Kitobni o'qish: «Там, где летают Драконы»

Ожидание праздника

Свет фонаря разбегается по снегу золотистыми змейками. Легкий морозец щиплет за щеки, нос, подгоняет. Я иду вприпрыжку, несмотря на два тяжелых пакета. В такт шагам весело хрустит снежок, подбадривает меня. Скоро праздник! Сергей обещал приехать. Радость согревает, улыбаясь, я свечусь от счастья.

После рейда по продуктовому рынку в поисках деликатесов, я забежала в магазин "1000 мелочей" и купила большую кружку. Вся посуда в моем доме – женская, маломерная. Сергей всегда недоумевал, как можно пить чай из таких крохотулей. В его мужской руке мои кружки смотрелись нелепо. Сегодня я купила для него большую кружку. И декор на ней был соответствующий – море и солнце. Все, о чем мы мечтали.

"Я знаю – это любовь, я верю – это любовь", – мурлычу про себя. Мороз усиливается. Легкое облачко пара моего дыхания взлетает вверх, украшает инеем мои ресницы. А я плыву на облаке воспоминаний о нашей последней встрече. Правду говорят, счастье – окрыляет.

Месяц назад Сергей сломал руку, но все равно примчался ко мне за сотни километров. Несколько счастливых дней. Наваждение или любовь? Хотя, какая разница, если я чувствую себя рядом с ним восемнадцатилетней девчонкой. Стоит подумать о Сергее, как сердце уже стучит так, будто хочет вырваться, унестись к желанному мужчине. Все, все мне нравится в нем. Запах, прикосновения – нежные, порой грубоватые в порыве страсти. Нравится, как искренне Сергей восхищается мною. Верю, для него я – самая прекрасная женщина на свете.

Зазвонил телефон, я с трудом выковыряла его из сумочки.

– Бездна скопившихся артефактов, – шепчу, но предвкушение услышать любимый голос погасило раздражение.

– Я не приеду, не смогу. С детьми еду к брату, – Сергей замялся, а потом извергнул тысячу оправданий. Я замерла, не понимая ни одного слова. Тягучая тьма обвила коконом. Чудная ночь, радость исчезли, слизанная парой слов: "я не приеду". Мир завертелся вместе с падающими звездами, не исполнившими желания. Я так надеялась встретить Новый год вместе с ним, чтобы… жить долго и счастливо.

– Ты обещал! – от крика растрескались губы, заливая мир кровью. Соленое горе кляпом заткнуло рот, не давая дышать.

Скинула вызов, не в силах пошевельнуться. Сердце медленно выстукивало – "не может быть". Боль съела счастье. Я сгорбилась, как старушка, и побрела домой.

Дома разобрала пакеты с продуктами и долго с грустью рассматривала рисунок на новой кружке. Вздохнув, спрятала в дальний угол кухонного шкафчика.

"Может, зря я накричала? Это жизнь. Хорошо влюбляться в восемнадцать лет, когда не связан обязательствами перед детьми, родителями, бывшими. Хотя, что это я? Разве любовь можно измерять обязательствами? И потом, он же не сказал, что мы расстаемся", – страдания бессонной ночи утопили меня в бездне отчаяния.

Закрываю глаза, и призраки счастья и страсти накрывают штормовой волной. Что может быть хуже, чем одной лежать в кровати? В той кровати, где милый ласкал и целовал меня. Где желание соединяло нас в единое целое, и наслаждение взрывалось внутри, наполняя негой. Мир принадлежал только нам двоим. А теперь от этого ложа страсти веет могильным холодом. Горе – ледяным саваном укутывает меня.

Утром домашние дела примирили с реальностью. "Как бы то ни было, несколько счастливых дней у меня никто не отнимет. Теперь знаю – ради чего стоит жить", – до блеска я натирала хрустальные фужеры, прячась от тоски за монотонностью движений. Генеральная уборка навела порядок не только в доме, но и в сознании. А за окном солнце разбросало лучи по белоснежному покрывалу, завораживая брильянтовыми переливами в сосульках на карнизах. Прыгали солнечные зайчики по засыпанным снегом веткам деревьев, дарили надежду.

Но к вечеру, вместе с кровавыми лучами заката, к сердцу подкралась тоска. Скрутила путами безнадежности, погасила последние огоньки радости. Я уставилась в темноту окна, а видела заснеженный двор и призраков. Как мы стояли вдвоем у машины, как сжимал милый в объятиях. Сливались наши сердцебиения, пьянил звук любимого голоса. Стояла бы я так вечность, слушая его обещания о скорой встрече.

Встряхнула головой, прогоняя наваждение. "Глупая! Старая и наивная", – слезы спрятали реальность. Поняла, почему люди спиваются при расставании: бояться сгореть в круговороте воспоминаний. А я выпила снотворное, помедлив, добавила еще одну таблетку. Покрутила в руках блистер. "А что если?" – кольнуло под сердцем. Искушение.

Провалилась в тяжесть сна. Привиделось море, дом на песчаном берегу, я поднимаюсь на крыльцо, захожу внутрь. И не могу выбраться из лабиринта комнат. Проснулась резко, будто и спала. Погуглила. Интересно к чему такое снится? Интернет обнадежил – к переменам.

"Я сильная, смогу пережить это", – заставила выползти себя из кровати, чтобы опять не провалится в неисполненные желания. Предпраздничная суета помогла забыться. Монотонная нарезка салатов похожа на медитацию. Создавая с помощью ножа кулинарное чудо, есть повод поплакать, шинкуя лук. Растворить боль в жгучих слезах забвения.

В ожидании гостей неторопливо сервировала стол. Потом спохватилась, заметалась, приводя себя в порядок. У женщины есть одно преимущество перед мужчиной, она может спрятать за ярким макияжем свои проблемы и страдания. "Заново придумать себя, не утопая в меланхолии", – я старательно нарисовала стрелки на веках, придавая томную небрежность заплаканным глазам. Помада оттенка пьяной вишни соблазнила губы изогнуться в самодовольной улыбке.

– Я не дам испортить себе праздник! – подмигнула своему отражению в зеркале.

Долгожданные гости принесли настроение радости. Под звон бокалов прощались со старым годом, с прошлыми обидами, беззаботно смеялись, предвкушая новое счастье. Дарили друг другу милые безделушки, надеясь, что они станут амулетами удачи на целый год.

Даже не помню – загадывала ли желание. Старалась не думать о Сергее, чтобы не попасть в ловушку воспоминаний и обиды. Хотела забыть, хоть ненадолго.

В новогоднюю ночь перезвоны хрустальных бокалов и радостный смех превращаются в мелодию ожидания счастья. Теплые слова пожеланий, дружеские объятия позволяют забыть об одиночестве. Провожая друзей, я разложила оставшиеся салаты по контейнерам и раздала. Ведь мне некого кормить.

"Ну и ладно", – я меланхолично помешиваю шампанское, взрывающиеся пузырьки гипнотизируют, растворяют мою тревогу. Бессонница не спрашивает, когда приходить. Тишина пугает, напоминая об одиночестве и несбывшихся планах. Включила телевизор, чтобы посмотреть давно скаченный фильм. Нашумевшую мелодраму в стиле фэнтези, мистики и страстных романов. Все, о чем любят мечтать одинокие сердца, наполняя себя дофамином чужих радостей.

"Неужели все? Сказка закончилась?" – я то ли дремала, то ли погружалась в сюжет фильма, зовущего в мир грез.

Пролетая над мечтой

Боль сторожила, ждала. Вытянула из беспамятства, захватила. Мелкими жгучими осколками расползлась по телу. Резанула и оглушила липкая вонь, проникающая в легкие. Ника, преодолевая сопротивление собственного тела, прячущегося от боли в небытие, открыла глаза. Постепенно привыкая к темноте, разглядела, что ее клетка находится в огромной пещере. В середине пещеры в потолке была огромная трещина в скале, через которую виднелся кусочек неба. Солнечные лучи пытались разогнать тьму, но гибли в середине пути, истощенные магией, опадали блеклой пылью. Ника рассмотрела и свою ужасную клетку: грязную и в ржавых потеках. Воздух душил сводящим с ума железистым запахом крови.

Память возвращалась кусками. Мозг, выталкивая, рождал воспоминания. Последнее – стремительное падение в неизвестность.

С Грегори Ника познакомилась на ежегодном осеннем балу. Она с трудом достала приглашение, прибегая к лести и даже обману. Ведь ей уже восемнадцать! Почти старуха, а еще ни разу не была на настоящем балу. А ведь всем известно, что именно на осеннее торжество прибывают заморские гости. И ей надо обязательно познакомиться с одним из них, таинственным и могущественным. Она не могла отказаться от задуманного.

Мама назвала ее Вероникой, в честь какой-то любимой героини. Но Ника терпеть не могла это имя, оно вызывало у нее приступ меланхолии. Имя могло принадлежать только жеманной красавице в напудренном парике, с искусственной мушкой над напомаженными губами. Ника выбрала сокращенный вариант своего имени. "Победа" – больше подходило к ее характеру. Быстрая, резковатая в движениях, с небрежной копной рыжеватых волос, закрученных в узел. Она предпочитала одежду в мужском стиле, естественно насколько позволяли приличия.

Ника очень любила своих родителей и не хотела их расстраивать. Добрые и славные, они очень дорожили своим положением в обществе, и каждый раз огорчались при малейшем намеке на ее непослушание. Мысль о том, что про единственную дочь могут ходить сплетни, повергала их в отчаяние. Если бы они узнали правду об истинной ее цели на балу, то… об этом Ника даже боялась думать. Хотя она так устала притворяться, прятать себя настоящую. Надеясь, что это будет лучший вечер в ее жизни, Ника одела белоснежную блузку, расшитую бисером и серебром, сиреневую шифоновую юбку, которая выгодно подчеркивала талию и бронзу загорелых лодыжек. Только в одном не изменила своим привычкам – удобные туфли всегда лучше хрустальных.

Грегори взглядом обшарил бальный зал. Он знал, дебютантки на балу – лакомый кусочек для таких, как он. Их наивность и желание понравиться восхищали его, разжигая древние инстинкты. Необычную девушку он приметил сразу. Она скрывала блеск любопытства в глазах, прикрывая веки, изображая томную невинность, но ее выдавали губы. Непрестанно покусывая губы, Ника скрывала лукавую улыбку.

"А девица знает, что хочет!" – предвкушение увлекательной игры возбудила Грегори. Он решительно направился в сторону незнакомки. Приветственные любезности и поток комплиментов растопили скрытое недоверие, и девушка поведала ему необычную историю.

Изумленный Грегори ненавязчиво, словно случайно приобнял новую знакомую, вышел с ней на балкон. "Может, стоит отказаться от намеченного плана?– предчувствие дрожью завоевало тело и разум, – девица слишком странная, одержимая своей мечтой". Но в тоже время необычность, темперамент Ники привлекал его. Она могла бы стать жемчужиной в его коллекции. Нет! Скорее брильянтом. Грегори слишком был самоуверен и любил себя. Да и ветер сегодня был попутный, так что глупо было отступать. И лишать себя такого удовольствия.

Он пригласил ее на прогулку, обещая показать самое романтичное место в городе.

– Офигеть, как романтично! – Ника надеялась, что звук собственного голоса развеет наваждение. И она опять окажется на крыше, где любовалась закатом и переливами багряных лучей светила на серебристой чешуе нового поклонника.

Кто из девушек не мечтает покорить дракона? Чувствовать зависть подруг, летать в облаках – во всех смыслах. Какая ирония! Мечтая возвыситься, Ника рухнула… даже не в бездну, а просто свалилась в какое-то дерьмо.

В метре от места заточения Ники стояла такая же клетка, в которой томилась белокурая принцесса. Ее бальное платье заполонило все пространство внутри клетки. Отсутствующий взгляд и потеки макияжа на лице от высохших слез говорили о том, что она здесь давно.

С другой стороны от Ники на прутьях своей клетки повисла черноволосая девица с густо обведенными сурьмой карими глазами. Черная краска подчеркивала ярость в глазах пленницы. Исцарапанные руки в переплетении браслетов, грязь, впившаяся в ногти, изодранное красное платье с золотой вышивкой – отчаянно кричали о бесплотных попытках вырваться из плена.

Посреди пещеры возвышался огромный котел на гигантской треноге, казавшейся ногами чудовища. Под котлом кто-то набросал громадную кучу дров. Справа в стене пещеры виднелась обычная резная деревянная дверь. Пол в пещере был выложен плиткой. "Это имитация приличного дома или остатки былой роскоши?" – удивилась Ника.

Неожиданно в другом конце пещеры зажглась свеча, выхватив из темноты толстую руку, искореженную ямами целлюлита. Выползла, кряхтя, мерзкая ведьма, с трудом передвигая столбы ног. Мутным взглядом чудовище обвело свое владение, потом внезапно резким рывком протянула руку к черноволосой девице. Рука словно трансформер удлинилась, протиснулась между прутьев, раздался жуткий крик, что-то с треском костей стукнулось о железо. Последний вздох пленницы мелодичным звоном уплыл ввысь.

Нахлынувшая тишина оглушила. Вика провалилась в беспамятство, страшась даже предположить, что произошло. Очнулась от громкого звука сытой отрыжки. Под котлом громко потрескивали дрова, кипело варево. Сытая и довольная ведьма в благодушном настроении начала поучить оставшихся пленниц уму-разуму.

– Тьфу, ты, – ведьма поковыряла в зубах косточкой лягушки, с трудом вытянув кусочек застрявшего мяса, – и что за принцессы пошли? Тощие, жилистые. Попы они, видишь ли, качают, а мне тут давись, зубы ломай.

– А ты не ешь, и не подавишься, – буркнула Ника, встряхнула волосами, прячась за ними от происходящего кошмара. Ведьме дела не было до страданий пленниц. Непонятно, зачем она разговаривала с ними? Чтобы довести их до отчаяния? А может просто от скуки.

– Ты бы умничала раньше, прежде, чем верить бредням. Теперь сиди и помалкивай! Я тут решаю, кому и что делать, – ведьма захохотала. Эхо прокатилось по темным закоулкам пещеры, отразилось от гранитных выступов, сотрясло округу.

– Надо же быть такими дурами, чтобы верить в сказки. Дракон всегда остается драконом. Небо и свобода! – вот девиз их братства. А женщины нужны, как артефакты! Напитаться энергией для сражений, – ведьма развела руками, подтверждая свои слова.

– Неет!!! Мой Грегори не такой! – завопила златовласая пленница, – он вернется и спасет меня. Я вообще случайно выпала из его лап. Он видимо извелся от того, что потерял меня.

"Грегори?! Твою ж, мать! Козлина летучая! Видимо он поставляет этой ведьме таких идиоток, как я", – Ника вскипела, но вслух ничего не сказала. Не хватало провести последние часы жизни, споря с этой разряженной куклой.

– Каждая!!! Жаждет укротить дракона, испытать силу своих чар. Уверена, что он станет таким, как ей хочется. Покорный дракон! – хозяйка пещеры искренне возмущалась наивностью и глупостью представительниц женского племени, – для дракона самое желанное – небо. Он улетит, сжигая все, что еще вчера радовало глаз. В небе – свобода, а куда потом приземляться дракон выбирает сам.

– Неправда!!! – захлебываясь в слезах и рыданиях белокурая принцесса, – Грегори выдаст мне особое драконье Посвящение, и у меня вырастут крылья. Мы всегда будем вместе!

– Вот, бестолочь, – начала злиться ведьма, – если бы ты была нужна ему, он бы не таскал тебя в лапах, а позволил бы сесть на спину, создав удобное седло из своей кожи.

Ника, воспользовалась тем, что хозяйка пещеры занята перебранкой, протянула сквозь прутья клетки руку и схватила упавшую с головы соседки шпильку. Взглянула на ведьму, чтобы проверить, не заметила ли она движения. Посмотрела и застыла, от волнения втягивая в себя тошнотворный запах ночных фиалок, брошенных в варившееся зелье. Старая обрюзгшая туша тела ведьмы таяла, утончалась, розовела, приобретала идеальный силуэт манекена из отдела женского белья.

"Так, теперь старухе точно будет не до меня", – Ника обратилась ко всем богам и духам, которых знала. Молитва помогла. Замок клетки открылся удивительно легко. И слева дунул ветерок, будто указывая направление побега. Что было дальше, Ника плохо помнила. Казалось, ветер вынес ее наружу, настолько все стремительно произошло.

Ника бежала, почти не чувствуя боли. Ужас вытеснил все мысли, чувства. Она внезапно ослепла и оглохла от этой волны страха. В лесу было темно, но выбежав на поляну, Ника попала в поток света полной луны.

Поверила в спасение, но поспешила. Споткнулась о камень и упала на ободранные колени. Ника закусила губу, сдерживая крик боли. Сотни острых иголок проткнули кожу, по кровотоку, раздирая сосуды, проникли в мозг. С трудом перевернулась, села, глубоко вдохнула. Словно кислород мог уменьшить боль. Очень хотелось лечь, провалится в беспамятство. И этот кошмар исчезнет, а она проснется в своей кровати.

"Будь, что будет! Нет сил!" – Ника утонула в волне безразличия и рухнула в траву. Светлячки закружились вокруг лица, успокаивая. Ника выдавила улыбку – мир не зависит от ее страданий. Внезапно зашумели кроны деревьев, вихрь пробежался по траве, огромная тень накрыла поляну. "Дракон!", – слезы бессилия скрыли реальность, Ника не могла решить: "что делать?". Закрыла глаза, затаила дыхание. Так она пряталась в детстве. Убегая от реальных страхов в сон.

И с чего все началось? Она влюбилась в Трубадура. Копна золотых волос, неправильные черты лица скрывались за бездонными голубыми глазами. И губы. Мягкие, нежные. Как он целовался! Ника забывала обо всем, украдкой ускользая из дома на свидание.

"Да, согласна," – стучало сердце Ники, завороженное отблеском луны в глазах любимого и его песнями про вечную любовь. Верила, поет только для нее. А потом оказалось, что Трубадур больше всего любит свои песни и восторг поклонниц. Мутная боль ревности завладела, оплела. Печальная Ника сидела в парке на скамейке, издалека наблюдая, как окруженный толпой поет Трубадур.

– Страдаешь? – подошла незнакомая девица. Ника нахмурилась, отмахнулась от нее, как от назойливой мухи. Девица ее раздражала: слишком дерзкая, как угловатый подросток, но свои аппетитные формы обтянула комбинезоном из лаковой кожи, а ее вызывающий макияж в полутьме походил на карнавальную маску.

"Никогда не разговаривай с незнакомыми", – шаловливый ветерок зацепился за локон Ники, пытаясь заглушить слова.

– Я тоже когда-то страдала, – девицу не смутило нежелание общаться с ней, – даже хотела приворожить.

– Приворожить? – Ника посмотрела в глаза незнакомки и заметила спрятанную в глубине зрачков грусть.

– Ага, глупая была и наивная, – нервно хохотнула девица.

– Почему? – Ника не отводила взгляда от девицы, хотя знала, что это не прилично. Тенью гримаса боли пробежали по лицу незнакомки.

– Для хорошего приворота нужна чешуя дракона. Но надо не купить, а добыть самой. Очень рискованно. Можно лишиться жизни. Трубадур того не стоит, – девица резко развернулась и исчезла в темной аллее.

"А я хочу! Он будет моим! И только моим", – злобная усмешка исказила лицо Ники. Жаль, что люди не видят себя со стороны. Может быть, испугались, одумались и отказались от безумных авантюр. Гордыня, как вирус безумия, поглощает человека. Смертный грех вползает в душу с ловкостью и быстротой змея искусителя. Зло, как и тьма, быстрее света. Только сила любви спасает от тьмы.

С этого вечера Ника все время думала только о том, как достать чешую дракона. Она узнала почти все об этих загадочных существах. Достала приглашение на тот злополучный бал. Но ее знаний и желания оказалось недостаточно. Сначала Грегори очаровал, скорее, околдовал ее, а потом эта жуткая пещера. И тут только Ника поняла, что пытаясь добиться желаемого, она совсем забыла о Трубадуре. Желание победить оказалось сильнее влюбленности. А сейчас, столкнувшись со смертью, поняла – Трубадур с его тщеславием совсем не стоил таких жертв. "Права была девица", – усмехнулась Ника, ожидая нападения дракона.

Любопытный луч солнца скользнул по щеке, попытался залезть под сомкнутые веки. Разбудил. "Надо же, жива!" – потянулась Ника и чуть не закричала. За ночь измученное тело занемело, и теперь от судороги скрючило тело острой болью. Стиснув зубы, потихоньку начала разминать свои мышцы. Стало легче. Вспомнилась рыба, извивающаяся на крючке. Расслабилась, поблагодарив проведение за спасение.

Наверное, ночью ее спасло то, что погрузилась в воспоминания и перестала бояться. Говорят, страх добычи притягивает хищников. Дракон тоже находит жертву, учуяв выброс адреналина в кровь. Для него это след, наполненный ужасом и отчаяньем.

Ника лежала на краю небольшой поляны, смотрела на голубое небо. Сейчас, чудом избежав смерти, она поняла – самое прекрасное – это небо и солнце, наполняющее мир теплом. Жить и чувствовать эту небесную любовь – счастье.

Встреча

Ника не знала, где родной дом, но точно знала, что теперь ее жизнь изменится. Дыхание смерти – лучший стимул к жизни.

Ника растерялась, не зная куда идти. Все, как в сказке. Налево пойдешь, направо или вперед – обязательно потеряешь дорогое. В жизни все время приходится делать выбор, отказываясь от желаемого. Внезапная тишина вывела ее из задумчивости. Полное отсутствие звуков разбудило древний инстинкт самосохранения. Ника почувствовала приближение невидимого противника.

– Ну, вот и все, – сжалась в комок Ника, ожидая неминуемого финала, – только нашла смысл жизни… и вот.

Встрепенулась, как синичка перед сражением с кошкой. Напряглась, всматриваясь в переплетение деревьев. С надеждой ухватилась за мысль, о том, что это не дракон. Здравый смысл подсказывал: не пробраться ему сквозь чащу, и скорее всего бы он напал с высоты, сверху. Мелькнул серебряный отблеск среди деревьев. На опушке леса появился незнакомец. Ника готова была поклясться, что он материализовался из неоткуда. Человек не может возникнуть из странного серебристого свечения.

Любопытство победило страх. Ника исподлобья настороженно рассматривала незнакомого мужчину. Он был высокий, темноволосый. На его лице царила добродушная улыбка, ее золотистый отсвет прятался в зелени глаз незнакомца. Ника никогда не видела, чтобы так улыбались. Плохой, злой человек не смог бы так раскрыть свою душу. Ника вздохнула с облегчением.

– Я не настолько кровожаден, чтобы есть прекрасных странниц, – засмеялся незнакомец.

– Ага, самая прекрасная, – усмехнулась Ника, посмотрев на свое изодранный в клочья наряд, – если только в этом лесу.

– Я – Алман, – незнакомец протянул руки ладонями вверх, показывая добрые намерения и отсутствие оружия.

– Я – Ника, – девушка приветливо кивнула, улыбнулась, не переставая внимательно рассматривать Алмана. Она догадалась, что он показывает ей, что в руках его нет оружия, а в мыслях – нет злого умысла. Одет Алман был странно, точно перенесся с костюмированной вечеринки. На его плечах чудесным образом держался черный плащ, развевающий, как от ветра. Иногда показывалась подкладка плаща – изумрудного цвета с переливами небесной синевы. Темная рубашка расшитая серебряным переплетением узоров почему-то напоминала кольчугу, хотя сверху была надета кожаная жилетка, усыпанная серебряными кружочками. "Может, луч солнца, отразившись от его экзотической амуниции, создал среди деревьев такое яркое свечение? Всегда всему можно найти логическое объяснение", – успокоилась Ника.

– Ты заблудилась? – Алман пытался не испугать девушку своим вниманием. Он знал, что неприлично рассматривать незнакомую девушку, но не мог совладать со своим любопытством. Весь ее внешний вид явно намекали, скорее даже кричали о том, что Нике нужна помощь. Она не просто потерялась.

– Понимаешь, – Ника не знала, можно ли рассказать незнакомому человеку всю правду о своих злоключениях, но участливый взгляд Алмана и потребность разделить пережитый ужас помогли ей принять решение. В конце рассказа она, всхлипывая, рыдала на плече нового друга, размазывая грязь по лицу.

– Успокойся, пожалуйста. Все самое страшное позади, – пытался утешить Нику Алман, хотя уже догадался, что все испытания только начинаются. И неизвестно, сможет ли девушка понять и принять правду.

– Ненавижу! Будь они прокляты! Ненавижу!!! – отчаяние переросло в ненависть. Голос Ники дрожал от злости, взгляд пылал яростью. Алман застыл от изумления. Он не мог предположить, что слабая измученная Ника за секунду превратится в демона возмездия. Алман невольно отодвинулся от нее. Она уже не нуждалась в утешении, и его смутило ее неистовство. В свое время он отказался от мести, ради выживания рода.

– Ненавижу драконов!!! Какая дрянь, этот Грегори! Обманывает девушек, отправляя на погибель. Видимо все драконы таковы! Правильно мне говорила мама. Нельзя им верить, – вспомнив о родителях, Ника захотела домой. Зажмурила глаза, надеясь, что все происходящее всего лишь сон.

– Послушай, – Алман дотронулся до плеча Ники, – нам лучше быстрее уйти подальше отсюда. Наверняка, Ведьма ищет тебя. Она слишком злопамятна, чтобы забыть об ускользнувшей жертве.

– Хорошо, веди, – Нике пришлось открыть глаза. Наваждение не исчезло. Обреченно вздохнув, она последовала за Алманом. Они быстро, почти бегом, пересекли поляну и углубились в лес. Сначала Ника не поняла, что каждый шаг причиняет боль, слишком погружена была в свои мысли. Заметив, что спутница прихрамывает, Алман предложил ей опираться на его руку. Но увидев, что Ника побледнела, закусив губу, предложил немного отдохнуть. Скинул плащ, расстелил его на земле. Ника рухнула, наслаждаясь теплом шелковистой ткани. "Не иначе волшебный", – она погладила ладонью материал, показалось, что изумрудные переливы успокаивают, придают сил.

Алман исчез среди деревьев. Через пять минут он вынырнул из переплетения зеленых ветвей кустарника, неся в руках большой скрученный в кулек лист.

– Поешь. Ягоды почти волшебные, – улыбаясь, Алман наклонился к Нике, показывая красные душистые ягоды, наполнившие кулек.

– Благодарю, – сладковатый, чуть с кислинкой, терпкий вкус ягод не просто бодрил, а словно менял реальность. Пережитый ужас казался дурным сном. Жизнь начиналась сейчас, в этот момент. Прошлое таяло в чарующем соке неизвестных ягод.

– Ты знаешь, не все драконы одинаковые. Впрочем, как и люди, – Алман присел рядом, задумчиво рассматривая что-то невидимое в глубине леса, продолжил, – в моем племени поговаривают, что Ведьма мечтала стать самой могущественной в своем мире. Она соблазнила Драко, предводителя драконов, чтобы овладеть его магией. Ведьма перетянула Драко на сторону зла, но почему то драконья магия не стала ей подвластна. Ведьма, к удивлению всех и прежде всего себя, родила сына Грегори. Она всегда упрекала сыночка, что он испортил ей жизнь, хотя его растил отец. Ведьма то осыпала подарками единственного сына, то отталкивала его. Любовь Ведьмы – страшна и безобразна, как и ее истинный внешний облик.

– А что дальше? Что произошло с Драко? – в Нике проснулось любопытство, как будто от новых знаний зависела ее жизнь.

– Драко женился на любящей его девушке. Она пыталась его спасти от колдовства Ведьмы. Даже родила ему сына, но трудно избавиться от пут зла. Драко исчез, чтобы не мучать любящих. Иногда по ночам ярко зажигается на небе созвездие Дракона. Наш шаман говорит, что это Драко пытается вернуться, но Ведьма стала слишком сильна. Ведь с помощью Грегори… – Алман замолчал, чтобы не напоминать Нике об ужасе, происходящем в пещере.

Отдохнув, спутники отправились дальше, углубляясь в лес. Деревья становились все выше, своими кронами пряча путников не только от врагов, но и от солнечного света.

– Похоже на древний первозданный лес, – прошептала Ника, невольно прижимаясь к Алману. Ее пугали обрывки лиан, бахромой свисающие с ветвей и покрытые серебристой плесенью. Они источали тьму гниения.

– Подчас, от зла можно спрятаться только в более древнем пространстве. Там, где зло и добро находятся в равновесии по первозданному закону, не нарушаемому ни людьми, ни магами, ни драконами, – Алман неожиданно подхватил Нику на руки. От удивления и смущения она не смогла сопротивляться. Обняла его руками за шею, притихла, прислушиваясь к звукам леса, но слышала только дыхание и сердцебиение Алмана.

– Здесь тебе не пройти самой. Лес знает только меня и не пустит чужих. Потерпи, совсем немного осталось, – с трудом дыша, произнес Алман. Его немного потрясывало. Страх, что лес не пропустит Нику, отступил от незнакомого возбуждения. Слишком податливо оказалось тело девушки, слишком обжигал ее запах.

Алман почувствовал свою власть над нею. Это чувство радовало и возбуждало его, огнем вливаясь в кровь, парализуя разум. Он чувствовал тепло женского тела, его упругость и нежность кожи. Алман сдерживал дрожь, возникающую где-то ниже сердца и норовившую захватить все его тело. Ему хотелось убежать от очарования женского тела, но ответственность и честь не могли позволить бросить живое разумное существо на произвол судьбы.

Алман мог влюбиться только один раз. И это была одна из причин, подтолкнувших его к одиночеству. Он сбежал от страстей, спрятался в тишине забвения древнего мира.

Ника удивилась, как изменилось поведение ее спутника. Он явно нервничал. Алман нес ее на руках, а Нику охватило чувство восторга, такое же какое испытала, когда летела с Грегори. Тогда ее страх перед высотой, перед падением растворился в эйфории от покорения воздушной стихии. И было ощущение, что она всегда могла летать, но на время потеряла эту возможность. Ника закрыла глаза, представляя, что летит между облаками, навстречу солнцу. Невыносимая радость захватила ее, поднимая в облака. Казалось, ее человеческая плоть взорвалась, переполненная адреналином и эйфорией, превратилась в невесомую пену. У нее даже заложило уши от воображаемой реальности. Невыносимое счастье захватило ее.

Алман остановился. Ника разжала руки, соскользнула, встала на ноги, все еще опираясь на спутника. Голова кружилась от испытанных ощущений. Сердце билось так, что его стук перекрывал все звуки. Она не чувствовала даже собственного дыхания. Ей не хотелось открывать глаза, не хотелось расставаться с мечтой о полета.

Ника почувствовала, что луч солнца коснулся ее кожи, ослепил ее. Она открыла глаза. Солнце сорвало мрачное покрывало с чащобы, деревья расступились, открывая озеро. Его поверхность – темного серебра, как старинное зеркало, отражало – небо, с неторопливыми невесомыми облаками; седую, почти белую скалу, у подножия которой прилепился деревянный сруб.

Ника молчала, дыхание перехватило от восхищения. Но тут она рассмотрела жилье и невольно поджала губы. Вряд ли, в этом доме было то, что ей сейчас необходимо. Она мечтала о ванне с теплой водой, о мягкой кровати. Все ее тело ныло от боли. Каждая косточка, каждая клетка кожи молили об отдыхе и комфорте.

Алман задумался и остановился. Если бы он был один, то за секунду бы добрался до дома. Как поступить? Он не хотел пугать гостью.

– Осталось совсем немного, – Алман взял Нику за руку и повел к дому. Изумленная Ника, увлеченная созерцанием окрестностей, не заметила, что они буквально плывут над прибрежным пляжем, не касаясь золотистого песка. Она любовалась переливами солнечных лучей в темной воде, золотистые брызги рассыпались, проникая в глубину, освещая загадочных обитателей, всплывающих к поверхности. Любопытные обитатели заповедного места забыли об осторожности. Незнакомка заставила поволноваться округу, тысячи глаз следили за ней, пытаясь понять: зачем она появилась здесь? И только стрекоза приблизилась к Нике, кружа над ее головой, шурша крыльями и смущая своей беспечной настойчивостью.

Около дома Алман огляделся, словно опасался невидимого преследования, потом решительно направился к скале. Ника поспешила за ним, удивленная тем, что теперь ноги проваливаются в песок чуть ли не по щиколотку.

– Я должен объяснить, – Алман отвел взгляд, боясь посмотреть Нике прямо в глаза, – я живу в пещерном храме. Вернее, это скорее святилище из нескольких гротов. В древности здесь проходили посвящение мужчины моего племени. Это временно. Я хотел построить дом, но для одного там слишком много места. Надеюсь, тебя не испугает мое убежище.

– Я благодарна тебе за спасение и рада любому пристанищу, – Ника понимала, что сейчас они обманывают друг друга. Но думать о тайне Алмана не было сил. Осталось одно желание – лечь и забыть обо всем, хотя бы на время.

Алман сложил ладони в почтительном жесте, и Ника увидела вход в скалу. С трудом сдерживая вздох разочарования, она последовала за своим спутником. К ее удивлению, они прошли через небольшой грот и спустились по подземному ходу в огромную пещеру. Посредине было возвышение, окутанное серебристым туманом. Эта туманная мгла переливалась, меняла очертания. Сквозь журчание воды, слышался шепот, будто кто-то молился на давно забытом языке.

Испуганная Ника прижалась к Алману, ища у него защиты. Потом вспомнила пещеру Ведьмы. "Боги! Неужели он тоже хочет использовать меня для черной магии?" – ужаснулась Ника, но не в силах сопротивляться, с мольбой посмотрела на Алмана.

– Не бойся. Это дух пещеры приветствуют тебя. Серебряный цвет – означает, что ты ему нравишься, – ободрил ее Алман.

"Конечно, нравлюсь. Кого не порадует такое жертвоприношение? Молодая, почти красавица. Да, еще и девственница", – забормотал ехидный внутренний голос разума в голове Ники. Но ее сердце не хотело верить, что человек с таким ясным добрым взглядом мог ее обмануть.

Из тумана вылетела золотистая птичка, облетела вокруг Ники и села на ее плечо. Посидела минутку, словно прислушиваясь к мыслям девушки, потом запела. Песня ее, похожая на соловьиные трели, пронеслась под сводом пещеры, осыпаясь золотистыми искорками. Ника увидела, что в стене напротив появились две двери.

"Помирать, так с музыкой", – Ника отвергла иронию рассудка и послушалась голоса сердца. Очарованная прекрасным пением она успокоилась. Из двух дверей выбрала ту, что была справа от нее, и, не раздумывая, открыла. С радостной улыбкой обернулась к Алману, пробормотав слова благодарности, вошла в комнату. Дверь за нею захлопнулась, оставляя ее наедине с исполненными желаниями. Белоснежная ванна, наполненная теплой водой, и кровать с белоснежным бельем.

Алман в приоткрытую дверь увидел лишь часть комнаты, напоминающую белоснежное безумие. Мысленно поблагодарил духа пещеры и заодно всех богов, которых знал, за созданный для его спутницы комфортный отдых. Он открыл левую дверь и оказался в небольшой аскетической келье. Единственной роскошью в ней была большая деревянная бадья, наполненная теплой водой.

Ника приняла ванну, напевая мелодию, услышанную от золотой птички. Радость наполняла ее, несмотря на злоключения. Потом она перекусила бутербродами, запивая травяным чаем, появившимися на столике из резного дерева. Прилегла на кровать. Мысли разбегались, путались. "Я подумаю обо всем утром", – падая в нежность сна, решила она.

Ночь на двоих

Тишину разорвал тревожный набат колокола. Ослепляющий свет вытолкнул из сонного безвременья.

– Сколько можно звонить? – негодуя, нащупав телефон, сбрасываю вызов.

Несмотря на работающий телевизор и свет торшера, я крепко уснула. И снилось, что-то увлекательное. Обрывки сна еще кружатся в сознании, не отпуская из призрачного мира. Мобильник умоляюще пискнул, оповещая о сообщение. С усилием открываю глаза, читаю: "Поздравляю. Жди". Ироничная улыбка скривила мои губы.

Ждать? Ожидание имеет свои пределы. Я очень устала. Сон теплым облаком накрывает меня, пытается унести в мир, где живет надежда на взаимную любовь. Но обида, назойливой мухой кружится в мыслях, пробуждая боль. Облако сна тает, сожженное моей злостью.

– Что осталось у меня? Наше время. Пару недель, отвоеванных у осени. Последний подарок перед безнадежным увяданием, – похоже, у меня появилась привычка говорить вслух сама с собой. Печальный артефакт одиночества.

Воспоминания набросились, перебивая друг друга, создавая свою круговерть событий.

Когда понимаешь, что это любовь? Когда чувствуешь сердцебиение и видишь во взгляде близость душ? Тогда в сердцах соединяются судьбы? Или когда два обнаженных тела, доверчиво сплетаются в объятиях, вместе погружаются в сон? Самое беззащитное состояние. В полутьме, теряя зрение, учишься доверять чувствам.

Первая ночь вместе. Чувство обладания. Знать, что рядом, надеяться – навсегда. Обняла, гладила, нежное прикосновение убеждало в реальности происходящего. Обжигалась о горячую упругость мышц, томилась от запаха, ставшего самым желанным. Наткнулась на шероховатость на предплечье. От ледяной боли онемели пальцы.

– Что это? – самый ненужный вопрос на свете.

– Татуировка. Дракон, – голос любимого исчезает во сне, – нравится?

– Мне все в тебе нравится, – бормочу, улетая за ним в бесконечное счастье, не зависящее от реальности. Несколько часов блаженства, которые навсегда останутся со мной.

Кажется, это время разрушает нашу уверенность и мечты. Но! Мы сами обманываем себя несбыточным, строим воздушные замки, и видя их гибель, погружаемся в болото обиды. Я все простила.

Смогла простить себя за наивную мечту – приручить, научилась отпускать на свободу того, кого хочется прижать к сердцу. Разве можно удержать ветер? С клеймом дракона…

Когда соединяются мечты и реальность? Где тот идеальный мир? Я закрываю глаза, погружаясь в счастливый сон о прошлом и будущем. Для меня – нет – настоящего. Слишком больно…

Вход и выход

Ника проснулась от чуть слышного стука в дверь. Около кровати на стуле лежала новая одежда – платье изумрудного цвета и плащ с капюшоном темно-зеленого, почти черного цвета. Рядом стояли кожаные темно-коричневые сапожки. Она быстро оделась, приоткрыла дверь.

– Прогуляемся к озеру? – Алман хотел поговорить с Никой, но сомневался в том, что ей надо знать всю правду. Еще он боялся, что реакция Ники не понравится Духу пещеры. Ведь она ненавидит драконов.

Если бы он не видел, что вчера Ника вошла в эту комнату, то сейчас ни за что не поверил, что это она открыла ему дверь. Вместо измученной пленницы перед ним предстала самая прекрасная девушка на свете.

Солнечный свет, ласковые порывы ветерка и шелест листвы, робкие всплески волн успокоили Нику. Сегодня все казалось немного другим. Даже угрюмая скала походила на безе пирожного. Слои кварца в солнечных лучах переливались перламутром, переходя от розового до нежно-сиреневого оттенка. Слышалось щебетание птиц, стрекот кузнечиков. Радостное умиротворение наполняло округу. Ника улыбалась, представляя себя принцессой этого волшебного края.

– Ты вчера была слишком измучена, и я побоялся, что ты не сможешь принять правду, впадешь в отчаяние. Дело в том, что драконы могут путешествовать между мирами. Я думаю, Грегори перенес тебя в наш мир из совсем другого времени и пространства. И не уверен, что смогу тебе помочь вернуться домой, – слова Алмана слизали радость с лица Ники, а мир вокруг все так же радовался прекрасному дню. Она оказалось слишком одинокой и чужой на этом празднике жизни. Ника опустилась на песок, закрыла глаза. У нее не было сил, чтобы плакать, и было невыносимо видеть этот чудесный мир. Она никогда не увидит родителей, не почувствует тепло их объятий.

– Никогда – какое страшное слово, – чуть слышно прошептала Ника. Тень закрыла ее от солнца. Это Алман склонился над ней, не зная, как утешить. Беспомощную и слабую Мужчины не умеют утешать, они только могут быть рядом, защищая от невзгод. Алман бы многое сейчас отдал, чтобы помочь Нике. Он бы отдал весь свой мир. Но для этого надо открыть ей свою тайну. Только после этого она может возненавидеть его. Навсегда.

– Я попробую помочь тебе, но мне нужно время, – мужественный Алману терялся, когда нужно было сделать выбор. Между долгом и чувствами. С детства его убеждали, что предназначение превыше всего. Даже жизни!

– Я умею ждать, – улыбнулась Ника, но грусть не исчезла из ее глаз. Она ухватилась за слова Алмана, как утопающий о соломинку. Надежда. Только надежда может помочь ей пережить происходящее. Ника долго ждала, чтобы родители поняли, что она уже взрослая. Она ждала, что Трубадур влюбится в нее. Она еще немного подождет.

Возвращаться в пещеру им совсем не хотелось. Они сидели на берегу, болтали о пустяках, вспоминали детство, смеялись, но каждый думал о своем.

Потом Алман сходил в пещеру, принес корзинку с провизией. Не зря говорят о том, что съев пуд соли с человеком, хорошо узнаешь его. Совместная трапеза еще больше сблизила молодых людей. Солнце неторопливо приближалось к горизонту, окрашивая небосклон алым цветом. Над лесом появился бледный диск Луны. Очарование заката располагало к откровенности.

– Почему ты живешь здесь один? – решилась Ника.

– Длинная история. Все началось еще до моего рождения. Мама очень любила отца, а он… исчез. В моем племени шептались о проклятии и боялись, что я стану причиной несчастья для всех. У меня был только один друг – Николас, хотя по возрасту – скорее был моим дедушкой. Он учил меня древним знанием и защищал от нападок. В племени его скорее боялись, чем любили. Кто-то считал сильным магом, кто-то – мошенником. Это Николас рассказал мне про это место. Еще до моего рождения перестали верить в Духа пещеры и забыли дорогу в этот заповедный край. Потом появился тот, кто утверждал, что он мой брат. Он требовал, чтобы я подчинился ему. Сражаться с родным по крови, я не смог. Поэтому ушел, – Алман вздохнул, подумав, что теперь Ника будет считать его трусом.

Почему он никак не мог решиться рассказать все? Однажды дал волю тому, что не давало ему покоя, он обратился в дракона, узнал радость полета, безграничной свободы. Но испугался, что гордыня овладеет им, и он станет таким же, как его отец. Алман сбежал в заповедный край, чтобы разобраться со своими чувствами, понять себя. Избавиться от гордыни, подчиниться своему предназначению. Выполнить дело, которое предал отец. Смыть пятно позора с рода.

– Все будет хорошо, – Ника дотронулась до руки Алмана, благодаря его за помощь. Она сама не знала, кого хотела успокоить этими словами – его или себя.

Вернулись в пещеру и разошлись по своим комнатам. В эту ночь им снились странные сны. Они летали. Алману снилось, что рядом с ним – самая прекрасная девушка. Он оберегает и защищает ее. Уши закладывает от нежности и восторга прикосновения. Удары сердца делят время на мгновения бесконечного счастья.

Нике снилось, что она летит, кружась вокруг серебряного диска луны, купаясь в ее магических лучах. Сердце бухает, разгоняя кровь до скорости света. Шумит в ушах от ветра, пытавшегося догнать ее. Восторг свободы наполняя легкие, криком радости вырывается наружу. управлять стихией! Сбылась ее мечта! Земля исчезает из поля зрения в легкой дымке тумана. Нику зовут звезды, признавая за равную.

Утро освободило от восторга ночных видений, оставив у Ники легкую полоску грусти на губах. Алман, наоборот, чувствовал себя бодро и уверенно. Мечта сбылась, пусть даже и во сне. У него даже плечи расправились, в ожидании раскрывшихся крыльев. Он поспешил закончить строительство дома. Ника запутавшись в своих видениях, бесцельно бродила по берегу озера. Созерцая окрестности, баюкая боль, растущую под сердцем.

День пронесся незаметно. Солнце, в раздумьях постояв в зените, стремительно сбежало за горизонт. Луна небрежно расстелила на небосводе темную синь ночного бархата и рассыпала по нему бесчисленное множество звезд. Самые яркие из них сплетались в созвездия, перешептываясь о секретах вселенной и смысле бытия.

"И что мне надо? Алман хороший, добрый. Да и выбора нет. Жить бы, да поживать, и добра наживать", – грустила Ника, пытаясь разглядеть на ночном небе созвездие Дракона. Неужели придется смириться? Влюбившись в Трубадура, она совершила ужасную ошибку, желая привязать его любовными чарами. И теперь расплачивается своей свободой! Неужели, она не сможет вернуться домой? Станет пленницей чужого мира. Слеза покатилась по коже лица, оставляя соленый след горечи несбывшегося.

А в это время Алман сидел на крыльце достроенного дома. Волшебство пещеры создавало необходимый для Ники комфорт, но неприятное чувство, что за ним наблюдают, контролируют каждый шаг, каждую мысль, не оставляло Алмана. Он знал, что дух не причинит им зла, но этот "родительский контроль" раздражал. Алман терял свое "Я", невольно подчиняясь мудрому наставнику. "Даже птенцы покидают уютную защиту родного гнезда, пора и мне начать самостоятельную жизнь", – он вздохнул и пошел искать Нику, чтобы известить ее о переезде.

– Все перемены к лучшему, – загадочная улыбка скользнула по лицу Ники.

– Ты уверена? Теперь нам все придется делать самим. Горячая вода и еда не появятся только от нашего желания, – Алман с удивлением смотрел на нее. Ника менялась на его глазах: печаль исчезла, унесенная смытая потоком энтузиазма.

"Прародители тоже сбежали из рая, устав от опеки богов", – Алман радостно улыбнулся.

Вдвоем они вернулись ночевать в пещеру, надеясь, что завтра начнется новая жизнь.

У порога

"Сколько можно! Почему не отвечает?! Передумала? Не могла раньше сказать, я бы остался дома", – Сергей, недоумевал, по инерции нажимал на кнопку вызова абонента в телефоне.

Почему он опять попал в эту ловушку? И опять то же самое имя! Как ножом по старой ране. Он даже про себя боялся назвать ее по имени. А когда говорил вслух, то спазм сжимал горло. Самое смешное, что получалось с каким-то особым придыханием, как в эротических фильмах, сексуально и нежно. Татка таяла от радости, прижимаясь, воркуя на ухо. А у него мурашки бежали по коже, так же, как тогда. И почему его все время тянет к таким женщинам?

Разве можно забыть свою первую любовь? Татьяна, Танюшка – юный Сергей бесконечно повторял ее имя. А потом служба на флоте. Кронштадт. Морская форма сводит с ума многих девчонок. Но мимолетные романы заканчивались, не начинаясь. Не мог он изменить своей любимой, ждущей его дома. Вернулся к ней радостный, сжал в горячих объятиях. Но почувствовал лишь холод. Извернулась милая, змеей выскользнула из кольца рук. Понял Сергей, что она изменилась. А может, всегда была такая? Просто он не замечал, или не хотел видеть. Независимая, в надменной гордости. Притягивала и отталкивала одновременно. Шла по улице, как по лезвию ножа, каждый шаг, как крик страсти. Похотливо повиливая бедрами. "Стерва!"– он шептал ей вслед, ненавидел и любил до безумия.

Секс стал для Сергея самоутверждением. Убедил он себя, что этим бабам нужно только одно. Вернее одно из двух. Деньги или секс.

С деньгами у него не складывалось. Дойдя до определенной суммы, в погоне за заветным богатством, он умудрялся вписываться в авантюры с друзьями. Накопленное и честно заработанное исчезало почти мгновенно, оставляя кровавый привкус безумной ярости на губах. Ядовитый поцелуй Фортуны на прощание. "Вздорная баба, как впрочем, и они все", – уверял себя Сергей, запивая неудачу. Коньяк – нектар для забвения, избавлял от тревоги. Постепенно злость растворялась в благородном напитке. Сергей становился готов к новым подвигам и приключениям. Но где-то в подсознании притаилась мысль: "А что, если бы?" Если бы Танюшка оказалась верной женой, и не променяла его на богатенького "папика"? Был бы сейчас у него дом, полный детишек и тихого семейного счастья. "Если бы", – обида на всех баб, душила его, не давая жить спокойно.

И эта такая же. Течет, когда он прикасается к ней. Это ее готовность к сексу, возбуждала и сводила его с ума. Он безумно ревновал. Не верил, что у нее нет никого, кроме него. Не может такого быть! Чтобы ее не замечали другие мужчины. Не замечали ее взгляд с томной поволокой и с искрами безумия в темноте зрачков. Татка клялась, что нужен ей только он. Сергей не мог поверить. Ведь жена твердила тоже самое, а сама…

"Татка", – он называл ее так, чтобы хоть, как-то мысленно разделить ее и жену. Правда, это плохо помогало. Во сне они приходили вдвоем, сливаясь в один ненасытный образ. Сергей просыпался весь мокрый от ужаса, с невыносимым желанием. Хотелось повелевать, чувствовать ее тело. Вбивать, видеть, как она извивается, кричит от наслаждения и боли. Молча наблюдать. Только один раз не выдержал, и его победный крик освободил, что-то в нем. Не просто окончание, а освобождение.

Расслабился ненадолго, а потом испугался. Вдруг привяжется так, что не сможет выбраться из ее любовных пут. И будет мучиться, без надежды на спасения. Но не мог избавиться от желания испытать еще раз этот взрыв, разносящий мир вдребезги и освобождающий из темницы боли. Наслаждение тела и сознания. Как назвать его ощущения? Оргазм, эйфория?

– Я знаю – это любовь, я верю – это любовь, – заходился от восторга голос в радиоприемнике машины. Сергей ухмыльнулся, сжал кулаки. Хотел завести мотор, развернуться и уехать. Сбежать. "Любовь", – только этого ему не хватало. Рассудок, вспоминая прошлое твердил: "Любовь – это рабство". А сердце стучало, моля: "Вдруг сейчас все будет по-другому? Вспомни ее взгляд! Он обжигает, сжигая ложь. Может она не обманывает, и действительно любит".

Выбраться из чащи

"Аман дом достроил. Молодец. Но ведь это бегство! Сбегает в работу вместо того, чтобы решить проблему. Впрочем, так поступают многие мужчины. Пообещал помочь, а как – сам не знает. Время уходит", – настойчивость сомнений измучила Нику. Не зная, чем занять себя, она пошла в лес. Хотела найти тропу, которая привела их к озеру.

– Кто ищет спасение – тот находит, – твердила Ника, углубляясь в чащу, как будто от себя можно убежать. Словно пожалев ее, деревья расступились, и она вышла на небольшую полянку. Из-под земли пробивался родник, превращаясь в журчащий ручеек, кружил по поляне, обнажая каменистое дно. Вдоль бережка, раздвигая траву, рассыпались голубые цветочки.

– Незабудки! – обрадовалась Ника, встретив старых знакомых. Наклонилась, дотронулась до нежных лепестков. И замерла от удивления.

– Незабудки! – зашептали цветочки, повторяя ее радостную интонацию.

– У меня теперь есть внимательные собеседники, – грустно усмехнулась Ника, – с точностью запомнят каждое мое слово. Можно не переживать, что не правильно поймут.

– Да-да, поймут, – обрадовались цветочки.

– Если бы я могла понять, почему все так происходит, – Ника легла в траву, смотря на небо. Солнечные лучи нежно ласкали ее кожу, подул небольшой ветерок. Резво, словно вперегонки, побежали по небу облака. "Не станет меня, а облака так же будут спешить в неведомые страны. Так же будет светить солнце, даря миру тепло и любовь", – умиротворение и нега обняли Нику, унося в царство морфея.

Приснился ей странный сон. Жаркий полдень опрокинулся за горизонт, обернувшись в звездную ночь. Ярко светила полная луна, любуясь своими владениями. Даже ручей, резво и шумно бегущий по долине, притих, отражая серебристое сияние ночной владычицы. Под восторженные трели соловья в радостном танце парили светлячки. К ручью подошла влюбленная парочка. Черноволосая девушка прижалась к высокому парню.

– Давай завтра объявим о нашей помолвке, – ласкаясь, шептала девушка.

– Милая, ты же знаешь, я последняя надежда моего рода. Я обязан сначала пройти посвящение в заповедном месте. А потом – я твой навечно, – юноша нежно прижал к себе девушку, заглянул ей в глаза.

– Я не хочу ждать! – девушка сверкнула глазами, начиная злиться, – у тебя всегда найдется причина. Долг! Перед родом, племенем. Ты всем должен кроме меня! Все бегут к тебе за помощью, а кто поможет мне? Я хочу, чтобы ты был мой. Только мой! Я не хочу расставаться ни на мгновение. Пойдем вместе с тобой в заповедное место!

– Милая, но ты же знаешь наши законы. Я должен идти один! И духи никогда не пустят туда женщину, – юноша сник, понурил голову. Его пугала ярость девушки, угнетало чувство своей вины перед нею. Любить – отвечать за поступки. Любовь – ответственность. Но разве ради любви надо отказываться от себя? От близких? От того, что дорого…

– Ах, так! Значит тебе твоя сила дороже меня! Я найду свою силу! И тогда посмотрим, кто прав, – девушка вырвалась из объятий любимого.

Из тьмы леса выскочили тучи, мгновенно затянули небо, спрятали луну. Завыл неведомо откуда налетевший ветер, разметал светлячков, напугал соловья. Сверкнула молния. Ее отблеск зажег в глазах девушки огонь ярости, искривил злостью нежные девичьи губы, окрасил в цвет крови. Девушка вскрикнула и кинулась к лесу. Раскат грома сотряс округу, вытащив из земли тьму. Темная черная тень потекла вслед за убегающей девушкой. Юноша хотел догнать любимую, но тень, выросшая из тьмы, обволокла его ноги, захватила в плен. Леденящий холод поступил к сердцу юноши. Невыносимая боль разрывала его напополам. Потерять себя или потерять любимую?

Ника с трудом выбралась из сна. Ее сердце колотилось, пытаясь выбраться из пут древнего зла, выползшего из кошмара. Ярко светило солнце, нежно обнимая теплыми лучами. В лесу так же щебетали птички, а незабудки успокаивали: "Все пройдет!"

– Все-то вы знаете, – улыбнулась Ника, – мудрость неба?

Она наклонилась к ручью, чтобы умыться. Холодная родниковая вода лучшее средство от наваждения. На мгновение стало легче, но тут Ника увидела, что мимо нее плывет по течению увядшая незабудка. По инерции она схватила цветок.

– Это знак? Плохой знак, – зашептала Ника, – будто прикоснулась к смерти. Мне надо домой!

"Не знаю, зачем я это делаю, но не настолько сильна, чтобы быть в одиночестве. Я не выбирала уединение, оно само выбрало меня. Нет, я обманываю саму себя. Череда моих ошибок привела меня сюда. Почему. Я все время думаю об этом, ковыряюсь в прошлом до изнеможения. Будущего для меня нет. Оно определено не мною.

Что же привело меня сюда? Гордыня или страх? Страх, что меня не будут любить родители, потому что я не такая, как они мечтали. Страх, что меня вообще никто не может любить.

Я могла бы открыть свои чувства Трубадуру, но боялась, что он отвергнет меня. Но ведь так часто бывает, влюбляешься не в того, не в своего человека. И не все умирают, услышав "нет" в ответ на признание в чувствах. Только слишком слабые. Гордыня делает нас слабыми.

Я боюсь узнать Алмана, потому что мне страшно полюбить. И принять эту жизнь, как единственно возможную", – всю обратную дорогу к дому Ника говорила сама с собой, пытаясь понять себя и принять правильное решение. Какое-то беспокойство прочно засело в подсознании, не давая покою. Ей казалось, что если она не уйдет сейчас же из заповедного места, то умрет. Тревожное предчувствие гнало ее обратно в лес, призывая там спрятаться.

Ника посмотрела на небо. Солнце стояло в зените. "Полдень, – удивилась она, – мне казалось, что близится вечер". Просто так сбежать от Алмана было неудобно. Она решила оставить записку. Закрыла глаза, представляя надпись на песке. Но ветер и волны разрушили ее иллюзии.

Для всего нужно свое время. Даже для прощания. Ника зашла в дом. В большой комнате стоял дубовый стол. Он был сделан для большой дружной семьи, чтобы собираться за ним для задушевных разговоров, обсуждения планов на будущее. Радость от встреч с любящими и любимыми. Эхо счастливого смеха должно было поселиться в доме. Но разве два случайно встретившихся путника могут стать семьей?

– Я, как Лилит, запертая с Адамом в раю, – Ника пыталась объяснить дому, почему она сбегает. Вроде все – прекрасно, но тоска и безнадежность сжимают ее в ледяных объятиях. Если не уверен в своем пути, то мир тускнеет от обреченности.

Ника задумчиво провела указательным пальцем по поверхности стола. Алая вязь слов проявилась на дереве, будто она писала кровью.

"Я не знаю, как преодолеть свои страхи, только – вернуться в прошлое".

Ника бережно положила на стол увядший цветок, поставила точку в своем послании.

Заклятие

Алман всегда следовал традициям рода, слушал советы матери и Николаса, не перечил старшим. Если бы не жгучая душевная боль, то никогда бы не решил скрыться в заповедном краю. Он казался сильным и мужественным, но внутри оставался слабым и ранимым ребенком. Алман надеялся, что пройдя обряд посвящения, станет уверенным в себе, в своей силе. Обретёт волю. Алман очень хотел помочь Нике, но не знал, как поступить правильно, чтобы никто не пострадал. Он решил попросить Духа пещеры побыстрее провести обряд.

– Я знаю, что надо сделать, – радостно возвестил Алман, входя в дом. Ответом была тишина. Все притихло, ожидая его реакции.

На столе лежала незабудка. Когда Алман подошел поближе, то увидел, что на поверхности дерева виднеется надпись. Стоило ему прикоснуться к ней, как он услышал прощальные слова Ники.

"Почему она не рассказала мне, не поделилась своими сомнениями. Если бы я только знал", – Алман рухнул на скамью, отчаяние и чувство вины парализовали его.

– Самоубийцы всегда оставляют записки на самых видных местах! – Алман хлопнул себя по лбу, дотронулся до увядшего цветка, чтобы услышать самое важное.

– Она пошла к ведьме! – вскрикнул он, ожидая, подтверждения своей догадки. Ему нужна была помощь

Алман кинулся в пещеру. Когда он вошел, Николас сидел на камне посреди пещеры, его ноги окутывало серебристое свечение. Было непонятно: человек ли он? Или Дух принял его облик.

– Твое чувство ответственности может стать бременем, для того кого ты хочешь спасти. Ника ищет любовь, но любви не бывает без доверия. Влюбится просто – буря гормонов сводит с ума. А что дальше? Только ты можешь принять решение и рассказать всю правду. Или прятаться здесь до конца жизни. Ты решаешь – кто ты. Человек или дракон. Правда, я знаю одну древнюю легенду. Любовь окрылила мужчину, и он научился превращаться в дракона, чтобы защитить свое племя от врагов, спасти свою возлюбленную.

– А потом? Что случилось потом? – Алман надеялся узнать секрет своего рода.

– Жили они долго и счастливо, было у них много детей, внуков и правнуков. Но дар превращения наследовали не все. И редко пользовались. Путь дракона требует самопожертвования, – вздохнул Николас. Эхо его вздоха пронеслось по пещере, словно все предки Алмана сочувствовали ему.

– Я смогу. Попробую. Нике нужна моя помощь. Она пропадет в лапах Ведьмы. Помоги мне, – Алман протянул руки к Николасу. Ему бы самому бы не помешала защита, но судьба требовала сделать выбор, а путь воина требует смелости и решимости.

– Я могу дать тебе амулет, но вряд ли он тебе поможет, пока ты не поймешь. Превращение – сродни подвигу. Ты отказываешься от части себя во имя… любви. К родным и родине, женщине или ребенку. Сила дракона может разбудить темное начало в тебе, и только любовь и вера могут противостоять злу. Иначе дракон съест тебя изнутри, и это будет его первая жертва. Дракон жаждет власти! Повелевать. И тебе предстоит борьба с самим собой. Это трудный путь – страданий и испытаний. Готов ли ты к нему? – Николас смотрел в глаза Алману, и в тоже время в никуда.

Задавая вопрос, порой мы сами думаем, как бы ответили на него. Испытания духа – труднее страданий тела. Физическая оболочка миллионы лет эволюции совершенствовалась для выживания в агрессивной среде. А душа? Растет вместе с человеком, проходит заново свой путь. Иногда не видим счастья, уверенные, что самосовершенствоваться можно только через страдания и испытания. А мгновения счастья необходимы, как вода. Они наполняют энергией, показывают смысл жизни, без них невозможен путь к Богу. Да, человеку приходит на помощь Вселенная, Душа Земли, но сделать выбор сможет только сам человек. Только он может решить – готов ли он к своему кресту? Предназначению.

– Я справлюсь. Мне нельзя отступать. Слухи о моем отце преследуют меня везде. Я сбежал от людей, но даже в тишине заповедного края слышу голос, шепчущий о предательстве и расплате, – Алман сжал кулаки.

–Я понимаю тебя, но ты не знаешь правду. Есть тайна, о которой стараются не вспоминать. Много лет назад один из рода завидовал своему брату, потому что тот умел превращаться в дракона, а он не мог. Он убил родного брата и съел его сердце. Но убийца не смог летать, а превратился в черную тьму зависти, живущую в подземном мраке. Он и есть настоящее проклятье вашего рода, постоянно преследующее всех. А твой отец был чист душою, пока не влюбился в ту, которая видела в нем лишь дракона, хотела покорить его и овладеть его могуществом, чтобы подчинить себе этот мир. Она даже родила ему сына, но он получил лишь половину дара – может превращаться в дракона, но не владеет силой, – рассказ утомил Николаса. Воспоминания разбудили его боль.

– Значит, Грегори – действительно мой брат?! – воскликнул Алман. Он шел в пещеру, надеясь на помощь, но все что узнал сейчас

– Да, – печально ответил Николас, – и с этим тебе надо примириться.

Алман в отчаянии закрыл лицо ладонями, не в силах видеть реальность. Он бы хотел убежать из пещеры, не слышать ничего, но понимал – бегство не поможет. И потом всю жизнь не пробегаешь. Он один раз уже пробовал – не помогло. Судьба настойчиво требовала сделать выбор. Алман вспомнил Нику, слабую и беззащитную. Вспомнил глаза матери, которые с надеждой смотрели на него, когда он уходил. Она ждет его возвращения, так же, как всю жизнь надеялась снова увидеть отца.

– Ты говорил про амулет. Он поможет победить Ведьму? – Алман с надеждой посмотрел на Николаса.

– Амулет укажет тебе путь. Но помни! Тем, кто побывал в пещере Ведьмы, трудно избавится от заклятия. Оно, как поводок, притягивает их обратно. Тьма не отпускает своих жертв. Сомнения, неуверенность – требуют пожертвовать свободой во имя исполнения желаемого. Только любовь дает свободу, – Николас протянул руку, в которой держал медальон на цепочке. Алман взял амулет. На одной стороне его красовалась золотая птичка, на другой был выбит дракон. Алман почувствовал, как нагревается медальон в его руке, с удивлением посмотрел на наставника. Но реальность начала распадаться. Он был вроде в пещере, но в тоже время шел через дремучую чащу. Что-то темное звало его, наполняя яростью, не давая остановиться. Алман догадался, что его подсознание видит мир глазами Ники.

– Надо спешить, чем ближе Ника к пещере Ведьмы, тем сильнее действует заклятие, – Николас постепенно исчезал в серебристом свечении.

Алман кинулся в свою комнату в пещере. Собрал оружие – меч, лук и стрелы. Он был не уверен, что это поможет против колдовства Ведьмы, но привычные движения успокоили его, настроили на борьбу. Алман испытал облегчение, когда понял, что Ника ведет себя странно из-за заклятия Ведьмы. У него появился шанс. Это девушка из другого мира, сама того не ведая, покорила его сердце.

Притяжение святилища

– Что я наделал! – Николас метался в тесноте потайной комнаты. Переложив на плечи Алмана тяжесть тайны, он очнулся, избавился от морока мщения. Его потрясывало нервной дрожью. Стук сердца оглушал, отражаясь от стен, превращался в набат.

– Набат совести! – Николас прижался лбом к холодной стене убежища. Скала была гладкая, отполирована телами его предшественников – шаманов. Ему хотелось слиться с камнем, обрести неподвижность, не чувствовать боли.

– Древние обладали мудростью – жизни и смерти, – слушая свой голос, Николас пытался успокоить свою совесть. Размер потайной комнаты наводил на мысли о гробнице. Близость смерти сулила избавление от тревог и суеты этой жизни. Пугало только одно: сможет ли он – Николас, еще раз возродится. Он опять нарушил законы равновесия. Не исправил свои прошлые ошибки, а совершил новые. Разумом понимал тщетность своих усилий, а человеческое тело жаждало мщения. Самое ужасное, что он всем сердцем любил Алмана, но тьма заставляла его совершать то, о чем он все время потом жалел. Николас даже не смог признаться в том, что пока он – человек. Испугался прижать к себе Алмана, защитить его от одиночества. Привязанность сердца – еще не настоящая любовь, только тот, кто открывает душу чувствам готов на жертвы – во имя любви.

Когда-то в прошлой жизни Николас сам был драконом и лучшим другом Драко. Но потом появилась девушка, отнявшая его сердце, вселившая сомнения в его разум. Когда-то Николас думал, что знает истину, что может судить во имя справедливости. Но оказалось, что он открыл душу гордыни. Его поступки не принесли мира и счастья, а лишь помогли тьме.

Николас первый раз в жизни отбросил доводы рассудка, решил открыть душу любви.

Освободить дракона

– Ну что птички, попались? – приплясывала довольная Ведьма, наблюдая за Никой и Алманом в своем магическом шаре.

Ведьма сделала вид, что не видит попытку Ники сбежать, отпустила ее, потому что была уверена: две чистые души обязательно встретятся в этом мире. Убежденный в своей миссии защитника Алман броситься спасать Нику, а та приведет его к Ведьме.

– Ну что, дорогуша, как тебе мое заклятие сомнения? Какие люди глупые! Вместо того, чтобы верить сердцу, вечно находят причины, чтобы не стать счастливыми. Грызут сами себя, вместо того, чтобы радоваться тому, что у них есть, – Ведьма даже плюнула в огонь с досады. Потом испугалась, что сама может разрушить свое заклятие, и подкинула в огонь осиновых щепочек.

– Так это все из-за тебя? – возмутилась Ника.

– Скорее из-за тебя, – Ведьма ехидно посмотрела на девушку, – выбор ей нужен! Хочет сама решать свою судьбу! А людей не видишь! Бежишь навстречу тому, кто тебя обманывает, а в искренность Алмана не поверила. Даже честно поговорить не пыталась. Ты же чувствовала, что Алман, что-то скрывает от тебя!

– Я, я не хотела быть навязчивой, – растерянно пролепетала Ника.

– Теперь поздно. Сейчас придет твой спаситель. И я смогу довести до конца свое колдовство. Сила дракона сделает меня всесильной! Ведь Алман, чтобы спасти тебя, готов пожертвовать собой, – злобно расхохоталась Ведьма.

– Нет, я не позволю, – Нике послышалась песня золотой птички. Мелодия наполнила ее уверенностью в своих силах.

– А ведь я когда-то любила отца Алмана и хотела быть счастливой, – вздохнула Ведьма, – а потом поняла, что власть может заменить счастье. А вечная молодость дает надежду встретить того кто поймет меня и не сбежит.

– Разве смерть других может принести радость? – страх и отвращение охватили Нику. И как она могла вернуться сюда? Почему решила, что здесь помогут. Это точно колдовство!

– Не тебе меня судить, – поджала губы Ведьма, – когда-то и я была молодой, красивой и наивной. Пережить предательство любимого и не сойти с ума – тяжелая ноша.

– Отвергнутая любовь – не повод возненавидеть всех, – прошептала Ника.

– Аха-ха!!! И это говорит та, которая хотела приворожить Трубадура! Лишить его воли! Погубить в своих объятиях, – Ведьму опять охватила ярость. Вспомнила свои ошибки, за которые расплачивается ее сын. Ведь тот, кто творит зло, не может стать счастливым!

– Но… я не знала, не подумала, – прошептала Ника, – и уже сполна заплатила за свою ошибку. Я хочу вернуться домой.

– Твой мир намного ближе, чем ты думаешь, – усмехнулась Ведьма, – умирает только тот, кто теряет надежду. Все живое наполовину состоит из веры. Мы верим в то, что существуем, в свои способности, в Высший разум. Создаем богов и верим в них, забывая, что сами придумали, что такое добро и зло.

– Помоги мне! Прошу! – взмолилась Ника.

– Да ты научилась просить!? – ирония Ведьмы не знала границ. И тут она посмотрела в глаза Ники, и в глубине ее зрачков увидела чувства, о которых почти забыла. Когда-то и она умела так смотреть на мир, с верой в любовь. А сейчас? Только ненависть и страх смерти живет в ее сердце. Во всем виноват этот проклятый Драко! Сбежал! Совесть его замучила! Бросил ее! А может, она сама виновата? Вместе с обидой впустила в сердце тьму, пожирающую ее изнутри. Скоро и она сама станет тьмой. Безвозвратно! Она боится смерти! А что ей терять? Это безобразное тело, требующее жертв? Одиночество? Даже своего сына, единородную кровиночку, отдала тьме! Во имя чего?

– А-а-а-а! – застонала Ведьма, и как-то осела, безвольно расползлась по полу, словно тающий сугроб. Со стоном исчезла ее злость, сгорела. Очищающий огонь воспоминаний иногда может спасти душу. Даже такую…

– Да, что же такое? Как помочь-то, – Ника заметалась около Ведьмы. Преодолев брезгливость и страх, она прикоснулась к чудовищному телу.

Алман, опасаясь ловушки, осторожно подкрался к входу в логово Ведьмы. И тут услышал жалобный стон. Забыв про все, бросился вглубь пещеры. Кто-то, сипло дыша и задыхаясь, бежал за ним. Алман хотел обернуться, чтобы увидеть преследователя. Яркий свет ослепил его, спеленал путами, не давая пошевелится. Мимо Алмана пролетел дух Николаса. Ошеломлённый юноша на мгновение провалился в беспамятство.

"Старость – не радость", – Николас с большим трудом догнал Аслана. Он не мог допустить, чтобы юноша погиб в неравной борьбе с Ведьмой. Николас винил себя в том, что прекрасная девушка превратилась в чудовище. Он обучал ее магическому искусству, надеясь, что благодарная ученица полюбит его. Николас не заметил, как зависть к Драко задушили влюбленность в его сердце, не заметил, что тьма захватывает девушку. Он всю свою земную жизнь пытался исправить ошибку, но сложно побороть свою гордыню. Теперь Николас решил первым принять бой с чудовищем, которого создал.

– Ты не посмеешь причинить им зло, – Николас ринулся в центр пещеры. Он истратил много сил на световую защиту Алмана, чтобы тот отдохнул и набрался сил, и теперь, действительно, больше походил на призрака.

Ведьма почувствовала мага, вторгнувшегося на ее территорию, раздраженно оттолкнула Нику, хлопочущую около нее. Ярость и злость придали Ведьме сил.

– Просто праздник сегодня! Все собрались! Ну, здравствуй, старый друг! Соскучился? Или опять мир спасаешь? Только плоховато у тебя получается, – Ведьма уставилась на Николаса, который пытался испепелить ее магическими лучами, – Что силенок не хватает?

Злобно хохоча, Ведьма раскинула руки, потом прокаркала заклинание, взмахнула ладонями. Вокруг нее закружился вихрь, подняв в воздух и Нику, и Николаса. Магическому ветру, запертому в стенах пещеры, не хватало простора. Он начал разрушать скалу. Сначала мелкие, а потом более крупные камни, закружились в огненном хороводе. Ведьма, поглощённая жаждой мести, не заметила, что разрушает и свое жилище.

Очнувшись, Алман кинулся в пещеру, но вихрь сбил его с ног, не давая приблизиться к Ведьме.

– Вечный хаос! Вот ваша участь, – прокаркала Ведьма, обращаясь к Алману, – но если отдашь мне силу дракона, то я отпущу тебя и девушку.

– Не слушай ее! Нельзя верить обещаниям зла, – прокричал Николас, пытаясь остановить разрушительную силу вихря.

– Алман, ты думаешь, Дух пещеры оберегал тебя? Ты последний, кто верил в его волшебство, и поэтому смог найти заповедное место. Без твоей веры Дух начал терять свою силу. Ты ему необходим! Он и Нику впустил, чтобы тебе не было одиноко. Все для миссии! Сила дракона требует жертв. Все ищут свою выгоду! Все! – закричала Ведьма.

– Ника, – Алман ухитрился схватить Нику за руку и вытащить из кружащего потока. Амулет, полученный им от Духа пещеры, защитил их от чар Ведьмы.

– Алман, возвращайся в заповедное место! Ты обретешь силу дракона и поможешь Нике, если… – последние слова Николаса утонули в грохоте, разрушающейся пещеры Ведьмы.

Ника очнулась в нежных объятиях Алмана. Они сидели на берегу озера, около нового дома. Светило солнце, его радостные лучики скакали по воде. Все произошедшее казалось кошмарным сном.

– Что за сила дракона? – прошептал Ника. Тихое счастье переполняло ее от того, что рядом был Алман. Она поняла, что важнее мужские поступки, а не красивые слова.

– Не переживай, мы найдем твой мир, – Алман вздохнул, ему нужно узнать то, что не успел сказать Николас. Тогда они смогут перенестись к родным Ники. Алман не мог лишить любимую надежды.

Отнимая мечту, можно и убить.

Иногда по вечерам Алман выходил из дома, садился на крыльцо, тоскуя, смотрел в небо. Полная мистики луна манила, обещая восторг и свободу. По привычке Алман щелкал пальцами, искорка, как маленький светлячок улетала в небо. Загоралась на небосклоне маленькая звездочка, чтобы с рассветом растворится в солнечных лучах. Несбывшаяся мечта. Он никак не мог открыть Нике свою тайну. Ведь она была уверена, что все драконы – обманщики.

А в это время Ника вздыхала, ворочаясь в кровати. Ей так хотелось еще раз испытать ощущение полета. Когда отрываешься от земли, набираешь высоту, от шума ветер кружится голова. Страх и восторг! Счастье преодоления! Как жаль, что люди не умеют летать. Вот если бы… дракон. Но они же все – обманщики.

Рядом, но не вместе, двое мечтали… боясь открыть свою тайну друг другу.

Пробуждение

Я летала во сне! Сердце замирало и ухало при каждом вираже. Разбудил звонок. "Спишь?" – я невнятно пробурчала что-то в ответ.

– Обещала ждать меня? Я у твоего дома. Открывай, – затянувшееся молчание прервал желанный воркующий голос.

Я подскочила, заметалась. Побежала к зеркалу. Машинально стерла растекшуюся тушь. Замерла на мгновение, всматриваясь в свое отражение. Вздохнула, пробежала пальцами по россыпи морщинок, надеясь, что исчезнут. Время не вернуть.

Впопыхах натянула красное праздничное платье. Забыла обо всем, кинулась к двери. Схватилась за дверную ручку и обожглась холодом. Застыла. Проникший снаружи холод заморозил дверную ручку. Белый металл покрылся крупинками изморози. И в горящее от радости сердце рассудок вонзил ледяной кинжал.

"Что это я? Вот так все просто? Без объяснений или извинений. Приехал, уехал, а мне опять страдать. Бороться с призраками? Бессонные ночи и воспоминания об его объятиях. Не хочу! Не могу! Мне нужна поддержка. Партнер, друг – рядом, а не эти безумные качели", – решительно открыла дверь, будто с высокой горы кинулась в бездну омута. На пороге стоял улыбающийся странник. Все гневные слова испарились, стоило только увидеть его, осталась только тоска в глазах и слезинка, бегущая по щеке.

– Ты чего? – удивленно заворковал Сергей, – я же приехал.

"Судьба? Она сводит нас вместе в этом мире? Я млею от его голоса, от интонаций знакомых с детства. Так говорили в городе, где я родилась. Великая река сближала, сжимала нас в объятиях в тоске по ее просторам. Заброшенные в суету городов, мы мечтаем о просторах и зеркальной глади, сливающейся с небом", – я смахнула слезинку.

Прижалась к милому. Снег на его куртке таял, оставляя соленые следы на моих щеках.

Я знаю блаженство любви! Чувствовать близость желанного мужчины, и тогда сердце бьется, захлебываясь от восторга, предвкушая счастье.

Я смотрю в глаза любимого, и в темноте его зрачков вижу свое отражение. Мы соединены навечно в бесконечных копиях друг друга в наших воспоминаниях. Квинтэссенция счастья.

В моей памяти, в глубине сердца хранится милый образ, питающий меня жаждой жизни. Наш идеальный мир влюбленных

Хватит ли нам сил воплотить его в жизни? Нас ждет целая ночь, с которой начинается год, а может, вечность…

За окном мелькнула тень. Сверкнула в сиянии луны, и унеслась. Я верю – это Ника и Алман. Нашли силы искренне поговорить, и теперь счастливы. У них есть счастье, небо и любовь.

Я верю. Все сложится. Через месяц в день моего рождения наступит год Дракона. Правда, по восточному календарю, но какая разница. Прижалась, целуя спину. "Неугомонная", – сверкнули в темноте глаза моего дракона.

Счастье – найти своего дракона?