Kitobni o'qish: «Там, за поворотом. Как четыре подруги решили отметить свой выход на пенсию, и что из этого вышло»

Там, за поворотом.

Как четыре подруги решили отметить свой выход на пенсию, и что из этого вышло

Опавший лист дрожит от нашего движенья,

Но зелени еще свежа над нами тень,

А что-то говорит средь радости сближенья,

Что этот желтый лист − наш следующий день.

Как ненасытны мы и как несправедливы:

Всю радость явную неверный гонит страх!

Еще так ласковы волос твоих извивы!

Какой живет восторг на блекнущих устах!

Идем. Надолго ли еще не разлучаться,

Надолго ли дышать отрадою? Как знать!

Пора за будущность заране не пугаться,

Пора о счастии учиться вспоминать.

А.А. Фет, 1891 г.

Решение принято

Двадцать пятого января две тысячи двадцать первого года в Москве было ноль градусов, облачно и, как всегда, многолюдно. Впрочем, уже не как всегда, если вспомнить карантин годом ранее.

Об этом говорили четыре подруги, встретившееся в кафе, чтобы отметить день студенчества. Маша, Надя, Рая и Алла познакомились в институте, поэтому особенно чтили студенческий праздник.

С того времени минуло три десятка лет. Подруги уже вышли на пенсию, но до сих пор старались собираться вместе. К тому же, наступило время осуществления их мечты − вырастив детей, накопив денег, выйдя на пенсию, отдохнуть вчетвером в пансионате целый месяц.

− Девочки, нам обязательно надо в этом году поехать, − говорила Алла. − Кто знает, что будет в следующем? Больные, хромые, заплаканные, в полуобморочном состоянии, но надо ехать! Я все устрою. Доверьтесь мне.

− Доверяюсь, − согласилась Рая. − Ты у нас ответственный заводила!

− Мы согласны, − переглянулись Маша и Надя.

− Вот и замечательно!

Алла с мелькнувшей в глазах тоской посмотрела на кусок торта, который принесли для Нади. Да какое еще соблазнительное название − «Три шоколада»! Но нет, надо держать себя в форме, чтобы блеснуть в пансионате. Сейчас достаточно бокала красного сухого вина и отменного стейка.

− У меня на примете есть пансионат под Звенигородом, такой… для нашего возраста. На территории бывшей усадьбы.

− Ах, усадьба! − Рая приложила руку к сердцу.

− Да, да. Ты у нас самая поэтичная. Это для тебя крючок. Тебе мужика не надо, лишь бы было искусство и мир прекрасного.

Рая зарделась, опустив глаза и начав рассматривать чашку с золотистым чаем.

− Вот Аллка! До сих пор мужчины на уме! − засмеялась Надя.

− Продлеваю молодость и тебе советую. Я, конечно, понимаю, у меня один ребенок, самостоятельный и все такое. А у тебя трое, но ведь они уже выросли! И муж есть − вам не помешало бы обоим встряхнуться! А то куда годится − сидишь с нами, а на лице заботы. Маша − вдова, и то не так озабочена, только кряхтит и много со своими болячками возится, мнительна слишком.

− Да разве я кряхчу?

− Я образно. То давление меряешь, то меню крутишь полчаса.

− Что поделать, если давление у меня скачет, а желудок не все воспринимает…

− Да не оправдывайся ты перед ней, − Надя коснулась плеча сидящей рядом на диване Маши. − Все она знает.

− Знаю, но увязнуть не дам!

− Ох, девочки, неужто получится! − сказала Рая. − Правда, я не накопила на пансионат… Аллочка, ведь он недорогой?

− Он недорогой, это правда. Скромный. Я вас в роскошь и не тяну. Но не понимаю тебя. Ведь мечтаем об этом давно, вышли на пенсию три года назад. Сразу не получилось поехать: траур у Маши, рождение внучки у Нади, потом корона. Ладно. Но можно было начать копить?

Рая развела руками, она всю жизнь была непрактична и «летала в облаках». Даже живя на пенсионное пособие, могла потратиться на прекрасный альбом по искусству, а потом подарить его. Дать деньги в долг и забыть, что давала.

Но и Маша с Надей не особо накопили, хотя часть суммы, все-таки, была собрана. Алла же позаботилась обо всем заранее, зарабатывая больше всех из них четверых и купив однокомнатную квартиру для сдачи. Еще у нее был вклад в банке, ежегодные проценты которого она как раз выделила для отдыха в пансионате. Раз в год Алла летала к сыну, жившему с девушкой на пмж в Таиланде. В прошлом году ей пришлось пропустить поездку из-за коронавируса и, как всем, засесть дома, что для нее оказалось очень сильным испытанием. К Алле подобралось чувство одиночества, которое она с успехом до этого отгоняла своей активной жизнью после третьего развода. С тоской подоспела и зависть − впервые она позавидовала своим любимым подругам, их семейным хлопотам. Даже Рая была с дочерью. И Алла увлеклась опустошением своего домашнего бара. Если бы не отмена карантина к лету, кто знает, может быть, она бы превратилась в алкоголичку…

− А мы книги возьмем с собой? Будем устраивать обсуждение? − спросила Рая.

− Конечно! Давайте выберем.

− Не очень большую, чтобы не читать все время, − сказала Надя, вспомнив, как прошлой осенью она пыталась за пару недель до встречи с подругами успеть прочитать огромный том «Щегла» Донны Тартт. А Маша честно призналась на обсуждении книги, что некоторые затянутые описательные абзацы она просто пробегала глазами. Конечно, живя тогда с сыном и его женой в одной квартире, помогая растить внука и внучку, изматываясь недомоганиями и шустрыми малышами, сваливаясь вечером в кровать, как только наступала тишина, и моментально засыпая, ей было сложно выкроить время для чтения большой книги в короткий период. Но «Щегла» с его героями, ведущими безобразный образ жизни, Маша пролистывала без зазрения совести еще и потому, что не желала слишком погружаться в детали той жизни.

− И чтобы не была скандальной, − попросила Маша.

− Я бы из новинок выбрала − «Оливию Киттеридж». Хотя Элизабет Страут получила за нее Пулитцеровскую премию еще в две тысячи восьмом году. Но у нас она только-только вышла, − предложила Рая.

− Отличный выбор! Она у меня тоже в списке к прочтению, − согласилась Алла. − Героиня нам ровесница, а не какая-то юная особа.

− О, это интересно! − заметила Надя.

− Итак, подведем итоги. Время на сборы и болезни у нас достаточно до июня. Рая, когда я забронирую номера и мне выставят счет, то я за тебя оплачу, а ты постепенно мне отдашь.

− Да я у дочки попрошу.

− Не надо. Дочка твоя все в поисках себя, работу меняет с такой скоростью, что даже мне не снилось. Знаю я ваше финансовое положение. Она сейчас кто − ассистентка маркетолога?

− Да… Вроде, ей нравится. Через месяц оформление будет.

− Это если она их устроит. Хорошо взваливать рутинную работу на ассистентов и не платить.

− Что ты Раю пугаешь, фирма крупная, известная, туда мечтают попасть, − сказала Надя.

− Предупрежден − вооружен, − Алла выставила ладонь. − В общем, ждите от меня звонков и сообщений в чате. Это будет уже скоро!

Остальные три подруги заулыбались. Неужто получится и мечта сбудется?.. Алла их подбадривала и вдохновляла.

Дальняя

недальняя дорога

Алла не отступала до последнего. Накануне Маша позвонила и сказала, что не может поехать − она сорвала спину, поднимая внука, гостившего у нее, пока его родители уехали по своим делам. Мальчик пододвинул табуретку к раковине в ванной, залез на нее и пытался открыть воду. Но, встав ножкой на край табуретки, опрокинул ее и полетел вниз. Все это случилось за секунду. Маша, отвлекшись на перемешивание рагу, вовремя заметила, что внука нет рядом, и пошла его искать по квартире. Она ринулась подхватить мальчика, чтобы тот не ударился о край ванны. Удачно протянула руки для внука и неудачно для своей поясницы. Всю ночь не могла ни повернуться, ни наклониться, спала на боку, не двигаясь. Но надеялась, что к утру пройдет, и она успеет собраться в дорогу. Утром не полегчало, пришлось звонить Алле и отменять такси.

Алла приехала к Маше, убедилась в том, что не получится помочь ей выйти. Отказалась и от идеи вынести ее с помощью соседских мужчин − Маша все равно не сможет сидеть в такси.

Зажмурив глаза и выдохнув, Алла позвонила Наде и Рае. Сообщила им печальную новость и сказала ехать к Маше. Вызвала заново такси и уже от нее все трое поехали на одной машине в пансионат.

Скрюченная Маша постояла в дверном проеме еще какое-то время после ухода подруг. Ей не верилось, что она не с ними. Да, значит, так надо. Она не сомневалась. Но психике, мозгу все же надо было свыкнуться с таким итогом.

Подруги сначала ехали притихшие. Алла на переднем сиденье смотрела невидящим взглядом в окно, не желая принимать поражение. Случившееся ее обескуражило.

Надя и Рая просто сочувствовали Маше.

Когда же они выехали из Москвы, и пейзаж начал меняться на загородный, Алла пришла в себя.

− Девочки, ничего. Вызовет врача или сходит на прием, не знаю. Может, снимок сделает. Выправят ей или еще что. И она успеет к нам приехать! Будем ее по телефону поддерживать.

− А если свободных номеров потом не окажется? Ведь ее номер теперь займут? − спросила Надя.

− Уладим, лишь бы приехала.

И в доказательство правоты Аллы из-за облаков показалось солнце. Рая улыбнулась солнечному просвету, сделавшему ярче траву на лугах, которые проезжали.

По Москве они ехали час, и теперь мчались столько же времени по подмосковной дороге в сторону Звенигорода. Луга и дачные домики сменились лесом. Алла приоткрыла окно, и кабину машины сразу заполнил воздух, пропитанный молодой листвой. Улыбки подруг стали еще шире.

Но вдруг Надя вздрогнула.

− Ой! − воскликнула она и начала торопливо копаться в своей сумке.

− Что такое? − спросила Рая, а Алла повернулась к подругам.

− О, Слава Богу! Документы на месте. Показалось, что в прихожей оставила…

Надя нашла паспорт и вытащила его с какими-то бумагами.

− Так, подруга. Что это за сумища вместо клатча? − Алла нахмурила брови. − И зачем тебе ворох непонятно чего?

− Да уж не успела в сумке разобрать. Списки, записки, справки… Может, в пансионате будет время, разберу…

− В пансионате будет время, но не на такие дела. Давайте, девочки, там отдыхать. И деньги же за этот отдых отдали. Всю суету и быт оставим позади.

Рая порывисто, что означало восторг, вздохнула и зачем-то посмотрела в заднее окно на дорогу.

Пятнадцать лет назад от нее ушел муж к другой женщине. Сколько раз за эти годы она думала, что оставляет прошлое, где ему и надо быть − в прошлом. Но оно оказывалось рядом через сон или внезапно услужливую память. Вроде бы, давно простила и отпустила, но какие-то невидимые нити никак не могли разорваться. Муж, чтобы оправдать свой уход, обвинил Раю в ее неумении вести дом, ее любви к искусству, которое всегда якобы было у нее на первом месте, его ревности к тому, как увлеченно Рая читала, ходила на выставки, устраивала в библиотеке вечерние лекции и обсуждения.

Чтобы унять боль, Рая согласилась с этим обвинением. И думала, что искусство ей поможет быстро залечить душевную рану. Но время показало, что, все-таки, она любила мужа, воспитала хорошую дочку и даже неплохо готовила, хотя у нее по-прежнему не получалась выпечка.

Странно, сейчас она едет всего лишь в подмосковный пансионат, а дорога позади словно впервые по-настоящему кажется исчезающей тропкой в прошлое. Даже самолет, взметнувшийся в небо, когда Алла уговорила Раю полететь с ней в Италию, не смог оборвать нить, а тут так неожиданно и так ясно она почувствовала долгожданное…

Водитель резко свернул на перекрестке среди ремонтных работ, из-за которых он не сразу сориентировался. Подруг качнуло в сторону, выведя их из задумчивости и созерцательности. И вовремя − машина подъехала к решетчатым воротам пансионата, через которые виднелись вековые деревья вдоль парадной дороги, ведущей к усадебному зданию.

К ним подошел охранник, Алла назвала фамилии. Охранник объяснил, как проехать к зданию пансионата и открыл ворота.

− Экипаж въезжает, − Алла вздернула рукой и улыбнулась подругам.

− Подумать только, всего пара часов, а мы как будто в другом мире и в другом времени! − Надя, наконец, сосредоточилась не на своих мыслях и заботах, а на окружающей ее местности.

Рая же мысленно начала здороваться с деревьями, птицами, которые еще были видны среди молодой листвы, с маленьким прудом слева и запущенным в аварийном состоянии храмом справа. Усадебное здание отсюда плохо виднелось, зато раскрылось позднесоветское здание пансионата.

Знакомство

Оно выглядело модернистским, замысловатым, из бежевого кирпича с темными окнами. Невысокое, в пять этажей, но длинное и согнутое посередине, где и был главный вход. Рассчитавшись с таксистом, который с любопытством оглядел территорию, подруги с чемоданами на колесиках направились к входу. На стойке администрации заполнили анкеты, вписав паспортные данные, получили ключи от номеров и на древнем лифте поднялись на третий этаж. От лифта номера растекались в две стороны. Табличка с цифрами указывала, что подругам надо повернуть налево. Неслышно везя чемоданы по ковровой дорожке, они дошли до своих номеров.

«Сносно!», − подумала Алла, войдя в свой номер.

«Как уютно и тихо! Неужто я здесь пробуду целый месяц!», − сразу присела на кровать Надя.

«Какая милая комната! Какое огромное окно!» − открыла рот Рая и подошла к балконной двери.

У каждой в номере была заправлена небольшая кровать, рядом с ней размещалась тумбочка с настольной лампой. У окна, занимавшего почти всю стену, стоял круглый столик и два полукресла с деревянными подлокотниками и мягкими сиденьем и спинкой. Деревянный шкаф-купе вмещал в себя и открытую нишу с современным телевизором. Слева от входа висело зеркало, отражавшее дверь в ванную комнату. На полу также был расстелен ковер, но не по всей поверхности пола, поэтому виднелся паркет по периметру. Окно прикрывали белый тюль и темно-желтые занавески. А на светлых обоях виднелся забавный рисунок зебр и жирафов.

Алла заключила, что санаторий был когда-то богат, поскольку деревянная лакированная мебель до сих пор хорошо сохранилась − видно, что добротная. Паркет на полу, ткани, светильники тоже свидетельствовали о зажиточном прошлом. «Наверняка раньше сюда было не попасть посторонним. А сейчас только заплати вполне скромную сумму», − подытожила она, раскрыв массивный шкаф.

Рая тем временем вышла на балкон. Ее слух заполнил один мощный звук − трели птиц. Глаза видели лишь деревья с нежной зеленью и облака над ними. А нос ощущал напоенный началом лета лесной воздух.

Она забыла, что должна помыть руки и сразу пойти обедать, поскольку завтрак, обед и ужин были по расписанию. И опомнилась, когда в номер сильно постучали. Это барабанила Алла, успев уже зайти за Надей и растормошить ее, чуть было не задремавшую на кровати.

В столовую путь показался изощренным: сначала спустились на лифте на второй этаж, потом прошли лестничный пролет и свернули в длинный коридор, полный света из окон вместо стен. Надя и Рая заключили, что без Аллы они бы не справились так быстро и наверняка нашли бы столовую, когда уже закончился обед.

В зале с затейливыми треугольными окнами, тоже большими, их уже поджидал отдельный столик с четырьмя стульями. Усаживаясь, подруги с грустью вздохнули, ведь четвертый стул предназначался для Маши.

Рая вытерла слезу.

− Ты чего плакать собираешься? − строго спросила Алла.

− Ой, нет, глупость подумала.

− Давайте тут делиться и глупостями. Только сейчас суп выберем, и ты все расскажешь, − распорядилась Алла.

Все трое взяли щи из квашеной капусты со сметаной.

− Приятного аппетита, девочки! − пожелала Алла. − Ну, Рая, давай, рассказывай.

− Да уж об этом и говорить не стоит. Но посмотрела на место Маши, и мысли о смерти пришли… Сколько нам еще осталось? И ведь кто-то из нас первым уйдет…

Алла поперхнулась щами, Надя похлопала ее по спине.

− А вот готическое настроение действительно здесь ни к чему, − сказала Алла, откашлявшись.

− Да-да, − согласилась Рая и посмотрела в окно. − Девочки, смотрите, какой кот!

− Большой. Наверное, в столовой его хорошо кормят, − заметила Надя.

И пока они ели щи, а затем принесенные им картофельное пюре и азу из говядины, серо-полосатый кот кого-то высматривал в траве, но не ловил. Наконец, и это занятие ему надоело, и он решил прилечь.

Завершив обед компотом, подруги почувствовали, что их разморило, и они тоже решили прилечь в своих номерах.

Как ни странно, но будить пришлось именно Аллу, а Надя и Рая быстро проснулись.

− Нужен кофе, − похлопывая по глазам, решила Алла.

И подруги спустились на нулевой этаж, где располагался маленький бар. А еще бассейн, вход в кинозал и танцевальная площадка.

В баре дамы сели на красный полукруглый диван и заказали напитки: Алла, как и хотела, чашечку кофе, а Надя и Рая − чай в заварочном чайнике на двоих.

− Принесите, пожалуйста, еще винную карту, − попросила Алла.

− У нас не продаются спиртные напитки.

− В баре?

− Вообще во всем санатории.

Алла онемела. Она-то рассчитывала на пару бокалов вина вечером в этом баре.

− А почему это бар? − к Алле вернулся дар речи, когда работница бара принесла напитки.

− Есть барная стойка, − улыбнулась та. − Но у нас интеллектуальный бар. Обратите внимание на маленькую книжечку, которую здесь можно приобрести. Она посвящена архитектору Львову, который построил усадебное здание и храм.

− О, как интересно! − воскликнула Рая. − Покупаю!

− А мы у тебя возьмем почитать, − сказала Надя.

Надя была самая экономная и практичная из четверки. В тысяча девятьсот девяностом году, когда в стране большие перемены шли рука об руку с обнищанием населения, она собиралась родить второго ребенка, но родила двойню и превратилась в многодетную мать. Муж ее работал инженером в научно-исследовательском институте, где начали задерживать зарплату. Он заметно растерялся, не вписавшись в требования от мужчин нового времени: бизнес и разборки были не для него. Как однолюб, он не только не смотрел на сторону, то есть на других женщин, но и не помышлял о другой работе, кроме в ставшим родным НИИ. Этот НИИ кое-как держался, держался и муж Нади. Она же ему нашла подработку репетитором для учеников по физике и математике. Кто бы мог подумать, что времена снова изменятся, и ее выросший сын пойдет работать в выживший НИИ, только уже с приличной зарплатой. А мужа пришлось уговаривать уходить на пенсию. Он согласился лишь после того, как упал в обморок в лаборатории.

− Так, что-то мы притихли, − нарушила молчание Алла. − Играет музыка, под нее хорошо вести беседу, а мы погрузились каждая в свое. Ну-ка, возвращаемся сюда. Много вот так ездили, отдыхали, чтобы не ловить момент присутствия здесь и сейчас?

Подруги вздохнули и заулыбались, полностью согласившись с Аллой.

− Мое молчание оправданно. Я размышляла, где бы мне достать вино. Придется завтра вызвать такси и съездить в город.

− Ой, Алла, стоит ли того? Неужто без вина нельзя обойтись? − спросила Надя.

− Нельзя. Вино веселит сердце человека − и это цитата из Библии!

− И бокал вина − очень красиво, − добавила Рая.

− Правильно! Поедете со мной? − предложила Алла, но, не увидев энтузиазма у подруг, сама ответила, − одна съезжу, гуляйте тут.

После бара они прошлись до бассейна и посмотрели в стеклянную стену на голубую воду и медленно плавающих в ней ровесниц. Среди них выделялся пожилой мужчина, плывущий по-спортивному.

− Маловато здесь мужчин, но все же попадаются, − с оптимизмом отметила Алла.

− Ох, Аллка! − Надя засмеялась. А Рая увлеклась наблюдением за пловцом, его четкими, уверенными движениями.

Он уже наплавался и стал подниматься наверх из воды, как вдруг заметил троих женщин, смотрящих на него. Не растерявшись, незнакомец улыбнулся и призывно помахал рукой, мол, присоединяйтесь!

Алла в ответ приветственно помахала рукой, Надя издала смешок и посмотрела на подругу. А Рая засмущалась и зачем-то скрылась за Аллой.

− Пойдемте на улицу, мы же хотели прогуляться до усадьбы, − сказала Рая.

Выйдя из здания, подруги накинули на себя кто кофточку, кто ветровку, поскольку было всего лишь около двадцати градусов, и день склонялся к вечеру. Они прошли по тропинке, слева от которой начинался лес, а справа располагался храм посреди лужаек с клумбами и лавочками.

А подойдя к усадьбе с разрушенным парадным крыльцом, решили обойти здание и посмотреть, что находится позади него. Их ждал великолепный сюрприз − позади классического бело-желтого дома раскрывался потрясающий вид. Дом стоял на крутом откосе, покрытым травой и обрамленным деревьями, которые образовали просеку. Над ними расплывалось небо, а внизу виднелся пруд и частные дачи на противоположном берегу этого пруда. С пригорка хорошо просматривались дали звенигородской земли.

«Мы близки от такого поворота,

Где вся окрестность на века видна…».

Рая произнесла строчки их стихотворения Анны Ахматовой. Первое, что пришло ей в голову, поскольку захотелось выразить увиденное только поэзией.

Она, очарованная, еще долго могла стоять, созерцая такую красоту. Но подруги взяли ее под руки и повели обратно к санаторию, чтобы оттуда спуститься через лес к пруду. По пути им встречались отдыхающие из санатория. Кто шел в одиночку, кто парой. И только Алла, Надя и Рая составляли трио. Внизу, у пруда, тоже открывался красивый вид на усадебный дом, теперь возвышающийся над ними.

− Вот так Львов! Гений архитектуры! − заключила Рая. − Сегодня же начну читать эту книгу.

− Ну да, сегодня вечер придется провести без бокала вина, можно и почитать, − процедила Алла.

Надя тем временем подошла к мостику, под которым стекала вода из пруда, превращаясь в ручей. Вода билась о камни, отчего слышалось ее журчание. Вытащить бы сюда мужа. Как он там? Диктатор Аллка следит, чтобы лишний раз не звонили домой, установила вечернее время для звонков…

Так редко Надя с мужем разлучалась, и вот теперь целый месяц он будет без нее, она − без него… Надя не призналась подругам, что не смогла бы поехать, если бы дочери жили отдельно, как и сын. А так они обещали присматривать за отцом, его питанием, приемом таблеток и следить, чтобы он вовремя ложился спать, а не смотрел телевизор. Это даже хорошо, пусть поживут без нее, сами похозяйничают ради отца. А то работают дома за компьютерами, но к домашним делам равнодушны. Может, Надя сама виновата, что не привила любовь к хозяйству девочкам, все взвалив на себя. Но хотелось, чтобы дочки росли разносторонними, хорошо учились, ходили в разные секции и кружки, на курсы. Да и самой все переделать было проще, быстрее, чем ждать, уговаривать, исправлять.

− Медитируешь? − спросила Алла, увидев, как Надя свесила голову и замерла, засмотревшись на воду под мостиком.

− Размышляю.

− Нам пора на ужин, пойдемте наверх.

− Вот так роскошь: спать, кушать, гулять. Что еще надо? Даже не верится, что у нас получилось. Казалось бы, так просто. Но каково решиться, собраться…

− Ну, раз Надя начала размышлять, значит, пребывание здесь уже дает плоды! − заключила Алла. − После ужина позвоним Маше.

Так прошел первый день в санатории. Время замедлилось, превратившись из бурного потока городской суеты в неспешное течение подмосковной реки. И, тем не менее, река двигалась вперед.

Второй день круче первого

Со стороны можно было подумать, что Алла − самая правильная, дисциплинированная, скучная особа из них троих. Она выспалась и чувствовала себя бодро. Рая и Надя выглядели не очень − помятые, вялые, как после ночной вечеринки. Обе действительно плохо спали: Рая уснула перед рассветом, зачитавшись книгой о выдающемся человеке, а Надя ворочалась, непривычная к тишине и одинокой постели.

И со стороны очень бы удивились, узнав, с какой целью Алла поехала на такси после завтрака. Рая же и Надя решили провести время без подруги в санаторной библиотеке на втором этаже. Библиотекой оказалась уютная комната с креслами и несколькими стеллажами. Особый восторг вызвали куклы кошек в человеческий рост, одетые в платья девятнадцатого века. На головах этих кукол были повязаны чепчики. Библиотекарша пояснила, что они − из усадебного дома. Рая попросила Надю сфотографировать ее на смартфон рядом с куклами. И, воспользовавшись отсутствием диктатора Аллы, немедленно отправила несколько фотографий дочери.

− А можно попасть в усадьбу, посмотреть, что внутри? − спросила Рая у библиотекарши.

− С недавнего времени можно, там начали проводить экскурсии. Я вас запишу, и, если санаторная группа наберется хотя бы человек семь, то уже на этой неделе попадете туда. А так − приезжают экскурсионные автобусы.

Рая продиктовала свои имя и фамилию, номер телефона, а также данные Нади и Аллы. Затем присоединилась к Наде, которая уже листала краеведческие книги, выставленные на отдельном стеллаже.

Сколько московских улочек исходили они вчетвером, будучи студентками! После лекций в институте на Сухаревской шли наугад в разных направлениях, доходя до Чистых прудов, Красных ворот, Цветного бульвара и дальше. Вместе посещали выставки, ходили в кино и театры.

Девушки стали подругами на первом курсе, поступив в Полиграфический институт на специальность «Книговедение и организация книжной торговли» в юбилейный для вуза год − в тысяча девятьсот восьмидесятом году ему исполнилось пятьдесят лет. А в год перестройки они защитили свои дипломы. И удачно попали в эпоху расцвета книжного дела, когда стал восполняться недостаток книг разнообразнейшей тематики. Спрос на книги и журналы был огромен. Правда, качество книг хромало − выходили большие тиражи на плохой бумаге. А помимо изданий классиков и современников все больше появлялось низкопробной литературы, книжного ширпотреба, как и одежды.

Надя до замужества, а потом и после первого декрета, работала в издательстве учебной литературы. Но, родив двойняшек, решила не возвращаться туда не только из-за бытовых сложностей воспитания троих детей, но и потому что бизнес с учебниками стал самым криминальным среди всего книжного дела.

Алла и Рая сначала устроились в один из главных столичных книжных магазинов. Но затем Алла ушла в полиграфию, открыв вместе со вторым мужем небольшую типографию, где печатали визитки, календари, проспекты. А Рая перешла работать в новое издательство, специализировавшееся на книгах и альбомах по искусству. Но заниматься продажами и зарабатывать проценты не очень-то подходило ее натуре. Представляя издательство на книжных выставках, разъезжая с образцами книг по клиентам, она забывала о цели получить прибыль, увлекаясь разговорами об искусстве, культурных событиях, книгах других издательств. Зато ее бескорыстность и увлеченность привела в районную библиотеку.

А Маша выбрала скромный книговедческий путь, устроясь во Всесоюзную книжную палату, ставшую потом Российской, и занималась библиографией.

И сейчас Надя и Рая, стоя рядом друг с другом и листая книги, неосознанно ощущали все сорок лет особенной дружбы, в которой переплелось личное и книжное, профессиональное.

Они всегда обращали внимание на выходные сведения: какое издательство выпустило книгу, каким тиражом; знают ли они это издательство, качественная ли бумага, хорош ли переплет, интересно ли оформление.

А еще подруги нюхали книги. Добротные издания, например, всегда благородно пахли, хотя аромат страниц со временем менялся, но не становился хуже. Вот и сейчас они не удержались и, подойдя вплотную друг к другу, чтобы закрыться спинами от библиотекарши, стали подносить раскрытые книги к своим носам. Закрытыми глазами они могли бы определить, какое перед ними издание − на мелованной бумаге с цветными иллюстрациями, на классическом белом офсете или на серой газетной бумаге.

Но в тишине бдительная библиотекарша уловила вздохи посетительниц и с удивлением всмотрелась в их спины. Она была тактичной женщиной и не стала прерывать непонятные действия других женщин, пока они мирно и глубоко дышали, не портя книг.

Алла вернулась лишь к обеду, сообщив, что немного прогулялась по Звенигороду. Забрала засидевшихся в библиотеке подружек, и пошла с ними в столовую.

− Ну что, начнем сегодня ходить в бассейн, − сказала она, распробовав овощной суп-пюре с сухариками. − Через пару часов. Как раз обед уляжется.

Надя и Рая неуверенно согласились.

В бассейн они пришли после прогулки. Надю и Раю клонило в сон, но Алла заверила, что, если дать слабину и сейчас поспать, то ночью будет снова бессонница.

Надев слитные купальники и резиновые шапочки, подруги вошли в плавательный зал. Крупная Алла, среднего роста и стройная Рая, плотная и маленькая Надя. Не хватало миниатюрной Маши, которую легко сдувал ветер.

Алла, не раздумывая, кинулась в воду. Надя осторожно спустилась в бассейн по лестнице, Рая за ней следом и еще осторожней − она так и не научилась плавать, как и кататься на велосипеде. И пока Алла проплывала по дорожке туда и обратно то кроллем, то брасом, то на животе, то на спине, Надя лежала на воде, двигая руками, и в конце концов достигнув противоположной стороны, Рая же побарахталась на месте, хлебнув противной воды, отчего ее чуть не стошнило. Стесняясь себя, она отошла к стенке. И вдруг почувствовала, как вода забулькала, мягко ударило волной в ноги.

− Мамочки! − вырвалось у Раи, готовой от испуга прыгнуть.

− Первый раз? Не бойтесь, это вам включили гидромассаж, потому что вы к нему подошли, − сказал доплывший до Раи немолодой мужчина.

Рая неловко улыбнулась. В принципе, она знала, что такое гидромассаж, но не успела вспомнить.

− Вчера только приехали? Я вас троих видел, стоявших за стеклом.

− Да, вчера. И я не умею плавать, просто подругам составляю компанию.

− А как вас зовут? Разрешите представиться − Геннадий.

− Раиса.

− Вы надолго?

− На целый месяц, − ответила Рая, пытаясь удержаться, поскольку волна ее сдвигала с места.

− А вы вот сюда еще встаньте, чтобы вода на плечи лилась, − посоветовал Геннадий и встал рядом с Раей. На него обрушились мощные струи, массажируя шею и спину. Геннадий показал, как надо, и отошел в сторону.

− Вы на ужин пойдете к самому началу или позже?

− Наверное, к началу. Проголодаемся уже…

Рая кое-как приспособилась к водному массажу, сначала неловко подсунув под струю голову и снова глотнув воду. Сон как рукой сняло, даже не верилось, что хотелось спать.

− Я уже наплавался, мне пора выходить. Было приятно познакомиться! Надеюсь, за ужином увижу вас.

Рая не ответила, сдерживая тошноту, только махнула рукой. Этот взмах можно было трактовать по-разному:

− отстаньте от меня;

− я кокетничаю с вами;

− я тоже рада знакомству.

Геннадий выбрал третий вариант.

Но за ужином ее не дождался, хотя старательно высматривал Раю среди нескольких десятков женщин. Ее действительно не было, ужинать пришли только Алла и Надя. Рая полулежала в своем номере. Ее после бассейна вырвало. И Алла, нарушив свой замысел о вечерней посиделке с вином, откупорила бутылку красного и заставила подругу выпить половину бокала.

После ужина они зашли проведать Раю. Та все еще лежала, но теперь уже от небольшого опьянения.

− Тебе надо проветриться.

− Девочки, не могу идти, слабая голова.

− Тогда сядем на балконе! − решила Алла.

Вдвоем с Надей они вытащили на балкон полукресло для Раи, усадили подругу на него вместе с одеялом, поскольку становилось свежо. Надя вскипятила воду для чая. Алла сходила в свой номер за припасами. Сами они сели на пластмассовые стульчики, которые стояли на балконе, расставив еду и напитки на таком же столике. И так провели прохладный июньский вечер, тихо беседуя на разные темы и восхищенно слушая трели соловья.

В ту ночь все трое отлично спали.

Алла и Геннадий

Во время завтрака Геннадий, увидев Раю, подошел к ее столику поздороваться. И Рая представила своих подруг. Надя равнодушна улыбнулась, а Алла сразу оценила мужчину: высокий, худоват, но жилист и даже волосы на голове (седые).

− Мы после завтрака идем на прогулку. Присоединитесь к нам? − предложила она. Геннадий охотно согласился.

Расспросив Раю после ухода мужчины, как она с ним познакомилась, Алла задала прямой вопрос:

− Он тебе приглянулся?

Рая вспыхнула и не нашлась, что ответить − ей было не до Геннадия, она о нем совершенно забыла. Лицо Аллы выразило довольство.

На прогулке Геннадий рассказал, что через неделю уже уезжает. А отдыхает в этом санатории не первый раз. Поэтому может сопровождать дам, показывая, на что обратить внимание.

− А вы были на экскурсии в усадебном доме? − спросила Рая.

− Еще не был.

− Мы записались. Но нас всего трое, а нужно минимум пять человек.

− Я с удовольствием присоединюсь.

Компания спустилась к пруду. День, наконец, выдался солнечным, и все четверо подставили лица солнцу, зажмурив глаза. Но двадцать градусов не располагали к раздеванию и загоранию на берегу, поэтому гуляющие просто полюбовались солнечными бликами на воде и усадебным зданием на вершине.

Геннадий жил в номере на втором этаже. Расставаясь с дамами у лифта, он принял приглашение Аллы прийти к ним вечером на бокал вина.

За обедом Надя плохо ела. У нее от солнечных процедур поднялось давление, которое ей измерили в медицинском кабинете.

В этот день она больше не выходила на улицу. Алла и Рая гуляли вдвоем, а Геннадий время до ужина проводил в бассейне.

После ужина Алла принимала гостей на балконе своего номера с бутылкой вина, сырной и мясной нарезкой.

Геннадий рассказал, какие развлечения ожидают подруг к выходным: с пятницы по воскресенье вечерние танцы. А двенадцатого июня, в государственный праздник, будет концерт в кинозале.

− Еще я иногда играю в бильярд, здесь есть бильярдная комната, но не всегда находится партнер.

− А я бы поучилась игре в бильярд! − сказала Алла.

− Замечательно! Давайте приступим завтра.

Алла совсем развеселилась и решила откупорить вторую бутылку вина, припасенную на завтрашний день. Но распили ее только она сама и Геннадий. Надя и Рая категорически отказались.

− Если бы не вы, мне уже стало бы с ними скучно! − воскликнула Алла, слегка толкнув Геннадия локтем.

− Любовь к жизни продлевает жизнь, − заметил Геннадий.

− Есть любовь, а есть страсти. Все хорошо в меру, − вставила Надя, когда-то переняв эту мысль у Маши. − Пора расходиться спать.

Рая была не против, предвкушая экскурсию в усадьбу, которая должна была состояться на следующий день, поскольку записалось восемь человек. А Алла была бы не против, если бы Геннадий остался еще на часок. Но он тоже засобирался следом за Надей и Раей.

Оставшись одна, Алла некстати вспомнила всех своих троих мужей. Точнее, они сами некстати приходили на память. Она первая из подруг вышла замуж, просто выскочила после месяца знакомства еще на четвертом курсе. А через два года уже развелась, влюбившись в другого мужчину − более зрелого и состоявшегося в жизни. Но второй муж оказался деспотичным. Алла, родив сына и отведя мальчика в первый класс, убежала к родителям, бросив полиграфический бизнес, лишь бы муж отвязался. Не сразу, но он дал развод и даже стал выплачивать алименты сыну, который любил проводить с ним время − выходные дни и каникулы.

А третий муж после десяти лет брака сам ушел к «молодухе», то есть к своей секретарше. Алла не собиралась унывать: здоровье есть, сын вырос, заработок позволяет безбедно жить. Она объявила подругам, что теперь будет наслаждаться жизнью, высвободившимся временем. И начала путешествовать, ходить в разные секции. Как-то у нее даже завязался роман с египтянином, но прервался вместе с поездкой.

Кризис произошел у Аллы в прошлом году в пандемию. Вынужденно засев одна в квартире, стала ловить себя на желании быть с кем-то. И даже зарегистрировалась на сайте знакомств, не признавшись в этом подругам. Но так и не сходила ни на одно свидание.

Может быть, судьба сейчас преподносит ей подарок в лице Геннадия? Неплохой мужчина. Очень даже хороший для своих шестидесяти лет. Еще работает, спортивный. Любит жизнь.

В ту ночь Алле не хотелось спать, и она включила телевизор.

Тайны усадебного дома

Конец восемнадцатого века, к великолепному желтому зданию с белыми колонами ведет тенистая аллея длиной с километр. По ней скачет таинственный всадник. Он спешивается с разгоряченного коня, взлетает по ступенькам парадной лестницы и врывается в дом. Это сам император Павел Первый. А спешит к хозяйке усадьбы − своей фаворитке Анне Лопухиной.

− А теперь давайте пройдем внутрь дворца и посмотрим интерьеры, − сказала экскурсовод, стоя со своей группой из восьми человек перед домом с разрушенным крыльцом. На крыльцо нельзя было взойти, поэтому экскурсовод повела группу вдоль здания к боковому входу.

Рая, слыша историю про императора и фаворитку, так увлеклась представлением описываемой сцены, что только сейчас, уходя за остальными, увидела вместо парадного входа раскрошившуюся лестницу и покосившиеся перила.

Геннадий, держа руки за спиной, обернулся посмотреть, идет ли за ними отставшая Рая. Их глаза встретились. Ее, полные восторга и предвкушения перед тем, что ей предстояло увидеть и услышать, и его − с мелькнувшей искрой.

− Сколько света! Как мне нравится, когда много окон! − воскликнула Надя, оглядывая залу, в которую все вошли. Алла посмотрела на вид, открывающийся из окон. Рая сначала подняла голову, привлеченная хрустальной люстрой, потом стала смотреть во все стороны − на зеркала вдоль стен и светильники. Геннадий − на нее. Алла повернулась и все поняла.

«Одно из бесценных преимуществ возраста − уже не теряешь даром времени на иллюзии и понимаешь, что к чему», − подумала она и приняла решение больше не флиртовать с Геннадием.

Группа направилась за экскурсоводом через узкую галерею с портретами в центральные комнаты.

С портретов глядели хозяева и гости усадьбы. Во второй половине девятнадцатого века здесь жила семья крупного фабриканта и мецената Якунчикова. Его дочь Мария, став художницей, запечатлела местные красоты на своих полотнах. А другая дочь, Наталья, вышла замуж за известного художника Василия Поленова, который был правнуком архитектора Львова. К Якунчиковым приезжали гостить Левитан, Чехов, Чайковский. А Борисов-Мусатов рисовал здесь своих туманно-сиреневых девушек.

Рая живо представила, как хозяева и гости восторгались видом, который теперь она сама лицезрела − та самая просека, спускающаяся вниз − ее Рая с подругами увидела и запомнила навсегда, зайдя первый раз за дом в день приезда. Оказывается, просека тоже была спроектирована Николаем Львовым, все предусмотревшим. Недаром его называли «русский Леонардо».

− А в советское время что было в этой усадьбе? − поинтересовался Геннадий.

− Я как раз хотела далее об этом рассказать, − с легким недовольством ответила экскурсовод, поскольку сбилась с мысли и театрального рассказа. Она была сверстницей Аллы, Раи и Нади, но отличалась от них сильно накрашенным лицом. Сначала этот грим бросался в глаза, но потом, на удивление, стал гармонировать с театральной манерой ведения экскурсии. Рассказчица то повышала, то понижала голос.

− Поначалу тут разместили Звенигородскую художественную школу-колонию, затем − Звенигородский историко-художественный музей. И в этот музей свозили предметы старины, картины, мебель из других усадеб. После переезда музея в Звенигород здесь разместили санаторий.

Далее экскурсовод показала парадный вход с подлинным зеркалом восемнадцатого века, по бокам которого были размещены портреты императора Павла и его черноволосой красавицы-фаворитки.

− Представьте, сколько людей, какие личности смотрелись в это зеркало! И вы тоже можете стать причастными к истории, взглянув на свое отражение.

Первой встала перед зеркалом Алла и притянула к себе сомневающуюся Надю. Последней из группы благоговейно подошла Рая и увидела в отражении позади себя улыбающегося Геннадия. Это помешало ей в полной мере ощутить связь с людьми прошлого, поэтому она не улыбнулась в ответ.

Далее все прошли в Главный бело-желтый зал с роялем. А за ними − вальяжный серо-полосатый кот. И пока группа размещалась на стульях, чтобы слушать экскурсовода, вставшую у рояля и готовящуюся разыграть представление, кот взобрался на изящный терракотовый диванчик у окна с терракотовыми занавесками.

В этом зале экскурсовод поведала о романе венценосца и красавицы, ее несчастной судьбе и его жестоком убийстве, о котором он заранее знал из пророчества. История, полная тайны, увлекла Раю из двадцать первого века. Все было загадочным, даже сами отношения любовников − до сих пор до конца непонятно, была ли их связь во всех смыслах любовной или же платонической.

Даже сохранившиеся портреты Анны разноголосили, показывая ее то яркой красавицей, то не особо миловидной девушкой. Но современники отмечали ее скромность и доброту. Воспитанная расчетливой мачехой, тем не менее, Анна не отличалась умом и той самой расчетливостью. Она призналась императору в своей любви к другу детства князю Павлу Гагарину. И самодержец устроил ее брак с ним. А вот князь Гагарин, по-видимому, женился на Лопухиной из расчета, плохо обходился со своей женой. Анна умерла от чахотки спустя четыре года после убийства Павла Первого. Ей было всего двадцать семь лет.

Экскурсовод завершила свой рассказ, предлагая группе собраться на выход. Алла попросила Надю по-быстрому сфотографировать ее у камина. Рая еще сидела на стуле и теребила нитку жемчуга на шее, ей надо было прийти в себя. К действительности ее вернули возгласы и смех остальных. Она машинально посмотрела в их сторону, где все собрались у дивана с котом. Оказывается, их умилил этот кот, разлегшийся вдоль дивана и крепко уснувший.

− Жалко, на второй этаж нельзя пройти, − сказала Надя, когда все выходили на улицу.

− Будет повод еще приехать, − с воодушевлением заметила Рая.

А на улице стало совсем тепло от полуденного солнца.

− Скоро уже и обед, − вдохнула лесной воздух Алла.

Группа искренне поблагодарила экскурсовода и рассредоточилась по усадебной территории.

− Километровый подъезд к дому… куда все девается? − Рая задала риторический вопрос, но Геннадий, шедший с тремя подругами, на него ответил:

− Никуда не девается. Все остается и сосуществует.

Рае понравился ответ, и она улыбнулась.

− В воздухе? − не поняла Надя и провела рукой, рассекая воздушную массу, словно желая ощутить что-нибудь. Но ощутила лишь то, что, оказывается, она давно-давно не обращала внимания на сам воздух.

Танцы

На пятый день пребывания в закрытом санатории Алла почувствовала надвигающуюся скуку. И даже предстоящие вечером танцы не особо ее вдохновляли, ведь она не будет танцевать с Геннадием, а другие пожилые мужчины казались ей не такими привлекательными, да и было их гораздо меньше, чем женщин.

«И зачем это я оформила путевки на месяц? Две недели вполне бы хватило», − рассуждала она, вышагивая скандинавской ходьбой с палками, которые взяла здесь в аренду. Надя и Рая отказались, чувствуя, что после такой ходьбы вверх-вниз по территории у них не останется сил на танцы и поднимется давление.

После обеда они втроем пошли в кинозал, где показывали фильм, приятную голливудскую мелодраму середины девяностых. Алла задремала. Надя машинально сопоставляла заморский быт со своим и вспоминала, как в те годы она также носилась, что и героиня фильма с ребенком, только у Нади таких было трое. Рая вдруг вспомнила о Геннадии, ей захотелось с ним поговорить о нем самом и немного рассказать о себе, открыть душу.

Вчера вечером он парился в санаторной сауне, не жалея платить за нее деньги раз в неделю. Посоветовал и им, сказав, что эта сауна одна из лучших. Подруги вняли совету и записались на воскресный вечер.

После ужина женщины отправились в свои номера, чтобы прихорошиться. В юности они не были дискотечными девушками. Но затем Алле очень понравилось бывать в ресторанах с танцплощадкой, когда она вышла замуж за второго, более богатого мужчину. Открыв семейный бизнес, супруги приглашали по различным поводам партнеров и друзей в такие заведения и с удовольствием сами принимали приглашения.

Надя познакомилась со своим мужем на свадьбе у коллеги. Он пригласил ее на медленный танец и больше уже не отпускал. А спустя несколько лет, когда дочки немного подросли, Надя водила их в танцевальный кружок.

Рая с детства до окончания школы занималась бальными танцами и даже имела разряд, участвуя в соревнованиях. А потом с удовольствием ездила на студенческие ежегодные балы, но забросила профессиональные занятия.

Санаторные танцы проходили на нулевом этаже, где размещалась небольшая сцена. На сцене выступал ведущий, ставил музыку на аппаратуре.

Подруги услышали музыку, находясь еще в кабине лифта. А когда двери открылись, то к ним ворвалась песня далекого семьдесят девятого:

Летний вечер, теплый самый,

Был у нас с тобой…

Разговаривали с нами

Звезды и прибой…

− Что-то диджей переборщил, − перекрикивая музыку, сказала Алла подругам, выходя из лифта. − Это песня не нашей молодости, а нашего детства!

Надя и Рая засмеялись. Их заметил Геннадий, сидевший за столиком. Он сразу встал и направился к ним.

А песня тем временем сменилась более современным шансоном, словно ведущий услышал Аллу. Та уже высмотрела в затемненном углублении большой диван и пошла к нему. Остальные четверо − за ней.

Около десяти женщин и один мужчина танцевали, образовав кружок. Еще столько же сидели за столиками и наблюдали.

Какая-то дама с короткой стрижкой, в черной кофточке и брюках отделилась от танцующего кружка и подошла к ведущему, чего-то прося у него.

Ведущий, уступая ее просьбе, объявил, что начинается караоке, и передал даме микрофон. Алле это понравилось, и она подошла к сцене, намереваясь попеть следующей.

Ей достались «Белые розы» Юрия Шатунова.

− Как же музыка моментально возвращает в ту эпоху, в которую звучала! − воскликнула Рая, замешкавшись, к кому обратиться: то ли к Наде, сидевшей справа, то ли к Геннадию слева.

Геннадию удобно было сидеть так, чтобы посматривать на Раю, когда та обращалась к Наде и наблюдала за Аллой у сцены.

После непродолжительного караоке снова начались танцы. Запел хрипло-романтично Тото Кутуньо, и Геннадий, встав, пригласил на танец Раю. Надя подтолкнула подругу, из-за чего Рая словно ринулась в объятья Геннадия и смутилась.

Алла, заметив Надю, оставшуюся в одиночестве, подошла к ней, пританцовывая, и потянула ее к танцующим у сцены.

Геннадий же увлек Раю к растениям в больших кадках, которые стояли у стеклянной стены, через нее видны были летние сумерки. Небо еще синело, а земля стала неразличимой, кроме тех мест, где светили фонари. И в этой стеклянной стене стали отражаться танцующие Геннадий с Раей. Рая посматривала на отражение − нечеткие силуэты словно размывали приметы возраста и времени. Может быть, ей сейчас двадцать лет? И она еще не была замужем? Рае понадобилось усилие, чтобы представить, как выглядел ее бывший муж. Но она моментально вспомнила дочь.

И вдруг заметила, что рядом с ними начала отражаться еще одна пара. Она с любопытством повернула голову от стены к танцующим.

− Какие молодые! − удивилась Рая.

− Бывают здесь иногда и такие, − сказал Геннадий. − Сюда стоит приезжать ради сауны и бассейна.

− И ради самой усадьбы!

Медленная песня сменилась ритмичной, Геннадий высвободил Раю из своих танцевальных объятий и слегка поклонился ей в знак благодарности за танец.

− Пойдемте снова присядем, − попросила Рая. Они ушли, а молодая пара продолжила танцевать, притянув к себе пожилую женщину, видимо, тещу или свекровь.

− Какие молодцы! Приехали с мамой! − воскликнула Надя, также подходя к дивану и любуясь молодыми.

Алла осталась танцевать, ей хотелось вспотеть, устать до изнеможения.

Она заинтересовала того самого танцующего мужчину − меньше ее ростом и костлявого, даже немного сутулого, но энергичного. Он пригласил ее на следующий медленный танец.

− Вы недавно приехали?

− Шесть дней назад.

− Как жаль, что я скоро уезжаю, я здесь уже три недели.

− Почему жаль?

− Потому что только что встретил вас.

− Я встретил вас, и все былое…, − вспомнила Алла строчки из романса.

− Вот именно! Я, правда, тут завсегдатай. Начал сюда ездить, когда еще в мэрии работал.

− В мэрии Москвы?

− Ну да, этот же санаторий к мэрии Москвы относится.

Алле стало интересно послушать, как работалось в мэрии, и она согласилась после танцев на предложение нового знакомого пойти в его номер-люкс выпить шампанское, позвав с собой и друзей.

− Оставил пару бутылок на отъезд, и вот пригодились! Целая компания собралась! − сказал шепотом Павел, приглашая новых знакомых войти в номер.

− Трудно поверить, что к вам впервые заходит компания, − заметила Алла.

− Представьте, впервые!.. Ну, после долгого перерыва… раньше то ли мы моложе были, то ли просто охотнее собирались.

В просторной комнате с большой кроватью и объемными креслами легко уместились все пятеро. Павел откупорил первую бутылку шампанского и разлил по бокалам.

«А не как мы вино из стаканов и кружек распиваем», − подумала Алла.

− За встречу, за прекрасный вечер! − сказал Павел, приподняв бокал с еще пенящимся напитком.

После танцев вкупе с шампанским женщинам захотелось выйти на балкон. Но там было довольно свежо. Рая первая вернулась в теплую комнату и села в мягкое кресло. И тут заметила, что в комнате только она и Геннадий, который сделал последний глоток и поставил свой бокал на журнальный столик.

− Давно я не пил шампанское, − сказал он.

− У вас нет традиции его выпивать на Новый год?

− После смерти жены − нет, ни на какие праздники.

Рассеянный взгляд Раи вдруг стал внимательным и сочувственным.

− Сколько уже лет?

− Семь…

− А дети есть?

− Сын. Я им горжусь, но мы редко видимся. Он военный летчик. Его мать в юности была стюардессой.

− А вы нам говорили, что тоже работали с самолетами. Значит, у вашего сына − семейное.

− Получается, так. Он женат, но детей пока нет. Интересно, что выберут внуки…

− Даст Бог, доживете и увидите. Вы дисциплинированный, спортивный, во всем знаете меру.

Геннадий улыбнулся.

− Значит, вы такую характеристику обо мне составили…

− Ой, может, что лишнее сказала… Это шампанское, − засмущалась Рая и приложила ладони к пылающим щекам.

− А вы вспыхиваете как роза. Вы юнны и очень мне понравились.

У Раи чуть было не сорвалось с губ «вы мне тоже начинаете нравиться», но в это время раздался громкий смех на балконе.

Надя вернулась в комнату и сообщила:

− Павел начал петь серенаду про вино и женщин, как же это смешно! Юморист! Столько радости и жизни!

Она тоже поставила свой пустой бокал на столик.

− Кресло свободно, можно я тоже присяду?

− И не спрашивайте! Садитесь поудобнее, − ответил Геннадий.

Надя с удоволсьвтием плюхнулась, раскинула руки на подлокотники и с улыбкой посмотрела на Раю. Но вдруг вздохнула, вспомнив о муже. Сегодня в телефонном разговоре он разворчался, и Надя поняла, что он уже соскучился по ней.

− У вас, наверное, много историй про покорение женских сердец, − сказала Алла Павлу, тоже входя в комнату. За ней вернулся и сам Павел.

− Женщины − это прекрасный, благоухающий луг. Я не согласен с теми, кто бросается расхожими фразами об одинаковости, типичности. Нет, каждая женщина − уникальна.

− Тоже опасная теория, которой оправдываются те, кто коллекционирует женщин, − задумчиво заметил Геннадий, скрестив руки на груди и смотря себе под ноги. Он стоял, прислонившись к стене.

Павел предпочел свернуть тему, сообщив:

− Дамы и господа! Вечер волшебен! Но шампанское улетучилось, предлагаю перейти к коньяку. У меня есть бутылочка отменного коньяка.

Павел подошел к шкафу, чтобы достать бутылку, но Геннадий возразил:

− Наверное, не стоит. По крайней мере, я откланиваюсь. Спасибо всем за вечер!

− А я с вами! Действительно уже пора спать, − сказала Рая, вставая с кресла. Надя тоже встала.

Павел сделал брови домиком, умоляя Аллу остаться. И та согласилась.

Когда остальные ушли, Алла села в кресло, Павел распечатал бутылку коньяка и налил в маленькую рюмку, преподнеся ее даме. Затем достал из шкафа коробку конфет, положил ее на столик, а сам тоже сел в кресло и вслед за Аллой одним залпом осушил свою рюмку.

− Да, хороший, растекается как масло, − согласилась Алла, беря конфету. − Вот вы говорите об уникальности каждой женщины. Но неужто не встречали такую, как я? По-моему, я вполне типична.

− Беда многих женщин в том, что они не принимают комплименты, а пытаются рационально их разобрать.

− Вы были женаты?

− Дважды.

− А я трижды, − усмехнулась Алла.

На лице Павла мелькнула растерянность. Он налил еще по рюмке. Но на этот раз Алла сделала всего лишь глоток, а Павел снова выпил всю рюмку залпом.

− Была любовь? Разная ко всем трем? − поинтересовался собеседник.

Алла задумалась. Танцы, шампанское и коньяк тянули на откровенность. Почему-то, ей вспомнился первый муж, точнее тот факт, что она его бросила. Казалось бы, она тогда поставила точку. Но с годами с неясным страхом ощущала, что точка рассеивается, а вместо нее вырисовывается знак вопроса.

Алла перевела взгляд со своей рюмки на Павла, чтобы кое в чем признаться, но вдруг увидела, что ее собеседник заснул.

Сауна

Алла проснулась от стука в дверь. Стучали подруги, ведь уже пора было идти на завтрак.

− Ну и вид у тебя! − воскликнула Надя.

− Да уж, чувствую, что вид у меня не очень… Вы идите, я попробую собраться и подойду позже. Пусть мне еду оставят на столе…

Когда Надя и Рая сели вдвоем за свой стол у окна, то заметили, как им приветственно махнул Геннадий, завтракавший за другим столом и с другими женщинами, с которыми его посадил распорядитель. Те с неприветливым любопытством стали рассматривать Надю и Раю. Хотя, может, неприветливость лишь показалась подругам, ведь в пожилом возрасте человек кажется либо всегда улыбающимся, либо недовольным.

− Посадили его с ними, а подружился он с нами, − отметила Надя, смакуя молочную кашу с черносливом.

Через несколько столов от подруг раздался смех. Надя и Рая автоматически повернули головы и увидели, что вчерашний знакомый веселит своих соседок по столу. Декламируя какой-то стих, Павел провел взором вслед взмаху своей руки и тоже заметил новых знакомых.

− Приветствую, дамы! − приподнялся он. − А где несравненная Алла?

− Скоро подойдет.

Тут уже с разной степенью любопытства на Надю и Раю обратили внимание почти все присутствующие за завтраком − второй мужчина здоровается с ними. С учетом, что мужчин всего не больше десяти, то этак они «подберут» их всех, даже, вероятно, приехавших с женами…

− Мне что-то неловко стало, скорее бы Алла пришла, − призналась Рая.

Но Алла заявилась перед самым закрытием, когда до конца отведенного на завтрак времени оставалось пять минут и все уже, в том числе и Павел, ушли.

Алла хмуро посмотрела на еду.

− Мы решили тебе положить немного геркулесовой каши на воде. Кажется, у тебя нет аппетита?

− Кажется, похмелье, − буркнула Алла и села за стол.

− Вы вчера с Павлом после нашего ухода еще много выпили? Он, кстати, сегодня уже спрашивал о тебе, назвав тебя «несравненной».

− Тоже мне! Представьте, я чуть было с ним не разоткровенничалась, а он заснул в кресле!

Надя и Рая прыснули от смеха, и Алла тоже засмеялась.

− Пришла пора и такое испытать, − проговорила она сквозь смех и выступившие слезы.

К вечеру Алла после прогулок, обеда с ужином и травяного чая в санаторном кафе совсем пришла в норму. Тем более, предвкушая сауну, которую заказала на троих.

− Ну, посмотрим, прав ли Геннадий, что так ее хвалил, − сказала Алла, первая входя в помещение. Перед подругами открылась комната из светлого дерева с небольшим кухонным гарнитуром. За ней был спуск в парную и маленький бассейн с холодной водой.

− Недурно, недурно, − произнесла Алла с нотками восхищения.

Подруги разобрали белые махровые полотенца и вафельные халатики. Надя и Рая не особо желали париться, боясь скачка давления и нагрузки на сердце. Но мужественно следовали указаниям Аллы − вспотеть в парилке и окунуться в бассейн. И так − три раза.

Совершив действо с визгом и смехом, они обе сполоснулись под душем, вытерлись, завернулись в халаты и поднялись наверх отдыхать. А Алла, пропарившись, как следует, и пару раз искупавшись в бассейне, завершила процедуру эффектно − встала под бочку с водой, потянула за цепочку и приняла на себя мощь воды. Мягкий удар моментально завершил обновление, словно смыл несколько лет и весь накопившийся ворох в голове и на сердце.

Она поднялась к подругам, приготовившим чай. Все трое с восхищением смотрели друг на друга − румяных, веселых, с блеском в глазах и мокрыми волосами.

− А давайте сейчас Маше позвоним, сделаем видеозвонок! − предложила Надя. − Девять вечера, она еще не должна спать.

И подруги набрали ее номер.

Смеясь, они пытались втроем уместиться в камеру, показывая свои белые халатики. Но Маше тоже было что показать − корсет, поддерживающий спину.

− Мне завтра снова к врачу, − сообщила она. Но боль почти прошла. Я, конечно, как вы видите, веду себя очень аккуратно…

− Правильно, старайся. И приезжай к нам! − сказала Алла.

− Мы тебя будем и дальше соблазнять фотографиями! − вставила Рая. − Здесь так хорошо!

− И ты должна увидеть сама, как развивается роман нашей Райки! − Надя выкинула, как ей казалось, козырь.

− Какой роман, девочки?! − изумилась Рая.

− О, Машка, как он ухаживает за ней! − не унималась Надя.

− Да разве ухаживает? − Рая почувствовала, что жаркая волна подступила к лицу.

Маша смеялась, держась за корсет.

− Девочки, мне еще больно так смеяться, − сказала она.

− Повеселимся потом, − согласилась Алла. − Ты нам скажи, читаешь «Оливию»?

− Читаю…

− А мы не очень, − призналась Надя, − тут как-то все не до чтения. Поел, погулял, поспал.

Снова все засмеялись, Надя явно была в ударе и зажигала.

− Нет, это же прекрасно! Есть, гулять и спать! Просто мечта! − заметила Маша.

− И все это на территории усадьбы, где сам воздух пропитан культурой и историей! − заключила Рая.

− Ну, посмотрите на нее! Тут такой мужик подвернулся, а она все о культуре!

Рая отмахнулась от Нади.

Знали бы они, что на следующий день их ждало знакомство с еще одним интересным мужчиной.

Драгоценности

Утром встали поздно все трое и еле успели к окончанию завтрака. Ни Геннадия, ни Павла уже не было. Но за своим столом еще сидели молодая пара с мамой. Проходя мимо них, подруги услышали, что девушка уговаривает маму и молодого человека пойти сегодня в библиотеку на встречу с профессором-геммологом, послушать его лекцию и посмотреть украшения. Алла навострила уши, она любила драгоценности, посещала московские ювелирные выставки, иногда с ней за компанию ездила и Рая полюбоваться красотой ювелирного искусства.

− Простите, а во сколько будет это мероприятие?

− В двенадцать. Информация о нем вывешена на стенде перед входом в столовую, − сказала девушка.

− Не обратили внимание. Спасибо!

Садясь за стол, Алла сообщила подругам:

− Успеем погулять, и на лекцию.

− Аллочка, на улице дождь начался, − Рая залюбовалась пейзажем за окном. Редкие капли по-тихому падали с серого неба на яркую зелень.

− И что? Нам все равно надо просвежиться. Зонты все взяли?

− Взяли.

Когда они спустились в вестибюль, там с администраторшами громко и весело прощался Павел.

− Уезжаю в дождь. Хорошая примета! − говорил он им. − Еще увидимся в этом году! Как замечательно говорить не «прощай», а «до свидания»!

− До свидания, Павел Андреевич! − улыбались ему администраторши за стойкой.

Он направился к выходу, катя большой чемодан, и заметил Аллу с подругами.

− Рад был знакомству! Я приеду сюда в ноябре, приезжайте и вы!

− Там видно будет, − уклончиво ответила Алла.

− Всего хорошего! − попрощалась Рая, переглянувшись с Надей, которая поджала губы, чтобы не усмехнуться.

Дождь усилился, когда подруги вернулись и, выпив кофе в баре, поднялись на второй этаж в библиотеку, где от непогоды за окном стало еще уютнее.

На столе посреди небольшого читального зала профессор-геммолог со своей яркой помощницей уже разложил украшения. Он приветствовал входящих, говоря, что после лекции даст возможность полюбоваться настоящими драгоценностями, которые можно будет и приобрести.

Лектор оказался прекрасным оратором. Все женщины, которых собралось больше десяти, расположились в креслах и на стульях, и целый час завороженно слушали об экспедициях на Урал, о россыпи сапфиров, геологических приключениях и добычи самоцветов еще с императорских времен. Потом они с восхищением рассматривали серьги, кольца, колье, статуэтки. И уже помощница − брюнетка с эффектным макияжем и модельной фигурой − демонстрировала присутствующим драгоценные камни и самоцветы.

Как раз в это время мимо библиотеки проходил Геннадий, собираясь зайти в свой номер. Но, увидев толпу женщин через стеклянную стену и разглядев среди них Раю, решил присоединиться.

− А, рассматриваете украшения, − сказал он ей.

− Да, послушали замечательные истории и теперь вот любуемся.

− А вам какой камень больше всего нравится?

− Ой, сложно сказать. Мне все нравится! Но особенно, пожалуй, зеленые камни.

− Вам идет зеленый, − заметил Геннадий.

− Здесь вот, видите, из зеленых есть изумруд, малахит, нефрит… Нам профессор рассказал столько всего интересного! Представляете, в девятнадцатом веке, когда открыли Медногорский рудник, малахит стали использовать для изготовления ваз и других предметов интерьера, а не только украшений. И мода на него захватила всю Европу.

Пока Рая восторженно пересказывала услышанное, Надя уже рассчитывалась за две статуэтки-кошечки из кварца, которые решила подарить своим дочерям, потому что профессор сказал, что кварц имеет целебные свойства, оздоровляя воздух, если положить его под настольную лампу. Алла же сняла свое кольцо с рубином и показала его профессору, пообещавшему под специальной лупой рассмотреть камень и оценить подлинность, нет ли каких изъянов. Рубиновые серьги она оставила в ушах.

− На Руси обожали красные камни. И еще в восемнадцатом веке богатым невестам полагались украшения из рубинов и бриллиантов. А позже рубины стали ассоциироваться со зрелостью, − говорил он Алле, рассматривая под лупой ее кольцо.

− Помните, в советское время была мода на серьги с рубинами? − спросила она, следя за действиями профессора.

− Да, прекрасно помню. Но те рубины были искусственно сделанными. А вот ваше кольцо − настоящее, подлинный природный рубин.

− Видимо, и серьги тоже, потому что это из одного гарнитура, − Алла удовлетворенно коснулась своей сережки.

− Если интересуетесь камнями, то можете посетить ежегодные международные выставки в Москве и Санкт-Петербурге. Я, кстати, в них участвую.

− Я бываю на таких.

− Прекрасно!

Любезный разговор прервала помощница, задав какой-то вопрос профессору и как-то строго посмотрев на Аллу. Тот вернул кольцо.

− Спасибо! − сказала Алла и отошла в сторону, высматривая подруг среди других женщин, толпившихся у стола.

Она заметила Раю с Геннадием, который упросил Раю ради интереса перемерить кольца с зеленым камнем. Надя стояла у дверей библиотеки, зовя подруг на выход. Геннадий по-быстрому подошел к профессору, что-то ему сказал, тот кивнул. Затем Геннадий вышел вместе с Раей, Надей и Аллой.

− Кажется, дождь основательно зарядил, − сказал он, взглянув в окно в коридоре. Что сегодня будете делать?

− Будем читать, − ответила за всех Алла.

− У нас свой книжный клуб, мы выбрали книгу, договорились здесь ее прочитать и обсудить, но чтение продвигается медленно, − пояснила Рая. − А вы все равно сегодня пойдете в бассейн?

− Пойду, хотя на улице сыро, но все равно. Мне осталась здесь неделя. Приходите и вы еще в бассейн, я вас поучу плавать.

− Уж не знаю…

− Подумает, − подсказала Надя.

После обеда троих подруг потянуло в сон. Потом был ужин, и, наконец, после ужина каждая принялась за чтение. Алла в своем номере накинула палантин на плечи и вышла с книгой на балкон, сожалея, что вино закончилось, и решив на следующий день снова вызвать такси. Надя прилегла на кровать, подперев одной рукой голову, а другой переворачивала страницы. Когда рука затекла, она легла на спину и не заметила, как заснула. Рая элегантно сидела в кресле, теребя нитку жемчуга и читая книгу, лежащую на столике. В тот вечер и Маша, находясь одна в квартире и чувствуя уют от дождя за окном, воздохнув об умершем муже, тоже погрузилась в жизненные перипетии Оливии Киттеридж.

Чем заняться в дождь?

На следующий день непогода разыгралась. Несколько раз сильно громыхало, пошел ливень. Подруги не рискнули спускаться к пруду под деревьями, только позволили себе перед обедом пройтись вокруг санаторного здания.

− А вы были на пятом этаже? − поинтересовался у них Геннадий, выходя вместе с ними из столовой.

− Не были. А там не номера?

− Нет, очень милое местечко для отдыха. Хотите, поднимемся?

Все трое согласились.

− Как здесь хорошо! − воскликнула Рая.

Оказывается, на пятом этаже располагалась зона WI-FI.

− Если бы в этом санатории было много молодежи, то она наверняка тусовалась бы здесь, − заметила Алла.

А так никого не было. На стенах комнаты висели фотографии усадебной территории, вдоль стен размещались несколько кресел и пара столиков. А из треугольного окна открывался вид на Звенигородскую землю.

− Сейчас из-за дождя не видно, но там вдали в ясную погоду можно разглядеть купола, − сказал Геннадий.

− Как умиротворяет! − произнесла Рая, любуясь видом и прислушиваясь к глухому шуму от дождя, барабанившему по крыше. Геннадий стоял рядом, опершись руками о подоконник, и косился на Раю. Алла и Надя в это время рассматривали фотографии.

− Я хотела сегодня вызвать такси и снова поехать за вином, − сказала Алла Наде.

− Ну, куда ты в такую погоду! − забеспокоилась Надя. − Уж без вина обойдемся.

− А пойдемте вместе вечером после ужина в кафе, закажем чай. Я угощаю! − предложил Геннадий.

Никто из подруг не стал возражать.

В кафе тоже было уютно сидеть на мягких диванчиках и пить травяной чай из фарфоровых чашечек с блюдцами. Но Наде пришлось выйти в коридор, чтобы не мешать остальным, поскольку позвонил ее муж. Он не признался, что ему стало грустно, просто поворчал на погоду и сказал, что, все-таки, это не очень хорошая идея − уехать на целый месяц.

− А как девочки? − Надя попыталась сменить тему.

− Уехали на день рожденья к подруге.

− Молодежи такая погода ни по чем… Во сколько они обещали вернуться?

− К десяти.

− Знаешь, здесь очень хорошо. Но тебя все равно не хватает. А не приехать ли тебе сюда на пару оставшихся недель?

− Вот еще! Деньги тратить, и что мне с вами там − четвертой подружкой быть?

− Маша, может быть, еще приедет.

− Тем более. Табором ходить. Нет уж. Дождусь тебя тут. Ты заслужила отдых. Отдыхай!

− Спасибо, − еле произнесла Надя, расчувствовавшись.

Оставшееся вечернее время подруги также провели за чтением, каждая в своем номере. И каждая выходила на балкон послушать пение птиц при стихшем дожде.

Удивительная история

Третий день шел дождь. После завтрака Алла вызвала такси и поехала в Звенигород за вином. А через час после обеденного отдыха она согласилась пойти с Раей и Надей в кинозал на показ документального фильма о Звенигородской земле, пока Геннадий плавал в бассейне.

После ужина он предложил подругам прогуляться, несмотря на дождь − для лучшего сна.

− Я уже сегодня нагулялась, пройдитесь без меня и приходите ко мне на бокал вина.

− Ой, а я должна позвонить мужу и дочкам, раз у нас еще впереди сбор у Алки.

И Геннадий с Раей отправились гулять вдвоем. Он раскрыл свой черный зонт и подставил локоть спутнице.

− Пройдемся к церкви и оттуда к усадьбе?

− Хорошо, − согласилась Рая.

Ей было немного зябко, но хотелось подышать ароматным воздухом и в пелене дождя, в вечерней туманной сырости полюбоваться усадебными постройками и пейзажем.

− Понравился фильм?

− О, да! Я под впечатлением. Особенно от одной истории.

− Какой?

− Оказывается, сын Наполеона таинственно связан со Звенигородом.

− Гм, действительно интересно.

− Точнее, это был приемный сын Наполеона − Евгений Богарне, который в тысяча девятьсот двенадцатом году занял Звенигород со своим отрядом. Он поселился в Саввино-Сторожевском монастыре. Солдаты принялись грабить обитель. Евгению во сне явился старец и сказал, чтобы тот запретил своим солдатам расхищать монастырь, а за послушание обещал, что Бог помилует его, и Евгений останется жив. На утро в храме Евгений увидел икону и узнал на ней явившегося старца − это был святой Савва Сторожевский, основатель монастыря.

Евгений выполнил повеление и остался жив после разгрома наполеоновских войск, вернулся во Францию. А вот, например, Мортье, взорвавший Кремль, сам был взорван бомбой, которая предназначалась королю.

Евгений записал произошедшее с ним в России в дневнике. Уже в наше время, несколько лет назад, в Звенигород приехала восьмидесятилетняя православная монахиня из Франции. Она была из рода Богарне и сообщила, что по их семейному преданию явившийся во сне старец предсказал также, что потомки Евгения вернутся в Россию. Так оно и случилось: в середине девятнадцатого века в Россию приехал сын Евгения − Максимилиан, герцог Лихтенбергский. Исполняя волю покойного отца, он посетил Саввино-Сторожевский монастырь и поклонился мощам преподобного. А вскоре сделал предложение дочери Николая Первого Марии и принял Православие. Чета поселилась в Санкт-Петербурге. С тех пор почти все потомки Богарне носят русские имена и считают нашего святого Савву своим покровителем.

Рая, закончив рассказ, глубоко выдохнула. Ей стало жарко.

− Потрясающая история, − согласился Геннадий.

В это время они уже подходили к санаторному зданию. Прогулка вдохновила обоих, и, прежде чем войти в помещение, оба единодушно оглянулись назад − на видневшийся в туманных сумерках храм и дворец.

Когда же Алла вручила Геннадию бутылку вина, чтобы тот разлил по стаканам, он заметил:

− Сегодня я слушал о Богарне, а пить буду каберне!

− Нам надо съездить в Саввино-Сторожевский монастырь, − сказала Алла. − Но Маша просила ее дождаться.

− Ах, Маша уже точно приедет? − воскликнула Надя.

− До вашего прихода позвонила ей, и тоже, между прочим, рассказала о сегодняшнем фильме. Завтра пойду на стойку администрации снова договариваться о брони.

− Как замечательно! − сказала Рая и на радостях полностью осушила бокал вина.

А через несколько минут, почувствовав головокружение, она вынуждена была присесть на кровать Аллы и прислониться к стене.

− Вам стало нехорошо? − забеспокоился Геннадий и подсел к Рае.

− Нет-нет, мне очень хорошо. Но я переборщила, придется пока так посидеть, не обращайте внимания.

По второму бокалу остальные уже выпили без нее.

Роскошь скуки

Утром Алла еще раз созвонилась с Машей, та сообщила, что ее согласился привезти на машине сын через три дня, в воскресенье.

− К сожалению, все стандартные номера заняты, − сказала администратор.

− А какие еще есть варианты?

− Свободен номер люкс с двуспальной кроватью.

И Алла снова позвонила Маше.

− А знаешь, ведь я все равно бы такую сумму за месяц потратила, если бы сразу с вами приехала, − сказала Маша после некоторого раздумья. − Алла, оформляй. Я согласна!

Сделанное с утра взбодрило Аллу, она с легкостью откинула вчерашние мысли о предстоящей скуке, когда смотрела прогноз погоды − ведь дождь собирался лить еще пару дней.

− Дождь закончится, и как раз мне уезжать, − в голосе Геннадия послышалась грусть.

Но Алла и Надя, переглянувшись, поняли, что обе одинаково считают: Геннадий загрустил не из-за дождя, а по причине предстоящей разлуки с Раей.

− Но вы еще успеете познакомиться с нашей подругой, − приободрила его Рая.

Они сидели на нижнем этаже в баре и пили кофе.

− А вы так и не решились еще пойти в бассейн?

− Конечно, пойдем, − ответила Надя за Раю.

− Раз уж дождь не дает нам больше проводить времени на улице… − подтвердила Алла.

− Ну, хорошо… давайте завтра, − согласилась Рая.

Вечером Геннадий с Аллой задумали снова поиграть в бильярд. Рая и Надя были рядом, но не следили за игрой, разговаривая по телефону.

Рая общалась с дочерью, Надя − с мужем. Затем все снова пошли в номер к Алле.

− Я сегодня только пригублю, мне всего половину, − попросила Рая. − Завтра же еще в бассейн.

− Велико событие! − сыронизировала Надя. − Вот, Геннадий, как у нас получается: Рая и Маша всегда больше переживают, преувеличивают. А мы с Аллой − нет. Так и перед экзаменами было.

− Да, у всех разное восприятие и темперамент, − согласился Геннадий. − А вот дети ваши дружат?

− Как-то не вышло дружбы… − ответила Рая.

− Хотя надеялись было, помните, девочки, мечтали, чтобы одна из моих двойняшек подружилась бы с сыном Машки, поженились бы… Или Райкина дочка могла бы выйти за моего.

− Ну да. А мой − младше всех, вообще укатил заграницу, − вздохнула Алла.

− Мой сейчас тоже не в России, он в Сирии… − признался Геннадий.

− А! Он же военный летчик, − Рая участливо посмотрела на собеседника, содрогаясь от мысли, что молодой человек рискует жизнью, и в то же время восхищаясь − выполняет служебный долг, служит Родине.

У природы нет плохой погоды…

Похолодало до семнадцати градусов, дождь усилился. Подруги не стали выходить на сырую улицу, а пошли в более теплый и светлый бассейн.

Пока Алла и Надя плавали на дорожках, Геннадий учил Раю не бояться воды и подставлял свои крепкие руки.

− Главное, научитесь держаться на поверхности, почувствуйте, что вы на самом деле не тонете.

Но Рая чувствовала другое и по-другому: спокойствие от того, что Геннадий рядом, не давит на нее, не раздражается, не сердится и не указывает. Сколько лет она терпела неуважение к своей личности и думала, что это нормально, что заслуживает такого отношения к себе от мужа. Сколько лет потом тосковала по человеку, который перестал так себя вести, потому что ушел.

Рая увлеклась новым открытием-ощущением и даже перестала вслушиваться в смысл слов Геннадия. Но вдруг осознала, что просто улеглась на его руки и от этого смутилась. Попыталась встать на ноги, но неловко забарахталась и глотнула воды.

Геннадий помог ей принять вертикальное положение, просунув руки под ее. На мгновение они соприкоснулись телами, и Рая взглянула в глаза Геннадию.

− Хотите, вам включат гидромассаж? − спросил он.

− Хочу, − ответила она.

− Хотите чаю? − спросил он, когда снова встретились, выйдя из раздевалок.

− Хочу, − с охотой ответила она.

А Алла и Надя молча пошли за ними, чувствуя себя лишними.

− Наша Рая сражена, − шепнула Алла Наде. − Пойдем-ка попьем чай в номере. − Пусть поговорят между собой.

И подруги, сославшись на усталость, удалились.

− Уже послезавтра я уезжаю…− вздохнул Геннадий, сделав первый глоток.

− Вы один живете?

− Да.

− Наверное, переживаете за сына?

− Конечно. Но и горжусь им.

− Тоскуете по жене? − Рая вдруг осмелела, желая откровенности − скорее все выяснить, чтобы либо пресечь то, что началось, либо разрешить развиваться вспыхнувшему чувству дальше.

− Бывает… Но, знаете, я виноват перед ней.

− Почему? − Рая отставила чашку.

− Я ей изменил. Ушел к другой, а через полгода понял, что ошибся, и вернулся. Она меня простила. Мы любили друг друга. Но этот случай подорвал ее здоровье.

− От меня тоже ушел муж. Но не вернулся. Уже пятнадцать лет как мы не вместе. И я по нему тосковала, хотя не очень-то была с ним счастлива.

− Вам тоже причинили боль. И, может быть, я сейчас вам опротивел?

− Что вы! Совсем нет… − Рая потупила взгляд и снова потянулась за чашкой.

Геннадий коснулся своей ладонью руки Раи.

− Раиса, прошу вас, пойдемте сейчас в мой номер, я хочу вам кое-что показать.

За окном дождь был настолько сильный, что застилал деревья, которые сквозь ливневую пелену казались зелеными пятнами. Через открытую форточку слышалось журчание воды. Рая встала посреди комнаты, а Геннадий подошел к своей тумбочке и достал из нее красную коробочку.

− Дорогая Раиса, время поджимает. Поэтому я спешу и дерзаю просить вашей руки и сердца. Выходите за меня замуж!

Геннадий открыл бархатистую коробочку, вынул кольцо и протянул оторопевшей Рае.

− Подумайте, не отвечайте мне сразу, но в любом случае примите это кольцо, − Геннадий взял правую руку Раи и надел ей на безымянный палец кольцо с изумрудом.

− Кажется, подошло по размеру, − сказал он.

− Кажется, да, − согласилась Рая.

Геннадий наклонился к ней и поцеловал в щеку.

Рая собралась уйти, и он вызвался проводить ее до номера.

На ужин Рая пошла с кольцом и, встретившись в коридоре с подругами, показала им руку.

− Райка, вы обручились? − воскликнула Надя.

− Нет еще, я пока не ответила.

− А решила, что ответишь? − спросила Алла.

− Во мне пока идет борьба, я в раздумьях.

− Чего тут думать! Мужик хороший, ты тоже еще хороша, − не поняла Надя подругу.

− Может, ей одной понравилось жить? − Алла усмехнулась, но не столько Рае, сколько самой себе. Ведь она сама так боится одиночества, но обстоятельства словно подталкивают ее к нему. А вот Раю судьба подтолкнула к мужчине.

Рая была рада, что после ужина начались танцы. Ей нужно было время − и даже не для того, чтобы обдумать предложение, а просто пожить с этим ощущением и пока не разговаривать по душам с Геннадием.

Тот галантно приглашал на медленный танец по очереди всех троих подруг.

− Геннадий, а кольцо вы приобрели у профессора? − спросила Надя, когда он танцевал с ней.

− Так точно!

− Вы сразу влюбились в нашу Раю?

− Сразу.

− Я рада за вас обоих! Хотя ответ она еще не дала, но все равно я рада!

− Благодарю! Отрадно знать, что подруги одобряют.

− Геннадий, вы знаете семейную историю Раи? − спросила Алла, танцуя с ним.

− Она мне поведала.

− У Раи нежное сердце, Раю надо беречь. Она этого заслуживает.

− Полностью с вами согласен!

− Это хорошо…

Когда подруги вернулись каждая в свой номер, дождь начал стихать.

Включив свет, Рая первым делом полюбовалась кольцом на своей руке. Если она примет предложение, то на пальце появится еще и золотое колечко. Снова появится…

Подарок ли это судьбы или новое испытание? Но могут ли в таком возрасте люди совершать ошибки? Боязлива ли мудрость? Ей кажется, что она знает Геннадия и верит его чувству. Это знание от мудрости или из сердца?

Рая подошла к зеркалу. Внутри нее не было смятения и противоречивого состояния, когда разум борется с сердцем. А в глазах что-то искрилось.

Но утро вечера мудренее.

Праздничный день

Утром Рая снова посмотрела на себя в зеркало. При дневном свете и после беспокойного сна ей не понравилось отражение. Как он будет ее любить такую, зачем это ему надо, а что будет у них в постели? Множество вопросов и никакой веры ни в себя, ни в него. Совсем иначе было тридцать лет назад…

Но она послушно надела подаренное кольцо и вышла в коридор, чтобы пойти завтракать с Аллой и Надей.

− Нам бы в нашем возрасте покой и воля, а вот приходится решать судьбоносные задачи, − вздохнула Рая в ответ на вопрошающие взгляды подруг.

− Выбор − неотъемлемая составляющая свободы, − сказала Алла.

− Или как любит говорить Маша: не можем повлиять на обстоятельства, но можем изменить отношение к ним, − вставила Надя. − Райка, наслаждайся! Примешь ты его предложение или отвергнешь, но наслаждайся тем, что у тебя так получилось. Кто бы мог подумать: поехали отдохнуть женской компанией, а вышло такое развлечение.

− Да уж, кто-то хочет такого, а не выходит при всех усилиях, а тебе выпало! − заключила Алла и подошла к стенду, на котором вывесили расписание мероприятий сегодняшнего дня. − Отлично! Концерт, еще какой-то показ мод и танцы.

Рая с трепетом вошла в обеденный зал, предполагая увидеть Геннадия.

Тот ожидал, поглядывая на вход, и поэтому сразу встал из-за стола, чтобы подойти поздороваться.

О нет! Решимость отказать улетучилась. За завтраком Раю посетила новая идея − а зачем именно сегодня давать ответ? Они оба живут в Москве, могут общаться, получше узнают друг друга. Рая повеселела.

Дождь, казалось, устал лить, неслышно покрапывая, поэтому все четверо отправились на прогулку. А после обеда подруги поднялись на пятый этаж в комнату отдыха, чтобы почитать, боясь уснуть в своих номерах. Геннадий пошел с ними, решив посмотреть новости в интернете через смартфон.

И так увлекся, переходя по ссылкам и кликая на заголовки, что не заметил, как переглядывались между собой женщины, как Рая вспыхнула, завершая «Оливию Киттеридж», и посмотрела на него.

«Сесть рядом с ним означало бы закрыть глаза на зияющее одиночество этого залитого солнцем мира». Раю с Оливией сближало то, что далось им на склоне лет, но до чего они разные! И на улице дождь, а не солнце, которое осветило конец книги.

Алла, тоже дочитав роман, посмотрела в окно − странно, но одиночество сейчас ей показалось не таким уж и страшным. Оливия ей близка. Пожалуй, эта героиня − ее сестра. Найти родственную душу, пусть и книжную − уже не совсем одиночество.

Надя, сопереживая Оливии, ее испугу, переоценке ее взглядов на себя и мир, еще острее почувствовала радость за Раю и Геннадия. Она с умилением посмотрела на подругу, потом на мужчину и с замиранием сердца от восторженной благодарности судьбе вспомнила, что ее ждут дома. Ждут муж, дочери, многочисленные дела.

А пока тихо подошло время спускаться в зал на модное дефиле. Геннадий отправился в бассейн, условившись встретиться в зале на концерте после показа мод.

На сцене модели продефилировали в тонких, развивающихся платьях, туниках, накидках из расписных тканей в технике батик. А после показа можно было подойти, посмотреть эти вещи и приобрести понравившиеся.

Алла примерила тунику с капюшоном.

− Поеду к сыну в этой красоте! − заявила она.

Рае приглянулся шелковый платок на шею. Надя восхищенно пересмотрела все вещи, но мысленно примеряла их на дочерей. Цены кусались. Пожалуй, дочкам пока хватит кварцевых кошек.

− Ну-ка, повяжи платок, не уноси его в номер, − попросила Надя.

− Правда, Рая, вместе с ниткой жемчуга смотрится великолепно, − подтвердила Алла.

А Геннадий, войдя в кинозал и подсев к подругам, сразу заметил обновку.

− Вам очень идет, − сказал он.

− Спасибо, − Рая смутилась, боясь, как бы Геннадий не подумал, что она надела платок ради него.

Алла ожидала начала концерта довольная − покупки ее всегда радовали. А вышедший незнакомый певец в черном костюме с бордовой бабочкой доставил ей еще большее удовольствие. Он пел советские шлягеры, временами провоцируя сидящих в зале подпевать. И Алла с Надей с готовностью присоединялись к певшим. Рая молчала, скованная присутствием Геннадия. Он сидел не шевелясь, только сдержанно хлопал после окончания каждой песни. И лишь пару раз взглянул на Раю, а еще (она заметила) на ее руку с кольцом.

Певец завершил концерт исполнением песен собственного сочинения − лиричных, а при прощании сказал, что желающие могут приобрести его диски.

И Геннадий приобрел для всех троих подруг.

А после ужина снова танцевал со всеми ними.

− Вы приняли решение? − спросил он на ухо Раю, танцуя под песню «Там, где клен шумит». И отстранил лицо, чтобы посмотреть ей в глаза.

− Еще нет… − Рая опустила голову и вдруг почувствовала, как Геннадий щекой прикоснулся к ее макушке.

Прожили столько лет, не зная друг друга, и как можно вот так за сутки решить стать самыми близкими, родными, делить кров, постель, доверить друг другу свои возрастные немощи и причуды?

Но как же хорошо ощущать его теплую щеку, слышать биение сердца, вложить свою руку в его − жилистую, костлявую, с сухой кожей!

− Я буду ждать! Хотя хочется сказать, чтобы долго не томили. Но буду ждать! − сказал он с полуулыбкой, когда проводил Раю до двери ее номера.

Воссоединение великолепной четверки

− Какая сегодня погода! − сказала Рая Геннадию, провожая его до машины и щурясь от солнца, потому что забыла взять солнечные очки. Алла и Надя тоже вышли, но попрощались с Геннадием на крыльце, делая вид, что им хочется побыть у здания и пообщаться с котом, которого не видели все дни, пока шел дождь.

− Да, почувствовалось лето.

− Жалко, что вы сегодня уезжаете, когда распогодилось. И с Машей не познакомитесь. Какой-то неудобный в этом санатории ранний выезд в десять утра.

− Но я буду вспоминать эти дождливые дни как лучшие дождливые дни в моей жизни. А с вашей Машей мы еще познакомимся!

Геннадий поставил спортивную сумку около серебристого автомобиля и повернулся к Рае.

− Вы еще не готовы дать ответ? Вижу. Но знайте, что с моей стороны нет ни капли сомнения. Я хотел бы… я всем сердцем желаю провести с вами оставшееся мне на этой земле время и заботиться о вас, восхищаться вами, радоваться совместной жизни. Позвоните мне, когда вернетесь в Москву?

− Позвоню.

Геннадий поцеловал Раю в щеку и открыл дверцу. Затем закинул сумку на заднее сиденье и сел за руль.

− До свиданья! − сказал он, улыбнувшись, но Рая уловила в его взгляде грусть. Грусть от расставания?

По крайней мере, ей, как романтической натуре, которую не оседлали годы, точно было грустно. Она посмотрела на верхушки столетних лип, потом на кольцо.

Геннадий стал медленно выезжать с автостоянки и махнул Рае рукой из открытого окна.

А если она его видит в последний раз? Она же его встретила здесь, здесь и должна дать ответ! Разве она теперь сможет без него? Разве она в нем сомневается? Сомневается в своем чувстве к нему? Стесняется этого чувства из-за возраста?

− Геннадий, подождите! − Рая рванула вслед за машиной на дорожку, ведущую к воротам, ту дорожку, по которой мчался на своем коне император к возлюбленной, по которой катили экипажи знаменитых и талантливых гостей усадьбы.

Геннадий затормозил и вышел из автомобиля.

− Я согласна! − крикнула Рая, подбежав к нему.

Все лицо его заулыбалось, а в глазах появилась искрящаяся нежность. Он взял Раю за руки и начал их целовать − запястья, ладони, пальцы.

Они обнялись и еще раз попрощались.

Рая вернулась к подругам, сидящим на лавочке вместе с котом недалеко от входа в здание.

− Какой у нас кавалер! − сказала Надя.

− Как проводила своего? − спросила Алла.

− Девочки, я приняла предложение! Я выхожу замуж!

Девочки завизжали и не очень проворно вскочили с лавочки, чтобы обнять подругу. Кот насторожился и со всей серьезностью уставился на расшумевшихся женщин. Он быстро сообразил, что о нем забыли, заскучал и с достоинством решил удалиться, вздернув напоследок хвостом.

Подруги гуляли, ожидая приезда Маши. Спустились к пруду, в который раз любуясь красотами, но ведя разговоры о личном. Пели птицы, жужжали пчелы и еще какие-то насекомые, искрилась вода. Сам воздух и зелень становились то темнее, когда солнце закрывали облака, то ярче, когда ему не мешали светить. Казалось, природа пришла в радостное движение, играла, ликовала. Радовались и подруги.

А около часа приехала Маша. Встреча была бурной, так что Машин сын не смог сдержать ухмылки. Вышла из машины и его жена.

− А где же внуки? − удивились подруги.

− Оставили сестре, − пояснил мужчина. − Так что, мы по-быстрому. Заедем, погуляем по Звенигороду, и обратно.

Он донес мамину сумку на колесиках до стойки администрации и попрощался со всеми. Подруги помогли растерявшейся Маше зарегистрироваться.

Она еще ходила медленно, осторожно нагибалась в корсете. Алла не дала ей вести сумку до номера, а, как сын, просто взяла в руку и донесла до двери.

Но, подходя к люксу, и Алла, и Надя, и Рая начали соображать, что уже были здесь. Когда же Маша открыла дверь, а подруги увидели знакомую обстановку с двуспальной кроватью и мягкими креслами, то воскликнули хором:

− Это же номер Павла!

− Девочки, первый раз в таком номере! Буду как королева! Ну надо же как получилось!

− Мы сегодня вечером придем к тебе с вином отметить твой приезд, а заодно кое-что еще, Рая тебе сообщит, − сказала Алла. − А теперь мой руки и пойдем обедать, уже пора.

После обеда подруги повели Машу знакомиться с усадебным домом, точнее, пройти вокруг него. Но Машу сразу заинтересовал храм. И она захотела сначала подойти к нему.

− Как странно в наше время видеть не восстановленные храмы, − заметила она, − хорошо, что хотя бы кресты есть. Девочки, что вы о нем знаете?

Девочки замялись. Практически ничего. Как-то все внимание было сосредоточено на дворце.

− А у кого можно расспросить? У экскурсовода?

− Наверное, в библиотеке. Но она закрыта в выходные дни.

− Сходим в будни, − попросила Маша.

От солнца, бурных эмоций, оживленных разговоров всех четверых быстро сморило после первого бокала игристого вина.

Неожиданно запел трелью мобильный Раи.

− Геннадий! − воскликнула она и, ответив, вышла на балкон.

− Решил мне позвонить, сказать, что благополучно доехал, − сообщила она, возвращаясь в комнату.

− Итак, мы выпили за Машин приезд. А теперь, Рая, расскажи Маше. И выпьем за тебя!

− Ох, Машенька. В нашем возрасте о таком как-то говорится со смущением… Но я снова невеста. Я выхожу замуж!

− Да ты что! За Геннадия? Все-таки, решилась, − Маша хотела вскочить, но схватилась за спину, вовремя остановив себя. − Поздравляю! То-то ты мне сегодня показалась особенно задумчивой и загадочной.

Подруги обнялись.

− Пути Господни неисповедимы! − заключила Маша, посмотрев на иконку-складень, которую она привезла с собой и поставила на тумбочке у кровати.

Вслед за ней остальные тоже взглянули туда.

Когда уйдут подруги, Маша, несмотря на усталость и легкое опьянение, все равно помолится, потому что в молитве ощущала близость Бога, Богородицы, святых, а еще мужа и родителей.

Расследование Маши

Женская дружба удивительна. Разговоры подруг о жизни неистощимы. Следующий день, который был завершающим праздничным выходным, четверка тоже провела на улице. И хотя термометр на входе в санаторное здание показывал двадцать шесть градусов, солнце уже не выглядывало из-за облаков. Оно решило отдохнуть само, а также дало отдых раскрасневшимся от вчерашних лучей лицам Аллы, Нади, Раи и Маши.

Алла, сообразив, что Машина спина еще не готова спуститься к пруду, а затем подняться обратно, взяла в аренду самокат.

− Вставай на него, а я покачу. Рая и Надя, держите Машу с другой стороны.

Алла выглядела серьезной и деловой, но даже она рассмеялась вслед остальным, когда процессия тронулась вниз с горки. Сначала удивлялись, а потом начинали смеяться и проходящие мимо «санаторники».

Маша сквозь смех и слезы смущалась − ведь она снова как королева − встала на трон, то есть самокат, а свита ее везет. Всегда готовая услужить, теперь она была вынуждена принимать помощь и то, что вокруг нее столько суеты и заботы.

− Девочки, какие же вы хорошие! − лепетала она.

У пруда ее посадили на лавочку, Рая присела вместе с ней, а Надя и Алла то подходили к самому краю берега, то сидели на траве, то стояли около Маши и Раи. Беседа текла как ручеек, вчерашние эмоции поутихли, говорили… сами потом не помня − о чем, если бы их спросить.

Но, наконец, Алла задала вопрос по делу:

− Маша, ты дочитала книгу?

− Еще нет, немного осталось.

− Мы дочитали, давай, дочитывай, подождем. И на неделе устроим обсуждение.

− Хорошо, сегодня постараюсь, завтра…

Пора было подниматься наверх на обед. Везти Машу в гору оказалось сложнее. Процессия тащилась по-черепашьи. И все трое из свиты взмокли так, что им пришлось переодеваться, прежде чем пойти в столовую.

***

− А почему церковь до сих пор не восстановлена? − Маша сразу задала главный для нее вопрос библиотекарше, войдя на следующий день в библиотеку после завтрака. Подруги зашли следом.

− Это сложные административные дела. Но вот наверху более менее разобрались. И сначала взялись за реконструкцию дворца, а потом и церковь восстановят. Я бы вам дала что-то о ней почитать, но сведений мало. Вот, посмотрите, например, эту книгу, этот альбом, брошюру.

Библиотекарша подошла к стеллажу с тематической выкладкой по краеведению. Маша за ней, а подруги расселись в креслах.

− И никаких пожертвований не собирают?

− Соответственно, нет, поскольку церковь − часть усадьбы, на балансе. Но, может, что-то потом откроют − фонд, сборы, я могу только предполагать.

− Разные судьбы у храмов, как у людей, − заметила Рая.

− Девочки, а давайте поедем завтра в Саввино-Сторожевский монастырь вчетвером? Маша, ты сможешь со своей спиной? − Алла не прочь была попутешествовать, посмотрев прогноз погоды, который не предвещал никаких осадков.

− Хотелось бы! Но какая дорога?

− А что дорога, вызовем такси.

− Тут близко ехать, − вставила библиотекарша и пошла к своему столу с чувством удовлетворения − ей нравилось советовать.

Наслаждение сегодняшним днем вкупе с предвкушением поездки еще более оживило подруг. Хотя Надя задалась вопросом, а можно ли так хорошо жить, тем более, если другие члены семьи сейчас погружены в московские будни.

− У тебя заслуженный отпуск, а ложное чувство вины убери куда подальше, − раздражилась Алла. − Ну, Маша, есть там что интересное?

− Крупицы. Вот, например, такие сведения. Церковь здесь была еще за сто лет до возведения усадьбы. А новую построили уже после смерти Николая Львова, но по его проекту в тысяча восемьсот двенадцатом году.

− В год нашествия французов, − заметила Рая, вспомнив разом и экскурсию в усадебный дом, и свой рассказ Геннадию о племяннике Наполеона, как Геннадий, тогда еще просто новый случайный знакомый, ее слушал…

− Вот, оказывается, храм и колокольня стояли отдельно, а позже их соединили… В тысяча девятьсот тридцать пятом году церковь стали использовать как зернохранилище. И внутренние росписи не сохранились.

− Не могу понять, зачем эти всякие амбары и ремонтные мастерские в таких красивых местах устраивали? − возмутилась Рая.

− Не веря в Бога, как будто с Богом спорили… − предположила Маша. − Еще хуже, если отхожее место устраивали или площадку для танцев. А потом хотим жить хорошо и удивляемся, почему такая страшная война была.

− Ты считаешь, что Великой Отечественной войны могло бы не быть? − поинтересовалась Алла.

− Может, она бы в любом случае была, но, мне кажется, не такой ужасной. Сколько миллионов погибло! Сколько мужчин!

− Бог наказал? − спросила Надя.

− Может, и не наказал, а сами Его изгнали из своей жизни, да еще вдогонку надругались. Шли к яме и упали в нее.

Маша почувствовала, как заныла поясница. И она осознала, что до сих пор стоит, увлекшись пролистыванием книг и разговором. Она осторожно села на стул.

Наступила тишина − недавно только подруги веселились и вот уже не заметили, как перешли на серьезные, сакральные темы.

− Прочитай нам еще что-нибудь, − попросила Алла.

У всех четверых разнилось мировоззрение, характеры, разные были судьбы, но все они любили получать знание, интересовались культурой, искусством, историей.

− А вот Алексей Греч пишет (помните его книгу «Венок усадьбам»?):

«В церкви старой лопухинской усадьбы – типично классической, но еще не ампирной, с круглящимися углами, колонными портиками и круглой, колоннами же обведенной колокольней – звучат отклики архитектуры Старова или даже скорее Львова. Несколько наивен в ней шпиль, завершающий колокольню, напоминающий протестантские кирки и уже издали видимый на подступах к усадьбе, в которую ведет со стороны шоссе прямая, по оси дома ориентированная въездная дорога-аллея».

− Девочки, хорошо бы нам прогуляться до обеда. Давайте пройдемся по верху, не будем спускаться, − сказала Алла, вставая с кресла. Надя и Рая, размякшие, вяло последовали за предводительницей. А за ними и Маша, поблагодарив библиотекаршу.

Сначала подруги прошлись к храму, прогулялись вдоль маленького прудика с беседкой правее храма, а потом по тропинке дошли до дворца.

− Каждый день не устаю восхищаться этой красотой! Может ли она надоесть? − удивлялась Рая.

− А представьте, как все преобразится, если еще и храм будет действующий, наполненный молитвой! Красота внешнего мира и духовного вместе… − Маша оглянулась назад, на церковь, и посмотрела на небо. Сегодня оно снова было в облаках, но белых и легких.

На следующий день, выдавшийся солнечным, подруги побывали в Саввино-Сторожевском монастыре. А через день Алла, Надя и Рая поехали в Звенигород без Маши, поскольку у той заныла спина. Оставшись одна, Маша принялась дочитывать книгу на балконе.

Собрание книжного клуба

После двух дней поездок и прогулок под солнцем у Нади поднялось давление. Она не могла ни лежать, ни сидеть, поэтому Маша привела ее к себе в номер и усадила в кресло − так, полулежа, Наде действительно стало легче. Выходила она только в столовую да на балкон.

Солнце засветило еще ярче, становилось жарко. Без Нади подруги спустились к пруду и даже прошли еще дальше − к реке. Там можно было посидеть на лавочке или на песке и позагорать.

− Прогреем косточки, − сказала Маша.

− До моих косточек еще добраться надо, − заметила Алла.

− А я посередине между вами, − заключила Рая.

− Золотая середина! Все хорошо в меру, − сказала Маша.

− Да уж… Мера − самое скучное в молодости, ценнее становится лишь с возрастом, − заметила Алла.

− Мудрость, − заключила Рая.

Разговор тихо и неспешно шел сам собой, все трое завороженно смотрели на плавное течение реки, как играют солнечные блики на ее поверхности. Но вдруг откуда-то послышались долбежные звуки современной музыки и повеяло запахом костра.

− Дачники, у кого-то из тех домов, − догадалась Алла, − осмотревшись по сторонам и махнув в сторону богатых дач наподобие особняков. − Шашлыки будут делать. Пора и нам на обед.

К вечеру у Нади давление нормализовалось, и подруги собрались вчетвером в люксовом Машином номере для обсуждения книги. А вместо вина решили пить морс, который Алла купила накануне в Звенигороде.

− Итак, девочки, сначала общее впечатление от книги. Стоило ли ее читать?

− Как ты провокационно спросила, − Рая подсела к Алле на кровать, в то время как Надя и Маша разместились в креслах.

Солнце закатывалось за верхушки деревьев, освещая оранжевыми лучами комнату, а из открытого балкона слышалось пение птиц и чувствовалось дуновение мягкого ветерка.

Оказалось, что книга всем понравилась. Но впечатления разнились.

− Когда-то новаторством было писать о женщине, сделать ее главной героиней, а теперь, в какой-то степени еще больше новаторства, точнее, тенденция наметилась − описать состояние, попытаться понять женщину, у которой большая часть жизни позади, − высказалась Рая.

− И она даже что-то очень важное впервые для себя открывает, − продолжила Маша.

− И познает саму себя, − Алла.

− Девочки, а как психологически тонко расписана глава, где Оливия приезжает навестить сына. − Надя.

− Это точно, непонимание, обида, вроде бы, молодежь виновата. А вот такая и родительская любовь − искореженная эгоизмом, − Маша.

− Я эту главу аж два раза прочитала, призадумалась, − Алла.

− А еще очень интересно выведено автором в конце, как чувство к новому мужчине, даже не чувство, а понимание его вдруг открывает прошлое, Оливия понимает своего умершего мужа, с которым прожила столько лет, но не замечала, в чем была не права. − Рая.

− У тебя также получилось? − Алла.

− У меня не так… У меня другое, даже наоборот. Я почувствовала, что такое забота, нежность и принятие меня… Но ведь тоже это почувствовала благодаря знакомству с мужчиной.

− Девочки, а как хорошо обсуждать эту книгу на закате! Символично − закат. − Маша.

− Выпьем же за прекрасный закат в нашей жизни! Пусть он будет долгим! − Алла.

− И благодатным! − Маша.

Осушив стакан с морсом и довольно причмокнув, Алла задала завершающий вопрос:

− Итак, девочки, мы соглашаемся с присуждением роману «Оливия Киттеридж» Пулитцеровской премии?

− Соглашаемся!

− Но что-то мне все равно хочется выйти на улицу просвежиться. Кто со мной?

Все трое захотели присоединиться к Алле. Они вышли в сумерки, очертания церкви и дворца сквозь деревья, да и сами деревья виднелись размыто, как на полотнах импрессионистов, а птицы продолжали голосить. Воздух снова стал свежим, повеяло прохладой. Подруги быстро замерзли и вернулись в здание.

Вскоре каждая засыпала в своей кровати. Алла с удивлением успела подумать, что прекрасно провела вечер и без вина. Сегодня ей не понадобилось не только вино, но и встряска, изнеможение, до которого она себя доводила танцами, поездками, приключениями, чтобы вымотаться и уснуть.

«Дружба − самое достойное, что есть в моей жизни. Остальное − либо не смогла создать, либо не смогла сохранить», − подумала она, тихо погружаясь в сон.

Жара

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему», − писал Лев Толстой в романе «Анна Каренина». То же можно заметить и в отношении погоды: каждый ненастный или изменчивый день проходил в санатории с особенностями, которые запоминались и благодаря которым эти дни различались. А вот наступившая жара залила память и ощущения ярким солнцем и негой.

Подруги то прятались в тени вековых деревьев, то спускались к пруду или загорали у речки, прерываясь на еду. Хотя в начале наступившей жары было одно из ряда вон выходящее событие. Маша снова собралась в Саввино-Сторожевский монастырь в день Святой Троицы.

− На Троицу и следом в Духов день земля − именинница, как говорила моя бабушка. Алла, помоги мне, пожалуйста, сорвать несколько веточек березы. Вы поедете со мной?

Подруги охотно согласились, не ведая, каково им придется. Вернулись обратно, когда санаторный обед подходил к концу, поели и кое-как доплелись до своих номеров, имея одно желание на троих − рухнуть в постель. Только Маша, сев в кресло, счастливо вздыхала, любовалась освещенными ветками березы и не думала спать. А дело в том, что после праздничной литургии были долгие коленопреклоненные молитвы. Вот их вместе с жарой с непривычки Алле, Рае и Наде оказалось вынести не по силам. А Маша из-за больной спины не могла кланяться − она просто стояла у стены, погрузившись в молитву и вдыхая запах травы, разбросанной по всему храму.

Это было воскресенье. С понедельника жара продолжала усиливаться, как бы вознаграждая подруг такой последней неделей их пребывания в санатории за прошлые дождливо-прохладные дни.

Когда температура поднялась выше тридцати градусов, подруги стали выходить на улицу только утром и вечером. После обеда всем четверым хотелось спать, а перед ужином ходили в бассейн. Даже Маша опускалась в освежающую воду. Вечером подолгу гуляли, сидели под светом фонарей на лавочках около санаторного здания. Возвращаясь в свои номера, по-прежнему слышали звуки работающих телевизоров из других номеров.

− Надо же, в такую погоду сидеть в номере и смотреть в этот ящик, − удивилась Алла.

− А жизнь проходит мимо, − поддержала Рая.

− Страшно представить, если дети потом также вот будут проживать оставшиеся годы, − Надя махнула рукой в сторону номеров.

Маша сочувственно кивнула.

− Хуже − в виртуальной реальности, − сказала Алла. − Впрочем, мы с вами сейчас не смотрим телевизор. Есть надежда, что и не все будут захвачены виртуальным миром.

− Для этого надо не бегать от самого себя. Это самое сложное − остаться в тишине наедине с самим собой. Сразу начинают рассыпаться иллюзии, − заметила Маша.

− До сих пор учусь, − усмехнулась Алла.

Надя в который раз зевнула, ее очень сильно клонило в сон от вечернего воздуха. Глядя на нее, разом зазевали и остальные, прикрывая рты руками. И разом спохватились, прыснув со смеха.

Все когда-нибудь заканчивается, или все только начинается

Накануне отъезда подруг из санатория Геннадий позвонил Рае и сообщил, что предупреждают о надвигающейся непогоде, поэтому он сам приедет на машине и заберет всех четверых. Рая вежливо отказалась, но точку поставила Алла − ей понравилось это предложение.

Двадцать восьмого июня подруги последний раз позавтракали в санатории и пошли за чемоданами в свои номера. Алла, выходя, окинула взглядом комнату, чтобы убедиться, что ничего не оставила из вещей. Рая вышла на балкон попрощаться с прекрасным пасмурным видом, а затем ностальгически взглянула на комнату, прежде чем закрыть за собой дверь. Надя закопошилась, поправляя и так уже идеально заправленную постель − чтобы было, как в день заезда. А в ванной сложила использованные полотенца и расправила на вешалке банный халат, чтобы все выглядело аккуратно. Маша перекрестилась перед своими иконками, попросив у Бога благословения в дорогу, и убрала их в сумку.

Затем все четверо сдали ключи на первом этаже и вышли на улицу. В воздухе расплылась душная тишина. Было ровно десять, а Геннадий еще не подъехал.

− Рая, позвони ему. Понедельник, утром не должно быть пробок в нашу сторону. Наоборот, все едут в Москву с дач, − сказала Алла.

Геннадий ответил и извинился, что сам не позвонил сообщить о задержке − при выезде из города начался сильный ливень с порывами ветра. Движение на дороге замедлилось.

− Гена, ничего, мы подождем. Главное, будь осторожен, не спеши, − попросила Рая.

Когда же он подъехал, то дождь уже зарядил и по санаторию. Алла в интернете на смартфоне вычитала, что порывы ветра в Москве будут только усиливаться, выпадет огромное количество осадков.

− Сам-то я ничего, доехал бы и обратно. А вот вас не хочется подвергать опасности, − произнес Геннадий, подъехав прямо к крыльцу и выйдя из машины к ожидавшим дамам. − А нельзя ли вам остаться в санатории еще на сутки? В Москве в июне не раз бывали ураганы, сегодня, видимо, тоже будет.

Рая, Надя и Маша заохали, растерявшись. Алла же вернулась в здание и подошла к стойке администрации, где ей ответили, что все номера заняты. Не успела она снова выйти на улицу, как в вестибюль шумно ворвались остальные. Оказывается, дождь усилился, стал не прямым, а с порывом ветра, и моментально брызнул на них так, что и козырек на крыльце уже не спасал.

Алла переглянулась с Геннадием − они двое чувствовали ответственность за других. Надо было принимать решение.

− Так, давайте присядем. До Звенигорода, видимо, тоже не дело ехать… Нужно попытаться снять квартиру в домах, которые около санатория, − Алла стала размышлять вслух, чтобы слышал Геннадий.

Тот согласился. Алла открыла на смартфоне карту, Геннадий подсказал координаты. Затем она задала поиск по параметрам на сайте аренды жилья. И не прошло и часа, как они, мокрые, но бодрые, вошли в арендованную квартиру на семнадцатом этаже, оставив машину во дворе с мокрым от их одежды салоном.

− Вот судьба! − воскликнула Алла, увидев вид из окна.

− Потрясающе! − воскликнула Рая, а Геннадий улыбнулся, выдохнув.

Окна выходили на санаторий, который маленьким пятном виднелся сквозь пелену дождя, и угадывались звенигородские дали.

Поскольку квартира была однокомнатной, то каждая из подруг по очереди сходила в ванную и переодела одежду из чемоданов. А Геннадий махнул рукой − так высохнет, ведь сменной у него не было.

− А есть уже хочется, − заметила Алла. − Кажется, в нашем доме магазин.

− Давайте я спущусь, − предложила Надя. − Сделаю вам хороший обед!

− Скорее, ужин, − заметил Геннадий. − Я с вами, помогу сумки донести.

− Я тоже пойду, сегодня первый день поста, выберу что-нибудь постное, − сказала Маша, держась за спину. Спина от непогоды и резких движений начала ныть.

− Нет уж, оставайся здесь, мы все купим, что надо, − скомандовала Надя.

− Не забудь, пожалуйста, бутылку красного сухого, − попросила Алла.

К вечеру дождь стих, над землей поднялся туман. Надя приготовила ужин, отгоняя подруг − ей не нравилось, когда на кухне отвлекали разговорами и некстати пытались помочь.

− Лучшая помощь, когда меня никто не отвлекает от процесса, − пояснила она.

Тем временем Геннадий включил телевизор, чтобы посмотреть новости, и Рая с Аллой и Машей присоединились к нему. Все уже успели связаться со своими близкими, расспросить, все ли с теми в порядке, и рассказать о себе. Теперь же сочувственно следили за кадрами из Москвы, показывающими потоки серой воды, подтопленные автомобили, поваленные деревья в нескольких местах столицы.

Надя заглянула в комнату и позвала ужинать. И пока за окном туманные сумерки сменялись темнотой ночи, друзья, не спеша, поедали спагетти с мидиями, приготовленными на белом вине, и пили красное. Кто не постился − а это все, кроме Маши, ели еще мясную и сырную нарезку.

− Вкусно! − похвалила Алла.

− Ты же мне открыла морепродукты, − сказала Надя. − Помнишь, как уговаривала попробовать, а я боялась этих морских гадов, думала, что выплюну?

Геннадий усмехнулся.

− Вот-вот, − продолжила Надя. − Муж до сих пор не хочет пробовать, а девочки с удовольствием едят. Иногда даже приносят лапшу… как ее там…

− Удон? − подсказала Алла.

− Да, удон с морепродуктами. Трата денег, но им нравится чувствовать себя самостоятельными и благородно время от времени освобождать меня от готовки ужина. Честно говоря, за всю жизнь столько наготовилась, что действительно надоело. А с другой стороны, привыкла. Даже тянет приготовить, накормить.

− Спасибо, Надюша, − накормила и нас, − сказала Рая.

− И даже постное блюдо на всех сделала! − согласилась Маша. − Дай Бог тебе здоровья!

− Сейчас и чай попьем, − довольная Надя встала из-за стола, чтобы сменить тарелки на чашки.

На сытый желудок и от душистого чая всем захотелось поговорить по душам.

− Ну, девочки, не жалеете, что потратили деньги, оставили своих родных, дом, и провели целый месяц в санатории? − спросила Алла.

− Было замечательно! − воскликнула Рая и, посмотрев на Геннадия, потупила свой сверкающий взор.

− У меня даже небольшая ломка произошла, − призналась Надя. − Роскошь ничего не делать, не надо суетиться. Я отдохнула и поняла, что с удовольствием возвращаюсь домой с новыми силами. А то уже ворчать стала на своих, не осознавая, что накопилась усталость.

− И у меня ломка была, − сказала Алла. − Я боялась тишины, одиночества и даже поначалу засомневалась, выдержу ли четыре недели.

− Режим, четкий распорядок дня не дает заскучать, − вставил Геннадий. − Я и не помышлял о приключениях, романтике. Но «передо мной явилась ты…».

Все заулыбались и вслед за Геннадием посмотрели на Раю. Та дотронулась рукой до розовой щеки, а на руке блеснул изумруд.

− Кому что, но каждому − свое, − заметила Маша.

− Так, еще один перл. За тобой хоть записывай, − сказала Алла.

− Маша-философ, − согласилась Надя. − Так вот идешь по жизни, смотришь себе под ноги, а она как скажет что-нибудь из… высокого, так о небе сразу вспомнишь.

− Ну, девочки, прям уж! − отмахнулась Маша. − Но ведь действительно каждый вынес из поездки нужное для него. Правда, у вас вот серьезные итоги, мысли, ощущения. А у меня комедия, но поучительная.

− Что за комедия? − не понял Геннадий, а подруги догадались.

− Побыла королевой!

− Пришлось ей снять номер-люкс, возили ее, обхаживали из-за спины, − пояснила Алла и с нежностью посмотрела на подругу.

− И такая благодарность вам, девочки! − Маша захлопала глазами, боясь прослезиться. − И сейчас вот как хорошо получилось благодаря Геннадию!

Алла, Надя, Рая и даже Геннадий почувствовали что-то мягкое на сердце и на время замолчали.

А потом спохватились, что засиделись допоздна. Пора было идти укладываться спать. Геннадий решил переночевать на кухне, оставив комнату в полное распоряжение дамам.

Завтра им в дорогу домой, куда они вернутся ставшими родными друг другу.