Kitobni o'qish: «История одной «нелюбви»»

Они узнали о существовании друг друга на сайте знакомств, когда ей было 34, а ему чуть меньше 39.

За её плечами остался тяжелый (а каким ещё он может быть?) десятилетний роман с женатым мужчиной, который был единственной любовью и страстью в её жизни. У него – опыт семейной жизни с рождением ребенка, развод и уже немало лет "свободы".

Он написал ей, потому что в её анкете было что-то написано про отношения без обязательств, а она ответила ему, потому что у него был тот же знак зодиака, что и у того единственного, кого она по-настоящему любила. Он неудачно пошутил, она резко ответила на эту шутку, они разругались, но потом она почему-то решила помириться, и они всё-таки встретились.

Говорят, что женщина принимает решение, нужен ли ей этот мужчина в жизни за 6 секунд, когда впервые смотрит на него. Она тоже решила, что это не тот, кто ей нужен, в первую секунду, когда разглядела его при неясном свете салона его автомобиля. Он показался ей каким-то староватым, и «устаревшим», т.е. несовременным. Она же, как писал незабвенный Лев Николаевич, была в одном из лучших своих дней, и, видимо, произвела на него сильное впечатление. Поскольку он приехал из другого района и плохо ориентировался в злачных заведениях недалеко от её дома, ей пришлось брать инициативу в свои руки.

Они посидели в кафе, которое выбрала она, и разглядев её, он совсем оробел. Говорила в основном она – он отвечал на её незамысловатые вопросы. Она предложила поехать на берег Волги, он согласился.

Был безветренный и достаточно теплый вечер октября. Они постояли над водой, посмотрели на звезды и вернулись в машину. Разговор не особо клеился и был ей неинтересен, но её вдруг непреодолимо потянуло к этому простоватому мужчине, о котором она уже сделала вывод, что он "не соответствует" ни её уровню, ни уровню мужчин, с которыми у неё были близкие отношения до этого. Ей вдруг захотелось, чтобы он поцеловал её, а поскольку она не планировала продолжать это знакомство, и ей было всё равно, что он о ней подумает, то просто прервала его на полуслове своим поцелуем. Он ожидал чего угодно, только не этого. Спустя много лет он вспоминал и напоминал ей этот факт, хотя частенько не помнил, того что было на прошлой неделе.

Долго уговаривать его не пришлось, и разговор после поцелуев стал более непринужденным. Он сказал, что у неё совершенное лицо, на что она с улыбкой ответила: «А мой нос?» Но и её нос он тогда нашел совершенным. В ответ на его вопрос, суть которого как обычно в её случае сводилась к непониманию, «как такая красавица может быть одна?», она, не особо вдаваясь в подробности, немного рассказала о своей личной жизни за последние несколько лет. Ему захотелось большего, чем поцелуи, и он предложил поехать к нему. В её планы это не входило, и он отвез её домой.

Назавтра они встретились днём (она тогда была безработной). Когда она села в машину, он встал с водительского места, и что-то взял с заднего сиденья. Обойдя вокруг автомобиля, открыл дверцу с её стороны и вручил букет из пяти красных роз. Это было так приятно и неожиданно для неё! Но она не любила красные розы, поэтому не смогла изобразить безмерную радость.

Они гуляли по лесу, и он обнимал её за талию. Ей это объятие было неприятно, но она терпела. Ей не нравились его шуточки, форма его рук и пальцев. Всё в нём было не как у Него – того, кого она еще любила. Особенно после того, как он спросил, почему она не заходит «на наш сайт». Она не сразу сообразила, что «нашим» он называет сайт знакомств. Она действительно перестала туда заходить после того как с переписки там они перешли на телефонные звонки и СМС. Она не нашлась, что ответить, и после этого вопроса у неё остался неприятный осадок.

В следующий раз он повез её в пиццерию. Она чувствовала на себе заинтересованные взгляды мужчин за соседними столиками и какую-то, на её взгляд, убогость своего спутника. Последней каплей для неё стало его ковыряние в зубах зубочисткой. Почему-то этот жест показался ей настолько неприличным, что она решила закончить эти не начавшиеся отношения прямо сегодня вечером. В машине она рассказала ему, что любила другого «скорпиона», но он, несмотря даже на одни те же обороты, используемые в речи ими обоими, не похож на него и не может его заменить. Сказала, что возьмет таймаут и если захочет продолжить знакомство, то позвонит сама.

Она бы не позвонила ему, если бы не её самая близкая подруга, которая знала о её страданиях по «женатику» и хотела, чтобы «подружайка» отвлеклась, переключившись на другой объект мужского пола.

…Он обрадовался, услышав её голос в телефонной трубке, а в следующую их встречу они поехали к нему. Остаться ночевать она отказалась, и он по дороге к её дому ночью купил букет из семи самых дорогих бордовых роз.

В начале ноября она вышла на работу, и они начали встречаться раз в неделю, обычно по пятницам. Ездили смотреть на замерзающую, а потом замерзшую Волгу, а завершали вечер у него дома в постели. Он старался понравиться или хотел доставить ей удовольствие, а может и то, и другое: дарил цветы (теперь это были белые кустовые хризантемы, потому что она сказала, что не любит красные розы); угощал её фруктами, которые она любила; смотрел вместе с ней по телевизору «Звёзды на льду». Иногда он по её просьбе приезжал среди недели, и они гуляли по её району пешком. Один раз даже сходили в кино, а в самом начале отношений – даже на концерт в филармонию. В филармонии он поразил её тем, что был на концерте впервые в жизни и не знал, что зрителей оповещают о приближающемся начале представления звонками.

Иногда он пропадал и не звонил, тогда она напоминала о себе через какое-то время. Однажды зимой опять на берегу реки он с улыбкой спросил её: «Так и будем всю зиму сюда ездить? Как думаешь, «доживём» мы до весны?», имея в виду их отношения. Она подумала, что скорее всего нет, но вслух ничего не сказала.

В их отношениях не было тепла, не было привязанности, общих интересов. Возможно потому, что она всё ещё любила другого – так думала она много лет спустя, вспоминая ту первую осень и начало зимы, когда она так ни разу и не осталась у него ночевать, несмотря на его просьбы.

В один из вечеров у него дома, когда в ответ на её многословные сентенции, вызванные меланхоличным настроением, он ответил: «Я вообще ничего не понял из того, что ты сказала», она подняла голову и увидела на стене гобелен с прозаичным и пошлым, как ей тогда показалось, «русским» пейзажем с берёзкой. И глядя на этот пейзаж, она отчетливо услышала в своей голове голос, который сказал: «Пора с этим заканчивать». Случай не заставил себя долго ждать.

Приближался Новый год, и всё та же заботливая подруга посоветовала ей предложить встретить этот праздник у него дома и не просто вдвоём, а ещё и в компании с каким-нибудь его свободным другом – парой для неё. Сказано, сделано. За неделю до Нового года она предложила ему встретиться вечером после работы и съездить в торговый комплекс – ей нужно было туда по делу. Он приехал. В ТК она захотела выпить чая с пирожными, и он послушно отстоял в очереди в кафе около кинотеатра. Они сидели в ярко освещенном месте, и он внимательно рассматривал её. На её вопрос, что он хочет найти на её на лице, он ответил, что они всё время видятся в полумраке, и он забыл, как она выглядит.

«Глаза у тебя красивые», – после небольшой паузы с каким-то сожалением сказал он. Видимо всё остальное уже не казалось ему таким уж совершенным, как в день их знакомства.

В машине у подъезда её дома после уже ставшего обычным ритуала поцелуев и объятий она высказала ему своё и подруги предложение встретить Новый год вместе. Он чрезвычайно ему удивился и возмутился. «Это что же, с родителями тебя что ли знакомить?» В ответ она сказала, что это означает только одно – она ему не подходит, что ему нужна другая. Он ответил: «Ты же – чудо! Я и не знал, что такие бывают». Но она была неумолима – нет значит нет. «Прощаться будем?» – упавшим голосом спросил он. Да, она не шутила и не набивала себе цену. Так они расстались в первый раз.

В начале марта следующего года ей нужно было съездить в промзону своего города. Она могла сделать это только после работы, а уехать оттуда обратно вечером на такси было тогда практически невозможно, поэтому она позвонила ему. Он с радостью согласился и предложил сделать это хоть завтра. Вечером следующего дня он заехал за ней на работу. Она была сдержанна и холодна, он – тих, доброжелателен и угодлив. Из вежливости она поинтересовалась, как он живёт, и получила ответ: «Тихо. Приезжаю с работы домой, выпиваю сто грамм водки и ложусь спать». На прощанье он подарил ей в качестве подарка на 8 марта какую-то пластиковую розу в пузырьке, которую она с негодованием оставила на полу первого этажа своего подъезда.

В следующий раз они увиделись летом, когда она проводила свой отпуск дома. Волга в черте городского пляжа превратилась из-за цветения в болото, и она позвонила ему с просьбой вывести её куда-нибудь к «чистой» воде. Он сразу согласился и в свой выходной повез её на пляж ближайшего к ним полуострова на берегу Волги. Она села на заднее сиденье под предлогом того, что не хочет пристёгиваться ремнём безопасности. Отчасти это было правдой – стояла жара, но другой причиной было маленькое расстояние между передними сиденьями, а провоцировать его не хотела.

Они искупались, посидели на берегу, и он предложил попробовать начать всё сначала. Она не согласилась. На неё напало то детское состояние, когда хочется, чтобы мальчишка, которому ты нравишься, мучился и снова и снова делал попытку добиться твоего внимания. Тогда она искренне считала, что не хочет возобновления отношений.

Они расстались, и когда она в следующий раз позвонила ему тем же летом с предложением съездить на пляж, он сказал, что не может. Она обиделась и разозлилась как маленький ребенок, дав себе слово больше никогда ему не звонить.

Он позвонил сам осенью. Предложил встретиться, но у неё тогда были другие заботы и переживания, и она отказалась.

В следующий раз они встретились весной следующего года. Инициатором встречи была она. Они сразу поехали к нему, и тут он как будто увидел её в первый раз – такой красивой и шикарной она ему показалась! Он был так подавлен её красотой, что ей пришлось начать раздеваться без его помощи и инициативы. Так началось их лето, полное если не страсти, то хотя бы секса.

В отпуск он уехал первым, с бывшей женой и дочерью школьницей. Через неделю после него уехала в санаторий она. Одна.

Там, в лесу, на обрыве над Волгой она мечтала о новой встрече с ним. Писала СМС подруге, оставшейся в городе, и ему. Ей уже чудился звон свадебных колоколов, и когда соседка по номеру на прощанье пожелала ей выйти замуж, она восприняла это пожелание чуть ли не как пророчество.

И вот наступила та роковая встреча. В отличие от неё он не особо соскучился, но под натиском её желания и страсти включился. Да так, что они потеряли осторожность. Она переночевала у него. Утром он отвёз её домой и пропал.

Через месяц она купила тест на беременность, и он оказался положительным. Она почувствовала себя в ловушке, не знала, что делать и без всяких лирических отступлений написала ему в СМС о своём положении. Он перезвонил, и они договорились о встрече.

Она никогда не хотела детей, больше всего в жизни боялась «залететь», но сейчас, несмотря на страх беременности и родов, была готова (или ей так казалось) выйти замуж за этого мужчину, родить его ребёнка, т.е. стать «как все».

Его такая сюжетная линия абсолютно не устраивала. И первое, с чего он начал, это заявил, что у него есть другая женщина, а к ней его совершенно не тянет. Что в ней ему нравится разве что фигура, и делать ей предложение он не собирается.

– Разве ты ни о чём не догадывалась? – удивлённо спросил он о присутствии в его жизни другой женщины.

В его квартире действительно были женские тапочки и крем для век лежал на полочке у зеркала в ванной комнате. Но у него была дочь, и она думала, что это её вещи.

Она сидела за столом на кухне перед кружкой чая, который попросила сделать для неё, и не могла сделать даже глоток. Ей казалось, что она смотрит кино, и эта сцена из него, а не из её жизни.

Он отвёз её домой, и её последними словами были: «Я ещё не приняла решение».

Была ещё одна их встреча – в его машине у её дома. Он продержал её в своих объятьях два часа, был нежен и ласков с ней. Жалел, но был непреклонен – ребёнок ему не нужен, аборт.

И она сделала его. В день своего ангела-хранителя.

Он оплатил его и был с ней – возил ко врачу, но когда всё закончилось их пути разошлись.

Ей было грустно и одиноко, и она зарегистрировалась в местном брачном агентстве. Боже, какой контингент звонил ей! Оказывается, он был принцем на белом коне, по крайней мере на их фоне. С парой претендентов она даже встретилась, но они оставили только впечатление неудачников и просто несчастных людей.

Прошла зима, за ней весна. Наступило её любимое время года – лето. И после пары попыток познакомиться с кем-то на сайте знакомств, она написала ему. Он перезвонил, и они договорились поехать на пляж.

Он отвез её в место, в котором она никогда до этого не была – в залив Волги, в котором она протекает между маленькими островками. Они плыли от одного острова до другого и целовались под её платком на берегу каждого. Она надеялась, что после пляжа они поедут к нему, но на берегу «последнего», самого дальнего острова, он ей сказал, что к нему они поехать не могут, потому что его квартира «занята». Она опять не сразу поняла, что он подразумевает под словом «занята», и он очень тихим голосом, не глядя на неё, пояснил, что живёт сейчас не один.

У неё буквально отнялись руки и ноги – она не знала, как сможет проплыть около километра, чтобы вернуться с этого острова на «большую землю». Но делать было нечего, и поплакав, а потом разозлившись на него, она вошла в воду и поплыла.

В его машине её злость превратилась в желание, благодаря которому в тот день у его появился первый опыт занятия любовью на заднем сиденье автомобиля.

Как и всегда они простились, не назначая дату следующего свидания и не зная, увидятся ли вообще когда-нибудь.

Но тем летом они еще увиделись и не раз. Лето 2010 года надолго осталось в памяти всех из-за аномальной жары, а ей оно запомнилось тем, что сгорел огромный участок леса в черте её города, что она два месяца проходила в нерабочее время в очень коротких для неё шортах и практически босиком, и плавала в самой теплой в её жизни для Волги воде. Из-за пожаров городские пляжи были закрыты, и он вывозил её за город, где и так широкая в их местах река была похожа на море. Они купались голышом, а на берегу занимались любовью.

Лето закончилось, и она уехала отдыхать в свой любимый Крым. Он тоже поехал на Черное море, но на другое его побережье и не один.

Она не была на море пять лет, и, приехав в любимый Судак, почувствовала себя как в раю. Но всё когда-нибудь заканчивается, и две недели моря, солнца и винограда закончились, пришлось возвращаться домой.

А дома уже стояла осенняя погода, и о пляже, а значит и о сексе не могло быть и речи.

В ноябре она уволилась, две недели работала в соседнем городе, а потом на законных основаниях безработной засела дома. Они не виделись, потому что у неё начался роман с очередным «интернетным» мужчиной. Роман был неудачным, но она очень увлеклась этим новым кавалером.

Ему она звонила, только когда ей нужна была его помощь по её доставке к месту потенциальной работы, да однажды предложила сходить в кино. Это предложение он воспринял как повод для интима и очень обиделся, когда понял, что ему действительно предлагают только просмотр фильма. В кино он с ней всё-таки сходил, но в знак благодарности получил только поцелуй в щеку.

Накануне её дня рождения он также возил её на собеседование, и уже высадив на остановке, догнал на машине у подъезда с букетом цветов и поздравлением с завтрашним праздником. Кстати сказать, только пару лет за всё время их знакомства она осталась без его букета цветов в свой день рождения.

Но тогда ей нужен был другой…

Время её вынужденного отдыха закончилось – в мае она вышла на работу. Проработав всего два месяца, при переходе через дорогу она была сбита машиной и чудом осталась жива.

Больше месяца она провела в двух отделениях больницы и еще полтора – на больничном дома. Ему она ничего не сказала, а кроме неё сообщить было некому – у них не было общих знакомых. Он тоже не интересовался её жизнью. Правда в ноябре позвонил, чтобы проконсультироваться по личному вопросу, но этим разговором их общение в том несчастливом для неё году и закончилось.

Весь следующий год они не виделись ни разу, лишь отправили друг другу несколько писем. Закончился и он, а весной следующего ей понадобилась его помощь с компьютером, и она пригласила его к себе домой. Как же он изменился за эти два года! С одной стороны, лицо постарело, но зато как он "накачался"! Она любовалась его бицепсами и трицепсами, выступающими через обтягивающие рукава джемпера, его вдруг «появившимися» плечами. И как потянуло её к этому мускулистому телу и нежной коже шеи, видной в вырезе пуловера!

Она была сдержанна, но когда провожала его до двери в коридоре на лестничной площадке, не удержалась и прильнула к нему всем телом. Он не ожидал этого, очень удивился и тихо воскликнул: «Что ты? Что с тобой?», но привычно ответил на её поцелуй. Это длилось всего минуту, и она выпроводила его за дверь.

В следующий раз они встретились в начале лета, когда она попросила забрать её из промзоны, в которой она очутилась в поисках работы. Он послушно приехал, и как это часто бывало во время их встреч, припарковался у её подъезда, чтобы поговорить в машине. Она уже знала, что через несколько дней уедет работать в Москву, и как в вечер их знакомства, только на этот раз средь бела дня, сидя лицом к бабкам из своего подъезда, после нескольких ничего не значащих фраз положила голову ему на плечо, а потом потянулась к нему губами. Он удивился почти также, как тогда, но ответил на её поцелуй (он всегда поддерживал её инициативу в ласках).

– Я думал, у тебя не осталось ко мне никаких чувств, – сказал он после поцелуя.

– Какие чувства?! – подумала она. – Их никогда и не было, – но вслух ничего не сказала.

До её отъезда в Москву они увиделись один раз по делу у неё дома, договорившись встретиться в столице в июле во время его запланированного обучения там.

Всё так и случилось. Он приехал в Москву в воскресенье. Она встретила его у метро, привела к себе домой, накормила, и они пошли гулять в Царицынский парк. Он смотрел на неё как заворожённый и всё время пытался обнять. Сидя на скамейках парка, они целовались на глазах у всех, как будто им было по восемнадцать. От этих поцелуев у неё всё время, как от шампанского, кружилась голова, и было очень тяжело прерываться, когда прохожие подходили уж слишком близко.

Дома они поужинали и не вылезали из постели до утра. Он не мог насмотреться на неё, не мог оторваться от неё и, что самое приятное, говорил ей об этом. Они не спали всю ночь, потому что никогда не могли уснуть вдвоём. Утром оба поехали, она – на работу, он – на учебу, не выспавшиеся и как загипнотизированные.

Он пробыл в Москве неделю, и они встречались ещё три раза. Больше они не гуляли, а проводили время только занимаясь любовью.

В субботу она опять проводила его до метро, холодно поцеловала в щеку, повернулась и ушла, не оборачиваясь. Но через несколько часов написала ему письмо с благодарностью за время, проведённое с ней. И неожиданно быстро получила ответ, который несколько лет хранила у себя на почте как образец одного из нежнейших и страстных писем в её жизни.

Первого сентября она вернулась домой и почти сразу уехала отдыхать в деревню, глушь, но не Саратов. Он уже был на море со своей сожительницей.

Когда она вернулась, они встретились. Он был очень рад её видеть, подарил цветы. Она тоже была рада ему, особенно на фоне своего «безработного» отдыха.

…Однажды осенью они гуляли по лесу, а потом он смущённо вручил её конверт, сказав, что это деньги, в которых она, наверное, сейчас нуждается.

– Там совсем немного, – несколько раз повторил он.

Для неё это было, мягко говоря, неожиданно, потому что ничего дороже цветов за всё время их знакомства он ей не дарил.

Дома, открыв конверт и увидев купюру, номинал которой был значительной для его зарплаты суммой, она удивилась и обрадовалась ещё больше.

Её беззаботные из-за отсутствия работы дни и месяцы проходили один за другим. Наступил новый год. Встречались они редко.

В начале февраля её неожиданно пригласили на "бывшую" работу. Это был хороший для неё вариант.

Прошла весна, наступило лето. Прогулки по лесу возобновились. Сначала они были пешими, а потом превратились в велосипедные. Он складывал велосипеды в свою машину, и они уезжали далеко за город к Волге или катались в городских лесах. В июле, когда вода в реке прогрелась, к велосипедам или вместо них добавилось плавание, которое оба любили. Они купались также голышом на диких малолюдных пляжах, и там же занимались любовью.

В начале сентября он уехал отдыхать на море, конечно же не один.

У неё не было отпуска в том году, и пока его не было, она в одиночестве гуляла в речном порту, смотрела на местное кафе, размещённое на дебаркадере, и мечтала, что когда-нибудь вечером она будет сидеть с ним на его открытой площадке за столиком нарядная и красивая, и лёгкий ветерок будет шевелить края белой скатерти…

Осуществленная мечта – это цель, а это совсем не романтично. Видимо исключительно поэтой причине в то кафе в речном порту они так никогда и не сходили…

Он вернулся, и она уговорила его съездить за город в лес за грибами. Нехотя, но он согласился. Ни одного гриба они не нашли, но съели гору пирожков, которую она брала с собой, вдоволь находились по осеннему лесу, нацеловались и наобнимались.

Пришла зима, и у них появился новый вид досуга – катание на коньках на закрытых катках города. Она не стояла на коньках с двенадцатилетнего возраста и при первом посещении катка ему пришлось все 45 минут возить её за руку. Один раз он всё-таки отпустил её, чтобы прокатиться самому, и она тут же упала, а потом долго со смехом не могла подняться с колен, потому что лёд-то скользкий!

Новый год как обычно каждый встретил в своей компании.

В феврале она перешла на работу в организацию, о которой слышала ещё до своего отъезда в Москву, как об одном из самых заманчивых мест работы в их городе и даже не представляла, что сможет туда устроиться. Единственным, но значительным минусом было то, что территориально эта организация находилась практически за городом, и добраться туда на общественном транспорте можно было только с пересадкой. Да и транспорт ходил туда не «как по расписанию», но зарплата и сама работа в первое время компенсировали эти недостатки.

Он работал не так, чтобы недалеко от неё, но в том же районе, и иногда «осчастливливал» тем, что забирал её с работы и отвозил домой.

Закончилась зима, приближались длинные майские праздники, и приятельница её мамы предложила приехать отдохнуть несколько дней в её доме в поселке на берегу Волги в 80 километрах от их города. Кроме спальных принадлежностей и продуктов ей нужно было взять с собой ещё и компьютер, чтобы поработать. Тащить всё это в двух автобусах было не очень приятно, и она, с разрешения гостеприимной хозяйки, пригласила его поехать вместе с ней. Так началась многолетняя история их совместных поездок в поселок С. по выходным.

Мамина приятельница предоставляла в их распоряжение целый дом (сама уходила на это время в другой), и два выходных дня они жили как семейная пара: она вставала первой, готовила завтрак, после завтрака мыла посуду, и они, в зависимости от месяца лета и погоды, шли на Волгу купаться или оставались загорать на лужайке около дома, или шли гулять по живописным окрестностям.

В городе, начиная с июля, в будние дни после работы они ездили на загородные пляжи устраивать «заплывы». Оба любили и хорошо плавали, и заплывали так далеко, что их вещи на берегу превращались в еле различимую точку.

Осенью она наконец-то ушла в отпуск и уехала из города. Он по традиции уехал на море со своей дамой. По возвращению жизнь обоих потекла по осенне-зимнему графику (коньки, прогулки) с той лишь только разницей, что он наконец-то догадался, что любовью удобнее заниматься в гостиничном номере, и они периодически устраивали себе праздник, часов по восемь проводя в постели.

Весной она затеяла ремонт в одной комнате своей квартиры, который растянулся на два месяца вместо планируемых трёх недель. Ремонт делался в кредит, денег было в обрез, поэтому обе части своего отпуска она провела в посёлке С. В конце августа уехал отдыхать на море он. Впервые в жизни он позвонил ей оттуда, чем несказанно удивил и обрадовал, но на этом радости для неё в этом году и закончились. Как будто осень, наступление которой даже на день не отстало от календаря, с её дождём, продолжавшимся больше месяца, и резким похолоданием после тридцатиградусной жары, наступила ей на горло и перекрыла кислород.

Осень осенью, но её отношения с ним настроения тоже не улучшали. К этому времени она уже очень устала уговаривать и убеждать себя, что у неё всё хорошо, она его не любит, а после её единственного и разрушительного для неё опыта любви, это казалось самым важным. И она в очередной раз сказала ему «на этом всё».

В октябре она начала болеть чем-то похожим на ОРВИ. На больничный не уходила – лечилась сама и не очень удачно. В ноябре, отчаявшись, пошла к платному врачу и попросила выписать ей что-нибудь из антибиотиков, которые принципиально не принимала к тому времени уже лет семь. Врач выписал, она пролечилась и… Лучше бы она болела ОРВИ! У неё начал болеть желудок и периодически случалась рвота до обмороков. Врач-гастроэнтеролог, выслушав её и посмотрев на результаты обследования и анализов сказала: «Это вы себе «назлили». Её вес достиг небывалого за всю её жизнь минимума, и несмотря на свой перфекционизм в этой теме понимала, что худеть дальше просто нельзя.

На новогодний корпоратив её отвез он. Полюбовался на неё в новом платье, и после слов «так бы и расцеловал!», поцеловал её в щёку.

С корпоратива она добиралась самостоятельно.

В январе следующего года они помирились, а в феврале она решилась пойти к психологу, и начала посещать его каждую неделю. Таблетки, которые ей выписал гастроэнтеролог, закончились приблизительно через месяц после этого, и очередную их партию она покупать не стала.

Одновременно с улучшением её состояния возобновились и их поездки по выходным в гостиницу, а весной она заговорила о первом их совместном отпуске в Крыму.

В июне они прожили три дня в доме у приятельницы её мамы в С., а потом она купила им билеты на самолет в августе и внесла предоплату за путевки в Судаке.

Лето пролетело счастливо в поездках по выходным в С., купании в Волге около города и катанием на велосипедах. Хотя прямо он ничего не говорил, но впереди замаячил призрак их совместного проживания.

Всё было очень хорошо, пока как-то после работы они не заехали в продуктовый магазин. Магазин недавно открылся, и он пошёл вместе с ней посмотреть на его ассортимент. К кассе, она с йогуртами на 100 рублей, а он – с пакетом зернового кофе, они подошли вместе, и он отодвинул свой кофе, чтобы было понятно, что платить они будут по отдельности.

В этот день она больше ничего ему не сказала, кроме «до свидания», когда выходила из машины. Как она обиделась и разозлилась! И на следующий день написала ему гневное и обидное письмо, после которого он ответил: «Всё кончено, я в Крым не еду!»

Несмотря на то, что она понимала, как её письмо может быть им воспринято, его реакция была для неё ударом, сравнимым со смертью близкого родственника. Но она собралась (не в первый же раз!). За день до отъезда в Крым он позвонил ей. Как описать её эмоции, когда на экране её телефона высветился его номер! Но он всего лишь предложил отвезти её в аэропорт.

Она уехала. По возвращению в аэропорту её опять встречал он. У него скрутило поясницу, но он всё равно приехал.

Они поужинали у неё дома. Она угостила его привезёнными фруктами, и они расстались.

Через неделю в их город вернулось лето, и она попросила поехать с ней на пляж пофотографировать её в купальнике на берегу Волги. Он согласился.

Солнце, жара, уединение и не проходящее несмотря ни на что взаимное притяжение снова сделали их любовниками. Но только в этот раз.

После непродолжительной переписки они опять расстались и не виделись до начала марта следующего года, когда под влиянием выпитого на рабочем корпоративе по поводу 8 марта шампанского и полученного от него по электронной почте поздравления, она не попросила его забрать её в этот день из ресторана. Он сразу согласился. Они встретились как старые знакомые, но вели себя сдержанно. Попрощались без надежды на продолжение, но через день она написала ему и предложила встретиться, чтобы заняться любовью. И он согласился.

Они не поехали, как она ожидала, в знакомый отель, и в её сердце забрезжила надежда, которая тут же умерла, когда он объяснил, что они едут в другую его квартиру, которую он купил в конце лета прошлого года. Она всё поняла – эта квартира была куплена для его сожительницы, а она должна была занять её место в «старой».

«Я всё испортила тогда, в августе прошлого года!», – думала она, вернувшись вечером к себе домой. – «Не могла подождать, потерпеть, дура! Как Иван в «Царевне-лягушке» – не дождалась одного дня и сожгла лягушачью кожу!». И написала ему длинное письмо, фактически предлагавшее вернуть всё «взад» и сделать то, что он собирался сделать в прошлом году.

Он ответил (он всегда отвечал ей, даже если она просила не делать этого). И из его письма она поняла, что ничего менять он не собирается, а если бы всё случилось, как он планировал осенью, то она бы поменялась с его сожительницей местами – переехала жить к нему, а он бы сделал своей любовницей ту.

Гневное письмо в ответ, и они расстались ещё на год.

В феврале следующего года неожиданно умер её психолог. И она как будто отпустила себя – позволила себе чувствовать, жить и радоваться жизни через чувственные удовольствия, которые психолог вроде как и не запрещал, но сказал: «Ты в этих отношениях 11 лет. Хочешь еще таких же одиннадцать лет?» А «таких же» она не хотела. Но и другие даже не делала попытки начать.

Накануне 8 марта она написала ему СМС с предложением начать встречаться для секса, без каких-то обязательств, надеясь встретиться с ним уже в один из праздничных дней. Он ответил согласием, но не в эти праздничные дни.

Они встретились через неделю. Её хорошее настроение задало тон всей их встрече, и она чудесно прошла в его маленькой квартирке, предназначавшейся для переселения в неё сожительницы, а теперь ставшей «гнёздышком» для их встреч.

Так прошла весна. Ей понадобилась небольшая операция, чтобы удалить зуб, но он не отвёз её в клинику и не забрал её оттуда по окончанию процедуры. Писал СМС поздно вечером – спрашивал о самочувствии. Она злилась на эту «заботу».

От прикладывания льда для остановки крови из ранки, оставшейся после удаления зуба, она простудилась и заболела. Не так, чтобы уйти на больничный, но с насморком и плохим самочувствием. И она сказала, что виноват в её болезни он. Точнее не он, а её близкие отношения с ним, потому что за год, который она прожила без него, она ни разу не почувствовала даже лёгкого недомогания. И если его устроят платонические отношения с ней, то они продолжат встречаться, но секса больше не будет.

Он согласился, и начались их «братские» отношения. Для него они были мучительны, для неё – нет. В июле они как раньше ездили после работы купаться в Волге, только теперь делали это в купальниках.

В конце августа она уехала отдыхать, в начале сентября – он тоже, а после возвращения домой, по её инициативе, они опять встретились как любовники в его «конспиративной» квартире. Но жизнь без близости с ней не изменила его, и через несколько дней после этой встречи она в очередной раз написала ему прощальное письмо, на которое он не ответил.

 Год закончился для неё на побережье Средиземного моря в Турции: предвкушение в течение десяти дней новогодних каникул смотреть на снег и серые дома за окном заставило её рискнуть и купить тур в «несезон».

Она надеялась, что такая необычная встреча Нового года поможет изменить жизнь в следующем, но, не считая начавшейся в апреле пандемии коронавируса и поездки в сентябре в отпуск в другой лес на берегу теперь не реки, а озера, ничего нового в её жизни не произошло. 8 марта она опять возобновила отношения с ним, которые продолжились в том же формате, что и раньше.

Как-то уже осенью в очередной раз после их встречи на его «конспиративной» квартире, когда он как обычно торопился домой, она ехала в его машине в слезах, которые не хотела ему показывать, но не могла остановить. Он понимал, почему она плачет, и ему было это тяжело и неприятно.

Через несколько дней, когда он вёз её с работы домой, она была холодна и молчалива. Он никогда не умел разрядить обстановку в их обострившихся отношениях, поэтому они ехали молча. Он так гнал машину, что на какое-то время она забыла о своих переживаниях, потому что боялась не доехать до дома живой и невредимой.

Прошло ещё несколько дней без общения. Наконец он опять приехал за ней на работу и по дороге до её дома спросил, нужен ли он ей без возможности поучаствовать в покупке дома (её мечтой было жить в своём доме). Она спросила про его «конспиративную» квартиру, на что получила ответ: «Ты же знаешь для чего она покупалась». И она поняла, что он решился отселить свою сожительницу.

Наступило время воплощения в жизнь её надежд. Почти полгода он обустраивал жильё для своей бывшей подруги: менял сантехнику, покупал мебель, бытовую технику. Их интимные встречи прекратились из-за отсутствия места для встреч, но она была готова подождать – ведь впереди её ждало «светлое» совместное с ним будущее!

Её, правда, «слегка» напрягала перспектива проживания в однокомнатной квартире (она никогда не жила в таком маленьком пространстве) с совмещенным санузлом. Вообще ей больше нравилась его «вторая» квартира, хотя и более маленькая. Но эти сомнения хотя и беспокоили её, но она была счастлива ожиданием долгожданных перемен.

Первый «звоночек» прозвенел перед Новым годом.

Она предложила встречать праздник у неё дома с её близкими. Он с сомнением, но как будто согласился. В гипермаркете, в который она попросила её отвезти, он увлечённо выбирал и согласовывал продукты на новогодний стол, но когда она заняла очередь в кассу, спросил: «Я тебе больше не нужен?» Ей хотелось ответить, что он нужен, чтобы расплатиться за всё, что они выбрали, но как обычно ничего не сказала.

Всё, что она думает по поводу случившегося в магазине, она высказала ему на следующий день при встрече. Он перевёл ей деньги на карту, она ему их вернула. Новый год они встретили, как и все предыдущие годы, порознь.

Январь примирил их, а в феврале в День её рождения он подарил самый дорогой за всю историю их отношений подарок – мобильный телефон. К этому времени наконец-то была переселена и его сожительница, и накануне 8 марта она впервые за десять лет вновь переступила порог его жилища, в котором начиналась их история.

Время шло, а он не торопился перевозить её к себе домой, мало того, даже не предлагал это сделать. Прошёл март, за ним апрель. В мае она на две недели уехала из города отдыхать. Когда она вернулась, он не бросил все дела, чтобы встретиться с ней – одинокие прогулки на велосипеде и просто «ничегонеделанье» дома занимали его не меньше, если не больше, чем время, проведённое с ней.

В один из вечеров, когда он вёз её с работы и весело спросил, куда она собирается в отпуск в этом году, она поняла, что её даже в ближайших его планах просто нет.

Она сдержанно попрощалась, а придя домой, написала ему «последнее» прощальное письмо, на которое он опять не ответил.

Началась её жизнь без него, которая продолжалась до февраля следующего года. Она проходила тогда тренинг, одним из заданий которого было написать письма-благодарности нескольким людям. Одним из этих людей она выбрала его – на самом деле ей проще всего было написать именно ему, а не кому бы то ни было ещё.

Он ответил на это письмо, хотя она просила этого не делать. Ответил очень трогательно и тепло.

В день её рождения он позвонил, чтобы поздравить, и она предложила забрать её с работы. Он с радостью согласился.

По дороге к её дому они разговаривали, он улыбался, и у неё в пятисотый раз за время их знакомства появилась надежда. У подъезда он вручил свой дежурный букет из белых хризантем, она пригласила его к себе. Он ответил отказом. Она спросила, хорошо ли ему живётся одному, и он ответил: «Ты знаешь, да». Она пожелала и дальше наслаждаться своей свободой и ушла.

Но на следующий день ей понадобилось срочно съездить в С. – проведать приятельницу её мамы. И он вызвался её отвезти.

Приехав в С., она узнала, что их знакомая скоропостижно скончаласьнесколько дней назад, присев отдохнуть около своего дома.

Она любила «тётю В.» и была очень расстроена, а поскольку рядом был только он, который знал покойную, то взяла его за руку. Как выяснилось позже, он этот жест понял по-другому.

Вечером того же дня, когда она в слезах лежала на своей кровати, раздался телефонный звонок. Это был он. Она очень обрадовалась – казалось боль потери уменьшится, если поговорить с человеком, который знал и хорошо относился к умершей. Она сказала, что сама хотела ему звонить, и он спросил: «Зачем?» Он сказал, что пока он не видел её, ему ничего не было нужно, но они встретились, и все прежние чувства и желания вернулись. Она разговаривала с ещё заложенным после плача носом, и он сказал, что зря позвонил и только разбередил забытое, хотел закончить на этом разговор, но она не дала.

Тогда он сказал, что хотел бы в последний раз встретиться с ней перед предстоящей ему в скором времени операции. Она спросила, что за операция, но он не ответил. Она сказала, что они должны встретиться, и он ей всё расскажет. Он согласился, а через несколько дней заболел коронавирусом.

Болезнь затянулась на 2 недели. Она следила за её «ходом» и давала рекомендации по лечению через мессенджеры и по телефону. Наконец он выздоровел, они встретились, и она узнала, что врачи диагностировали у него онкологию предстательной железы, и ему предстоит операция по удалению этой железы. Что будет с ним после этой операции как с мужчиной – неизвестно, поэтому он хотел «напоследок» ещё раз заняться любовью с той, которая оставила самые незабываемые впечатления в этой области его жизни.

Конечно, она согласилась и не только, и даже не столько из жалости.

Последние две недели перед операцией стали для них своеобразным «медовым месяцем», приправленным горечью слова «последние».

Когда они встретились последний раз накануне его отъезда на операцию, она плакала от безысходности и неотвратимости того, что ему предстоит. И в тот раз ему пришлось утешать её, а не наоборот, хотя все предыдущие встречи она изо всех сил старалась внушить ему надежду на самый положительный исход операции и его возвращению к полноценной интимной жизни уже через три месяца, а не полгода – год, как обещала реклама коммерческих медицинских центров.

Он уехал на операцию в соседний город, дав ей слово написать сразу, как только будет в состоянии это сделать после операции.

Операция прошла хорошо и, отлежав положенное время в стационаре, он вернулся домой. Всё время, пока он находился в клинике, они каждый день переписывались, а по возможности и разговаривали по телефону.

Первое время он практически не выходил из дома, но уже через две недели сел за руль, и снимать швы ездил за 100 километров сам.

Вскоре его состояние позволило гулять, и для неё началось лучшее время их отношений – практически всё свое свободное время он проводил с ней: они выезжали на природу далеко за город, а если погода не позволяла или сразу после прогулки, заваливались у него дома в постель и смотрели художественные фильмы. В июле началась жара, и они возобновили свою традицию «заплывов» по выходным и после работы (он тоже вышел на работу).

Лето баловало их жарой и тёплой, а местами и чистой для Волги водой, и они наслаждались им в полной мере. Всё было хорошо, пока в конце августа не пришло время её отпуска. Первую его половину она собиралась провести в привычном для неё месте в соседней области – санатории, находящемся в лесу на берегу Волги. Вывозила туда свою маму и её подругу. Добираться планировали на такси, но время её отпуска совпало с его, и она наделась, что он отвезёт их туда и, хотя бы, переночует – двух двухместных номеров для этого было более, чем достаточно.

Он наотрез отказался.

Она уехала в санаторий на такси, а вернувшись оттуда, отправилась в одиннадцатидневный круиз по Волге, и ни разу за весь свой трёхнедельный отпуск не написала и не позвонила ему. Он тоже молчал.

Её отпуск закончился, она вышла на работу, и к октябрю её обида и злость постепенно растаяли. Захотелось его увидеть, и она ему написала.

Свой ответ он начал фразой: «Наконец-то ты обо мне вспомнила».

Они встретились, и всё опять пошло как раньше – встречи каждую неделю, прогулки по лесу, просмотры фильмов у него дома и даже один раз поход в кинотеатр.

В ноябре они впервые в жизни скромно отметили его день рождения. Правда заранее, потому что непосредственно в дату он, по семейной традиции, отмечал его с мамой и братом.

С декабря он возобновил тренировки в тренажёрном зале, и их встречи стали зависеть ещё и от расписания работы бани в его фитнес-клубе.

Новый год они встретили отдельно, да и за все новогодние каникулы встретились только в их последний день. Но зато он неожиданно для неё сделал ей подарок, который её очень умилил.

Прошёл её день рождения. Он был приглашён, и всё прошло очень хорошо и душевно.

8 марта тоже было отмечено как следует – с цветами, но в том же месяце привезя её домой после очередной прогулки, он неожиданно заявил, что подрядился кому-то ремонтировать балкон. Балкон этот – большой, работы на месяц, поэтому времени на неё по выходным у него не будет. Она спросила «а как же интим?» (эта сторона отношений потихоньку начала возвращаться в их жизнь), на что получила кокетливый ответ в виде риторического вопроса: «Да что им заниматься! Толку-то всё равно нет?»

И весь апрель они действительно почти не виделись – он то болел, то был занят.

В мае всё как будто наладилось – балкон был закончен, срок действия карты в фитнес-клуб тоже подошёл к концу. Настроение ей, правда, портило его заявление, что встречаться каждую неделю для секса – это слишком часто (и раньше-то было часто, не то что теперь!), и вообще у него есть свои дела и развлечения – мотоцикл, например, и велосипед. Но встречались они, по сути, каждую неделю, поэтому всё было нормально. Вот только она уже несколько месяцев как начала обращать внимание, как он постарел. Все возрастные изменения на его лице стали бросаться ей в глаза, а на фоне его отказа куда-либо выезжать с ней и стариковских сетований на то, что "всё плохо, а вот раньше…", становились для неё ещё заметнее. Да и желание, разгоравшееся в ней раньше от одного только предвкушения близости с ним, пропало. Нежность осталась, а страсть и безудержная радость от встречи с ним ушли. Она списывала это на свой возраст, но настроение её изменилось, и она ничего не могла с этим поделать.

Как-то уже летом во второй половине её последнего перед отпуском рабочего дня неожиданно испортилась погода – жара резко спала, подул сильный ветер и начался дождь, периодически переходящий в ливень. Он в тот день приехал на работу на мотоцикле, на котором по мокрому асфальту ездить было небезопасно. Когда она в мессенджере предупредила его о приближающемся сильном дожде, он ответил: «Я полетел!», имея в виду «полетел домой». На её вопрос «а как же я?» последовал краткий, но ёмкий для неё ответ «нет».

И она обиделась. Обиделась сильно, как уже давно не обижалась или не разрешала себе обижаться на него. И решила первой о себе не напоминать.

На третий день после этого случая он написал ей как ни в чём не бывало, и долго не понимал или делал вид, что не понимает, её настроения. Чтобы положить конец этой неприятной для неё переписке, она написала, что обижена на него и видеть его не хочет.

Он замолчал, а вечером она решила объяснить ему причину своей обиды, потому что он действительно не сделал ничего, чего не делал раньше.

Она так и написала ему, что его равнодушие к тому, как она, одетая не по погоде, и без возможности уехать с работы на такси, будет добираться в дождь через весь город – это не ново. Ново то, что теперь этот факт её возмущает, и она не понимает, зачем в её жизни присутствует человек, у которого нет на неё времени, сил и желания. Если он хочет, то может попробовать убедить её в обратном.

Он ответил, что ни убеждать, ни доказывать что-либо он не собирается – всё так и есть.

В ответ она пожелала ему насладиться своей свободой по полной и поставила очередную, последнюю, как она думала, точку в их отношениях. Она представить не могла, каким жирным восклицательным знаком будет отмечено окончание этой истории.

Четырьмя днями позже, в наконец-то жаркую, июньскую субботу она решила прогуляться по «их» маршруту вдоль берега Волги. Она не хотела себе признаваться, но на её выбор повлияла и возможность встретить его там.

Итак, пройдя уже километра два по пляжу, она неожиданно подверглась «нападению» собаки. Это была всего лишь старая корги, но она загнала её в воду и не отпускала, злобно лая и напрыгивая до тех пор, пока хозяин не оттащил её за ошейник.

Она восприняла это как знак и несколько секунд раздумывала, не повернуть ли ей обратно, не дойдя до конца намеченного маршрута. Но всё-таки пошла дальше.

Пройдя ещё метров сто, она увидела уединенно разместившуюся парочку. Её внимание привлек цвет покрывала, на котором лежал мужчина. Он лежал на животе, спиной к берегу, по которому она шла, и она со своей близорукостью не была уверена, что на этом покрывале, так похожем на то, на котором она много часов провела с ним на пляже, сейчас именно он. Его спутница, на которой были только бикини, в этот момент стряхивала с полотенца песок. Когда она поравнялась с ними, женщина с интересом посмотрела на неё, но её интересовал только мужчина. Она была почти уверена, что это он, и была готова подойти и заставить его пережить одну из самых неприятных минут в его жизни. Но страх ошибиться и опозориться перед незнакомыми людьмизаставил её пройти мимо. Решение пришло к ней через несколько секунд – надо дойти до стоянки автомобилей и посмотреть, стоит ли там его машина.

Первый автомобиль, который она увидела на стоянке, был его…

Она смогла написать ему сообщение в мессенджеры только спустя два часа, когда, пройдя ещё километров пять по лесу, дошла до остановки и вернулась домой на маршрутке. Ещё через несколько часов она поняла, что её сообщения не доходят, потому что он заблокировал её номер.

Сутки она не могла даже плакать, а на вторые приняла решение написать историю их отношений, чтобы прожить и забыть. На третьи начала писать, и неожиданно быстро её отпустило. Мало того, начали происходить неожиданные и приятные события.

Через неделю в одном из мессенджеров от него пришло сообщение «welcome!»…

***

На этот раз продолжения не последовало. Через несколько месяцев она смогла его простить, но ни разу ни на одну секунду у неё не появилось сомнение в принятом решении или желание попробовать ещё раз.