лиза просидела с Ярославом весь остаток ночи, и только под утро князь прогнал ее спать, уверяя, что сам за всем последит, и обязательно разбудит, если будет на то необходимость. Девушка нехотя уползла к себе, рухнула, не раздеваясь, на постель, и сразу же вырубилась.

Проснулась, когда за окнами светило солнце. Подскочила на месте как ужаленная, с ощущением, что жестоко проспала и обнаружила, что спала в одежде. Память медленно воскресила все события, произошедшие накануне. Значит это был не кошмарный сон, и за стенкой действительно лежит раненый Ярослав. Торопливо привела себя в порядок и бегом кинулась в соседнюю мастерскую, проведать больного.

Ярослав все так же лежал на диване, глаза его были прикрыты. По мерно вздымающейся груди, Лиза поняла, что он спит. На столике у дивана высились целая батарея из бутылочек и пузырьков. Видимо Иван уже сбегал в аптеку, а скорее всего посылал кого-нибудь выкупить те лекарства, что рекомендовал доктор. Девушка тихо подошла к столику и попыталась понять, чем же лечат детектива, но все латинские названия, от руки написанные на бумажных этикетках, были ей незнакомы. Покрутив один другой флакон, она поставила их на место. Взяла самую высокую бутылочку, откупорила ее и сунула под нос. От едкого запаха, плескавшейся в бутылке темной жидкости, сразу заслезились глаза. Лиза поморщилась и поспешила вернуть пробку на место.

Вот так с бутылкой в руке она замерла, потому что услышала, как детектив вздохнул во сне. Перышкина осторожно приложила ладонь ко лбу больного – лоб был горячим. Лицо Ярослава больше не походило на гипсовую маску, наоборот, лихорадочный румянец раскрасил его щеки.

От прикосновения холодной ладони, детектив открыл глаза. – М-м-м-м, как приятно, подержи еще! – попросил он хриплым голосом.

– Может тебе компресс на лоб положить, прохладный? – спросила Лиза.

– Нет, твоя ладошка приятней, – губы детектива чуть тронула улыбка. Затем мужчина приподнялся на локте и оглянулся вокруг. А когда понял, что они одни, быстро заговорил, ухватив девушку за рукав, – Ты вот что, Перышкина, в это дело не влезай! Тут видишь какие ставки. Я полежу день два, оклемаюсь и что-нибудь придумаю. Никуда Ахмет из КПЗ не денется.

– Оно, конечно так, – согласилась Лиза, присаживаясь на краешек дивана, – но ты уверен, что в ближайшее время на ноги встанешь?

– Перышкина, я же не первый год замужем! Вот увидишь, что послезавтра буду как огурчик! – Ярослав подмигнул ей.

– Так это было там, а здесь антибиотиков, дорогой мой, еще нет! Я бы на твоем месте так не хорохорилась, а лежала спокойно и выполняла все предписания местного Эскулапа.

– Я и лежу, как видишь! – Ярослав все еще держал ее руку, и серьезно продолжил, -дай слово, что не полезешь в этот гадючник.

В этот момент вошел Иван. Ярослав нехотя отпустил девушку и устало откинулся на подушку, которую ему выделила, какая-то добрая душа.

Лиза с облегчением подумала, что князь вовремя появился. Уж больно она не хотела давать никаких обещаний. Тем более, что детали плана «Б» она уже обдумала, и ей не терпелось начать претворять его в жизнь.

– Спасибо, Иван, что позаботились об этом охламоне, и за лекарства тоже! – девушка, наконец поставила на столик бутылек, который до сих пор держала в руке. – Теперь можете отдыхать, а я с ним посижу.

– В этом нет больше нужды, я пригласил сиделку. Она скоро подойдет, и будет неотрывно находиться около месье Быстрова, – ответил Иван.

Действительно, вскоре пришла моложавая сухопарая дама в опрятном темном платье. Ее седые волосы были аккуратно убраны под кружевную наколку.

– Прошу любить и жаловать – Агнесса Карловна. – представил женщину князь. Сиделка сделала книксен и заулыбавшись произнесла, – Ja, ja!

– Агнесса Карловна ни слова не понимает по-русски – только по-немецки и по-французски. – объяснил Иван.

Та снова заулыбалась, обнажая крупные желтоватые зубы. – Ja, ja! – повторила она. Затем князь по-французски объяснял ей какие лекарства и когда давать, а сиделка молча кивала головой. Потом Иван кликнул Троньку и велел ему доставить обед для пострадавшего прямо сюда.

Отдав все распоряжения, князь повернулся к Лизе. – А мы с вами, Алекс, займемся чем-нибудь более интересным, сегодня последний выходной день…

– Ой! Правда! Мне ж на работу завтра! – воскликнула Лиза вскакивая.

– Ярослав Сергеевич, душа моя, оставляю тебя в надежных руках Агнессы Карловны, а вечером зайду проведать. Идет?

– Перышкина! – Ярослав вновь приподнялся на локте, оглядываясь на Агнессу Карловну, наводящую порядок на столе. – Ты меня услышала? Ей богу это уже не шутки!

– Я все поняла! – Лиза послала ему воздушный поцелуй и быстро исчезла за дверью.

Иван, последовавший за нею, начал с того же самого. Он снова завел разговор о том, что ей не стоит никуда ходить одной, тем более на работу.

– Будь моя воля, запер бы я вас на три замка и не выпускал бы. Потому что вы обладаете феноменальной способностью привлекать на свою голову всякие неприятности.

Лиза укоризненно на него посмотрела, – Даже слушать не хочу эту ерунду!

– Ну что с вами сделаешь… – Князь слегка подтолкнул девушку в сторону лестницы на чердак. – Поднимемся в мастерскую, есть у меня одна идея…

А в мастерской они встретили Мирона, который спокойно сидел и увлеченно работал, не зная ничего о последних событиях.

– Что так поздно? – спросил он, выглядывая из-за холста. – Мое почтение, мадемуазель!

– Мадемуазель, надеюсь, посидит немного, – не то утвердительно, не то вопросительно произнес князь, указывая девушке на подиум.

– Так свет почти ушел, – заметил Мирон, – долго вы сегодня добрались.

Пока Лиза устраивалась, а Иван разжигал лампу, которая должна была ее освещать, Мирону вкратце пересказали все события, прошедшей ночи и утра. Грек даже писать перестал, слушая. Лиза тоже вставляла уточняющие комментарии, послушно подчиняясь указаниям Ивана, который добивался нужного освещения модели.

– Не кажется ли вам, господа, что слишком много смертей за такое короткое время? – Мирон озвучил мучавшую всех мысль.

– Левша, говорите вы? Лев-ша, лев-ша…– Мирон взлохматил волосы, – Нет, не припоминаю, чтобы встречал где-нибудь тут леворукого… А вы?

– Je n`ai pas vu non plus, monsieur1, – ответил князь, который, ища наиболее выгодный ракурс, крутил голову Лизы, взявшись за ее подбородок. Наконец, он отошел подальше, оценивая модель в целом. – Все, Алекс, смотрите вот на этот угол картины господина Ксенакиса и постарайтесь не шевелиться.

Пятясь, Иван вернулся к своему мольберту и взялся за кисти.

Иван посадил ее в такую неудобную позу, что спину заломило сразу. Сидеть, слегка откинувшись на спинку стула и повернув голову в сторону князя при этом рассматривать нижний угол подрамника, установленного на мольберте грека, было утомительно. Перышкиной хватило только на двадцать минут честного позирования. Подавив очередной зевок, чтобы хоть как-то отвлечься от ноющей боли в спине, девушка вытащила из кармана телефон. Не меняя позиции головы, открыла книжку, которую начала читать еще до попадания в этот мир. – Так не мешает? – на всякий случай спросила она.

– Напротив, очень интересная подсветка лица снизу, продолжайте, – ответил Иван.

– А что вы там рассматриваете, можно полюбопытствовать, – через некоторое время спросил из своего угла Мирон. – в этой маленькой светящейся коробочке.

– Я читаю новый роман, одного популярного у нас автора, легкий абсурд, немножко юмора. Прикольно.

Вопрос Мирона – какой сюжет у этого романа, Лизу поставил в тупик. Она раньше об этом не задумывалась. Ну какой тут сюжет? Бред наслаивался на глюк, прикрываясь бессмысленными словесными выкрутасами, вперемежку с шуточками и хохмочками. Колоритные персонажи, являющиеся в дымном чаду, сочные детали и все это в жестком ритме, заданном аккордами тяжелого киберпанка. Так какой сюжет? Она так и ответила, что сюжета как такового нет, а есть сплошные рассуждения автора о месте человека в эпоху либерализации ценностей.

– Ну прочтите, что-нибудь, – попросил Мирон. – Чтобы понять, о чем вы только что сказали.

Лиза сосредоточенно листала странички, пока не нашла, ту главу, которая ей понравилась больше всего.

«Богдан с трудом разлепил глаза, по которым тут же резанул яркий луч, пробивавшийся сквозь щель между плотными шторами, а это означало, что уже перевалило за полдень. Именно в это время солнце, добравшись до своего пика, начало скатываться вниз и атаковать стеклянный фасад высотки…» Дальше главный герой начинал с трудом припоминать события предыдущего дня. Неожиданно он обнаруживает в своей постели незнакомого субъекта. Все дальнейшее повествование было построено как диалог главного героя и этого персонажа, как потом выяснилось – его alter ego. Они вели на кухне околофилософские беседы, рассуждали о вечных темах, дымили сигаретами, ссорились и мирились.

А когда история дошла до гендерного многообразия живописцы выползли из-за своих холстов. Пришлось Лизе проводить ликбез для художников. От ее объяснений и без того не маленькие глаза грека стали еще больше, а нижняя челюсть князя отвалилась.

– Простите, мадемуазель, не сочтите мой вопрос бестактностью, но вы…– начал Мирон, размахивая зажатым в пальцах флейцем.

– Хотите спросить, как я себя позиционирую? – Лиза наморщила лоб. – Хм… Ну как у нас говорят: «Для своей идентификации я употребляю местоимение «она».

– Местоимение «она»?! – в один голос воскликнули мужчины.

Эта скользкая тема взволновала молодых людей настолько, что они продолжили эмоциональное обсуждение на французском. Девушка, не понимая ни слова, переводила взгляд с одного на другого.

– Мирон, у вас краска с кисти на пол капает! – она уже десять раз пожалела, что затеяла этот разговор, а потом напомнила, что не намерена сидеть на подиуме вечность.

Очнувшись, грек тихо выругался на непонятном языке, пытаясь рассмотреть лужицу краски у своих башмаков. Не найдя оной, с укоризной посмотрел на девушку и покачал головой. – Шутите все, Елизавета Михайловна!

– Стараемся, Мирон Лаврентьевич. – съязвила Лиза, прижимая обе руки к груди и слегка кланяясь.

Стук черенка кисточки по деревяшке заставила Лизу и Мирона перестать обмениваться любезностями. Иван жестом попросил девушку не вертеться.

Лиза вновь рассматривала нижний угол подрамника, и больше она не читала, потому что охрипла споря, объясняя и доказывая свою точку зрения. Просто молча досидела до того момента, когда Иван наконец разрешил ей покинуть подиум и подойти посмотреть на свою работу.

Глядя на начатый портрет, Перышкина все никак не могла отделаться от ощущения, что она где-то подобное уже видела. Было в нем нечто неуловимо-знакомое. Она долго всматривалась в полотно, но так и не вспомнила.

– Что скажите, Алекс? – поинтересовался князь, обтирая ветошью кисти.

– Никак не могу припомнить, но я где-то подобное уже видела, – Лиза в задумчивости постучала пальчиком по губам, сложенным уточкой. – Определенно, видела! Только где…

Тихо, мысленно перелистывая альбом «Русская живопись 19 века», подошла к Мирону и взглянула через его плечо на холст, изнанку которого она лицезрела последние два часа. А там разыгрывалась жанровая сцена: на переднем плане находилась темноволосая девушка с горящими глазами, стремительно выбегающая из комнаты, в которой за столом чинно восседали почтенные родители и какой-то потасканный мужчинка.

– Ой! – захлопала в ладоши Лиза. – А я узнала эту девушку! Это же ваша невеста – Софико!

Мирон вздрогнул от неожиданности, а затем картинно прижал руки к груди. – Елизавета Михайловна, у меня чуть сердце не остановилось из-за вашего крика!

– Картина называется «Невеста сбежала» или «Побег из-под венца», или «Навязанный брак», или… – Лиза в захлеб начала придумывать названия, а Мирон, набрав воздуха в легкие, пытался вставить хоть слово, но слово ему не давали.

Наконец грек описал рукой в воздухе круг и как дирижер, остановил Лизин поток сознания, – вообще то «Смотрины».

Взяв грека под руку и глядя ему прямо в глаза, Лиза призналась, – Я бы на месте Софико тоже предпочла бы не этого господина, – кивок в сторону картины, – а вас, месье Мирон.

– У вас богатый выбор, мадемуазель, – желчно констатировал князь из своего угла.

– Завидуешь, ваше сиятельство? – усмехнулся Мирон, приобнимая девушку.

– Только у меня опять в адрес вашей работы есть малю-ю-юсенькое замечание.

Мирон вжал голову в плечи и закрыл лицо руками, – Помилуйте, госпожа! – раздалось сквозь глухие рыдания.

Лиза погладила грека по вздрагивающей спине. – Вот такусенькое! – двумя пальцами она показала микроскопический размер своего замечания.

– Что с вами делать, – произнес грек, отнимая руки от лица. И уже спокойным голосом, – давайте уж не стесняйтесь!

– У меня такой вопрос… – начала Лиза вкрадчиво.

– Понеслась душа в рай! – донеслось бурчание из княжеского угла.

Мирон замахал руками, призывая его замолчать и сложив руки как китайский болванчик, с полупоклоном, обратился к девушке, покорно ожидая приговора.

– Так вот, не перебивайте, пожалуйста, – продолжила Лиза, – почему вы, художники, когда рисуете подобные сцены всегда нежеланного жениха выводите этакой гротескной плесенью? Невелика честь отказаться от этого суслика, кому он нужен? Вот если бы барышня по идейным соображениям отказывалась бы от достойного, я бы даже сказала, первосортного жениха – вот это я понимаю – протест! А так… Бытовуха!

Мужчины смеялись долго, Мирон даже смахнул, слезы с глаз.

– Вот что мне в вас нравится, мадемуазель, так это ваш оригинальный взгляд на искусство. – наконец смог произнести Мирон, отдышавшись. – Правда же, сиятельство?

– Мне и не только это в вас нравится, Елизавета Михайловна, впрочем, вы уже знаете. – слегка кланяясь, напомнил Иван.

– Вас не поймешь, когда вы издеваетесь, а когда говорите серьезно. Скорее всего первое. Не буду больше вообще ничего говорить, пишите – как хотите, дайте пищу нашим истосковавшимся по мясу искусствоведкам. Они уж точно определят, какой смысл заложен в изображении вот этой складочки на кофточке, и почему у нее на платьишке три пуговички, а не четыре. – надулась Лиза.

– Вообще то – пять. – серьезно поправил Мирон.

– А? – не поняла Лиза.

– Пять, пу-пу-пуговичек! – последнее слово он еле выговорил, так как новый приступ смеха, сложил грека пополам.

– Мирон! Ведете себя, как торговка на базаре, – попытался урезонить его Иван.

– Точно, точно! – подхватила Лиза, – прислушайтесь, к тому, что вам старший товарищ говорит.

Почему-то эта фраза вызвала очередной взрыв хохота. Лиза досадливо переводила взгляд с одного на другого. А Мирон, не в силах произнести ни слова, только тыкал пальцем в свою грудь.

– Я! – в перерывах между всхлипами, смогла разобрать Лиза, – Я старший!

– Ну тем более, какой пример вы подаете молодежи? – продолжала гнуть свою линию Лиза, злясь уже на себя, что никак не может прекратить этот балаган.

– Я на неделю, – Мирон вытер лоб и выдохнул, – старше.

Лиза подняла руки, и с видом «сдаюсь, вы победили, и я больше не желаю продолжать этот разговор», отошла молча в угол.

В этот момент прибежал мальчишка, который передал записку князю. Тот, читая, нахмурился и сказал, повернувшись к Лизе, – Агнесса Карловна пишет, что больному стало хуже – у него жар.

Лиза тут же рванула к двери, но там ее перехватила рука Ивана, – Спокойнее, Алекс, спокойнее!

Ярослав, был горячий как печка и находился в состоянии полусна-полубреда, Лиза обеспокоенно посмотрела сначала на сиделку, потом на князя.

– Надо с этим что-то делать! – Сиделка затараторила на французском, и Лиза поняла по интонации, что она отчитывается, что выполняла все как было предписано.

– Ему жар сбить можно? – спросила Лиза, обращаясь к князю.

Иван пожал плечами, но затем кивнул. Лиза сорвалась с места, метнулась в свою комнату нашла в косметичке таблетки и выдавила себе на ладошку пару рубиновых капсул.

Вернувшись, приподняла Ярослава за плечи и велела проглотить таблетки. Детектив на мгновение пришел в себя, молча повиновался и снова провалился в лихорадочный полусон.

– Теперь ждем, когда лекарство подействует, где-то через час, может меньше, температура должна упасть.

Лиза отпустила Агнессу Карловну отдохнуть, а сама заняла место около постели больного, то и дело прикладывая к горячему лбу салфетку, смоченную в прохладной воде с уксусом. Минут через сорок она заметила, что дыхание больного стало спокойней, а лоб не таким горячим. Лихорадка отступала. Наконец Лиза смогла спокойно выдохнуть, нужно сказать она здорово перепугалась.

Позже приходил Игнатов, он был, как обычно, сдержан, суров и хмур. Из-под косматых бровей глаза недовольно смотрели на мир сквозь стекла очков. Проверил пульс больного, прослушал легкие через деревянную трубочку. Затем так же, не говоря ни слова, начал разматывать повязку, – Вы бы, мадемуазель, вышли бы, а то неровен час в обморок упадете. Откачивай потом вас еще…

– Но… – начала Лиза, Иван не дал ей договорить, подхватил ее и подтолкнул к двери.

Шипя как недовольная кошка, Лиза все-таки подчинилась грубой силе и продолжила ворчать в коридоре.

Вышедший вскорости, Игнатов сообщил, что пока все идет неплохо, и пообещал навестить больного на следующий день так же вечером, распрощался и ушел.

Потом Лиза сидела подле Ярослава, который спал, напившись чудодейственной успокоительной настойки Игнатова. Отчасти девушка завидовала ему. Она бы тоже не отказалась приложиться к тому самому бутыльку, который крутила утром, в нем, как выяснилось, и находилась настойка. Ушла только тогда, когда на пост вернулась Агнесса Карловна, которой велела разбудить ее если больному станет хуже.

Глава 3.

Как Лизу не отговаривали Ордынский с детективом, она все равно отправилась утром следующего дня на Миллионную. Мирон проводил ее до самых дверей особняка Гуммелей, пожелал ей доброго дня и отправился по своим делам.

Атмосфера в чертежной не отличалась от той, что бывает во всех учреждениях после длинных выходных. Унылые мятые физиономии, замедленные движения и обреченность в глазах. Ситуацию осложняло еще и то, что через четыре дня опять намечалось застолье с танцами до утра. Кто же будет истязать себя активной работой во время этой короткой передышки между праздниками? Поэтому коллеги без энтузиазма разбрелись по своим местам и вяло переговаривались.

Даже вечный двигатель Манци дал сбой – его было не видно и не слышно, только кольца дыма поднимались над столом, свидетельствуя о том, что Мишель все-таки присутствует.

Появление шефа, бледного и тоже утомленного праздниками, внесло некоторое оживление. Профессор поговорил с инженерами, перекинулся парой слов с Манци и завис за спиной у Лизы, разглядывая чертежи, затем похлопал ее по плечу, – Продолжайте, юноша! – и направился к дверям.

Лиза с большим трудом вспомнила, визит в строящийся дом на Радищева, то есть конечно же на Большой Сергиевской, и что она делала обмеры. В них она и нырнула с головой. На фоне карнавала в стиле «самба де Жанейро», в котором девушка жила уже который день, возможность просто почертить – была сродни медитации на берегу океана. Все понятно, сиди – отдыхай! Только карандаш, тот самый, что князь Иван подарил намедни, порхает в пальцах, оставляя изящные линии на бумаге. Даже неразбериха с аршинами и саженями уже не казалась такой непреодолимой.

Коллеги тихо шуршали по своим углам, откровенно скучая. После праздников требовалось время для раскачки.

О том, что курить вредно – в этом мире еще не догадывались, поэтому мужчины смолили, как паровозы. Даже над столом в самом дальнем углу, что оккупировала девушка, дым висел сизым облаком. По неизвестной причине именно сегодня коллеги дружно достали кто трубки, кто сигареты и пускали дым в потолок. Только самый трудолюбивый и молчаливый член коллектива не участвовал в это вакханалии, а продолжал тихо шелестеть за своим столом.

Когда концентрация дыма в воздухе стала критической, Лиза подошла к окну и, запрыгнув на широкий подоконник, попыталась открыть форточку.

– Господин граф, позвольте узнать, что вы собрались делать? – раздался за ее спиной знакомый голос. Обернулась. Так и есть, Манци оторвался от своей газеты и, заломив одну бровь, вопросительно смотрит на нее поверх газеты.

– Я хочу открыть эту форточку, сударь, – ответ прозвучал, с той же издевательски-вежливой интонацией, что и вопрос, – от дыма уже, простите, глаза разъедает.

– Вы меня удивляете, Алекс, – тон Манци стал приторно-сладким, – только не говорите, что вы еще, к тому же, не курите!

– Да не курю, – не отставала в соревновании по сладкоречию Лиза, встав на носочки, потянулась к шпингалету. – и вам не советую!

– Общеизвестно, что курение табака улучшает зрение, возбуждает мозг и оттягивает от головы дурные соки, – назидательно произнес Микеле, победно подняв указательный палец.

– А также разбивает головные боли, устраняет печальные расположения и для геморроидов тоже очень хорошо. – добавили из угла инженеров.

Услыхав это, Лиза закрыла рот руками, изо всех сил сдерживаясь. В конце концов она не выдержала и расхохоталась, балансируя на подоконнике. Скука была забыта, коллеги теперь с интересом смотрели на Алекса. Еще бы такой цирк! Не каждый день увидишь загибающегося от хохота гафа на подоконнике. А граф никак не мог остановиться.

– Для ге-ге-геморроидов может быть и хорошо, – она обоими руками придерживала живот, который уже болел, – а для остального-то! Плохо!

– Ой, не могу, рассмешили! – потребовалось время, чтобы она успокоилась, затем вытерла тыльной стороной ладони глаза и полчаса разъясняла мужчинам о вреде курения. В красках расписывала как чернеют легкие, как сужаются сосуды, а потом рвутся, заливая красной кровью мозги. О! Об этом она могла долго рассказывать и даже нарисовать зримую картинку.

Ее слушали не перебивая, а Лиза продолжала приводить все новые и новые аргументы. Попутно, отвернувшись к окну, она попыталась приподнять изящный кованый шпингалет, совершенно не замечая, вновь зашедшего в комнату профессора.

– И последнее, – как утверждают британские исследователи, капля никотина – убивает… – Лиза наконец справилась со шпингалетом и распахнула форточку. Глотнув свежего воздуха, она оглянулась и заметила шефа, который стоял, зажав между пальцами зажженную сигарету, – лошадь! – закончила она, сползая с подоконника и одергивая рукава сюртука.

– Как? И вы, профессор, тоже? – не нашлась, что еще можно сказать в подобной ситуации Лиза.

– Ну что ж, похвально! – при этом Гуммель демонстративно притушил сигарету в серебряной пепельнице, стоящей у итальянца на столе, и продолжил. – Вы слышали, господа? С сегодняшнего дня в чертежной курить воспрещается!

Послышались возмущенные голоса. Больше всех протестовал Манци, при этом он так выразительно смотрел на Лизу, что было понятно – ей не жить. Потому что Микеле обязательно придушит ее где-нибудь в темном углу, а хладный труп закидает старыми чертежами и огрызками карандашей. Но профессор был непреклонен. Лиза, стоя за его спиной, плотоядно оскалилась и провела большим пальцем себе по горлу, глядя Манци прямо в глаза. Если дразнить ос – так сразу всех! Что уж теперь! – решила она.

Микеле аж поперхнулся дымом. Трубка выпала у него изо рта, и он еле-еле успел ее подхватить, чтобы не прожечь дырку на одежде.

Под суровым взглядом профессора все коллеги один за другим потушили свои трубки, и даже противный Манци энергично выколотил остатки табака в ту же пепельницу, бурча под нос страшные ругательства по-итальянски. Пресекая последовавшее возмущение, профессор велел всем выходить в курительную комнату, и только там дымить сколько душе угодно. – Всем понятно?!

С этими словами шеф покинул помещение, оставив Лизу один на один с недружественно настроенной частью коллектива.

– Да, Алекс ! Устроили вы нам! – хохотнул толстый немец из своего угла, его сосед что-то невразумительное промычал.

А Манци, зло сверкая глазами, тряс пальцами, сжатыми в щепоть. Только серый безмолвный человек продолжал работать, не поднимая головы.

Зато у коллег теперь появилось новое развлечение – ходить в курилку и группами, и поодиночке.

Вечером, не дожидаясь сопровождающего, которого Иван обещал прислать, Лиза быстренько распрощалась со всеми и отправилась реализовывать свой план «Б».

Хотя все инстинкты самосохранения хором твердили ей не делать этого, Лиза заставила себя подойти к уже знакомому ажурному ограждению внутреннего двора Малого Эрмитажа. Возле полосатой будки, рядом с воротами, стоял великан с пышными усами и окладистой бородой. Статная фигура бородача была упакована в эффектный мундир темно-синего сукна, с красной грудью, увитой золотыми шнурами. Высокий стоячий воротник, также был отделан золотым шитьем, как и лампасы на брюках. На голове караульного красовалась высокая меховая шапка с широкой блестящей кокардой на лбу, длинная витая кисть из золотого же шнура спускалась на плечо. В руке у этого гиганта было внушительных размеров ружье с примкнутым к нему штыком, впечатляющих размеров сабля болталась на кожаных ремешках портупеи.

Взгляд девушки прошелся от носков сапог до верхушки шапки, вновь спустился немного вниз, задержался на крестах, украшавших грудь гиганта, и вернулся к глазам караульного. Они не мигая смотрели сквозь девушку. Если бы не ветер, который слегка шевелил пушистый мех на шапке, то его можно было бы принять за изваяние.

– И, как к нему, к такому истукану, обращаться-то? – замирая от ужаса, подумала Лиза.

– Уважаемый, мне срочно нужно повидать поручика Гагарина, он сегодня на дежурстве?

Гигант молчал, и на нее никак не реагировал.

– Понятно, с посторонними разговоры запрещены.

– Ну хоть глазом-то мигнуть можно? Где мне найти князя Гагарина? – Лиза не отставала от караульного.

Опять нет ответа, только ветер играет кистью на шапке, и взгляд бородача из отсутствующего превратился в досадливый. Как будто рядом летает настырная муха, а прихлопнуть ее не позволяет устав.

– Ну так как же, господин караульный? – продолжала настаивать Лиза.

Лицо караульного продолжало оставаться непроницаемым.

– Ну все, еще немного и меня арестуют! – с ужасом подумала Лиза, но на ее счастье или наоборот несчастье, из ворот вышел незнакомый офицер. То, что это офицер, понятно было сразу уж больно он был «породистым».

– Что здесь происходит? – хмуро поинтересовался он, выглядывая из-под почти такой же шапки, что и у караульного.

– Господин офицер, – начала девушка, – мне необходимо встретиться с поручиком Петром Гагариным, – вопрос, поверьте, наиважнейший!

– А вы, молодой человек, собственно, кто? – строго спросил офицер.

Лиза представилась, выяснилось, что и этот офицер был знаком с «покойным батюшкой». Благо, что не родственник, а просто знакомый.

Офицер же сообщил, что поручик должен быть в казармах лейб-гвардии Павловского полка и на дежурство ему только завтра. А также поведал еще и о том, что он сам направляется в ту сторону и может захватить юношу с собой, если ему так необходимо встретиться с князем.

К воротам были поданы сани, офицер уселся и пригласил Алекса, как только граф устроился рядом – они понеслись по Миллионной в сторону Летнего сада. У особняка Гуммеля, который Лиза только что покинула, топтался Иван, который видимо пришел ее встречать. Девушка вжалась в сиденье, прячась за офицером, с трудом подавляя желание сползти вниз под скамейку. Ордынский ее не заметил.

Вскоре лошадка свернула направо и потрусила вдоль длинного желтого фасада казарм. У центрального многоколонного портика ямщик натянул вожжи и сани остановились.

Выйдя из саней, Лиза последовала за провожатым, приноравливаясь к его широкому шагу. Они миновали охраняющих вход усачей и устремились по лестнице на второй этаж, а дальше по коридорам, в которые выходило множество дверей, как в общаге.

Около одной двери Лизин провожатый остановился, и придержал рукой Алекса, который с разбегу чуть не проскочил мимо. Затем офицер постучал в дверь и решительно ее распахнул. Только входить в комнату он не спешил, а когда Алекс сделал шаг по направлению ко входу, придержал его за рукав. – Не спешите, граф!

И вовремя! Потому как в раскрытую дверь тут же полетела пустая бутылка, а следом за ней и другая. После этого офицер убрал руку и сам первый смело шагнул в комнату.

– А револьвера, часом, у него нет? – на всякий случай уточнила Лиза.

– Есть. – просто ответил провожатый.

Услыхав это, Лиза не спешила высовываться из-за спины мужчины, и поэтому ничего не видела. Зато она прекрасно услышала такое заковыристое многоэтажное выражение, что невольно прониклась уважением к автору столь изысканного посыла – «На!» Правда то, что в исполнении мужика звучало органично и естественно – никак не вязалось с образом блестящего гвардейского офицера и князя по совместительству.

Заинтригованная Лиза, не утерпев, выглянула из-за спины офицера и увидела живописнейшую картину. На диване в окружении многочисленных подушек возлежало тело, завернутое в пестрый шелковый халат. Рядом с телом на ковре громоздилась батарея из разнокалиберных пустых бутылок. Тело было недовольно тем, что его потревожили, о чем оно тут же заявило, используя обсценную лексику с редкими вкраплениями местоимений и предлогов.

– Поручик! – офицер наконец оборвал поток проклятий, сыпавшихся с дивана, – Вы знакомы с этим юношей?

Куча на диване зашевелилась и из ее недр явилось, бледное лицо князя Гагарина. Щелочки опухших глаз уставились на вошедших. Некоторое время поручик молча смотрел на них, а потом неопределенно мотнул головой и провалился обратно в подушки.

– Я так и предполагал! – холодно констатировал офицер, – Ну-с, юноша, придется вас задержать, и выяснить, для чего вы пытались проникнуть во дворец!

– Пройдемте!

– Как пройдемте?! – не поняла Лиза. – Меня что, снова арестовывают?!

– Князь, миленький, ну вы же меня знаете! – взмолилась она, обращаясь к все еще находящемуся в полубессознательном состоянии, поручику. – Ну подтвердите же, наконец, мою личность, прошу!

Поручик медленно поднял тяжелую голову и поморщился. Молча провел рукой по лицу, после чего глаза его наконец открылись. – Да, штабс-капитан, я его знаю. – прохрипел он.

– Ах вот оно что, – офицер покачался с пятки на носок, раздумывая. – ну тогда не буду вам мешать!

– Честь имею! – он козырнул и направился к двери, оставляя Лизу наедине с князем.

Когда дверь за излишне осторожным штабс-капитаном закрылась, Гагарин с трудом сгреб себя в кучу и поднялся, запахивая свой халат поплотнее.

Лиза уставилась на струящийся шелк халата и отметила про себя, что ткань в цветочек. В цветочек! Оказалось, что брутальные мужчины здесь не гнушались такими веселенькими расцветками.

Одетый же в легкомысленные незабудки, князь ухмылялся.

– Не ожидал, граф, вас увидеть у себя! – произнес поручик, указывая Алексу рукой, что он может пройти и присесть. – Прошу прощения за столь оригинальную встречу и мой вид!

– Ну что вы, поручик, не стоит! – парировал Алекс, – Я должен просить у вас прощения, за то, что вот так врываюсь, без приглашения! Только цветов, увы, не захватил. Ну да, надеюсь, что вы не обидитесь?

– А вы знаете, Алекс, что вы изрядная заноза! – пророкотал в ответ князь. – Что привело вас сюда? Ну не соскучились же вы по мне?!

– А вы не допускаете такой возможности, князь? – Алекс, прищурился и наклонил голову на бок.

Князь Петр удивленно приподнял брови. И Лиза быстро продолжила, понимая, что слишком увлеклась словесной игрой. – У меня к вам важное дело!

– Только оно личного характера. И я бы хотел получить от вас честное слово, что все, о чем я вам расскажу, останется между нами. – Алекс понизил голос до заговорщицкого шепота. – Уверяю вас, что дело исключительно личное, на подрыв устоев государственности я не претендую.

От этой фразы князь слегка подвис, переваривая. Затем встал, отошел к окну и закурил трубку.

Он стоял против света, повернувшись к девушке спиной. Лиза невольно залюбовалась широкими плечами князя, обтянутыми тонкой материей халата, и его узкой талией.

– Хорош, чертяка, – подумала она, наблюдая как упругие жгуты мышц перекатываются под шелком, при каждом движении мужчины.

Через какое -то время князь обернулся и заявил, что может дать такое слово только в том случае если дело действительно личного характера. Затем подошел к Лизе, устроившейся в кресле, и сел напротив нее, откинувшись на спинку дивана. – Ну что ж, выкладывайте, что там у вас стряслось?

Лиза пододвинулась на краешек кресла, поерзала, усаживаясь удобнее и начала свой рассказ о том, что ей необходимо содействие в освобождении из-под стражи человека, которого безосновательно обвинили в краже имущества у одной знатной дамы. И сделать это нужно как можно быстрее.

Князь внимательно выслушал ее, не перебивая. Затем закинул руки за голову и вытянул ноги в начищенных до блеска сапогах. Он неотрывно глядел на Лизу, о чем-то размышляя.

– А почему вы, Алекс, с этой просьбой обращаетесь ко мне, а не к своему кузену, например? – поинтересовался князь Петр помолчав.

К этому вопросу она была готова, потому как понимала, что это первое, о чем спросит ее поручик. Ей совершенно не хотелось впутывать Ивана в это дело, он все еще числился у них с Ярославом в подозреваемых, хотя сама Лиза уже не верила в его виновность. И все же, что-то ее останавливало от того, чтобы привлекать Ивана к операции по вытаскиванию Ахмета из тюрьмы. Об этом она прямо и заявила князю Петру.

Поручик опять надолго замолчал, обдумывая Лизин ответ.

Какое-то время Перышкина завороженно следила за тем, как идеально ровные колечки дыма, расширяясь поднимались к потолку, постепенно наполняя комнату сизым дымом.

Читать очередную лекцию о вреде курения уже не было сил. После мороза в тепле ее слегка повело. Она почувствовала, что глаза начинают слипаться.

– Допустим, я соглашусь и помогу вам в вашем личном деле, что я получу в награду? – поинтересовался князь.

Лиза вздрогнула. Надо же она и не заметила, что задремала!

– А что бы вы хотели, князь? – задала в свою очередь вопрос девушка, прогоняя остатки сонливости. – Не стесняйтесь, назначайте свою цену!

Князь Петр встал и пройдясь туда-сюда по комнате остановился напротив Алекса. Посмотрел на него сверху вниз, от чего нехорошие мурашки забегали у Лизы по спине. Затем низко наклонился, опершись на подлокотники кресла, в котором сидела девушка, и глядя глаза в глаза сказал. – Я хочу получить все ответы на все мои вопросы!

Затем, выдержав драматическую паузу продолжил. – Такая плата вас устроит, Алексей Львович?

– Идет! – Лиза, вжавшаяся в самую спинку кресла и приготовившаяся к более худшему, облегченно выдохнула. – Но только после того, как интересующий меня человек будет выпущен под залог, под подписку о невыезде, оправдан – как угодно, но он должен выйти из-под ареста.

Она ногами отодвинула кресло и вскочила, протягивая руку поручику для скрепления договора.

– Вы обещали мне все рассказать, граф, – отвечая на рукопожатие, и поглаживая Лизину ладошку большим пальцем своей руки, проговорил поручик. – Не забудьте!

Лиза согласно закивала, подтверждая, что обязательно раскроет все карты. Руку, попавшую в капкан, Перышкина никак не могла высвободить. И что ей особенно не понравилось, так это разряд электричества, проскочивший между их соприкоснувшимися ладонями.

– Ну нет! – мысленно возмутилась Лиза. – Это уже ни в какие ворота не лезет!

Князя, видимо, тоже шандарахнуло, он ухмыльнулся и медленно согнувшись легко прикоснулся к ее руке своими пушистыми усами. А затем разжал свою ладонь, отпустил «пленницу» на волю и тут же кликнул денщика – велел нести одеваться. Он развязал кушак, хотел было скинуть свой шелковый халат, но остановился, нерешительно оглянулся на Алекса. Не то чтобы он стеснялся раздеваться перед этим юнцом или девицей, но как-то это было неправильно.

Минутное замешательство поручика было замечено графом. Который вздохнул и демонстративно отвернулся, бормоча под нос, – Не смущайтесь, князь, не гляжу я на вас!

Откинув все мысли, князь Петр быстро скинул халат, оставшись в тонкой сорочке и суконных армейских панталонах темно-синего цвета с подтяжками. Влез в поданный денщиком мундир и пока застегивал все крючки с пуговицами, ловил себя на том, что изредка поглядывает на узкую спину графа Алекса.

Когда поручик в шинели и подпоясанный саблей уже прилаживал на голове форменное кепи с султаном, граф все еще рассматривал стену.

– Пойдемте, граф, – наконец произнес он.

Алекс повернулся, и хмыкнул, – Какой у вас занятный головной убор!

При этом сам Алекс натянул на уши вообще что-то невообразимое – крупной вязки ярко-желтую шапку с пушистым помпоном на макушке.

– Ну ваш головной убор, тоже, весьма оригинален, – парировал князь.

– Я хотя бы не мерзну, – ответил весело Алекс.

Вместе вышли из квартиры, занимаемой поручиком, и направились к выходу. По пути Лиза рассказала князю Петру о том, что интересующий их субъект томится в дежурной части Василеостровского района, – на Большом проспекте, – вспомнила она рассказ Ярослава.

– И последняя просьба, поручик, не говорите Ивану, что я к вам обращался. – Алекс просительно посмотрел на Гагарина, а тот в ответ только кивнул. Определенно, фортуна была сегодня за одно с князем Петром.

Глава 4.

Поздно вечером Лиза уныло брела по лестнице поднимаясь на свой этаж. Поездка в Василеостровский полицейский участок ничего не дала. Им удалось переговорить судебным приставом Свешниковым, который разведя руками заявил, что дело совершенно ясное и подозреваемый уже препровожден в Литовский замок, о чем показал предписание с подписью принявшей стороны.

Господин Свешников конечно же поинтересовался, почему столь уважаемые господа интересуются этим воришкой. На что Гагарин ответил, детали дела государственной важности разглашению не подлежат. Следователь недовольно пожевал губами, но спрашивать перестал. С тем они и ушли.

– Видите, Алексей Львович, вызволить вашего татарина оказывается не так уж и просто! – выйдя на воздух прокомментировал князь.

– Если бы было просто, то тогда зачем мне было бы обращаться к вам, поручик? – ответил Алекс, выходя вслед за ним.

– Ну что ж, прокатимся до Литовского замка? – не то спросил, не то предложил князь.

Алекс утвердительно кивнул, усаживаясь рядом с князем в сани. Пока они мчались по Благовещенскому мосту, Лиза повернулась к мужчине, насколько позволяло узкое нутро саней, и спросила, – Могу я вам задать один вопрос, который мучит меня уже целых два часа.

– Сделайте милость. – разрешил князь Петр.

– Скажите, поручик, – начала Лиза, – почему этот ваш штабс-капитан подождал, пока вы швырнете две бутылки, и только после этого смело зашел. Он не боялся получить еще одной бутылкой по голове?

Князь Петр громко засмеялся, запрокидывая голову назад так, что пришлось придерживать кепи рукой. – Alex tu es adorable!2

Отсмеявшись, мужчина посмотрел на спутницу. Все-таки на спутницу, он почувствовал это еще у Гуммелей. Сейчас девица хмурилась и между бровей у нее появилась складочка, которую захотелось разгладить, а потом провести пальцами по щеке, коснуться нижней губы… Князь Петр почувствовал, что его мысли понеслись совсем не в ту сторону, куда бы он хотел, а в прочем…

Он отвернулся, вдохнул поглубже холодного воздуха, немного помолчал и рассказал о том, что это старая привычка, еще с Кавказа. Все приятели, знакомые, сослуживцы знают об этой особенности. Ну а не знакомые, быть может, лишний раз поостерегутся тревожить его, когда оно этого не хочет.

– Вы были на Кавказе, как, как… Печорин? – спросила Алекс, голос ее странно дрогнул.

– А вас в этом что-то смущает, – хмыкнул он, с удовольствием наблюдая как девица хлопает своими длинными пушистыми ресницами.

– Да нет, как-то вы у меня с Кавказом не ассоциируетесь. – она слабо улыбнулась и отвернулась.

Князь Петр еще несколько мгновений рассматривал изящный абрис щеки и пряди коротко остриженных темных волос, выбившихся из-под шапки, затем он повернул голову в другую сторону и больше они не разговаривали до конца поездки.

Литовский замок оказался, приземистым двухэтажным зданием и круглыми башнями на углах, он стоял как раз там, где позже будет построен ДК «1-й Пятилетки», который в свое время уступит место новой сцене оперного театра. Видимо это как раз то самое «неспокойное» место, где вечно что-то сносят и перестраивают.

Мундир князя Петра пропустил их без труда и тут. Лизу с поручиком принял какой-то чиновник в потертом засаленном сюртуке, заявивший, что интересующий их заключенный действительно поступил к ним из Василеостровской части и сейчас находится в карантине. Можно ли его навестить? Вообще-то не положено, но в виде исключения, благодаря двум ассигнациям, перекочевавшим из кармана князя в ящик письменного стола чиновника, можно. Но ненадолго.

Когда, гремя связкой ключей на большом стальном кольце, тюремщик остановил их около одной из, выходящих в тюремный коридор, дверей, весь Лизин запал куда-то испарился.

– Пока не открывай, можно так посмотреть? – обратилась она к тюремщику. Тот понятливо отошел в сторонку, пропуская гостей к смотровому окошку. Заглянув, Лиза увидала арестанта, который скорчившись сидел на нарах. Она узнала его, это был тот самый человек, с которым она столкнулась во дворе Академии. Камера освещалась одинокой свечкой, но даже ее хватило, чтобы опознать в этом человеке современника – в полумраке то и дело посверкивала узкая полоска светоотражающей ткани, нашитой на свитер, выглядывающий из-под сюртука.

После короткого раздумья, Лиза решила не заходить в камеру. Она поблагодарила тюремщика и отошла к князю, который вопросительно на нее смотрел.

– Да, это тот самый человек, – подтвердила она, – и он мне нужен!

– Ну уж это я понял! – ответил князь. – Правда, не понял пока зачем!

Лиза пожала плечами, говоря как бы: «Какое это имеет значение!»

И все же их поездка не была совсем безрезультатной. Им удалось выяснить, что Ахмета в карантине продержат неделю, а потом переведут в общую камеру, к уголовникам. А это означало, что времени совсем не оставалось, какие-то семь дней…

Князь любезно предложил подвезти до Академии, от чего Алекс отказываться не стала.

Всю дорогу назад, нахохленная как воробей Лиза сидела, привалившись к крепкому плечу Гагарина. Ехать-то было всего ничего – через Благовещенский мост, а там направо, и вот она Академия. Она даже не заметила, ка сани уже остановились подле центрального входа в здание.

– Сударь, вы выходить намерены… – начал князь, чем заставил девушку вздрогнуть.

– А? Что? Уже приехали? – Алекс потянулась как кошка, встрепенулась и легко выпрыгнула из саней. – Благодарю вас, князь. Спасибо за содействие, но, видимо, дальше я сам.

– Послушайте, Алекс, наш с вами договор в силе. Я завтра буду целый день на гауптвахте, подходите, обсудим ваше дело. – с этими словами он по-военному отдал честь и велел кучеру трогать.

А Лиза, подняв руку, робко помахала ему во след, а затем отправилась к себе.

Дойдя до своей комнаты, она скинула шинель, погрела руки – печь у нее в мастерской теперь исправно топили, и отправилась навестить раненого.

Ярослав все также лежал на диване внизу, а Агнесса Карловна, безотлучно сидела подле него. Лиза положила руку на лоб детектива, он был горячий. Девушка вгляделась в лицо Ярослава – он спал, но как-то беспокойно. Веки его то и дело подрагивали, а с губ срывался не то стон, не то хрип.

– Давно он так, – спросила она Агнессу. Та только захлопала глазами.

– Ах да! Она ведь по-русски не понимает, – вспомнила Лиза. – Wie lange ist er in diesem Zustand?3

Из долгой речи Агнессы, которую Лиза от усталости понимала по схеме один через два, она все-таки выудила, что пациента весь день лихорадит, а к вечеру стало хуже, и что господин Ярослафф изволили бредить и стонать.

– Ну вот этого только еще не хватало! – подумала Лиза и отправилась опять за волшебной таблеткой.

Лиза накормила Ярослава жаропонижающим и уселась подле больного, отпустив Агнессу Карловну передохнуть.

Она рассматривала исхудавшее за два дня лицо детектива, протирала влажной салфеткой горячий лоб. Когда было уже совсем темно пришел Иван в сопровождении Игнатова.

Мрачный, как всегда, врач тут же подошел к больному, проверил пульс, приложил руку ко лбу и оттянул веко. От этих манипуляций Ярослав, жар у которого начала спадать, проснулся.

– С добрым утром! – буркнул весьма нелюбезный доктор. – Давайте перевязку сделаем. Игнатов, приподняв больного, помог стянуть рубаху и принялся разматывать бинты.

Лизу в этот раз никто выставлять из помещения не стал, наоборот наблюдая, как умелые руки врача обрабатывают раневую поверхность, затылком чувствовала взгляд Ивана. Девушка боялась, что сейчас начнется сцена из жизни молодых супругов, когда она всю ночь зажигала с подругами, забыв даже позвонить мужу. Он ждал ее дома с упреками и обвинениями, а она подготовилась все отрицать и оправдываться. Но, как ни странно, Иван молчал. Только ощущение жжения на затылке все никак не проходило.

Наконец доктор закончил перевязку, и уставший пациент обессиленно опустился на подушку. Затем Игнатов заявил, что все пока идет, как и должно, дал рекомендации по лечению и ушел, пообещав наведаться на следующий день для очередной перевязки.

Дверь за врачом закрылась, Агнесса Карловна еще где-то отдыхала, а Иван и не думал начинать выяснять отношения. Это начинало Лизу слегка беспокоить. Потому что раньше любая ее задержка воспринималась князем Иваном как катастрофа, а тут совершенно никакой реакции. А ведь она отсутствовала целый день!

Пока она сидела у постели Ярослава, Иван поднялся наверх и не спускался оттуда.

Лизу так и подмывало поделиться новостями с детективом, но она боялась, что ее рассказ услышат наверху. А ей этого не хотелось.

Чтобы поднять настроение загрустившему на больничной койке Ярославу, она поведала ему, как целый день боролась с курением на рабочем месте. – Ты представляешь, они мне говорят: «Курение табака хорошо влияет на геморроиды!»

Ярослав смеялся и одновременно кривился от боли. Лиза испугалась и заявила, что не будет больше ничего рассказывать, потому что от смеха может расшиться рана. А Ярослав, наоборот, утверждал, что от тоски она у него скорее разошьется. Так они дурачились и препирались вплоть до того момента, как в комнату вернулась сиделка и заняла свое место.

Лиза наконец смогла уйти к себе, она была рада, что Ярославу лучше. Не успела она скинуть сюртук, как в дверь постучали. Девушка, наученная горьким опытом, поинтересовалась сперва, кто изволил заявиться, на ночь глядя, и только после того, как услышала голос Ивана, смело открыла дверь.

– Ну что вот он и настал момент истины, – подумала Лиза, пропуская молчаливого князя.

– Я так понимаю, Елизавета Михайловна, бесполезно у вас спрашивать, где вас носила нелегкая целый день? – спросил он, после того как прошелся перед нею молча туда-сюда и остановился посреди комнаты, перекатываясь с пятки на носок.

– Почему же? Полдня я провела на работе, а потом занималась своими делами. – ответила Лиза, усаживаясь на диван и закидывая ногу на ногу.

– А позвольте полюбопытствовать, все-таки, какими такими делами вы занимались, и главное с кем? – Иван взял одинокий стул, поставил прямо напротив девушки, уселся на него верхом, положив скрещенные руки на спинку стула.

– Это допрос? – задала встречный вопрос девушка, игнорируя предыдущий.

– Нет, я просто хочу понимать в какую еще историю вы вляпались, чтобы примерно представлять, как вас оттуда вытаскивать.

Ледяной тон, которым было это сказано, так не походил на того Ивана, к которому она привыкла. Тот Иван мог накричать, а мог и утешить. А этот – просто бездушный манекен какой-то.

– Уверяю вас, князь, я пока что ни в какую историю еще не вляпалась. Но когда вляпаюсь, обещаю, вы узнаете об этом первый! – торжественно произнесла девушка, перенимая невольно безжизненную интонацию Ивана.

– Как же вы не понимаете, Елизавета Михайловна, что любое из ваших приключений грозит вам такими осложнениями, о которых даже думать не хочется, – устало потирая виски проговорил князь.

– Вы мне это уже разъясняли много-много раз. – начала Лиза сначала спокойно, а потом продолжила уже заметно нервничая. – А вы не задумывались о том, что единственное осложнение, которое по-настоящему меня пугает – это остаться в этом вашем треклятом времени?

– И именно сейчас, когда возможность вернуться домой висит на тонюсенькой ниточке и… – Она уже в процессе поняла, что сболтнула лишнего и поэтому тут же осеклась, молясь о том, чтобы Иван не заметил оговорки. Тщетно! Заметил!

– Тааак! – протянул Ордынский, поднимаясь. – Очень интересно!

– Давайте уж, сударыня, договаривайте раз начали. – Иван стал приближаться. Лизе ничего не оставалось делать, как тоже вскочить и отступать до тех пор, пока она не наткнулась на стену. Тогда она выставила вперед руку и быстро проговорила, – Дальше ни шагу князь!

Как ни странно, но это возымело действие, и мужчина остановился.

– Так я жду! – напомнил он, глядя на нее сверху вниз.

А девушка лихорадочно соображала, как выкрутиться из создавшейся пренеприятной ситуации с наименьшими потерями и костеря себя за болтливость.

Карие глаза князя смотрели на нее не мигая, ну что ж эту дуэль взглядов она выдержит. Из всех видов спорта – гляделки – Лизе удавались лучше всего. Поэтому она смело вскинула голову и уставилась прямо, также не мигая, в наглые очи аристократа.

И вдруг осознала, что видит в его глазах свое отражение. Это было так завораживающе! Она совсем не этого добивалась! Поэтому впервые в жизни отвернулась, проиграв дуэль.

– Ну что ж, Иван, вы – ас! – всхлипнула она, – Вы победили меня в лобовой атаке, а я… Мои нервы сдали, и я отвернула в сторону, чтобы врезаться в водонапорную башню!

Она не хотела, но слезы сам потекли по щекам.

– Я не хотел, чтобы вы врезались в… водонапорную башню, – тихо проговорил князь, подходя на полшага ближе.

Девушка робко подняла взгляд и снова потерялась в темных, слегка раскосых – татарское наследие – глазах Ордынского.

Он поднял руку, нерешительно поднес к Лизиному лицу и смахнул слезки. – в лобовой атаке, значит…

– Так куда же вы сегодня запропастились? – спросил он все так же тихо, поглаживая ее щеку подушечкой большого пальца.

Этот вопрос мгновенно отрезвил девушку и разрушил всю магию момента. Лиза, охнув, проскользнула под рукой князя и отошла на центр комнаты. – Опять вы за свое! – недовольно сказала она уже нормальным голосом.

Иван, стоя все еще отвернувшись, сжал руку в кулак, и если бы он не был воспитанным князем, то обязательно саданул бы им по стене. А так нет. Он постоял, сосчитал, до десяти и развернулся с совершенно невозмутимым видом.

– Я видела вас, когда вы поднимались на крыльцо особняка Гуммеля. – призналась девушка. – я в этот момент ехала в санях с каким-то офицером, мы искали князя Гагарина.

– Я не ослышался?! Вы сказали Гагарина?! – Ордынский насторожился.

– Мы пришли к соглашению, что он поможет мне в одном деле. – князь опять начал прохаживаться туда-сюда, переваривая информацию, а она еле успевала поворачивать за ним голову.

– Вы пришли к соглашению. – не то спросил, не то констатировал князь Иван, на секунду остановившись. А затем он снова продолжил движение, бормоча себе под нос что-то на французском.

– Господи! Ну что я такого сделала, чтобы так убиваться то?! – наконец не выдержала Лиза.

– Как же вы не понимаете, если он что-то заподозрит…

– Он уже давно все заподозрил, Иван Алексеевич, и он до сих пор не обнародовал эти свои подозрения. – успокоила его Лиза. – Будем надеяться, что и впредь не обнародует.

– И что же он потребовал… в уплату за услуги? – спросил Иван снова, остановившись перед нею и сложив руки перед грудью.

– Всего ничего. Он хочет узнать правду обо мне, видимо моя гендерная принадлежность не дает ему покоя. – хмыкнула девушка.

– Как только это дело, что мы затеяли с князем Петром, выгорит – мы с Яриком, надеюсь, тут же вернемся к себе домой. Так что узнает он правду обо мне или не узнает – меня уже мало интересует. Вот в общем-то и все.

Ордынский снова начал наматывать километры по мастерской, проходя мимо Лизы, снова присевшей на диван. Он то и дело останавливался, собираясь что-то сказать, но затем так же молча отходил.

– Иван – сказала через какое-то время Лиза, – остановитесь. У меня уже шея болит, и голова кружится.

После этих слов он перестал бегать по комнате, глянул в окно, было уже совсем поздно, распрощался и ушел.

Лиза выдохнула, нелегкий разговор состоялся, свои бастионы удалось отстоять.

Но не успела она расстегнуть и двух пуговиц на жилете, как в дверь снова настойчиво постучали. Видимо Иван решил вернуться и закончить разговор. Она набрала воздуху в грудь и открыла дверь.

Но в темноте коридора был вовсе не Иван, а какое-то воздушное создание, завернутое в многочисленные слои прозрачных покрывал.

В мозгу у девушки тревожно зажегся сигнальный фонарь с красной надписью: «Приплыли!»

А «Призрак Белой Дамы» перетек в комнату и обнял своими ледяными руками Лизу за шею. У девушки мороз пробежал по спине, она стала нервно отцеплять от себя, вцепившееся в нее ручки. Призрак же, окруженный приторно-сладким облаком духов, не хотел отцепляться, а наоборот, приподнялся на носочки и впился в губы девушки жалящим поцелуем.

– Дамочка! – воскликнула Лиза, кое-как высвободившись из холодных объятий «Призрака». – Кем бы вы ни были – держите себя в руках!

– Глупый! – глухо прошелестел призрак. – Иди же к мамочке!

С этими словами таинственная дама откинула вуаль, наброшенную на лицо, и Лиза увидела… мадам Штибер!

– На-на-надин? – заикаясь спросила она, пятясь к окну. – Вам что-то нужно?

– Глупый! – повторила она наступая. Губы Надин, окрашенные кроваво красной помадой, искривила плотоядная улыбка.

Загнанная в угол девушка выставила перед собой наспех сложенный крест из двух попавшихся под руку засохших кисточек, – Уйди, ведьма! Сгинь!

От неожиданности Надин даже остановилась, похлопала ресницами, а потом зашипела, кипя от злобы.

– Чтоооо!? Я ведьма!? Да как ты смеешь, щенок! – и дальше том же духе. Когда поток эпитетов, которыми она наградила Алекса иссяк, и все самые жестокие кары были призваны на его голову, Надин недовольно дернула плечиком и гордо пошла к выходу. В дверях «приведение» задержалось, оглянулось, бросило зло, – Вы пожалеете, граф! – и растворилось в темноте коридора.

Лиза, все еще судорожно сжимавшая спасительные кисточки, нерешительно выглянула в темный пустой коридор и скорее захлопнула дверь, заперев ее сразу на все запоры. А чтобы ночью больше никакие непрошенные гости не потревожили, пододвинула к двери, на всякий случай, диван.

Глава 5.

Утро началось с настойчивого стука в дверь. Лиза не спешила отодвигать мебель, предварительно не узнав, кто стоит за дверью.

Оказалось – Ордынский, с утра пораньше. Уже хорошо, что не ночное приведение.

Иван сразу заметил необычное расположение мебели и удивленно приподнял брови. – Это вы от меня так забаррикадировались, Елизавета Михайловна?

– Господь с вами, Иван Алексеевич, это защита от ночных призраков. Очень уж много их тут развелось! – ответила Лиза. – А самое интересное знаете что?

Иван вопросительно посмотрел на нее.

– Оно испугалось креста! – Лиза понизила голос до шепота и округлила глаза.

– Креста? – не понял Иван. – Какого креста?

Лиза схватила спасительные кисточки и сложили из них крест, показывая князю. – Вот они священные реликвии – святые кисточки! Все призраки, завидев эти артефакты, сразу ретируются!

Иван подошел к ней ближе и приложил к ее лбу ладонь, тыльной стороной, – Вы бредите?

– Хм… странно. Лихорадки нет, тогда, что же?

– Вы думаете я сошла с ума? – Лиза засмеялась. – Нет, я не сумасшедшая!

Иван попятился, – А очень похоже.

Девушка вытянула вперед руки и пошевелила пальцами, – Ууууу!

Иван невольно дернулся.

Лиза тут же уронила руки, – Ну нет, так даже не интересно, вы что правда поверили, что я того, – она повертела пальцем у виска.

Она описала Ивану ночной визит «Призрака Белой Дамы», – Поэтому я и забаррикадировала двери, мало ли что ей в голову взбредет.

Во время ее рассказа Иван все сильнее хмурился. Между бровей у него залегла вертикальная складка.

– Я уже говорил, что вы, Елизавета Михайловна, просто приманка для неприятностей! – наконец проговорил Иван и лицо стало задумчивым.

– Интересно, чем вы ее так привлекли? – хмыкнул князь, оглядывая девушку. – Просто не представляю!

– Вы считаете, что она больше не заявится? – предположила Лиза. – Что она от меня отцепится?

– Уверен! – обнадежили ее. – Относитесь к этому происшествию, как к досадному анекдоту! Нет ну надо же?! И кто?! Сама Надин Штибер!

– А что с ней не так? – недоуменно переспросила девушка.

– Знаете ли вы, что она в свое время считалась первой красавицей столицы?

– Эта…ведьма? – Лизе от неожиданности даже не хватило воздуха чтобы продолжить фразу. – У вас что, все слепые? На нее же взглянешь и сразу ясно, что она Пиранья Крокодиловна, с вооот такими зубищами! Кому нужно такое счастье?

– За ней давали просто баснословное приданое, к тому же она прекрасно образована, замечательно поет и красива, наконец. – объяснил он ей.

– Ах ну да, ну да! Про деньги я забыла! С баблом любая Коркодиловна будет первой красавицей. – пожала плечами Перышкина.

– Почему же она тогда скромная жена профессора, а не… ну не знаю кто тут у вас самый рейтинговый жених?

– Там какой-то скандал был, тому уже лет семь назад, я и ваш знакомец князь Гагарин – мы вместе заканчивали Пажеский корпус. Я уж всех деталей не упомню, но вроде как она была просватана за молодого графа Бзбородова. Дело шло к свадьбе, но граф, неожиданно, не объясняясь, все отменил и уехал за границу. Общество сочло, что все дело в невесте. Надин с семейством пришлось удалиться в имение, потом, правда они, через пару лет вернулись, но на блестящую партию она рассчитывать уже не могла. Да и приданое ее изрядно похудело.

– Из всего вами сказанного, я поняла для себя три вещи: первая – графу Безбородову чертовски повезло, что он не связался с мадам, вторая – профессору Штиберу не повезло, и третья – вы что действительно учились с Гагариным? – удивленно хлопая ресницами Лиза присела на подлокотник дивана подле Ивана.

Князь повернул к ней голову, – Никогда бы не подумал, что барышня может сделать из моего рассказа такие выводы.

Лиза пожала плечами. Затем, хлопнув по коленям, легко оттолкнулась от подлокотника и отошла к окну. – Все, забыли про Крокодиловну! Как там наш больной?

Навестив Ярослава, которого все еще лихорадило, Перышкина отправилась на работу, предварительно дав честное слово Ивану, что дождется его и не пойдет искать приключений.

Весь день она просидела за своим столом, практически не поднимая головы, боясь встречаться взглядами с коллегами, которые теперь вынуждены были постоянно выходить в курилку. Можно было сказать, что качество воздуха улучшалось, а атмосфера накалилась. Того и гляди грянут громы и заискрят молнии.

И среди этой напряженной тишины серый невзрачный человек, который ежедневно тихо шуршал в своем углу, вдруг, неожиданно, поднялся со своего места. Встал оглянулся вокруг и сосредоточенно направился к двери.

Все коллеги оторвались от своих дел, перестали разговаривать и молча следили за действиями Серого. Даже Манци не высказался в своем обычном стиле.

А Серый молча оделся застегнулся на все пуговицы и вышел.

– Что это было? – Лиза поднялась из-за стола, обращаясь к коллегам.

– Не обращайте внимания, Алекс, – хохотнул вечный оптимист рыжий инженер. – с ним такое случается.

– Весело тут у вас, – пробурчала под нос Лиза, возвращаясь на место

В конце рабочего дня заявился профессор и пригласил Алекса зайти в кабинет, где объявил, что доволен его работой и выдал записку, к секретарю-казначею. Наконец-то и у нее появятся свои деньги! Мелочь, а приятно.

Девушка долго блуждала по коридорам особняка профессора в поисках секретаря-казначея, которого нашла в тесной коморке под самой крышей. Им оказался тощий болезненного вида молодой человек с длинными засаленными волосами, висящими сосульками, над бледным лбом. Этот молодой человек самозабвенно щелкал костяшками счетов, занося результаты в толстый гроссбух. Лизе пришлось кашлянуть, чтобы он заметил посетителя. После того, как бухгалтер прочел записку, он вытащил из стопки конторских книг толстенную тетрадь, аккуратным каллиграфическим почерком сделал запись и подал Лизе свое перо, чтобы она расписалась в получении денег. Лиза неловко приняла из его рук ручку и оставила свой автограф на строчке, отмеченной галочкой. Казначей промокнул запись массивным пресс-папье, захлопнул тетрадь и вынул из холщового мешочка, лежащего рядом с ним, четыре блестящих монетки, которые торжественно положил на стол перед Лизой. Она тут же сгребла их в пятерню, поблагодарила кассира и побежала в чертежную, прижимая к груди свой первый заработок.

В чертежной она полюбовалась на свои блестящие монетки, рассмотрела двуглавых орлов на реверсе и убрала их в карман. В кармане теперь ощущалась приятная тяжесть, а иногда даже и мелодично позвякивало.

Памятуя о разговоре с князем Иваном, сегодня она даже и не собиралась уходить в бега, а покорно ждала сопровождающего. А он, как на зло все не шел и не шел. Уже распрощалась со всеми и ушла неразлучная парочка инженеров, даже противный Манци с независимым видом процокал на выход. Ушел и профессор, быстрые шаги которого Лиза уже научилась узнавать. Перышкина осталась в чертежной совершенно одна.

– Так всегда, – думала она, – как только задумаешься о благоразумном поведении – сразу возникают непредвиденные обстоятельства, и все намерения летят в тартарары.

Но если рассудить трезво, то теперь у нее полностью развязаны руки, и она может продолжать свое расследование. Об этом она размышляла, когда опять шагала по Миллионной в сторону Нового Эрмитажа.

Возле ворот несли вахту все те же бородатые великаны в высоких медвежьих шапках. Девушка остановилась, не зная, как попасть за ворота, и топталась до тех пор, пока из караульного помещения не вышел дежурный офицер. Он поинтересовался у Лизы о цели ее визита. Услышав, что граф Бельский желает видеть поручика Гагарина – тут же велел пропустить посетителя, и сопроводил его в приемную.

Ввалившись в клубах пара в знакомую приемную, она сразу услышала голоса, причем оба голоса были знакомыми. Когда глаза привыкли к, царящему в помещении, полумраку, она увидела совершенно душевную картину. В привычном углу сидел князь Гагарин, а напротив – князь Иван Ордынский.

Они сидели как два старинных приятеля и вспоминали прошлое. Поза князя Гагарина была расслаблена, верхняя пуговица его роскошного белого кителя расстегнута. Клубы дыма висели под низким потолком.

Дверь хлопнула и мужчины разом повернулись к двери. Гагарин, не поднимаясь, кивнул. Одним этим кивком он одновременно отпустил сопровождающего и пригласил Лизу подойти. Однако она остановилась у дверей и опускаясь на стоящий там стул спросила, – И что все это значит? Сговорились за моей спиной?!

– Любезный граф, проходите, что вы там как бедный родственник у двери жметесь? – Гагарин настойчиво приглашал подойти.

– Нет уж, я лучше здесь посижу, или вам тоже лекцию прочесть о вреде курения? На моих коллег, у профессора, эта лекция произвела такое впечатление, что они теперь культурно бегают в курилку, а не дымят на рабочем месте. – пробурчала Лиза, демонстративно, взмахом руки, отгоняя от себя дымовую завесу.

Мужчины тут же затушили свои сигареты и извинились. А поручик даже встал и приоткрыл форточку в окошке под потолком, куда сразу же мутным ручейком потек дым. – Так лучше? – поинтересовался он.

Ну что оставалось делать? Пришлось Лизе подойти к ним ближе и опуститься на диван за деревянной баллюстрадкой, на котором она сидела еще в прошлый раз, ожидая решения своей участи.

Поручик крикнул вестового и велел ему принести чаю. Затем уселся на свое место и посмотрел сначала на Ивана, а затем на Алекса.

Иван тоже развернулся таким образом, чтобы можно было видеть одновременно и Лизу, и князя Петра.

– Я все правильно рассчитал, вы, друг мой, как я и ожидал, опять не пожелали меня послушать, а прямиком отправились к тигру в пасть. – пояснил Ордынский свою мысль.

– Жан, ну что вы такое говорите?! Ну какой из меня тигр! Не пугайте так молодого человека! – поручик развел руками, изображая из себя святую невинность.

– Алекс, поблагодарите поручика за гостеприимство, и мы уходим, – Иван решительно поднялся.

Лиза не тронулась с места, она молча смотрела на Ивана, возвышающегося над нею, а потом спокойно ответила, – Нет.

– Браво! Граф! – поручик зааплодировал, – Ордынский, ты, наверное, запамятовал, что отсюда без моего разрешения никто не выйдет! Так что – пейте чай, пока горячий!

Иван, чуть ли не скрипя зубами, снова сел на свой стул. По скулам его ходили желваки.

– Вы же знаете, что я не могу так просто встать и уйти! Мой вопрос еще не разрешен! – и затем тут же обратилась к поручику. – А вы, князь… Вы же обещали мне!

Бровь Гагарина взлетела вверх, видимо, подозрения юноши его задели.

– Алекс! – попытался объясниться Иван. – Вы просто не знаете Пьера, так как знаю его я. Это человек чести о он никогда бы не нарушил своего слова. Поэтому я даже и не думал что-нибудь у него спрашивать.

– Но, – добавил он. – поскольку я участвую в вашей судьбе, граф, я просто требую, чтобы меня посветили в те самые вопросы «жизни и смерти», которые вы совместно решаете с поручиком!

Лиза хмурилась, силясь понять, то, что сейчас сказал Ордынский.

А князь Петр, нарочито медленно пододвинул к себе подстаканник, и стал медленно размешивать ложечкой сахар. Не прекращая помешивать, он произнес.

– Это не мои тайны, поэтому право открывать карты принадлежит, – он ложечкой указал на Лизу, – вам, граф.

После этого он бросил серебряную ложечку со звоном на стол и сделал большой глоток из стакана.

Теперь все взоры были обращены на Лизу, то есть на несчастного Алекса. А Алекс хлопнул себя ладонями по коленкам и, вставая, произнес, – Ну что же, как говорится: «На нет и суда нет!» Князь Петр, я на этом разрываю наше соглашение о сотрудничестве. Освобождаю вас от данных мне обязательств, равно как и себя считаю свободным от оных. Дальше я как-нибудь сам справлюсь!

Не успела она сделать и шагу, как услышала, – А ну стоять!

И кулаком по столу бабах!

От неожиданности девушка аж присела, такой командной интонации от Гагарина, она еще не слышала, сразу захотелось вытянуться в струнку и отдать честь.

– Нет, Алекс, вы правда думаете, что вы сможете самостоятельно провернуть то дело, о котором мы с вами вчера разговаривали? – Поручик вышел из-за стола и заложив руки за спину, начал приближаться к девушке, замершей в полушаге от двери.

– Да мне легче вас сразу арестовать и посадить у себя, здесь в камеру, чем потом разыскивать вас по тюрьмам! – князь Петр уже не сдерживал себя. – Я не понимаю, Жан, как ты с ним, с этой, то есть с этим графом справляешься?!

Иван молча развел руками, и тяжело вздохнул.

Дальше мужчины перешли на французский и как Лиза не силилась хоть примерно уловить тему разговора, ей это не удавалось. Понятно, что они обсуждали ее, но что конкретно они обсуждали? В который раз она посетовала на свою безграмотность.

Ну вот что теперь делать в создавшейся ситуации? Ярослав неизвестно сколько еще проболеет, и даже если встанет на ноги, то как он сможет вызволить старика из «Бастилии»? Она с дуру доверилась этому поручику, который оказался школьным приятелем князя Ивана! Ах какое милое совпадение! И теперь они объединятся, хотя друг друга на дух не выносят, и будут прессовать ее вместе. Два мужика, два князя и она одна хрупкая девушка-тростинка! Причем один князь до сих пор подозревается в совершении двойного убийства, и возможно еще покушения на убийство – Ярослава же кто-то подранил! А второй князюшка – так просто сексуальный маньяк. Боже мой! С кем приходится сотрудничать с убийцами и маньяками!

А два князя, видимо, пришли к согласию, замолчали и теперь в четыре глаза смотрели на нее.

– Что? – только и смогла выговорить Лиза, оказывается пока она вела внутренний диалог, эти двое наблюдали за ней. Под действием двойного взгляда Лиза обошла стоящего перед нею поручика и вернулась на свой диван за невысокой баллюстрадкой. Чинно уселась, скрестив руки на коленях. Глаза опущены в пол – поза полной покорности и послушания. С виду.

– Вот и славно! – князь Петр довольно потер руки. – Умница!

Быстрый кинжально-острый взгляд из-под насупленных бровей и снова в пол. Пусть что угодно говорят, лишь бы вырваться отсюда поскорее!

– Итак! – Поручик присел на уголок стола. – Я совершенно согласен с месье Ордынским, что негоже нам с вами заниматься этим делом, не ставя его в известность. А по сему, будьте любезны, посветите своего кузена в суть происходящего. Да и я еще раз послушаю.

Лиза молчала, разглядывая руки, сложенные в замок. Отвечать не хотелось, она чувствовала, что ее загнали в угол. Как ни хотелось признавать правоту оппонента, но действительно, без помощи это дело сдвинуть с мертвой точки уже не представлялось возможным. Наконец она решилась и набрав полные легкие воздуха выговорила, – Я не думаю, что это подходящее место для обсуждения моих проблем. Или все что я читал про третье отделение, или как оно там у вас называется, неправда?

– Предлагаю, – она выставила вперед ладонь, видя, что Иван хочет что-то сказать, – предлагаю перенести наш дружеский междусобойчик в более нейтральное место.

– Ну что ж, наконец, я слышу разумную речь, – Иван переглянулся с Гагариным, – встретимся вечером у нас в мастерской.

Вечером того же дня, под крышей Академии, вдалеке от посторонних глаз состоялось первое заседание тайного военного совета, на котором Алексу пришлось рассказать обоим князьям, присутствовавшим там, обо всех обстоятельствах своего дела. Единственно о чем он умолчал, так это о причине – по которой граф Бельский так хочет освобождения некоего старика из-под стражи.

Хотя некоторые и пытались выяснить эту причину, Алекс упорно молчал. Договорились, наконец, о следующем – если все получится и старика удастся вызволить из Литовского замка, то тогда Алекс расскажет все как на духу.

– Я вам подскажу как нужно действовать, – предложил Гагарин, – вы должны встретиться с Великим князем. Он, между прочим, о вас постоянно вспоминает.

– Приходите на каток в Таврический завтра вечером. Покатаетесь с ним, ну и попросите за своего протеже. Я думаю, вам он не откажет.

– А сработает? – Алекс почувствовал, что в этот раз поручику пришла в голову не совсем не удачная мысль.

– Только придумайте версию поубедительней, а то ваш рассказ, про старенького дедушку годится пока только для наивных уездных барышень.

Глава 6.

Вечером следующего дня Лиза стояла у Таврического дворца. Утром чуть свет доставили два приглашения на каток в Таврический сад. Эти приглашения выданы аж Канцелярией Министерства Императорского двора. На плотной бумаге с богатым теснением красивым почерком с завитушками было написано, что графа Алексея Львовича Бельского и князя Ивана Алексеевича Ордынского приглашают на каток в Таврическом саду. К этим приглашениям прикладывалась записка, в которой говорилось, что их будут ожидать к восьми часам вечера.

И вот Лиза мерзнет у низенькой чугунной ограды, считая вазоны на гранитных тумбах.

– Встретимся у входа, встретимся у входа! А где тут вход? – бухтела под нос Лиза. Утром она десять раз переспросила к какому входу подходить со стороны Фурштадской или Шпалерной. Иван десять раз ответил, что со стороны Шпалерной. Но что-то ей подсказывало, что эти ворота, у которых она топчется уже битых пол часа – не тот вход, который ей нужен.

Противоположная сторона Шпалерной улицы была не застроена, но вид на Неву закрывали запущенные заросли, старинного парка. Повернув голову вправо, можно было бы увидеть собор Смольного монастыря. Но в темноте предновогоднего вечера, да еще при таком снегопаде, видимость была минимальная и собор не просматривался. Она рассматривала как в свете тусклых фонарей кружили снежинки. Было похоже, что на каждый фонарь надет сверху светящийся шар. А если прищурить глаза, то границы освещенной области расплывались и вытягивались, превращаясь в острые световые иглы, протыкающие небо. Покачала головой из стороны в сторону, от чего световые иглы качнулись, перечеркивая наискось видимою часть перспективы Шпалерной улицы.

Сквозь иллюзию светового занавеса, которым развлекала себя Лиза, прищуривая то один глаз, то другой, а то и оба сразу, прорвался темный силуэт быстро приближающейся лошади, тянущей легкие сани. Мимо нее уже проносились сани и в сторону Смольного, и в сторону метро «Чернышевская», как определила для себя Лиза направление к центру. Эти сани тоже пролетели мимо, она проводила их взглядом и, отвернувшись, принялась снова перемигиваться с фонарями. Звон бубенцов и скрип полозьев удалялся и в конце концов совсем затих. Пушистые мягкие хлопья снега продолжали беззвучно падать, когда Лиза услышала за своей спиной торопливые шаги. Она повернулась и вгляделась в темноту, смахнула холодными пальцами слезу, ползущую по щеке. Наконец под дальним фонарем показалась фигура приближающегося мужчины. Немного погодя она узнала Ивана и пошла к нему навстречу.

– Алекс, что вы здесь делаете? – спросил, подходя, Иван. – Я же вам сказал ждать меня у входа, а вы где стоите?

Лиза недоуменно оглянулась вокруг, указывая рукой на ворота. – А это что?

Иван хотел было что-то ответить, но не стал, а только взмахнул рукой и отвернулся. Через мгновенье снова повернулся и нарочито спокойно произнес, – Нет, Алекс, это не вход, это просто ворота. Пойдемте, нас ждут.

Лиза молча поспешила за удаляющимся князем. Оказалось, что она не дошла до главного входа совсем чуть-чуть. Если бы девушка сделала еще сотню шагов, то дошла бы до главного входа. До ворот, хорошо освещенных фонарями и охраняемых усатым городовым в серой суконной шинели. Здесь же дожидался и извозчик, на котором прикатил Иван.

Они забрались в сани, городовой козырнул и поднял полосатый шлагбаум. Торжественно проехав по внутреннему двору сани подкатили к парадному крыльцу.

Их встречал у входа швейцар, одетый по моде прошлого века в красный кафтан с сияющими пуговицами, белый парик с косицей и белые перчатки. Он церемонно поклонился и, проверив пригласительные билеты, раскрыл перед ними высокие филенчатые двери.

Пройдя вестибюль, они попали в купольный зал, эхо шагов гулко отражалось от высокого потолка. Миновав колоннаду, оказались в огромном танцевальном зале. В нем было темно и крайне неуютно. Дворец вообще производил впечатление нежилой запущенности, редкие светильники выхватывали из темноты торчащие из стен крюки, на которых некогда висели картины, покрытую толстым слоем пыли скульптуру, зачехленные люстры, подвесы которых терялись во мраке. Лиза не могла отделаться от ощущения, что в темноте огромной бальной залы движутся неясные тени и даже половицы поскрипывают под призрачными ногами. Она ближе пододвинулась к князю, схватив его за рукав.

– Никогда не думал, что мой кузен, боится темноты, – Иван склонился к ее уху и ободряюще похлопал по холодным пальцам, вцепившимся в жесткую ткань рукава пальто.

– Хотите сказать, что здесь не жутко? – глухо поинтересовалась девушка.

– Нет, Алекс, с вами я не боюсь ничего на свете, вы же голыми руками справились с «Призраком Белой Дамы»! – хмыкнул он в ответ.

– Издеваетесь? – прошипела Лиза, тем не менее, прижимаясь к князю еще ближе, – поинтересуйтесь у Мирона – прошли ли у него синяки на плече! Могу и вам такие же устроить.

Рука князя под Лизиными пальцами заметно напряглась.

– Тем более, что и священных реликвий я не захватила. – просто напомнила девушка.

– Кисточек! – пояснила Лиза в ответ на недоумевающий взгляд князя.

Наконец они миновали этот жуткий бальный зал, прошли под двумя рядами беломраморных колонн и очутились… в еще более огромном и темном помещении. Лиза стала вспоминать, все, что знала про Таврический дворец. – Там же вроде как зимний сад должен был быть!

Она оглянулась по сторонам. М-да, на зимний сад это походило с трудом. Под ногами хрустела дорожка из утрамбованного щебня, освещенная редкими фонарями. А там, за границей света, угадывались силуэты чахлых растений, решивших свести счеты с жизнью.

Желание отцепиться от рукава князя снова не возникло. А он и не возражал, только когда они прошли насквозь через этот «сад» и оказались около огромных остекленных дверей, от которых шла хорошо утоптанная снежная дорожка, освещенная веселыми фонариками и обсаженная с двух сторон невысокими елочками, она попыталась освободить свою руку. Но Иван придержал ее, не давая Лизе отодвинуться от него.

– Не дергайтесь, Елизавета Михайловна, нам еще далеко.

У стеклянных дверей тоже дежурили двое слуг в красных кафтанах, они отточенным движением раскрыли перед ними двери, и Алекс под ручку с князем вышли на улицу.

Оказавшись в парке, после неуютной атмосферы Таврического, Лиза вдохнула свободней. Она и не заметила, что в негостеприимных залах дворца перешла на режим «тихого дыхания», чтобы ее не смог засечь ни один упырь. Она оглянулась на мрачную темную громаду, оставшуюся за спиной.

– Что такое произошло с этим дворцом? – спросила она у князя, – Почему он такой запущенный?

– Это долгая история, кузен, потом я вам ее поведаю. Давайте сосредоточимся на главном. – они уже подходили к катку и жизнь здесь била ключом.

Каток был устроен на замерзшем пруду, располагавшемся сразу за дворцом. На деревьях были развешаны разноцветные китайские фонарики, которые освещали нарядную публику, скользящую по кругу. На островке в центре размещалась высоченная ель, украшенная огоньками и блестящей мишурой. Вокруг пруда, на берегах располагались всевозможные затейливые горки, ледяные скульптуры и снежные крепости. Из причудливого деревянного павильона лилась музыка.

– Нам туда, – Иван повернул в сторону низеньких деревянных построек, спрятанных за заснеженными деревьями.

В раздевалке Лизу дожидался знакомый, еще по Юсуповскому саду, чемоданчик с коньками. Она уселась на диванчик, в стиле Людовика XIV, предоставив свои ноги профессионалам-шнуровщикам. А Иван удалился чтобы переодеться, так как приехал в своем обычном костюме, в отличие от Лизы, которая успела переоблачиться в бекешу еще дома.

Когда последний узелок на ботинке был затянут, слуга в красной ливрее и белом парике поднялся с колен и протянул ей руку в перчатке. Лиза встала на ноги с помощью слуги и потопала по ковру. Ботинки, как и в прошлый раз были зашнурованы идеально. Она показала большой палец слуге, но тот был невозмутим и никак на это не отреагировал.

Лиза, присев на корточки, прятала за голенище концы шнурков, когда из раздевалки вышел князь. Он был одет в венгерку, расшитую шнурами и кисточками, с высоким воротником отделанным серебристым каракулем. Темные брюки плотно облегали его стройные ноги. Круглая шапка-кубанка завершала убийственно притягательный образ спортсмена. Видимо эффект, произведенный его появлением, был неожиданностью для Лизы, поэтому она не удержалась и плюхнулась на пол. Чтобы не давать пищу сплетникам, Иван быстро пересек комнату и поднял онемевшую девушку, поволок ее к выходу. Говоря при этом на ходу, что очень рад видеть восторг в ее глазах, но не нужно свои эмоции и чувства выставлять всему свету на показ, особенно здесь.

– Не понимаю, о чем вы говорите, сударь, – насупилась Лиза.

– А что тут понимать, у вас на лице все написано, мадемуазель, – усмехнулся Ордынский.

– Ну знаете! – задохнулась от возмущения девушка.

– Чтобы вас еще больше не компрометировать, я, пожалуй, пойду! – И, легко оттолкнувшись от его груди, она начала удаляться, выписывая ногами фонарики. Отъехав от князя на изрядное расстояние, девушка помахала ему ручкой, развернулась и толкнувшись ногой, скрылась среди катающихся.

Иван проводил взглядом удаляющуюся тоненькую фигурку, усмехнулся в усы и помотал головой, прогоняя непрошенные мысли. Затем оглянулся, заметил знакомых и покатился к ним. От знакомых он узнал, что Великий Князь со своею свитой и младшей сестрой уже на катке. Он с беспокойством оглянулся, ища глазами, не мелькнет ли где знакомая синяя бекеша. И она действительно мелькала то тут, то там. Эта девица гоняла по льду с бешеной скоростью, выделывая при этом разные фигуры, не удивительно, что в прошлый раз она привлекла внимание августейшей особы.

А Лиза перешла на перебежку назад, держа руки сначала параллельно льду, а потом взмахивая ими в ритме музыки, исполняемой оркестром. Набрав скорость, вытянулась в струнку и оторвала ото льда левую ногу. Скользя так в «ласточке», она заметила и того, ради кого сегодня пришла сюда – Великого Князя Владимира Александровича – он в окружении таких же молодых людей развлекался тем, что катался с ледяной горки. Лиза, проезжая мимо, засмотрелась на эту компанию, на секунду утратила контроль, и со смачным звуком грохнулась на лед, больно ударившись бедром. Хорошо, что головой не тюкнулась.

Ее подхватили под руки и помогли подняться, тараторя при этом на все лады по-французски. Боковым зрением она увидела, что к ней спешит Иван, видевший ее фееричное падение. Она поблагодарила за помощь, десять раз ответила сердобольным господам, окружившим ее, что все в порядке и ничего не болит. То же самое ответила и подоспевшему Ивану, в глазах которого читалось неподдельное волнение. Она поспешила его тоже успокоить, уверяя, что и руки и ноги целы. Но все же поддалась на уговоры отъехать в сторону, чтобы слегка передохнуть.

Они остановились у самого края, там, где были расставлены скамейки. На одну из них они и присели. Иван еще раз спросил все ли у нее хорошо и получив утвердительный ответ, успокоился. А Лиза начала стряхивать с коленей снег, потому что если его не выколотить как следует, то через какое-то время все ноги будут мокрыми, а кататься в мокрых брюках – то еще удовольствие.

Однако же, в этом падении были и свои плюсы. Владимир Александрович заметил ее и прислал одного из своих свитских узнать, как себя чувствует ушибленный? И может ли он присоединиться к их компании?

Лиза вопросительно взглянула на Ивана, тот еле заметно кивнул, и Лиза, повернувшись к посланцу ответила, что с радостью к ним присоединится. Иван взял в свои руки ее ладошку и слегка сжал, – Будьте осторожны! – услышала она.

Внутренне перекрестилась, воззвала к святым, богам и всемирному разуму, и покатила в след за посланцем.

Веселая компания «золотой молодежи» располагалась в лабиринтах ледяного дворца, выстроенного на берегу пруда и подсвеченного факелами. В центральной зале этого дворца у ледяного же стола с горой ледяных фруктов стоял сам Великий Князь, молоденькая черноглазая девушка и еще пятеро молодых дворян. Они все весело болтали по-французски. Услыхав этот ненавистный язык, боевой настрой Алекса стал улетучиваться с бешенной скоростью. Что ж прикажешь делать? И этим втирать про свою аллергию?!

Между тем их появление заметили и Владимир обратился к ней с такой витиеватой фразой на языке Гюго и Бальзака, что захотелось провалиться под лед, к карасям на дно пруда.

– Простите Ваше Императорское Высочество, я не говорю по-французски! – четко проговорил Алекс и склонился в поклоне, который они с Иваном репетировали дома весь вчерашний вечер.

Это заявление было встречено гробовым молчанием, которое нарушила как раз девушка, – Ах да! Там какая-то тайна, я что-то слышала такое от Зи-зи!

– М-да! – подумал Алекс, – как быстро сплетня распространилась по всему городу и дошла аж до ушей приближенных к императору!

– Что за тайна? – лениво поинтересовался высокий худой молодой человек с льдисто-голубыми холодными глазами.

Все с интересом посмотрели на Алекса. Ну что оставалось делать, пришлось рассказывать опять грустную историю об индивидуальной непереносимости французского.

Девушка, которая была самой эмоциональной из всей этой отмороженной компании, то и дело ахала и хваталась хорошенькой ручкой за щечку. Остальные выслушали печальную повесть совершенно невозмутимо и безразлично.

– Бедный маленький граф, как же вы живете-то без французского? – произнес смуглый и черноволосый с издевательским сочувствием.

– Господа, оставьте графа в покое! – девушка грозно заткнула всем рот. А Лиза с интересом посмотрела на нее, это кто ж такая?

– Кстати нас не представили, – заметила девушка.

И оказалось, что это ни много ни мало – Великая Княжня Мария Александровна. Ну а остальных Лиза даже не пыталась запоминать. Отметила только, что три князя, один герцог да барон. Этот смуглый и наглый оказался как раз бароном – чем меньше титул – тем пакостней характер. Высокий с рубленными чертами лица и выдающимся носом – типичный герцог. Ну а князья как князья – мажоры, одним словом.

А Мария Александровна, между тем, взяв Алекса под ручку стала расспрашивать о том, где он так научилась кататься на коньках. И попросила потом показать несколько фигур, из тех, что он выписывал на льду.

Великий князь же поинтересовался почему граф так долго нет приходил на каток, хотя он его приглашал еще до Рождества. На что Алекс попросил прощения у Владимира Александровича и упомянул вскользь, что был занят важным делом.

Когда у него поинтересовались, что может быть важнее приглашения Его Императорского Высочества, Лиза многозначительно покачала головой, – Это очень длинная история, если позволите я расскажу?

Великий Князь кивком разрешил Алексу начать рассказ.

– Началось все в нашем с матушкой имении, – Лиза приступила к рассказу, который сочиняла весь вчерашний вечер и все утро. – Находится оно в Псковской губернии у речки Ловать, а по речке этой, как считают историки, проходил легендарный путь из Варяг в Греки.

Я рос достаточно болезненным ребенком, и на коньках-то стал кататься, чтобы укрепить здоровье, так вот, единственно, чем мне разрешалось заниматься без ограничения так это чтением. Я перечитал всю библиотеку, разумеется, те книги, которые были не на французском. Все новомодные романы прошли мимо меня, а труды по истории, экономике, географии я проштудировал от корки до корки. Особенно мне нравились труды по археологии. Про то как из многовекового небытия являлись на свет целые города, цивилизации! Вспомните Помпеи и Геркуланум, погибшие при извержении Везувия. Я страшно страдал от того, что в наших краях не проходили армии ни Александра Македонского, ни Юлия Цезаря.

Но в одном немецком журнале прочитал статью про археологические раскопки курганов древних варягов. Какие там были найдены великолепные образцы оружия, кованые шлемы и украшения. Прочтя это я вспомнил, о том, что у нас берегу реки тоже есть холмы.

– А вдруг, – подумал я, – это и есть, те самые варяжские курганы! И слава дурная об них у местных ходит – то коза там пропадет, то корова. А самое интересное, что там нередко после сильных дождей находили старинные монеты. Вы представляете, господа, как моя душа исследователя возликовала! У меня появилась цель! Мне не терпелось скорее приступить к раскопкам.

Видимо такого рода рассказы были в новинку и для Великого Князя, и для его свиты, поэтому если в начале Лизиного рассказа они пытались шутить и хохмить, то потом просто стали слушать не перебивая.

А дальше Алекс поведал, что в один прекрасный день все-таки отправился на разведку на эти курганы, ну и прихватил с собой лопату, которую позаимствовал потихоньку у садовника.

– У нас в имении садовником работал тогда молодой парень – из татар. Вы знаете, что такое, когда у человека «зеленые руки»? Это когда у него растет и цветет все, даже сухая палка, воткнутая в грунт. Так вот этот Ринат, так его звали, был именно таким. Его матушка пригласила, не знаю откуда. Но когда он начал у нас работать – сад сразу преобразился. И вот у этого Рината я и взял лопату в сараюшке, пошел к речке, выбрал центральный курган, забрался на него и начал свои раскопки. Весь день там провел. Я разметил квадрат сажень на сажень и начал снимать почву слой за слоем. Устал – жуть! Перемазался весь в глине. – Рассказывая это Лиза вспоминала все что помнила из своего опыта археологических раскопок, где она, будучи еще студенткой, частенько летом подрабатывала.

– Вечером подхожу к сараюшке, лопату на место положить, а меня там этот Ринат и дожидается, и давай выспрашивать куда я ходил, да что делал. А как узнал, что на курганы ходил так руками замахал.

– Место там плохое, – говорит, – не ходил бы ты туда барин.

– Однако ж на следующий день, я опять отправился на курганы, только Ринат меня одного не отпустил, и со мной увязался. Вдвоем оно как-то веселее пошло. Я ему про викингов порассказал, про то, как хоронили их вот в таких курганах и что оружие, украшения, посуду всякую им в могилу складывали. И что теперь эти могилы вскрывают, чтобы узнать, как жили наши предки в далекие времена.

Татарин как услышал про то, что мы могилу идем вскрывать, так белее полотна стал. Не дело вы барин задумали говорит. Ну а я что, я все равно вперед иду. Я же уже начал раскоп!

– Надо сказать, что дождь ночью прошел. Так вот, поднялись мы на курган, а Ринат все за мной идет и конючит, – Пойдем назад, да пойдем назад!

– И я поворачиваюсь к нему, хочу сказать, чтобы он замолчал. Но тут моя нога скользит по глине, и я вслед за ней кубарем с этого кургана и прямо в реку.

– А под курганом, как назло омут и ключи выходят на поверхность. Я как в ледяную воду упал, так меня сразу же закружило, мышцы свело, и я топориком на дно! Вся моя короткая жизнь в ускоренном темпе начала перед глазами мелькать. Только чувствую, как меня кто-то за шиворот схватил и тащит. Но я тут уже отключился и про то, как меня Ринат из омута вытаскивал, я только с его слов знаю. Вытащил, короче, и по щекам надавал, чтобы я очнулся. Вот так и получилось, что спас он меня.

Слушая этот рассказ, Мария Александровна то и дело ахала, и даже прослезилась, смахнула слезинку с ресниц тонким пальчиком.

– И что с вашими раскопками? – спросил барон. – удалось что-нибудь найти?

– Да что вы! – ответил Алекс, – Меня больше не подпустили к этим курганам. Пока я валялся с простудой, матушка велела снести эти курганы до основания. Естественно, никто ничего и не думал там искать. Я правда потом все-таки туда наведался и кое-что обнаружил.

– Да? – Мария Александровна округлила глаза. – И что же? Что же это было?

Лиза сняла с шеи, болтающийся на шнурке артефакт, – Кремниевые наконечники для стрел. Видимо все слои, относящиеся к викингам, уничтожили и на поверхность попали более ранние слои. По всему здесь была стоянка первобытных охотников.

Это вызвало целую дискуссию. Все рассматривали наконечник, который Лиза обнаружила в своей косметичке. Это была ее первая археологическая находка, которую она таскала с собой как талисман еще со времен студенчества.

Кто-то из свитских сомневался, что это могли быть первобытные охотники. А кто-то вообще опять вспомнил про Дарвина. Ох уж дался им этот Дарвин! Мария Александровна долго крутила в тонких пальчиках кремниевый наконечник.

– Оставьте себе, рассмотрите на досуге, – улыбнулась Лиза, когда Великая Княжна протянула ей шнурок.

Носатый герцог неожиданно спросил, – А как эта история связана с тем, что вы не могли прийти на каток?

Вся компания с интересом снова воззрилась на Алекса. Алекс набрал побольше воздуха и продолжил. – К огромному моему сожалению, Ринат этой зимой сильно простудился. Восполение легких, сгорел за две недели. Но перед своей кончиной он взял с меня слово, что я позабочусь о его старом отце, который служит где-то в столице. Вы понимаете, господа, это долг чести. Все эти дни я занимался поисками старого Ахмета.

– И как, вам удалось его найти? – поинтересовался один из князей.

– Порой жизнь подкидывает такие сюжеты, что и не снились великим драматургам! Я по всему городу искал своего старого татарина, а он все это время был под боком, в столярной мастерской Академии Художеств. И узнаю я об этом в тот момент, когда его держит за локти городовой, а какая-то дамочка с пеной у рта доказывает, что этот старик украл у нее не то украшение, не то еще что!

– Вот это поворот! – присвистнул барон.

Алекс развел руками. – Я еще не придумал как, но нужно вытаскивать старика из-под стражи. Вы же понимаете – я по-другому не могу. Но не брать же приступом Литовский замок!

– Мы этого не слышали, а вы этого не говорили, – прервал ее Великий князь.

– Вольдемар, неужели ничего нельзя сделать для графа? – Мария надула губки. – Я прошу, придумайте что-нибудь!

– Мы подумаем, – уклончиво ответил Великий Князь. – А сейчас, граф, прошу вас, покажите Ее Высочеству ваше умение.

Лиза склонилась в учтивом поклоне. Девушка засеменила к выходу, а Лиза заметила замечательную ледяную горку и двинулась к ней. Ну как не скатиться с горки, когда есть такая возможность!

– Граф, что вы задумали?! – Ее Высочество, остановилась и с ужасом смотрела на Лизу.

– Я аккуратно. Горки – моя слабость! – она быстро забралась наверх по ледяным ступенькам, на мгновение скрылась за витой ледяной колонной и тут же показалась наверху у самого ската. Помахала всем рукой, сгруппировалась и решительно понеслась вниз.

Ветер свистел в ушах, слегка присогнув ноги в коленях, она неслась вниз, хотелось кричать от восторга, но Лиза себя сдержала. Еще не хватало выдать себя девчоночьими визгами. Скатившись, она пролетела с бешенной скоростью по катку, лавируя между катающимися и, когда перед нею больше не осталось людей, резко затормозила, взрывая лезвиями коньков фонтан ледяных крошек.

Остановилась, оглянулась, поискала глазами Ее Высочество, а увидав, заложила руки за спину и как заправский конькобежец, наклонив корпус вперед, покатила к ней.

– Вы сумасшедший! – Мария Владимировна ждала графа с горкой, – Так и шею сломать не долго!

– Не сломаю, – самонадеянно заявила Лиза, – я на коньках с четырех лет стою и меня научили правильно падать. Это самое главное, чтобы избежать травм. Вот смотрите!

Дальше Лиза показывала правила правильных падений. А Великая Княжна хлопала в ладоши и взвизгивала каждый раз, когда Лиза, разогнавшись, специально спотыкалась и заваливалась на бок. А потом резво вскакивала и снова падала.

– Ну а когда вы научитесь правильно падать, то можно переходить к разным сложным элементам – прыжкам, вращениям.

– Ой! Граф, покажите что-нибудь из… сложного! – попросила Мария Александровна.

– Хорошо сейчас попробую, – Лиза разогналась, правая нога описала круг, толчок левой, и она взлетает, вращаясь вокруг своей оси. Выполнила полноценный оборота и приземлилась на правую ногу.

– Не докрутил! – Лиза опять разогналась, прыжок… полтора оборота и на приземлении летит кубарем на лед. Княжна ахает. Лиза же вскакивает, отряхивает брюки. Снова пытается прыгнуть. С четвертой попытки у нее получается – она красиво выезжает на одной ножке.

– Это был Сальхов правда только в полтора оборота, – Алекс смущенно потирает затылок. – Когда-то я делал прыжки и в два, и в три оборота…

Великая Княжна все равно была в восторге. Она улыбаясь хлопала в ладоши, да и вся публика, которая была поблизости, тоже аплодировала. Лиза раскланялась, подъехала к Марии Александровне, к которой присоединились Великий Князь со свитой, и подала девушке руку. – Прошу вас, Ваше Императорское Высочество, окажите мне честь, проехаться со мною по кругу!

Мария Александровна вложила свою ручку в Лизину ладонь, и они заскользили вокруг елки под музыку. Лиза поддерживала девушку, которая так и норовила растянуться на льду, показывала, как ставить ногу, как держать корпус. Они проехали два круга, и Перышкина устала так, будто она вагон угля разгрузила. Ее Высочество под конец просто висела на Алексе, а он, когда девушка окончательно выдохлась, с радостью проводил ее до скамейки.

Отделавшись от высокопоставленной ученицы, Лиза почувствовала, что с ее плеч свалился тяжелый груз. Она нашла глазами в толпе Ивана и направилась к нему. Князь беседовал сразу с тремя барышнями, сидящими в санях и их кавалерами, которые эти санки катали.

Она подлетела к ним резко затормозила и поклонилась. Иван представил всем кузена. Дамы наперебой стали хвалить ее умения. Лиза скромно молчала и краснела от избытка внимания. Одна из барышень, а вслед за ней и остальные попросили, чтобы их покатали так же, как и Ее Высочество. Лиза с тоской посмотрела на Ивана, и тот, поймав ее немой импульс с просьбой о помощи, заявил дамам, что кузен Алекс нуждается в отдыхе.

Когда они отъехали к бортику и Лиза уселась на скамью, она поняла, как устала. Ноги у нее мелко дрожали.

– Ну что, Алекс, напрыгались? – спросил князь Иван.

– Угу! – согласилась Лиза и, опершись руками о колени, опустила голову. – Напрыгались…

Кхе, кхе! – кто-то кашлянул за спиной. Лиза и Иван одновременно обернулись. Еще один князь тихо подкрался сзади, только теперь князь Петр.

– Милый граф, Его Императорское Высочество велел сообщить, что завтра передаст нужную вам бумагу для коменданта Литовского замка, а это от Марии Александровны. Гагарин протянул Лизе маленький сверток.

Лиза недоуменно размотала его, оказалось, что это лента – Что это? – спросила она, глядя то на одного, то на другого князя.

– Это лента Ее Высочества!

– Ах лента… И что с ней делать? – спросила Лиза, держа ленточку за кончик, как дохлую мышь за хвостик.

– Конечно поблагодарить Ее Императорское Высочество.

– Как?! – оба князя посмотрели на нее как на умственно отсталую.

– Передайте ей, что я… благодарен.

Поручик закатил глаза, – Хорошо я передам Марии Александровне вашу искреннюю благодарность.

Глава 7.

Утром Лизе доставили записку от князя Гагарина, что нужную бумагу он уже получил и предлагал прошвырнуться вечером до Литовского замка. Девушка не хотела ничего говорить Ярославу, состояние которого было стабильно нехорошее. Температура у него все еще держалась, но постельный режим ему уже явно надоел. Лиза пыталась убедить Ярослава полежать еще денек-другой. Когда сиделка вышла, детектив приподнялся на локте и, схватив Лизу за руку, заставил ее нагнуться к нему пониже. Когда девушка почувствовала на своей щеке его горячее дыхание он заговорил тихо и очень быстро. – Лизок, нужно что-то делать с Ахметом. Я не хотел тебя в это впутывать, но видишь, как все обернулось? Сходи в участок, проведай как там наш арестант, не нуждается ли в чем? У меня деньги остались. Возьми – заплатишь надзирателю, чтобы приглядел за дедушкой…

Лиза погладила его по горячей руке, – Не волнуйся! Помни, что твоя главная задача поправиться! А что касается старика – так мы с Иваном уже занялись этим. И старика в участке уже нет, его перевели на следующий же день в Литовский замок.

Журналист замер и медленно отпустил Лизину руку. Затем отклонился назад, подоткнул подушку, улегся поудобнее, сложив руки перед грудью в замок. Ярослав помолчал немного и проговорил, – Прелестно!

– И когда ты собиралась поделиться со мной новостями?

– Ну извини, тут такое происходит! – Лиза виновато опустила глаза. – А что оставалось делать?

Ярослав похлопал ладонью по одеялу, – Присаживайтесь, мадам Перышкина, и рассказывайте – все, все!

Пришлось ей поведать Ярославу о своих приключениях. Глаза детектива лихорадочно блестели и пристально смотрели на Лизу. Когда она закончила, Ярослав надолго замолчал, обдумывая услышанное. Затем прикрыл глаза ладонью, и сказал, – Значится так, ты – молодец, сделала все что могла. Привлекла к сотрудничеству наиболее подходящих для этого субъектов. Сегодня вечером ты идешь опять с нашими князьями вынимать старика Ахмета с кичи. И все это без меня! – Ярослав с досадой рубанул воздух ребром ладони.

– Нет, это я пропустить не могу! – он попытался подняться, но Лиза тут же его остановила. – Перышкина, ну будь ты человеком!

– А потом у кого-то разойдутся швы, и мы опять будем его спасать! Гляди, придет Игнатов и поставит тебе пиявки. Он уже грозился! Правда, правда! – Лиза прижала Ярослава к постели.

– Когда мы получим Ахмета, то сможем тут же вернуться домой. – Детектив обхватил обоими ладонями Лизу за шею и притянул к себе поближе и уперся лбом в ее лоб. – И тогда долечиваться я буду уже до-ма!

После этих слов он ее отпустил, и девушка медленно распрямилась. Боковым зрением Лиза заметила движение. Это был князь Иван, который, прислонясь к дверному косяку, наблюдал за их диалогом.

– О, Ваня! – Ярослав состроил на лице удивление. – А мы тут беседу беседуем!

Лиза лихорадочно думала, что успел услышать Иван, но по его лицу было не понятно.

– Пришла больного навестить, и еще вот, – она протянула Ивану записку от Гагарина.

Иван прочитал записку и отдал ее Лизе. – Я понял, значит вечером мы с встречаемся здесь и вместе едем на Крюков канал. – И видя, что Лиза собралась возражать, продолжил, – Не думаете же вы, Елизавета Михайловна, что я вас одну отпущу?

– А может и меня с собой захватите? Для полноценного фулл хаус только еще одной дамы не хватает, а так три валета уже есть.

– Ошибаетесь, милейший, это уже не фулл хаус это типичное каре – четыре валета и дама! – поправил его Иван.

– А кто же четвертый? – переспросил Ярослав.

– О! на это место претендуют, как минимум, двое. Кого, вы думаете предпочтительней взять? Мирона или Владимира Александровича?

– Это которого? – не понял Ярослав, – Это того самого, о ком я думаю? Так это будет не каре, а всего лишь сет – три валета, король и дама. Так что берите лучше Мирона – каре комбинация более выигрышная!

– Мне ваши покерные аллегории не совсем понятны, – подала голос Лиза. – Но мне кажется, что нас троих будет вполне достаточно, даже слишком! Мы бы и вдвоем с князем Петром управились бы.

– Вам неправильно кажется, Елизавета Михайловна. Это вообще не женское дело, скажите спасибо, что я вас беру с собой. А вы, господин журналист должны лежать!

Сказал Иван, собирая свои кисточки, и отправляясь в мастерскую творить. А Лиза, распрощавшись с Ярославом, потопала на работу.

Чертежная гудела, как рассерженный улей. Не было того сонного спокойствия, которым ее всегда встречали коллеги-проектировщики. Все из-за того серого бесцветного господина, который обычно тихо шуршал за своим столом, а позавчера, просто встал посреди белого дня и ушел в неизвестном направлении. Еще тогда коллеги совершенно не удивились его поведением, заявив, что такое с ним бывает. А также и то, что через день-два вернется опять за свой стол, и будет продолжать шуршать как обычно.

Намедни же этот молчаливый субъект пришел домой, отпустил прислугу, поужинал, а потом просто перерезал себе горло. Сам! Япония какая-то!

Лиза силилась вспомнить как же его звали, эту серую личность, но она к стыду своему не помнила даже как зовут этих развеселых инженеров. Как-то так получилось, что по имени она знала только противного Манци, который сейчас расхаживал по комнате и эмоционально снова повторял свой жуткий рассказ.

– А может он совершил какую-то непозволительную ошибку в чертежах и как истинный самурай свел счеты с жизнью? – предположила Лиза, косясь на осиротевший стол. – У них, у самураев, так: чуть напортачил – все! Сэппуку!

Лиза взялась двумя руками за угольник, направив его острие себе в живот. – Ха! – и вогнала его по самую рукоятку!

– Не паясничайте, граф! – укорил ее Манци. – Самоубийство – великий грех.

Кудахтанье прекратилось только, когда профессор зашел в чертежную. Он был очень хмурый, велел прекратить все разговоры, и заниматься делами. Потом подошел к столу самоубийцы, постоял какое-то время, рассматривая неоконченную работу и подозвал Мишеля, указав на какие-то детали, велел ему продолжать работу над тем, чем занимался погибший. Манци кивал, поддакивал, а когда за профессором закрылась дверь, тут же сгреб все бумаги со стола «Серого» и плюхнул весь этот ворох перед Лизой.

– Вам, граф, досталось богатое наследство. Владейте! – Манци, сложил руки перед собой лодочкой, затем перекрестился на католический манер и уполз в свой угол.

Лиза с ужасом смотрела на стопку чертежей, так любезно переданных ей руководством. Она мысленно сосчитала до десяти и начала разбор своего неожиданного наследства. «Серый», как и прочие работал над домом на Радищева-Сергиевской улице и выполнял основные поэтажные планы и разрезы. Большая часть из них была уже готова, а некоторые еще необходимо было довести до ума. Лиза поразилась тому, как были выполнены эти чертежи. Такая точность и аккуратность черчения была подвластна разве что машине, а не человеку. Не удивительно, что «Серый» свихнулся после такого перенапряга. Для начала Лиза выбрала из общей кучи «недоделок», один чертеж и прикрепила себе на доску.

Мысленно попросив прощения у погибшего коллеги, начала разбираться с отметками, размерами, узлами и деталями. Как она помнила дом уже был подведен под кровлю. Оставались какие-то незначительные доделки. И вот сейчас Лиза смотрела на начатый лист с разрезом, как раз в том самом месте, где благодаря Мишелю Манци стропильные затяжки были передвинуты повыше, чтобы увеличить высоту помещений верхнего этажа. Разработать этот узел ей и предстояло. Но как Лиза ни старалась узел получался крайне некрасивым. Она уже давно поняла, что самое удачное решение и выглядит-то достойно. А тут, получалось какое-то нагромождение брусков, досок и обрешетин. Вконец запуталась, просчитывая узлы, на нужную отметку никак не получалось выйти. Лиза просидела так часа два, придумывая новые варианты решения этой непростой задачи, и поняла, что ей нужна консультация.

Тихо приблизилась к развеселой парочке инженеров и попросила, чтобы кто-нибудь из них подошел. Поднялся розовощекий немец, дружески хлопнул ее по плечу, – Пойдемте, граф, посмотрим, что вы там придумали!

Манци молча наблюдал за их маневрами из своего угла, подняв ушки как служебная овчарка, учуявшая приближение нарушителя. Еще немного и сорвется с цепи рыча и гавкая.

– Видите, я пытаюсь узел прорисовать, но у меня получается слишком длинная консоль, мало того, на нее приходит и сама стропилина. Раньше там была затяжка, и все было хорошо, ну а теперь, когда затяжку на полтора метра… ой простите на два аршина и два вершка, – поправилась она, – подняли, получается вот такая ерунда. Она снова чуть не спалилась с этими мерами длины, но быстро поправилась, сверившись со шпаргалкой, которая была приколота у нее перед глазами.

– Я и так, и так рисовал. Может вот тут подкосину дадим? Как вы считаете?

Немец задумался, теребя рукой свои рыжие усы, разглядывая то один эскиз то другой.

– Если так сделать, так как вы предлагаете, то вы не обеспечите стабильности вот тут.

Он взял со стола карандаш и обвел кружочком сомнительное место. – И ваша консоль просто переломится вот здесь!

Немец поставил жирную точку на чертеже в месте предполагаемого перелома.

– Я бы вам посоветовал поставить здесь парочку колонн или стоек. Тогда мы разгрузим узел. – инженер положил карандаш на стол.

– Это конечно хорошо, но там не было ни колонн, ни стоек! – воскликнула Лиза и обоими руками закрыла себе рот. Благо никто этого жеста не заметил.

– Конечно не было.

– Но по-другому получается действительно не красиво, – заметил немец.

– Ну а колонны эти мы на что поставим, там балка что ли есть? Или прямо на пол? – не сдавалась Лиза. – При том, что на эту стойку вся нагрузка от кровли пойдет и снег тоже.

– А мы тут усиление дадим. Нет со стойками лучше получится. А вы их как-нибудь отделаете как умеете. Как в том году, помните, господа? – обратился он к коллегам. – Когда мы стойку под кариатиду закамуфлировали?

Наконец не выдержал и подошел Манци. – Покажите, что вы такое обсуждаете? – потребовал он.

– Мишель ты вот с хозяином высоту квартиры согласовал, так теперь согласуй еще и пару колонн в зале. Вот тут у стеночки, они мешать не будут. А если уж совсем не хотите колонны, так предложи заказчику двух женщин мраморных – голых. Сразу согласится! Я этих шельм хорошо изучил! – немец ткнул своим толстым пальцем в чертеж.

– Так узел со стойками рисовать или как? – спросила Лиза у Манци.

Тот помянул мадонну, потряс руками, добавил что-то еще по-итальянски, видимо не очень лицеприятное, и, согласившись с колоннами, отошел.

Лиза еще обсудила с немцем предполагаемую толщину стоек и конструкцию усиления. Инженер обещал просчитать конструкцию и ушел к себе, записав на клочке все самые необходимые для расчета параметры.

Прорисовывая стойки и подпорки так и этак Лиза не заметила, как пролетел день и вскорости все коллеги засобирались по домам. Это был предпоследний рабочий день перед новогодними праздниками, поэтому все торопились поскорее вернуться домой к своим предпраздничным хлопотам.

А за графом сегодня явился поручик Гагарин в мундире и с саблей на боку. Увидав это, противный Манци не преминул заметить из своего угла, что месье Алекс – крайне непостоянен! И переходит с рук одного князя на руки другого как призовой кубок.

Поручику стоило только глянуть в ту сторону, откуда раздавалось ворчание, и оно тотчас прекратилось. Мало того, Мишеля будто ветром подхватило и унесло из чертежной.

– Да вы оказывается обладаете сверхспособностями, князь! – она проводила взглядом убегающего Манци. – Во всяком случае жалящих насекомых вы отпугиваете.

– А вы еще и ядовиты, граф, – констатировал поручик.

– Посидите здесь, и поймете, что это всего лишь реакция на неблагоприятные условия внешней среды. – пробурчала Лиза. – Вы ведь тоже не слишком травоядный…

– Еще и дарвинист, я погляжу! – князь покачал головой

– Дался вам этот Дарвин! – Лиза, ворча, доделывала то, что не могла оставить на завтра, оставалось еще пара линий. Поэтому разговаривать с подошедшим к ней вплотную князем приходилось, не отрывая глаз от чертежа.

– Одну минуту, уважаемый князь, – взгляд наверх, – и я буду… В полном. Вашем. Распоряжении.

Князь молча сел напротив, и уперся подбородком в руки сложенные на эфесе сабли, которую он поставил между широко расставленных ног. И стал, практически не мигая, смотреть на нее.

От такого пронизывающего, как рентгеновские лучи, взгляда голубых очей, Лизе стало не по себе. Она все сбивалась и уже третий раз переделывала последнюю линию, которая под гипнотическим взглядом Гагарина, получалась кривою.

– Если вы будете на меня смотреть, как удав на кролика, то я никогда не начерчу эту чертову линию!

Губы поручика под идеальными усами расплылись в широкой улыбке, – Вы уж постарайтесь, Алексей Львович.

Снова провела линию и опять не так как хотела, зло глянула на довольную физиономию князя, который даже и не думал прекращать ее разглядывать. Поняла, что все равно сегодня ничего уже не выйдет путного, бросила, карандаш на стол и потянулась. – Завтра доделаю!

– Давно бы так! – Гагарин удовлетворенно выключил свой рентген, наблюдая как Лиза натягивает великокняжескую шинельку.

И уже совсем выходя из комнаты Лиза вспомнила, – Постойте! А князь Иван? Он же велел за ним зайти! Совсем вы меня загипнотизировали, поручик!

– Захватим вашего кузена по пути, – мужчина широко распахнул дверь и жестом пригласил Лизу пройти первой.

– Галантная скотина! – подумалось Лизе, когда, пользуясь ситуацией, он попытался обнять ее в тесном дверном проеме.

– Князь, держите себя в руках! – не удержалась и отчитала она его, выскользнув из объятий. – Мы же, кажется, обо всем договорились?

Поручик поднял руки вверх с самым невинным видом и с такими же голубыми глазами, дескать, – Понял, не трогаю!

Все время ожидая нападения со спины, Лиза почти бегом пронеслась по коридорам особняка Гуммелей и выскочила на улицу. Поручик от нее явно отставал и появился во дворе, только спустя несколько минут.

– Ну вы и бегать, сударь! – воскликнул он, демонстративно промокая лоб белым платочком, после чего водрузил на голову свой странный головной убор, который Лиза про себя называла «кепочка с кисточкой».

Около крыльца их ожидали сани, на запятках которых стоял и терпеливо мерз усатый дядька. Усевшись в сани, Лиза с поручиком покатили по Миллионной в сторону Дворцовой площади.

Глава 8

У центрального входа Академии Художеств Лиза уже хотела выпрыгивать из саней и бежать разыскивать Ивана, но ее порыв был остановлен твердой рукою князя Петра.

– Любезный, – поручик слегка повернул голову в сторону сопровождающего их усача, – сходи-ка разыщи его сиятельство князя Ивана Алексеевича Ордынского, да предай, что мы с графом ожидаем его.

Нижний чин резво соскочил с запяток, – Будет исполнено, вашбродь! – лихо козырнул и исчез за тяжелой дубовой дверью.

С поручиком они сидели молча. В тишине Лиза ловила снежинки, падающие на рукавицу, и рассматривала их. Князь Петр, скосив глаз, наблюдал за нею, негромко хмыкая.

– Вы, кстати, зря смеетесь, говорят, что невозможно найти двух одинаковых снежинок. А я вот ищу… – объяснила Лиза ему свое занятие. – И если найду, тогда мое самое заветное желание исполнится.

– Да вы, друг мой, романтик. – протянул поручик, тоже ловя на свою перчатку очередную снежинку и прищуриваясь.

В этот момент вышел Ордынский и направился к ним. Гагарин, увидав его слегка наклони голову.

Иван дотронулся до шляпы, – Мое почтение поручик, Алекс.

– А мы тут счастье ищем, – поручик повернулся к Лизе, протягивая ей свою перчатку с особо крупной снежинкой.

Иван настороженно посмотрел на обоих, усаживаясь в тесные санки и укрываясь той же меховой полостью. Он сел напротив, и теперь его коленки упирались в Лизины. Она попыталась как-то сесть по-другому, переставить ноги, и тут же наткнулась на ноги князя Петра. Отвоевав немного жизненного пространства, она поведала обоим мужчинам о том, что каждую зиму она пытается найти одинаковые снежинки.

– Это все равно что искать цветок сирени с пятью лепестками или четырехлистный клевер. Кто найдет – тому счастье. А если потом еще и съесть – то можно загадывать желание.

– Кто-то ищет подкову, кто-то трехцветную кошку, а я ищу снежинку. – закончила она рассказ.

– Ну и как, нашли?

Лиза наморщила нос и отрицательно мотнула головой. От этого ее энергичного движения она снова врезалась в чьи-то коленки.

– Алекс, не ерзайте, от этого сани больше не станут – попытался остановить князь Иван.

– Мы с вами как «шведская семья» под одним одеялом, – пробурчала Лиза, все-таки забившись в самый уголок таким образом, чтобы не упираться ни в чьи ноги.

Подняв взгляд, она сразу наткнулась на две пары недоуменных глаз. Пришлось объяснять все про этот феномен. Ох, не нужно было это делать, потому как дискуссия об особенностях семейных отношений суровых скандинавов заняла все время, пока они ехали до Литовского замка. Причем Лиза в этом обсуждении участия не принимала, так как князюшки сразу перешли на французский и трещали без остановки, изредка поглядывая на девушку.

Погода, между тем, портилась просто на глазах. Если две минуты назад с неба сыпались редкие легкие снежинки, то теперь с залива подул сильный ветер и мелкие острые льдинки летели параллельно поверхности земли. Пока ехали по мосту ветер дул четко в борт, пытаясь опрокинуть и сани, и лошадь. Колючий снег сек правую щеку. Лиза как могла пряталась за массивной фигурой князя Гагарина, с головы которого ветер рвал кепи и ему приходилось придерживать ее рукой. Но видимо князь обладал какой-то аэродинамической формой, потому что ветер со снегом облетал его без потерь и впивался в Лизино лицо.

Князь Иван, сидящий напротив, поднял меховой воротник, шляпу он тоже придерживал, чтобы очередной порыв ветра не унес ее в сторону Ладоги. Но стоило лошадке съехать с моста и потрусить по Благовещенской улице, как ветер стих. Длинный фасад казарм флотского экипажа защищал от стихии, рвущейся с залива, и князья снова принялись трещать по-французски над Лизиным ухом.

На Фонтанке ветер решил взять реванш и обрушился на седоков с новой силой, поэтому оживленная дискуссия вновь прервалась. Лиза же в очередной раз порадовалась, что вязаную шапку так просто с головы не сдуть, чего не скажешь о шляпах.

В ущелье очередной улицы дискуссия тут же возобновилась.

– Вот же тема взволновала, даже пурга не помеха! – пробурчала девушка, пряча нос в пушистый шарф.

– Ну честное слово, господа, как подростки прыщавые! – урезонила Лиза князей. – Пора уж повзрослеть тем более, что мы уже подъезжаем.

– Молодежь, вперед! – скомандовала Перышкина, и первая выскочила из саней. Только сейчас девушка осознала, что болтовня князей отвлекала ее от мыслей о старике Ахмете.

В этот раз их встретили куда лучше, чем в прошлый. Записка от Великого Князя поспособствовала тому, чтобы оковы тяжкие пали и темницы рухнули. Свобода радостно встретила узника у выхода в лице двух князей и одного молоденького графа.

Старика освободили с условием полного возмещения материального ущерба потерпевшей стороне и возвращения похищенного. Он щурился и озирался, бормоча что-то по-татарски, когда его привели из камеры в кабинет коменданта замка. Увидав троих совершенно незнакомых мужчин, Ахмет развернулся и попытался прорваться обратно в свою родную камеру. Но, приведший его, дюжий надсмотрщик хохотнул и преградил ему путь. – Дура, кудыть захотел?!

Татарин затравленно отступил. От группы незнакомцев отделился самый молоденький тощенький парнишка и решительно шагнул к нему.

– Отец, поехали с нами, по дороге мы все тебе объясним. Понимаешь, что я тебе говорю? – И при этом парнишка провел пальцем по полоске светоотражающей ткани.

Старик вздрогнул, затем сам уцепился обоими руками в Алекса, и внимательно стал всматриваться в его лицо.

– Твой человек приходил, высокий, красивый? Говорил, что поможет Ахмету, а Ахмет поможет ему. Где эта человек?

– Ты про Ярослава? – Лиза примерно показала рукой рост детектива, – Такого роста?

Старик затараторил, – Да, да! Ул үзенең исемен әйтмәде, миннән носилкага заказ бирде4 …! Ярослав помогать Ахмету! Ахмет ему помогать!

Лиза на секунду зажмурилась, потому что никак не могла успокоить неожиданно заколотившееся сердце, готовое просто выпрыгнуть от счастья. Кое-как продышавшись, Лиза заговорила, сбиваясь на шепот так, чтобы никто больше их не услышал.

– Послушай, старик, мы сейчас с тобой отсюда уходим, к Ярославу. И там мы вместе решим, что будем делать. Кивни если ты меня понял!

Старик часто, часто закивал.

Лиза разогнулась и вытерла испарину, выступившую на лбу.

– Мы можем уходить? – спросила она одновременно у коменданта и Гагарина.

– Все формальности уже улажены, господин граф, – ответил комендант. И дальше обращаясь уже к старику добавил, – А ты, старый, должен ножки господам целовать, за то, что так легко отделался. По мне бы гнить тебе на каторге, ворью!

Лиза, слушая эту отповедь коменданта Литовского замка инстинктивно закрыла старика своим телом, защищая. Для нее он был в этот момент самым дорогим и нужным человеком на свете, за которого она готова была порвать любого. Вот до чего довели девушку эти двухнедельные приключения.

– Спасибо, господин комендант, мы все поняли! И если к нам больше нет никаких претензий мы, пожалуй, пойдем! Всего хорошего.

Она подхватила Ахмета под руку и быстро повела к выходу. За ними последовали и князья.

Уже оказавшись на воздухе, Лиза поняла, что все это время сжимала пальцами рукав старика, они побелели и начали болеть. Но руку разжимать она даже и не думала. Отпустила только тогда, когда они все уже вчетвером втиснулись в те же санки, рассчитанные, в лучшем случае только на двоих.

– В нашей дружной «шведской семье» пополнение! – радостно воскликнула Лиза, когда они все вчетвером прикрыли ноги тяжелой медвежьей шкурой.

– Ох, граф! – прищурился князь Петр, – я свою часть нашего с вами договора выполнил. Теперь дело за вами!

Ордынский тут же бросил исподлобья взгляд на поручика, пытаясь понять о какой части договора идет речь, и затем вопросительно уставился на Лизу.

Та лишь пожала плечами в ответ и легкомысленно махнула рукой. Дальше они ехали молча, думая каждый о своем.

Глава 9.

– Ждать и догонять труднее всего, – думал Ярослав, очнувшись после очередного приступа лихорадки. – И вот я лежу. Жду.

Как ни странно чувствовал себя он вполне сносно. Муть, плававшая в голове последние дни, отступила.

– А, правда, сколько я уже лежу? Так, сейчас посчитаем: помню, как танцевали на рождественском балу у Гуммеля, потом был балет… О, да! Мы с девчушками зажгли! После я побеседовал с Надин и в темном переулке меня встречает злоумышленник, от которого ухожу, заливая кровью заснеженную тропинку.

– Мадам, – обратился он к сиделке по-французски, – а какое нынче число?

Мадам ответила, что сегодня тридцать первое декабря, канун нового года.

– Упс! Это что же? Я уже пятый день прохлаждаюсь? – Ярослав потерянно оглянулся вокруг, ища поддержки хотя бы в окружающих его стенах.

– Нет, нужно что-то делать, – Ярослав решительно сел, спустил ноги на пол и попытался встать.

Сиделка всполошилась и закудахтала на немецком, уговаривая больного лечь обратно.

– Спокойно, мать, не тарахти! – шикнул на нее Ярослав. – Никуда я от тебя не сбегу.

Встать-то он встал, но голова тут же отправилась в такой крутой вираж, что устоял, только опершись на плечо Агнессы Карловны. Постоял минуту ощущая как голова постепенно замедляет ход и все предметы обстановки возвращаются на свои места. К тому же и ноги были как ватные, поэтому, он был вынужден сесть снова на постель.

Агнесса Карловна, видя, что пациенту стало заметно лучше, тут же кинулась к нему с миской куриного бульона. Ярослав замотался в плед, как древний грек, отобрал у сиделки тарелку с ложкой, и принялся за еду. Оказалось, что он очень голоден. Съел все до капли, чем очень обрадовал сиделку.

– А что, Агнесса Карловна, чаю у нас нет? – спросил Ярослав женщину, которая с умилением смотрела на него. Сиделка расплылась в улыбке, с готовностью подхватила юбки и убежала за самоваром.

А Ярослав, ощущая приятную сытость в желудке, поправил плед, закинул ногу на ногу и стал думать о том, что для полного счастья хорошо бы еще и покурить. Шубу свою он увидел висящей на вешалке у входа, а в кармане должен был быть кисет с табаком. Он уже реально ощущал в руке бархатный мешочек с шелковой кисточкой, как дверь распахнулась и на пороге появился старик Ахмет.

Ярослав подумал, что у него опять начался бред, который в последние дни частенько его навещал. Кого он только не видел, с кем только не разговаривал. Что ж обидно! Он уже было подумал, что пошел на поправку, ан нет. Видимо болезнь сдавать позиции пока не собиралась.

Старик потоптался на пороге, а потом рядом с ним показалась и тонкая фигурка Перышкиной, за нею еще какие-то тени.

– Товарищи глюки, – обратился он к ним, – вас сегодня как-то слишком много. Обещайте, что будете вести себя хорошо!

– Угу, честное пионерское, – пробурчал глюк Перышкиной, и присел рядом с ним на постель. Затем этот дух приложил свою холодную ладонь ко лбу журналиста.

– Странно! – глюк пожал плечами, – не горячий. Тогда что же с тобой? Опять бред?

Журналист ухватил призрачную девушку за вполне реальную руку, не давая убрать ее со лба, – Постой! Так это что мне не чудится? Это что все в реале? И ты, и Ахмет?

– Плюс два князя, – добавила Лиза, показывая себе за спину, где возвышались еще две фигуры.

Ярослав прищурился рассматривая их и все еще не до конца веря во все происходящее, взъерошил себе волосы.

– Так это же, черт знает что такое! Это же полная виктория?! – он резко вскочил, но так как голова у него опять поплыла, сразу же сел и прикрыл глаза, успокаивая головокружение.

Лиза встревоженно вскрикнула, и было метнулась к нему, но детектив ее остановил.

– Сначала давай со стариком потолкуем! – сказал он серьезно.

– Ахмет! Пойди-ка сюда! – старик приблизился. – Давай сразу колись! Как ты сюда ходишь?

– Ахмет обещал, Ахмет скажет. Ахмет ключ есть! Только он не здесь. Там! – старик неопределенно махнул рукой.

– Мне этот ключ баба передал, а ему его баба, а ему его баба… – затянул старик Ахмет, раскачиваясь из стороны в сторону, прикрыв глаза, – на полный Луна выход, а на новолуние вход.

Лиза и Ярослав синхронно посмотрели в окно, но там было темно и никакой Луны видно не было.

– Дед, хватит загадками говорить, – Ярослав остановил старика, перешедшего на татарский, – скажи прямо, когда домой?

Ахмет поворчал, затем посчитал что-то на пальцах, оставил только три отогнутых, которыми и помахал перед носом журналиста. – Через три дня.

– А сегодня – тридцать первое, кстати с наступающим! Значит третьего января мы: «Au revoir5?»

– Постой, постой, – до Лизы только сейчас дошло, – сегодня, что? Новый год?! – она бросил взгляд на часы, стрелки неумолимо приближались к двенадцати. Оставалось где-то полчаса, до того момента как ударят кремлевские куранты и мир вступит в новый 1864 год.

Ярослав ничего не ответил, только укоризненно посмотрел на девушку.

– Я уже совсем, – Лиза выразительно покрутила пальцем у виска. – Ку-ку я совсем!

И теперь до Лизы начало медленно доходить, что в этом мире осталось провести еще три дня. Всего три дня и это приключение забудется как дурной сон! Тугой узел проблем, начал потихоньку распускаться. Появился бледный зелененький лучик надежды, на сером небе неопределенности.

Впервые за эти две недели груз, давивший на плечи, не позволявший расслабиться ни на минутку, исчез и за спиной словно выросли крылья. Захотелось петь и совершать глупости! Лиза широко улыбнулась, обернулась к сопровождавшим ее мужчинам. – Господа! Вы слышали? Через три дня мы возвращаемся к себе!

Иван, услышав это нахмурился, а князь Гагарин недоуменно переводил взгляд с одного на другого.

– И что все это означает? – спросил поручик. – Кстати, я еще не получил свое вознаграждение.

– Ах это! – отмахнулась Лиза. – Все потом! Давайте встретим сначала новый год, а потом мы с вами все обсудим. Идет?

И не дожидаясь ответа, Лиза запела нечто новогоднее, подхватила князя Ивана под руки и закружилась с ним в танце.

– Иван, а шампанского у нас нет? – спросила она его между делом? – Совершенно необходимо шампанское!

– Да, князь, идите, распорядитесь насчет шампанского, – вклинился Гагарин и перехватил Лизу, – А мы с Алекс пока продолжим.

Такой наглости Лиза не ожидала, однако она не показала виду, потому что ничто не могло сейчас остановить ее. Она продолжила распевать про маленькую елочку, кружась теперь с князем Петром, который аккуратно держал ее одной рукой за талию. А Лизу уже не смущала даже мужская ладонь почти на пятой точке, она обняла кавалера за шею и вдохновенно фальшивила, безбожно перевирая мотив.

– Алекс, откройте свой секрет, наконец, – не выдержал Гагарин.

Лиза, мыча очередную мелодию, вопросительно посмотрела на партнера. А он, тоже осмелел настолько, что притянул ее к себе поближе и зашептал прямо в ухо. – Ну же! Я умираю от любопытства!

Лиза самозабвенно голосила, при этом она хитро прищурилась и погрозила пальчиком поручику, который все не отпускал ее.

На середине очередного куплета вернулся Иван и прямо направился к танцующим, оттеснил плечом поручика, сунув ему в руки две бутылки шампанского.

– Елизавета Михайловна, вы сегодня в ударе! – Иван осторожно поцеловал ее руку.

– Елизавета Михайловна? – не то спросил, не то констатировал поручик.

После того как все куплеты были допеты, а голос окончательно охрип Иван проводил девушку к дивану, где все еще завернутый в плед Ярослав тихо разговаривал со стариком Ахметом.

Пробки тут же по-гусарски полетели в потолок, а пенистый напиток был разлит по хрустальным бокалам, которые нашлись в хозяйстве князя Ивана.

Лиза встала, вслед за нею поднялся и Ярослав, держась рукой за бок. Прочие подошли и присоединились к ним. Даже дедушке Ахмету торжественно вручили бокал. А Лиза на гребне, перехлестывающих через край эмоций, собралась говорить тост.

– Сегодня очень радостный день, когда мы, наконец, решили главную головоломку тысячелетия! И я очень счастлива, что могу разделить… Нет, мы с Яриком можем разделить эту нашу радость со всеми вами! Ура, господа!

В этот момент часы, стоявшие на полке, стали мелодично отбивать полночь.

Лиза зажмурилась, пытаясь срочно загадать желание, но в голову, как назло, ничего путного не приходило. Наконец бой часов закончился, Лиза открыла глаза. Бокалы зазвенели, все желали друг другу счастья в новом году, а Ярослав даже улучшил момент и чмокнул девушку в щечку. Она его шутливо пихнула кулаком в плечо, причем конечно же попала по больному месту, от чего Ярослав слегка скривился.

Татарин, осторожно держа фужер, за тонкую ножку, что-то тихо бормотал, поглаживая бороду.

Князь Гагарин, извинившись перед всеми, взял Лизу под локоток и подвел ее к окну. – Ну что же вы расскажете мне теперь о себе?

– Лиза, подумайте хорошенько, нужно ли вам это? – заявил подошедший к ним князь Иван.

– Ну я же обещала. – она прямо взглянула в глаза князя Петра. – Уже не вижу смысла дальше скрывать это ото всех и, как вы уже, наверное, догадались – я девушка.

– Об этом я догадался еще на Рождество, у Гуммелей. – фыркнул поручик.

– Да? – удивилась Лиза, – Но как?

– А это будет мой маленький секрет, мадемуазель Лиза! – парировал поручик. – Могу я полюбопытствовать зачем вам и Жану понадобился этот маскарад?

Лиза потупилась, – Мне пришлось назваться чужим именем, по причине как уважительной – так и совершенно невероятной. А Иван был столь любезен, что не бросил девушку замерзать под фонарным столбом.

– И я бы хотела сохранить свое инкогнито, тем более что мы с Ярославом Сергеевичем через три дня уедем. И мы с вами, точно, больше никогда не встретимся. – дополнила быстро Лиза, видя, как Гагарин готов просто забросать ее вопросами.

– А месье Быстров вам кто? – только спросил он, косясь на Ярослава, который продолжал беседовать с Ахметом.

– Ярик? – переспросила Лиза. – Считайте, что товарищ по несчастью.

– Поручик, вы получили свои ответы? – вклинился в их разговор Иван, – Может оставите барышню в покое? Видите – она устала.

– О да! – подыграла ему Лиза. – Я так устала! Еле на ногах держусь. Можно я уже пойду к себе?

Она чуть-чуть присела, прощаясь, и не успела ускользнуть к двери, как ее руку снова поймал князь Петр.

– Позволите навестить вас завтра утром, – проговорил он, прикоснувшись к ее ладошке своими пушистыми усами.

Лиза еле-еле подавила зевок, сказала – Позволяю, – и пошла к себе, спать.

Проходя мимо Ярослава с Ахметом, помахала им рукой.

Все получилось! Она была совершенно счастлива и уверена в том, что теперь все разрешиться. Наконец-то можно просто наслаждаться жизнью. Уставшая и довольная она остановилась перед своей дверью. В темноте было сложно попасть в замочную скважину.

Перышкина даже не испугалась, когда услышала за своей спиной осторожные шаги. Подумала, что кто-то из мужчин решил-таки ее проводить. Лиза даже усмехнулась про себя, гадая который это из князей.

И в этот момент почувствовала, как в шею впилась тонкая струна. Кто-то невидимый стянул удавку так, что воздух вдруг неожиданно закончился.

Девушка хрипела и дергалась, пытаясь подсунуть пальцы под струну. Воздуха катастрофически не хватало. С каждым движением, она чувствовала, как стремительно слабеет. Из последних сил, уже теряя сознание, Перышкина пнула нападавшего в ногу, от чего он зашипел и на секунду ослабил хватку. Этого мгновенья Лизе хватило для того, чтобы глотнуть воздуха, крикнуть, а затем провалиться в темноту.

Глава 10.

В себя Лиза вернулась рывком, с глубоким до боли в груди вдохом. Перед глазами все плыло и мельтешило. Спазмы кашля выворачивали наизнанку, она резко села, от чего голова ушла в вираж. Очередной приступ кашля согнул ее пополам, слезы брызнули из глаз. Когда удалось справиться, девушка осторожно разогнулась, вытирая рукавом мокрые щеки. Обеими руками схватилась за ворот рубашки и хрипло спросила, – Что произошло?

– Помню только, удавку на шее…

Горло болело и каждое слово давалось Лизе с трудом.

– Слава Богу, Перышкина! Умеешь же ты находить неприятности на свою…филейную часть. – Ярослав присел перед нею на корточки, пытаясь поймать ее взгляд.

Лиза оглянулась, она оказалась снова в комнате князя Ивана, и сидела на диване.

– А как я оказалась здесь? – спросила она, обращаясь ко всем сразу.

– Ордынского своего благодари. Иван услыхал возню в коридоре, и первым бросился спасать мадемуазель из лап этого чудища.

– Чудища? – не поняла девушка.

Ярослав указал в дальний угол, в котором различалась сидящая на полу фигура.

– Так меня правда хотели задушить? – губы Лизы затряслись, и она разрыдалась.

Ярослав беспомощно оглянулся, ища поддержки у остальных, но потом присел рядом с девушкой, и она тут же уткнулась носом в его плечо. Детективу ничего не оставалось делать, как гладить ее по голове и нашептывать на ушко успокоительную дребедень. Лиза всхлипывала, периодически поднимая зареванное лицо и снова утыкалась в одеяло, намотанное на Ярослава наподобие тоги.

– Я же… Я же… Думала, что… все уже закончилось… – всхлипывала она. – Почему?!

– Скоро узнаем, – подошедший Иван протянул ей стакан воды, – кому вы перешли дорогу.

Она давилась холодной невкусной водой, но не успокаивалась, а наоборот ревела с удвоенной силой.

Иван присел рядом с нею с другого бока и она, оторвавшись от Ярослава, уткнулась теперь в плечо художника. Но ее не могли успокоить ни запах масляной краски, ни рука князя Ивана, легко поглаживающая вздрагивающую спину. Наоборот, нос заложило, глаза опухли, а слезы так и продолжали литься ручьем.

– Ну успокойтесь, успокойтесь, мадемуазель! – это еще и князь Петр навис над нею.

– Господина, пока вы свой девчонка успокаивала ваша бандит в себя пришла! – старик Ахмет указал на фигуру, брошенную в дальний угол. Задержанный, до этого момента валявшийся на полу как поломанная марионетка, еле заметно шевелился.

– Спасибо, отец, – Ярослав тут же поднялся, а следом за ним разогнулся и князь Петр. Иван тоже хотел встать, оставив Лизу на диване, но пальцы девушки намертво вцепилась в рукав его сюртука – они поднялись вместе.

Лизе хотелось посмотреть на человека, который чуть ее не убил.

Им оказался здоровенный лысый мужик, голову которого украшала огромная, налитая красным, шишка, маленькие, глубоко посаженные глазки тревожно бегали, а из уголка рта тянулась кровавая ниточка слюны. При задержании кто-то подправил ему прикус. Руки мужика были стянуты за спиной. Увидав, мужчин, приближающихся к нему, он попытался подняться на ноги, но смог только отползти еще дальше в угол и упереться спиной в стену.

– Ты кто такой? – спросил его поручик Гагарин, мундир добавлял вопросу значительности.

Мужик затравленно переводил взгляд с одного на другого, но отвечать не торопился.

– Кто таков, спрашиваю! – резко повторил поручик, повышая тон и добавляя сталь к голосу.

Лиза вздрогнула от неожиданности, Ордынский ободряюще похлопал ее по плечу.

Лысый бандит молча вжимался в угол.

Поручик схватил арестованного за грудки и тряхнул его со всей силы от чего голова убийцы мотнулась туда-сюда, а затем швырнул его назад.

Мужик с грохотом рухнул на пол, но не проронил ни слова.

– Я этот ваша бандита видел. – снова подал голос Ахмет. И все сразу повернулась к нему.

– Он у тот баба, который кричал был.

– Ты про Надин толкуешь? – уточнил у него Ярослав. – Та баба, с камешками?

– Он, он! – мелко закивал Ахмет, – тот самый!

– Вот значит как! – протянул Ярослав, поплотнее закутываясь в свою тогу. – Значит ты работаешь на Надин Штибер?

Мужик настороженно молчал.

– А она ведь мне намедни угрожала, – вспомнила Лиза.

– То есть? – одновременно сказали Ярослав и князь Петр. – Вы-то чем ей могли насолить?

– Эта агрессивная дамочка пришла вечером, сразу набросилась на меня, пыталась задушить в объятиях. Чисто ведьма. А когда я ей об этом сказал зашипела как змеюка и уползла в свое логово. – Лиза пожала плечами. Не сговариваясь об ней все стали снова говорить в мужском роде. Не нужно было, чтобы задержанный знал больше того, чем того хотели все присутствующие.

– Что скажешь? – Ярослав снова обратился к задержанному. – Это Надин велела тебе расправиться с графом Алексом.

Мужик замычал в ответ, дергаясь всем телом.

– Опаньки! – удивился Ярослав. – Немой… Сиятельства, что делать-то будем?

Но ответить ему никто не успел, потому что пришел Игнатов. Злющий, из-за того, что его снова подняли с постели среди ночи. Сегодня он пришел вообще в пижаме, на которую прямо натянул свой балахон.

Бормоча под нос что-то про ненормальных, которые не могут болеть днем, он оглядел всю компанию поверх очков.

– Что тут у вас еще случилось? – хмуро поинтересовался он.

– С месье Быстровым, я гляжу все неплохо – вон он как скачет, аки архар. Я-то, грешным делом, подумал, что кризис наступил, а тут… Так зачем же вы меня среди ночи вскопали?

– Игнатов, не лютуй, Алекса сегодня чуть не задушили…

Доктор присвистнул, – Весело вы живете! Алекс, прошу вас, присядьте!

Лиза, которая успела уже вполне успокоиться, теперь снова занервничала и схватилась за горло, скривилась, когда задела ссадину, оставленную удавкой. Пришлось сесть и предоставить свою шею для обследования.

Игнатов оглянулся в поисках лучшего освещения, попросил Лизу пересесть поближе к лампе и стал внимательно осматривать.

– Снимите рубашку, – скомандовал наконец он. – Темно, как во чреве кита, не вижу ничего.

Лиза медленно расстегивала пуговку за пуговкой, думая о своем, дошла до последней и только тут до нее дошло, что под рубашкой-то ничего нет, кроме нее самой.

Она затравленно посмотрела на окружающих ее мужчин и собрав ткань рубашки у горла, отрицательно мотнула головой.

– Ну, в чем дело? – доктор нетерпеливо потер нос, – барышня, долго мне ждать?

Потеряв терпение, он громко скомандовал, – Господа, все дружно отвернулись. Мы стесняемся!

Спустив очки на нос, Игнатов оглянулся на мужчин, которые, ворча, все повернулись к сидящей на диване Лизе спинами. – Так пойдет? – Спросил он.

Лиза кивнула и скинула рубашку, оставшись топлес. Ну, а что оставалось делать? В конце концов к врачам мужчинам Лиза относилась нейтрально. Подумаешь, эка невидаль! Судя по бровям Игнатова, которые поползли вверх, он был удивлен, но виду не подал. Быстро взял себя в руки и принялся за дело. Велел открыть рот, долго слушал что-то через трубочку, достал из саквояжа склянку, и намазал ссадины остро пахнущей мазью.

– Можете одеваться, – разрешил он, когда Лиза уже вконец замерзла и начала покрываться синими пупырышками.

– Кстати, очень хорошо, что вы не носите корсета, – заметил Игнатов, прочистив горло. – По последним исследованиям ношение корсета способствует искривлению позвоночного столба, затрудняет дыхание и уродует грудную клетку.

Лиза, застегивая пуговки, усмехнулась, – Док, да вы просто «Капитан очевидность»!

– Напрасно вы иронизируете на этот счет… – начал было Игнатов, но Лиза его перебила.

– Спасибо за совет, Док.

– Можно поворачиваться. – девушка дала этим понять, что осмотр окончен.

Мужчины, слышавшие этот интересный диалог и, рисовавшие в своем воображении картины, в меру своей фантазии и испорченности, живенько повернулись.

Лиза тотчас вскочила и почувствовала себя как на сцене под лучами софитов. Плотные заинтересованные мужские взгляды прошлись от макушки до пяток и обратно, сфокусировавшись в зоне декольте.

– Со мной все в порядке. – Лиза пощелкала пальцами, привлекая внимание мужчин. – Я вообще-то здесь, немного повыше, господа.

– Ты закончил, Евгений Маркыч? – спросил Ордынский, с трудом отводя взгляд в сторону.

Игнатов утвердительно тряхнул шевелюрой, глядя в раскрытый саквояж. На секунду задумался и затем в упор глянул на журналиста.

– Раз уж я здесь, месье Быстров, прошу вас. – он указал рукой на место, где только что сидела девушка.

– От этих коновалов нет спасения, – проворчал детектив, обреченно опускаясь на краешек дивана и разворачивая свою «тогу», – дай только почти здоровых людей помучить.

Когда Игнатов снял с торса детектива последние витки бинта, он поправил очки на переносице и удовлетворенно сказал, – Рана чистая, почти затянулась.

– Вы, господин Быстров, счастливчик – легко отделались!

Доктор ловко сделал перевязку, а после поинтересовался – не нужна ли его помощь еще кому.

– Бог Троицу любит. – пояснил он, поблескивая стекляшками очков.

– Точно! – Ярослав хлопнут себя ладонью по лбу. – Контуженного, надо бы осмотреть. Он что, действительно немой?

Игнатов подошел к, сидящему в углу комнаты, человеку. Бесцеремонно повертел голову задержанного за подбородок туда-сюда, заглянул в рот, оттянул нижнее веко, посмотрел глаза, и вынес вердикт. Определить страдает ли осматриваемый немотой или притворяется не представляется возможным.

– Во всяком случае речевой аппарат у вашего мазурика в полном порядке. И то, что у него нет еще и глухоты можно сказать совершенно определенно. Так что слышать он вас слышит, а вот говорить… – Игнатов неопределенно покрутил рукой.

– Едрён батон! – протянул Ярослав. – Так что? Мы теперь никогда не узнаем, кто заказал нашего Алекса?

Игнатов молча развел руками.

После того, как проводили доктора, который уходя издевательски пожелал всем спокойной ночи, Иван уговорил-таки девушку отправиться спать к себе. Лиза долго сопротивлялась, не потому что хотела присутствовать при допросе, просто в компании молодых людей чувствовала себя спокойнее. Но ее уверили, что она в совершенной безопасности и чуть ли не на руках отнесли в соседнюю мастерскую. Но, тем не менее, велели запереться изнутри, подергали дверь проверяя надежность замка и только после этого оставили одну.

Лиза примерно представляла, чем они там собрались заниматься – методы выяснения истины не всегда приятны. И спать как на зло не хотелось. Но как только она коснулась головой холодной подушки, так сразу же отключилась.

Такой новогодней ночи у Лизы еще не было. Вместо елки и салата оливье покушение на убийство. Какие только мысли не потоптались в девичьих мозгах, пока она утром лежала в постели и глядела в потолок. Сквозь драпировку на окне уже пробивался робкий сероватый свет, а это означало, что день движется к обеду.

Снизу донесся осторожный стук в дверь, кто-то очень настойчивый хотел ее увидеть. И это точно не Марфа. Перышкина с нею уже давно договорилась – горничная теперь оставляла кувшин с водой перед дверью. Да бывало, что приходилось умываться остывшей водою, но Лизу это не смущало.

Кто же это с утра пораньше? Вчера вроде все решили, обо всем договорились… Пришлось вставать, накидывать на плечи многострадальное одеяло и босиком спускаться вниз, проходя мимо зеркала глянула на себя: физиономия заспанная, глазки еще не открылись, на голове колтун.

– Для того, на кого вчера покушались – очень неплохо. – заключила она.

Отворив дверь, увидала у своего порога – князя Гагарина. Он был в отличие от Лизы одет, причесан и даже пах как цветочная клумба.

Ситуация повторялась. Лиза опять смотрела на молодого человека молча, прищурив глаза и наклонив голову на бок. Она ждала, что он ей скажет, а князь видимо ждал того же самого от нее.

Пауза затянулась. Ноги уже начали отмерзать и Лизе пришлось встать как цапля на одну ножку, а вторую, замороженную, спрятать в складках одеяла.

– Вам не холодно, господин Алекс? – первым нарушил молчание князь.

– Не особо, – хрипло ответила Лиза, – Чем обязан?

– Вы не забыли свое вчерашнее обещание? – напомнил князь Петр.

– Какое? – удивилась Лиза, отходя в сторону и впуская в свое жилище молодого мужчину. И тут она вспомнила, что поручик хотел навестить ее утром, и что она неосмотрительно согласилась.

Когда дверь была закрыта, Лиза повернулась к князю лицом, опираясь спиной о косяк. Князь же прошел в комнату и остановился в центре. Жестом фокусника из внутреннего кармана вытащил цветок, и это была красная, почти черная роза.

– Теперь вы просто обязаны принять от меня это, – заявил он, улыбаясь уголком рта.

– Ага, красная. – сама себе прокомментировала Лиза, вдохнув аромат цветка, – И что же это означает на вашем птичьем «языке цветов»?

– Мое полнейшее восхищение, мадемуазель! – князь щелкнул каблуками и склонил голову.

– И только? – осторожно поинтересовалась Лиза. прищурившись. – Нет ли там еще каких-нибудь безумных страстей, тайных соплей и того подобного?

– Ну разве чуть-чуть, – князь Петр блеснул улыбкой.

Лиза уселась на диван, и поручик тут же опустился подле нее на единственный стул. Они помолчали, а потом князь взял инициативу на себя и начался обычный светский разговор о погоде и общих знакомых. На протяжении этого разговора Лизу не покидало ощущение полной нереальности происходящего.

Князь Петр совсем ее заболтал – опытный, паршивец, знает как барышень развлечь! Лиза даже расслабилась, но вдруг вспомнила о событиях вчерашней ночи.

– Послушайте, месье Гагарин, – невольно схватилась за шею, – вы мне зубы-то не заговаривайте, расскажите лучше, что вам задержанный поведал?

Поручик потер ладонью лоб, выдерживая паузу, а затем сказал, – Ничего конкретного. Сами понимаете, с немым сложно разговаривать.

Лиза понимающе покачала головой. Примерно такого ответа она и ожидала.

– И что же теперь делать? Ясно же, что этот человек – просто исполнитель. А вот как заказчика найти?!

– Имеется у нас одна мысль, мадемуазель Лиза. – задумчиво произнес князь Петр. – Вы все еще мне не доверяете?

– Конечно, не отвлекайтесь, пожалуйста, – оборвала его поползновения Лиза. – Итак, что за мысль?

– Вы охотой не увлекаетесь? – спросил молодой человек, немного погодя.

– Ни охотой, ни рыбалкой. Я вообще не сторонница такого рода развлечений – пожала плечами Лиза.!

– Даже так! – Гагарин приподнял брови и выразительно прошептал, – Будем ловить заказчика на приманку.

У Лизы как-то неприятно зачесалось шея, ее стали терзать, какие-то смутные подозрения. – Это про какую такую приманку вы говорите? – Она указала на себя и вопросительно посмотрела на мужчину. И по выражению его глаз поняла, что угадала.

– Ну нет! Не согласна! Вы серьезно? – она отказывалась в это верить! Как так? Только что еле-еле отбилась от убивца, и опять?

– Как вы себе это представляете? – Лиза вскочила, вслед за нею подскочил с места и поручик.

– Прошу вас успокоиться! – князь, хотел было дотронуться до ее плеча, но в последний момент передумал, и рука его зависла. – Вам абсолютно ничего не угрожает.

– Вы просто ляжете в постель, а я буду рядом ждать того, кто придет вас проведать. А это скорее всего будет убийца. Ордынский расскажет сегодня всем о том, что его кузен так и не пришел в сознание после ночного… кхе-кхе, происшествия…

– Посмотрим, кто заинтересуется этой информацией. Так что, ложитесь, Алекс. Тем более, что вы и так уже в одеяле. А я буду ждать визитера.

Пришлось Лизе укладываться на диванчике внизу. Поручик, как опытный постановщик, срежиссировал мизансцену. Показал Лизе как нужно лежать и объяснил, как себя вести, в случае прихода кого-нибудь.

Оказалось, что изображать кому очень скучно. Для большей убедительности рядом находилась сиделка, которая при появлении посетителя должна была тут же выйти, под благовидным предлогом, оставляя больного наедине с предполагаемым убийцей. По мнению поручика так можно спровоцировать преступника на активные действия.

Князь Петр, по разработанному им плану операции, должен был находиться наверху, и спуститься вниз сразу, как только услышит что-нибудь подозрительное. Лиза же должна была в случае опасности кричать что было мочи и звать на помощь.

Глава 11.

Лизе пришлось поменяться местами с Ярославом и полностью ощутить все прелести «пляжного» отдыха. Хотела лежать дни напролет и ничего не делать? Извольте! Она лежит, ничего не делает, но почему-то это не радует. Она лежит с закрытыми глазами, и ждет. Чего ждет? Кого? Мысли в голову лезут, к тому же. Разные. И все не по делу. А когда еще про такое думать?

Сначала мысли скакали вокруг даты «второе января» – даты, когда откроется портал, для перехода домой. Осталось-то всего ничего, день с небольшим, нужно как-то закончить все дела, начатые здесь, а не валяться, изображая полутруп. Распрощаться с профессором Гуммелем и передать ему все недоделки. Жалко, что не довела до ума чертежи по окнам. Может все-таки забежать и дочертить? Там работы-то часа на три-четыре. Или оставить все на Мишеля? Хватит ему сидеть и с барышнями коврики вязать – пусть почертит! Не хотелось, конечно, подводить профессора… Все-таки нужно к Карловичу зайти – попрощаться.

И с Редькиным тоже – хороший парень – помог, словечко замолвил за коллегу…

А вот что делать с друзьями-живописцами? С Николаем, Мироном и особенно с Иваном? Если бы не Иван…

– Ну ладно Николя, он в отъезде – ему записку напишу. А Мирон? Как забыть его слова, его признание…Ох, не знаю, не знаю…

– И его сиятельство князь Иван…– Тут мысли заскакали как солнечные блики на волнах в ясный день. Живо вспомнилась картина как они встретились у Андреевского собора, потом как позировала в короткой тунике, а потом…

Скрипнула дверь, раздались шаги, и Лиза услышала, как кто-то подошел. Она изо всех сил старалась расслабить мышцы лица и не шуровать глазами, чтобы веки не дергались. У коматозников ресницы не трепещут!

Ну и кто же это пожаловал? Сердце у Лизы зашлось в бешеном ритме!

– Как тут? – раздался мужской встревоженный голос.

Агнесса Карловна затараторила на немецком, из чего Лиза поняла только, что дела ее швах! А дальше Агнесса, как и было оговорено, заторопилась выйти. Она попросила пришедшего мужчину подежурить около постели «умирающего». Тот в ответ пробурчал что-то, затем каблучки Агнессы процокали к двери.

Мужчина наклонился к лицу Лизы так низко, что она почувствовала его дыхание. Волосы на затылке у девушки зашевелились, она с трудом сдерживалась, чтобы не завопить от страха.

– Эх Алешка! Ну что ж ты так! – Лиза наконец узнала этот голос! Это был Редькин. Вот только что вспоминала про него и вуаля – он тут как тут! Ну не может же Редькин быть тем убивцем… Или может?

Она почувствовала, как Роман погладил ее руку поверх одеяла. Боже, сколько выдержки ей потребовалось, чтобы не дернуться!

Скрипнул стул. Видимо Редькин просто сел, изображая из себя сиделку.

– Уф! Все-таки не Редькин! – она слегка расслабилась. – Хорошо, что я в нем не ошиблась!

Скоро вернулась сиделка, и Редькин ушел, пожелав напоследок, – Ну ты давай, держись!

Опять потянулось время, вязкое как патока.

– На чем я там закончила свои размышления, перед приходом Редькина? – попыталась Лиза восстановить нить размышлений. – Ах, да! Иван!

Ей вдруг стало жарко, захотелось откинуть край тяжелого покрывала. В районе солнечного сплетения, что-то защемило. А какие у него глаза, цвета крепкого чая, внимательные! А руки! Такие уютные и надежные!

Она понимала, всю безнадежность своего положения. Как ни крути, но она, кажется, привязалась к князю. Причем очень сильно.

Все равно через день-два домой, так пусть все остается как есть.

– Да, да, пусть именно так все и остается. – уговаривала она себя. – Уж легче так, чем осознавать, что втрескалась в князя по уши…

Опять заскрипела дверь, кто-то вошел. Лиза снова напряглась. В этот раз она сразу узнала вошедшего, по шаркающей походке. Так ходил только один человек – профессор Штибер. Он переговорил с сиделкой, и та снова вышла.

Профессор подошел, погладил Лизу по голове, причитая по-стариковски, – Бедни, бедни малшик! Какой жестокий das Schicksal!6 Такой молодой… – после этого профессор отошел к окну, судя по шагам.

Когда сиделка вернулась, профессор попрощался с распростертым на диване Алексом, а уходя пообещал прислать жену помогать ухаживать за больным.

– Хорошо, что и профессор не убийца! – думала Лиза, продолжая изображать раздавленное насекомое. – Профессор – дядька-то неплохой. С женой ему только не повезло – редкостная стерва!

– Так на чем я там остановилась? Точно – Иван! Вот если бы… К сожалению, это «если бы» невозможно! Так что самым лучшим будет поблагодарить, за все то, что он для меня сделал и тихо, спокойно вернуться домой. К люстре, к Василию с Амалией. Прошло две недели, интересно они сумели разрулить эту ситуацию? Или же я вернусь, а они там все без одной почки? Хотя неустойку с меня требовать, как бы и не за что. Не я же люстру эту вешала. На моей совести если и есть что – так это то, что крюк не обследовала и не повисела на нем самолично. И еще там на потолке расписной плафон был…

А потом мысль как-то сама собой перескочила с чайных глаз Ордынского на голубые Гагарина, на наглые голубые глаза и волнистые волосы – светлые как кудель льна. Тоже персонаж достойный внимания. А если их еще и рядом поставить Ивана да Петра… От такой картины буквально зашлось сердце, настолько привлекательной она оказалась.

Она даже пропустила тот момент, когда ее кто-то тронул за руку. – Алекс, – услышала она тихий голос князя Петра.

– Елизавета Михайловна, вы спите?

Лиза потихоньку приоткрыла сначала один глаз, потом другой. От яркого света в комнате глаза слезились и силуэт князя слегка расплывался. Она осторожно приподняла голову от подушки и огляделась. Сиделки не было. Поэтому Лиза села и позволила себе потянуться. Размяла шею.

– Долго мне еще так лежать? – поинтересовалась она.

Поручик ответил слегка погодив, – Лежите, Алекс, лежите! Подождем еще. А пока можете передохнуть.

Лиза встала и прошлась туда-сюда. Но не успела она почувствовать, что в затекшем от неподвижного лежания теле восстановилось кровообращение, как в комнату влетела Амалия Карловна и залепетала что-то по-немецки очень быстро.

– Алекс! Живо в постель! – скомандовал Гагарин, тремя скачками достигая лестницы и взбегая наверх.

Лиза прыгнула на диван, вытянулась, Амалия накрыла ее одеялом. И только Лиза прикрыла глаза – скрипнула дверь.

Раздались шаги, кто-то подошел и наклонился над нею. Девушка почувствовала тонкий запах духов.

– Что с мальчиком? – спросила мадам Штибер, а это была именно она.

Сиделка пространно ответила по-немецки.

– Да, да, идите, я посижу с графом. – ответила ей мадам Штибер, опускаясь на стул у изголовья.

Сердца бухало где-то в горле, Лиза старалась дышать через раз. Коматозники не сопят как паровозы и одеяло не вздымается на груди как девятый вал Айвазовского. А мадам Штибер сидела тихо и даже не шуршала. Хотя что это? Вдруг запах духов стал более явственный, – Она что наклонилась? Точно наклонилась и ее дыхание ощущается на щеке.

– Бедный, маленький Алекс! Такой беззащитный! И эта бледность вам так идет, Алексей Львович.

Легкая рука потрепала Лизу по макушке. Но почему-то от этого дружеского жеста у Лизы все похолодело внутри.

– А ведь мы, Алексей Львович, могли бы быть с вами хорошими друзьями! – горячий шепот прямо в ухо и острый ноготок прочерчивает висок и щеку.

– Но, пеняйте на себя! – мадам отклонилась от нее.

– И… прощайте, Алексей Львович! – тихо прошелестела женщина и в то же мгновенье Лиза почувствовала, что к ее лицу придавили твердой рукой то ли подушку, то ли какую-то тряпку. Лиза забарахталась, давясь немым криком.

– Тише, тише, милый, – ласково ворковала Надин, не ослабляя хватку.

Лиза, задыхаясь, попыталась отцепить руки мадам, но она навалилась всем телом, лишая девушку возможности вообще двигаться и брыкаться. Какая сила оказалась в этой субтильной на вид барыне.

Уже на грани, ускользающего сознания, Лиза попыталась спихнуть убийцу, – Где же князь, он что не слышит?

Где-то на периферии сознания раздались крики. Руки мадам на секунду разжались и этого мгновенья хватило, чтобы Лиза хватанула воздуха и со всей силы хватанула зубами руку убийцы.

Мадам зашипела, но хватку не ослабила. Во рту Лиза почувствовала медный вкус – значит она прокусила руку убийцы до крови.

Когда уже легкие горели, а в голове мутилось – руки мадам резко ослабли, и Лиза скорее спихнула с себя подушку. Она вскочила, хватая ртом воздух и ошалело оглядывалась.

– Ну поздравляю вас, Алексей Львович! – князь Гагарин стоял рядом с мадам Штибер, аккуратно сидящей на стуле в легкой отключке, а за нею бледная как полотно у стены стояла Агнесса Карловна, прижимающая руки к сердцу.

– Не м-мог раньше эту г-гарпию п-п-пристукнуть? – прохрипела Лиза, вытирая рукавом слезы. От пережитого очередного покушения, Лиза начала заикаться.

Гагарин опустил голову, – Простите, задумался, отвлекся…

– Ка-а-ак? – Лиза от возмущения даже заикаться перестала, – Ты же мог не успеть! Неужели ты спустился только после того, как услышал крики Агнессы?!

– Ja! Ja! – закивала головой немка.

– Ну я же успел, – возразил он, обезоруживающе улыбаясь.

Лиза покачала головой и подумала, что доверять мужчинам, тем более с такими голубыми глазами – ни в коем случае нельзя! А уж в вопросах, которые касаются жизни и смерти и того паче.

В этот момент раздался тихий стон – мадам Штибер начала приходить в себя. Лиза вскочила, и инстинктивно спряталась за широкую спину князя и схватила его за рукав.

– А может ей хотя бы руки связать, как вы считаете? – поинтересовалась Лиза, снова переходя на «вы».

– Алекс, пожалуйста, прошу вас одеться. – проговорил князь Гагарин тихо, – Вы меня отвлекаете.

Лиза глянула вниз и поняла, что выскочила из постели только в одной короткой футболке, из-под которой торчали ее длинные ноги. – Ой! – только и воскликнула она, заворачиваясь в одеяло, чтобы не смущать ни князя, ни мадам.

А Надин, между тем, очнулась и теперь сидела, закрыв голову руками. Видимо по голове ей прилетело крепко. Наконец она отняла руки от головы и посмотрела на Гагарина, а потом на Лизу. Брови ее собрались к переносице, она никак не могла понять откуда взялся этот самый князь, и почему только что лежавший на смертном одре юноша скачет по комнате, без порток.

– Что здесь происходит? – спросила Надин строго, видимо вспомнив, что она, на минуточку, жена профессора.

– А это мы хотели у вас спросить, мадам? – князь опять включил режим «допрос подозреваемого». Даже у Лизы все ухнуло вниз от ледяных интонаций его голоса.

Но мадам умела прекрасно держать удар, она выпрямила спину и гордо отвернулась.

– Надежда Васильевна, почему вы хотели задушить Алекса? – снова задал вопрос князь.

Она скептически посмотрела на него, слегка обернувшись. – Кто вам сказал такую глупость? Я просто навестила больного юношу.

Молчавшая до этого времени Агнесса Карловна, выпалила скороговоркой, – Nein, ви есть убиваль этот малтшик! Я есть видеть!

– А я есть еще и чувствовать, – добавила Лиза, – Хватит отпираться, выкладывайте лучше, чем я вам так досадил?

Мадам Штибер фыркнула и снова отвернулась.

– Я тоже свидетель, – добавил князь. – Агнесса Карловна, голубушка, будьте любезны пригласите месье Ордынского и Быстрова.

– Давайте, давайте, зовите, – Надин снова отвернулась.

Иван и Ярослав привели с собой, задержанного ночью, немого. Надин не ожидала увидеть мычащего мужика, но вида не подала, что они знакомы. Брезгливо только подобрала юбки, словно боялась запачкаться.

– Мадам, что не рада видеть своего подельника? – поинтересовался Ярослав.

– Фи, какой дурной тон, – поморщилась барыня, – я вижу этого мужика первый раз в жизни!

Немой возмущенно замычал.

– Уберите от меня это тупое животное, – велела мадам.

– Зря вы так, Надежда Васильевна, – ответил ей Ордынский, – животное это оказалось не таким тупым, как вам казалось?

Надин подняла бровь.

А Ордынский медленно вытащил из кармана листок, сложенный вчетверо. – Вот, ваш сообщник все здесь описал.

Иван потряс листком, а затем начал его разворачивать.

Надин, не отрываясь, следила за каждым его движением, бледнея с каждой секундой. Никто не уследил за барыней, которая разъяренной кошкой кинулась на Ивана, пытаясь вырвать у него из рук листок.

Гагарин успел-таки перехватить рвущуюся к Ивану женщину за талию. Прическа ее растрепалась, а лицо исказила такая злобная гримаса, что от милая улыбчивая женщина пропала совершенно. А вместо нее вдруг явилась миру злобная фурия, вцепившаяся своими кривыми когтями в руку князя Ивана, с одним только желанием – вырвать листок с признаниями. Она брыкалась, кричала, кусалась, шипела пытаясь освободиться из тисков рук Гагарина.

– Ну, ну! Не трепыхайтесь! – прикрикнул на нее поручик.

– Ненавижу! – прошипела Надин и обмякла в руках князя Петра.

Глава 12.

Поручик легонько похлопал по щекам молодую женщину, и она пришла в себя, но успокаиваться и не думала, а продолжала рычать и шипеть, брызжа ядовитой слюной.

На всякий случай Лиза отошла подальше. Взгляд упал на кувшин, стоящий на окне, ей подумалось, что это неплохая идея. Перышкина не торопясь подхватила кувшин, подошла к извивающейся в истерическом припадке женщине, и спокойно вылила ей на голову всю воду. Простая вода произвела на мадам неожиданное действие. Ее вопли мгновенно оборвались, она забулькала и замерла, только беззвучно хватала воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.

Долгожданную тишину какое-то время нарушал только звук воды, капающей на деревянные доски пола.

– Успокоилась? – спросила Лиза у мадам из-за плеча Ивана, за которого она предусмотрительно спряталась. – Садись и рассказывай, все.

Неожиданно мадам подчинилась и дала усадить себя на стул. Она сидела, закрыв лицо руками, фигура ее трагически изломанная, застыла тишине. Мокрые волосы облепили лицо и вились по шее темными змеями.

– Возьми, – Лиза протянула мадам сухое полотенце.

Мадам отняла руки и подняла лицо, но чувствовалось, что она никого не видит. Лиза снова протянула ей полотенце. Наконец мадам очнулась. Женщина криво усмехнулась и выдернула полотенце из рук Перышкиной. Не обращая больше ни на кого внимание, она начала вытирать лицо.

– Вы понимаете, Надин, что вы уже на каторге? – спокойно спросил князь Иван, помахивая сложенным листком, – Поэтому в ваших интересах рассказать нам все, а мы посмотрим можно ли вам помочь.

– Вы? Мне?! – усмехнулась мадам, продолжая вытираться.

Надин тщательно обтерла лицо, долго сушила волосы, потом аккуратно складывала ненужное уже полотенце, все ждали, когда она заговорит. А мадам не торопилась, размышляла, держа длительную паузу.

Наконец в тишине раздался ее глухой голос, – Подайте трубку, и обещайте, что отдадите мне этот листок, если я вам все расскажу…

Иван кивнул, подойдя к двери и распорядился насчет «закурить», а затем присоединился к остальным.

А дальше мадам поведала свою историю.

Жила-была девочка, симпатичная, из хорошей семьи. Жила у себя в имении, зачитывалась французскими романами, мечтала о том, как будет танцевать на балах в столице, как встретит там бравого гусара в усах и шпорах, который увезет ее в светлое будущее.

Родители сдували с единственной дочки пылинки и ни в чем ей не отказывали. Она была единственной наследницей деревенек с мужичками и полотняной фабрики – это позволяло сделать ей великолепную партию.

И в первый же сезон, когда девушка начала выезжать, она пользовалась бешенной популярностью. На всех балах и приемах ее окружала толпа поклонников. Среди них нашелся достойный молодой человек, потомок одной из старейших фамилий, который попросил ее руки. Батюшка юной девушки ответил согласием, и она превратилась в счастливую невесту.

Новоиспеченного жениха довольные родители пригласили погостить к себе в имение.

Девушка летала в облаках от счастья, ведь она была по-настоящему влюблена в своего жениха и в ожидании скорой свадьбы проводила с ним почти все время.

Но в один летний день, возвращаясь с прогулки они застали во дворе неприятную сцену. Батюшка занимался «воспитанием» провинившихся фабричных людишек. Двое дюжих молодцев держали какого-то хилого мужика с заголенной спиной, а конюх стегал его плеткой. Вдруг батюшка, до этого мирно куривший в тенечке, вскочил, отобрал плетку у конюха и начал самостоятельно «учить» провинившегося, виртуозно снимая лоскуты кожи со спины мужика.

Девочка не любила подобные сцены, уж больно неприятно и громко кричали эти люди. Поэтому она отвернулась, попыталась поскорее уйти и потянула своего жениха за собой. Но тут неожиданно оказалось, что молодой человек не сторонник такого рода наказаний. Он стал требовать прекратить сие «варварство и самодурство», чем вызвал недовольство папеньки. Они повздорили, кричали друг на друга, вечером того же дня молодой человек уехал, разорвав помолвку.

От такого удара судьбы девочка свалилась с нервной горячкой. Пролежала в беспамятстве две недели, а очнувшись сама взялась за розги, потому что именно эти подлые людишки оказались виноватыми в крушении всех девичьих надежд. В своей ярости она посекла несчетное количество мужиков, баб и девок. Лишь насытившись своей яростью, она немного успокоилась, а потом уехала с матушкой в путешествие по Европе. Вернулись уже после объявления всемилостивейшего манифеста. Папа к тому времени скончался. Людишек пришлось отпустить. Фабрику, которая давала значительную часть дохода, мужики сожгли.

Когда Надин, все еще молодая и красивая вновь начала выезжать в свет, она уже не пользовалась такой бешенной популярностью. Да и состояние семьи заметно поредело. К тому же о кровавых развлечениях на папенькиной фабрике шептались по углам гостиных. Можно было подумать, что они ничем таким не грешили. Но про них таких слухов не ходило, а ее фамилия оказалась прочно связана с этими россказнями. Да еще та старая история с разорванной помолвкой… Поэтому выйти замуж за профессора было большой удачей.

Девочка повзрослела, поумнела и поняла, что тихое счастье со старичком профессором ей нравится гораздо больше, чем бессмысленное прозябание в, ставшем неуютным, родительском доме. Она даже начала учиться живописи, и ей это тоже нравилось. Жизнь потекла размеренно и спокойно. До тех пор, пока не объявилась Улька. Она столкнулась с нею случайно в мастерской студентов, куда заходила в поисках супруга.

– Эта девка, Улька, – мадам просто выплевывала имя несчастной, – я узнала ее сразу, она меня тоже. Мерзавка была из наших фабричных и посмела мне угрожать! Мне!

– Она грозила рассказать мужу о некоторых наших семейных… секретах, о которых я предпочитала не вспоминать. – искренне возмущалась мадам.

– Она требовала денег! Представляете?!

До этого момента все, слушавшие исповедь мадам, напряженно молчали и почти не дышали, пытаясь не пропустить ни единого слова. Когда Надин прервалась на время, чтобы раскурить трубку, которую наконец принесли, по комнате пронесся коллективный вдох.

Комната окуталась клубами дыма и мадам продолжила свой рассказ.

– Я испугалась, того, что сейчас опять рухнет весь мой мир, который я так долго строила! Вы же понимаете, что я не могла все так оставить, – она глубоко затянулась и замолчала.

– Вы убили ее? – предположил Ордынский.

Мадам посмотрела на него, как на человека, сморозившего невероятную глупость. – Князь, посмотрите на меня, разве я в состоянии кого-нибудь убить?

– В состоянии, – произнесла Лиза, все еще помнившая противное ощущение подушки на лице.

– Ах, граф, то была просто шутка, – мадам кокетливо выпустила в сторону Лизы колечко дыма.

– Она пришла ко мне за деньгами и стала требовать еще. Я отшатнулась от нее, когда она стала хватать меня за руки. – мадам брезгливо потерла ручку о ручку, как будто она до сих пор не стерла следы пальцев своей бывшей крепостной. – Я не хотела ее убивать. Она потеряла равновесие и упала, ударившись головой об угол стола. Что мне оставалось делать?

Дальше она рассказала, как велела своему немому «телохранителю», единственному преданному человеку, доставшемуся по наследству от папеньки, избавиться от тела. То, что он выбрал такой экзотический способ, она сама узнала только уже от мужа. Он поделился с нею новостями, взбудоражившими всю Академию.

– А что за картина была, в которую завернули тело? – поинтересовался Иван, помня о том, что его самого обвиняли в убийстве натурщицы.

Мадам пожала плечами, – Я не знаю, какой кусок грязной холстины попался под руку Фирсу.

– Надо полагать немого зовут Фирсом, – констатировал Ярослав задумчиво.

– Фирса,забыли…

– А скажите, мадам, идея с скипидаром это тоже импровизация вашего сообщника? – Ярослав указал головой на задержанного.

Фирс в этот момент замычал, пытаясь, что-то сказать. Он пытался освободить связанные за спиной руки и поэтому дергался.

– Да успокойся ты, – рыкнул на него Ярослав, замахнувшись. Задержанный съежился, ожидая удара. – Дура, не ударю! Лежачего и безоружного не бью!

– А потом этот, адъюнктишко, – мадам зло цедила слово за словом, – что-то разнюхал, заподозрил, пришлось пригласить его на встречу. Благо он уже лыка не вязал, когда пришел выяснять отношения.

– Ему много и не надо было! Он сам свалился, его даже не трогал никто! А то, что он лицом в лужу скипидара свалился, так это чистая случайность. Фирс его только запер, чтобы полежал подольше. Я не предполагала, что все так обернется!

– Христом богом, клянусь, – мадам перекрестилась, – Я не приказывала его убивать!

– Но и не оказали помощи человеку, попавшему в беду! Так что его смерть тоже на вашей совести. – сухо пояснил ситуацию детектив, и сразу спросил. – Старик-то вам чем помешал?

Мадам выпустила в потолок длинную струю дыма и не мигая уставилась на журналиста, – Мешал он мне, путался под ногами! Я гуманно его устранила, заметьте не убила!

– Ну а когда я пришел к вам в ложу с просьбой забрать заявление из полиции, вы тут же натравили на меня своего нукера?

Женщина непонимающе подняла взгляд на Быстрова.

– Подельника своего, Фирса? – пояснил Ярослав.

Мадам молча затянулась и выпустила струйку дыма в потолок, – месье Быстров, я рада, что вы все-таки выжили.

– Все вашими молитвами мадам! – улыбнулся детектив.

– Постойте, постойте, – Лиза вклинилась в их милую беседу, – все эти события цепляются одно за другое.

– Я-то тут причем? Я с Ульяной знакома не была, с Сельдеевым не общалась, старика увидела только вчера вечером. Меня-то за что душить?

Пока она это говорила, мадам медленно поднялась со своего места, и вытянув шею уставилась прямо на Лизу, потрясла головой, и со стоном повалилась обратно на стул.

– Боже! Девица! Какая я дура! Как я сразу не поняла! – она закрыла лицо руками, раскачиваясь из стороны в сторону, всхлипывая. Тело ее вздрагивало от каждого всхлипа, а когда она отняла наконец руки все увидели, что она смеется. Лицо исказила гримаса, безумные глаза, и дикий хохот. Всем, кто это видел стало как-то не по себе, казалось, что мадам сошла с ума.

– Все-таки преступление на почве страсти, – пробормотала Лиза под нос, – Извини, что не оправдала твоих надежд.

– Спасибо, Надин, я думаю вы заслужили получить это! – Иван протянул ей листок, который все еще держал в руке.

Надин схватила его, развернула и уставилась на абсолютно чистый лист!

– Вы! Вы! Обманули меня! – взревела она, кинувшись с кулаками на князя. Он с трудом перехватил ее руки, стараясь защититься от взбешенной ведьмы.

– Уймитесь, мадам, – проговорил он, отцепляя ее руки от себя и усаживая снова на стул.

Это окончательно сломило женщину. Она сжалась и замолчала, глядя в одну точку.

– Ну и что будем делать, господа? – наконец прервал молчание князь Петр. – То, что мы услышали чудовищно. Но нам нужно решить, как поступить со всем этим!

– Значится так! – начала Лиза, прохаживаясь по комнате, сцепив руки в замок перед собой. – Слово берет сторона обвинения.

– На самом деле убийца – Фирс, – Девушка остановилась напротив немого.

– А мадам, то есть заказчик – жертва шантажа и воспитания с садистическими наклонностями – кивок в сторону Штиберт

–. Да, она пыталась задушить меня, но это было в состоянии аффекта. – проговорила Лиза. – Но если бы нас здесь не было, а нас здесь быть не должно, ни меня, ни Ахмета с Ярославом – то и половина преступлений мадам можно не считать.

– Я не вполне понимаю… – встрял князь Петр.

– А! – отмахнулась Лиза, – не берите в голову.

– Итак, – продолжила она, продолжая прохаживаться, – предлагаю рассмотреть преступления только против Ульяны и Сельдеева. В первом эпизоде присутствовал несчастный случай, а во втором – это творчество Фирса и трагическое стечение обстоятельств.

– Я правильно поняла? – переспросила Лиза у мадам.

Та только молча кивнула, не подымая глаз и опуская голову еще ниже.

– Тогда я предлагаю, отпустить мадам Штибер к мужу, а обвинения предъявить тому, кто действительно совершал все это – Фирсу.

Мадам подняла голову и с недоверием посмотрела на Лизу, а немой наоборот замычал в углу.

– Хоть ты и стерва первостатейная, понять я тебя не могу. Да, ты защищала как могла свой мир, но почему таким изуверским способом? По тебе и впрямь Сибирь -матушка плачет, но в силу объективных обстоятельств я тебя, пожалуй, прощу… А чтобы у тебя не было и мысли заняться чем-либо подобным в будущем, ты должна написать признательное письмо, которое будет храниться у…

– У нотариуса! – подсказал Гагарин, – хорошо придумано, Алекс!

– Так что садись и пиши. Все пиши, подробно, с датами, часами. Все что помнишь!

– Я потом прочту, и молись, чтобы мне все понравилось! – закончила свою обвинительную речь Лиза.

Та слабо улыбнулась и в глазах ее блеснула не то слеза, не то искра надежды. Она была согласна. Когда ей подали перо и бумагу она затихла надолго, погрузившись в писанину.

– М-да, Алекс, – князь Гагарин задумчиво потер подбородок, – умеете вы удивить…

А Лиза почувствовала невероятное облегчение, наконец все разъяснилось и, по-видимому, пришел конец тем необъяснимым трагическим событиям, происходившим все то время, пока она скрывалась в этой мастерской под личиной кузена князя Ордынского. Поскольку прожить в этом мире им с журналистом оставалось только остаток этого дня, да еще завтрашний, она уже не особо заботилась об маскировке.

Но все же она подошла к Надин и взяла с нее честное слово, что она не будет раскрывать ее инкогнито.

На всякий пожарный…

Глава 13.

В комнате стало тихо. Все посторонние ушли, и журналист с Перышкиной наконец смогли спокойно поговорить вдвоем, не опасаясь того, что кто-то подслушает нечто, непредназначенное для посторонних ушей.

На диване дремал Ахмет, старика утомили события прошедшей ночи и последующего дня. Лиза же, наоборот, належалась, пока изображала умирающего, и теперь ей хотелось какого-то движения.

– Послезавтра домой! – Ярослав ткнул ее кулаком в бок. – Готова к возвращению?

Лиза не знала, что и ответить. Ей очень хотелось попасть домой, вернуть свою прежнюю жизнь, понятную и привычную. А с другой стороны – она с грустью понимала, что ей довелось только прикоснуться к этому миру, и уже больно от того, что придется расстаться с ним навсегда.

Она задавала себе вопрос, хотела бы остаться здесь, если бы точно знала, что может вернуться домой в любой момент. И ее не удивил ответ, который высветился у нее в мозгу как неоновая реклама: «Конечно же да!»

Они только-только разобралась со всем криминалом и приходится уходить, не насладившись этой эпохой в полной мере. И осталось всего ничего каких-то полтора дня…

– Что делать то будем? – спросила Лиза.

– Вещи собирать! – просто ответил журналист.

Лиза заметно сникла.

– Вижу, мать моя, что ты еще не нагулялась, – хмыкнул Ярослав. – Пора и честь знать, и так загостились мы здесь.

Лиза угрюмо кивнула, думая о скором возвращении в свой технологичный мир, и мысли эти почему-то не радовали. Вот ведь странно, она всей душой стремилась к нейросетям и коммунальным благам, а теперь, было больно от того, что что-то обрывалось в душе. И с чего бы? Что ее тут держит? В общем-то ничто и никто! Ну не студенты же художники, с которыми познакомилась две недели назад? Это не те друзья, с которыми смотрели одни и те же мультики, да играли в одни и те же игрушки, а потом вместе учились в школе. Невозможно же за две недели настолько прикипеть к кому-то, что так тяжело с ним расстаться.

Она уговаривала себя, придумывая все новые и новые аргументы. Но сердце почему-то глухо ныло. Черная тоска не давала возможности вдохнуть свободнее и перехватывала горло.

Может быть так плохо от того, что в этом случае «прощай» означает – «прощай навсегда»?

– Например – Ахмет, – девушка оглянулась на старика, который выводил носом знатные руллады на диване, – ходит сюда чуть ли не каждый месяц. У него и квартирка тут имеется. Лиза в мыслях примерила на себя эту возможность и решительно отмела ее. Нет, она ни за что не вернется! Все что можно, нужно оставить здесь, и не тащить с собой груз призрачных фантазий.

Для того чтобы выразить свои чувства не хватало ни слов, ни мыслей. Хотя они с Ярославом и подозревали Ивана до последнего, но рассказ мадам снял с Ордынского все обвинения. Хотелось извиниться перед ним за свою паранойю. Если бы она не шарахалась от Ордынского и не пряталась от него по углам, то может и не было бы у нее сейчас противного ощущения незавершенности сюжета.

Она и сама не знала чего хочет. Да теперь это уже было и не важно. Лиза понимала, что они с князем не могли ничего дать друг другу. Их не начавшийся роман был заведомо обречен. А раз так, то зачем душу-то рвать?!

Но душа не слушала голоса разума и медленно скатывалась в пучину жесткой депрессии.

Ярослав заметил складку между бровей у девушки, это говорило о том, что она занята активным мыслительным процессом.

– Ну иди уже к нему, – улыбнулся Ярослав. – О старике не беспокойся, теперь я с него глаз не спущу.

Лиза, услышав от журналиста то, о чем она размышляла только что, но боялась себе в этом признаться, поспешно поднялась и смущенно оглядываясь на журналиста пошла к двери.

– Думаешь это хорошая идея? – спросила она, взявшись за ручку двери.

– Иди, иди – подбодрил он ее, прикрыв глаза.

Лиза от двери стремительно вернулась и порывисто обняла Ярослава, – Спасибо! – прошептала она, уткнувшись ему в плечо.

Он похлопал ее по плечу, и девушка вышла, тихо притворив за собой дверь.

Однако решительность ее сама собой улетучилась, когда девушка замерла с поднятым кулаком около белой филенчатой двери, ведущей в мастерскую Ивана. Обругав себя за нерешительность, она все-таки стукнула пару раз в створку двери и дернула ручку на себя.

Дверь была заперта. Она не сразу это поняла, но безуспешно подергав ручку, несколько успокоилась и поняла, что если Ивана нет дома, то скорее всего он в мастерской под крышей.

А поднявшись на чердак, Лиза застала там всю троицу.

Она притормозила и даже слегка расстроилась, потому что хотела поговорить только с одним художником и никак не предполагала встретить тут троих. Даже Николя, который последнее время где-то пропадал вдохновенно шуршал в своем углу.

Ее появление в мастерской не осталось незамеченным. Все студиозусы бросили свои холсты и выглянули из-за них, а Никола даже выскочил вперед.

– Алекс! – воскликнул он, широко раскрывая руки, – как я рад вас снова видеть!

Лиза, тоже соскучившаяся по этому хилому и впечатлительному юноше, юркнула в его объятия и поцеловала в щечку.

– И я рада! – улыбнулась она в ответ и погладила Николая по спине.

Затем, оторвавшись от парнишки, кивнула и остальным.

Мирон блеснул белыми зубами, отсалютовал кисточкой и спрятался за холст, Иван же только холодно поджал губы, после брошенного короткого взгляда.

Лиза шепнула Николаю, все еще стоящему рядом, что обязательно подойдет к нему поболтать, и направилась прямиком в угол, где Иван писал своего Геракла.

Девушка осторожно выглянула из-за подрамника. Иван продолжал работать, никак не реагируя на нее.

– А я, собственно, к вам шла, Иван Алексеевич. – негромко сказала она помолчав.

Лиза подперла кулачком щеку и наблюдала как художник излишне эмоционально смешивает на палитре краски. Он хмуро взглянул на нее, собрался что-то сказать, но передумал и снова молча обратился к холсту.

– Иван, а почему вы со мной не разговариваете? – спросила она, не меняя позы.

– Мадемуазель, идите ко мне, – раздалось из угла Мирона, – я не буду таким бесчувственным, как сиятельство. Над верхним краем подрамника поднялась рука, с завернутым по локоть рукавом, и слегка помахала.

– Да, да, Елизавета Михайловна, ступайте, поговорите с ним. – Иван криво усмехнулся и кивнул в сторону смуглой руки грека.

– Так, значит? – Лиза даже обиделась, – Прогоняете?!

– Князь, вы ведете себя как обиженный ребенок!

– Может быть… Может быть… – задумчиво протянул Иван, смешивая краски и не глядя на девушку.

Лиза все-таки преодолела пару аршин, что разделяли их и дотронулась до руки мужчины, которая от этого заметно дрогнула и остановилась. Князь медленно поднял голову и в упор взглянул на девушку.

– Ну наконец-то вы обратили на меня внимание! – воскликнула Лиза, – Я не понимаю, чем заслужила такое отношение?

Иван накрыл ее руку своей слегка шершавой ладонью, – Будет вам, Елизавета Михайловна, – и продолжил смешивать краски.

Но Лиза выхватила кисточку из его руки, – Если вы со мной не поговорите, то я вам сейчас здесь нарисую… кошечку или собачку. Выбирайте!

Она решительно направилась к холсту примериваясь, оглянулась на князя. Но тот отложил в сторону палитру и стоял спокойно, скрестив руки на груди.

– Считаю до трех! – предупредила Лиза. – Один, два, два с половиной, два с четвертью, два на веревочке, два на ниточке…

– Три! – выдохнула обреченно девушка. – Значит кошечка!

Еще раз оглянулась на Ивана, но тот только сделал приглашающий жест: «Приступайте!» Ну что ж делать, раз так, то получите, еще раз примерилась и принялась в уголке, как раз подле ног Алкмены рисовать кошечку. Мурка сидела и умывалась лапкой, не обращая ни на кого внимания.

– Еще не поздно остановить сие безобразие, – Лиза тут же напомнила Ивану строчку из Пушкина про фигляра презренного который портит мадонну Рафаэля.

Иван заявил, что польщен сравнением с Рафаэлем и вытащив еще одну кисточку занялся деталями в противоположном от Лизы углу.

Закончив одну кошку, Лиза тут же принялась за следующую. Эта развалилась на полу, вытянув лапы. Девушка, вконец обнаглев обошла Ивана и набрала на кисть белил с палитры, которую тот отодвинул все-таки подальше от нее. Князь даже оторвался от работы, наблюдая за ее маневрами.

Высунув кончик языка, девушка тщательно пририсовывала кошке белые лапы, пузо и кончик хвоста. Видя, что сеанс кототерапии еще не привел к желаемому результату, Лиза снова обошла князя, набрала на кисть черной краски и занялась третьей кошкой, которая потягивалась, выгибая спину дугой.

У ног Алкмены, копошилась теперь целое семейство кошачьих. Лиза уже примеривалась к тому, чтобы посадить следующую кошку к Гераклу в колыбель, когда Иван мягко отобрал у девушки кисточку. – Достаточно, Елизавета Михайловна.

Она развернулась и оказалась в плену: позади картина со свежей краской – отступать нельзя, перед нею Ордынский, опершийся рукой о край подрамника. Лиза, всхлипнула и уткнулась носом в плечо. Иван, слегка помедлив, обнял ее, прижимая к себе.

Звук открывающейся двери заставил Лизу отпрыгнуть от Ивана, одергивая свой сюртук и прикладывая руки к пылающим щекам.

Когда сердце слегка убавило свою прыть, она осторожно выглянула из-за подрамника, оказалось, что мастерскую почтил присутствием профессор Штибер.

Профессор был взъерошен и слегка расстроен. Его супруга, после известных событий была отпущена с богом, но про подвиги немого слуги, по-видимому, профессору уже поведали.

Лиза поспешила ретироваться и укрыться за холстом Мирона. Грек уже открыл было рот, но Лиза приложила палец к губам и велела ему молчать. Он понимающе кивнул и, пропуская Лизу в свой угол.

Девушка на цыпочках тихонько прошла, знаками попросила разрешения у Мирона посмотреть его работу. Грек разрешил, и Лиза повернулась к холсту.

Ну что ж, Мирон много сделал, за эти две недели. Город Коростень горел ярче, голуби летели уверенней, а Ольга стала суровее.

Лиза подняла большой палец, одобрительно смотря на грека. Тот довольно сиял. Единственное что показалось Лизе странным, так это то, что княгиня Ольга до боли стала кого-то напоминать. Девушка долго смотрела на, написанное Мироном лицо, и никак не могла понять кого же оно ей напоминает. Потом до нее, наконец, дошло, что это лицо она видит каждый день в зеркале. Хитрый грек использовал тот этюд, который писал с нее для образа княгини Ольги.

Она молча развела руки в стороны, приподняла плечи и, склонив на плечо голову, вопросительно посмотрела на Мирона. Спрашивая таким образом: «И как это понимать?!»

Мирон в ответ пожал плечами, также безмолвно отвечая: «Так получилось!»

Лиза подняла глаза к потолку, но там ничего не было, корме клочка вечереющего неба, виднеющегося сквозь пыльные стекла фонаря верхнего света. Не найдя ответа в небесах, перевела взгляд на, стоящего рядом с нею Мирона с хитрющими глазами и улыбкой от уха до уха.

Ну что же – делать нечего! Подхватила лежащую без дела кисточку, и, не обращая на попытки автора остановить ее, начала пририсовывать в уголке картины кошечку. Что-что, а кошки у Лизы всегда получались, эта, например, уверенно стояла на всех четырех лапах и, вытянув шею, внимательно рассматривала птиц, пролетающих над нею.

Мирон даже попытался воспрепятствовать появлению нового персонажа на своей картине. Но Лиза, как в школе, загородилась от него рукой и продолжала «портить» картину.

Мирону ничего не оставалось делать, как ждать, когда Лиза наконец насладится «местью». Он даже дышал через раз опасаясь того, что мадемуазель одной кошечкой не ограничится.

Когда последний мазок был положен Лизой, Мирон выдохнул и отобрал у нее кисточку, а затем поцеловав ее руку, еле слышно произнес, – Благодарю вас, мадемуазель, там у Николя тоже есть много чего интересного!

– Отделаться от меня хотите? – хмыкнула Лиза.

– Как можно-с? – искренне удивился Мирон. – Я просто…

– Хочу чтобы вы ушли-с! – закончила за него Лиза упрямо.

– Да Господь с вами! – в голос сказал Мирон и тут же рукой закрыл себе рот. Грек молча замахал на девушку рукой, с зажатой в ней кисточкой.

Лиза вздернула подбородок, оскорбленно развернулась и на носочках проследовала к Николаю, тем более что профессор уже закончил разбираться с Иваном и теперь направлялся к Мирону.

Лиза еще раз поздоровалась с Николаем руками, сложенными в восточном приветствии.

– Это вам, – Николай, покраснев, передал Лизе небольшую коробочку, перевязанную розовой лентой.

Лиза растроганно приняла подарок, потрясла коробочку около уха, ощущая, как там внутри что-то побрякивает. Девушка вопросительно посмотрела на молодого человека и сразу начала развязывать узел. Освободив коробочку от упаковочной бумаги и раскрыв ее, она обнаружила внутри невероятно красивую… глиняную свистульку в виде лошадки, расписанную затейливыми орнаментами.

– Это наша, деревенская работа, а роспись моя, – смутился юноша, – специально для вас, Елизавета Михайловна!

Она обняла юношу и прошептала, – Спасибо! – а потом поцеловала его в щечку уже второй раз за этот вечер.

– Это самое прекрасное что я когда-нибудь держала в руках!

Николай покраснел не то от смущения, не то от удовольствия.

У Лизы защипало глаз от избытка чувств. Она отвернулась, вытащила платок и, пока приводила себя в порядок, оглядела полотно, над которым трудился Николай.

Поскольку он отсутствовал практически всю праздничную неделю – работа у него не сильно продвинулась. Лиза вновь полюбовалась мастерски написанным высоким, бездонным голубым небом с ползущими по нему легкими облачками. От медитации, в которую она погрузилась, созерцая этот пейзаж, ее оторвало осторожное прикосновение к руке.

– Алекс, можно вас попросить? – Лиза вопросительно глянула на Николя.

– Нарисуйте и мне котейку, пожалуйста! – и протянул ей кисточку.

Пробурчав под нос, что-то про «дурной пример», который заразителен, Лиза взяла кисть и взглядом спросила у юноши, в какой угол картины посадить котика. Николай указал место. Лиза мгновенье подумала и принялась рисовать пушистую норвежскую лесную с кисточками на кончиках ушей. Животное развалилось на переднем плане и было гораздо крупнее, чем тот же Бальдр, находящийся в отдалении. Кот мирно спал, греясь на солнышке.

Лиза старательно выписывала пятнышки не серой шкуре кота, когда услышала шаги профессора, который закончил мучить Мирона и направился к последнему студиозусу. Лиза вручила кисть автору и, развернувшись, поспешила ретироваться за ширму, она не хотела сталкиваться с профессором. Но не успела.

– А, молодой челофек! И вы здесь! – воскликнул старенький профессор, останавливая Лизу в шаге от спасительной ширмы.

Пришлось разворачиваться, цеплять дежурную улыбку и раскланиваться. Профессор порасспросил ее о работе у Гуммеля. Повздыхал о том, что молодые люди разменивают свой талант впустую, вместо того чтобы заниматься искусством. Лиза возразила, заметив, что архитектура – тоже искусство, и получила саркастическую усмешку от профессора. Видимо у него была иная точка зрения. Дабы не разводить долгую дискуссию на эту тему Лиза попыталась перевести внимание профессора на картину студента Соловьева.

– Что вы, господин профессор, у меня никогда не получится так как у… ну вот хотя бы как у месье, – она головой указана на стоящего в сторонке Колю.

Профессор тут же согласился, сказав, что студент Соловьев удивительно талантлив, после этого он все-таки обратил внимание на холст.

Несколько минут он молчал, а потом недоуменно снял очки, протер их, снова водрузил на нос и сказал, – Не понимайт! Noch einmal Katze7? Месье Соловьефф, объясняйт мне, пожалюйста, warum и вы и господа Ордынский с Ксенакисом рисуете кошек? Это какая-то новая мода?

– Кошку уберите, все остальное хорошо. Und alles zum Haar! – с этими словами профессор направился к выходу.

Когда дверь за профессором закрылась Лиза спросила у Николая, о чем, собственно, говорил профессор, уходя. А тот объяснил ей, что профессор очень часто выражается таким образом, что его трудно понять. Или напишет чего-нибудь, а потом голову ломаешь, что он имел ввиду. А сейчас он просто попросил все уточнить. «Zum Haar» – это всего лишь – «Точнее!»

Пока они беседовали к ним подошли остальные студенты и оценили Лизиного лесного кота, которому тоже не суждено было остаться в истории классической русской живописи. Как оказалось, визит герра Штибера пережили только кошки на полотне Ордынского, и то в урезанном виде. В количестве двух особей. Остальные же кошки, из нарисованных сегодня Лизой, подлежали изничтожению.

– Вот и помогай вам после этого. – вздохнула девушка, – Трудно с вами, с классиками.

– Ладно, пойду я! – Лиза уже забыла зачем приходила. – До свиданья, господа!

Но не успела она сделать и двух шагов по коридору, как ее догнал Иван. – Погодите, Алекс!

Лиза остановилась и повернулась к князю.

– Я вас хочу пригласить на карнавал в Зимний, завтра, пойдете со мной? – спросил он, беря ее за руку.

– Завтра? В Зимний? – переспросила она. Лиза наморщила лоб, вспоминая о том, что как раз на завтрашний вечер намечался переход через межвременной портал.

– Мы же завтра уходим домой! – наконец призналась она. – Вечером.

– Как завтра? Уже… завтра? – эта новость стала для Ивана неожиданностью. Он уже настолько привык к присутствию Лизы в его жизни, и теперь, когда почувствовал, что она скоро исчезнет, он растерялся.

– А вы не можете отложить? – спросил он торопливо, – хотя… я и сам знаю, что не можете.

– Ну вот вы все сами, Иван, прекрасно понимаете, – грустно произнесла Лиза. А потом вскинув голову и блеснув глазами продолжила, – Но в Зимний я сходить вполне могу, если это конечно не шутка. Будет хотя бы что вспомнить! А что, действительно в тот самый Зимний?

Князь утвердительно кивнул, а затем уверил Лизу, что утром ей доставят все что нужно, для похода на маскарад в императорский дворец, предвосхищая уже готовое сорваться с ее уст возражение типа: «Мне нечего надеть!»

Но девушка и не думала возражать, потому что ощущала себя уже одной ногой дома, и все происходящее здесь превращалось для нее в киношную массовку, в которой ей почему-то пришлось поучаствовать. А раз так, то почему ее не могут снабдить и костюмом? Все морально-этические вопросы сами собой испарились.

– Гори оно все синим пламенем! – отчаянно думала Лиза. – Завтра мой последний день в этом мире! Не хочу больше ни о чем думать! Хочу просто быть собой, веселиться, смеяться, наконец!

– И пусть все печали подождут!

Глава 14.

Утром следующего дня Лиза рассматривала то, что ей приволокли по распоряжению князя Ивана: пару огромных коробок, круглую шляпную картонку, корзину и белобрысую девицу в придачу. Все это великолепие было сгружено в угол и ждало своего часа.

Перышкина и раньше не имела особых иллюзий относительно нынешнего дамского наряда, а теперь ей предлагалось ощутить на себе всю сокрушительную прелесть этой красоты.

Рассматривая присланные вещи, она определила, что костюм ей подогнали в египетском стиле. К нему прилагалась пышная юбка на широчайшем кринолине. Для Лизы это был разрыв шаблона, – Клеопатра в кринолине, вы серьезно!?

Юбка была из тяжелого белого шелка с изящной красной бархатной драпировкой. Драпировка перекидывалась через плечо, подхватывалась золотыми шнурами с кистями и закреплялась на талии широким поясом, расшитым стилизованным египетским узором из лотосов. Лаконичный лиф из белого же шелка со скромными рукавчиками, соединялся с шикарным воротником-оплечьем, усыпанным блестками.

В принципе, костюм ее не смущал, даже с широкой юбкой она смирилась. Она бы соорудила костюм по своему вкусу и понятию, будь у нее возможность. Но в условиях жесткого дефицита времени и финансов, пришлось довольствоваться тем, что дали.

Единственно против чего ее душа восставала, как гладиатор Спартак против римского сената, так это против парика! Ну не может быть у Клеопатры высокой прически с буклями и локонами. Она натянула на себя этот парик – типичная мадам Помпадур, только мушку приклеить. Определенно с этим нужно что-то делать. Лиза сняла парик, покрутила в руках, осмотрела и решительно взялась за ножницы. Разрезала все тесемки, и распустила букли. Подозвала прилагающуюся к наряду девушку, и спросила ее может ли она выпрямить локоны?

Девушка хлопала белесыми ресницами, рассматривая «испорченный» Лизой парик. Пауза затягивалась.

– Утюг хотя бы найдется? – спросила Лиза, потеряв терпение.

– Тащи! – велела Перышкина, после того как горничная робко кивнула.

Служанка живо упорхнула за утюгом, а Лиза снова надела парик, имевший теперь вид русалочьих лохм с остатками завивки и длиной до середины спины. Требовалось все выпрямить и обрезать. Тем более, что к этому паричку прикладывалась великолепная диадема с крыльями священного ибиса. Лиза прикрыла глаза и представила, как это будет выглядеть с классической «египетской» стрижкой. Картинка ей понравилась, да это должно быть то, что нужно.

Когда горничная вернулась с дымящимся утюгом, Лиза быстро разложила парик на диване и показала девушке как выпрямлять локоны. Раньше никто к несчастной горничной с такими просьбами не обращался, поэтому она с дикими глазами кинулась исполнять то, что велел «чудной барин». Справедливости ради надо сказать у нее это ловко получалось, она сноровисто орудовала чугунной махиной периодически раздувая горячие угли, пылавшие в тяжелом утюговом нутре.

После того как последние кудряшки были расправлены, а утюг остывший отставлен в сторону, Лиза одела парик, на слегка ошалевшую девицу, и велела ей замереть.

Лиза все еще щеголяла в мужском наряде, и обращались к ней все как к юноше, поэтому служанка была близка к обмороку, она никак не понимала, чего хочет от нее этот «молодой барин»!

А барин расправил все локоны по подрагивающим плечам горничной, поцокал языком и снова взял ножницы.

Служанка зажмурилась, наморщив веснушчатый нос.

– Да не трясись ты так! – хмыкнула Лиза, обрезая волосы ровно до середины шеи. Отошла, полюбовалась на дело рук своих и занялась оформлением челки.

– Выдохни, я уже почти… – пробормотала Лиза, аккуратно обрезая пряди, падающие на лоб как раз над линией бровей. – закончил.

– Ну вот! – воскликнул барин, убирая ножницы, – Другое дело! А не эти ваши фестончики! Давай, снимай!

Девушка поспешно сняла искромсанный, изувеченный парик и протянула странному молодому человеку. А тот его, сразу же, подойдя к зеркалу надел, покрутился и так, и эдак. Приладил диадему и удовлетворенно крякнул.

Никогда служанка еще не видела таких барчуков, и молилась, чтобы поскорее ее отпустили отсюда, потому что она уже не понимала, чего еще ожидать от него.

Лиза видела, какое впечатление производят на девушку-служанку ее поручения и внутренне ухмылялась. – Ничего, это еще цветочки, вот когда одеваться будем…

Время уже поджимало, и Лиза решила навести красоту, благо целую косметичку она с собой приволокла из будущего. Наконец и до нее дошла очередь. Усевшись перед окном, она задумалась.

– Барин! – пискнула позади служанка, – давайте я вам помогу!

– Как говоришь тебя зовут?

– Анной!

– Так вот, Анна, стой там и помалкивай, – Лиза оглянулась и грозно глянула на служанку.

Когда копошение за спиной замокло, Лиза сосредоточилась на макияже. Для начала она с помощью тональника, болтавшегося в косметичке с лета, придала лицу легкий оттенок загара и подчеркнула скулы бронзовыми румянами. Превратившись в смуглянку, занялась главным – рисованием правильных глаз и бровей. Египетские стрелки получились идеально, осталось только растушевать на верхнем веке золотые тени и густо накрасить черной тушью ресницы, придавая им форму модного «кошачьего взгляда».

Карандашом подправила форму бровей, и слегка тронула губы прозрачным блеском. – Если глаза выделены, губы должны быть нейтральными!

Перышкина подозвала горничную и с ее помощью водрузила на голову парик. Оглядела себя – Ну что ж, пока мне все нравится.

Дальше она отдала себя на растерзание Аннушке, до которой наконец дошло, что «барин» вовсе не «барин» а вполне себе «барышня». Она споро нацепила на Лизу легкую сорочку и корсет. – Куда же без него! Ведь ни одна уважающая себя Клеопатра не будет разгуливать по берегу Нила без корсета! Служанка туго затянула шнуровку на спине. Ощущения были новые – удивительно, но корсет действительно помогал держаться прямо, даже разгружал в какой-то мере мышцы спины.

– Хм! – подумала Лиза, – Нужно взять на заметку! Когда долго сидишь за работой корсет будет не лишним. Может спина не будет отваливаться после многочасового сидения за монитором?

И да, корсет подчеркнул грудь, оказывается у нее есть грудь! Лиза с интересом рассматривала себя в зеркале.

Служанка уже подавала чулки, которые Лиза натянула и пристегнула их к вполне знакомым прищепками, пришитым к корсету. А затем очередь дошла и до панталон странной модели с двумя отдельными штанинами, соединенными только тесемкой на талии.

Ажурную клетку кринолина вот так вблизи Лиза видела первый раз, она зачарованно проводила руками по тонким обручам, как по струнам. Кринолин оказался пластичным и легким. Лиза из-за своего любопытства все время мешала Аннушке, о чем та бурчала под нос.

– И руки вовремя барышня не подняла, а потом не опустила, и поворачивается не так как надо, и крутится все время вместо того, чтобы стоять ровненько…

Несколько нижних юбок и ура! Добрались до собственно платья – сначала юбка, потом лиф, который крепился к юбке с помощью кучи невидимых пуговок-булавочек-шпилечек.

Когда Аннушка принялась разглаживать складки и укладывать драпировку, Лиза уже уставшая от процесса одевания, стояла, как и просила Аннушка – «ровненько». Только что не зевала. А хотелось. Служанка все суетилась и суетилась вокруг нее, прилаживая оставшиеся детали костюма, водрузила на голову диадему, пришпилила воротник. Наконец она отошла, и Лиза смогла оглядеть себя в зеркало с ног до головы.

– Да… Не так я себе представляла Клеопатру, – задумчиво проговорила Лиза, проводя руками по складкам пышной юбки, – совсем не так!

– Что же вас не устраивает? – услышала она за спиной голос Ивана.

– Ну как вам сказать? – ответила Лиза, не поворачиваясь, – Все!

– Вот это! – она провела рукой по юбкам.

– А еще вот это. – двумя пальчиками оттянула бархатную драпировку с кистями.

– И это, – продемонстрировала рукавчики-буфы.

– Все это так же похоже на Египет, как… – она развернулась и замолчала.

Иван надел маскарадный костюм галантного кавалера прошлого XVIII века.

Лиза крепилась чтобы не рассмеяться, раскраснелась и обоими руками затыкала рот, но не вытерпела и сперва хихикнула один разок, потом другой, а дальше она даже и не пыталась бороться, ее скрутил приступ смеха. В общем это была почти истерика.

– Ой, не могу! – между всхлипами она махала на себя ладошками, глядя в потолок, стараясь удержать потоки слез, которые так и норовили размыть столь тщательно нарисованные глаза.

Иван и служанка безмолвно наблюдали за Лизиными судорогами. А Лиза уже было успокоившаяся, глянула на Ивана, не сдержалась и снова засмеялась.

В белом парике, побрившийся ради такого дела, с выбеленным лицом и яркими румянами на щеках, а еще с мушкой на левой щеке – князь был просто неотразим. Расшитый голубой кафтан, жилет из серебристой парчи, фиолетовые бархатные кюлоты и ослепительно-белые шелковые чулки с вышивкой на щиколотке. Когда Лизин взгляд остановился на башмаках с крупными серебряными пряжками, она почему-то снова засмеялась, опасаясь уже, что в очередной раз глубоко вдохнет и треснет шнуровка корсета. В перерывах она трясла головой и просила прощения, но ей было не остановиться.

Только когда Аннушка подала стакан воды, Лиза начала успокаиваться. Она извинилась за свое дикое поведение, – Нервы! Сами понимаете!

– Неужели мой вид настолько смешон, – все-таки задал вопрос Иван.

– Нет, не настолько, – упокоила его Лиза. Она сама не понимала, что же ее так развеселило? Скорее всего она просто представила себя – этакую помесь Клеопатры с бабой на чайник рядом с ним – с ним с утонченным графом Альмавива.

– А скажите, граф, ой! Князь! Скажите, князь, эта мушка на щеке – что-нибудь значит?

– Конечно, – хмыкнул князь, – она означает «галантный кавалер».

Лиза прыснула в кулак, – Простите!

Теперь уже Иван воздел руки и, подняв лицо, задал небесам вопрос, – Боже! Дай мне терпения?

– А смотритесь вы, князь, как всегда… но без бороды вам определенно лучше! Не то что я! – Лиза со вздохом подхватила двумя пальчиками атлас юбки.

– Елизавета Михайловна, что вы! У меня слов нет, чтобы выразить, насколько вам идет женский наряд. Вы… Вы… Обворожительны!

Лиза недоверчиво глянула на него, а затем еще раз оглядела себя в зеркало с головы до ног. – Ну если вы так считаете…

Князь подошел к ней и протянул руку, на которую Лиза уставилась, не понимая, чего он хочет. Но потом до нее все-таки дошло. Перышкина шлепнула себя по лбу ладошкой, а затем вложила свои пальчики в руку мужчины. Иван с почтением прикоснулся губами к ее руке, а потом прикрыв глаза, потерся щекой. – Мадемуазель, манеры ваши – чудовищны. Но все равно – вы прелесть!

– Ну да! Мы, царицы египетские такие! – хихикнула Лиза, похлопав легонько склоненного мужчину по плечу.

– Елизавета Михайловна, я, конечно, не предсказатель, но вы, непременно, будете звездой сегодняшнего маскарада.

– А меня, как вы считаете, можно опознать как Алекса Бельского? – все-таки задала Лиза вопрос, который ее беспокоил.

Иван уверил ее, что он сам с трудом угадывает в ней, в блистательной Клеопатре, знакомые черты Алекса, – Так что будьте в этом смысле покойны, ваше инкогнито раскрыто не будет.

– Вы даже можете маску не надевать, потому как под «боевым» раскрасом вас никто никогда узнает.

Суетясь с самого утра, Лиза чувствовала себя уже уставшей, а ведь до начала еще куча времени, и кушать хотелось страшно. Правда туго затянутый корсет, подтянул живот к позвоночнику и каждый съеденный бутерброд будет теперь заметен на талии, поэтому приходилось терпеть.

А еще ей выдали длинные лайковые перчатки, потому как кто танцует без перчаток, веер и золотой жезл, увитый змейками. Лиза растерянно стояла посреди комнаты, не понимая куда ей все это деть. Недолго думая, она сунула змею и веер подмышку и попыталась натянуть перчатку, вторую чтобы она не мешала – стиснула зубами. Пока натягивала перчатку, выронила змею, наклонилась за змеей – упал и веер.

Иван обреченно простонал, отбирая у нее все. – Извольте минутку потерпеть, – и помог ей с натягиванием перчаток.

Лиза поблагодарила князя и начала самостоятельно застегивать пуговки, расположенные на внутренней стороне запястья, но у нее ничего не получалось. Пуговки никак не хотели попадать в петельки. Аннушка с жалостью смотрела на ее мучения. Наконец и она не выдержала, со словами, – Барышня, дайте я! – быстро застегнула все пуговки обоих перчаток. После этого Иван повесил Лизе на руку веер, у которого, как оказалось, была специальная петля, ну а жезл нужно было элегантно держать, легко и непринужденно.

Уже на выходе из мастерской Лиза вскрикнула, – Змея! Забыла! – и ринулась назад. Золотая палка так и лежала на диване, куда она ее бросила, пока на нее натягивали шубу.

Вскоре она вернулась и победно продемонстрировала золотую палку Ивану, который ждал ее, нетерпеливо перекатываясь с пятки на носок.

– Подумайте хорошенько, мадемуазель, вы все взяли? – задал он ей вопрос.

Лиза на мгновенье задумалась, вспоминая, что она еще могла забыть, – Телефон и деньги на такси?

И телефон, и мелочь на извозчика уже лежали в потайном кармане широкой юбки. Куда же без них?

Когда Лиза отвисла Иван галантно предложил ей опереться о руку, и они отправились в Зимний дворец.

Однако далеко они не ушли, потому как дорогу им преградил Ярослав. Он выкатился из мастерской и, сложив руки перед грудью внимательно осмотрел Лизу и ее кавалера с головы до ног.

– Ну и как мы со змеей? – Лиза кокетливо покрутилась перед ним, поигрывая золотой палкой.

Ярослав приобнял Лизу и прошептал ей, – Возвращайся часам к одиннадцати, чертовка. В полночь…

– Я превращусь в тыкву? – предположила Лиза. – Помню, не волнуйся, я тоже домой хочу!

– Удачи, тыковка! – Ярослав, слегка ущипнул ее чуть ниже спины и подмигнул.

Глава 15.

Все пространство перед Зимним дворцом запрудили колесные транспортные средства на гужевой тяге. Лиза наблюдала за происходящим из окна экипажа. Внутри возка было холодно, конечно, но не так как на улице. Лизины ножки, обутые в легкие бальные туфли, мерзли, не смотря даже на горшок с углями, который подсунули ей под сиденье. Очередь из экипажей перед Зимним двигалась еле-еле, поэтому у нее были все шансы переквалифицироваться из Клеопатры в Снежную бабу. Иван мрачно сидел напротив и смотрел в сторону.

Лиза, кутаясь в меховые накидки, развлекалась тем, что дышала на холодное стекло окна и рисовала забавные рожицы.

Они выгрузились у ярко освещенного крыльца Зимнего дворца, когда у Лизы зуб на зуб уже не попадал. Клеопатра быстро преодолела несколько ступенек и шагнула в гостеприимно распахнувшиеся двери дворца.

Лиза с князем попали в знакомый вестибюль, там, где обычно народ толпится у касс, покупая билеты. Она даже интуитивно развернулась в сторону гардероба, но ее остановили и отобрали шубу. Девушка печально проводила взглядом ливрейного лакея, уносившего ее одеяние, и не оставившего даже номерка. Интересно как ей будут шубу отдавать? По описанию? «Шубка, такая рыженькая с пушистым воротничком…»

Покрутилась у огромного зеркала, поправила прическу, улыбнулась себе и, опираясь на руку князя Ивана, Лиза двинулась в сторону Иорданской лестницы.

– Елизавета Михайловна, – Иван остановился у подножия трех мраморных граций, – ваши пальцы дрожат так, что я тоже начинаю трястись. Успокойтесь!

– Легко вам г-г-говорить! – от волнения она даже заикаться начала, – А билеты проверять будут?

Иван отрицательно мотнул головой. – По традиции записывают имя первого и последнего посетителя.

– Дикость какая! – фыркнула Лиза, оглядываясь по сторонам, но кроме двух высоченных темнокожих лакеев в белых париках, и ослепительно белых перчатках, стоящих у лестницы, никакой охраны не заметила.

– Это публичный маскарад, сюда пускают всех. Условие одно – приличная одежда. Приходят купцы с семьями, дворяне, придворные… Ну и мы с вами… тоже.

– Ну что же, пойдемте, посмотрим, и на эти танцульки! – выдохнула Лиза, решительно направляясь к лестнице. Иван хмыкнул, догнал ее и предложил руку, на которую девушка, подумав, положила свою лапку.

– Ведите, мой граф! – и они начали подъем по пушистому ковру, покрывающему белый мрамор ступеней. Из аванзала на втором этаже они прошли в большой Николаевский зал, расположенный вдоль Невы. Зал украшали кадки с тропическими растениями, стоящие вдоль стен, яркие цветочные гирлянды и разноцветные флажки. Темная зелень широких листьев была прекрасным фоном для пестрой толпы, разряженной во все возможные и невозможные цвета и фасоны. Голова шла кругом от разнообразия форм, линий и объемов. Очевидно, маскарад был тематический. Сама Лиза была наряжена древнеегипетской царицей, Иван – вельможей прошлого века, то тут то там мелькали платья, отдаленно напоминавшие средневековые наряды, прошествовал рыцарь, почти в полном боевом облачении. Лиза задумалась: «А как он собирается танцевать во всем этом великолепии, и не жарко ли ему в консервной банке?»

Все дамы без исключения были в лаконичный черных полумасках, скрывающих верхнюю часть лица. Мужчины могли быть и с открытым лицом. Чтобы не размазать египетский макияж, Лиза привязала тесемки выданной маски к змее – не в руках же ее крутить!

– Почему такая гендерная несправедливость? – проворчала Лиза. – Бабы в масках – мужики без?

На самом деле для Лизы не имело значение как наличие масок, так и их отсутствие на всех присутствующих. Она все равно никого не знала.

Однако вихрь маскарадного сумасшествия подхватил Лизу, во всяком случае ей уже роль наблюдателя не была так привлекательна. Прятаться где-нибудь за торшером ей совершенно расхотелось. Тем более, что у окна она заметила столы с расставленными на них угощениями.

– Фуршет! – обрадовалась девушка и подхватив юбки засеменила к этим столам. Нужно сказать, что голодных было много. Вазочки, заполненные конфетами, сладостями и фруктами пустели прямо на глазах…

– М-да, – подумала Лиза, – может среди всего этого сладкого изобилия примостилось где-нибудь блюдо с мясом и или с сыром, на худой конец.

– Маска, я тебя знаю! – услышала она за спиной.

– Сомневаюсь, – хмуро ответила она, все еще надеясь найти, что-нибудь более существенное из еды.

– Клеопатра проголодалась? – не отставал назойливый голос.

Лиза покрутила пальцами и скрепя сердце выбрала себе яблоко. Она оглядела его, проверяя качество помывки, и только после этого развернулась. Взгляд ее уперся в белоснежную тогу на мощной груди, стоящего перед нею древнего римлянина. Она скользнула взглядом выше и обнаружила широкую улыбку, завитые по римской моде золотые локоны и с лавровый венок на них.

– Юлий…Цезарь? – предположила она, похлопав ресницами.

Цезарь учтиво поклонился, шаркнув ножкой в сандалии из кожаных ремешков.

– Очень приятно, Клеопатра Птолимеевна, – ответила Лиза, приседая в дежурном книксене. Она знала только одного блондина – князя Гагарина, но тот был с усами, а этот бритый. Тоже что ли как Иван, побрился ради маскарада? Она откусила кусочек от яблока, оно было кисло-сладким, сочным.

– Клеопатра, угостит, бедного, усталого Цезаря этим великолепным плодом? – спросил Цезарь, слегка склоняясь к ее уху.

– Кусай! – Лиза живенько протянула Цезарю свое яблоко, поворачивая не надкусанной стороной.

Цезарь подвис, рассматривая поданный Клеопатрою фрукт. Лиза закатила глаза, покачала головой и выбрала из горки целое яблоко, а затем протянула мужчине.

Он принял его, на мгновенье задержав ее руку в своей. – О благодарю, прекрасная царица! Ты возвращаешь меня к жизни!

Лиза мягко освободила свою руки из захвата, – Как мало нужно Цезарю для счастья! Одно яблоко?

– Поданное рукой самой прекрасной женщины! – глаза его реально сверкнули, и Цезарь жестом пригласил Клеопатру пройтись по залу.

Лиза глазами поискала Ивана, – Где его черти носят? – В дальнем углу она разглядела знакомую треуголку. Она, треуголка, беседовала с дамой одетой в костюм Елизаветы Английской.

– Ну раз князь занят, то и мне можно пошалить, – подумала Лиза, последовав за Цезарем. Пока они прогуливались по залу к ним то и дело подбегал какой-нибудь шутник, осыпая их конфетти. Это была такая забава, осыпать друг друга конфетами, завернутыми в разноцветные бумажки. Лиза этого не знала и поэтому шарахалась по началу от этих затейников. Она не хотела получить конфетой в лоб. Цезарь, смеясь, следил за тем, чтобы она не грохнулась, придерживая под локоть. Оказалось, что прогуливались они не по произвольной траектории, а целенаправленно в тот угол зала, где на столах красовались пирожки, и блюда с ломтики ветчины. От вида этого изобилия у Лизы рот тут же наполнился слюной. Наконец-то еда! Она с благодарностью посмотрела на Цезаря. А он, указывая на закуски проговорил, – Вы такими голодными глазами рассматривали сладости, что я решил привести вас сюда.

Лиза, уже жующая пирожок с мясом, склонила голову в знак благодарности.

– Ну где же можно найти Клеопатру? – задал вопрос подошедший граф Альмавива. И сам себе тут же ответил, – Конечно около мясных закусок!

Лиза продолжала молча жевать, внутренне призывая на голову обоих князей всяческие неприятности: «Не дают поесть спокойно!» Теперь приходится давиться сухомяткой. Наспех расправившись с пирожком, она представила князя своему спутнику, – Познакомьтесь, граф, это Юлий Цезарь! Юлий, разрешите представить вам гафа Альмавива. Мужчины холодно кивнули друг другу.

– И о чем же вы тут беседовали? – поинтересовался граф.

– Да я вот говорю, что Юлик совсем не занимается нашими детьми! – Лиза сложила руки на груди и уставилась на Цезаря.

Цезарь непонимающе закрутил головой, переводя взгляд с Лизы на князя и обратно.

– Юлий, неужели тебе безразлична судьба собственных детей?! О, все мужчины таковы! Сначала ты для них свет очей и отрада души, а потом они даже не вспоминают о том, что детям нужен отец!

По напряженной фигуре Цезаря и по тому, как дергался кадык на его шее, было понятно, что он усиленно вспоминает: где и когда он пересекался с этой… Клеопатрой!

А Лиза продолжала, – Я их кормлю, одеваю, оплачиваю школу, кружки и секции, вожу на Красное море наконец! А что делает для них их отец? Да ничего! Когда ты последний раз был у нас в Египте? Сейчас скажу! – она задумчиво постучала пальчиком по щеке.

– Младшему исполнилось два, значит ты был три года назад! – она оттопырила три пальца и выразительно помахала ими перед носом у мужчины.

До Цезаря наконец дошло, он даже облегченно выдохнул и хотел уже возразить своей Клеопатре, но она его опередила.

– Я знаю все, что ты мне хочешь сказать, – Клео накрыла ладошкой губы Цезаря, – к тому же я уже привыкла жить одна и поэтому самое лучшее для нас с тобой это – развод!

– Дорогая Клеопатра, – Цезарь перехватил ее руку и проговорил, целуя каждый пальчик, – я обещаю, что обязательно займусь воспитанием наших отпрысков, кстати, а сколько их у нас?

– Вот! Вот в этом – ты весь! – Клеопатра высвободила свою конечность из плена, – Ты даже не помнишь сколько у нас детей! Ты…

Лизу остановил Ордынский. – Милостивая царица, может вы перестанете нападать на Цезаря, на нем и так лица уже нет! Отпустите его…

Цезарь радостно сделал шаг назад, ретируясь.

– А! – махнула рукой Лиза, – Пусть уходит, все равно Марк Антоний ко мне клинья подбивает.

И вдогонку, удаляющемуся Цезарю, – Марик, между прочим, настоящий мужик, не то, что некоторые!

Иван, ухватил ее за руку, – Уймитесь уже.

– А что такого, просто поручика слегка разыграла, – пожала она плечами.

– Это был не поручик, – прошипел Иван.

– Правда? – Клеопатра похлопала глазами, оглядываясь, – Какая жалость! А так все удачно складывалось: он – Цезарь, я – Клеопатра… Ну нет так нет! А кто это, кстати, был? А впрочем, какая разница!

– Это был и не Цезарь, а… хотя, действительно, какая разница! – согласился Иван, – Но вы его заинтриговали.

– А у меня был выбор? – Лиза цапнула с подноса, проходящего мимо лакея, бокал с игристым, и сделала большой глоток.

Пузырьки ударили в нос, Лиза поморщилась, – Он сам подошел. Точно не князь Петр? – Иван в ответ неопределенно пожал плечами.

– Зато он мне показал этот волшебный стол! – Она потянулась за очередным пирожком и вдруг ее рука зависла в воздухе, – Мне в голову пришла чудовищная мысль! Неужели это был…

– Нет, Елизавета Михайловна, масть не та.

– Уф, проехали! – прихватив еще и ломтик ветчины, Лиза двинулась дальше вдоль фуршетного стола.

– Надеюсь тут больше нет никого, с кем у вас имеются еще совместные дети? – услышала она за спиной.

Лиза остановилась, задумалась на секунду и убедительно заявила, – Разве только с Марком с Антонием, а так все!

Оказалось, что маскарад – это действительно весело! Под личиной персонажа позволялось выделывать такие штуки, на которые она в обычной жизни бы никогда не решилась. А тут этим занимались все, без оглядки на титулы и общественное положение.

Перышкина заметила на себе заинтересованный взгляд еще одной маски, венецианского дожа, осаждаемого стайкой молоденьких нимф.

– Давайте попросим прекрасную Клеопатру мне помочь, – улыбнулся дож, прихватывая ее пор локоть, когда она дефилировала мимо, – Царица, что на ваш взгляд является самой привлекательной чертой у кавалера? Красота, храбрость или романтичность?

Лизе захотелось сказать, что самая привлекательная черта кавалера этот его кошелек, но в последний момент, обругав себя за меркантильность, заявила, что она бы выбрала чувство юмора.

Дож улыбнулся еще шире, – Я выбираю чувство юмора! – И предложил руку Лизе.

Она не поняла, что, собственно, произошло, оперлась на протянутую руку, и последовала за незнакомцем. При этом заметила, как яростно блеснули глаза у одной из нимф в прорезях маски.

– Благодарю, прекрасная царица, вы спасли меня от хоровода этих…

– Нимфозорий? – подсказала Лиза, – Ах, не благодарите, пустое!

– А в остры на язык, – Дож внимательнее присмотрелся к ней, отклонившись в сторону, чтобы охватить ее целиком. – Никак не могу вас узнать, блистательная Клеопатра, кто вы? Хотя ваш голос я уже где-то слышал…

И в его интонациях Лизе почудилось что-то знакомое.

– Все мы люди, все мы человеки, – риторически протянула Лиза, пытаясь отделаться от дожа.

Незнакомец задумчиво покачал головой, но не отпустил, – Ну и как вам тут? Нравится? – Спросил он, меняя тему.

Лиза выдохнула, и рассказала, что однажды довелось побывать в Венеции, на дожской родине. И что тут даже веселее! Хотя маски там тоже были очень красивы! Делясь своими впечатлениями о Венецианском карнавале, отвечая на его вопросы, Лиза не заметила, как он ее подвел к центру зала, где замерли пары, в ожидании музыки.

По тому как все пары с учтивой вежливостью расступались перед ними, она начала понимать, кто скрывается под маской дожа. Ее охватила паника, еще бы это ж надо так влипнуть! Глазами нервно обшаривала зал в поисках Ивана, ну не мог он ее вот так взять и бросить! Заметила! Стоит, прислонившись к стене, расслабленный такой и на нее смотрит. Вся его поза вопрошала, – Что, мать? Попалась?

Густо подведенные глаза египетской царицы молили о спасении от очередного танцевального позора, а князь совсем не спешил. Он лениво оторвался от стены и также не торопясь приблизился к ним, подойдя, исполнил вычурно-элегантный поклон.

Дож только слегка качнул головой в ответ на его приветствие, что укрепило Лизу в ее подозрениях. Под маской скрывался никто иной, как ее хорошо знакомый – Великий Князь Владимир Александрович.

– Многоуважаемый дож, – обратился Иван к венецианцу, – Вы позволите украсть у вас мадемуазель?

Дож не ожидал такой наглости от какого-то графа, но девушку отпустил. Она не заставила себя долго ждать, поклонилась и спешно покинула танцпол в след за князем Иваном. Пока они пробирались к выходу из зала под пристальными взглядами всех присутствующих, успела одними губами сказать своему спасителю, – Спасибо!

Выйдя за двери танцевальной залы, на лестницу, Лиза успела только перевести дух, как вслед за ними вышел и дож. Здесь было тихо, разряженная толпа, музыка – все осталось за дверями. В отсутствии посторонних, уже не было нужды скрывать свою личность. Поэтому Великий Князь прямо спросил Ивана об его замечательном кузене Алексе. Ивану пришлось признаться, что кузен Алекс, к сожалению, должен был срочно уехать, но вместо этого он может представить Его Императорскому Высочеству кузину Елизавету, которая, кстати, тоже умеет кататься на коньках, и даже еще лучше Алекса.

Лиза, слушая его слова, то краснела, то бледнела под слоем косметики. Она понимала, что самым верным для нее сейчас будет молчать, потупив взор.

– Ах вот в чем дело! – воскликнул Великий Князь, – А я-то голову ломаю, кого мне Клеопатра напоминает. А теперь действительно вижу, вы очень похожи на своего брата.

Лиза присела, пробормотав что-то невразумительное и не отрывая глаз от паркета.

– Рад познакомиться, мадемуазель, надеюсь встретить вас на катке, – с этими словами Великий Князь удалился, и Лиза с Иваном выдохнули.

– Как вы потом объясните исчезновение еще и кузины? – поинтересовалась Лиза у Ивана. То в ответ только пожал плечами, – Придумаю что-нибудь! Не так часто мы с ним встречаемся.

– Не хотите посмотреть «живые картины»? – предложил князь Иван. Он подхватил Клеопатру под руку и увлек за собой в Гербовый зал. Там среди позолоченных колонн группа товарищей, облаченных в легкие туники, застыла в позах персонажей шедевра Боттичелли. Тяжелая золоченая рама ограничивала пространство картины, и если смотреть с определенной точки, то иллюзия живописного полотна была полная.

В другой раме за столом сидела одна девушка с распущенными длинными рыжеватыми волосами, рядом с нею на столе лежал череп. Сама девушка, приложив руку к трепетной груди, устремила взгляд в вышину. Губы ее были приоткрыты в тихой молитве.

– Мария Магдалина, Тициан, – констатировала Лиза, – Очень похоже!

В следующей раме спиной к зрителям застыла женщина в длинном шелковом платье, у стола, покрытого красным ковром, напротив женщины стоял мальчик с папочкой подмышкой.

– А это дама, читающая письмо, – захлопала в ладоши Лиза, – Терборх, если не ошибаюсь!

– Получение письма, – поправил, неслышно подкравшийся Юлий Цезарь. – Граф, вы позволите похитить вашу спутницу?

Ордынскому ничего не оставалось делать, как кивнуть.

– Опять вы? – выдохнула Лиза, когда Цезарь поволок вон из залы.

У нее появилось желание огреть этого Цезаря своей змеей, но вдруг обнаружила, что жезл уже давно где-то забыт. Она беспомощно оглянулась в поисках пропажи или чего-нибудь, подходящего для обороны от навязчивых поклонников.

А Юлий Цезарь вывел ее снова на лестницу и увлек к окну.

– Я много думал, дорогая царица, и понял, что готов воспитывать наших с вами детей! Если вы мне позволите, конечно! – Цезарь склонил свою буйную голову.

Лиза выпрямилась и взглянула на Цезаря сверху вниз, – Цезарь, я потратила на вас свои лучшие годы, терпела все закидоны, ждала пока шла война в Галлии потом в Британии. Ждала даже когда вы начали писать письма и жаловаться на Сенат. Я все понимаю, сама, понимаете ли, правительница. Но, Юлик, всегда можно найти время для семьи! Я устала, Цезарь!

Слушая ее отповедь, Цезарь порывался что-то сказать, но Лиза не давала ему вставить и слова. Когда она замолчала, Цезарь поднес к губам ее руку и попросил, – Дайте мне еще один шанс, я исправлю все свои ошибки! Поверьте мне!

Он даже и не думал отпускать ее руку, наоборот притянул к себе поближе, подхватит другой рукой за талию. Брыкаться и вырываться девушка посчитала ниже своего «царского» достоинства, но твердо уперлась ладошками в каменный пресс Цезаря, пытаясь отодвинуть от себя этот вулкан страсти. Но Цезарь, похоже не испытывал никаких неудобств, и продолжал, грубо говоря, «лапать» ее. Не понятно, до чего бы они дошли в своем противостоянии, если бы Лиза не ощутила вибрацию у себя в кармане. Неожиданно ожил телефон.

– Что это? – настороженно спросил Цезарь, ощутив вибрацию, передававшуюся жестким прутьям корсета, – Вы дрожите?

– Позвольте мне отойти, очень, очень нужно! – Лиза поспешно высвободилась из его объятий и стремительно удалилась, ища какое-нибудь уединенное место.

Она завернулась в первую попавшуюся портьеру, закрывающую окно, и вытащила мобильник. Взглянула на дисплей, номер был незнакомый. Она поднесла трубку к уху и услышала голос Ярослава.

Глава 16.

Ярослав какое-то время постоял в коридоре, слушая звук удаляющихся шагов. Каблучки Перышкиной звонко стучали по каменным плитам, но и они скоро затихли.

«Пока мадемуазели во дворце выписывают кренделя, мы – феи трудимся не покладая рук,» – журналист криво усмехнулся. От этого, начавший заживать бок, слегка дернуло. Он поморщился и, положив ладонь на больное место, аккуратно, без резких движений двинулся назад.

– Отец, подъем! – скомандовал он, заходя в мастерскую и стуча кулаком по дверному косяку. – Пошли за ключом, куда ты его прячешь!

Старик, дремавший на диване, от неожиданности подскочил. Из-за такого резвого движения его колено прострелило болью. Старик, потирая ногу и ругаясь по-татарски, осторожно опустился на диван.

– Светло. Рано еще. – Старик вытянул ногу, прикрыл глаза и собрался еще дремать.

– Отче! – Ярослав своим восклицанием заставил старика снова открыть глаза. Ахмет недовольно уставился на детектива, качая головой.

– Славка афянде, Ахмет сказал, только когда взойдет звезда Кохаб. – старик снова замолчал, собираясь спать.

Ярослав задумчиво посмотрел в окно, уже вечерело. Высокую арку окна залила густая синева. Он шагнул ближе и увидел пару звездочек над Зимним дворцом. – Хм… Интересно которая из них Кохаб. – подумал он.

Ярослав приподнял бровь и вопросительно посмотрел на старика, выстукивая по стеклу окна замысловатый ритм. Ахмет хоть и дремал – все прекрасно видел, он тут же ответил, не открывая глаз, что это не те звезды.

Безмолвно разведя руками, Быстров походил туда-сюда и сел на краешек, рядом с Ахметом. Журналист пристроил, сложенные в замок руки, на коленях, никуда не денешься придется ждать восхода Кохаб. Как на зло опять разболелся бок.

У Ахмета, видимо была встроенная астролябия на пару с будильником, так как он через какое-то время, кряхтя встал и похлопал Ярослава по плечу. – Славка афянде, пора!

Как человек действия, детектив всегда страдал от вынужденного простоя. Он даже успел заснуть и ему уже что-то снилось. Яркие впечатления сна в миг пробуждения стали исчезать, было немножко обидно.

– Что уже? – Ярослав потер глаза, прогоняя остаточную сонливость. – Бежим!

Бежали они не так далеко. Точнее Ахмет хромал, а Ярослав шел рядом, стараясь не делать резких движений. Над входом красовалась вывеска «АПТЕКАРСКIЙ МАГАЗИНЪ Профессора доктора Пеля». Вместо привычной эмблемы, именуемой в народе как «мама супруги лакомиться мороженным», вывеску украшал золотистый не то грифон, не то единорог.

– А сюда-то нам зачем? – поинтересовался Ярослав у старика, но тот целенаправленно хромал к арке, ведущей во внутренний двор аптечного дома.

Ахмет остановился у кованной ограды, – Славка афянде, ходи сюда! – он помахал рукой приглашая журналиста подойти.

– Нужно. – старик махнул рукой за ограду.

– Раз нужно, так нужно, – Ярослав подергал калитку, она не поддавалась.

– Отойди-ка, дед. – Ярослав сдвинул на затылок шапку, поддернул рукава шубы и совсем не по благородному поплевал на ладони. Он ухватился обеими руками за неудобную ручку калитки, для большей эффективности уперся согнутой ногой в каменный простенок. Только собрался рвануть дверцу на себя, как услышал за спиной приближающиеся шаги. Оглянулся. В тусклом свете редких фонарей разглядел фигуру приближающегося мужчины. Он показался ему смутно знакомым.

– Где-то я его видел. – Ярослав нахмурился, а затем расплылся в улыбке. Он вспомнил – это тот самый перец, который был свидетелем его эффектного прыжка с крыши, еще когда он выслеживал Сельдеева.

Младший письмоводитель департамента земельных угодий господин Капралов прогуливался, как обычно, перед сном, и увидел странную картину. Высоченный господин в долгополой шубе и сдвинутой на затылок лохматой шапке, сложил руки в замок над головой, – Салют амиго! А потом посерьезнел лицом, нахмурился, зачем-то поднял одну руку со сжатым кулаком, – Но пасаран!

Господин Капралов обошел странного гишпанца по большой дуге и припустил по улице не оглядываясь.

А Ярослав одним сильным рывком открыл калитку и зашел в подворотню. Следом за ним просочился и Ахмет, который тут же его обогнул, уверенно двигаясь вперед.

Выйдя во двор Ярослав огляделся по сторонам, чтобы оценить диспозицию и на миг забыл, как дышать, потому что в дальнем углу возвышалось странное сооружение, от которого исходило еле заметное свечение.

– Мать честная, что за хрень такая, – пробормотал журналист и потопал за татарином, который как раз к ней и направился.

Подойдя ближе Ярослав наконец смог все подробно рассмотреть – это была высоченная круглая бандура из красного кирпича. Он задрал голову, придерживая шапку, вершины башни было не видно, она тонула в темноте. Каждый кирпичик кто-то пронумеровал белой краской. Причем, цифры были раскиданы хаотично, без какой-либо заметной закономерности, или она так сразу не приходила на ум.

Ярослав остановился и зачарованно глядел на башню. Приглядевшись, он заметил, что цифры то и дело неярко вспыхивают призрачным белым светом.

– Фантастика… – проговорил детектив, – Отец, что это такое?

Ахмет неопределенно пожал плечами и скороговоркой что-то пробормотал на татарском.

– А… – протянул Ярослав, наблюдая как Ахмет обходит башню вокруг, – ну так бы и говорил.

Старик один раз обошел башню и не нашел того, что искал. Пошел на второй круг.

– Славка афянде, ходи сюда! – поманил детектива старик. Когда Ярослав подошел он указал ему на один кирпич со светившейся цифрой 1. Свет этой цифры был ярче всех прочих и не мерцал. Ярослав вопросительно посмотрел на старика. Тот стал ему показывать, что на этот кирпич нужно надавить. Цифра находилась высоко и старику было до нее не дотянуться, а Ярославу было достаточно поднять руку. Он ощупал шершавый теплый кирпич, который под пальцами неожиданно плавно сдвинулся.

– Чудеса… – пробормотал Ярослав. Он провел рукой по слегка вибрирующей стене, кончики пальцев покалывало. Раздался лязг, журналист заметил боковым зрением, что у подножия башни из щели торчит блестящая штуковина. Ахмет нагнулся и вытянул из паза ключ, затем тяжело распрямился, и тут же вся «светомузыка» начала гаснуть. Через мгновение перед ними стояла просто круглая башня из красного кирпича. Ярослав попятился назад за стариком, который торопливо похромал к выходу. Ярослав развернулся и в два шага нагнал старика.

– Тот самый ключ? – спросил он, берясь за кованую ручку калитки. Ее опять заело, и чтобы выйти Ярославу пришлось снова приложить силу. Калитка с противным скрежетом раскрылась. Старик замер и прислушался, а затем прибавил шагу.

– Пошли, Славка! Скорее!

– Мы от чего-то убегаем? – спросил журналист, приноравливаясь к шагу старика. – От кого-то?

Старик только махнул рукой, поторапливая его и упорно хромая вперед.

Но не успели они отойти на пару десятков шагов, как Ярослав услышал нечто, что ему совсем не понравилось – хлопающий звук, который могли издавать только большие крылья, и тут же ощутил мощный толчок в спину. Только чудом удалось устоять на ногах. Какая-то огромная крылатая тварь с клекотом делала тактический разворот и теперь примеривалась атаковать Ахмета. Старик хромая из всех сил, смотрел в небо, а на него неслась темная крылатая тень.

Ярослав засвистел, замахал руками, пытаясь привлечь внимание чудища. В темноте он никак не мог понять, что это за птица такая. Крупная, с огромными крыльями и когтистыми лапами, поджатыми к пузу. Никак сова? Странная какая-то сова.

– Цыпа! Птенчик! – Ярослав выпрямился и развел руки в стороны. – Смотри я такой большой и вкусный! Хочешь попробовать!?

– Так вот он… – гаркнул Ярослав, но заметив, что тварь развернулась и теперь избрала его главным призом, закончил уже не так уверенно, – я…

Детектив пригнулся, но когтистая лапа все равно его задела, и он кубарем покатился в сугроб, прикрывая голову руками. Клекочущая тварь пыталась достать его клювом и рвала шубу когтями. Ярослав молотил кулаками по фюзеляжу птицы, от чего в ней что-то булькало. В один момент ему удалось сбросить чудище с себя. Птица тяжело упала в снег. Ярослав вскочил, вытер рукавом лоб и мельком глянул на тварь, что нападала на него. Кожистые крылья, горящий злобой желтый глаз, мощный клюв и змеиный хвост, молотящий по снегу. Мгновенье и тварь с противным визгом взлетела в ночное небо.

– Ты вообще… что?! – Ярослав моргнул раз, другой и придя в себя кинулся догонять Ахмета, силуэт которого уже мелькал где-то почти на набережной.

Уже ввалившись во внутренний двор Академии Художеств Ярослав перевел дух. На адреналине он даже не почувствовал, что швы на боку у него разошлась, подсунув под сюртук руку, он почувствовал, что там горячо и липко.

– Еще этого не хватало! – скривился он и как мог зажал руками кровоточащую рану.

– Славка афянде, – старик заговорил, быстро мешая татарские и русские слова. Ярослав понял, что нельзя было шуметь, чтобы не привлечь внимание этой птички. Она была вроде как стражем башни и ей очень не нравится, когда ее тревожат.

– Чертовщина какая-то, дожили, – детектив вытер холодный пот, выступивший на лбу. Он ощущал слабость, руки и ноги его подрагивали, хотелось сесть в уголке и заснуть. С трудом Ярослав заставил себя оторваться от стены, на которую опирался.

– Давай, Ахмет, тест драйв! Отпирай! – скомандовал он.

Старик для порядка повозмущался, но ключ в замочную скважину вставил. Щелчок и дверь распахнута. По глазам резанул яркий свет от фонарей, где-то у моста мигал добрым зеленым глазом светофор, знакомые звуки большого города ворвались в тесноту подворотни. Моментально ожил телефон – сообщения начали приходить одно за другим. Мало на что надеясь он набрал номер Перышкиной.

– Давай, подруга, возьми трубку, – Ярослав посылал в космос одну эманацию за другой, и выдохнул только тогда, когда на том конце услышал голос.

Глава 17.

– Перышкина, ты почему не отвечаешь?! – сразу заорала трубка голосом Ярослава, и не давая Лизе вставить ни одного слова, продолжила скороговоркой – Немедленно дуй сюда, у тебя сорок минут. Время пошло!

– Э! Подожди! – Лиза поспешила, пока журналист не отключился. – Что случилось?!

– Ты не поняла? Ноги в руки и сюда! Все! – Ярослав отключился.

Лиза зажмурилась на мгновенье, утихомиривая бешено стучащее сердце, сосредоточилась на дыхании. Только после этого шестеренки в мозгах завертелись сначала медленно, потом быстрее и быстрее. А разогнавшиеся мозги передали сигнал ногам, рукам и прочим частям тела. Лиза отдернула портьеру и решительным шагом направилась на поиски Ивана.

Когда очень спешишь нельзя носится с выпученными глазами, нужно сохраняя спокойствие целеустремленно двигаться к цели, без лишней суеты и эмоций. Она огляделась и издалека заметила князя, который любезничал с парой воздушных созданий.

– Простите, я украду у вас месье! – царица Египта, не обращая внимания на возмущение нимфей, подхватила князя и увлекла его за собой подальше ото всех. Иван оглянулся, хотел извиниться за поведение сумасшедшей Клеопатры, но споткнулся и не полетел только потому, что Лиза подставила ему плечо.

– У нас мало времени, не отвлекайтесь, князь! – девушка помогла ему вернуть вертикальное положение.

– Да что случилось-то? – взмолился наконец князь, едва поспевая за ней.

– Случилось! – Лиза резко остановилась, и князь, не рассчитав траектории, врезался в нее. -У нас тридцать пять минут, чтобы добраться до Академии.

Сказав это, она снова быстрым шагом направилась к выходу. Понизив голос до шепота, продолжила, – Ярослав позвонил, не уточнил почему такая спешка, но сам понимаешь…

Иван вопросительно посмотрел на девушку, останавливая ее, – Постой, постой! Значит… значит вы сейчас, через тридцать минут уйдете?

Лиза на секунду задумалась и кивнула. Затем она стремительно развернулась и почти бегом бросилась к выходу, таща князя за собою.

Быстро сбежали по мраморным ступеням Иорданской лестницы. Иван одним взглядом отправил слугу в расшитой ливрее за шубами.

Лиза, сложив руки на груди, стояла, нервно постукивая носком туфельки по мраморной плите.

– Елизавета Михайловна! – позвал ее Иван, но девушка, погруженная в свои мысли, не отвечала.

– Лиза! – снова позвал он ее.

На этот раз она его услышала, перестала отбивать ногой ритм и повернулась к Ивану, – М?

По лицу девушки было видно, что мысли ее где-то далеко, – Вы что-то сказали? – переспросила она устало.

– Нет, нет, ничего, – князь снова не решился начать разговор.

– Да что ж так долго-то он возится! – Лиза заметно нервничала.

Скоро им принесли шубы и Лиза, кое-как накинув меха на плечи, понеслась на выход. На ходу наматывая шарф, вдевая руки в рукава. Около самой двери она оглянулась, ища своего спутника, – Где вы? Я вас потеряла, князь!

– Уже иду, мадемуазель! Мы успеем! – догнал он ее.

Вместе они вышли из дворца и поспешили к уже ожидающему их экипажу. Иван хотел помочь девушке забраться в экипаж, но она одной рукой подняла юбки, так, что стали видны ее коленки, а второй крепко ухватилась за косяк дверцы и одним слитным движением скользнула внутрь. Иван недоуменно посмотрел на свою протянутую руку, которую он все еще держал, думая, что мадемуазель грациозно об нее обопрется, забираясь в коляску. Хмыкнув, он все же последовал за своей непутевой мадемуазель, попутно отдавая указания кучеру.

Иван уселся напротив Лизы. Она на него не смотрела. Тогда он решительно пересел на скамейку, где сидела девушка. Ее блуждающий взгляд сфокусировался на нем. Князь дотронулся до ее рук, они были ледяные. Тогда он накрыл ее пальчики своими горячими ладонями и попытался их согреть.

– Елизавета Михайловна! Милая моя Елизавета Михайловна, неужели мы расстанемся с вами, так и не поговорив и не объяснившись?

Девушка упорно продолжала молчать, глядя в темное окошко.

– Лиза! – позвал ее князь снова, – Поговорите со мной, не молчите!

Князь заметил, как Лизины холодные пальцы дрогнули в его ладони, девушка медленно повернула к нему свое лицо. Даже сквозь густо наложенный грим, имитирующий загар проглядывала болезненная бледность. Глаза, подведенные золотой краской, влажно блестели в полумраке экипажа. Свет редких фонарей, проникавших время от времени в окошко, позволил ему заметить, как одинокая слезинка тихо покатилась из уголка ее глаза.

– Лиза! – он прижался щекой к ледяной ладошке и ощутил, как Лизина другая рука легко провела по его волосам.

– Зачем, князь, вы рвете мне душу? Да и себе тоже… – раздался ее глухой голос.

– Мы же с самого начала знали, что у нас с вами нет никакого будущего! – она попыталась отобрать свою руку, но он не пустил ее, наоборот с чувством поцеловал так и не согревшиеся пальцы.

Лиза в порыве противоречивых чувств, нахлынувших на нее, подалась вперед и не заметила, как оказалась в объятиях князя Ивана.

На секунду замерли, понимая, что это последний раз, когда они могут сказать друг другу о чем-то важном, о чем молчали все эти дни, но слова как-то не находились. Вместо слов – бесконечная нежность обреченных.

– Все… – Лиза мягко высвободилась из теплых объятий князя. Ей сразу стало холодно, и она обхватила себя руками.

– Все, Иван, не нужно больше. Давайте расстанемся в мажоре! – в голосе ее, между тем, дребезжала еле заметная трещина, что делало это предложение несколько неубедительным.

– Господи, когда уже мы доедем! – она смахнула слезу и отвернулась.

– Вам так хочется поскорее от меня избавится, – грустно улыбнулся князь.

Лиза посмотрела на него покачала головой с легкой укоризной.

– Нет, я просто боюсь, что мне не хватит решимости отказаться от всего, что стало мне дорого…

В экипаже стало тихо. Каждый думал о своем.

Наконец пытка закончилась. Возок остановился у знакомой калитки, Лиза вышла вслед за Иваном и теперь уже оперлась на, поданную князем, руку. Они вместе нырнули в темноту подворотни здания Академии Художеств. Быстро пересекли дворы и взлетели на свой этаж.

– Ну слава Богу! Нашлась пропажа! – Ярослав стоял, тяжело опираясь о стену коридора, и как только по каменным плитам застучали Лизины каблучки – пошел навстречу.

– Так, Перышкина, быстро разоблачайся и пошли!

– Объясни, что произошло, почему такая спешка? – выдохнула Лиза, которая никак не могла отдышаться от быстрого бега, сердце колотилось где-то в горле.

Ярослав слегка отвернул полу своего сюртука, на боку расплывалось ярко-красное пятно. – Рана у меня открылась, извини, не хотел тебя дергать, но сама понимаешь…

Лиза смотрела на кровавое пятно прикрыв рот рукой. Только теперь она заметила, царапины на его лице, и что ходит он как-то не очень ровно.

– А это откуда, – она провела пальцами по скуле с наливающимся кровоподтеком, – и здесь еще?

Ярослав аккуратно вернул полу пиджака наместо и перехватил ее руку, – Давай, Лизок, шевелись! – устало проговорил он.

– Потом все расскажу…

Лиза бегом метнулась в свою комнату, на ходу распуская шнуровку корсажа. Но у нее ничего не получалось, она только туже затягивала узелки.

Растрепанная голова Клеопатры выглянула в коридор, – Эй! Кто-нибудь! Помогите! – увидала князя Ивана и обрадовалась, – Помогите мне распутать эти узлы!

– Э…ммм… Может я все-таки позову служанку? – замялся он в дверях.

– Некогда, давайте вы! – Лиза уперлась руками в бока и бросила через плечо, – Смелее, князь!

Иван пожал плечами и решительно принялся распутывать шнуровку.

Провозившись так некоторое время, он спросил, – Вы не будете возражать, если я разрежу эти ваши шнурки?

– Режьте! – Лиза повела плечами.

Щелкнули ножницы, и она почувствовала, как стягивавшие лиф шнурки ослабли. Живо избавилась от платья, – И это орудие пытки тоже будьте любезны!

Она поймала непонимающий взгляд князя в зеркале, – Корсет, тоже! – Лиза изобразила пальцами ножницы.

Пуговки и крючки на нижних юбках быстро расстегнула сама. Выпрыгнув из вороха юбок, упавших к ногам, Лиза осталась в одной легкой сорочке. Поблагодарила Ивана за помощь и бросилась наверх за своими вещами.

Влезла в узкие джинсы, натянула свитер и, затолкав в сумку все свои скудные пожитки, сбежала по узенькой лесенке вниз.

– Вы же не будете возражать, если я накину на себя эту шинельку, я к ней как-то уже привыкла. – извиняющимся тоном проговорила Лиза, продевая руки в рукава. Последний раз она оглядела комнату, которая давала ей приют в течении последних дней, подошла к окну и разобрала импровизированное зарядное устройство.

– Ну теперь все, электролит только вылейте потом. – с этими словами Лиза вышла в коридор и направилась к Ярославу с Ахметом, которые стоически ждали ее.

– Ты идти-то сможешь? – спросила Лиза, обращаясь к детективу. Тот в ответ кивнул. Однако шел он с трудом, опираясь на плечи старика, который был на самом деле не таким ветхим, как казался. Лиза вместе с князем Иваном пристроились им в хвост.

Неожиданно за поворотом темноту коридора преградила высокая фигура, замотанная в долгополую шубу.

– Так, так, так… – протянула фигура, высвобождаясь из складок одеяний, – И куда вы, позвольте вас спросить направляетесь?

Лиза узнала этот голос, он принадлежал не кому иному, как еще одному князю – князю Гагарину.

А когда шуба распахнулась, Лиза узнала знакомый ей по маскараду костюм Цезаря. Она бесцеремонно взяла мужчину за плечи и повернула его к окну. Бледного лунного света хватило для того, чтобы увидеть, что Цезарь был снова с усами.

– Ешки-матрешки! – возмутилась она, – Сначала я была уверена, что Цезарь – это Гагарин. Потом меня убедили, что я ошиблась. А теперь я уже ничего не понимаю…

Князь Иван шумно вдохнул и начал, излишне спокойным голосом. – Вы путаете, Елизавета Михайловна, я вам ответил, что то был не поручик.

– То есть? – Лиза остановилась. – Но этот в усах – точно поручик? А если да, то тогда кто был тот Цезарь, безусый?

– Во имя всего святого, объясните мне что здесь происходит! – потребовал Гагарин. – И потом с чего вы взяли, что я Цезарь. Отнюдь нет, я Ромул.

– Ах, вы Ромул! А тот, другой, надо полагать Рэм? – Лиза снова остановилась, пораженная неожиданной догадкой. – То есть вы хотите сказать, что…

– Солнце мое, – Журналист, поцеловал ее руку, – Пойдем! А?!

– Да, да, – Лиза ухватилась за рукав Ярослава, но с места не сдвинулась – Это был ваш… брат?

– Просто кино индийское, передавайте вашему родственнику от меня привет и… – Лиза не договорила, ее снова прервал Ярослав.

– Уважаемые, давайте все-таки будем двигаться в нужном направлении, а свои семейные дела решите на ходу.

– Мы очень торопимся, – попыталась оправдаться Лиза, – Правда, спешим, но если вы хотите составить нам компанию, то идемте.

– Перышкина, не боишься, что его сиятельство отморозит себе все самое ценное, – хмыкнул Ярослав, указывая на голые ноги Цезаря, торчавшие из-под шубы.

На это Лиза только закатила глаза, отвечать на глупости она не собиралась.

– Месье ваши шутки не уместны, – Ромул сдвинул брови, и даже в темноте глаза его сверкнули.

– Да какие уж тут шутки, – журналист продолжал издеваться над легендарным основателем Рима, – Ох Перышкина, когда только успела! Но я в твоих способностях никогда не сомневался!

– Сударь, – продолжал кипятиться поручик, – вы забываетесь!

– Мне можно, я раненый. – парировал Ярослав.

Гагарин был близок к точке кипения, он уже третий раз потребовал объяснений, и ему снова ответили, что сейчас ему все покажут. Препираясь таким образом, веселая компания наконец достигли заветной калитки.

Слушая, как булькает Гагарин, и как откровенно потешается над ним журналист, Лиза отвлеклась от своих дум. Но присутствие рядом Ивана, который нес ее сумку, она отчетливо ощущала.

– Ну что давайте, на всякий случай, прощаться, – сказал Ярослав, протягивая руку для рукопожатия сначала Ивану, а затем, ничего не понимающему, Гагарину.

– Вы настоящие мужики, даром что князья! Спасибо за все! Не поминайте лихом, – Ярослав похлопал по плечу Гагарина, стоявшего к нему ближе, и отошел в сторону, уступая место Лизе.

Девушка подошла сначала к Ивану, положила руки ему на плечи и взглянула ему в глаза. В этом взгляде было все и благодарность, и отчаянье, и все невысказанные слова. Лиза перевела взгляд на потолок, надеясь, что готовые политься слезы впитались обратно.

– Спасибо, – прошептала она, криво улыбаясь, – передайте мою благодарность Мирону и Николя. Обидно, что не получилось встретиться с ними лично, я оставила им записки, там в комнате. Прощайте, Иван! – Она и легко коснулась губами колючей щеки мужчины.

Это стало последней каплей, Иван порывисто охватил ее лицо руками и покрыл его быстрыми поцелуями.

Слезы, кое-как сдерживаемые Лизой, все-таки хлынули сплошным потоком. Она гладила князя по волосам всхлипывая.

Наконец он отпустил ее, и девушка, вытирая сырость со щек подошла к князю Гагарину, который совершенно не понимал, что, собственно, происходит. – Спасибо и вам князь Петр. Вы, конечно, не самый приятный в общении человек, но без вашей помощи, мы бы так и сидели бы здесь, правда? – Лиза обернулась, ища поддержки у Ярослава, и увидела, что тот стоит совсем криво. Держится из последних сил.

Тогда Лиза быстро чмокнула недоумевающего Гагарина в щечку и подошла к журналисту.

– Что ж ты так быстро-то? – спросил тот. – Мы уже приготовились насладиться еще одной трогательной сценой.

– Я бы попросил вас, сударь! – к Ярославу решительно шагнул поручик.

Ярослав выставил вперед руки, – Я все понял, умолкаю. Идем, что ли? Ахмет давай открывай портал!

Лиза кивнула, подставила Ярославу свое плечо, на которое он тяжело оперся. Ахмет уже подошел к калитке и вставив в замочную скважину ключ, повернул его. Раздался щелчок. Старик распахнул калитку и вышел первым, за ним кое-как перевалился через порожек Ярослав, последней выходила Лиза, она бросила взгляд, на оставшихся в тени подвороти мужчин, махнула им рукой и тоже перешагнула порог. Обернулась – подворотня была пуста.

Ахмет ворча под нос что-то на татарском захлопнул с шумом дверь и запер ее.

Лиза втянула воздух – ну да! Вот он родной воздух, насыщенный выхлопными газами. Под ногами гладенький асфальт покрытой тонким слоем полурастворенного снега. Никакая не брусчатка!

– Пойдем, я тебя подвезу! – сказала Лиза Ярославу, – Вернее попробую подвезти, у меня мог аккумулятор разрядиться за это время… Да и стоит ли моя машинка там, где я ее оставила…

Ахмет стоял и смотрел на них засунув ладони за пояс своей куртки. – Славка, моя домой пошла!

– Иди, отец, спасибо, что вытащил! – ответил детектив.

Ахмет развернулся и побрел вдоль фасада Академии в сторону Большого проспекта.

– Ну а нам – туда, – Лиза махнула в противоположную сторону.

Обойдя здание, они добрели до того места, возле Мозаичной мастерской, где Лиза оставила свой Мини-Купер, который так и стоял на месте, ожидая владелицу. Машинка правда была занесена снегом по самое не могу. И снег этот успел несколько раз растаять, а затем несколько раз замерзнуть. Машина была покрыта сплошной ледяной коркой. Лиза порылась в сумке и нашла ключи. Мысленно воззвав к Всемирному Разуму, она нажала кнопочку… Ура! Дружелюбно мигнули фары, от сердца сразу отлегло. Лиза отковыряла ледяшки вокруг водительской дверцы и с хрустом открыла ее, юркнула в промороженный салон.

Усадила Ярослава, а сама занялась расчисткой авто. Отморозила и расцарапала себе все руки, отскребая «вечную мерзлоту». Когда Лиза уселась в уже слегка нагревшийся салон, пальцев рук она не чувствовала.

– Куда тебя подбросить? В больницу? – спросила она, растирая ладони. Журналист, скорчившийся в кресле, недовольно пробурчал что-то о целебных свойствах родных стен, велел везти его домой и назвал адрес. Лиза аккуратно тронулась в путь.

Эпилог.

Прошло уже около трех месяцев, после возвращения. Зима сменилась слякотной северной весной. Солнышко уже стало задерживаться подольше, тепла же не прибавлялось. Но самые самоотверженные любители загара уже обосновались у гранитной стенки Петропавловской крепости, наслаждаясь дармовым ультрафиолетом.

Лизе уже перестали сниться заснеженные перспективы Невы, с мчащимися по ней санями. Она перестала вскакивать засветло, чтобы впустить Марфу с кувшином теплой воды.

Уже давно разрешилась та заковыристая задачка с упавшей люстрой. Пока Лиза находилась в «хроноотпуске» Василий сумел разрулить ту патовую ситуацию. Он раздобыл где-то совершенно фантастических мастеров, которые отреставрировали злосчастную люстру, так, что даже самый придирчивый эксперт не находил никаких изъянов. А когда заказчица – Амалия, поняла какой она получила приз в виде дополнительных полутора метров высоты зала, с росписью на потолке, в добавок, то визжала от радости и потирала ладошки. Да! Люстру ей тоже приладили. Укрепили все что можно было укрепить. Амалия теперь водила в обновленный зал всех своих друзей и с гордостью демонстрировала столь изысканный дизайн.

Лиза в первые же дни, после возвращения, сразу протоптала дорогу в архивы. Она искала любую информацию о своих знакомых, и рыдала, когда в одной из монографий, посвященных русской живописи середины ХIX века, нашла знакомые фамилии. Пришлось через Светку раздобыть пропуск в музейные хранилища, где она искала картины своих друзей. И она действительно нашла много чего интересного. Например, картина на которой были изображены княгиня Ольга с сыном и, горящий Коростень, на заднем плане, числилась как картина неизвестного автора. Лиза тут же опознала эту картину, как работу известного художника Мирона Ксенакиса. Точно так же она атрибутировала картину «Смерть Бальдра», и еще кучу этюдов и эскизов.

А когда она увидела на выставке картину «Портрет неизвестной», то узнала себя в этой утонченной и слегка надменной барышне. Картина, кстати, приписывалась художнику Ордынскому. Лиза долго стояла возле этой картины, и многие посетители замечали сходство ее и девушки с картины. Ее даже попросили встать в том же самом ракурсе, что и модель художника. Она потом не раз встречала эту свою фотографию в подборках, где совмещали старинные картины и наших современников, похожих на персонажей этих картин. Интернет-сообщество пришло к выводу, что она действительно очень похожа на модель, и Лиза собрала большее количество лайков.

Она потратила много времени, чтобы выяснить как сложились судьбы ее друзей, но информации было до смешного мало. Но она продолжала переворачивать все ей доступные архивные материалы, в поисках хоть чего-нибудь об этой замечательной троице.

Ярослав, сразу после возвращения пропал на некоторое время, так как ему нужно было подлечить свои боевые ранения, а потом позвонил Лизе. Они теперь были почти как родственники. Во всяком случае, при встрече, Ярослав ее обнимал своими огромными руками, чмокал в щечку со словами, – Здорово, сестренка!

Ярослав продолжал работать частным детективом, и параллельно написал цикл статей о Некрасове, Чернышевском, и прочих литераторах, издававших журнал «Современник» в середине XIX века, о балете и о многом другом. Эти его статьи наделали много шума, перепечатывались многими изданиями. Его даже приглашали на телевиденье, на один культурологический канал, где очень красивая и умная девица его долго пытала, задавая каверзные вопросы, на которые Ярослав отвечал с легкостью.

После этого интервью Ярослава пригласили в качестве одного из соведущих в популярную передачу. Оказалось, что «камера его любит», и теперь он отбивался от кучи поклонниц, образовавшихся вдруг ни с того ни с сего. Неожиданно он оказался в тренде и в моде. Теперь его белозубая улыбка сияла со страниц глянцевых журналов и мелькала в рекламных роликах.

Старик Ахмет потихоньку занимался своим антикварным промыслом. По-видимому, он все продолжал шляться в прошлое и таскать оттуда все что плохо лежит. Ярослав пытался проводить с ним воспитательные беседы, что не нужно этим заниматься, но хитрый старик переходил тут же на татарский и, собственно, на этом все общение заканчивалось. Тем не менее у антиквара Гольдберга, хозяина магазинчика на набережной Фонтанки, то и дело появлялись новые вещи, непонятного происхождения, но без сомнения принадлежавшие кисти мастеров русской школы живописи середины XIX века, причем всегда в отличном состоянии.

Не далее, как утром, Ярослав как раз и звонил Лизе, обеспокоенный тем, что Ахмет как-то слишком долго не выходит на связь. В столярной мастерской, где старик все еще продолжат работать вместе со своим внуком, его давно не было. Куда дедушка пропал внук тоже вразумительно не ответил.

– Мать, я к тебе заскачу вечерком, – заявил Ярослав, заканчивая разговор, – обсудим кое-что.

Лиза, вернулась после визита на очередную стройку, и засела дома за просмотр новой документации, что прислали ей на электронную почту. Памятуя о том, что придет, как всегда, голодный журналист, она заказала суши, и погрузилась в работу.

Очередной заказчик-выдумщик начал было строиться по своему собственному проекту, но вдруг понял, что ему не нравится то, что получается, и без профессионала не разобраться. Пришлось втискиваться в рамки уже готового фундамента, совершая почти акробатические трюки.

Она так погрузилась в процесс, что не сразу услышала, как пиликнул сигнал домофона. На экранчике она увидела курьера в фирменной куртке с большим бумажным пакетом в руке, нажала кнопочку, и курьер вошел в подъезд. Спустя пару минут раздался звонок в дверь.

– Сушки приехали! – сказала она себе и поплелась к двери, вдевая на ходу ноги в пушистые домашние тапочки, которые так и норовили соскользнуть куда-нибудь под тумбочку. Как назло, еще и телефон зазвонил, поэтому она мельком глянула в глазок, увидав одинокую мужскую фигуру, и открывала дверь, одновременно разговаривая со своей коллегой, женщиной специалисткой по фундаментам.

– Да, сдвигаем ось «Б» на двести миллиметров! Как и договаривались! – Лиза не глядя протянула руку, чтобы взять пакет. – Нет не на полметра! На полметра это много! Минутку!

Лиза наконец оторвала глаза от пола, который рассматривала, разговаривая по телефону, не понимая, почему ей не отдают ее заказ!

– А где мои… – начала она, но увидев перед собой вовсе не курьера, а князя Ордынского, осеклась, и закончила уже на автопилоте, – суши?..

Мои дорогие читатели! На этом завершается история «Портрет неизвестной». Но с героями мы не прощаемся их ждут новые приключения. Большое спасибо, за ваше внимание, и за то, что были с нами.

БОНУС для преданных читателей.

ПЛЭНЕР. СТОГА.

Часть 1.

Глава 1.

Двери лифта лязгнули, выпуская курьера с большим бумажным пакетом в руках. Он еще раз бросил взгляд на экран смартфона, на котором были отображены детали заказа и номер квартиры клиента. Огляделся и направился в сторону открытой двери, на пороге которой застыла девушка в длинном махровом халате, а напротив нее топталось двое высоченных парней.

– Они что сбежали со сборища реконструкторов, – хмыкнул про себя курьер. Один из парней был в шинели, с саблей на боку и в какой-то смешной шапочке с перышком. А второй в широком плаще с пелериной, широкополой шляпе, а в руках он крутил трость.

Все трое молчали. – Интересная сцена, – подумал курьер, – уж не нужно ли дамочку спасать?

– Мэм, ваш заказ. – курьер протянул девице пакет, и заметил, что руки ее мелко подрагивали.

– У вас все в порядке, мэм? – спросил он на всякий случай, чувствуя, как двое ряженых сверлят его затылок пристальными взглядами.

– А? – девица как будто его только заметила.

– Да, – неуверенно начала она, – все хорошо, спасибо.

– В таком случае, приятного аппетита! – курьер, еще раз с подозрением оглядел эту компанию. Наткнулся на жесткий взгляд того, что был с саблей, и решил убраться по добру по здоровому. Он же предложил помощь, она отказалась. Пока он стоял у лифта, прислушивался, но никаких криков не было, наоборот девица вышла из столбняка и пригласила мужчин зайти в квартиру. Видимо это все-таки была встреча давних знакомых, а не криминальные разборки. Хотя… Додумать ему не дали, поступил новый заказ, и курьер немедленно отправился дальше.

Лиза Перышкина так и стояла, не в силах сказать ни одного слова. Однако Князя Ивана Ордынского она видела абсолютно четко, а когда раскрыла дверь пошире в поле ее зрения попал и поручик Гагарин. На галлюцинацию это было не похоже. На автопилоте она забрала пакет с суши у курьера. Он ее о чем-то спросил, и она даже ответила.

– Михайловна, слышишь? – все еще монотонно бубнила трубка, с которой Лиза замерла на пороге, – Мне двухсот миллиметров будет мало, мне нужно хотя бы…

– Ой прости, – Лиза наконец очнулась, – Я тебе попозже перезвоню, сейчас не могу, прости! – и нажала отбой.

– Как?! – спросила она, глупо улыбаясь, когда захлопнула входную дверь, пропустив мужчин в прихожую?

– К вашим услугам, мадемуазель, – мужчины учтиво склонились, что в условиях малогабаритной прихожей было весьма затруднительно. Все-таки наши прихожие не приспособлены для великосветских расшаркиваний, но Лиза на автомате присела в положенном книксене с пакетом в одной руке и смартфоном в другой.

– Это не бред и не моя больная фантазия?! – она прижала руки груди. – Это что правда вы?!

– А что вас так удивляет, Елизавета Михайловна? – спросил Ордынский, хмыкая.

– Охренеть! – смогла только проговорить девушка и начала медленно оседать, выронив пакет из рук. Мужчины тут же метнулись и успели ее подхватить, чтобы не дать ей упасть.

– Лиза, голубушка, что с вами? – обеспокоенно проговорил князь Иван.

– Да нет все в порядке, – девушка побледнела, и закрыла лицо руками. – Голова кругом пошла, сейчас пройдет!

Медленно отняла руки от лица и погладила сначала Ивана по плечу, а затем и князя Петра по рукаву. – Это не глюк?! – сама себе задала она вопрос. А затем порывисто обняла мужчин по очереди.

Через несколько минут они уже сидели в гостиной. Волна первого волнения от неожиданной встречи схлынула, и Лиза уже была способна логически мыслить и членораздельно говорить. Без глупого хихиканья и восторженных междометий. В комнате повисла неловкая пауза. Мужчины исподтишка оглядывались. Девушка заметила, как князь Петр постучал ногтем по толстому стеклу столешницы журнального столика, а Иван недоуменно крутил в руках пульт от телевизора. Дверь в гостиную скрипнула это в комнату зашла Лизина кошка и застыла на пороге, оглядывая не согласованных с нею гостей. Когда на сцене появляется животное, то тут же притягивает к себе все внимание, а тем более такая животина, как Лизина Марсель – пушистая белая кошка почти персидской породы. Она вальяжно прошлась по комнате, затем потерлась о ноги Ивана, оставляя на его брюках клоки своей шерсти, увернулась от руки князя Петра и запрыгнула к Лизе на колени.

– У вас мыши, Елизавета Михайловна? – спросил ее Иван, первым нарушая тишину.

– Да, вот такие, – Лиза вытащила из-за своей спины любимую игрушку кошки, которую та затащила на кресло, в которое уселась девушка. – Мы охотимся исключительно на плюшевых мышей.

– Так каким ветром вас к нам занесло, господа! – задала Лиза вопрос, поднимая глаза на гостей.

– Мадемуазель Лиза, – начал поручик, пригладив свои усы и усаживаясь удобнее, – я до сих пор сомневаюсь в том, о чем поведал мне месье Жан… Но то, что я увидел, пока мы ехали на… этом экипаже… Не оставляет мне ничего, как поверить… Но ведь это просто немыслимо!

– Добро пожаловать в наш клуб, месье Гагарин! – хлопнула в ладоши Лиза, от чего кошка на ее коленях моментально проснулась и подняла настороженно уши.

– Как говорится, Welcome! – Лиза подхватила кошку под пузо и помахала ее пушистой лапкой.

И предвосхищая следующий вопрос князя Гагарина, продолжила, – Я прекрасно вас понимаю, сама, знаете ли, была на вашем месте.

– И как вы только меня нашли?! – спросила Лиза.

– О! Это целая история! – Иван устало прикрыл глаза.

– Вы может быть голодные? – спохватилась Лиза. – И правда, что это я? Как там в сказках: «Ты меня сперва напои, накорми, в бане выпари, а уж после того спрашивай!» А я к вам сразу с расспросами…

Пришлось правда подавить протест и уверения, что князья вполне себе сытые. Но Лиза уже поставила себе цель накормить гостей и прикидывала, что можно быстро приготовить для троих крупных мужчин: князья плюс Ярослав. Жалкого пакета суши, явно не хватит. И в этот момент раздалась трель звонка.

Оба князя встрепенулись и насторожились, а кошка спрыгнула с Лизиных коленей и потрусила в прихожую.

– О, это Ярик! – Лиза вскочила и последовала за кошкой, ее проводили две пары глаз. Иван нервно сглотнул и поправил тугой шейный платок, а князь Петр сжал кулаки.

– Привет, сестренка! – раздался из прихожей голос детектива, – Пробки в центре, опять они дорогу решили чинить. Представляешь, вчера по Лиговке спокойно проезжал, а сегодня две полосы перекрыто и все толкаются в…

– А у меня гости. – загадочно проговорила Лиза, перебивая его.

– Правда? Кто же? – спросил детектив без особого интереса.

Ярослав зашел в комнату, при его появлении оба князя поднялись из-за стола. За Ярославом в проеме появилась и Лиза.

Брови детектива подпрыгнули, а глаза округлились, – Ущипните меня… – он оглянулся на Лизу.

– Перышкина, ты где их откопала?

– Ядрен батон! – Ярослав расплылся в улыбке и протянул руку для рукопожатия князьям, – Какими судьбами, ваши сиятельства?!

– Мальчики, я на кухню, а вы тут болтайте! – Лиза отправилась исследовать недра холодильника. Из гостиной раздавались громкие мужские голоса, смех. – Чем же мне такую ораву накормить? О пачка пельменей! А будут ли князья пельмени-то? А почему нет – там же какое-никакое мясо? Поставила на плиту кастрюлю и, подхватив бутылку вина, направилась к гостям.

– Вы тут без меня не скучаете, мальчики? – Лиза поставила на стол бутылку.

Князь Гагарин взял в руки бутылку и занялся исследованием этикетки, а Лиза достала из серванта бокалы. Ярослав с Иваном трещали по-французски:

– Все-таки придется записаться на курсы французского… – с тоской подумала Лиза, мысленно просматривая свой ежедневник, ища свободное местечко, куда можно воткнуть еще и языковые курсы. – Или брать уроки у носителей.

Эта идея ей понравилась больше, она оглядела своих «носителей» и отправилась снова на кухню. Сытый «носитель» лучше голодного. Пельмени уже бурно кипели, Лиза убавила жар, посолила, помешала и занялась сервировкой стола. Через десяток минут она уже звала гостей к столу.

– О! пельмешки! – Ярослав потер ладони, – присаживайтесь господа.

Стало совсем тесно, когда они все втроем завалились в кухню, ведомые сытным пельменным духом. Только когда трое крупных мужчин уселись за стол, Лиза получила относительную свободу маневра у плиты, орудуя большой шумовкой она вылавливала пельмени из кастрюли, и складывала в большое блюдо.

– Извольте, ваши сиятельства, отведать чем бог послал, – с поясным поклоном она поставила блюдо в центре стола. Сама уселась, и взялась за банку сметаны. Со времен студенчества ею признавались только пельмени со сметаной и кетчупом. Ярослав предпочитал приправлять их исключительно сливочным маслом, а князья казалось не знали, как подступиться к этому блюду. Осторожно наколов на вилку одну пельмешку, Иван поднес ее к носу.

– М! – Лиза, остановила князя, отрицательно помотала головой – их не надо нюхать, их нужно есть! И объяснила хатем, что пельмень нужно есть целиком и сразу, иначе весь бульон, находящийся внутри вытечет.

– Неужели вы пельменей никогда не ели?! – удивилась она, – Мне казалось, что это русское блюдо… Тогда вы можете загадывать желание!

Лиза поймала недоуменный взгляд обоих князей, – Вы разве не загадываете желание, когда пробуете что-то новое?

Когда с пельменями расправились, перешли к роллам, которые заняли освободившийся центр стола. Пришлось проводить экспресс-курс и обучить князей всем тонкостям владения китайскими палочками.

Роллы проглотили еще быстрее, чем пельмени, и пока Лиза варила всем кофе, Иван поведал о том, как так получилось, что они оказались здесь и сейчас.

– Еще сегодня утром я работал в своей мастерской под самой крышей в Академии Художеств. – Начал Иван рассказ.

Он работал над новыми эскизами к большой картине.

Того самого «Геракла», которого он писал зимой, он уже выставил и получил за него малую золотую медаль. Мирон Ксенакис с картиной «Княгиня Ольга у стен Коростеня» заслужил серебряную, а Николай Соловьев – самый молодой и талантливый из этой троицы за свое полотно «Смерть Бальдра» тоже был удостоен золотой медали. Теперь можно было задуматься о получении Большой золотой медали. Все трое могли участвовать в этом конкурсе, полученная малая золотая медаль давала на это право. Мирон хоть в этот раз и получил только серебро, уже имел такую награду за прошлые работы.

По Академии ходили слухи, что в этом году молодым художникам будет предоставлено право самим выбирать тему для выпускной работы. Эти слухи воодушевили молодежь, уставшую от бесконечных композиций на религиозно-исторические сюжеты. Всем хотелось привнести что-то свое, еще не затертое и живое. Классу жанровиков уже официально объявили, что тема их работы не будет ограничиваться каким-либо сюжетом, им необходимо будет отобразить «чувство» грусть или тоску, или еще что. Мирон уже ходил гоголем, потому как он и обучался по классу жанровой живописи. «Уж я им такую тоску сотворю – рыдать будут,» – потирая руки заявлял он, чем страшно раздражал Ивана и Николая, которые были «историками». Хотя Николай все поговаривал, что хочет повторить подвиг Ивана Шишкина, выпущенного за два года назад, который писал пейзажи для конкурса на большую медаль, и получил ее. А к пейзажам у Николя был особый талант.

Короче, класс исторической живописи гудел и тоже жаждал перемен. Уж больно не хотелось им писать полотно на тему «Пир в Валгалле». «…На троне бог Один, окруженный богами и героями. На плечах у него два ворона. В небесах, сквозь арки дворца Валгаллы, в облаках видна Луна, за которой гонятся волки…»

Во всяком случае кто-то из студентов разузнал, что именно такое задание готовилось изначально для них членами Совета Академии Художеств, во главе с их вице-президентом тайным советником князем Гагариным.

При этом Лиза и Ярослав недоуменно поглядели на поручика. А тот поспешил их заверить, что не имеет никакого отношения как к своему двоюродному дядюшке, так и к Академии Художеств в целом.

– Ох темнит, чей-то князь! Ох темнит! – пробормотал Ярослав, – ну да ладно так что там дальше-то?

Ближе к обеду к Ивану в мастерскую наведался Гагарин.

– Вице-президент? – уточнила Лиза.

– Да нет, наш поручик, – Иван кивнул на нахохлившегося князя Петра. – И говорит…

– Я принес вот это, – поручик вытащил из кармана и положил на стол ключ.

Одного взгляда хватило, чтобы узнать его, это был тот самый ключ старика Ахмета. Ключ от межвременного портала.

– Откуда он у тебя? – Спросил Ярослав с беспокойством после небольшой паузы. – Где Ахмет, с ним что-то случилось?

– Случилось, – хмуро подтвердил опасения поручик. – артельщики выловили вашего старика из майны, что супротив Адмиралтейства. Утоп ваш старик, а при нем был этот ключик и холсты какие-то в рулон свернутые.

– Эх, старче! – горестно вздохнул Ярослав, – Перышкина водки у тебя нет?

Лиза молча достала початую бутылку водки и стопки. Ярослав разлил всем поровну, – Давайте помянем деда Ахмета!

Ярослав крякнул, одним глотком осушив стопку, – Как же я об этом Маратику – внуку Ахмета скажу? Он же деда своего тоже искал…

Поручик дальше рассказал, как опознал в утопленнике того самого старика, из-за которого зимой они с Жаном и барышней Елизаветой таких дел натворили. И ключ этот тоже опознал, видел его мельком, но запомнил. А так как он все еще не получил вразумительного ответа от Ордынского, про те события, то решил его вновь навестить.

– Заявляется ко мне Пьер и трясет этим ключом, допытывается что да как, – продолжил Иван. – А что я могу ему ответить, я и сам-то не вполне понимаю. Помню старик говорил, что на какую-то Луну вход, а на другую выход. Ну вот и решил попробовать. Интересно же.

В тот же вечер, как стемнело он направился к калитке, что ведет из подворотни Академии Художеств на 4-ую линию, он даже не был уверен, что сработает. А то, что князь Петр за ним увязался, так это чистой воды случайность. У Ивана и в мыслях не было проходить через портал, он хотел просто посмотреть. Но что оставалось делать, когда месье Пьер первым перепрыгнул через порог, засмотревшись на разноцветные огоньки. Пришлось последовать за ним, а обратно они уже вернуться не смогли.

– Ну вот, – вставила Лиза, – примерно, как и я.

1.Je n`ai pas vu non plus, monsieur(фр.) – Я тоже не видел, месье
2.Alex tu es adorable! – Алекс, вы прелесть! (фр.)
3.Wie lange ist er in diesem Zustand? (нем.) – Как долго он находится в этом состоянии?
4.Ул үзенең исемен әйтмәде, миннән носилкага заказ бирде …(тат.) – Он не сказал как его зовут, он подрамник у меня заказал…
5.Au revoir (фр.) – до свиданья
6.das Schicksal (нем.) – судьба
7.Noch einmal Katze(нем.) – еще один кот
Yosh cheklamasi:
16+
Litresda chiqarilgan sana:
07 aprel 2023
Yozilgan sana:
2023
Hajm:
180 Sahifa 1 tasvir
Mualliflik huquqi egasi:
Автор
Yuklab olish formati: