Kitobni o'qish: ««Серая шейка», или Предчувствие любви»

Shrift:

Глава 1. Аттестат зрелости. Выбор профессии

Раннее весеннее утро. В окно комнаты заглянул первый солнечный лучик. Сначала проснулась Юлия, мать оставшихся на её попечении троих детей: старшей Наташи и младших – Руслана и Милочки. С тяжёлым вздохом женщина присела на край кровати и оглядела спальные места своей семьи, расположенные вокруг массивного стола, стоящего в центре их небольшой комнатки. Дети ещё спали. Наташа – на диване, Милочка на маленькой кушетке, Руслан на кровати, стоящей в соседнем помещении – на махонькой кухне, треть которой занимала дровяная печь. В комнате же стояла ещё одна кровать, которая пустовала, и была прикрыта простым пикейным покрывалом.

Юлия снова тяжело вздохнула и впервые после последних событий в тишине этого начинающегося дня задумалась о себе, о детях, о своей жизни и о своих новых заботах во вновь создавшихся условиях. Вчера был день прощания с её мужем, день его похорон. А сегодня у неё в голове – одна лишь звенящая пустота и ни одной дельной мысли, хотя они были бы весьма кстати. Вот как ей жить дальше? Как поднимать детей на ноги, какой путь им указать? Она пока не знала ответов на эти вопросы.

После тяжёлой и мучительной болезни её муж, Алексей Васильев, в возрасте 50 лет скончался, оставив ей в наследство четырёх детей. Правда, старшенький сын Володя уже вылетел из родительского гнезда. Совсем недавно он обзавёлся своей семьёй и ребёночком. И не о нём её печаль. Юлию беспокоила судьба других её детей, оставшихся под её крылом.

Алексей был добрым, весёлым человеком, большим романтиком и выдумщиком. Когда его призвали в ряды Красной Армии в самом начале Великой Отечественной войны, его семья проживала в городе Алма-Ата, и у них с Юлией было двое детей: Вовочка в возрасте 7 лет и недавно родившаяся Наташка. А после войны Алексей загорелся идеей дать жизнь ещё как минимум двоим. И обязательно, чтобы был мальчик – Руслан и девочка – Людмила, как в известной сказке знаменитого русского поэта Александра Пушкина. Детей Алексей очень любил, и мечтал о большой многодетной семье.

И свою мечту он осуществил, несмотря на весьма тяжёлые жилищные условия, нехватку денег и плохое здоровье, подорванное полученными на войне ранениями и контузиями. Да, у них с Юлией, как по заказу, сразу после войны родился сначала сын, а спустя 5 лет – и девочка. Вот так в их семье появились ещё дети: Руслан и Людмила.

И их многодетная семья продолжала ютиться в маленькой однокомнатной квартирке с маленькой кухонькой, в которой не было никаких удобств. Отопление дровяной печью, вода в колонке на углу двух улиц, туалет общий во дворе. Двор тоже был общий, хотя он в большей степени принадлежал ресторану города, чем жильцам их небольшого деревянного дома старой постройки, где проживало шесть семей. Всем жителям их дома соседство с рестораном, с его многочисленными складами, прачечной, кочегаркой, припаркованными во дворе грузовыми машинами, снующим рабочим людом доставляло много неудобств.

Единственное достоинство этого дома состояло лишь в том, что он находился на тихой улице Красина почти в центре города. Одним концом улица упиралась в известный в городе парк воинской славы – «Парк 28 Гвардейцев-панфиловцев». А другим своим концом улица пересекалась с шумной и многолюдной улицей М. Горького, где были сосредоточены разные продуктовые и промтоварные магазины и большой городской базар.

И вот из этого дома Алексей ушёл на фронт, сюда же он вернулся после войны, здесь более двух десятков лет он прожил со своей семьёй, детьми… И вот теперь Алексея больше нет. Ушёл он из жизни и оставил Юлию одну на один со своими проблемами и переживаниями за будущее их детей. Конечно, её беспокоила самая младшенькая, слабенькая и постоянно болеющая простудами Милочка. Она в этом году впервые пойдёт в школу. И впереди целых 10 лет, пока она эту школу окончит. Где найти силы, чтобы поднять её на ноги, обучить, воспитать?

И с Русланом ей не легче. Он заканчивает 6-ой класс, через год его можно будет из школы перевести в какой-нибудь техникум – поближе к получению и среднего образования, и профессии. Только, что она ему может посоветовать? Возраст у сынишки сейчас сложный, переходный. В последнее время он стал каким-то строптивым, непослушным, ершистым. Ранее воспитанием своего любимчика полностью занимался Алексей. И у него это хорошо получалось. Однако его болезнь вмешалась в отношения между отцом и сыном, разорвала некогда нерушимую связь между взаимно любящими друг друга людьми.

Но больше всего Юлию сейчас беспокоила её старшая дочь Наташа. Недаром говорится: большие детки – большие бедки. Через месяц у неё начинаются выпускные экзамены на аттестат зрелости. А как к ним готовиться, как их сдавать, если дочку смерть отца подкосила, вывела из равновесия. Вчера она всех напугала своими рыданиями и нескончаемым потоком слёз в течение всего дня. И только к вечеру она вдруг успокоилась, но стала безучастной ко всему вокруг, как бы отстранённой от происходящих событий.

«Ну ладно, экзамены-то она как-нибудь сдаст, а вот что потом ей делать после школы… Что ей я могу посоветовать?..» – размышляла Юлия. Дети спали, а вот Юлии долго разлёживаться нельзя. Ей нужно думать, как жить дальше, чем детей кормить, во что их одевать и обувать. И не только думать, но и что-то предпринимать. И не только это. Самое главное, как помочь им, подсказать, направить их силы и желания в правильном направлении. Сама-то Юлия окончила только начальную школу, не имела никакой специальности и раньше нигде не работала. В семье всё держалось на Алексее. А Юлия была просто любящей матерью 4-х детей и образцовой домохозяйкой.

«Ох, и как же мне разобраться со всеми этими проблемами? – тяжёлые мысли ворочались в звенящей пустоте. – Ничего, ничего… Как-нибудь всё потихоньку образуется… Главное, не показывать детям свою растерянность, не опускать руки и не паниковать. Мы всё преодолеем, с голоду не умрём. Войны нет… Если что, люди помогут, кто советом, а кто и делом». – Юлия опять вздохнула, вытерла навернувшиеся на глаза слёзы и вышла из комнаты на кухню.

Как только мать прикрыла за собой дверь, старшая её дочь Наташа повернулась на другой бок и растянула свои затёкшие руки и ноги. Она давно уже не спала, слышала вздохи мамы и боялась пошевелиться, чтобы не нарушить её уединение в своём горе. В тесноте их маленькой квартирки это было так важно время от времени оказаться один на один со своими мыслями. А Наташе сегодня не хотелось идти в школу. И завтра бы она не пошла… И послезавтра… Она боялась встретиться с сочувствующими взглядами своих соклассников и учителей. Рана, нанесённая кончиной отца, была такая неожиданная, и такая ещё свежая, что она может снова не сдержаться и снова расплакаться, как это произошло с ней вчера. А ей этого очень не хотелось, тем более в школе и на виду у всех…

* * *

Спустя несколько дней Наташа всё-таки заставила себя пойти в школу. Нужно было заканчивать учёбу в 10-ом классе, готовиться к выпускным экзаменам на аттестат зрелости. А как к ним готовиться, если глаза у неё постоянно на мокром месте, и в школу она пошла, как на каторгу. Однако в этот день там её никто не обеспокоил ни словом, ни взглядом. И только после всех уроков её классная руководительница попросила Наташу и старосту их класса Турчинову Дину задержаться. Раиса Григорьевна сначала начала выражать Наташе соболезнование от себя и от лица всего класса, но увидев задрожавшие губы девушки, сразу же торопливо, без паузы перешла к другой теме и предложила:

– Наташа, мы тут с Диной посоветовались и решили, что тебе обязательно нужно готовиться к экзаменам с кем-нибудь. Вот Дина согласилась тебе помогать. Будете к экзаменам готовиться вместе. Хорошо?

Наташа кивнула в ответ. Ей было всё равно. Сказали: заниматься с Диной, она без сопротивления согласилась, хотя с ней она никогда раньше не дружила и почти не общалась. Вот почему-то Раиса Григорьевна не предложили эту миссию Наташиной подружке Гале Бекетовой, а выбрала Дину. Почему? Может быть потому, что Дина – круглая отличница?.. Наташа в такие тонкости не вникала. Однако мысленно она сказала спасибо тому, кто это придумал, так как присутствие около неё в то время постороннего человека не позволит ей расслабляться, уходить в себя и плакать. Обычно на людях она стеснялась проявлять свои эмоции. А ей нужно завершить обучение в школе и получить аттестат, соответствующий её знаниям.

И вот теперь с утра Наташа уходила к Дине и возвращалась домой только вечером. Готовились к экзаменам дома у Турчиновых. Динина мама весь день была на работе, и девушкам никто не мешал заниматься с утра и до вечера. Потом Наташа приходила домой, ужинала, прочитывала пройденное с Диной за день и ложилась спать. А рано утром снова подъём и опять всё сначала: стакан чая, трамвай, Дина, её опрятная светлая комната в новом доме, учебники, тетради, записи… Потом всё в обратном порядке. А чем в это время занимались её младшие братишка и сестрёнка, как они переживали постигшую семью утрату, она толком не вникала. Знала только, что Руслан исправно ходит в школу, а Милочка целый день при маме.

* * *

Закончила Наташа школу хуже, чем это ожидалось. У неё в аттестате появились четвёрки по некоторым гуманитарным дисциплинам, а остальные были пятёрки. Но и это было хорошо.

…Потом был выпускной вечер в конференц-зале главного корпуса Академии Наук, которая предоставила своей подшефной школе свои помещения. Выпускное бальное платье для Наташи приобрести не успели, было не до того. Она с мамой задумалась об этом только перед самым выпускным вечером. Сходили они в магазин «Ткани», выбрали дешёвый однотонный материал светлого оттенка и сами сшили обычное летнее платьице. Вот так, за два вечера в Наташином гардеробе появилось скромное светло-жёлтенькое одеяние с гладким прилегающим лифом и пышной юбкой. Худая, осунувшаяся от пережитого, она в этом скромном наряде была похожа на тощего цыплёнка, который только-только начал оперяться. Но это платье ей очень понравилось, и потом она в нём ходила на студенческие вечера.

А на голове у неё в этот день, как обычно, были две туго заплетённые косички, подвязанные друг к другу на затылке крест-накрест с помощью узеньких белых ленточек. А как были одеты другие её соклассницы, какие они демонстрировали свои наряды и причёски, она в упор не видела и не замечала.

Все эти дни Наташа существовала как во сне, в тумане своих горьких мыслей и воспоминаний: «Папочка, ну, как же ты мог нас покинуть? Почему тебя нет с нами?.. И как это возможно?.. Вот был человек, и вот его уже больше нет… Я не понимаю!»

В академовской столовой выпускникам организовали торжественный ужин, чай с пирожными. Потом в огромном фойе с мраморными колонами были танцы, затем гуляние до утра по улицам города, встреча восхода солнца…

Всё было, как положено и как принято, но у Наташи это происходило как-то обособленно от её сознания, без эмоций, с горьким осадком на сердце – отца больше не было. А как ей хотелось, чтобы он разделил с ней радость по поводу этого знаменательного события в её жизни; подсказал бы, как жить дальше, чем заниматься. И как часто в дальнейшем она мысленно сверяла свои поступки и действия с тем, как мог бы отреагировать на них отец. Ей ещё долго не будет хватать его соучастия в её жизни, его мудрых советов. Да и сейчас Наташе был нужен совет по самому главному вопросу: что делать после окончания школы. Пойти работать или продолжить учёбу в вузе? Если работать, то кем и где? Если пойти учиться, то какую выбрать профессию?

Для многих оканчивающих среднюю школу это были всегда наиважнейшие вопросы, решение которых определяло всю остальную, уже взрослую жизнь. А школы того времени очень плохо готовили молодёжь к самостоятельной жизни и самостоятельным решениям.

* * *

Сразу после выпускного вечера Наташа решилась на откровенный разговор с мамой о своей дальнейшей жизни:

– Мама, может быть мне устроиться куда-нибудь на работу? Ведь на что мы теперь будем жить? Но я, право, даже и не знаю, где бы я могла работать? Но нужно же что-то делать! Посоветуй… Вот, я могу шить. Может пойти в какое-нибудь ателье? Или нянечкой в детсад? Помнишь, я ходила от школы в подшефный детский сад. Ничего, справлялась.

– Вот что, Наташа. Никакой работы! Отец мечтал, чтобы ты училась дальше. У меня, как ты знаешь, всего четыре класса. Володя окончил только десятилетку, и дальше учиться не захотел. Так хоть ты не подведи. И в память об отце ты должна поступить в институт! Ты должна получить высшее образование! О деньгах не беспокойся – это станет моей заботой. На Милу и Руслана будет небольшая пенсия. Ты будешь получать стипендию. Лучше я сама пойду работать. Ведь шить и я умею. А ты должна учиться дальше… Ты раньше отцу говорила, что тебя интересует химия. Вот и решай, куда тебе лучше поступать. Посоветуйся с кем-нибудь из учителей. Они лучше, чем я, подскажут, какой институт тебе выбрать.

Вероятно, вопрос о дальнейшем образовании Наташи волновал не только её мать, но и всех их знакомых. Многие звонили, давали советы, но все были единодушны: дочка Алексея должна продолжить обучение в память об отце.

Наташа пошла в школу, в надежде встретить там учителя химии и посоветоваться с ней. Но неожиданно, не доходя до школы, она встретила директора, Клавдию Ивановну, пожилую и очень строгую во всех отношениях даму. Наташа её даже немного побаивалась. Поэтому, поздоровавшись с ней, она хотела быстренько пройти мимо. Но директриса, к её удивлению, остановила девушку и стала разговаривать с ней непривычным для неё дружеским тоном, располагающим к откровенности. Поинтересовалась, как здоровье мамы и что сама Наташа собирается делать дальше. И та с ней поделилась своими сомнениями в отношении своей дальнейшей деятельности. Когда Клавдия Ивановна узнала о решении Наташиной мамы, то всецело его поддержала.

– Да, Наташа, твоя мама права. Тебе нужно учиться дальше. Ты это сможешь, у тебя к этому призвание. Что тебя больше всего интересует? Куда бы ты хотела пойти учиться?

– Мне очень нравится химия, особенно органическая химия. В то же время я чувствую в себе способности к преподавательской работе. Может быть, мне поступить в педагогический институт? Буду, как наша Надежда Антоновна, учить детей химии.

– Я думаю, что тебе лучше поступить в университет на химический факультет. Там ты получишь более серьёзную подготовку по химии, чем в пединституте. А преподавать ты сможешь и после университета. Там этому тоже учат. И после университета у тебя будет больше перспектив: ты сможешь или заниматься наукой, или преподавать химию в школе, а может быть и в каком-нибудь институте.

– Клавдия Ивановна, спасибо за совет! Вот и мой папа тоже мне что-то говорил о науке, о каких-то докторах, но не о врачах, а о тех, кто пишет диссертации… Я не совсем его поняла…

– Всё правильно! Твой отец мечтал о твоём дальнейшем серьёзном образовании. А будешь ли ты потом заниматься наукой или нет, со временем сама решишь. Самое главное, сейчас нужно определиться с вузом и постараться в него поступить.

Наташа ещё раз поблагодарила Клавдию Ивановну и решила более подробно разузнать об университете. Оказалось, что химический факультет Казахского государственного университета находился совсем близко от их дома, рядом с парком «28 Героев-панфиловцев». И всего-то нужно было пройти через парк и сразу выйти к зданию бывшей мужской гимназии бывшего города Верного, а ныне Алма-Аты, где уже много лет располагался химический факультет университета. Там Наташа выяснила условия приёма и окончательно приняла решение: «Папочка, я буду поступать на учёбу в университете! Я хочу стать химиком! И я им стану!»

* * *

В один из вечеров домой к Юлии зашла их давняя знакомая Каролина Юзефовна. Сначала женщины о чём-то между собой пошепталась, а потом позвали Наташу. Каролина поинтересовалась, насколько серьёзно решение девушки о выборе профессии химика, и предложила ей встретиться с профессором Бекбаевым. У него она служила экономкой, и он также приходился родным дядей Наташиной школьной подружки Светы. Между прочим, с ней её когда-то близко познакомила именно Каролина, хотя девушки училась вместе в одной школе, но в параллельных классах. Но вскоре Свету родители перевели в вечернюю школу, и Наташа с ней стала встречаться крайне редко. Но несколько раз от неё она слышала про её знаменитого дядю. Но то, что Бекбаев является профессором, доктором именно химических наук, она услышала впервые.

– А зачем мне с ним встречаться, Каролина Юзефовна?!

– Ну, мало ли зачем. Он человек знающий, работает в Академии Наук, преподаёт химию на химическом факультете университета. Он поговорит с тобой, может что-нибудь и посоветует. А лишний совет тебе не помешает.

Наташе пришлось согласиться с такими доводами. И вот в назначенный день и час она подошла к подъезду, где жили Бекбаевы. А жили они тоже на улице Красина в «Доме учёных», как раз напротив Наташиного дома. Сначала из подъезда вышла Каролина, потом сам профессор. Каролина представила ему свою протеже. Перед Наташей стоял высокий благообразный мужчина. Его удлинённое лицо с высоким лбом с залысинами было обрамлено густой седой шевелюрой. Профессор извинился, что у него много дел, и предложил поговорить с Наташей по дороге к себе на дачу.

Все сели в легковую машину и поехали по проспекту Ленина вверх в сторону гор. Наташа с тётей Каролей устроилась на заднем сидении и всю дорогу обозревала прямую спину профессора и его гордо посаженную голову. Профессор чем-то напоминал девушке льва в самом хорошем смысле этого слова: старого, мудрого льва.

Почти всю дорогу все молчали. Профессор задал Наташе всего несколько малозначащих, как ей показалось, вопросов. Она думала, что он будет её экзаменовать по химии и таким образом выяснит, годится ли она для такой профессии или нет. А вопросы были какие-то далёкие от основ химии: «Как вы окончили школу?», «Кто ваши родители?», «Почему выбрали химию?», «Какая область химии вам больше всего нравится?». Наташу поразило, как уважительно обращался к ней профессор. Кто она? Бывшая школьница. А вот в обращении постоянно звучало «вы», «ваши». Наташа сказала, что её интересует «органическая химия». При этих словах профессор, обернувшись к Наташе, как-то странно вскинул свои густые брови и глянул на неё, наверное, впервые за всё время поездки. Каролина тоже вся напряглась и насторожилась.

Потом она объяснила, что лучше бы Наташа не напоминала её хозяину о какой-то «органической химии». Ведь сам он был светилом в области «неорганической химии», а с кафедрой «Органической химии», точнее с её заведующим, у него, якобы, были натянутые отношения. Ну, откуда могла знать молоденькая девчушка, только что окончившая школу, что между людьми, кафедрами, научными руководителями и научными дисциплинами могут быть такие запутанные и негативные связи.

Вскоре приехали на дачу профессора. Наташа отметила для себя, что та находилась недалеко от дома их знакомых, дяди Гоши и тёти Вали Коротковых, и тоже на берегу речки Алма-атинки. Профессор раскланялся с девушкой и удалился. Наташа удивленно и разочарованно посмотрела на Каролину Юзефовну.

– И это всё? Я думала, он мне на даче экзамен устроит. Я же толком сегодня не спала, всю ночь листала учебник. А он меня фактически ни о чём не спросил.

– Наташа, всё в порядке! Не беспокойся. То, что ты ответила, этого достаточно. Ты немного погуляй здесь в саду, сходи на речку, а потом я провожу тебя до городского транспорта.

И только после сдачи всех вступительных экзаменов Наташа смогла догадаться, для чего была организована эта встреча. Профессору не нужно было никого экзаменовать, он просто должен был увидеть ту девушку, за которую очень хлопотала его экономка и просила помочь при сдаче экзаменов. По отношению к ней экзаменаторов на вступительных экзаменах Наташа поняла, с кем в отношении её была предварительная договорённость. Вообще-то Наталья была немного тугодумкой, медлительной в размышлениях, сомневающейся в своих выводах: любое своё решение она основательно взвешивала. Такая черта характера – хорошая, или плохая?.. И да, и нет. Всё зависело от конкретной жизненной ситуации.

* * *

Для поступления на химический факультет необходимо было сдать четыре экзамена: сочинение, химию, физику, иностранный язык. Откровенно, Наташа сильно сомневалась, что сможет всё сдать на «отлично». Она наслушалась всяких баек о злых экзаменаторах и робких стеснительных абитуриентах. А она, в то время как раз относилась к категории робких, стеснительных людей. Кроме того, конкурс в этом году на химическом факультете был достаточно высокий по сравнению с прошлыми годами: 3–4 человека на место. Такого раньше никогда не было.

Одной из причин неожиданно возросшего интереса к химии явился мощный всплеск развития всей химической промышленности и в том числе молодой её отрасли – «химии полимерных материалов». Изделия из пластических масс буквально на глазах заполонили быт людей. Все восхищались нейлоновыми кофточками, немнущимися тканями из лавсана, небьющейся посудой и даже красочными полиэтиленовыми пакетами, и многими-многими другими вещами. Всё было в диковинку. Это позже придёт осознание того, что не всё было благополучно в мире полимерных материалов. Что такое электростатическое напряжение, люди познавали на себе. Все «искрили» в темноте и «стреляли» друг в друга малыми разрядами при соприкосновении. А утилизация этих вечных изделий? Это целая проблема для Матушки-природы!

Но мы отвлеклись от своего повествования, хотя о некоторых курьёзных случаях в жизни наших героев хотелось бы рассказать именно сейчас.

…Как-то Алексей из командировки в Москву привез жене в подарок жаропрочную, стеклянную кастрюльку с крышкой.

– Юленька, посмотри-ка, что я тебе приобрел! Новинка современной химии! Будешь в этой кастрюльке готовить обед и наблюдать, как овощи бегают в догонялки друг за другом. Она и не бьётся, хоть молотком бей! Я уже в гостинице пробовал: ронял на пол. Как видишь – целая!

Юлия с недоверием крутила в руках стеклянное чудо, думая о том, где в хозяйстве его можно будет приспособить. Но только не на огонь! Алексей, видя её сомнения, взял плоскую крышку от кастрюли, собрал вокруг себя всех домочадцев, поднял крышку над головой и… выпустил её из рук. Все с ужасом закрыли руками лица и отвернулись. Только один Алексей стоял гордо, как победитель, и улыбался в ожидании всеобщего изумления и восторга. Но через мгновенье полёта крышка, соприкоснувшись с полом, разлетелась вдребезги на ровные округлые осколки, как бы рассыпалась. У Алексея вытянулось лицо, и был такой потешный растерянный вид, что все, несмотря на испуг, долго хохотали, хватаясь за животы. Ну не знал Алексей, что небольшой процент таких изделий все-таки разбивается. И этот процент достался ему.

Позднее, когда Наталья уже была обременена семьёй и детьми, ей пришлось отдыхать и лечиться в санатории Боровое в Казахстане. И если она действительно нуждалась в лечении, то её соседки по палате больше колесили по всем близлежащим посёлкам и в их магазинчиках скупали дефицитные в городах, но не нужные здесь в сельской местности некоторые вещи. Так им удалось, выстояв очередь таких же, как они отдыхающих, купить искусственные хрустальные вазочки. Вазочки выглядели красиво, но чувствовалось, что это была штамповка, и это было не стекло.

На улице был мороз до минус 20-ти градусов, и купленные вазочки после холода оказались на тумбочках в палате. Хозяйка одной из вазочек поставила её под включённую настольную лампу, чтобы показать всем игру света в резных узорах хрусталя. И вот такая вазочка, которая не «бьётся от удара», разлетелась в один миг, как от взрыва, на множество мелких кусочков, не выдержав перепада температур. И это тоже был пресловутый процент, который достался Наташиной соседке по палате.

Так что в конце 50-х годов и в последующие десятилетия к химии у многих был чисто практический интерес. Была и другая причина возросшего конкурса на химическом факультете. Это приказ Министерства высшего образования об организации специального отделения для тех, кто проработал не менее 2-х лет на химическом производстве или другом, каким-либо иным боком связанным с химией. Для «производственников» проходной балл был намного ниже, чем для вчерашних школьников. Раньше такие льготы предоставлялись только юношам, отслужившим в армии. И вот в этом году еще и производственникам дали послабление! Соответственно, конкурс увеличился, и шанс поступить в вуз для вчерашних школьников резко упал.

* * *

С первого августа начались конкурсные экзамены… Сочинение Наташа написала на оценку «хорошо»: она не поставила всего лишь две запятые. Химию она сдавала комиссии из трёх человек. Главной среди них была женщина лет 40–45, и были ещё два молодых ассистента. Спрашивали Наташу в основном по вопросам экзаменационного билета, ей задали всего лишь один дополнительный и довольно-таки простой вопрос. Удовлетворившись её ответами, члены комиссии поставили «отлично». Наташа была крайне удивлена добродушием комиссии. А ведь ей рассказывали такие страсти! И это был экзамен по главному предмету!

Однако следующий экзамен развеял Наташино радужное настроение. Физику принимал молодой казах, очень худой, низенького роста, с неприглядной внешностью, но весьма высокого мнения о себе. Казалось, что на протяжении всего экзамена главной его целью было не выяснение знаний абитуриентов, а демонстрация им своих познаний и своего остроумия. С кислой миной на лице он выслушивал ответы абитуриентов, с каким-то злорадством задавал дополнительные вопросы сверх программы. Наташа ответила на все три вопроса билета, решила задачу и уже ожидала отличную оценку. Но её вдруг стали «засыпать» дополнительными вопросами, которые ставились в лоб, с подковыркой: «А ну-ка, вот вам ещё маленький вопросик. Ага! Не знаете!» А времени на обдумывание вопросов не давали. Девушка не смогла сходу на них ответить, ведь она была очень медлительной и неторопливой в принятии важных решений.

– Ну что, уважаемая, не тянете вы на положительную оценку, – с каким-то явным удовольствием произнёс молодой джигит. – Мы можем поставить вам только «удовлетворительно», – при этих словах его ручка зависла в воздухе.

Наступила тягостная пауза. Наташа была сильно расстроена. Она не понимала смысла задаваемых вопросов, а переспросить не решалась. Но экзаменатор решил её окончательно добить, и, может быть, хотел поставить «неудовлетворительно»? И опять с каким-то явным подвохом задал Наташе ещё один вопрос, причем, как он сказал, «последний, решающий вопрос». И, о счастье! О вопросах подобного типа Наташе рассказала Дина, когда они вместе готовились к выпускным экзаменам. Вопрос был как бы из школьной программы, но условия заданы «наоборот». В школе ничего подобного, выходящего за рамки учебника, тогда не давали, поэтому вопросы с несколько иными условиями обычно ставили школьников в тупик.

Но на этот вопрос Наташа знала правильный ответ! И тут её охватила злость. Уж физику в школе она всегда знала на «отлично»! А тут ей устроили экзекуцию, чтобы специально завалить на экзамене! Ну, хорошо, если бы так принимали экзамен по химии, а то по физике! И Наташа решила немного подыграть зарвавшемуся экзаменатору: с ходу не давать ответа, чтобы не показать, что с таким вопросом она якобы была ознакомлена ранее. Девушка сделала вид, что вопрос её сильно озадачил, она набросала на бумаге схему прохождения луча света в разных средах, наморщила лоб… и потом решительно дала ответ с полным объяснением. Экзаменатор был крайне удивлён и даже разочарован. Он явно не ожидал от этой абитуриентки правильного ответа, причём на его «коронный» вопрос, но отступать было некуда. И скрепя сердце он поставил ей «хорошо».

Запомнился Наташе экзамен по английскому языку. А с языками у неё всегда была напряжёнка. Чтение и перевод текста со словарём, грамматику она обычно всегда отвечала без каких-либо затруднений. А вот разговорная речь на английском языке – это для девушки была непосильная задача. Сначала ей задали весьма примитивные вопросы типа: «Кто вы?», «Где живёте?», с которыми девушка справилась. Затем экзаменатор задала вопрос, который Наташа не до конца себе уяснила, но поняла, что он как-то касается её отца. Она с трудом выдавила из себя на английском: «Мой папа умер» и замолкла с трясущимися губами. На вопрос: «Когда умер?» Наташа шёпотом уже на русском языке ответила: «Два месяца назад». К счастью, преподавательница с сочувствием отнеслась к девушке, не стала её мучить разговорной речью и поставила «отлично».

Таким образом, Наташа набрала 18 баллов. А проходной балл у «школьников» был 19–18, то есть не все абитуриенты с 18 баллами могли претендовать на зачисление. Поэтому список поступивших на химфак абитуриентов Наташа рассматривала с замиранием сердца. Рядом с ней также мучительно разыскивали свои фамилии ещё две девушки: Валя Короленко и Таня Баркова. Все они окончили алма-атинские школы в этом году и за время вступительных экзаменов подружились.

– Ура! Я поступила! – раздался радостный возглас Татьяны.

Через некоторое время и Наташа осевшим от волнения голосом прошептала: «Ура! Я – студентка! Папочка, я – студентка!» А Валя, молча, снова и снова утюжила весь список напряжённым взглядом, водила пальцем по строчкам, но её фамилии в списке не было. Подруги стали ей помогать, но фамилии Короленко в списке не было. Были аж четыре фамилии Перовых, но Короленко – ни одной.

– Валя, такого не может быть! Ты же лучше нас сдала экзамены! И проходной балл у тебя 19! Пошли в деканат – будем выяснять!

Но Валя с трясущимися губами отчаянно мотала головой: в этот момент от обиды она не могла даже говорить. Тогда в деканат пошли Наташа с Таней, а Валю они оставили в коридоре. В большой светлой комнате деканата за столом сидела очень приятная женщина среднего возраста и что-то печатала на машинке. Девушки обратились к ней. Она сразу же отложила свою работу, среди кучи бумаг нашла черновой вариант списка поступивших абитуриентов.

– Короленко В. – 19 баллов, зачислена, – прочитала она. – Всё в порядке!.. Это какое-то недоразумение. А ну-ка, девушки, посидите здесь. Я к декану. Сейчас всё выясним, – через несколько минут она вернулась и, улыбаясь, сказала: – Извините нас. Когда печатались окончательные списки, то фамилию Короленко случайно пропустили. Где потерпевшая? Декан приказал мне извиниться перед ней лично.

– Валя, Валя! Ты – студентка! Ура! Да не плачь! Всё в порядке! Твою фамилию случайно где-то обронили, просто взяли… и потеряли! – девушки весело тормошили Валентину, шутили, смеялись.

На радостях уже не абитуриентки, а студентки-первокурсницы пошли в парк, благо он был через дорогу. Там они купили себе по эскимо и таким образом отметили своё поступление в вуз. На большее у них не было средств. Затем они разбежались по домам, чтобы порадовать своих близких приятной новостью.

Глава 2. Другая жизнь и другие отношения

Юлия очень обрадовалась тому, что Наташа поступила в Университет. Её мечта и мечта её мужа, о получении дочерью высшее образование, осуществилась. Ничего, что Наташа пока только зачислена на первый курс. Но раз она поступила, то обязательно закончит обучение. В этом Юлия не сомневалась. Она позвонила всем знакомым и в первую очередь Каролине Юзефовне, чтобы сообщить им радостную новость.

Девушку же мучили противоречивые чувства. Она и рада была, что сможет учиться дальше, и в то же время ощущала себя неуютно оттого, что её стипендия в 18 рублей никак не была сопоставима с той зарплатой, которую она могла бы получать, если бы пошла работать. Возможно, что если бы она сейчас не поступила в университет, то особо и не опечалилась. Значит, судьба. И тогда бы она с лёгким сердцем пошла работать и этим самым смогла бы помочь матери. Ведь она теперь совершеннолетняя и старшая в семье, после мамы, конечно. А её брат Володя? А у того свои заботы, у него своя семья, и уже есть ребёнок – её племянник Женечка.

В скором времени разрешилась и финансовая проблема. У Юлии была сестра Тося, проживающая в этом же городе с мужем Андрианом Якушевым и двумя сыновьями: Герой и Юрой. Так вот Тося и нашла Юлии клиентку для пошива лёгкой одежды. Это была Вера Михайловна Маслякова, которая работала в «Глазном институте» научным сотрудником. Она уже давно защитила кандидатскую диссертацию, а сейчас трудилась над докторской. Всё бы было у неё хорошо, но вот одна проблема не давала ей покоя. Ей было очень сложно подобрать на себя одежду, а фактически невозможно, так как у неё была нестандартная фигура. Портнихи в мастерских не справлялись с её габаритами и всегда портили её заказы. Невероятно большой бюст у неё сочетался с очень низким ростом и узкими бёдрами. Она чем-то походила на эстрадного артиста более позднего времени – Веру Сердючку. Надо же, совпадение имён! Только рост у нашей Верочки был намного ниже, и она была женского рода.

Тося жила с ней по соседству и привела её к своей сестре, чтобы та хоть как-то помогла устранить дефекты в только что принесённом из ателье платье. Действительно, платье сидело на Верочке ужасно! Особенно шокировал плохо подогнанный лиф платья с несколькими выточками на бюсте, которые очень бросались в глаза, так как были прошиты неумело, какими-то «сосочками». Представьте себе огромный бюст, окруженный кучей «сосочков». В довершении ко всему, юбка со спины оттопыривалась, как хвостик у уточки. Юлия взялась за такую работу. Пришлось где-то подпороть, что-то ушить, но платье стало сидеть как влитое, даже на такой нестандартной фигуре. Вера Михайловна была очень довольна результатом и стала слёзно просить Юлию взять над ней шефство в плане пошива для неё одежды.

– Да я бы и согласилась, но ведь кроить я не умею! Я могу только шить! Вот если только Наташа сможет сделать на вас выкройку… Она у меня окончила курсы кройки и шитья при доме пионеров. С чертежами она отлично справляется. Наташа, сможем мы помочь Вере Михайловне?

Наташа присутствовала при этом разговоре. И хотя с большими сомнениями, но дочь с матерью решили для начала сшить для Верочки самую простую вещь – ситцевый халатик. Наташа измерила её объёмы, составила выкройку, раскроила материал, а Юлия сшила. В итоге халатик получился весьма неплохо, сидел он на фигуре отлично, и огромный бюст Верочки Михайловны удалось искусно задрапировать материалом.

Так и стала «Верочка» на многие годы первой и постоянной клиенткой вновь образованной нелегальной фирмы ООО «Юлия и Н». У Юлии стали шить и дочка Верочки, и их знакомые, и знакомые Юлиных знакомых, а также её сестры. Так, сам собой был частично решён вопрос о доходах семьи. Этот факт для Наташи имел огромное значение, так как оправдывал её поступление в вуз и дальнейшую её учёбу. Но самое главное было то, что Наташа впредь сможет принимать в решении финансовых проблем семьи самое деятельное участие.

* * *

Первого сентября, как положено, начался учебный год во всех учебных заведениях страны. Наташа и её новые подружки: Таня и Валя, к их обоюдной радости, оказались в одной учебной группе. Эта группа была полностью девчачьей. В остальных были юноши, но по 3–4 человека, а на 104 группу их, вероятно, не хватило. Но подружек это особенно не печалило, и в свою спевшуюся «тройку» они больше никого не впускали. Так и дружили они «не разлей вода» целых три года, пока не выбрали разные специализации и не разбежались по разным кафедрам. Но и после этого и даже после окончания учёбы их общение не прекратилось, а наоборот, эта «тройка» дополнительно обросла новыми подругами.

Помимо этих подружек у Наташи среди студентов появился и друг. Это был её одноклассник, Валерка Соколов, который также как и Наташа поступил на химфак. Валера был симпатичным парнем, высокого роста, с серыми глазами и волнистой русой шевелюрой. Он внешне чем-то напоминал Наташе её отца в его молодые годы. В школе Наташа и Валера почти не общались. Соколов вместе со своим другом и тёзкой Валерой Смолянским больше внимания уделяли Наташиной соседке по парте Гале Бекетовой, черноглазой красавице. А на серенькой бесцветной Наташе глаз у них не задерживался. Наташу же это и не удивляло, и не обижало. Она давно с детства привыкла считать себя «Серенькой шейкой», персонажем одного из детских мультфильмов.

«Жила-была серенькая некрасивая уточка, которая многим не нравилась своей скромностью и своим невзрачным видом. С ней никто не хотел дружить и её сторонился весь птичий двор… Но спустя определённое время уточка подросла, сменила свои пёрышки и превратилась в стройную «лебёдушку» с красивым белоснежным оперением. И вот только тогда на неё все обратили своё внимание, и не стало отбоя в желающих завести с нею дружбу». Наташка с детства находила себя некрасивой девочкой с серыми тощими косичками, с серыми глазками на бледном без румянца лице с бесцветными бровками, облачённой в серую будничную одежду. По росту она была всегда самая высокая в классе. Помимо этого она была худая, с длинными руками и длинными ногами. И вероятно, из-за этого её ещё в первом классе некоторые девочки дразнили: «Длинноногий журавль! Дылда! Дылда!» И ничего в её облике не было привлекательного. А то, что она была умной и сообразительной девочкой, никого особо не прельщало.

Этим она объясняла также и то, что в школе она привлекала внимание только таких же несимпатичных, как и она сама, и даже крайне неприятных ей мальчиков, таких как Женька Баслак со своими многочисленными родинками на пухлом розовом личике и Женька Псарёв, но уже с красным, покрытым угрями лицом. И имена-то у них почему-то были одинаковыми.

Однако Наташа, сравнивая себя с «Серой шейкой», сильно не расстраивалась, считая, что на судьбу не стоит обижаться. И она жила в предчувствии, что, когда-нибудь произойдёт чудо, и она, также как и «Серая шейка», превратиться, если не в красавицу, то хотя бы в немножко симпатичную особу. И вот тогда возможно, такие же симпатичные юноши начнут обращать на неё внимание, как например, на некоторых, известных ей девчонок: Нелю Бендерскую, Галю Бекетову, Свету Зимину… Ну, что ж, придётся ей немного подождать. Вероятно, её время ещё не пришло.

* * *

И вот во время учёбы на химфаке Валера Соколов вдруг стал замечать Наташу. Они стали довольно часто общаться друг с другом, несмотря на то, что учились в разных группах. При встречах они делились новостями, рассказывали о своих успехах в учёбе, и вообще-то они относились друг к другу, как брат и сестра. Наташа только так его и воспринимала все годы их общения. Тот факт, что они оба были из одной школы и из одного класса, и оба оказались в новом, совершенно незнакомом для них коллективе, как бы роднил и объединял их. Да, Валера для Наташи был, если не родным, то, как бы двоюродным или троюродным братом.

Валерка был отличным парнем, хорошо воспитанным, и он посчитал своим долгом слегка опекать свою одноклассницу. Возможно, к этому его могла подтолкнуть её семейная трагедия. Между ними сохранились хорошие дружеские отношения на долгие годы и после учёбы, когда они оба были оставлены для работы на химфаке при своих кафедрах. Но их отношения никогда не выходили за рамки дружеских интересов. Они даже никогда не были друг у друга дома, не пытались встречаться вне стен химфака, хотя часто вместе вальсировали на студенческих вечерах и подолгу болтали обо всём на свете где-нибудь в стороне от всех в здании химфака.

Им вполне достаточно было просто увидеть друг друга, пожать руки, перекинуться парой фраз. Возможно, со стороны их рассматривали как влюблённую парочку – оба были высокие, статные, молодые. Но это была только дружба. И зря говорят, что между девушкой и молодым человеком не может быть дружбы. Может! И подтверждением этого являются отношения между Наташей и Валерой. Каждый из них гордился своим другом и радовался его успехам. И каждый при случае говорил окружающим: «А я с ним ещё в школе училась…», «А я с нею знаком аж с 8-ого класса…»

В первые же дни учёбы Наташа попросила Валеру никому не рассказывать, что она в школе была редактором стенной газеты:

– Валера, не выдавай меня, ради бога! Я так устала от общественной работы. Из-за неё у меня не хватало времени на какие-либо свои увлечения. А сейчас мне дома хватает других забот: нужно помогать маме. Ей без отца трудно. Приходится и мне участвовать в зарабатывании денег для семьи.

Валера отнёсся с полным пониманием к проблемам своей бывшей соклассницы и нынешней сокурсницы, и примерно около двух лет никто не знал о Наташиных художественных способностях, и её не беспокоили никакими общественными поручениями.

* * *

В самом начале сентября у студентов был праздник – всем выплатили стипендию. Не такие уж это были большие деньги, но для Наташи это было очень важно. Хоть маленькая, но это была прибавка в бюджет семьи. Своё поступление в университет и свою первую стипендию Наташа с разрешения мамы решила отметить своеобразным образом. Прежде всего, она отрезала свои косички. Отрезала сама без помощи посторонних. Потом она купила самые дешёвые бигуди, тушь для ресниц и губную помаду. Остальные деньги отдала маме.

После завивки на бигуди укороченные волосы образовали на её голове такую густую копну, которая с трудом поддавалась расчёске. Наташа впервые поняла, что с волосами у неё не так уж и плохо. Не каждая девушка может похвастаться такому количеству завитушек вокруг своего лица. После двухчасового стояния около зеркала, она, наконец, научилась красить ресницы и подкрашивать бровки. Тушью и губной помадой она слегка подчеркнула то, что ей недодала природа. В результате из зеркала на неё глянула совершенно другая девушка. Смазанные тушью реснички значительно подросли, обозначились и стали выгодно оттенять большие серые глаза с тёмно-синим ободком. Вот как-то раньше девушка не замечала, что глазки-то у неё симпатичные, приметные. И Наташа впервые поняла, что она уже не совсем «Серая шейка», а что-то более похожее на «Лебёдушку».

Когда Юлия увидела свою дочь в новом обличье, то ахнула и минут пять молча рассматривала её лицо. Потом сказала, что это превращение нужно обязательно зафиксировать. Мать уговорила свою доченьку сфотографироваться в связи с окончанием школы и поступлением её в университет.

– Сделаем несколько фотографий. Нужно послать сёстрам в Уральск, Нижнюю Салду, в Ленинград, да и нам на память не помешает. У тебя начался новый этап в твоей жизни, и это нужно как-то отметить.

Сказано – сделано. И ходить далеко не надо. Как раз напротив их дома на другой стороне улицы Красина размещалось фотоателье «Динамо». Это было небольшое двухэтажное здание, выкрашенное в желтый цвет, с большими окнами-витринами на нижнем этаже. В них выставлялись наиболее удачные фотографии молодых людей и стариков, было много детских фотографий. Из витрин на прохожих смотрели красивые лица с милыми улыбками и сияющими каким-то внутренним светом глазами. Наташа с мамой решили, что лучше этого фотоателье не найти. И девушка в ближайшие дни там сфотографировалась. Заходя в здание, она обратила внимание на ещё одну табличку: «Республиканский Совет Динамо». Что это за совет такой, она узнает только несколько лет спустя. Ну а пока она уяснила себе, что на втором этаже находится какое-то учреждение с непонятным для неё названием и назначением.

Спустя несколько дней Наташа получила свою фотографию. С неё глядело испуганное лицо молодой девушки: взгляд исподлобья, узкая линия рта съехала набок, завитые кудряшки торчали в разные стороны, под глазами тёмные круги. Когда Наташа принесла домой это «художественное» фото, то мама расстроилась до слёз. Несколько дней назад она считала, что красивее её дочери нет никого на свете, а вот на этом фото…

– Боже, как тебя изуродовали! Кто тебя фотографировал?

– Да какая-то старая женщина.

– Вот именно, старая!.. Она не видела, что ты сидишь как каменная? Ведь она делала художественную фотографию, а не на паспорт!

«Как будто на паспорте можно выглядеть уродиной», – подумала Наташа. Юлия взяла эту злополучную фотографию и с дочерью пошла в фотоателье. Там она немного покричала на фотографа, обвинила её в неумении делать приличные снимки.

– Неужели вы не видели, что девушка волнуется, зажала свои губы! А на вашу вспышку вытаращила глаза. Мы заплатили деньги за художественную фотографию, а не за это уродство! – при этих словах Юлия потрясла фотографией перед носом оторопевшей от такого натиска женщины-фотографа. Но та тоже в долгу не осталась.

– Я не виновата, что ваша дочь «криворотая»!

Ну, это уже был удар ниже пояса. Юлия парировала в ответ тоже что-то грубое, что, мол, у женщины не только с лицом, но и с мозгами тоже не всё в порядке… и так далее.

В конце концов, накричавшись, женщины заключили перемирие. Наташу снова сфотографировали, но уже под строгим взором рассерженной матери. Новая версия фотографии получилась просто отличная! Правда, девушка слишком расслабила мышцы лица так, что её щеки и губы как бы припухли, увеличились в размере. Но это и неплохо, так как после всех экзаменов Наташа сильно похудела, и особенно на лицо. Но её глаза вышли изумительно: большие в пол-лица и с какой-то томной поволокой. Через несколько дней мать пришла домой возбуждённая и довольная собой.

– Наташа, можешь пройти мимо ателье и полюбоваться на свою фотографию. Её выставили в витрине! Не зря я тогда покричала! Правду говорят: «красота требует жертв»!

А Наташа с тех пор старалась лишний раз не попадаться в кадр фотообъектива. Она боялась опять показаться на фото даже более некрасивой, чем есть на самом деле, и не только «серой шейкой, но ещё и «криворотой».

* * *

Не успели первокурсники втянуться в ритм учебных занятий, как их отправили на полтора месяца на сельхозработы. И только после неофициального трудового семестра они продолжили свою учёбу. И такое трудовое воспитание молодёжи повторялось каждую осень перед каждым учебным годом. Но об этом будет отдельный рассказ.

Наташе нравилось учиться на химфаке. Она не пропускала ни одной лекции, ни одного практического занятия. Её представления о химии сильно изменились, особенно после лабораторного практикума, который был так не похож на лабораторные работы по химии в школе. Он показал ей химию с другой более серьёзной и опасной стороны. Это и резкие неприятные запахи, ядовитые разъедающие вещества, горючие жидкости… Да, много опасностей таила в себе эта наука. Но этим она и была интересна для любознательных людей. А рассеянных, нерадивых, малограмотных она не любила, и чаще всего именно с ними происходили разные неприятные истории.

К примеру, на одном из первых лабораторных занятий согруппница Наташи, Рита, по неосторожности разбила колбу с раствором серной кислоты, установленную над раскалённой плиткой. Попав на горячую поверхность, кислота тут же вскипела, и её брызги попали в лицо девушке. Концентрация едкой жидкости была незначительной, но ведь и кипятком можно ошпариться! Рите быстренько обмыли лицо струей воды и отправили на скорой помощи в больницу. Там она пролежала неделю, а потом ещё некоторое время ходила с розовыми пятнышками на своём лице.

Так произошло первое боевое крещение будущих химиков. Этот случай заставил всех быть более осторожными при работе с химическими реактивами. Быть осторожными не означает, что их нужно бояться! Иначе из студентов никогда бы не получились химики-профессионалы. Тем не менее, от ЧП никто не был застрахован. Не миновала эта участь и Наташу.

Во время практикума по химической технологии она чуть было не устроила серьёзный пожар, хотя виновником того происшествия можно было бы считать не её, а учебного лаборанта, не проверившего лабораторное оборудование перед занятием.

Все работы этого практикума выполнялись на установках, имитирующих в миниатюре высоченные колонны для крекинга нефти. Были эти установки сделаны из вертикально стоящих толстых стеклянных трубок, заполненных стеклянными бусинками и соединённых друг с другом резиновыми шлангами. Внизу под колбой, входящей в состав такой установки, на столе горела спиртовка, а наверху почти под потолком находилась заполненная горючей жидкостью капельница с краником. Нужно было периодически вливать в разогретую установку эту смесь. Чтобы дотянуться до верхней части прибора, приходилось вставать на стул, а со стула – на высокий лабораторный табурет.

Работали на установках крекинга по два человека. Наташе, как самой высокой в группе, досталось место под потолком на табурете. Она отвечала за повороты краника. А её напарница сидела внизу за столом и записывала время и объёмы выходящих из колонны фракций бензина. При очередном повороте краника капельницы резиновая трубочка, соединяющая её с колонной, по причине своей старости не выдержала испытания временем и лопнула. Горючая жидкость потекла не во внутрь прибора, а растеклась по его наружной поверхности и быстро достигла спиртовки. И как факел на буровой вышке, вся установка от стола до потолка занялась пламенем.

Раздались крики: «Пожар!.. Горим!.. Горим!..» Все засуетились, забегали по лаборатории, и только одна Наташа осталась невозмутимой и продолжала возвышаться на табурете как монумент. Перед нею пылало пламя, внизу бегали люди в белых халатах, а она находилась в состоянии… шока. Как заколдованная, она стояла, не шевелясь, смотрела на пламя и даже руку не опустила.

Расторопная лаборантка уже успела потушить огонь, накинув на установку одеяло, а Наташа так и возвышалась на табурете посреди лаборатории с поднятой рукой. Её буквально за руки стащили вниз на пол, где она, наконец, пришла в себя и осознала и всю опасность ситуации, и комичность своего поведения. Когда все успокоились, то почему-то стали смеяться друг над другом, изображая, как все бегали по лаборатории, размахивали руками и кричали: «Пожар! Горим!». А Наташу, наоборот, ставили в пример, так как она вела себя спокойно, без паники. И она не стала разубеждать всех в этом. Ну не говорить же, что она не просто испугалась, а впала в ступор. А страх – это враг химика. И в очередной раз она себе уяснила – нужно не бояться химических веществ, а нужно хорошо знать их свойства и заранее уметь предвидеть, просчитать возможность разных критических ситуаций.

* * *

Куратором Наташиной группы оказалась Раиса Ефимовна Найдёнова. Это был тот самый экзаменатор, которому Наташа сдавала вступительный экзамен по химии. Раиса Ефимовна также вела у них практикум и семинарские занятия по неорганической химии, принимала коллоквиумы. Кроме этого, она каждую неделю проводила с группой кураторские часы, типа политзанятий с некоторой химической окраской происходящих в мире событий. У Наташи с её подружками на всех занятиях всё получалось, коллоквиумы они сдавали на «хорошо» и «отлично», и, готовясь к первой в своей жизни сессии, были уверены, что сдадут её также на положительные оценки.

Однако на первом же экзамене по неорганической химии девушки чуть было не «провалились». Принимала экзамен лектор по этому курсу Карасёва Лидия Семёновна. Про неё все говорили, что она дотошная и экзаменует не только по вопросам билета, но и по всему курсу. Наша неразлучная троица: Валя, Таня и Наташа – пришли на экзамен к точно назначенному времени, то есть к 9.00 утра. Они не имели чёткого представления, как будет приниматься первый в их жизни экзамен на химическом факультете. Думали, что всех одновременно запустят в аудиторию и раздадут билеты. И девушки были крайне удивлены, когда их сокурсники, толпящиеся в коридоре факультета перед дверью с табличкой «Кафедра неорганической химии», сказали им: «Вы будете сдавать экзамен последними, так как пришли позже всех».

Да, подружки совсем не учли, что таких, жаждущих получить первую оценку в зачётной книжке, было 25 человек. И все пришли заблаговременно, за час до начала экзамена, кроме нашей троицы. Многие нервничали, особенно производственники. Ведь они окончили школу 2–4 года назад, всё подзабыли, и учёба им давалась с трудом. Одни из них ходили по коридорам химфака из угла в угол и зубрили свои шпаргалки, другие, объединившись в небольшие группы, продолжали штудировать учебник. А наши подружки, вчерашние школьницы, были спокойны, так как всё знали, всё умели. Только вот, к сожалению, им придётся сдавать экзамен последними. Кто знал, что тут на экзамен заходят по одному и по очереди? Ну, ничего! Авось, к обеду они успеют его сдать, а потом пойдут в парк лакомиться мороженым.

Время шло… Очередь продвигалась очень-очень медленно. Все выходили после экзамена вспотевшими, взъерошенными. Действительно, Карасёва выжимала все соки, задавала много дополнительных вопросов, задач и упражнений. Причём, если студент чего-то не знал, то она очень обстоятельно объясняла такие вопросы, пытаясь заполнить своими знаниями имеющиеся пробелы в знаниях студентов. И экзамен превращался в обучение по ускоренной методике. А часы-то тикали!

Наши подружки всё это время толкались в коридоре среди студентов, подпирали стенки. Уходить куда-нибудь не хотелось, так как они надеялись на чудо: вдруг экзаменатору вся эта тягомотина надоест, и темп экзамена резко ускорится. Но время шло, минутная стрелка часов на стене в коридоре медленно описывала круги на циферблате. Стало вечереть… Коридор постепенно пустел, а наши девушки, как неприкаянные, слонялись по его углам, и даже присесть было не на что. Время от времени, пока в коридоре не было посторонних, они сидели прямо на полу, подложив под себя свои книжки и тетрадки. А часы всё тикали…

Целый день подружки провели на ногах, без обеда и уже без ужина, так как зашли на экзамен только в 8 часов вечера. Какое качество сдачи экзамена может быть после такого изнурительного ожидания? У Наташи от голода разболелась голова, подвело живот, вопросы в билете не доходили толком до её сознания. Она попыталась бойко отвечать, но, как оказалось, совершенно не о том. Экзаменатор укоризненно качала головой, сделав вывод, что сидевшая перед ней студентка к экзамену не готовилась. Она и сама уже изрядно устала, хотя в обед устроила себе небольшой отдых. Её пыл остыл, и с последними студентками она уже не проводила обучающие беседы, а только слушала и делала выводы. Теперь она принимала экзамен сразу у трёх подружек, одновременно. Пока одна отвечала на один вопрос своего билета, другие в это время готовились по своим билетам. Потом они менялись местами.

Наташа всё время что-то путала. Было ужасно осознавать какую-то пустоту в голове. Не лучше обстояло дело и у Тани с Валей. В итоге Лидия Семёновна уже хотели поставить всем «удовлетворительно», но тут что-то сострадающее промелькнуло в её взгляде.

– А вы девочки, почему так поздно пришли на экзамен? Что, не успели, как следует подготовиться? – эти слова были верхом вопиющей несправедливости.

– Да мы… Да мы были готовы сдавать первыми! Мы всё-всё знали. Но мы пришли к назначенному времени, а другие на час раньше. И нам пришлось выстоять к вам очередь!

– И вы всё это время простояли в коридоре?

– Да, пришлось стоять, так как там не на что присесть. Правда, мы иногда сидели прямо на полу. Мы даже боялись уйти домой пообедать, так как надеялись, что скоро подойдёт наша очередь.

– Как… и вы даже не обедали?!

Троица молча проглотила набежавшую слюну.

Тем временем экзаменатор просмотрела списки студентов с оценками за текущую успеваемость и удивлённо подняла брови:

– Не понимаю! Почему весь семестр вы учились почти на «отлично», а экзамен сдаете еле-еле на «троечку»?

В итоге она сжалилась над девушками и выставила всем «хорошо» с оговоркой, что, мол, в весеннюю сессию она снова будет принимать у них экзамен, но уже по второй части неорганической химии, и тогда обязательно проверит их знания по всему курсу:

– Эти «четвёрки» я вам ставлю с учётом вашей хорошей учёбы в семестре. И я верю Раисе Ефимовне, что это действительно так! Я не хочу портить вам зачётки с первого же экзамена, так как вижу, что вы сейчас действительно не в рабочем состоянии.

Второй экзамен у Лидии Семёновны девушки выдержали с честью: на «хорошо» и «отлично». И были они на этом экзамене первыми, так как пришли за полтора часа до его начала.

* * *

С первого же дня первокурсники окунулись с головой в студенческую жизнь. Конечно, прежде всего, это была учёба, которая до 5 курса проходила строго по расписанию. С преподавателями им повезло: они учились у светил химической науки, у основоположников химического образования в республике, у профессоров, доцентов.

Пока студенты учились, защищали свои дипломы, их преподаватели тоже не стояли на месте и повышали свои учёные степени и звания, становились академиками, член-коррами Академии Наук, профессорами. После их ухода из жизни преподавательский состав химфака сильно измельчал и уже не гремел известными именами на весь университет, как это было раньше, в то время, когда там училась Наташа со своими подружками.

Первокурсники были разделены не только на учебные группы, но и на два потока: русский и казахский. Кроме того, было негласное деление на «не производственников» и «производственников». Одни студенты пришли сразу после школы и прошли жёсткий конкурс. Другие пришли после нескольких лет работы на химическом производстве и поступили с более низкими проходными баллами. Причем первые в основном были городские и жили в семьях, а вторые – в основном иногородние, так как в Алма-Ате химических предприятий не было, кроме химических лабораторий в институтах, больницах, в Академии Наук.

Большая часть «производственников» жила в общежитии, и это накладывало определённый отпечаток на их поведение. Они были более контактные, дружные, приходили в институт всегда большими шумными группами, вместе готовились к занятиям. Тем не менее, городским студентам, которые занимались индивидуально, учёба давалась намного легче и успеваемость у них была выше. Руководство химфака это предвидело, и все «производственники» были рассредоточены по разным группам. Это, вероятно, было сделано с целью усреднения успеваемости в учебных группах, а также, чтобы вчерашние школьники смогли подтянуть в учёбе тех, кто уже подзабыл азы школьной программы.

Наташа как-то мало внимания обращала на «производственников» и общалась лишь с теми из них, кто учился в её группе. И за всё время учёбы она только один раз побывала в общежитии. Все студенты-химики занимали в основном две комнаты, в одной – юноши, в другой – девушки. Но в этих комнатах помещалось до 10–15 кроватей, поставленных впритык друг к другу, и один большой стол на всех. В солдатской казарме, наверное, было намного просторнее. Нужно также отметить, что химфак традиционно считался девчачьим многие годы. За счет производственников и открытия в этом же году в университете военной кафедры количество юношей на факультете резко возросло. И на данном курсе их числилось, где-то около 20 человек, но девушек, всё равно, было в два раза больше.

Но учёба на факультете – это не только повседневный труд в аудиториях, лабораториях, в читальном зале, сдача экзаменов и зачётов два раза в год. Кроме учёбы, студенты встречались друг с другом, гуляли, влюблялись, ходили на студенческие вечера, в театры, на концерты, занимались в спортивных секциях. Были у них каждый год и трудовые семестры, за исключением последнего лета перед 5 курсом, когда все студенты разъехались по разным городам и заводам на производственную практику.

Нашей троице нравилось не только учиться. Они также с удовольствием ходили на студенческие вечера, их они никогда не пропускали, так как все очень любили танцевать. Но больше всего этот процесс нравился Наташе, она органично и умело могла легко двигаться под любую мелодию. Но никогда, как её знакомая Неля Бендерская, она не ходила на танцы в клубы или на танцплощадки в парки. Ей не нравилось бывать в незнакомых компаниях. А на химфаке, среди своих сокурсников, каждый такой вечер был для неё как праздник. Ах, как она любила танцевать! Музыка, как ажурное покрывало, скрывала от всех и её скованность, и закомплексованность, и были лишь видны её стройная фигурка, длинные ножки и её способность слышать музыку и подчиняться ей всем своим существом.

Глава 3. Семейные будни

В то время, когда Наташа осваивала азы химической науки в университете, жизнь в её семье шла своим чередом, но без отца. Однако глава семьи продолжал незримо присутствовать рядом с ними. К нему мысленно обращались все члены семьи в наиболее трудные периоды своей жизни. Старший его сын Володя был уже семейным человеком, у него рос сын Женечка. Его жена Валентина после окончания медицинского института получила направление в г. Темир-Тау Карагандинской области, и молодая семья Васильевых на целых 12 лет покинула Алма-Ату. Конечно, каждый год они приезжали с сынишкой в отпуск, останавливались у Валиных родителей в их маленьком домике в Малой станице, там, где когда-то начиналась их семейная жизнь. Жена у Володи была умница, покладистая, на работе её ценили и уважали, и была она приятной во всех отношениях женщиной. А Володя работал на стройках города крановщиком, слесарем, сварщиком.

Из всех детей Алексея и Юлии, Руслан наиболее тяжело переживал смерть отца. Беда настигла его в очень непростом периоде жизни всех детей – переходном возрасте. После кончины отца он сильно изменился. Учиться стал хуже, и седьмой класс окончил в основном на тройки. В это время он был очень обидчивым, ещё более задиристым, чем раньше, любил выяснять отношения со своими сверстниками, что часто заканчивалось драками, синяками. Доходило дело и до классных собраний на эту тему. Всё это доставляло Юлии лишние хлопоты и огорчения. Руслан и с ней стал резким, грубым. Его было трудно заставить что-либо сделать по дому. И мать была очень обеспокоена тем, что сын уходит из-под её контроля.

Милочка училась в первом классе. Училась она прилежно, здесь с ней проблем не было. Она была слишком маленькая, чтобы осознать понесённую утрату, да и к тому же она была мамина дочка. Отец из-за болезни не смог оказать особого влияния на воспитание своей второй дочери. Ну а старшая Наташа свою тоску и печаль по отцу скрывала от всех, а студенческая жизнь не давала ей возможности уходить в себя от горя. Да, в то время всем не хватало отца, пусть даже больного, но живого.

А Юлии жилось, наверное, труднее всех. Бюджет семьи в то время составлял твёрдую и регулярно выплачиваемую государством сумму приблизительно в 40 рублей – пособие на несовершеннолетних детей в связи с потерей кормильца. Наташе была гарантирована при хорошей учёбе стипендия в 18 рублей, которая с каждым курсом увеличивалась на 5–10 рублей. Для сравнения, Алексей в последние годы своей жизни зарабатывал 125 рублей, плюс получал пенсию 40 рублей, как инвалид войны.

И многодетной матери, не имеющей никакой специальности, приходилось искать дополнительные источники дохода. Ими стали деньги, получаемые за пошив одежды. Она шила только знакомым, брала за работу меньше, чем в ателье, и количество заказов сильно колебалось в зависимости от сезона. В то время модными стали плиссированные вещи. И Юлия окончила какие-то курсы и научилась этому мастерству. Кто-то из знакомых нарезал ей на заводе алюминиевые пластины, необходимые для плиссировки тканей, и Юлия стала делать вещи, которые ценились подороже, но и волокита с ними была большая.

Наташа, как могла, помогала маме. На ней, в основном, лежали такие обязанности, как обмер заказчиц, подбор фасона, подготовка выкроек, раскрой материала, первые примерки. От того, как сидела одежда на её подопечных, зависела дальнейшая судьба составленных ею выкроек: она их или оставляла для следующих заказов, или выбрасывала в корзину и делала новые варианты. Так на практике, методом проб и ошибок, Наташа самостоятельно училась моделированию одежды.

Но это занятие не доставляло ей особого удовольствия, она это делала из-за жизненной необходимости. Помимо этого, девушка сама себе почти всё шила. Один раз даже рискнула сшить зимний комплект, состоящий из зимнего пальто на ватине с воротником из искусственного меха, из того же материала были сделаны шапочка и тёплые унты. Всё изделие было украшено цветной строчкой – зигзаг, что легко выполнялось на швейной машинке, подаренной ей ещё отцом. И пока Наташа строчила узоры, она мысленно вела беседы с отцом, делилась с ним новостями.

.

Сразу после смерти мужа на Юлию свалилась ещё одна забота. Каролина Юзефовна состарилась и стала ненужной дому профессора Бекбаева. Она у них и раньше не делала тяжёлую работу, а управляла домашней прислугой. Но, вероятно, со старостью характер человека меняется, и он становится менее уживчивым и покладистым. И Каролине было отказано в службе. Фактически её отправили на пенсию. Своего угла на тот момент у неё не было, и она уговорила Юлию дать ей временное пристанище у себя, пока горисполком не выделит ей квартиру. Бывшие её хозяева обещали посодействовать этому.

Юлия согласилась принять в семью ещё одного человека. А куда ей было деться? Ведь Каролина уже выступила в роли благодетельницы при поступлении дочери в университет.

Дополнительное приобретение в семейный коллектив тёти Кароли сильно напрягло всех членов семьи, и не только из-за сужения жизненного пространства, но и психологически. Ведь не зря говорится, «со своим уставом в чужой монастырь не лезь!» А Каролина, никогда не имеющая семьи и своих детей, любила всех и каждого поучать, даже многодетную мать, как жить на этом свете. Всё бы ничего, хотя это сильно раздражало, но были моменты, когда дети не просто не любили тётю Каролю, а тихо её ненавидели. И у всех для этого были свои причины.

Каролина давала Юлии деньги на пропитание, и та готовила для всех одинаковую пищу: и для Каролины и для своих детей. А те усиленно росли, набирали мышечную массу, особенно Руслан. И аппетиты у всех были волчьи. А если честно, то они просто недополучали своих калорий и витаминов. Все были худые, тонкие и звонкие, а Милочка ещё и болезненная. С лёгкой подачи их двоюродного брата Валерия Страхова, она получила прозвище – «хилая».

И вот три живоглота сидят за столом вместе с уважаемой тётей Каролей. Хозяйка приносит тарелку только что нажаренных пирожков с капустой и картошкой. Дети голодные и набрасываются на еду, не обращая внимания на её качество. Им всё вкусно! А Каролина на виду у голодной детворы демонстрирует своё как бы особое положение в семье:

– Юленька, что-то начинка постноватая… Принеси-ка мне сливочное масло, – и она, откусив пирожок, чайной ложкой запихивала в него масло, которое дети даже на хлеб не всегда могли намазать.

А потом Каролина эти пирожки примерно таким же образом торопливо пропихивала себе в рот. Позднее на телевидение была такая реклама: «Мама! Опять вы жарите на этом подсолнечном масле!» А мама, старая женщина, вилкой пропихивает в рот целый оладушек и, давясь, жуёт его». У Васильевых за столом была чем-то похожая картина.

Девочки обычно терпеливо сносили такую дискриминацию, но Руслан мириться не хотел и бунтовал, и открыто ненавидел Каролину. Возможно, тут примешивалось и чувство несправедливости за то, что она теперь спала на отцовской кровати и сидела на его стуле. На всё это с полным правом мог претендовать только его любимый сын Руслан. Ему же пришлось спать на пустующей Володиной кровати, на кухне, а сидеть на табурете.

Именно в это время Наташа со слов Каролины окончательно поняла, что та за неё хлопотала: просила профессора посодействовать поступлению девушки в вуз. И это было только по одному предмету – химии. Это обстоятельство Наташу сильно смущало, так как она в то время была уж очень правильная и отрицала любые нечестные способы деятельности человека во всех случаях его жизни. У Наташи было такое чувство, что она, в чём-то предала себя и своего отца. Ей стало тяжело общаться с тётей Каролей. Девушке казалось, что Каролина всем своим поведением подчёркивает, что ей все в этой семье чем-то обязаны. И в первую очередь, конечно, – это Наташа со своей любовью к химии.

Жизнь потом Наталью, конечно, немного подправит, но всё равно ей всегда было очень тяжело жить в этом мире, примирять свой характер и свои принципы с непростыми законами современного общества. Тем не менее, она своих родителей в своем характере никогда не винила. Спасибо им за то, что она просто живёт на этом свете, даже вот такая, «серая шейка»! А за всё остальное они уже не в ответе. Ведь характер человека зависит не только от воспитания, данного семьёй, а еще от многих других составляющих, которые в той или иной мере влияют на судьбу человека. Из тысячи мгновений соткан мир. Так и характер человека сплетён как паутина из множества нитей, видимых и невидимых, своих и чужих, плохих и хороших.

* * *

Когда Руслан окончил 7-ой класс, Юлия попыталась как-то определить его дальнейшую судьбу. Было решено, что сыну нужно поступить в техникум. Все-таки через четыре года будет не только аттестат, но и специальность. Кроме того, мама надеялась на то, что сын сможет получать стипендию. Будущую специальность выбирали все вместе, так как у Руслана к тому времени не было никаких особых наклонностей и интересов. Был выбран строительный техникум. Руслан не возражал. Техникум, так техникум! Кроме того, к его радости туда поступал его школьный друг Аскар, и там уже учился его двоюродный брат Юрка, сын Якушевых. Однако Руслан в техникум по конкурсу не прошёл, и пришлось ему снова вернуться в школу.

В это же лето вторично приехал в Алма-Ату для поступления в институт физкультуры другой Юлин племянник Варелий из Уральска. Это был сын её сестры Галины и Якова Андреевича Страхова, хорошо известного в довоенные и военные годы партийного руководителя в некоторых областях Казахстана. Галина, не в пример своим сёстрам, тоже, как и муж, сделала партийную карьеру. Вместе с ним она переезжала с места на место по Казахстану, пока их семья окончательно не осела в г. Уральске. Работала она председателем, инструктором разных обкомов партии, а после окончания Уральского пединститута стала учителем истории и дослужилась до директора школы рабочей молодежи.

У Страховых было два сына. Старший Юрий уже работал на известном в городе заводе им. Ворошилова, а младший Валерий увлекался водными видами спорта и мечтал только об институте физкультуры. Он был чемпионом области по плаванию. Это был симпатичный парень с ладной мускулистой фигурой и густой, волнистой, как плойкой завитой, шевелюрой.

В этот раз Валерий в институт поступил, и сразу встал вопрос о том, где он будет жить: в общежитии или на квартире. Семья Страховых была обеспеченной, и они могли бы снять в Алма-Ате комнату для сына. Но, ни общежитие, ни комната у посторонних людей родителей Валерия не устраивала. Вероятно, они боялись влияния вольной, неконтролируемой никем жизни на их сына. Поэтому у них была просьба к Юлии: приютить Валерия у себя в доме на период его учёбы в институте.

Юлия опять согласилась: не могла же она отказать родной сестре. И Валерий поселился на ул. Красина, заняв угол своего двоюродного брата Володи на Юлиной кухне. Хорошо, что к этому времени Каролина получила комнату в коммунальной квартире и съехала от Васильевых, а то бы пришлось Руслану спать в общей комнате на полу рядом с кроватью его «любимой» тёти Кароли. А так он, наконец-то, добрался до папиного наследства: его кровати и стула.

И опять в однокомнатной квартирке шла перетасовка спальных мест, покой Юлии только снился. И с первого взгляда было непонятно её решение взять под своё крыло помимо своих детей ещё и племянника. К примеру, её сестра Тося имела лучшие жилищные условия. И хотя её квартира тоже была без удобств, но там помимо маленькой кухоньки были ещё три комнатки. Это были маленькие комнатки, но их было три! И проживало в них всего трое: она с мужем и младшим сыном Юрой. Старший сын Гера к тому времени окончил горный институт и уехал по распределению на работу в Восточно-Казахстанскую область.

А почему бы племяннику пожить не у Юлии, а у Антонины? Почему с такой просьбой Страховы обратились только к Юлии? Вероятно, причин было несколько. К примеру, Яков Андреевич за что-то недолюбливал Антонину, и больше доверял другой сестре своей жены, Юлии. Да и сама Тося не очень жаждала взвалить на себя лишнюю обузу. А Юлия хоть и была суровой с виду женщиной, имела очень мягкое, отзывчивое сердце. Она всегда приходила всем на помощь, и не только своим сёстрам, но и не очень близким людям тоже. Например, за Каролиной она ухаживала до самой её смерти и похоронила её достойно. А ведь Каролина для семьи Васильевых была просто знакомая.

Галина регулярно посылала своей сестре небольшую сумму денег, которых едва хватало на пропитание молодого растущего спортсмена. Кроме того, по договорённости с сестрой Юлия постоянно выдавала племяннику карманные деньги. К счастью, характер у Валерия был очень покладистый, уравновешенный, не в пример Каролине. Никто и никогда не видел, чтобы он о чём-то взахлёб рассказывал, громко смеялся, на кого-то обижался и кого-то поучал. Настоящая флегма! Поэтому он хорошо уживался со всеми членами семьи.

Как-то Юлия попросила Валерия починить утюг: у него оборвался провод. Валера невозмутимо взял концы проводов, скрутил их все вместе, тщательно обмотал их изолентой и вставил вилку в розетку… Правильно! Произошло короткое замыкание… И не просто короткое, а очень даже короткое. Бабахнуло так, что уши заложило. Утюг вышел из строя окончательно, пробки перегорели, и вся семья на сутки осталась без света. А Валера невозмутимо пожал плечами и спокойненько ушёл на свою тренировку. Больше Юлия никогда не прибегала к его услугам подобного рода.

* * *

Где-то в ноябре этого же года Юлии позвонила её сестра Галина из Уральска и сообщила, что в их строительном техникуме недобор, и они согласны принять на первый курс Васильева Руслана с теми оценками, с которыми он не прошёл по конкурсу в Алма-Ате. Кроме того, Галина предложила взять Руслана под свою опеку, так как это сделала её сестра по отношению к её сыну. Юлия очень обрадовалась такой возможности хоть как-то определить судьбу Руслана и сразу стала собирать его в дорогу, даже не спросив на то его согласия. Все-таки у Страховых в семье был мужчина. Яков Андреевич в то время работал на Уральском механическом заводе начальником отдела капитального строительства. Он мог бы оказать определённое влияние на дальнейшее формирование мужского характера своего юного родственника.

В новых условиях и при новых обстоятельствах Руслан очень старался. И он первую же сессию в Уральском техникуме сдал с честью, оказавшись в десятке лучших учеников. И это несмотря на то, что после приезда в более холодный Уральск, он простудился и месяц провалялся в постели с воспалением лёгких.… Вот так две сестры на время обменялись своими сыновьями.

Через год учёбы Юлия вернула сына домой. Она договорилась о переводе его в строительный техникум Алма-Аты на второй курс, так как там часть учащихся завалила первую сессию, и появились свободные места. И Руслан снова стал жить в своей семье, да плюс еще Валерий, его двоюродный брат. Таким образом, в то время у Юлии в её маленькой однокомнатной квартирке с маленькой кухней проживало 5 человек.

* * *

В конце того же года неожиданно для всех умирает мамина сестра Антонина. Смерть к ней пришла во время сна. Она захрипела, и отошла её душа вследствие остановки сердца из-за сердечного спазма. Как сказали врачи, нужно было срочно сделать ей массаж сердца и искусственное дыхание, и тогда она, возможно, осталась бы жить. Но, к сожалению, рядом с ней не оказалось хорошего врача. Был хороший, даже может быть отличный строитель, это её муж, но не врач. И как неоднократно подсказывает нам жизнь, основы доврачебной помощи должен знать каждый, также как и таблицу умножения. Но, опять же, к сожалению, в средней школе дают слишком много знаний, которые никогда потом могут не востребоваться. А элементарные навыки реанимирования живого организма для простых смертных находятся за семью печатями.

Юлия по-своему истолковала внезапную смерть сестры. Возможно, хрипы своей жены её муж принял за храп и не обеспокоился. Всё возможно. Но Юлия была очень обижена на своего свояка Андриана, который не оказал первую помощь её любимой сестре. Это была первая её потеря среди её многочисленных сестёр.

А своего свояка Юлия недолюбливала и не доверяла ему и по другой причине. Как-то по молодости Андриан, будучи уже женатым на Тосе, пытался затащить в постель сестрёнку своей жены. Но это ему не удалось! И когда Юлия слышала, что кто-то кого-то изнасиловал, она всегда возмущалась поведением не мужчин, а женщин и говорила, что если женщина не захочет, то при ситуации один на один никогда не позволит насилия над собой. Один раз Наташа случайно подслушала, как её мама рассказывала своей знакомой о такой попытке Андриана. Юлия так сопротивлялась, что железная кровать с железной сеткой не выдержала и развалилась под тяжестью двух борющихся тел.

Помимо этого, Юлию задело за живое непочтительное, пренебрежительное отношение Андриана к памяти своей жены.

– Юлия!.. Забери себе эти Тонины мешки! – как-то сказал он после похорон, отдавая ей платья своей жены.

А эти «мешки», между прочим, Юлия когда-то с любовью шила для своей сестры. И по размеру они были в пору и Юлии. Вот так, одним словом, не думая, мужчина оскорбил сразу двух женщин, двух сестёр. Возможно, из-за всего этого Юлия стала крайне редко бывать у него в доме. Да и то только иногда из-за племянника Юрки, которому в то время шёл 15-ый год.

Глава 4. Трудовые семестры

Кто не знает, что такое дешёвая рабочая сила? Наверное, знают все, особенно в век миграционных процессов, которые захватили многие страны. Не минула эта участь и Советский Союз. Но вот в период юности наших героев внешней миграции в Страну Советов почти не было! Были эмигранты – те, которые обычно незаконными путями ускользали за рубеж от цепкой хватки репрессивных государственных органов или которых те сами выдворяли за пределы государства за определённые «прегрешения». А мигранты были только внутренние, которые в поисках лучшей жизни и работы переселялись из одного региона страны в другой. И вот такими мигрантами в своё время были родители Наташи и мамины родственники Якушевы и Страховы.

В государстве было принято использовать в качестве дешёвой, а иногда и бесплатной рабочей силы солдат, студентов, учащихся школ и техникумов, и особенно это практиковалось в сельском хозяйстве. При низкой механизации труда там всегда было предостаточно работы, не требующей особого профессионализма: знай – маши лопатой или, согнувшись в три погибели, собирай своими пальчиками дары сельскохозяйственного производства с земли или из земли.

Наташа никогда не видела в печати, чтобы студенты какого-либо колледжа или вуза за границей после учебных семестров отправлялись трудовым десантом на ферму к какому-нибудь собственнику или на госпредприятие. Да те бы разорились, если бы им пришлось кормить ораву молодых людей, да ещё и платить им за их некачественный и непрофессиональный труд. В Союзе всё было проще: собственником всего являлось государство, и оно бросало при авральных ситуациях безотказную в то время молодёжь под лозунгом: «Комсомольцы, вперед!» Поэтому Наташе пришлось пройти и трудовые семестры, по одному на каждый год обучения, кроме последнего курса. Обычно время проведения этих семестров совершенно не считалось со временем учёбы. Её могли прервать на любом этапе, исходя из хозяйственной необходимости.

Из-за трудовых семестров сокращалось время обучения, и вместо положенных по плану 35 недель в году было 30–32 недели со сдвигом учебного года на летние месяцы. Таким образом, у студентов были сокращены и летние каникулы. Считалось, что труд на свежем воздухе должен скомпенсировать недостаток летнего отдыха. А сокращение учёбы почти на месяц пытались восполнить так называемой «самостоятельной работой студентов – СРС», которой в вузах придавали в то время особое значение.

В советском обществе был актуальным лозунг: «Один – за два!» Год работы на севере засчитывался, как два года. Военнослужащим в горячих точках год службы шёл за два. Стахановцы ставили рекорды: один работал за двоих. Правда в это время около десятка людей не работали на своих рабочих местах, а обеспечивали бесперебойную доставку сырья и орудий труда рекордсмену или просто глазели на чужой труд с секундомером в руках. Позднее в период перестройки и демократизации общества в стране появились всевозможные курсы, учебные заведения, которые в ускоренном темпе (например, за 3 года вместо 5 лет) выдавали дипломы. О таком искажении всех принятых норм можно было бы говорить долго, да нет особого желания. Лучше мы отправимся вместе с нашими героями туда, где в конце 50-х – в начале 60-х годов студенты совершали трудовые подвиги на сельскохозяйственной ниве.

* * *

Так вот, не успели первокурсники химфака отучиться всего две недели, как их отправили собирать хлопок в совхоз «Пахта-Арал» Чимкентской области Казахской республики. Эта поездка Наташе хорошо запомнилась по ряду причин. Из Алма-Аты на юг республики одновременно выехало несколько составов товарных вагонов, заполненных студентами, причем, не только всех факультетов университета, но и других вузов города. Была какая-то тотальная мобилизация молодёжи на уборку хлопка: «Комсомольцы вперед!» И Наташа впервые уезжала надолго из семьи, только что покинутой кормильцем.

Студентов вывозили на трудовые подвиги как скот в товарных вагонах. В их противоположных углах были сколочены двухъярусные нары. На одной половине вагона располагались девушки, на другой – юноши. Посередине вагона стоял бачок с питьевой водой. В сеточках, чемоданчиках, рюкзаках, висящих на гвоздиках, вбитых в стенки, болтались нехитрые пожитки молодых людей и сухой паёк, взятый из дома. Удобств никаких: ни переодеться, ни умыться, но самое главное, не сходить в туалет. Единственное удобство, которое соорудили сами девушки, – это была занавеска из личных простыней, отделяющая девчачью половину вагона от посторонних взглядов. Девчата и парни курса друг друга пока ещё плохо знали и очень стеснялись, оказавшись вместе на несколько дней в замкнутом пространстве.

Товарный состав медленно тащился в Пахта-Арал через Ташкент. Его часто останавливали на разъездах, на всех станциях, и он часами стоял, ожидая встречные поезда. Когда останавливались где-нибудь в безлюдном месте, то прибегал куратор курса, молодой сотрудник факультета, и в рупор громогласно объявлял: «Юноши – направо, девушки – налево!» То же самое звучало и около соседних вагонов, в которых ехали студенты других факультетов и других вузов. А налево, так же как и направо, расстилалась ровная степь, и ни одного кустика. И студентам приходилось выстраивать живую «стенку», как в футболе, и по очереди за ней прятаться. Потом все руководители убегали к себе в спальный вагон, находящийся в начале состава, студенты забирались в свои теплушки, и поезд трогался дальше. Так что по нужде все ходили строго по расписанию, установленному машинистом поезда или диспетчером ближайшей железнодорожной станции.

Но молодёжь не роптала. Они все были комсомольцы, а их трудностями не испугать: «Назло империализму построим светлое коммунистическое будущее!» И именно сейчас с их помощью в этой теплушке начиналось это строительство. Так думало большинство студентов, и их глаза горели энтузиазмом.

Наконец, через трое суток состав добрался до станции назначения. Из совхоза за студентами прислали грузовые машины. Половину студенческого отряда перегрузили на них, а другую половину повезли дальше по железной дороге, туда, где также требовалась дешёвая рабочая сила. Химическую бригаду, а это было более 40 человек, разбили на 2 группы и повезли их по просёлочным дорогам, минуя центральную усадьбу совхоза, сразу на передовую, поближе к хлопковым полям.

Когда группу студентов, где находилась уже известная нам троица девчат-подружек, высадили среди низеньких зарослей какого-то кустарника, высотою в 1,5 метра, то сначала все увидели стоящий в стороне деревянный туалет, только что сколоченный из новеньких досок. Студенты с облегчением выдохнули, так как ситуация с туалетом всех здорово подкосила. Энтузиазм энтузиазмом, но многие всю дорогу боялись пить воду, несмотря на жару, а тем более что-нибудь кушать.

Подальше за кустарником виднелось какое-то одноэтажное глинобитное строение с пустыми проёмами вместо окон и дверей, чем-то напоминающее макет для съёмок кинофильмов о басмачах. Оттуда доносился стук молотков. Оказывается, внутри этого сарая плотники лихорадочно достраивали опять те же 2-х ярусные нары и выгребали из углов засохший навоз. Потом привезли грузовую машину соломы. Её рассыпали на нары, обтянули всё мешковиной, и получились спальные места для молодых покорителей хлопковых полей. Наташа, хотя она и обладала пока небольшими жизненными познаниями, смогла провести определённую аналогию. То, что им предоставили Министерство путей сообщения и руководство хлопководческого совхоза для отдыха и времяпрепровождения, очень походило на нары для узников концлагерей и заключённых тюрем.

Далее каждому студенту выдали по простынке, фланелевому одеялу не первой свежести и по наволочке. Наволочки набили всё той же соломой – вот и готовая подушка. Дверной проём плотники завесили брезентом, а оконные – не стали ничем закрывать. Сказали, что погода пока жаркая, по ночам ещё душно, так что через пустые оконные дыры будет хоть приток свежего воздуха. Ведь в комнате как-никак поместилось около 20 человек: двадцать советских студентов, двадцать комсомольцев.

Пока студентам достраивали их жилище, они занялись обустройством столовой. Ребята натянули большую солдатскую палатку. Около сложенной из кирпича плиты уже сновала местная повариха с наведёнными сурьмой чёрными бровями. На ломаном русском языке она распоряжалась, показывая, куда поставить столы, скамейки, кухонную утварь, кули с провизией.

Стемнело, когда, наконец, всё обустроилось. Студенты при свете маломощной лампочки, светившейся от движка переносной электростанции, наскоро перекусили тем, что у каждого осталось с дороги, запили, якобы, «чаем», который приготовила им повариха, и который имел какой-то сладковато-затхлый запах. После ужина представитель совхоза и куратор курса провели собрание. Были выбраны: бригадир отряда, звеньевые, помощники повара. Студентам объяснили: какие трудовые подвиги ждёт от них страна, какие здесь расценки за собранный хлопок и т. п… И после такого насыщенного на события дня будущие покорители хлопковых полей легли вповалку на нары прямо в одежде: девушки – на верхнем ярусе, юноши – на нижнем. Потихоньку все угомонились. Замолк движок, потух свет, и студенческий лагерь погрузился в сон.

* * *

На другой день всех подняли с утра пораньше, мотивируя это тем, что из-за жары здесь лучше всего работать в ранние утренние часы и потом после обеда ближе к вечеру. Все быстро позавтракали отварными макаронами, заправленными подозрительным маслом (студенты окрестили его «солидолом»), выпили по стакану чая с кусочком хлеба, намазанного джемом. Потом все строем пошли пешком на хлопковые поля.

Да… А поля-то там были бескрайние. До самого горизонта виднелись уходящие в перспективу ровные ряды низеньких кустиков, усыпанных белыми комочками ваты. Рядом с полем около дороги был построен небольшой навес от солнца, под ним – большие весы и ворох пустых мешков. Это был приёмный пункт. Неподалёку раскинулась небольшая рощица из нескольких чахлых деревьев и низенького кустарника. Кое-где под ними виднелась пожухлая от жары травка. Этот кусочек земли на целый месяц станет для студентов местом отдыха во время обеденного перерыва. Там они будут обедать, там же за кустиками справлять нужду. Всё под рукой, и далеко ходить не надо!

Получив по большому мешку и привязав его к поясу, студенты рассредоточились по рядкам и… ВПЕРЕД! Ах, каким был мягким пушистый комочек ваты, высовывающийся из раскрытой коробочки! И ох, до чего же эта коробочка была жёсткая, с острыми засохшими краями! В первые же минуты работы все поранили ими свои пальцы. Особенно больно было, когда края коробочек вонзались около ногтей. И вот так под палящими лучами солнца, согнувшись до земли, так как высота кустиков была 30–40 сантиметров, и, волоча по земле за собой или перед собой постепенно наполняющийся мешок, студенты проработали несколько часов.

Потом им в бидонах свои же поварята привезли обед. Расположившись на земле под тенью чахлых деревьев, сборщики хлопка съели какой-то супчик, из той же миски – макароны с несколькими кусочками мяса, и напоследок – компот из сухофруктов.

После двухчасового отдыха в полевых условиях все снова таскали за собой по необозримому полю мешки с ватой. Вечером с непривычки трудно было разогнуться. Ныла спина, болели исколотые пальцы. Ужинали опять при свете движка. Без особого аппетита ели какую-то кашу и запивали её тёмной, подкрашенной жжённым сахаром, и неизвестно чем пахнущей жидкостью, именуемой «чаем».

Спать все ложились в том, в чём шли на трудовые подвиги. Переодеться или помыться не было никаких условий. Между их жилищем и туалетом стоял общий, длинный рукомойник, больше всего походивший на поилку для скота. Хорошо было ребятам. Они первыми захватывали место под рукомойником, раздевались по пояс и, набрав в ладошки драгоценную для этих мест влагу, пытались хоть как-то смыть с себя пот и пыль. А вот девушкам было сложнее. Лицо и руки – это единственное, на что хватало им воды после ребят, да и раздеться было невозможно. И никакой личной гигиены!

И так день за днём, без особых изменений, текли трудовые будни. Работа на солнце была для многих непривычной и изнуряющей. От тяжёлой работы и жаркой погоды терялось много влаги, и, конечно, одного стакана компота в обед было недостаточно. Все мечтали о простой холодной воде из-под крана. На приёмном пункте стоял бачок с питьевой водой. Но алмаатинцам, приехавшим из горной местности и привыкшим к чистой и холодной воде из-под таящих ледников, она показалась очень противной на вкус и, кроме того, была почти горячей от солнца. А куратор курса ещё и предупредил всех, что сырую воду лучше не пить, так как велик риск заболевания кишечными инфекциями.

Но даже и такая вода была на минимуме. На их стоянку воду привозили в цистерне На ней готовили обед, кипятили чай, ею умывались по утрам и вечерами после работы, но её не хватало. И как часто даже и такую воду забывали привезти вовремя. А в округе ни речек, ни ручейков! И весь день Ж-А-Р-А!

Из всех студентов норму выполнял только один паренёк, Женис. Как оказалось, он был родом из южных районов республики, и ему часто приходилось в школьные годы со своим классом выезжать на помощь хлопкоробам. Кроме того, он был очень маленького роста, и ему легче, чем остальным, было кланяться до земли. Остальные же студенты имели лишь небольшой опыт в уборке урожая сахарной свёклы, моркови, картофеля. Но не хлопка! Результаты первых дней работы показали, что заработанных ими денег вряд ли хватит на то, чтобы заплатить совхозу за «роскошный» постоялый двор и скудное питание из макарон, перловки, риса, хлеба да ещё «солидола», и чая из жжёного сахара.

Люда любила разгадывать кроссворды и играть в шахматы. Она всем надоедала своими шахматами, которые привезла в своём чемоданчике. Но никто из остальных девушек играть в шахматы не любил, также как и в карты. Они предпочитали в свободное от работы время валяться на койках и запоем читать книги. Вот через эти шахматы с девушками чуть не случилась трагедия.

Людмилино хобби в виде шахматной доски заметили механизаторы, и они стали напрашиваться к девушкам в вагончик, якобы поиграть в шахматы. Но девчата по прошлому году не очень-то доверяли таким милым и невинным желаниям взрослых дяденек и запретили Людмиле приводить мужчин к ним в вагончик. Да и ходить к ним в барак ей также не советовали. Сошлись на том, что ничейная территория больше подходит для шахматных турниров. И такие мероприятия стали устраиваться на скамеечке перед входом в барак. Люда после таких встреч приходила в вагончик счастливая и довольная собой, так как чаще всего она обыгрывала всех желающих. Ведь по шахматам у неё был какой-то спортивный разряд. Она недоумевала по поводу затворничества своих сокурсниц, расхваливала своих партнёров по игре и уговаривала сходить к ним в гости:

– Девчата, ну что вы упрямитесь! Они такие милые, порядочные люди. И постоянно зовут вас в гости на чай. Давайте сходим, посидим, сыграем в шахматы.

Девушки же бурно отвергали такие предложения, хотя поначалу, действительно, все турниры на скамеечке проходили весьма пристойно. Но, вероятно, это была своеобразная тактика мужчин. Необходимо было время, чтобы наивные девчонки поверили в дружеские намерения взрослых мужиков. Люда, похожая на школьницу со своими тоненькими косичками, завязанными бантиками, со слегка выпученными глазками и трясущимися тоненькими пальчиками, механизаторов не очень интересовала. Им хотелось общения с более рослыми и развитыми девицами, какими были остальные девушки. Но попытки скучающих по вечерам взрослых дяденек завязать с ними дружбу через наивную Людочку и её доску в клеточку ни к чему не приводили. Девушки вежливо отказывались, ссылаясь на неумение играть в шахматы. Тогда мужчины стали действовать напористее и бесцеремоннее.

Однажды вечером несколько механизаторов завалились к девчатам в вагончик без спроса, запросто развалились на их койках, открыто призывая к любовным играм, но, однозначно, не к шахматным. Простые уговоры на них не действовали. Это мужское население полевого стана считало себя неотразимым и требовало к себе внимания. Только за кого они принимали девушек!? Причём те по возрасту годились им в дочки! И пришлось девчонкам, отбиваясь от их нахальных, грубых рук, бежать из вагончика и отсиживаться в кустах до тех пор, пока незваным гостям не наскучило сидеть на их койках в одиночестве. После этого случая студентки стали запираться изнутри вагончика и бдительно за этим следили.

* * *

В другой раз, опять же вечером, к ним стала ломиться подвыпившая компания. Сначала они вызывали Люду на матч-реванш. Но та сидела на своей кровати испуганная, сжавшаяся в комочек. Да и остальные девчата почувствовали себя не лучше, когда услышала четырёхэтажный мат и грязные угрозы. Они выключили свет и ответили, что уже легли спать. Но слова «легли спать» ещё больше подзадорили местных Дон-Жуанов. Они матерились, обзывали девушек городскими ш…ми, недотрогами, и от их грязных угроз у всех стыла кровь в жилах. На всякий случай девушки вооружились, кто, чем мог. Тощий веник, большая эмалированная кружка, складной ножичек, ножка от сломанного стула – вот и всё их оружие. Смех, да и только!

Один из механизаторов так разошёлся, что решил взять их на испуг. Он сел на трактор, включил фары и с шумом на полной скорости помчался на девчачий вагончик. А те от страха кричали, визжали, молились… Но, возможно, на стане в это время не было никого более трезвого и здравомыслящего. Перед самой дверью трактор резко затормозил, да так, что камни и земля из-под гусениц забарабанили по тонкой обшивке вагончика. Раздался треск… Девчата в ужасе закричали, у них мелькнула мысль, что это уже трещит их жалкая обитель, и все стали прощаться с жизнью.

К счастью, мужики ещё немного покуролесили, покуражились и дружною толпою повалили в свой барак. И еще долго оттуда доносились их гнусавые голоса, пьяные песни. А девушки сидели в тёмном вагончике, плакали и ждали своей погибели в расцвете юных лет. От пережитого стресса все вдруг захотели в туалет. Попробовали открыть дверь, она не открывалась, так как ей мешал прижатый к двери трактор. Единственное окошко в вагончике было забрано железной решёткой. Девушки оказались в ловушке! Да, мужики показали свою животную сущность! Хорошо хоть никому в их пьяные головы не пришла идея облить их вагончик бензином и бросить напоследок окурок.

Что же делать?! Пришлось девчатам подручными средствами: ножиком, вилкой, ложками – расковырять щель в полу вагончика. Получилось небольшое отверстие, куда они по очереди ходили по малой нужде до полуночи. Спать легли прямо в рабочей одежде. Но они ещё долго не могли заснуть и чутко прислушивались к малейшим звукам за пределами их обители.

Не спала и Наташа. Мысли будоражили её мозг: «Могут ли такие мужчины по-настоящему любить, заводить семью, детей? И неужели есть женщины, которые их любят?!» Наташа пока что в жизни встречалась только с порядочными, приятными людьми. Это её отец, их знакомый дядя Гоша, дядюшка Лёня, это конечно и парни с их курса… И вот только здесь на целине она столкнулась с не самыми лучшими представителями мужского населения страны.

Когда утром студентки проснулись, трактора уже не было около их дверей. Ярко светило солнце, и всё, что приключилось с ними вчера, показалось им кошмарным сном. Однако две глубокие борозды от гусениц трактора, упирающиеся в вагончик, и сломанные ступеньки деревянного крылечка свидетельствовали, что вчера девушки сильно рисковали. И они решили обратиться с жалобой к бригадиру полевого стана, но его нигде не нашли. Механизаторов тоже не было видно.

За завтраком к ним подошла повариха и попросила их не жаловаться, как она сказала, на «наших героев». Оказывается «герои» вчерашней битвы с девчонками шли по результатам жатвы на какой-то рекорд по району, и им совершенно не нужна была слава ночных ловеласов. Студентки пообещали ни к кому не обращаться с заявлением, но при условии, что механизаторы оставят их в покое, и не будут попадаться им на глаза в поле обозримой видимости. Все, в том числе и Люда, были сильно напуганы ночным происшествием. Как им тогда захотелось вернуться домой, в знакомую обстановку, в общество родных, понятных и предсказуемых в своём поведении людей!

* * *

Работа на этом полевом стане в принципе ничем не отличалась от работ прошлого года. Те же разгрузки, погрузки зерна лопатами. А так как их группа была маленькая, то не приходилось спорить, где и кому стоять и что делать. Но и жизнь была какая-то скучная. Единственное, что разнообразило их существование – это их сокурсница Люда Денисова с её шахматами и ужасный случай с пьяными механизаторами с их трактором. Да ещё, один раз в неделю на полевой стан приезжал магазин на колесах. Девчата покупали конфеты, халву, печенье и тем самым немного подслащивали свою не очень-то сладкую здесь жизнь.

А работы на току почти не было. Девчата от силы нагружали одну машину в день, перелопачивали бурт зерна, который начинал «гореть», а потом опять по несколько часов валялись на зерне или на своих койках в вагончике. Наташу при этом всегда преследовала мысль: «Мы тут в пыльной и грязной одежде лежим на зерне, а из него потом пекут хлеб!». Кроме того, зерно часто заметалось с пылью в край бурта, по нему ходили в обуви, водители машин в засаленных и промасленных спецовках тоже отдыхала на буртах. А больше было и негде! Вот она какая, Целина! Всё это как-то не вязалось с Наташиным представлением о хлебе. В её семье даже маленький кусочек хлеба не выбрасывался, всё съедалось до крошки.

* * *

Да… девчонки все очень скучали. Полтора месяца одни и те же лица, работы мало, все книги перечитаны. Про них опять явно забыли. Их даже в баню не возили! Повариха подсказала им хорошую идею и показала дорогу к её осуществлению. Недалеко от полевого стана было маленькое озерцо. И вот каждое воскресенье, ориентируясь на возвышающиеся вдалеке деревья, девчата через скошенное поле уходили к этому водоёму, густо поросшему камышом и затянутому тиной.

Плавать из них никто не умел, поэтому они осторожно пристраивались где-нибудь на пологом бережку, мылись в холодноватой воде, делали постирушки. Потом, развесив своё бельишко по кустарникам, валялись на скудной травке под северным, но пока ещё тёплым солнышком. К удивлению Наташи, она на целинных просторах ничем не болела, несмотря на скудное питание и холодный северный ветер. Наверное, организм её постепенно закалился, благодаря таким трудовым семестрам, а также интенсивному занятию спортом. О нём мы расскажем отдельно.

Вскоре заточению девушек пришёл конец. Впервые за весь сезон приехал куратор курса и объявил об окончании их работ на этом току. Все быстренько собрали свои вещички, забрались в кузов грузовой машины, помахали рукой своему вагончику, который целый месяц защищал их от грязных посягательств не самых лучших представителей одной половины человечества.

По дороге на центральную усадьбу совхоза куратор рассказал им, что парни с их курса неделю назад ездили в баню, шофёр был пьяный и на ровном месте, на повороте дороги завалил машину на бок. Все ребята остались живыми, но получили травмы, и сегодня их должны выписать из больницы. Девчонки подумали: «Как хорошо, что мы в свою «баню» ходили пешком».

В этом году на целине был неурожай, студенты были без работы, а отправить их домой ни у кого не доходили руки, и эшелон для них до сих пор ещё не был готов. Руководство совхоза решило пока использовать студентов на уборке картофеля, и поэтому их в один день со всех полевых станов привезли на главную усадьбу. И привезли сразу в столовую совхоза. И вот только тут все полностью осознали, как они наголодались. Им выдали талоны на пропитание в счёт их заработка. И все заказали себе весь ассортимент блюд, которые были в данный момент в столовой: по две порции жаркого, какие-то салаты, по стакану сметаны, компота, киселя. Из-за стола все еле-еле встали. Но в этот момент не было счастливее их на всём белом свете!

Потом их отвели к саманному строению, где в одной из комнат по уже знакомой технологии была настелена на полу солома и обтянута мешковиной. В этот раз направо – мальчики, налево – девочки. Но все были искренне рады, так как снова были среди своих. Ужас быть подмятым под пьяным механизатором быстро рассеялся. Девчата были возбуждены, много болтали, смеялись и радовались всему. Радовались тому, что они все вместе, что мальчишки их курса все живые, и они все скоро вернутся домой.

В этот же день привезли юношей. Было больно смотреть, как они, морщась от боли, но, не сдерживая эмоций от радости встречи, слезали из грузовой машины и ковыляли в их «спальню». Все они были перевязаны бинтами: у кого нога, у кого рука. А у «пианиста» Юрки Борзова была перебинтована вся голова. Юрка был близорукий и носил очки. Так его голова была так побита и так распухла от травм, что очки снять не удалось и их оставили на его лице до лучших времён. Одно стекло очков было треснуто, другое отсутствовало. И Юрка подслеповато косил на всех одним глазом.

Позади всех мальчишек, которые отличались ростом и статью (самый высокий был Валерка Соколов – Наташкин одноклассник), уныло плёлся малышка Женис. На нём не было ни одной царапины, и он чувствовал себя некомфортно среди раненых. Когда все расположились на своих спальных местах, ребята разговорились и в лицах описали картину аварии.

«…Пока ребята мылись в бане, водитель их машины зашёл к своей зазнобе и хорошенько подзаправился бражкой в надежде, что степь широкая, в ней нет ни перекрёстков, ни милиционеров. Но он забыл, что степные дороги имеют крутые повороты и ухабы. И вот на одном из таких поворотов водитель не справился с управлением, машину вынесло на бугорок, и она перевернулась.

Что потом было!?.. Лучше рассказать не получится, это нужно было бы видеть! Когда все очнулись и собрали все свои руки и ноги воедино, то сделали перекличку. Все откликнулись, кроме Жениса. Покалеченные ребята, забыв о боли, ползали вокруг завалившейся на бок машины, стараясь взглядом проникнуть под её перевернутую махину. «Может, Женис лежит там? Живой ли он? Же-нис! Же-нис!»

И вдруг кто-то увидел Жениса совершенно в другом месте и далеко от места аварии. Он восседал в степных колючках с нахлобученным на голову ведром. Именно тем ведром, на котором он сидел в кузове машины. Оказывается, в момент аварии Женис вылетел на ведре из опрокидывающейся машины, как Баба-Яга на метле, пролетел несколько метров и мягко приземлился на матушку-землю без единой царапины. А ведро каким-то чудом оказалось на его голове. Сидел Женис с ведром на голове и боялся пошевелиться, решив, что попал в ад. Под ведром было темно, и до него доносились лишь чьи-то стоны и вопли, усиленные и искажённые металлом. «Это, наверное, грешников на сковородке жарят!.. Скоро и мой черёд… А – а – а – а!.. Не хочу!..»

Шофёр, быстро протрезвев, пошёл, прихрамывая, в сторону совхоза, чтобы вызвать помощь, а ребята собрались около Жениса. Кто-то стащил с его головы ведро. На побелевшем лице юноши был неподдельный ужас, его выпуклые веки нервно подрагивали, губы еле-еле шевелились: «Я не хочу… Не трогайте меня!.. А – а – а – а! Я – хороший! Я больше не буду!..» Его с трудом подняли с земли, ощупали с головы до ног: цел ли? А он отпихивался от всех и все повторял: «Я – хороший! Я больше не буду!..» И ребятам, перепачканным землёй и кровью, в разорванной одежде, со страшными гримасами боли на лицах, было непонятно, почему Женис их так боится, в чём он винится, и чего он больше не будет делать. Да вид только одного Юры мог хоть кого испугать. А он тут же крутился около Жениса и, не мигая, взирал на него одним глазом через разбитую линзу очков.

Потом, когда ребята обратили внимание на свой внешний вид, догадка пришла в чью-то голову, и, невзирая на полученные раны и ссадины, все начали дружно хохотать, показывая друг на друга и на Жениса пальцами. В такой обстановке и Женис немного расслабился и стал всем услужливо подхихикивать, до конца не веря, что он не в аду, а на грешной земле и среди своих товарищей.

Когда всех покалеченных доставили в районную больницу, то хирурги были явно озадачены поведением потерпевших. Многие ребята имели серьёзные раны. Так, у Соколова была распорота нога сверху донизу, и ему эту рану зашивали. У Пашки было сломано ребро. А про голову Юры нечего было и говорить. Несмотря на всё это, юноши были возбуждены и время от времени они, как по команде, дружно закатывались от смеха. Медики решили, что это последствия травм и всем дали валерьянки. Хорошо, что они не узнали истинную причину их смеха, а то бы ходить юношам с кривыми швами или с оставленными в ранах и зашитыми там хирургическими инструментами.

На другой день после встречи все студенты, кроме раненых, были вывезены в поле на уборку картофеля. Картофель копал комбайн, а студенты шли за ним следом и собирали клубни в вёдра. Из вёдер корнеплоды высыпали в большие кучи, а потом из них картофель перекочёвывал в мешки, если они в это время были в наличии. Вот такая была сложная» технология!

Обедали опять в столовой. После обеда производительность у всех снизилась на половину, но это никого не волновало. Заботой номер один для всех стало набить свой желудок, а не мешок! Возвращаясь вечером из столовой, студенты набрели на поле с морковкой. Как дрозды они налетели на кучерявые грядки. К себе на стоянку каждый принёс по охапке толстой сочной морковки вместе с ботвой. Весь вечер в комнате стоял хруст и чавканье. Все лежали вверх брюхом и грызли, грызли оранжевые корнеплоды. Ведь морковка – это не надоевшие всем макароны с «солидолом».

Работали студенты на уборке картофеля где-то с недельку. За это время столовая совхоза перевыполнила план по борщу, жаркому и компоту. А на морковном поле образовалась большая плешь. К этому времени на ближайшую узловую станцию пригнали состав, и всех опять уже в который раз с помощью грузовых машин перебросили с импровизированных нар в бараке на вагонные полки.

Приехали студенты домой, повзрослев еще на один год и раздавшись вширь на пару размеров. Дома Наташа с ужасом перебирала свой скудный гардероб: на неё ничто не налезало! Чтобы поделиться своими проблемами, она позвонила подруге:

– Валюша, у тебя как с размером? Что?!… Тоже ничего надеть не можешь! И юбки не застёгиваются?! А у Татьяны? Также всё плохо. Что будем делать?.. Ведь завтра надо быть на занятиях.

– А ничего! Наденем свои бриджи, в которых мы ползали по морковным грядкам, сверху телогрейки… Ничего, прорвёмся!

Да! Морковка и совхозная сметанка сделали своё подленькое дело. И подружкам пришлось в спешном порядке, за одну ночь расставлять и надставлять свои юбки и платья.

Была у этого курса ещё одна памятная поездка на целину. Но та целина на предпоследнем курсе оставила неизгладимый след в памяти многих. И о ней будет отдельный рассказ.

Глава 5. «День химика»

Химический факультет университета славился не только своими преподавателями, но и студентами, их успеваемостью, научными достижениями, спортивными успехами, художественной самодеятельностью. Химики были талантливы на любые выдумки, сочиняли стихи, пародии, сценарии капустников. И на каждом курсе были свои заводилы, активная группа студентов, имена которых знали не только на курсе, но и на факультете.

На Наташином курсе также собрались талантливые люди. Например, Юра Борзов хорошо играл на фортепиано и часто аккомпанировал танцорам и певцам своего курса. А танцоры – это Павел, Кайрат и Жанна. Они прекрасно исполняли народные танцы, причем многих народов мира. До поступления в университет они занимались в танцевальных кружках, а Павел и Кайрат одно время входили в состав танцевального коллектива МВД республики. Талгат хорошо играл на домбре и с успехом исполнял казахские народные песни.

Но в полной мере таланты химиков проявились с приходом на факультет Айгуль Сарутдиной. Она окончила Ленинградский университет и поступила в аспирантуру на кафедру катализа и технической химии. По виду это была типичная казашка: широкоскулая, нос пуговкой, щеки как два розовых яблока. А энергии у неё было, хоть отбавляй! Она била у неё ключом, и всех окружающих затягивало в этот водоворот. Её сразу же назначили комсоргом факультета, дав, таким образом, общественное поручение и как аспиранту, и как кандидату в члены КПСС.

Наташа в то время училась уже на 2-ом курсе. Училась хорошо, вела себя тихо, мирно, ходила на тренировки в секцию по спортивной гимнастике. С приходом же нового комсорга Наташина жизнь резко изменилась. Айгуль обладала удивительной способностью аккумулировать любую информацию о других, и потом она этими знаниями манипулировала в своих целях. Она чем-то походила по своему поведению на комсомольских вожаков первых пятилеток. Несгибаемая, упёртая в своих представлениях о мире и обществе, бескомпромиссная и мощная как танк – такой была и оставалась всю свою жизнь Айгуль Сарутдинова.

С новым комсомольским вожаком жизнь на химфаке забурлила и закипела с новой силой. Каким-то образом Айгуль выведала о том, что Наташа в школе была редактором стенгазеты, и той было трудно доказать обратное. Получается, что Айгуль копалась в личных делах абитуриентов!? Пришлось Наташе снова впрягаться в знакомую, но порядком надоевшую ей работу. К счастью, редактором газеты был уже избран Нурлан, студент 4 курса, были и другие помощники. В редколлегии девушка в основном занималась оформительской работой. И это значительно облегчало её участь.

С лёгкой руки Айгуль химический факультет по примеру Ленинградского университета стал отмечать профессиональный праздник – «День химика». В то время такой праздник ещё не был узаконен в бесконечном списке профессиональных праздников страны. В Алма-Ате первым устроителем такого торжества стала комсомольская организация именно 2-ого курса химического факультета, где училась Наташа. И вся тяжесть и честь проведения первого такого праздника в городе, да и в Казахской Республике легли на плечи этого курса.

На факультете первый «День химика», также как и все последующие, праздновался в последнюю субботу мая, при отмене всех занятий. Маленький конференц-зал химического факультета на 2-ом этаже, где проходили все заседания Учёного Совета, торжественные собрания, вечера, наверное, впервые за всё время своего существования раздвинул свои стены. Были сняты фанерные перегородки, отделяющие зал от широкого коридора с двумя лестницами, ведущими вниз к просторному вестибюлю на первом этаже. Все стены и окна на факультете были разукрашены надувными шариками, смешными карикатурами, плакатами, цветами, флажками.

На одной из стен висела длиннющая стенгазета, выпущенная факультетской редколлегией. В ней были приведены сведения из истории факультета, запечатлён военный период его жизни, отдельная колонка была выделена для химиков, ушедших на войну из стен этого здания и об их судьбах. В газете были помещены интервью с видными учёными-химиками вместе с их детскими фотографиями. Например, интервью одного доцента сопровождалось фотографией, запечатлевшей его в ползунках и с соской во рту. А один профессор отдал для газеты своё детское фото, снятое в то время, когда его молочные зубы выпали, и он смеялся во весь свой беззубый рот. Это было и смешно, и забавно! Было много шаржей, юморесок. Газета всем очень понравилась. А так как Наташа принимала деятельное участие в её выпуске, то часть славы коснулась и её головы. Многие сокурсники подходили к ней и хвалили газету. Вот так на втором курсе к Наташе пришла известность. Её стали замечать, но вот пока никто из юношей химфака не делал попыток поближе познакомиться с этой девушкой.

Праздничный вечер начался с торжественной части, но необычной: с шутками, смехом, криками «Ура!». Да и художественная часть вечера проходила не в виде отдельных номеров, а в форме капустника. В зале присутствовали руководство университета, учёные и преподаватели не только с химфака, но и с других факультетов, из Академии Наук. Были приглашены и студенты из других институтов города.

После капустника все стулья из зала были вынесены и начались танцы, розыгрыши. Всё шло точно по сценарию. Студенты – химики были в приподнятом настроении, и все ожидали чего-то необычного, так как Айгуль вполне серьёзно обещала всем устроить в конце вечера сюрприз.

Во время танцев к Наташе подошёл высокий русоволосый юноша в расшитой косоворотке. Он пригласил девушку на танго… а потом был вальс. Ах… как он водил!.. Такого партнёра по танцам у Наташи не было ни раньше, ни потом. Было такое ощущение, что молодые люди как бы парили в воздухе, купаясь в звуках музыки, не касаясь пола и даже друг друга. Это было незабываемо! Причём, партнёры не общались и ничего не говорили друг другу, а только танцевали и танцевали… Как молодого человека зовут и где он учится, Наташа не успела выяснить. Но, явно он не был студентом химического факультета. Неожиданно мелодия вальса оборвалась, и Айгуль пригласила всех срочно эвакуироваться из здания на улицу, добавив, что всех ждёт сюрприз.

Все поспешили к парадному выходу из здания химфака, на его широкое крыльцо с каменными ступенями и мощными круглыми колоннами. Шумная весёлая толпа, разгорячённая танцами, также заполнила прилегающую к зданию улицу Советскую, не давая толком проехать одиноким машинам и пугая таких же одиноких прохожих. Был конец мая, и тёплый весенний вечер дарил всем прохладу после жаркого солнечного дня. Уже было 10 часов вечера, темно, и, хотя улица освещалась фонарями, их света хватало только на проезжую часть. Тротуары же были все в ажурной игре света и теней от густой листвы деревьев. Пробиваясь сквозь ветви деревьев, свет выхватывал из темноты чьи-то улыбающиеся лица, силуэты гуляющей молодежи. Напротив здания темнел парк. Из него тянуло свежестью, пахло молодой листвой, травой и цветущей акацией. Да, вечер был чудесный и полностью соответствовал праздничному настроению.

Наташа с подружками остались стоять на крыльце. Они решили, что отсюда лучше всего можно будет рассмотреть сюрприз. А какой он будет, никто не знал. И все томились в ожидании чего-то необычного. И вдруг раздался оглушительный залп… В небо над парком взметнулась ракета и рассыпалась разноцветными огнями салюта. От неожиданности вся толпа ахнула, вздрогнула, а потом замерла в восторженном созерцании цветного чуда.

Наташа от неожиданности также вскрикнула и инстинктивно отступила назад, отдавив кому-то ноги. Оглянулась… За спиной стоял её недавний партнер по танцам. Он мило ей улыбнулся и мимолетно коснулся своими пальцами её плеч, как бы говоря: «Не волнуйся! Всё в порядке». А тем временем в небо взлетали новые и новые фонтанчики салюта. Вот это был сюрприз! Ведь в те времена салют был официальной прерогативой властей. Только они имели право запускать в небо разноцветные огни, и только по великим праздникам, и только после публикации в газете постановления ЦК КПСС. Причем оговаривалось количество залпов. К примеру: «…20 артиллерийскими залпами!». И ни одним больше или меньше. У химиков же они взлетали без перерыва. Да!.. Это был настоящий сюрприз!.. Ну, Айгуль! Удивила, так удивила!

Наташе было волнительно всё это действо, радостно и сладко сжималось сердце. Всё было прекрасно: и разноцветные огни салюта, и мелодия вальса, продолжающая звучать в её ушах, и ощущение необычного полёта в обычном танце, и присутствие за её спиной симпатичного ей юноши. Хотелось надеяться на продолжение этого знакомства. Но…

Не успели отгреметь последние залпы, как раздался вой милицейских машин, и толпа празднующих химиков в один миг была окружена со всех сторон вооружёнными блюстителями порядка. Вероятно, кто-то из близлежащих домов позвонил в милицию и сообщил, что в районе химфака слышны взрывы: то ли диверсия, то ли взрываются склады с химикатами… И доблестные блюстители порядка поспешила оцепить опасный район. Начальство химфака во главе с деканом факультета и виновницей такого сюрприза поспешили к ним. Да… Айгуль не предусмотрела такого развития событий! Нахимичила, так нахимичила! Придётся ей держать ответ.

Вечер объявили законченным, и все стали расходиться по домам. Наташа оглянулась, выискивая глазами своего партнёра по танцам, но он испарился.

– Наташка, пошли домой, вечер уже закончился. Да что ты потеряла?! – Валя и Таня тормошили свою подругу и не понимали причину её какой-то потерянности.

– Сейчас, сейчас… Минуточку… Да… да… мы идём домой.

Молодого человека нигде не было. Что его спугнуло? Или он решил подальше держаться от «криминального» химфака и его обитателей в том числе? Или девушка серьёзно его покалечила, наступив на больную мозоль своим каблуком?.. Если бы он предложил себя в провожатые, то Наташа бы согласилась. Он ей показался симпатичным во всех отношениях молодым человеком. Жаль, что он этого не узнал. А как он умел танцевать!.. И никогда больше в жизни их пути не пересеклись. И никогда больше Наташа не испытала такого единения звуков музыки, движения тела и божественной невесомости.

* * *

И вот начиная с того майского дня, химический факультет стал отмечать «День химика» каждый год: широко и с размахом, с утра и до позднего вечера. Стало традицией всем выпускникам факультета собираться в этот день на химфаке. Причем, 5, 10, 15, 20, 25-летним выпускникам был особый почёт и уважение. Им предоставлялась сцена для выступлений. Все с удовольствием выходили на неё и лицедействовали: пели, плясали, хором читали стихи собственного сочинения, в шутливой форме рассказывали о своих достижениях на работе и в семейной жизни.

Каждый год обязательно придумывался какой-либо сюрприз. Но теперь вместо салюта в небо запускали воздушные шары. И на них в безоблачную вышину уносились прожжённые лабораторные халаты, какие-нибудь плакаты, приколы. Или химики устраивали демонстрации в спецодежде с транспарантами по близлежащим тихим улочкам, чтобы не связываться больше с милицией, а по полу факультета рассыпали одно коварное соединение. Когда на него наступали ногой, оно детонировало и взрывалось с оглушительным треском. Непосвящённые сильно пугались и шарахались с криками в стороны, а химики ухмылялись, довольные такой шалостью. Наташе, а позднее Наталье Алексеевне, посчастливилось быть участницей всех «Дней химика» начиная с того памятного праздника и до её выхода на пенсию и отъезда из Алма-Аты в другой город и в другую страну.

Когда химфак переехал в новое пятиэтажное здание около Никольского рынка, то в первый же «День химика» уже на новом месте уличные шествия и выкрики типа: «Да здравствует АШ два О!», «Даешь Ц два АШ пять О-АШ!» всполошили весь базар. Некоторые торговцы подумали, что начинается бунт городского населения, и стали сбывать свой товар почти задаром, чтобы скорее унести ноги из опасного района. Об этом случайно узнала одна сотрудница химфака. Весть о колоссальных скидках в честь «Дня химика» мгновенно облетела весь химический факультет. Толпа сотрудников и студентов факультета – нынешних и бывших, разгорячённых праздником и ещё кое-чем покрепче, заполонила всё базарное пространство, тем самым ещё более усугубив обстановку. Через полчаса на нём не осталось ни товара, ни торговцев, ни покупателей. С высоты пятого этажа было как-то странно видеть опустевшие торговые ряды в то время суток, когда торговля там обычно была в самом разгаре.

Хорошо, что городской отдел МВД находился тут же рядом, и там в криминалистической лаборатории работали выпускники химфака. Милиция знала, что сегодня химики отмечают свой профессиональный праздник, и снисходительно смотрела сквозь пальцы на устраиваемые ими маленькие беспорядки. А вечером выпускники-юбиляры обязательно заказывали зал в центральном ресторане города, где под музыку и шампанское шли воспоминания о студенческих годах, экзаменах, шпаргалках, курьёзных случаях в лабораториях (а их хватало с избытком на всех), о студенческих вечерах, о трудовых семестрах.

* * *

Особенно Наташе запомнилась встреча с её сокурсниками после 10 лет окончания учёбы. Почти весь их выпуск, за редким исключением, оказался востребованным и остался в городе. В основном они работали в Институте химии при Академии Наук и в университете на химическом факультете, менее всего – в других вузах города. Наталья тогда работала на химфаке старшим преподавателем. Её выпуску, как юбилярам, планировалось предоставить слово на сцене, и как всегда подготовка таких выступлений ложилась на плечи тех выпускников, которые работали на химфаке. Они продумывали план всего выступления, расписывали всем роли и поручения, рассылали приглашения своим иногородним сокурсникам, заказывали столики в ресторане.

На десятилетие их выпуска из 60 человек отсутствовали, возможно, человек 10, не более. И когда этому выпуску дали слово, на сцену вышла под бурные возгласы и аплодисменты толпа пока ещё молодых, красивых, и в большинстве своём уже известных и на химфаке, и в Академии Наук преподавателей, аспирантов, инженеров, научных сотрудников. Все были в ударе. Их декламация в стихах, сопровождалась песнями, а аккомпанировал им, как обычно, Юра Борзов. Потом все дружно грянули свою любимую песню Александры Пахмутовой.

 
Главное, ребята, сердцем не стареть,
Песни, что придумали, до конца допеть.
В дальний путь собрались мы, а в этот край таёжный
Только самолётом можно долететь.
 
 
А ты улетающий вдаль самолёт
В сердце своём сбереги.
Под крылом самолёта о чём-то поёт
Зелёное море тайги.
 

Хотя они никогда не были в тайге и не летали вместе на самолёте, а только по железной дороге, но эта песня была визитной карточкой курса химиков выпуска 1964 года. Они были не только химиками, но и романтиками. С этой песней они грузили вагоны зерном на целине, с этой песней шли на демонстрации, встречались и расставались через многие годы разлуки.

Празднование того «Дня химика» проходило в Большой химической аудитории уже в новом здании химфака. Огромный зал амфитеатром спускался к большой сцене. Окна были во всю стену, от пола до потолка. Фактически их высота была в 2 этажа. День был жаркий, душный, и нижние окна, расположенные на уровне земли, были распахнуты настежь. И вот через эти окна, не сговариваясь, выпускники 64 года, все, как один, с песней Пахмутовой удалились со сцены на глазах своих бывших педагогов и своих нынешних студентов. Такой конец их выступления у некоторых вызвал недоумение: «Взрослые люди, а ведут себя как дети!» Другие же решили, что так и должно быть согласно сценарию – выход в «Окно будущего». А бывшие выпускники просто спешили, так как был заказан большой зал в ресторане, где их торжество планировалось продолжить до 11 часов вечера. И ими был выбран самый короткий путь выхода из здания – сразу на улицу, минуя многочисленные коридоры факультета.

Все были молоды, смерть и болезни у них были ещё впереди. Но в их рядах уже не оказалось Гали Молчановой. Она увлекалась альпинизмом, и полгода назад погибла в горах при восхождении на какой-то пик. Произошёл сход снежной лавины, и Галю спасти не удалось. Вначале вспомнили её, погрустили немного, но молодость и здоровье взяли своё. Бывшие студенты много танцевали, вспоминали свои молодые годы, делились информацией о своём семейном положении, о детях, запоздало объяснялись в любви, шутили и беззлобно смеялись над курьёзами своей студенческой жизни.

– А помните… на целине наши мальчики попали в аварию – машина перевернулась. Все побились, поободрались, и только один Женис оказался без единой царапины.

– Да это потому, что у него бараний вес. Он как пушинка вылетел из машины, сидя на одном ведре, а другое – оказалось на его голове.

– Ха! Ха! Ха! Если бы не вёдра, то вряд бы уцелел! Он, как космонавт, после полёта приземлился на землю, но только в скафандре из двух вёдер! Ой! Ха! Ха! Ха!

– А помните, как наш Куанышпек первый раз пришёл в библиотеку и сделал заказ: «Дайте мне учебник Ипэлосева». Все сотрудницы библиотеки сбились с ног, искали этого Ипэлосева, пока одна из них не догадалась попросить его принести конспект его лекций со списком необходимой литературы, – при этих словах все дружно расхохотались.

– Обождите, обождите! Так в чём же юмор? Я что-то не пойму…

– Да весь юмор в том, что ему была нужна книга И. П. Лосева! Ха! Ха! Ха! Учебник Лосева И. П.!

– А помните, как наша Наташа устроила пожар на кафедре катализа. Все бегали как угорелые, кричали, спасались от огня. А она, как Ленин, несгибаемая перед стихией, гордо стояла на высоком табурете, как на постаменте, с вытянутой вперёд рукой… – и опять смех, шутки.

Как всё прекрасно было в тот день! Наталья принимала комплименты почти от всей мужской половины их курса. Во время танцев кто-то признавался ей в несостоявшейся любви, о которой в студенческие годы постеснялся говорить. И это для неё было откровением. А как она, «Серая шейка», ждала в своё время таких признаний… И как она потом об этом сожалела… Некоторые сокрушались, что в своё время не проявили настойчивости и освободили дорогу другим претендентам на её внимание. А вот она не выбрала никого из них и предпочла взять в мужья неизвестного для них мужчину. А точнее, это она была выбрана этим неизвестным им человеком. И он приложил максимум усилий, чтобы она согласилась на такой выбор. Вот обо всех этих сердечных делах и пойдёт далее наша речь.

Глава 6. Всему своё время и свой черёд

После того, как Наташа в начале первого курса обрезала свои косички, сделала завивку на бигуди и подкрасила реснички, её вид совершенно изменился. Она похорошела. И если в школе девушка не привлекала внимание достойных по её мнению парней, то, став студенткой, начала ловить на себе взгляды молодых людей. Однако, будучи стеснительной и закомплексованной, она никогда первой не делала попыток к знакомству и общению. С малых лет она боялась незнакомых людей и не доверяла им. Так её воспитала мама. Плохо это или хорошо? Судите сами. Но не забывайте, какое тогда было время. Однако и с возрастом её детские страхи прошли не до конца. И первые её встречи с молодыми людьми проходили через знакомых или в знакомой обстановке.

…Итак, вернёмся в то время, когда Наташа училась на первом курсе. Девушка только что вернулась после своего первого трудового семестра на хлопковых полях Чимкентской области, и после занятий на факультете она шла домой. А навстречу к ней – Светланка, её школьная подружка. С ней Наташа очень давно не виделась, наверное, больше года. А у той за это время произошло много перемен в жизни. Печальные, даже трагические перемены: в течение месяца скончались оба её родителя один за другим. Сначала умерла её мама от сердечного приступа. Не прошло и месяца, как неожиданно при невыясненных обстоятельствах скончался её отец. Никто ничего толком не знал, а если и знал, то помалкивал. Как бы он ни умер, но факт остается фактом: Светланка с двумя своими братиками оказалась самой старшей в семье.

Многочисленная и богатая родня Светы как-то отстранились от них, кроме одной её тётки, которая даже одно время жила с ними. Но, к сожалению, та злоупотребляла алкоголем, нигде не работала и соответственно мало чем могла помочь осиротевшим детям… Всего того, что произошло у Светы дома за последнее время, Наташа не знала.

Обнявшись, девушки стояли на улице, мимо шли прохожие, а они плакали, вспоминая своих умерших родителей. Потом Светланка сообщила, что у неё в те траурные дни уже был молодой человек – студент политехнического института Нурлан. Они любили друг друга, а печальные события подтолкнули их к женитьбе. Молодые люди расписались, обменялись кольцами, и в итоге, молодая семья Нурибаевых с двумя мальчуганами стала жить в квартире Светиных родителей.

– Наташа, давай-ка, мы как-нибудь соберёмся вместе. Я тебя познакомлю с Нурланом. А ты знаешь: у него есть друг. Они дружат со школы. Сергей учится на 2-м курсе медицинского института. Ты просто не представляешь, какой он умница! Он и в школе учился на одни пятёрки, а в институте ему пророчат большое будущее. Он чем-то похож на тебя. Сергей уже занимается наукой, и собеседник он отличный. Давай, мы вас познакомим друг с другом. Наташка, а может быть, у тебя уже есть парень? Что? Неужели нет?! И куда только смотрят твои сокурсники? Как?! Соколов Валерка с тобой на одном курсе? Не знала. Так что ты теряешься, ведь он хороший парень. Я его ещё по школе помню.

И Светланка ещё долго тараторила, обсуждая кандидатуры молодых людей. А потом она привела с десяток доводов в необходимость встречи с пока ещё неизвестным Наташе будущим светилом науки по имени Сергей. «Лучше Серёжи тебе не найти!» – подытожила она.

Раньше в школе, если Наташе и нравились некоторые юноши, то это было безответное, затаённое от всех чувство. Те, кто был ей по душе, не обращали на неё внимания: она для них была, как пустое место. А как-то проявлять свои чувства первой – это было в то время непозволительно для юной особы. Девушка ждала, когда парень первый сделает шаг вперёд, а вот далее она выбирала, согласиться или нет. Это было мамино воспитание. К Наташе делали такие шаги и Женька Баслак в 7-ом классе, и Женька Псарёв в 8–10-х классах. Но они ей однозначно не нравились, и она отвергала их попытки завязать с ней дружбу.

С первых дней в 40-ой школе, а это было уже в 8 классе, она обратила внимание на мальчика из её класса – Мишу Ветрова. Высокий, плечистый, немного увалень, сама доброта и скромность. Учился он средне, но девочкам класса он очень нравился. Одна из них настолько прилипла к нему, что их постоянно видели вместе: все три года пока Наташа училась в этой школе. Светка Зимина, симпатичная блондинка с утончёнными чертами лица, чёрными ресничками, выгодно отличалась от серенькой Наташи. И той приходилось лишь издалека тайно вздыхать, глядя, как они вместе уходят из школы, а он несёт её портфель. Два друга, два Валерки: Соколов и Смолянский – также нравились Наташе, но они тоже были заняты, они оба крутились около Галки Бекетовой. А Наташе никто кроме прыщавого Псарева не выказывал примитивных знаков внимания.

Ещё девушке очень понравился паренёк из другого класса. Она вместе с ним создавала шедевры школьной стенной печати. От его вида у неё сладко сжималось сердце и немели ноги, но что это такое, она не могла понять. Её разум говорил ей: не смей даже подумать! Потому что он был другой национальности – уйгур и младше её на целый год. Тогда он учился в 8-ом классе, а она в 9-ом. Куда ей «старухе» мечтать о каких-то чувствах к нему. Но самое главное, она ему была безразлична! Поэтому Наташа даже бровью не вела на его присутствие, только внутри её всё волновалось до неприличия.

И вот школа осталась позади. Теперь Наташа – студентка, но молодого человека у неё до сих пор не было. И хотя она не пропускала ни одного студенческого вечера, но до сих пор не смогла никого заинтересовать собой. В последнее время у неё немного оживилось общение с Валеркой Соколовым. Но он в своё время был увлечён Галкой Бекетовой, следовательно, Наташа не была героиней его романа, и она это не забывала. Кроме того, она его рассматривала почти как своего родственника, как своего брата. Валера – симпатичный, умница, с ним было интересно общаться. Но, только и всего! Ведь он с ней был из одного класса, ну как бы из одного гнезда. И, вероятно, Валера относился к ней также.

И вот Света предложила познакомить свою подругу с совершенно незнакомым ей молодым человеком. Наташа согласилась. Ведь когда-то нужно начинать взрослую жизнь. А то ей уже почти 18 лет, а она еще ни с кем не целовалась…

Светланка предложила всем встретиться в парке «28 Гвардейцев-панфиловцев». И вот Наташа идёт на первое в своей жизни свидание. Но как она ни торопилась, а пришла последней. Подходя к месту встречи, она увидела рядом со своей подругой двух высоких парней. Один – черноволосый джигит, Светин муж, Нурлан, а другой – шатен Серёжа, друг Нурлана. Света представила всех друг другу, и молодые люди, разбившись по парам, пошли гулять по городу.

В то время основным местом, где тусовалась молодёжь города, была большая новая площадь около сооружающегося на весь квартал комплекса, именуемого «Дом правительства». Строящееся центральное здание было известно всем студентам и школьникам города, так как время от времени Комсомол их мобилизовывал на эту стройку для уборки строительного мусора. Тогда в этом здании между этажами были перекинуты деревянные сходни, засыпанные пылью, цементом, битым кирпичом. И по таким сходням молодёжь переносила на носилках мусор с верхних этажей на нижние. А вот как стали выглядеть эти лестницы после завершения строительства, им уже не довелось увидеть: режимный объект. Говорили, что лестницы там покрыли мрамором и застелили толстыми ковровыми дорожками.

Вечерами в выходные дни прилегающая к строящемуся зданию улица Комсомольская закрывалась для транспорта, и горожане спешили в этот район города. Вокруг «Дома правительства» уже были разбиты скверы. Они занимали огромную территорию и представляли собой своеобразную парковую зону в центре города. Скверы были окружены со всех сторон транспортными магистралями и пронизаны во всех направлениях тенистыми дорожками с удобными скамеечками для отдыха. А вокруг – благоуханье цветущих роз, гвоздик, флоксов, пионов.

Здесь можно было полюбоваться на голубые тянь-шаньские ели, образующие живописные полянки по соседству с белоствольными берёзками. Фонарные столбы были увиты диким виноградом, листья которого по осени ярко багровели на фоне зелёной хвои. В небольшом пруду с причудливыми очертания берегов и растущей рядом плакучей ивой плавали лебеди. И везде ввысь били серебристыми струями фонтаны – просто каскады фонтанов. С площади, не заслонённой высокими зданиями, хорошо просматривалась панорама вздымающихся ввысь заснеженных горных вершин Заилийского Ала-Тау.

Лучше места для первого свидания не придумать. С одной стороны, здесь было много народа, среди которого при случае можно было легко и затеряться. С другой стороны, отсюда можно было легко добраться до любого района города на любом виде транспорта. На этой площади в большие праздники днём проходили парады, а вечером – праздничные салюты.

Молодые люди долго гуляли парами до темноты, а потом как-то незаметно разошлись в разные стороны. Сергей, действительно, оказался отличным собеседником. Он много и с каким-то вдохновением рассказывал Наташе о своей учёбе в мединституте на фармацевтическом факультете, об участии в работе научного студенческого кружка, об интересующих его проблемах в медицине и фармакологии. Девушка с интересом его слушала и втайне завидовала его нацеленности на профессию с первого курса.

Было уже поздно и молодые люди свернули с площади в сторону её дома. Вдруг Серёжа прервал свой рассказ о новом поколении лекарств против рака, и ничего не говоря, резко свернул с тротуара в сторону арычка. Наташа устремилась было за ним… Лучше бы она оставалась на тротуаре в тени деревьев, заслоняющих свет от уличных фонарей, лучше бы она не видела того, что она узрела… Этот молодой «учёный» человек, наклонившись над арыком и зажав одну ноздрю пальцем, смачно высморкался. То же проделал и с другим своим отверстием в носу. А что было дальше, Наташа уже не видела, так как она поспешила на тротуар и даже прошла быстренько вперёд. Ей стало неловко за своего ухажера, её всю передернуло от такого бескультурья. «А как же он справляется с этой проблемой у себя в мединституте? Ведь там арыков нет! Неужели он по углам помещений сморкается?! А теперь он свои пальцы как будет вытирать: о свои брюки или траву?» – подумала она с раздражением. Но, ни одним словом, ни одним движением она этого не показала.

В этот момент Сережа поравнялся с ней, вытащил из кармана носовой платок и, не спеша, с достоинством вытер им свои пальцы и нос. Потом он, как ни в чем не бывало, продолжил свой рассказ с той фразы, на которой он остановился. Он был так поглощён собой и своим носом в это время, что даже не заметил ни Наташиного замешательства, ни её сразу охладевшего интереса к его рассказам. Было уже поздновато, и Наташа попросила проводить её до дома.

Больше она на свидания с этим молодым человеком не ходила, как её ни обрабатывала в этом направлении её подружка Света. Той было непонятно, почему Серёжа Наташе не понравился, ведь он же «такой умница и круглый отличник». Но человек состоит не только из головы с мозгами, но и носа с приложенным к нему носовым платком. И Наташа без сожаления отвергла ухаживания такого, пусть даже и умного человека. И она решила, что с Серёжей её судьба больше никогда не сведёт. Но мир оказался всё-таки тесным.

…Через много-много лет она встретится с Сергеем, а точнее с Сергеем Николаевичем. В то время Наталья будет учиться в аспирантуре, а он уже кандидат медицинских наук будет работать старшим научным сотрудником института Онкологии. Их встреча произойдёт на кафедре органической химии, куда Сергей придёт по делам её коллег. Встретятся они и изумлённо уставятся друг на друга. Наташу тогда поразят большие перемены в его внешности: он облысеет, немного располнеет, станет более представительным, но при улыбке будет светить гнилыми передними зубами. Наташа в то время тоже будет не худенькая, но как потом расскажет ей Света, она во время той встрече произведёт на Сергея более сильное и более приятное впечатление, чем он на неё.

– Вот, Наташа, видишь, ты ему и сейчас очень нравишься, а ты нос на бок. Какого парня ты упустила! Нурлан рассказывал, что Сергей уже готовит докторскую диссертацию. Была бы ты тогда «докторшей», а не «майоршей», – подзуживала Светланка над своей подружкой.

В то время Наташин муж как раз получит очередное звание майора, и Светланка коснётся этого обстоятельства. Но Наташа нисколько не будет сожалеть о своём выборе, сделанном ею много лет назад, и о возможности иметь более высокое супружеское звание «докторши».

* * *

Как-то в конце зимы уже на втором году обучения, на одном из студенческих вечеров на химфаке к Наташе подошёл худенький высокий паренёк с причёской «а-ля стиляга». Он пригласил её на танец, когда уже было объявлено, что это последний танец… Вечер закончился. Все стали расходиться. Паренёк вызвался проводить Наташу до дома и представился: «Володя Урицкий». Наташа согласилась, а сама подумала: «Какая звучная фамилия, где-то я её уже слышала, то ли был такой революционер, то ли это был учёный».

Всю дорогу Володя о чём-то болтал без передышки. Сначала девушке было интересно его слушать, только её немного шокировал его головной убор. Это была стёганая меховая шапка-ушанка с завязанными на затылке «ушами». Не на верхушке шапки, а на затылке. Такой стиль ношения этого головного убора покоробил Наташу. Из кинофильмов она усвоила, что обычно так носят такие шапки работяги, дворники или заключённые на лесоповале. На вопрос Наташи, почему он так носит эту шапку, он ответил, что у него больные уши. При расставании Володя предложил ей продолжить знакомство и пригласил её на встречу Нового 1961 года к себе на работу. Оказывается, Володя работал на Центральном телеграфе, обслуживал радиоаппаратуру. Наташа не знала, что собой может представлять рабочий коллектив, и ей было интересно посмотреть, как веселятся технари.

Оказалось, всё было довольно недурно. Коллектив был в основном молодёжный. В складчину был накрыт праздничный стол. В углу комнаты стояла наряженная ёлка, рядом крутился магнитофон. Все много пели, пили и танцевали. Тогда в моду стали входить западные танцы: «чарлстон» и «твист». Среди студентов эти танцы пока никто не решался танцевать в открытую: остерегались реакции со стороны деканата и комсомольского руководства на «тлетворное влияние Запада». А здесь в рабочем коллективе все усиленно вихляли своими ногами и бёдрами. И вот на такой производственной вечеринке молодых телеграфистов Володя научил свою девушку исполнять «ПА» этих танцев. Музыка была зажигательная, все вели себя пристойно, и Наташа решила сделать ответное предложение – пригласить Володю Урицкого к себе домой на свой день рождения, который у неё будет вскоре, через неделю.

Нужно отметить, что Наташа со своими подружками с факультета встречалась не только там. Они договорились все праздники отмечать друг у друга дома по очереди, конечно, с согласия родителей приглашающей стороны. Так девушки уже отметились дома у Вали, были и у Тани. Теперь подошла очередь Наташи. Поэтому она решила провести свой день рождения в кругу своих подружек, а заодно пригласить Володю Урицкого, а также его друга Андрея с подружкой Светой. С ними она познакомилась во время новогодней вечеринки на телеграфе, и они ей понравились.

Наташина мама не стала возражать, когда узнала, что на дне рождения дочери будут её подружки, а вот то, что ещё кто-то придёт с телеграфа, её насторожило. Она договорилась со своей сестрой Тосей, что уйдёт к ней с Милочкой с ночевой. А вот Русланку она наотрез отказалась брать с собой, объясняя это тем, что «и без него у Якушевых будет тесно. Руслан пусть останется дома, тем более он уже большой и ему будет более интересно провести вечер среди молодежи, чем среди старух».

Наташа поняла, что мама не совсем обрадовалась известию о том, что в девчачью компанию приглашён какой-то «работяга» с телеграфа, да ещё со своими друзьями. И Руслана она, фактически, оставляла дома для надзора за поведением молодёжной компании. «Да какой Урицкий работяга! Он же мне ровесник! Только я поступила в институт, а ему пришлось идти работать. Ведь и я могла стать такой же работягой, если бы не прошла в университет по конкурсу». Эти доводы дочери немного успокоили Юлию, но Руслана она всё-таки оставила дома.

Мама помогла Наташе приготовить плов, напекла сдобы. Всё остальное на стол, по договорённости, вместо подарков принесли приглашённые, а именно, шампанское, фрукты, конфеты. Юлия ушла с Милочкой ещё до прихода молодёжи.

Урицкий, увидев оставленного малолетнего «надзирателя», сделал определённые выводы. А Руслан после того, как пригубил шампанское, раскрепостился и просто прилип к Светлане, к подружке Андрея. Вот ведь, не выбрал он в качестве объекта обожания Наташиных подружек, которые были одни без парней, а стал навязчиво приглашать на все танцы не просто симпатичную, а красавицу Светлану. Фарфоровое личико, большие голубые глаза под тенью пушистых ресниц и волны ниспадающих на плечи белокурых кудрей делали её неотразимой. Кроме того, из всех девчонок она была самая юная: ещё школьница, также как и Руслан. А ему тогда было уже 15 лет. Да, у Руслана губа была не дура! И он был на подъёме: отвечал за музыку, демонстрируя всем свои «крутые» записи и то, что он разбирается в современных танцевальных мелодиях не хуже более старшей молодёжи. Нажав на кнопку магнитофона, Руслан спешил захватить инициативу и быть около Светы при первых звуках музыки.

Но такое усиленное внимание Руслана к чужой подружке не очень понравилось телеграфистам, и они, незаметно от всех, подлили ему в бокал с шампанским водку, которую тайно держали в своих сумках. После такого вероломства молодой организм подростка сдался, и Руслан потерял полный контроль над своими действиями. Сначала он стал возбуждённо жестикулировать при разговоре, потом его стало заносить на поворотах, и в один прекрасный момент во время танца он свалился на пол. Наташа очень испугалась за него. Ей было непонятно, как он мог так захмелеть от полбокала шампанского, ведь она следила за тем, что пил её братишка.

Не ожидал такого результата и сам Урицкий, но он-то хоть знал причину такого эффекта составленного им коктейля. Поэтому Володя взял инициативу в свои руки и стал действовать так напористо, что Наташе даже показалась, что у того есть большой опыт по отрезвлению пьяных. Прежде всего, он поднял Руслана и попытался вывести его из квартиры на воздух. Но Руслан не хотел уходить из тёплого помещения на мороз, и в коридоре он стал усиленно упираться. Тогда Урицкий, увидев там ведро с чистой водой, решил напоить ею Руслана, чтобы разбавить концентрацию алкоголя в его крови. Руслан выпил целый ковшик, но идти на улицу всё равно не хотел, его потянуло в сон. Ладно, пусть он поспит, решил Урицкий и повел его к кровати, стоящей на кухне.

Но выпитая вода незамедлительно сделала своё дело, и всё, что мучило подростка изнутри, вырвалось наружу, причём в тот самый момент, когда Володя тащил его мимо кухонной плиты. Плита была холодная. Уходя, Юлия застелила её клеёнкой и скатертью, чтобы не пугать гостей её закопченным видом. И эту поверхность гости использовала для складывания своих сумок и шапок. На самом видном месте лежала опрокинутая навзничь Володина шапка-ушанка с распущенными ушами и болтающимися тесёмками, рядом лежал его аккуратно сложенный шарф.

И вот проплывая мимо этого гардероба, Руслан принял опрокинутый малахай за тазик, и всё, что просилось из него наружу, вылилось фонтаном в эту шапку. А лежащий рядом шарф Руслан принял за полотенце. Он вытер им свой рот и завалился тут же на кухне на кровать, довольно улыбаясь. Ему сразу стало легко, он успокоился и заснул.

Урицкий стоял и тупо смотрел в свою шапку: он пожинал плоды своих коварных планов против Наташиного братишки. А Наташа, представив себе Урицкого с этой шапкой на голове и с шарфом на шее, еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Хотя смеяться ей был не резон, так как убирать всё это придётся ей и только ей. Она нагрела воды и вместо чарлстона стала стирать эту злополучную шапку с шарфом. А на улице был мороз градусов пятнадцать. А у Володи – простуженные уши…

После этого происшествия у всех остыл пыл к танцам. Да и время было уже ближе к полуночи. Именинницу уже давно поздравили, ура прокричали, шампанское выпили и успели натанцеваться. Света со своим парнем быстренько собрались и ушли, как они сказали, погулять на свежем воздухе, Да, свежий воздух никому бы не помешал, особенно Наташе. Шапка была выстирана, отжата, но не высушена. Попытались сушить её над плитой, которую в срочном порядке пришлось разжечь. Ушанку подвесили за тесёмки над печкой, а она от негодования и позора начала слёзно капать и дымиться вонючим паром. Нет, шапку нужно было не просто стирать, а замачивать на неделю!

Вместо влажного шарфа Наташа предложила Володе свой старый шарфик тёмного цвета. Но вот с шапкой была проблема. Русланкины головные уборы для Володи были малы, а у Наташи ничего путного не нашлось. И хотя на улице был не такой уж сильный мороз, но вот уши-то у Володи были простужены… И пришлось Урицкому идти домой, подняв воротник своего зимнего пальто. А воротник у него был большой из овчины, и он вполне заменил собой ушанку, только без верхушки.

Наташины подружки помогли ей прибрать комнату, вымыть посуду, и только во втором часу ночи они смогли растянуться по кроватям и заснуть со смешанным чувством то ли радости, а то ли сожаления, что ещё один праздник закончился.

Утром Наташин братишка мало что помнил о своих вчерашних приключениях, и, следовательно, мало что мог рассказать маме о поведении Наташиных гостей. Ну а как вёл себя сам Руслан, об этом Юлии, конечно, никто не собирался рассказывать.

* * *

После этого дня рождения Наташа стала довольно часто встречаться с Урицким. Володя был очень разговорчивым юношей, который нахватался отовсюду вершков и манипулировал ими при разговоре. И о чём бы он ни говорил: об особенностях строительства нового дома на улице, по которой они прогуливались, о том, сколько тонн песка вмещается в грузовой вагон, кто такие «стиляги» и что они носят и т. п. – всё ему было известно. Поначалу Наташа подумала: «Какой эрудированный парень!» Но потом такая болтовня начала ей надоедать.

Но более всего девушку разозлило его заключение о её будущем весе и внешнем виде. Взяв кисть Наташи в свои руки и оглядев её со всех сторон, он глубокомысленно изрёк: «У тебя круглая кость, следовательно, когда станешь взрослой, то будешь толстой, как твоя мама». Ну, это уже ни в какие рамки не входило! Нет, чтобы сказать «будешь полной», так сказал «будешь толстой». Наташа подумала, что он ей, наоборот, должен сделать комплимент, так как её кисть с длинными пальчиками ей больше всего нравилась из всей её фигуры. «Надо же специалист-антрополог: по костям делает вывод, как будет выглядеть человек спустя много лет!» Спасибо, что хоть он не лез к ней с поцелуями, и самое большее, что он мог себе позволить – это взять её за руку. Было такое впечатление, что юношу как будто что-то сдерживало в его поступках: то ли девушка ему не очень нравилась, и они скоро расстанутся, то ли парень ей попался какой-то ни такой… странный.

Зато в пользу Урицкого срабатывала информация о том, что он одновременно учится в институте на заочном отделении и работает. Живут они вдвоём с мамой, она у него учительница, но сейчас на пенсии, часто болеет. Всё это давало Урицкому дополнительные баллы. Наташа подумала: «Вот молодец! Работает, содержит старенькую маму, не то что я. Меня вот уговорили учиться, а лишняя копейка в доме не помешала бы. Володя – молодец! Он заслуживает уважения».

Но вскоре многое прояснилось в отношении Володиного поведения. Юлия, конечно, интересовалась, что за парень ухаживает за её дочерью. Наташа рассказала ей, что Урицкий после школы уже второй год работает на центральном телеграфе города и учится заочно в политехническом институте. В один прекрасный день Юлия «обрадовала» свою дочь не совсем приятной для неё новостью.

– Наташа, а ты хорошо знаешь этого Урицкого? Ведь он тебя обманывает… Во-первых, он нигде не учится! Во-вторых, его мать работает на телеграфе уборщицей. Она там всем расхвасталась, что в её сына без памяти влюбилась дочка профессора из Академии наук. И зовут эту девушку Наташа. Да, да, это он тебя имел в виду. Откуда у меня эти сведения? Да ты забыла, что на телеграфе начальником смены работает наша тётя Валя Короткова. Так та специально разговорила Володину маму, и она, ничего не зная о дружбе наших семейств, похвасталась именно Вале о любовных похождениях своего сына и о твоей любви к нему.

Да, удар был нанесён, как говорят, ниже пояса. Наташа молча проглотила это известие и единственное, что она сказала своей маме: «Я разберусь сама. Думаю, что больше мы его никогда не увидим в своей жизни».

При очередной встрече Наташа тут же, не уходя далеко от своего дома, потребовала от Володи объяснений. Она сказала, что не может дружить с человеком, который ей лжёт, искажает факты. Урицкий не отпирался и молча выслушал все Наташины нотации, понурив голову в своей знаменитой шапке. В этот раз её уши были не завязаны, и они вместе с тесёмками печально свешивались вниз. На предложение Наташи разойтись и больше не встречаться, он с готовностью кивнул головой. Тесёмки на его ушанке радостно встрепенулись. Володя попрощался и удалился в свою жизнь, освободив Наташу от своего присутствия. И как ей показалось, он это сделал с лёгкостью, как будто заранее был готов к такому поступку.

И вот опять Наташа одна. И про любовь ей приходится читать только в книжках. А там описывается такая любовь!.. Это в книжках. А в жизни ничего похожего. Или это только ей, Наташе так «везёт», и только ей приготовлены судьбой такие как Баслак, Псарёв, Урицкий…

Глава 7. В разладе с собой и со всеми

В конце августа среди студентов снова раздался призыв: «Все на целину!» В деканате Наташа узнала о дне и времени отправки студенческого отряда. Она позвонила своим подружкам, чтобы подстраховаться в отношении сроках выезда. Девушки встретились уже на вокзале. Все кидались друг к дружке в объятья, делились последними новостями, рассказывали, кто и где провёл лето. Ещё на вокзале Наташа про себя отметила, что Павел к ней не подошёл. «Вот и хорошо! Значит, продолжения у нас не будет… Просто, прекрасно!» – подумала она и снова забыла о нём.

Три подружки заняли рядом расположенные полки в плацкартном вагоне, в соседнем купе разместились ещё несколько девушек. Они, как Валя и Таня, выбрали для дальнейшей специализации кафедру аналитической химии. И девушки решили сразу наладить между собой дружеские отношения, не дожидаясь начала занятий. А Наташа осталась верна своей мечте. И как только её не уговаривали подруги пойти всем вместе на кафедру аналитической химии, она отказалась.

– Девочки, я на химфак поступала после того, как меня органическая химия просто пленила, а сейчас после 3-его курса, когда мы уже более серьёзно ознакомились с этой наукой, я и подавно всей душой прикипела к этой органике. Я своей мечте не изменю!

– Наташа, нам говорили, что эта кафедра в основном казахская. Там и преподаватели, и студенты, в основном, казахи.

– Да нет! Вы что-то путаете! Вот нам лекции читала Ираида Максимовна и Клавдия Александровна. И там из преподавателей ещё есть Октябрина Тимофеевна, Клавдия Васильевна, Клавдия Фёдоровна. Да, заведующий кафедрой – казах, но студентов там поровну с двух потоков, как и у вас. И для меня то, о чём вы говорите, не имеет особого значения.

Это говорила своим подругам Наталья, когда в конце учебного года проходило распределение студентов по кафедрам. Её мечта осуществилась, её зачислили на кафедру органической химии, но она до сих пор не знает, с кем на одной кафедре она будет в дальнейшем учиться. Единственное, что ей было известно это то, что пока на эту кафедру, действительно, записались в основном с казахского потока. Но она об этом решила пока не говорить своим девчонкам.

* * *

А тем временем дежурный по вокзалу дал сигнал к отправлению, и эшелон со студентами взял направление на север республики. В этот раз всех химиков довезли до станции Аркалык. Это была узловая станция, где происходила перегрузка зерна с автомашин в грузовые вагоны. В этот раз работа у студентов была более масштабная, поэтому потребовались усилия студентов сразу 2-х курсов химфака: третьего и четвёртого. На конечной станции к Наташе подошёл Валерка Светлов, Пашин друг.

– Наташа, тебе привет от Пашки!

– А он где?.. Что-то я его среди нас не увидела. С ним что-то случилось?

– А он записался в геологическую партию, сейчас ходит с геологами по Сибирской тайге. Деньги заколачивает.

– Ну, если деньги зарабатывает, то, конечно, это приятнее, чем зерно кидать даром…

Сразу со станции студентов со всеми их пожитками пешком повели в столовую. Далеко ходить не нужно было. Вот станция, налево небольшой станционный посёлок, тут же рядом столовая, небольшой магазинчик, вдалеке виднелись палатки, как потом окажется, это был их студенческий палаточный городок. Вправо от станции уходили рельсы, вдалеке на путях виднелись вагоны; в небо, как динозавры, задирали свои ленты транспортёры. Это было место, где студентам, возможно, придётся проработать около 2-х месяцев.

Это хорошо, что студентов сразу повели в столовую, так как их все дорожные запасы закончились, и все изрядно проголодались. Столовая представляла собой большое чистое помещение с тюлевыми занавесками на больших окнах. Такого за все годы трудовых семестров у студентов ещё никогда не было. Все столы почему-то были сдвинуты вместе посередине зала, вероятно, для общей трапезы. Молодёжь расселась вокруг этого длинного стола. Наташе досталось место в торце стола, рядом стоял ещё один, пока не занятый никем стул. Все оглядывались, шумели и недоумевали, почему столы пустые. Все ждали пищи. И тут в столовую вошла группа людей, среди них был и куратор их курса. Студенты знали, что это сотрудник кафедры катализа. Он объявил всем, что сейчас у них пройдёт организационное собрание, а потом руководство станции накормит их сытным обедом в долг их будущих заработков.

Вначале выступил главный инженер станции, он кратко изложил им их главную задачу: вовремя и качественно загружать зерном вагоны. Далее к ним обратился бригадир погрузочной станции, Володя. Так он представился всем.

– Я буду вашим непосредственным начальником по работе. Мне потребуются помощники. Разделитесь на группы по 8–10 человек, составьте списки, выберите звеньевых. Они будут мне помогать составлять и закрывать наряды. Будете работать в две смены: одна – с 8.00 утра, другая – с 14.00 дня. Кроме того, вам нужно выбрать себе общего командира, который будет отвечать за всю вашу жизнь здесь на станции: за ваш быт, работу, досуг, питание.

Далее снова выступил куратор курса, который сказал, что он выполнил часть своей миссии: довёз студентов до места работы и передал их в другие надёжные руки. Его командировка закончилась и ему нужно возвращаться на работу в Алма-Ату.

– А в качестве своего заместителя, командира вашего отряда я предлагаю вам рассмотреть кандидатуру вот этого молодого человека.

При этих словах он выдвинул вперед коренастого парня, далеко не первой молодости. Верхушку его головы украшала слегка наметившаяся лысина, вокруг которой венчиком кучерявились русые волосы. Лицо простое, широкоскулое, глаза серые с искоркой, улыбка с ямочками. Все отметили, что он чем-то похож на популярного в то время артиста кино Николая Рыбникова, известного по кинофильмам «Высота», «Весна на Заречной улице», «Девушка без адреса». Один в один – Рыбников! И как в дальнейшем показало время, он также как герои Рыбникова, любил петь песни, был заводилой всех мероприятий, душой молодёжных компаний.

– Представляю вам Георгия Зорина. Он по семейным обстоятельствам перевёлся к нам на факультет на 4-ый курс из другого вуза, – продолжал говорить куратор. – Гера постарше вас, он успел уже отслужить в армии, поработать на химическом производстве и закончить 3 курса химического факультета в Новосибирске. Зорин – член партии, поэтому партийная организация химического факультета поручила ему взять на себя функцию заместителя куратора вашего отряда на время сельхозработ. Думаю, что вы не будете возражать против такого решения руководства нашего факультета. Кто «за» – поднимите руки. Кто «против»?.. Кто «воздержался»?..

– Единогласно! После обеда вы пойдёте в палаточный городок, там распределитесь по палаткам. Передаю слово Зорину.

– Ребята, девчата! Я думаю, что мы успеем с вами ещё познакомиться, а сейчас нам необходимо подкрепиться, – при этих словах он в радостном ожидании обеда потёр себе руки.

Все давно этого ожидали и дружно грянули «Ура!». Зорин покрутился, выискивая себе место за столом. Увидев около Наташи свободный стул, склонился перед ней в поклоне.

– Это место свободное? Здесь никто не сидит?.. Можно пристроиться? Ба!.. Какие глаза!.. Как зовут?.. Наташа… На-та-ли… Как романтично!

– Да какая тут романтика в столовой и с вилкой в руке! Вот выйдем с лопатами зерно грузить – вот это будет романтика! – произнесла с иронией Наташа, поспешив перевести разговор на другую тему.

В это время работники столовой начали разносить подносы с едой… Студенты дружно застучали ложками, они были поглощены процессом принятия пищи. Когда все немного подкрепились, кто-то решил подшутить:

– Ребята, смотрите – жених и невеста. Где-где? Да вон во главе стола сидят наша Наташка и Гера. Всё – играем студенческую свадьбу!

Все уже утолили первый голод, и всем захотелось зрелищ. Студенты зашумели, засмеялись, стали раздаваться тосты в честь молодых, все чокались компотом… Чтобы не выглядеть как-то нелепо, Наташе в этой ситуации оставалось только присоединиться к общему веселью.

После обеда все пошли к палаточному городку. Там были натянуты шесть солдатских палаток. В этот раз палатки разделились на мужские и женские: 2 палатки мужские и 4 – женские. Внутри по уже известной схеме были сколочены нары. На верхнем «этаже» спали, а на нижнем, прямо на земле, была своеобразная гардеробная, там нашли себе место рюкзаки, чемоданчики, обувь и лишняя одежда. Пока распределились по своим местам, подмели и собрали строительный мусор внутри и вокруг палаток, подошло время ужина. Прежде чем отправиться в столовую, все решили по пути осмотреть расположенную по соседству танцплощадку.

Это, действительно, оказалась площадка со следами былого асфальта, огороженная невысоким заборчиком и высоким бурьяном. Кое-где стояли скамеечки, которые с трудом просматривались сквозь разросшуюся траву. И везде было много окурков и другого мусора. Запущение было полное. После ужина был объявлен субботник. Часть парней пошли разыскивать местных механиков, чтобы выяснить, как можно сюда подключить аппаратуру, динамик, освещение. Девчата же стали выдёргивать лишнюю растительность вокруг площадки, наломали из бурьяна веники и принялись за наведение порядка. Вскоре этот пятачок культурного досуга стал хоть немного соответствовать своему назначению.

Потом объявили танцы. В свете догорающего заката зазвучала зажигательная музыка, с каждой минутой число зрителей увеличивалось за счёт местного населения. Некоторые приходили с детишками посмотреть, как развлекается столичная молодёжь. А они в спортивных трико с вытянутыми коленками и в брезентовых тапочках с упоением выделывали ногами танцевальные «ПА».

К постоянному партнёру Наташи по танцам Валере Соколову присоединились и другие юноши. К примеру, Ергалиев и Полозов, которые, как оказалось, также как и Наташа записались на кафедру органической химии. И они решили, не откладывая в долгий ящик, поближе познакомиться со своей новой согруппницей. А Зорин, по всей видимости, продолжал исполнять роль Наташиного жениха, и он тоже стоял в очередь на право потанцевать с симпатичной девушкой.

Попозже на площадке показался бригадир Володя. Он пришёл в начищенных чёрных сапогах, в которые были заправлены брюки с наведёнными на них стрелками, на голове кепка. Настоящий сельский Дон-Жуан. Не хватало только цветка за ухом. С его стороны была попытка также завладеть вниманием Наташи. Но её партнёры по танцам не дали ему никаких шансов. Пришлось ему танцевать с местными девушками. Когда, наконец, студенты добрались до своих спальных мест, то ноги их гудели, как провода высоковольтки, и сил больше ни на что не было.

* * *

Утром была побудка первой смены, торопливые сборы, завтрак в столовой и ток с зерном. Под погрузку уже стояло несколько вагонов. Наташа со своими подругами и девушками с кафедры аналитической химии, не сговариваясь, организовали своё звено. А звеньевой выбрали, несмотря на её сопротивление, Наташу. «Наташка не переживай, мы все вместе, мы тебя всегда поддержим». И первая их поддержка потребовалась буквально вскоре.

К ним подошёл бригадир по станции Володя, взял список их звена. Узнав, что звеньевой будет Наташа, удовлетворительно крякнул и, когда никого поблизости не было, тихо на ушко сказал ей: «Будешь умница, твои девчата не будут в обиде». Наташа не могла взять в толк, о чём это говорит Володя. Девушка в то время была настолько наивная и бесхитростная, что всякие двусмысленные намёки были ей непонятны. А всё, что было непонятно, было ей и крайне неприятно.

Володя познакомил девчат с их местом работы, то есть с вагоном, который предстояло загрузить зерном. Затем выдал уже знакомые всем деревянные лопатки и распределил по местам: половину девчат он отправил в вагон, а остальных – оставил на земле около большой кучи зерна и стоящего рядом транспортёра. Наталья оказалась в первой группе девчат. Далее двери вагона с грохотом закрылись, и подруги оказалась замурованными в этом огромном вагонном пространстве. Через верхние окна-люки, расположенные высоко под потолком, проникал слабый свет. Откровенно, стало страшновато. Но рассуждать было некогда, так как в вагон через один из люков уже сыпалось зерно, одновременно поднимая тучи целинной пыли и мякины. Девчата, замотанные платками до глаз, стали разгребать растущую гору зерна по углам вагона. Когда уровень зерна поднялся ближе к краю вагонного люка, они, как смогли, помахали лопатами стоящим на земле. Это был условный знак, что здесь зерна достаточно и нужно транспортёр передвинуть к другому люку.

После полной засыпки вагона зерном бригадир Володя забрался по транспортёрной ленте вверх и заглянул внутрь вагона. Прошла негласная госприёмка, после чего Володя изрёк: «Добавить!» и удалился опять по транспортёру вниз. Зерно снова посыпалось внутрь. Девчатам приходилось махать лопатками, стоя на куче зерна почти под потолком. Когда вагон заполнился окончательно, они вылезли из него через люк и по транспортёру спустились вниз на землю, как это делал их бригадир.

Ощутив на себе воочию трудности работы внутри вагона, не все девчонки в дальнейшем стали соглашаться на неё. Многие боялись закрытого пространства. Да и не всякая девушка смогла бы балансировать на транспортёрной ленте на высоте крыши грузового вагона. Недаром перед работой бригадир, объясняя им суть их действий, с ухмылкой добавил: «В вагон через двери залезет любая, а вот выбраться оттуда через люк сможет не всякая, поэтому это дело чисто добровольное». Так как Наташа занималась гимнастикой, то ходьба по транспортёру её не пугала. Она на «спортивном бревне» не только ходила, но и прыгала, крутилась на одной ножке, делала «ласточку», вставала на мостик. Она понимала, что если не она, то кто кроме неё должен работать на самом трудном участке. Кроме всего прочего, она – звеньевая. Наташе согласились помогать её подруги: Валя и Таня, а также крошка Женечка из «аналитиков». Они по «бревну» раньше не ходили, но были худенькие и невысокого роста, и была надежда, что в вагонных люках не застрянут.

Уже на земле девчата распаковали свои лица и головы от платков и с радостью вдохнули степной, насыщенный запахом трав, воздух. Потом, увидев свои присыпанные пылью и мякиной брови, ресницы, нос, долго смеялись друг над другом. Это был своеобразный целинный макияж! Конечно, внизу у транспортёра работа была намного чище.

С тока девушки сразу пошли в столовую на обед. Потом был отдых, постирушки, так как одежда пачкалась как никогда. В этот раз на целине у студентов не было проблем с водой, так как на территорию их палаточного городка был проведён водопровод. Стирали тут же на воздухе в тазиках, а бельё развешивали на верёвках, протянутых между палатками. По вечерам часто были танцы или приезжала кинопередвижка. Иногда разжигали за палатками костёр, пели песни.

Наташа в первый же вечер рассказала своим подружкам о странных словах бригадира Володи: «Будешь умница, твои девчата не будут в обиде». Таня, как более сообразительная в этих вопросах, сказала:

– Наташа, да он же на тебя глаз положил!

– Влюбился что ли?

– Да при чём тут любовь?! Просто он хочет тебя временно использовать. Ишь, чего надумал! Наташа, знай, мы рядом. Не бойся! Прорвёмся!

Развязка пришла на следующий день. Как только девушки показались на току, Володя тут как тут. Понятно, что он должен расставить всех по рабочим местам, но Наташа с тревогой ожидала продолжения сказанных вчера слов. И оно не заставило себя ждать. Володя выждал, когда девушки разойдутся по своим рабочим местам, и попросил Наташу немного задержаться.

– Наташа, я приглашаю тебя сегодня вечером на вечеринку.

– Что за вечеринка и кто там будет?

– Будут мои друзья со своими подружками. Соберёмся вечерком, будет водочка, закусочка, танцы. Я думаю, будет весело.

– Что, можно и со своим другом прийти? – ответила ему девушка с явным подвохом, в это же время она боковым зрением увидела приближающихся Таню и Валю. – Вы всех приглашаете? Может быть, и моих подружек прихватим со своими парнями?

– Да нет, зачем же, у нас своих парней хватает, а вот ты мне приглянулась. Я ещё раз повторяю: «Будешь умница, девочки твои будут в шоколаде».

В это время подоспели и девочки:

– Наташа, мы без тебя не можем начать работу. В вагончик пожалуйте! – при этом они сделали широкий жест в сторону стоящего грузового вагона.

– Девчата, вот приглашают меня на местную вечеринку. Я говорю, что у меня есть парень, а Володя не верит, – сказала Наташа, незаметно подмигнув своим подругам.

– Как это: верит, или не верит? Почему тебе перед ним нужно держать отчёт? – с возмущением ответила Таня. – Наташа, а где Гера? Володя, вы разве не видели, что у нас в столовой в первый же день была помолвка. Гера и Наташа после возвращения с целины распишутся.

– Я думал – это была шутка… Да и на танцах… ведь она же со всеми парнями танцевала.

– Ну, во-первых, такими вещами не шутят! – вмешалась в разговор Валя. – А то, что она со всеми танцевала, так мы же все, как одна семья, мы с одного курса. И танцевать – это не значит «любить».

После этого Володе ничего не оставалось, как ретироваться.

– Таня, ты что сказала! Какая свадьба? Ведь это же, действительно, была шутка, – Наташа возмущённо зашептала Татьяне на ушко. – Ведь когда я ему сказала, что у меня есть парень, я имела в виду не Геру. Хотя и Пашу я не считаю своим парнем… Я сказала это просто так, чтобы он не приставал.

– Да мы-то все знаем, что это была шутка. А Володе-то это знать не обязательно. Твой Пашка где? Далеко. А Зорин здесь рядом, и, кроме того, он – наш командир и должен нас защищать. Ты что же хочешь, чтобы этот работяга тебя домогался каждый день.

– Да нет, конечно! Этот мужлан с его сальными глазками и недвусмысленными намёками мне противен, а от возможности оказаться с ним один на один где-то на вечеринке, у меня мурашки по коже. Таня, а ты молодец, сообразила, как его отшить.

– Учись! Только нужно предупредить Геру, чтобы он был в курсе дела. А вот и он идёт. Гера!.. Зорин! Ау!.. Не проходи мимо!

– Девчонки, вы что такие расстроенные? Что случилось?

– Гера, выручай Наташку. Ей проходу не даёт один тут местный Дон-Жуан. Мы ему сказали, что ты с Наташей, якобы, жених и невеста. Помнишь, мы в первый день шутили в столовой. Ты можешь сделать вид, что это, действительно так, хотя бы на время, чтобы он отстал.

– Девушки, в чём проблема, соберёмся с парнями, начистим ему рожу.

– Нет, нет, нет!.. Только не это. Ведь он же ничего плохого мне пока не предлагал. Просто его внимание мне ужасно неприятно. Я ему говорю: «Нет», а он не понимает!

– Наташа, не переживай, давай сегодня же демонстративно вечерком, после ужина, так чтобы этот ухажёр нас увидел, пойдём гулять под ручку. Согласна? Вот и хорошо!

Вечером подружки, заговорщицки улыбаясь, проводили Наташу на свидание. Её же вся эта ситуация сильно смущала, но из двух зол нужно было выбрать одно, менее неприятное. И таким, конечно, был Гера Зорин. Во-первых, он был с их курса. Следовательно, Наташе ничего плохого не сделает; наверное, постесняется. Во-вторых, как все убедились на курсе, это был компанейский, весёлый парень – с ним будет не скучно. В-третьих, он партийный. А у Наташи в то время ко всем партийным было какое-то доверие, может быть потому, что отец у неё был партийный. И ещё долго в своей жизни Наташа будет находиться в заблуждении в отношении моральных качеств всех коммунистов без исключения.

Наташа с Георгием долго ходили вокруг лагеря, многое рассказали друг другу о себе. Девушка доверилась более старшему из их курса, тем более, что всё это не взаправду, а понарошку. С Зориным ей было легко. Их разговор перескакивал с одной темы на другую. Погуляли и разошлись. Подружки, увидев Наташу, поинтересовались: «Ну что, Володя видел вас? Нет?! Жаль!.. Ой, мы забыли: у него же сегодня вечеринка! Наш бригадир очень занят: он в спешном порядке себе другую пассию подыскивает!»

На другой день на танцах Гера не отходил от Наташи. Наверное, он хотел внушить, что они жених и невеста, не только чужим людям, но и своим студентам. На следующий день они снова гуляли вечером, ходили по скошенному полю за территорией их лагеря, смотрели на звёзды, делились своими планами на будущее.

– Гера, ты понимаешь, что мы с тобой гуляем только потому, чтобы выручить меня в этой глупой ситуации с нашим бригадиром? – немного помолчав, она спросила. – Гера, ты намного взрослее нас, неужели у тебя нет семьи?

– Была, да сплыла. Мы недавно развелись. У меня есть и ребёнок – дочка. Да только с её матерью у нас ничего не получилось. Уже два года, как я в свободном полёте. А я слышал, что у тебя есть жених из наших студентов, и что он уехал с геологами зарабатывать на вашу свадьбу.

– Жених?! На какую свадьбу?! Тебя неправильно информировали – он мне не жених. Мы с ним всего несколько раз прогулялись по улицам, походили на концерты. Это что, уже любовь? Мы о ней даже словом не обмолвились. А то, что он уехал в экспедицию, я только здесь от ребят узнала. О чём ты говоришь? Вот от тебя я впервые услышала, что Пашка зарабатывает деньги на свадьбу. А на чью свадьбу? Уж точно не на мою. И ничего я о свадьбе не знаю… Дурацкая ситуация! И как же мне теперь себя вести?.. То ли я свободная, то ли я чья-то невеста? А чья?.. Какая-то неразбериха! Гера, спасибо тебе, хоть ты защитил меня и избавил от домогательств этого дядьки. Ведь, что себе вообразил? Чтобы я пошла в незнакомую компанию, на ночь глядя. За кого он меня принимает? Ты знаешь, он теперь к нам всегда придирается, я уже девчонкам сказала, чтобы они меня переизбрали, но они воспротивились. А кому охота иметь дело с местным «начальством». Гера, я думаю, он уже поостыл в своих намерениях, мы можем и не встречаться.

– А что, тебе со мной не интересно?

– Ну почему же, интересно. Ты компанейский парень. Но, извини, я как-то тебе навязалась в компанию. Это не в моих правилах. У меня никаких планов, и я к тебе отношусь, как к другу, как к своему сокурснику. Так что давай без обид: разбежимся хоть сейчас.

* * *

А вскоре случилось то, что должно было случиться. Наташа поняла, что верить никому нельзя, даже более взрослым и даже партийным!

Вечером после ужина Гера поджидал Наташу около столовой. И это было, кстати, так как в это же время в столовую направлялся бригадир-Володя. Наташа поспешила взять Геру под руку и повела его в сторону, чтобы только не встречаться взглядом с Володей и не выдать себя. К сожалению, открыто врать она так, и не научилась. Молодые люди пошли в сторону от жилых строений и, как всегда, гуляли до звёзд. Болтали, не умолкая. Наташе было легко с Герой. Возможно, от того, что она относилась к нему как к другу, как к старшему брату, также как к своему двоюродному брату, к Гере Якушеву. И не было у неё каких-либо тайных мыслей и желаний. Но так казалось только ей одной, но не ему, Гере Зорину, у которого, к сожалению, возникли тайные желания и намерения…

– Гера, пошли в лагерь. Вон, видишь, ребята костёр жгут… Ноги устали, да и спать уже пора.

– Наташа, а вот – стог сена, давай посидим, ноги отдохнут. Смотри, звёзды… какие крупные! В городе такую красоту не увидишь, – при этих словах Гера с разбега бросился в уже разворошённый кем-то стог сена. – Давай быстрее сюда, чуть-чуть отдохнём и пойдём в лагерь.

Наташа осторожно опустилась на охапку сена, заботливо взбитую Герой, вытянула гудевшие ноги. И в тот же миг он, как вихрь, набросился на неё, припечатал всей тяжестью своего тела к земле, захватил её руки в свои, не давая возможности сопротивляться, и впился своим ртом в её губы. Боже, как это было больно и унизительно! Тебя обездвижили, лишили силы и воли, да ещё так больно кусают за губы. Насилует!? Из её памяти всплыло это слово. И в ту же секунду она вспомнила слова своей мамы, тайно ею подслушанные, когда та разговаривала с кем-то из своих подруг: «Если женщина не захочет, мужчина, один на один, ничего с ней сделать не сможет». А Наташа не хотела. То, что они бродили по вечерам с Геркой, много разговаривали, иногда танцевали – это разве – «любовь»? Нет! Это – не любовь! А без любви ей даже целоваться было противно.

А Георгий в это время делал над ней какие-то странные движения. Насилует!?.. И тут неизвестно откуда у неё появилась злость. У… как она разозлилась! И откуда она взяла силы! Она задыхалась, но боролась… В конце концов, Наташа как-то умудрилась освободиться. Отбежав на почтительное расстояние, обернулась и гневно выпалила.

– Всё! Ко мне близко не подходи, если не хочешь неприятностей! И как ты мог!.. Ведь я же тебе доверилась!.. Всё нашей дружбе конец!

Пока она бежала на пламя костра около палаток, мысли путались в её голове: «Все подонки! Чем лучше этот Герка по сравнению с Володей-бригадиром? Ничем! А Пашка? И он нисколько не лучше! Вишь, всем объявил, что я его невеста. А он меня об этом спросил?! Неужели, так положено: не спрашивать согласия девушки? Теперь там с геологами прохлаждается, на свадьбу зарабатывает. А я ему тут верность храни!? Ненавижу всех! И Юрку Морозова и его друга Серёжку, и Вовку Урицкого! Всех, всех! У… вруны, сластолюбцы! На уме только одно… Один под кофточку… а этот уже пониже… У!.. Не-на-вижу!»

От выплеснувших эмоций у Наташи брызнули слёзы. «Ну вот, ещё не хватало прийти зарёванной! Ведь что угодно могут подумать, если уже давно не думают». Наташа сбавила темп и тихонько обошла палаточный лагерь стороной. Недалеко, в темноте виднелась танцплощадка. «Хоть бы там никого не было». Вглядываясь в темноту, Наташа никого там не увидела. Она села на самую крайнюю скамеечку и дала волю слезам. Но как внезапно они начались, также внезапно и кончились. «Не хватало еще рыдать! Ничего же не случилось. Чего же я плачу?»

Успокоившись, она подождала немного. Увидев, что около догорающего костра никого не видно, стала, крадучись, пробираться к своей палатке. Ей не хотелось никого видеть. «Ведь ничего не произошло… – успокаивала она себя. – Но, почему так гадко на душе, как будто вывалялась в грязи. Ой, а что с моей губой?» Наташа потрогала её пальцами. Губу разбарабанило, при попытке раскрыть рот возникала саднящая боль. «И это что, любовь?!».

От палатки неожиданно отделились две тени и пошли к Наташе навстречу. Её сердце ёкнуло от страха… Ей ни с кем не хотелось встречаться. Оказалось, это были её верные подруги.

– Наташка, ты, где ходишь? Мы уже стали о тебе беспокоиться. У тебя всё в порядке? – приглушая голоса, зашептали девушки.

– Девочки, а вы что всполошились? Всё в порядке, ничего не случилось. Я просто посидела немного на лавочке. Вечер такой хороший, а звёзд на небе – видимо-невидимо…

– Наташа, да не скрывай от нас ничего, мы всё знаем! Ой, что тут только что было!.. – уходя подальше от палаток, девчонки наперебой стали рассказывать ей последние события. – Представляешь: сидим мы все около костра, разговариваем, песни поём. Вдруг прибегает Валерка Светлов: «Мальчишки, пошли морду бить одному гаду!» Ну, наши мальчики сорвались все, как один, и в поле, а нас, девочек, остановили, сказав, что они сами разберутся и чтобы мы сидели, где сидим. Но мы всё равно тихонечко за ними: интересно узнать, какого гада там изловили. Подкрались за ними, зашли за крайнюю палатку и видим: в центре стоит Герка Зорин, за челюсть держится, вероятно, кто-то ему уже наподдал. Мальчишки галдят: «Как ты посмел? Ведь Наташка Пашкина девушка! И только посмей к ней приблизиться, мы тебя прибьём! Не посмотрим, что ты заместитель куратора!»

– Но, Герка… – дипломат!.. – вмешалась в рассказ Валя. – Ты представляешь, он так их быстро всех успокоил. Сказал, что он не знал, что у тебя уже есть парень, и что девчата, то есть мы, его сами попросили сделать вид, что он тебе жених, чтобы отвадить одного работягу со станции. Ребята уже хотели идти искать этого парня и бить ему морду, да Герка не назвал его имени, сказал, что он отвечает за всех студентов и за репутацию химфака, пока наш куратор в Алма-Ате. Сказал, что тебе он ничего плохого не сделал… Просто, вы, якобы, поссорились.

– Да, так и сказал, – перебила её Таня, – «ничего плохого», «я её не трогал». Это правда, Наташа? А то мы…

– Правда, правда, ничего, но очень сильно хотел. Еле-еле отбилась от него. Губы вот покусал! Вот гад! Ни слова не говоря ни о каких чувствах, и сразу раз, и ноги врозь! А строил из себя святого! Друг называется! «Мы тебя в обиду не дадим, любому морду начищем!..» Получается, что «чужим» меня обижать, не позволено! А сам меня обижать может!? Но откуда мальчишки об этом узнали? Стыдно-то как, девочки!.. – Наташа не удержалась и снова расплакалась.

– Да вроде бы Светлов пошёл до ветра и увидел, как ты бежишь откуда-то из темноты и плачешь. Он мальчишек собрал, встретили они Зорина и, не разбираясь, на всякий случай съездили ему по роже. Но ведь выкрутился же Герка. Говорит: «Ребята, я не в обиде. Всё правильно! А про Наташку ничего плохого не думайте. Она хорошая девушка. Да я сам кому угодно за неё морду начищу!» Так что, Наташа, кончай плакать, пошли спать.

– Да стыдно мне почему-то. Как я завтра всем буду в глаза глядеть?

– Наташа, кончай, ты ни в чём не виновата. Ты пыталась себя защитить от ненужных ухаживаний, так мы же тебя и подтолкнули к этому. Не думали, что Герка не устоит перед твоими чарами. Слабаком он оказался!

– Да не слабак, а кобель он! – поправила Татьяна, и девушки пошли крадучись к своей палатке.

* * *

На следующий день всё было как обычно. Та же степь, тот же железнодорожный разъезд, тот же палаточный городок. Но в столовой все отводили от Наташи глаза, нарочито громко о чём-то разговаривали. А может быть, это так казалось Наташе с её перевозбуждёнными нервами? Девушка завтракала, не поднимая головы. Не дожидаясь подруг около столовой, она сразу ушла на ток. Получив разнарядку от бригадира, залезла в вагон и работала там с каким-то остервенением всю смену.

Вечером у студентов по плану их культурного досуга были танцы. Наташа отказывалась идти, но Таня и Валя убедили её, сказав, что её отсутствие ещё больше вызовет всякие кривотолки.

– Наташа, соберись! Это не тебе, а Герке нужно хорониться от всех. Ты что, не сможешь показать всем, что у тебя всё в порядке. Не будь букой, разговаривай со всеми, как обычно, и танцуй до упаду! Ты же любишь танцевать. Мы тебе в этом поможем.

На танцплощадке гремела музыка, кружились пары. Всё было довольно демократично: не только девушки танцевали с парнями, но и девушки с девушками, так как в мужском населении на химфаке был дефицит. Без раздумий Валя подхватила Наташу, и они пошли нарезать по площадке зигзаги фокстрота. Герка стоял среди ребят, но он старался в её сторону не смотреть. Да и остальные ребята держались с ней на определённой дистанции. Единственный, кто пренебрёг негласным байкотом по отношению к Наташе, был Валерка Соколов, Он подошёл к ней, протянул руки, безмолвно приглашая на танец… А после, когда смолкла музыка, Валера сказал ей: «Наташа, если кто-то тебя станет обижать, ты только скажи».

* * *

Через полтора месяца после отъезда из города студенческий отряд химиков вернулся с целинных земель. Была середина октября, стояла тёплая, сухая погода. Листья на деревьях только-только начали одеваться в осенний наряд. Пассажирский состав подкатил к перрону главного городского вокзала. И тут же площадь перед его зданием заполонило молодое поколение в спортивных трениках, брезентовых тапочках, с рюкзаками за спиной. Их встречало руководство факультета: замдекана и секретарь комсомольской организации. А Наташу ждал сюрприз: в двух метрах от подножки вагона стоял Павел Слепаков с букетом цветов и радостно улыбался. А Наташе стало почему-то грустно и неловко. Пашка даже попытался её поцеловать, но она отстранилась, показывая глазами на окружающую толпу. Юноша отдал ей цветы, забрал рюкзак и буквально силком повёл её на выход с перрона.

– Паша, обожди, ведь там всех зачем-то собирают. Куда ты торопишься?

– Да я тебе и сам расскажу, о чём будет речь. Завтра суббота, занятий не будет. Всем объявили отдых. Наташа, пошли, погуляем.

– Нет… я по семье соскучилась. Кроме того, нужны водные процедуры после целинной пыли. Извини. Давай завтра или в воскресенье, лучше после обеда, – про себя Наташа отметила, что ей стало неприятно видеть Пашку и, если он не удосужился ей рассказать о своих планах, заставил её одну отбиваться от ненужных ухаживаний на целине, зачем тогда все эти нежности, встреча на вокзале, цветы. Получается, что он её, как бы, предал! Но почему предательницей она ощущала себя!?

В воскресенье при встрече Павел пытался разговорить Наташу, но она отмалчивалась и тайно ждала, когда он её спросит о Зорине. Но он не замечал никаких изменений в Наташином поведении и неоднократно пытался её поцеловать. Но ей этого не хотелось, её всё тяготило. На предложение встретиться на следующий вечер, ответила, что она не хочет больше с ним встречаться.

– Ну почему? Что случилось?..

– Случилось… Паша, мне не нравится то, что ты распространяешь ложную информацию о нас. Когда это мы с тобой разговаривали о нашей свадьбе?.. Я о твоих планах ничего не знала, ты мне ничего о них не рассказывал, и я тебе ничего не обещала. Из-за этого я не один раз оказывалась в глупом положении. И вот я окончательно поняла, что встречи с тобой меня угнетают, как будто я тебя в чём-то обманываю. Ты имеешь на меня какие-то виды, а я тебя обманываю… Мне с тобой приятно было общаться, но не более, – и, собравшись с духом, выпалила. – И я не хочу никаких поцелуев. Мне это не нравится!

В конце концов, они разошлись по домам. Напоследок Пашка робко сделал ещё одну попытку: «Наташа, давай будем встречаться. Я согласен… без поцелуев…»

* * *

…Начались занятия на химфаке. Первое время Паша пытался встретить Наташу ещё на улице. Она же избегала этих встреч. Даже придумала приходить на химфак пораньше и через ворота, ведущие на хозяйственный двор. В то время химфак занимал два двухэтажных здания: одно здание выходило окнами на улицу Советскую, другое находилось во дворе химфака. Вот во втором здании на первом этаже и располагалась кафедра органической химии. Общих лекций для студентов уже не было. Все посещали спецкурсы, засиживались по своим лабораториям. И постепенно встречи между молодыми людьми сошли на нет. Но так думала только Наташа.

На самом деле, на этом их история не закончилась. Постепенно у Наташи разладились отношения и с её подружками. Частично их размолвку можно было бы объяснить тем, что они стали учиться в разных группах, а это разное расписание, разные аудитории и разные преподаватели. Но, ведь они учились на одном факультете и иногда видели друг друга. Но к Наталье они не подходили, только издалека помашут ей рукой и куда-то быстро убегают, делают вид, что спешат, и у них нет времени на разговоры. Такое поведение её бывших подруг сильно задевало Наташу: «Ну, что поделаешь, насильно мил не будешь. Вероятно, им с девчатами с кафедры аналитической химии более интересно общаться, чем со мной».

…В один из этих дней Наташа и её прежние подруги, Таня и Валя, в одно и то же время вышли из здания химфака. Занятия у них закончились, и им предстояло идти в одном направлении через парк. При встрече все чувствовали себя немного скованно, но вскоре включилась их прежняя привычка: они решили прогуляться по парку и полакомиться мороженым, несмотря на глубокую осень. А в парке было тихо и торжественно красиво. Деревья сбрасывали последний свой золотистый наряд. Опавшая листва пушистым разноцветным ковром укрывала землю, и это убранство загадочно шуршало под ногами. Перекинувшись парой фраз об учёбе, о своих руководителях, они неожиданно завели разговор о Павле Слепакове.

– Наташа, ты знаешь, что тебя на курсе все осуждают и не могут понять, почему вы со Слепаковым расстались, точнее ты с ним, а не он с тобой. Это всё из-за Герки Зорина? Но ведь и с ним у тебя нет никаких отношений. Мы же всё видим…

– Девочки, поверьте, у меня с Зориным ничего не было, нет, и не будет. Он женатый человек, хоть и разведённый, но я его не люблю. А вот почему на целине мы с ним гуляли по вечерам под ручку, вы эту причину прекрасно знаете, сами меня к этому подтолкнули. И Пашку я тоже не люблю. Ну, не люблю, и всё! И он мне даже стал неприятен! И это я чётко поняла ещё на целине, особенно после разговоров о нашей, якобы, с ним свадьбе. И я не пойму, в чём моя вина?! Девочки, он мне даже ни разу не объяснился в любви! Он ничего не говорил мне, что поедет в экспедицию. Я даже ожидала встретить его в поезде, когда нас на целину отправляли. Но, во всяком случае, о его планах я ничего не знала, и я ему ничего не обещала!

– …Наташа, а ты в курсе, что Пашку мальчишки вытащили из петли.

– Что?!.. Как из петли?.. Когда это было?

– Да вскоре после того, как вы расстались. Знаешь, как он сильно переживал. Перестал ходить на занятия… А один раз, когда все ушли из общаги на химфак, взял и залез в петлю. Хорошо, что кто-то из ребят забыл тетрадь и вскоре вернулся обратно.

– Ой, Наташка, как нам его жалко. Вон, Татьяна чуть было с ним не расписалась… Ты что, это тоже не знала? Ну, ты даёшь, ты что, живёшь на необитаемом острове?

– Наташа, ты не подумай, что я от любви это сделала, – вмешалась Таня. – Я решила его немного приободрить, отвлечь от плохих намерений и сказала, что он классный парень и что многие девушки рады были бы с ним связать свою судьбу. А он меня и спросил: «А ты согласна со мной пойти в загс?» Я и согласилась. Пошли мы в загс, подали заявление, да только испытательный срок не выдержали. Пошутили и разошлись.

– Вот видите, девушки, а мне он ни разу не сказал, что любит меня, что зовёт меня замуж, и в Загс меня не приглашал, даже в шутку. И то, что он уехал в экспедицию зарабатывать деньги, якобы, на нашу свадьбу, я узнала случайно. Мне об этом Гера рассказал. И я даже подумала, а кто же его невеста? И я этому не удивилась и не возмутилась, так как и раньше мне попадались парни, которые работали на два фронта. Но мне таких странных отношений и такой любви не нужно! Девочки, честно, я не знаю, что такое – «любовь». Мне не довелось это ни разу испытать на себе. Были влюблённости. Но это такие приятные, спокойные чувства, которые греют душу, но не сердце. Но я точно знаю, что у нас с Пашей, да и с Герой – это не «любовь»! И я не хочу такой «любви»!

* * *

После этого разговора Наташа долго не могла прийти в себя. Столько событий произошло на курсе, и её подружки были к этому причастны, а она ничего не знала. До неё, как до длинной шеи жирафа… В эту ночь она долго не могла заснуть, мучительно пыталась проанализировать всё, что услышала от Тани и Вали. Что не так было в её отношениях и с Пашей, и с Герой? В чём её вина?

…Неожиданно в её памяти всплыло трагическое событие, случившиеся в школе № 40. Когда она училась в 8-ом классе, всю школу всколыхнула ужасная трагедия. Ученик 10 класса застрелился дома из охотничьего ружья своего отца. А причиной была «безответная любовь».

«…Тимур влюбился в свою соклассницу Оксану. Это была высокая, стройная, белокурая и голубоглазая девушка. И она просто никак не смотрелась рядом с низкорослым джигитом посредственной внешности и таких же посредственных успехов в учёбе. Его притязания на ответные чувства не увенчались успехом – он получил отказ. Юноша настаивал, даже пригрозил Оксане, что если она его не полюбит, то он повесится. Оксана же, устав от навязчивых домогательств Тимура, засмеялась и, отвернувшись от него, ответила: «Вешайся!» То, что такой разговор происходил именно так, а не иначе, потом нашлись случайные свидетели.

Тимур вернулся домой после школы, и пока дома никого не было, пытался привязать верёвку к люстре. Но та явно не выдержала простого подёргивания за неё и оборвалась вместе с люстрой. Тогда озабоченный своими чувствами юноша взял охотничье ружьё отца, которое висело на стене. Отыскать патроны не составило особого труда. Отец часто брал сына с собой на охоту, и где лежали все охотничьи снасти, Тимур хорошо знал. Затем юноша нашёл на трюмо губную помаду матери, разделся по пояс, очертил в районе левой половины груди ярко-красный круг и, стоя перед зеркалом, умудрился выстрелить прямо в сердце…

Известие о таком ЧП и все подробности этого события быстро облетели все старшие классы школы. Школа бурлила. Её население разделилось на два лагеря. Одна часть, наибольшая, осуждала Оксану: «Чёрствая! Бездушная! Эгоистка! Злодейка!» и т. п. Другая, немногочисленная, осуждала Тимура: «Дурак! Нашёл из-за кого лишиться своей жизни. Из-за этой куклы! Да она его даже мизинца не стоит. Чёрствая! Бездушная! Эгоистка! Как можно в такую влюбиться?» и т. п. Но и та и другая половина учащихся и учителей осуждала больше Оксану, чем Тимура. Оксана-то – живая, здоровая, а Тимура-то уже нет на этом свете!

Девушка оказалась виноватой! Почему? Потому, что не согласилась поддержать молодого человека в его амбициях? А где её чувства? И имела ли она право на свои чувства? Почему общество защищает более слабого, но не правого в своей слабости? В этой ситуации Тимур был более слабым фигурантом этой трагедии. Он не справился с ситуацией и не смог критически отнестись к самому себе. Возможно, он был даже более эгоист, чем Оксана. Почему же его никто даже не пытался осудить?

А что Оксана? Может быть, она в резкой форме отказала Тимуру? А может быть, надсмеялась над его чувствами? Как бы это ни было, но она стала изгоем. Все в школе её сторонились. Ей как бы объявили негласный бойкот. И родители Оксаны приняли единственно правильное решение: её перевели в другую школу…»

Всё, что случилось несколько лет назад, было в чём-то созвучно Наташиной ситуации. И она почувствовала себя виноватой в том, что не оправдала чьих-то ожиданий. Но ей уже не нужно было куда-то переводиться. К её счастью, она узнала о критической ситуации в жизни Паши тогда, когда вся острота событий сгладилась. Вот он даже с Таней в Загс сходил. К сожалению, даже возраст не является помехой к безрассудным поступкам. Тимуру было 16 лет, а Пашке-то уже 24!

Наташе было крайне неприятно узнать о том, что её тоже осуждали, может быть, не так явно и бурно, как это было с Оксаной в школе, но осуждали. А может быть, и сейчас осуждают? А за что и почему? Вот и подружки от неё отдалились. А других подруг у неё пока не было.

Со Светланкой, своей школьной подружкой, в то время она также крайне редко встречалась. А почему? Тоже всё было как-то непонятно: Наташа почувствовала какое-то охлаждение Светы к себе. И их пути разошлись на несколько лет. Изредка они виделись в городе, перекидывались парой фраз, и каждый бежал в свою сторону. Постепенно Наташа узнавала от Светы об изменениях в её жизни. Её муж Нурлан окончил политех и устроился на работу в проектный институт. Свету папины коллеги взяли к себе на работу лаборантом, потом она поступила на заочное отделение Зооветеринарного института. Братья Светы не без её помощи и Нурлана также были устроены в жизни. Оба окончили школу, а позднее – институты.

И только спустя много лет Света призналась, что она приревновала своего мужа к своей подруге. А поводом послужило следующее событие. Как-то, будучи на первом курсе, Наташа после занятий навестила молодожёнов. Она засиделась у них дома до темна, и Нурлан вызвался проводить её через безлюдный в это время суток парк «28 героев-панфиловцев». Однако обратно домой он сильно припоздал. Где он пропадал в это время, одному ему было известно. Но Света решила, что Наташа закрутила с ним роман. Но Наташа-то была тут ни при чём! И как только Светланка могла усомниться в порядочности своей подруги?! Со слов Светы, Нурлан довольно часто гулял на стороне. И то ли по этой причине, то ли из-за несколько скандального характера Светы, они сразу после рождения своего уже третьего ребёнка и, даже не взирая на этот факт, расстались. Но все эти события будут потом, позднее…

А сейчас? А сейчас – сплошная печаль и тоска… У Наташи началась самая настоящая депрессия. Странно… Она похорошела, её стали замечать особи противоположного пола. Но к чему это всё привело? К проблемам! Часто приходилось принимать собственные решения, с мамой на эту тему она никогда не решалась советоваться. А как хотелось бы кому-то раскрыть свою душу и получить добрый и правильный совет. Увы… Приходилось самой выкручиваться. И порой ей хотелось просто спрятаться от всех… В это время девушка никуда кроме занятий на химфаке и тренировок по гимнастике не ходила. Домашним она объясняла своё состояние за счёт усталости, из-за того что много занятий, курсовая работа, много часов приходится проводить и в лаборатории, и в читальном зале, так как толстые периодические журналы по химии на руки не выдают.

На вопрос мамы, почему не слышно и не видно её подружек: Вали и Тани, с которыми она три года была в постоянном общении, Наташа опять же объясняла тем, что много занятий и что они специализируются по другой кафедре и у них разные расписания и разные аудитории. На самом же деле их кафедры располагались по-соседству в одном и том же здании, и Наташа часто их видела в обществе девушек с кафедры аналитической химии, их сокурсниц: Милы, Эли, Жени, Гали. Стайка этих девушек теперь неизменно была у всех на виду. Раньше была троица: Наташа, Валя и Танюша. А сейчас их стало шестеро, и теперь они, как единое целое. А Наташа – одна, совсем одна… И она сильно страдала от такой изоляции. Ну ладно бы парни! Но от неё отвернулись даже её подруги!

В этой ситуации её спасала учёба. На факультет она проскальзывала, стараясь быть незамеченной, в лаборатории погружалась в таинство химических превращений с органическими веществами, посещала спецкурсы. При этом круг людей, с которыми она общалась, был достаточно узким. С одной стороны, это были студенты-курсовики кафедры органической химии, в большинстве своём с казахского потока. С ними она также крайне редко контактировала, так как чтение спецкурсов у них велось на разных языках. Из русских в их группе была Ира Перова, но у неё был свой близкий круг общения. Были ещё две русские студентки, которые дружили уже давно между собой, и Наташа никак не вписывалась в их дуэт: слишком разные у них были жизненные приоритеты.

В русскую группу были также включены два студента старшего курса, которым в своё время по каким-то причинам не были прочитаны некоторые спецкурсы. Это были два джигита: рослые, статные из северных казахов. Один из них в дальнейшем станет Наташиным руководителем её кандидатской диссертации и даже – заведующим их кафедрой. Другой, со временем пройдёт все ступеньки карьерной лестницы в университете от заведующего кафедрой до ректора университета. Вот с такими талантливыми студентами пришлось учиться Наташе. Да, она с ними училась, но не дружила! Но у всех в учебной группе к Наташе были хорошие, уважительные отношения. Это потом, много лет спустя, некоторые из них признаются, что были в неё даже влюблены. Но не более того. А вот сейчас её уделом была учёба и только учёба. А как ей хотелось быть любимой! По-настоящему, а не на один вечер.

* * *

Научным руководителем Наташи стала Данилова Клавдия Фёдоровна. И если все студенты делали свой эксперимент в специальной лаборатории, отведённой для курсовиков, то Наташа «химичила» в отдельной комнате, которая была выделена для двух преподавателей: для доцента кафедры органической химии Даниловой и для доцента кафедры катализа Смирновской Ираиды Максимовны. Химический факультет испытывал большие трудности в учебных помещениях. Вот даже приходилось делить один кабинет на двух преподавателей с разных кафедр. А за рабочими столами этих преподавателей приходилось работать и их студентам-курсовикам, как это было в случае Наташи.

Данилова, старая дева, была чистюлей до мозга костей. Она постоянно мыла свои руки после каждого соприкосновения с дверными ручками на факультете. Поэтому она старалась до минимума сократить все ненужные контакты и, возможно, курсовиков специально выбирала, чистеньких и аккуратных. А потом она их пристраивала за своим рабочим столом в преподавательской комнате. Получалось, что судьба и тут как бы изолировала на время Наташу от лишнего общения с окружающими и даже со своими согруппниками.

В этой же комнате кроме неё работал ещё один, но уже бывший студент факультета, Ракитин Сергей. Он заканчивал учёбу в аспирантуре под руководством Ираиды Максимовны. Сергей – высокий, симпатичный, умный молодой человек. Наташа была с ним знакома ещё с первого курса. Как-то после нескольких танцев с ней на одном из химфаковских вечеров, он пригласил её на новогоднюю студенческую вечеринку к своим друзьям. Вероятно, ни у кого из них в то время не дрогнуло сердце, так как это был единственный случай их общения. В дальнейшем они при встречах на факультете махали рукой, приветствуя друг друга, и разбегались по своим делам. И вот теперь судьба их снова соединила вместе. Спустя три года они оказались в одном кабинете, каждый при своём руководителе, с разной тематикой эксперимента и за разными лабораторными столами. И опять же их сердца никак не среагировали на эту встречу. У Наташи в то время было состояние глубокой депрессии, она тайно ненавидела всё мужское население страны. А у Сергея, вероятно, были другие цели… Он торопился сделать кандидатскую диссертацию и получить учёную степень.

Помимо учёбы хорошей отдушиной от всех мирских сует для Наташи оставалась художественная гимнастика. Тренировки по вечерам, подготовка к соревнованиям в какой-то мере компенсировали ей общение с друзьями. Благодаря спорту у неё были подруги и с других факультетов, которые ничего не знали о сложностях на её любовном фронте.

Глава 8. Вот она какая, «любовь»!

Незаметно наступила весна. Начали распускаться клейкие листочки на деревьях, зацвели подснежники в горах, а в городских скверах и в частных садах – тюльпаны. В городе проходили Республиканские соревнования по художественной гимнастике с последующим отбором кандидатов на Всесоюзные соревнования. В этих соревнованиях участвовали только две команды, в которых шла серьёзная подготовка спортсменок по этому виду спорта: в столичном институте физкультуры и в университете. От университета была выставлена только одна Людмила Крученко, работающая по программе мастеров. Люся в команде художниц КазГУ была фигурой «№ 1», так как в гимнастике она находилась дольше остальных девушек, и уровень её подготовки был намного выше.

Люся с детства была больным ребёнком, и её мама с целью оздоровления отдала свою доченьку в секцию художественной гимнастики ещё в школьные годы. Раньше считалось, что этот вид спорта не такой серьёзный и не так напрягает в физическом плане, как все остальные. Поэтому и была выбрана для ослабленного болезнями ребёнка художественная гимнастика.

Постепенно Люся окрепла, стала меньше болеть, но о своём здоровье никогда не забывала. И в каких бы городах девушка ни выступала на соревнованиях, она вместе со своей командой искали в местных магазинах дефицитное в то время детское питание – морковный сок, который был у Люси частью её диетического рациона. Потом эти маленькие баночки раскладывались по сумкам всех девушек, чтобы снизить нагрузку на Люсины суставы и печень, и доставлялись к ней домой в Алма-Ату. Люсина мама, по возможности, присутствовала почти на всех соревнованиях, где выступала её дочь. Она ею гордилась, следила за её здоровьем. Однако было не понятно, почему такой больной дочери родители разрешили учиться на химическом факультете в окружении токсичных веществ.

Люсина фигура не отличалась особым изяществом. Небольшой рост, при тонкой талии, но полных бёдрах не очень вязался с таким видом спорта, как художественная гимнастика. Но Люся обладала большой гибкостью, прыгучестью, она спокойно садилась на шпагат, делала перевороты, вращения и, кроме того, отлично владела всеми предметами. Диля Саидовна придумала для неё очень эффектную произвольную программу, которая выгодно подчёркивала Люсину гибкость и хорошее владение акробатикой. Отдельные элементы её программы были сравнимы с движениями хитрой и изящной лисы. Люся была очень артистична, и это выгодно отличало её от высоких и стройных соперниц.

Республиканские соревнования проходили в только что построенном «Дворце пионеров». Это было красивое здание, с небольшой обсерваторией на крыше, плавательным бассейном и спортивными залами. Дом находился на пересечении двух важных магистралей города и примыкал к тенистому скверу, где росли высокие старые сосны. А рядом располагался стадион «Динамо», один из немногочисленных крупных стадионов города. Зал, выделенный для проведения соревнований, был оборудован внушительной шведской стенкой и зеркалами во всю стену. По тем временам это была большая роскошь, тем более подаренная детям государством.

В то время художественная гимнастика только-только начала завоёвывать своих зрителей и болельщиков. В зале было место и для них. Вдоль самой длинной стены на уровне второго этажа был сооружён балкон, который опирался на колонны. И под балконом также было место, как для отдыхающих спортсменов, так и для зрителей.

А в качестве судей были привлечены «художницы», не участвующие в этих соревнованиях, в том числе и Наташа. Её судейское место находилось рядом с колоннами, поддерживающими балкон для зрителей. В этот раз зрителей было очень много, и часть их толпилась под балконом, буквально дыша Наташе в затылок. Красочные, яркие представления под музыку с лентами, булавами, мячом и другими предметами привлекли внимание горожан. Было много детей с родителями. Кроме того в самом «Дворце пионеров» работали секция художественной гимнастики, кружок бальных и народных танцев. Так что в зрителях недостатка не было.

Наташа очень гордилась тем, что ей доверили судить тех, кто был на голову выше её по мастерству. Поэтому она старалась не придираться, и её слегка завышенные оценки корректировались баллами, которые выставляли ещё пять других судей. Те сидели по периметру всего зала и, таким образом, могли оценивать выступления с разных ракурсов. Неожиданно во время выставления оценок Наташа услышала за спиной чей-то голос:

– Девушка, а вы неправильно судите. Нужно было снять 0,2 балла за то, что…

Не дослушав до конца эту реплику, Наташа резко обернулась. За её спиной стоял белобрысый паренёк, стрижка – ёжик, глаза – голубые-голубые, их взгляд – пронзительный, улыбка до ушей. Девушка нахмурилась, но ничего не стала говорить. «Вот нахальный тип! Да кто ты такой, чтобы здесь наводить критику?» – подумала она, но в спор вступать не стала.

– Девушка, а вас как зовут?.. Молчите. Я ничего не имел против вашего судейства, просто хотел вам помочь.

– Будет лучше, если вы помолчите. И не мешайте мне.

В это время объявили выступление Люси. Она подошла ближе к Наташе, именно с этой стороны зала у неё начиналось её выступление. И тихонько ей сказала: «Наташка, пошли меня к чёрту!».

Люся выступила отлично. Её «лиса» многим понравилась, и все долго ей аплодировали.

– Ну вот, теперь я знаю, что вас зовут Наташа. Можно я вас провожу до дома после соревнований? – за спиной всё тот же голос.

«Вот банный лист, прилип и не видит, что с ним не хотят разговаривать!» И уже обернувшись вполоборота, сказала, что у неё уже есть провожатые.

Соревнования закончились. Далее были награждения, скромные букетики из тюльпанов. Первое место, вполне законно, завоевала команда физкультурного института. А Люсе за её произвольную программу присудили первое место. Наташа поспешила в раздевалку спортсменок, чтобы там её поздравить. По дороге её перехватил опять тот же паренёк. Юноша протянул Наташе букетик красных тюльпанов. «Откуда он раздобыл эти цветы? Неужели у кого-то из награждённых позаимствовал?» – подумала Наташа, но в слух сказала.

– Вы, наверное, ошиблись. Я не выступала.

– Возьмите! Это вам за справедливое судейство и компенсация за мою критику. Ведь я тоже гимнаст, мастер спорта. Может быть, я все-таки вас провожу? А то уже поздно.

– Я же вам уже сказала, что меня провожают, – девушка взяла тюльпаны, которые ей настойчиво протягивал этот мастер спорта, а про себя подумала, что провожать-то её некому.

Около раздевалки Наташа увидела Люсину маму.

– Лидия Николаевна, вы потом с Люсей домой поедите?

– Да! А ты что такая расстроенная? Что случилось?

– Ой, Лидия Николаевна, тут ко мне привязался один тип, ну надоел! Я ему говорю, что у меня уже есть провожатые, а он опять: «Давайте провожу…» Можно, я с вами дойду до троллейбусной остановки? Ведь вы поедите на троллейбусе?

– Конечно, пойдём вместе! А эти цветы он тебе преподнёс?

– Да, но я не хотела брать, так он пристал как банный лист. Возьми, да возьми. Ну, нахал!

Люсина мама улыбнулась и приобняла девушку:

– Ничего, Наташа, не переживай, пойдёшь с нами. Я думаю, что «этот нахал» не посмеет к тебе приставать в моём присутствии.

Из здания «Дворца пионеров» Наташа вышла с Люсей и её мамой. Как она надеялась, что этого парня она больше не увидит! Но не тут-то было: он уже дежурил у дверей. Мимо него, наверное, и мышь бы не проскользнула. Краем глаза она увидела, как он устремился к ним, но обратился не к ней, а к Люсиной маме:

– Здравствуйте, разрешите поздравить вас с успешным выступлением Людмилы. Это, наверное, ваша дочь? Диля Саидовна составила очень удачную программу. И никто бы другой её не смог бы так выполнить, как ваша дочь. Вы не возражаете, если я вас, хотя бы до транспорта провожу.

– А откуда вы знаете Дилю Саидовну? – Люсина мама после отпущенных комплиментов в адрес её дочери как-то смягчилась и снизошла до разговора с незнакомым молодым человеком, до «этого нахала».

– Я уже говорил Наташе, что я мастер спорта по спортивной гимнастике, вхожу в состав сборной республики. Я Владимир Верников, а мой тренер – Вильман Самуил Яковлевич. Мы в зимнее время очень часто тренируемся в зале университета, когда он бывает свободным. Всех, кто связан с гимнастикой в республике, я знаю по имени и в лицо.

Пришлось всем вместе идти к остановке. Так как тротуар был довольно узкий, разделились: Лидия Николаевна пошла впереди, а молодежь за ней. Подходя к остановке, Володя предложил Наташе встретиться через неделю в субботу. Не зная, как отделаться от надоедливого ухажера, Наташа отвечала уклончиво и не могла дождаться, когда вся эта пытка кончится. Она ответила, что не знает, что будет через неделю. Если сможет, то придёт. После событий со Слепаковым и Зориным ей не хотелось с кем-либо знакомиться и встречаться.

– А где мы можем встретиться?

– Да хотя бы около «Дворца пионеров». Место знакомое для обоих. Где я живу?.. Да недалеко отсюда. Но около дома я не хотела бы встречаться.

В это время к её счастью подошёл троллейбус, толпа желающих уехать домой устремилась к открытым дверям, и времени для рассуждения о том, где лучше им встретиться не осталось.

Когда троллейбус тронулся, Наташа облегчённо вздохнула. Наконец-то, всё это закончилось, всё как сон привиделось… Но нет, это был не сон! В её руках похрустывали свежие прохладные стебли только что распустившихся ярко-красных тюльпанов…

* * *

Приближались первомайские праздники. Юлия объявила всем домашним, что нужно сделать небольшой ремонт квартиры: побелить стены, покрасить окна, двери, всё помыть, почистить. А если учесть, что квартирка маленькая, а жильцов и вещей в ней предостаточно, работа предстояла большая, и за одну субботу вряд ли можно будет управиться. Милочка пока еще маленькая, она училась в 4-ом классе, и от неё помощь была небольшая. От мальчишек: Руслана и Валерия, польза только в одном: передвинуть, перенести, поднять. А вся остальная работа – надежда только на Наташу. И Юлия даже не сомневалась, что именно она ей и поможет, тем более каких-либо занятий в эти выходные у той не было.

А Наташа даже обрадовалась такой возможности остаться дома под весьма серьёзным предлогом. Ей не хотелось идти на встречу с новым ухажёром. И она никак не могла для себя сформулировать причину, почему она не хочет этого делать: «Может быть, роста он небольшого? Нет! Это не главное. Может быть, он белобрысый, и стрижка у него – «ёжик»? Глупости, при чём тут цвет волос. Может быть… Ой, даже и не знаю, почему мне не хочется новых знакомств? Новые знакомства – новые проблемы. Я больше никому не верю и ни с кем не хочу встречаться! К счастью у меня появилась реальная причина – нужно помочь маме. Ура! Повод «не ходить» найден!»

Через две недели Наташу пригласили судить городские соревнования женщин по спортивной гимнастике. Опять не хватало судей. Так как Наташа ранее занималась спортивной гимнастикой, то её по старой памяти решили привлечь к судейству. Тем более соревнования проходили в спортивном зале университета. Как говориться: родные стены всегда помогут.

Наталью посадили на судейство прыжков через коня. Её место было обращено к выходу из зала. На этой же стороне зала вверху располагался длинный балкон для зрителей. И время от времени, когда были небольшие перерывы в судействе, она обозревала всех болельщиков или зевак, которые зашли на эти соревнования специально или случайно.

И вдруг в толпе молодых людей, только что вошедших в зал, она увидела того белобрысого парня с ёжиком. «Боже ты мой, опять он! Кажется, его зовут Володя. Опять это имя – Володя! Да что, свет клином сошёлся на этом имени! Ну, уж эти Володи, попортили мне жизнь! И что можно ожидать от этого очередного Володи? Как бы сделать, чтобы меня он не увидел?!». Быстрый взгляд на балкон ещё больше поверг её в смятение. Там она увидела Пашу… «А он что там делает?» Ей захотелось исчезнуть, раствориться среди всех, кто находился в зале. Вон сколько народу! Но ей не спрятаться: она на виду, она – судья. Наташа теперь старалась сидеть в пол-оборота к выходу из зала и больше не смотреть в сторону дверей и балкона. Она смотрела только на прыгающих спортсменок.

Глава 9. Медовый месяц. На пороге взрослой жизни

Дальнейшие события в жизни Наташи полностью вытеснили все факультетские чрезвычайные происшествия. Приближался день бракосочетания. Несмотря на это, сессия шла своим чередом. Экзамены Наташа сдавала один за другим, и все на «отлично»: тут мама не могла бы предъявить к ней претензии. В семье же ни слова о приближающемся событии. Возможно, Юлия втайне надеялась, что дочь её лишь попугала, и регистрации не будет.

Наташа же, настороженная необъяснимой реакцией мамы и предстоящими изменениями в её жизни, тоже молчала. Она смутно рисовала себе дальнейшие отношения с Владимиром. Её представления о семейной жизни, как слепок, были сняты со взаимоотношений её родителей и их близких знакомых. Она знала, что дети – это естественный результат таких взаимоотношений. Она детей хотела. Но как они получаются, знала чисто теоретически. Её неодолимо тянуло в новые взрослые отношения. Сознавая, что особой любви к Володе у неё нет, в то же время она упрямо настраивала себя на то, что он её судьба, и она не должна ему отказать, должна согласиться. Это её крест, и это решение больше не обсуждается.

Последний её экзамен по английскому языку был назначен как раз на 15 июня. Чистое совпадение. Ну, кто в день свадьбы ещё сдает экзамены? Только Наташа. Для неё Загс в то время был как формальность, как сходить на почту и отправить письмо. Регистрация была назначена на 14.00, а экзамен с 9 часов утра. Кроме того, нужно было в этот же день успеть до закрытия кассы в главном корпусе университета получить подъёмные деньги для поездки на производственную практику в Чимкент. А деньги будут выдаваться только с 15 июня! А 16 июня у неё уже поезд на Чимкент. И всё это нужно было сделать в один день! Накануне этого дня, впервые за прошедший месяц мама сама заговорила о регистрации:

– Наташа, ты что-то всё молчишь. Не раздумала выходить замуж?

– А что говорить? Ведь тебе это слышать неприятно. Утром схожу на экзамен, а потом в два часа нам назначено время в Загсе. Пойдём и распишемся.

– Наташа, а ты как себе представляешь эту регистрацию? Ведь ещё нужны свидетели. И что после регистрации?

– Мама. Не переживай. Свидетели у нас будут. Ну, а что делать после регистрации, я даже и не думала. Из-за экзаменов мне некогда было об этом думать. Ведь ты сказала молчать, и никому даже о регистрации не говорить. Я не знаю, может быть, Володя что-нибудь придумает. Вероятно, сходим в кафе, съедим по мороженому. Ведь на большее мы пока не способны.

– Так может быть стол накрыть, я плов сделаю, беляшей нажарю.

– О!.. Это было бы здорово! Тогда нужно пригласить наших свидетелей? Это Володины друзья по спорту, – при этом Наташа на время оживилась.

– Приглашай… – мать тяжело вздохнула и после некоторой паузы спросила:

– Так может быть и дядю Гошу с тётей Валей пригласить, ведь как ни как, а они тоже причастны к этой регистрации? Они же дали добро.

– Позови, если считаешь это нужным.

– Ну а потом, после всего этого?..

– Ты же знаешь, я на следующий день уезжаю на практику. К тому времени, когда я вернусь из Чимкента, Володя демобилизуется, он снова вернётся на работу в Совет «Динамо». И тогда мы будем подыскивать себе комнату…

Юлия терялась в догадках, почему её дочь такая нерадостная и безразличная. «Наверное, всё-таки «залетела». Чему радоваться? Нашла себе жениха, а у того за душой ни гроша в кармане, ни крыши над головой».

* * *

В день регистрации Наташа с утра ушла на факультет сдавать последний экзамен. Оделась, как обычно одевалась на все экзамены: в чёрную юбочку и в белую в чёрный горох блузку без рукавчиков. Эту блузочку Наташа недавно сшила из маленького кусочка крепдешина, который остался у мамы от какого-то заказа и долго лежал на полке без применения. Помимо горошин по белому фону были рассыпаны то ли полумесяцы, то ли лепестки какого-то цветка. Конечно, наряд не свадебный, но белое с чёрным всегда выглядит торжественно и нарядно. На ногах повседневные дешёвые босоножки на ремешках. Причёска, как всегда, повседневная. В руках целлофановый пакетик, в нём зачётка, паспорт, авторучка и мелочь на проезд в транспорте. Вот и весь наряд невесты.

…И вот экзамен успешно сдан. Времени осталось в обрез. Помня наставления мамы, Наташа и на факультете никому не сказала, что её сегодня ожидает такая непростая процедура – бракосочетание. Поэтому ей пришлось на экзамен выстоять очередь. Можно было бы пораньше прийти на факультет, но она дома у зеркала задержалась дольше обычного…

Девушка пулей вылетела с химфака и поспешила на остановку. Трамвай долго тащился через центральную часть города, потом по улице Шевченко до улицы Фурманова. Там она договорилась встретиться с Володей. А вот и он стоит, поджидает её на остановке. В руках букетик цветов, на лице застывшая улыбка напряжённого ожидания, так как до регистрации оставалось всего десять минут, но ведь ещё предстоит пройти два квартала до Загса. Наташа тоже осознавала, что она опаздывает, поэтому, как только трамвай остановился, она соскочила с его подножки и устремилась вперёд. Но в этот момент у неё неожиданно подвернулась нога, что с ней случалось довольно часто, и девушка в движении вперёд с трудом сохранила равновесие. Ещё бы немного и растянулась бы она в своём почти праздничном наряде на виду стоящих на остановке и сидящих в трамвае пассажиров.

Впоследствии Володя не раз с благодарностью вспоминал этот эпизод: невеста так к нему спешила, что чуть не упала на ровном месте. Наташа не стала его разубеждать, что это было её привычное подворачивание стопы – результат былой травмы. Конечно, она также и торопилась, так как с детства не любила куда-нибудь опаздывать, тем более на собственную регистрацию. А что это такое, она пока не знала. Такое событие у неё было впервые, да и раньше она ни у кого на регистрации брака не была.

Около Загса их уже поджидали Володины друзья – их свидетели. Регистрация прошла в быстром темпе. Было всё буднично. Ни торжественных речей, ни поцелуев, ни шампанского, ни поздравлений от друзей и родственников, ни обмена кольцами, так как их у новобрачных не оказалось… Ну никто, и даже мама не подсказали, что их нужно обязательно приобрести ко дню бракосочетания.

Обручальные кольца Володя купит позднее, скопив деньги из своих первых зарплат. Но эти кольца так и не приживутся на их руках. Наташа не сможет носить кольцо именно на том пальце, на котором положено носить обручальное кольцо замужней женщине, из-за небольшого дефекта в перепонке между пальцами. У всех Васильевых на руках или на ногах в определённых местах были такие небольшие перепонки, как рудимент, напоминающий о возможном происхождении человека из земноводных пресмыкающихся… Описаны случаи, когда у некоторых людей даже были такие рудименты, как хвост, лишние зубы, избыток волосяного покрова и др. А Володя позднее также не станет носить обручальное кольцо, так как ношение золотых украшений у военных в то время порицалось. А быть военным Владимиру, вероятно, было написано на роду, и в скором времени он перейдёт с гражданки на военную службу.

…На вопрос работника Загса: какую фамилию выбирает новобрачная, Наташа, не задумываясь, ответила: «Верникова, как у мужа». Уже на улице Володя сказал ей:

– Наташенька, спасибо за доверие. А мы ведь забыли обсудить этот вопрос. Если бы ты оставила свою фамилию, я бы не обиделся, наоборот, я был готов даже взять твою фамилию, чтобы быть единой семьёй, с единой фамилией.

– Да мы о многом забыли подумать! Надо же с кольцами – полный конфуз! А о фамилии я думала и решила, что в семье должна быть одна фамилия. Вот у моей мамы осталась её девичья фамилия Антонова, и мне всегда было как-то странно слышать, что мы, все дети, – Васильевы, и только одна мама – Антонова. Получается, что она, как бы, не имеет к нам никакого отношения, или мы её дети – к ней.

* * *

После регистрации у всех оказались разные неотложные дела. Нурик со своей подругой обязательно должны были куда-то сходить для решения своих каких-то вопросов. Через час они обещали быть на улице Красина. Наташе необходимо было получить подъёмные деньги в кассе главного корпуса КазГУ именно сегодня, так как завтра – выходной, касса не работает, а в кармане уже лежит билет на завтра до Чимкента. Владимир, взяв все траты, связанные с регистрацией, на себя, планировал где-нибудь купить шампанское и конфеты к столу.

Выйдя из Загса, Володя взял такси и довёз Наташу до Главного корпуса КазГУ, расположенного недалеко от центральной площади города. Рядом, буквально в пяти минутах ходьбы от университета, находился Центральный гастроном. Договорились, что Наташа получает деньги и ждёт такси с Володей на том углу квартала, на котором её высадили. А Володя за это время должен доехать до гастронома, сделать покупки и снова вернуться туда, где он оставил свою молодую жену. Рассчитали, что на всё это им потребуется 30 минут не больше.

Наташа поспешила в кассу. Там была небольшая очередь. Но она уложилась в отведённое время и ровно через 30 минут уже стояла на углу улицы Панфилова и Кирова, там, где её высадили из такси. Прошло 10 минут, 20, 30 – такси не было. Да вообще и машин, и прохожих на этих улицах в это субботнее послеобеденное время было очень мало. Наташа все глаза проглядела, но такси не было. Она начала нервничать. Возможно, они как-то неправильно договорились, что-то напутали. Наверное, Володя уже там, на Красина, под зорким и неодобрительным оком её мамы, а она стоит тут в полном одиночестве и с паспортом, запачканном штампом о регистрации. Глупее ситуации не придумаешь. И зачем они разбежались по разным делам? Лучше бы они были всё время вместе, вместе веселее. Вероятно, Володя решил придать себе солидности и перед своей невестой, да и перед её родственниками и привезти Наташу домой на такси с шампанским, цветами и конфетами… Ну и конечно, сэкономить время. Сэкономить не получилось!

Прождав ещё немного, Наташа вынуждена была пойти домой пешком, так как в нужном направлении подходящего транспорта не было. Точнее она не пошла, а почти побежала, так как полная неизвестность её пугала. Но чего же она испугалась? Ведь деньги она получила, билет на поезд уже куплен, направление на практику выдали ранее, паспорт при ней, только с лишней печатью. А на улице Красина её ждет мама, возможно и Коротковы. Втайне она надеялась, что на улице перед домом её ждёт и Володя.

Но на улице никого не было. Дома был накрыт стол, за ним все уже сидели, даже Нурик с Людой уже пришли. Приехали Коротковы, домашние тоже были на месте. Все радостно и с облегчением встали, чтобы приветствовать новобрачных. Но Наташа была одна. Она с деланным весельем развела руки в стороны.

– Всех приветствую! Спасибо, что пришли! А мы вот с Володей потеряли друг друга… – далее последовал её короткий рассказ о всех её злоключениях.

– Надо же, хорошо хоть успел расписаться, а потом исчез, – произнесла расстроенная Юлия. – Только непонятно, мог бы исчезнуть и до регистрации…

– Мама, он никуда не исчез, это какое-то недоразумение. Мы просто заблудились в пределах одного квартала. Я пойду на улицу, может быть он уже подъехал.

Наташа вышла на улицу, не желая ловить на себе обеспокоенный взгляд матери и сочувствующие взгляды других гостей. Она встала в тени калитки, чтобы её никто не мог увидеть ни из окон соседей, ни с крыльца. Володи не было… Через некоторое время на улицу вышел Нурик: «Не приехал?». «Нет». Еще через несколько минут вышел Руслан: «Не появился?». «Нет! А как там мама?». «Молчит, но чуть не плачет».

Вскоре к дому подкатило такси. Из него буквально выскочил Володя, весь взъерошенный, бледный, расстроенный.

– Наташа, ты куда пропала?! Почему меня не дождалась? Я тебя целый час искал около университета.

– Это я тебя дожидалась целый час. А потом пошла домой. Причем я шла пешком, а ты приехал на машине. Ну не вечно же мне стоять на этом перекрёстке как пугало?

– Но тебя там не было!

– Это тебя там не было!

В это время из машины вышел улыбающийся таксист.

– Эй вы, молодожёны! Расплатитесь, а потом выясняйте свои отношения.

– А вы на каком углу меня ждали? – обратилась Наташа уже к таксисту.

– А мы из гастронома спустились вниз по пр. Коммунистическому, потом свернули на улицу Кирова и остановились напротив университета.

– Но вы ведь меня высадили совершенно на другой улице, на Панфилова, и сказали, что именно туда вы и подъедите. И я вас там ждала.

– А на той же улице останавливаться нельзя! Там одностороннее движение и запрещающий знак… Да, разбирайтесь сами, – таксист махнул рукой, забрал деньги и уехал.

– Да хватит вам выяснять, кто виноват, кто и что сказал, и кто не так подумал. Пойдёмте в дом, а то там вас все заждались, – Руслан попытался вмешаться в перепалку между молодожёнами.

Все пошли в дом, но по дороге Володя продолжал оправдываться:

– Наташа, я так испугался, когда я тебя не нашёл. Я даже сбегал в вашу кассу. Там спросил: получала ли ты деньги. Так на меня там так посмотрели… и сказали, что такие сведения они не выдают.

– Всё забыли, хватит об этом, не нужно лишний раз расстраивать маму.

– А ты знаешь, мне шофёр даже посочувствовал, он спросил: «Что, девушка расписалась и сбежала? Странно… Тогда зачем расписывалась? Более вероятно, когда парень набедокурит и перед свадьбой сбежит. Так перед загсом, а не после!?»

– Вот и мама об этом же говорила… Только это она говорила про тебя… Всё! Забыли!

За столом обстановка разрядилась. Выстрелили в воздух тёплым шампанским, произнесли тост за молодых. Все над ними подшучивали, и все желали им в жизни больше не теряться. И к счастью Наташи, никто не кричал им «горько!», вероятно, щадили Юлины чувства. У неё на столе оказалась и бутылочка красного марочного вина. Но Володя отказывался от любой выпивки, говорил, что готовится к соревнованиям, и вообще он не пьёт. Один раз друзья уговорили его на полстакана водки, так ему было так плохо, что он еле-еле отошёл. При этих словах на всех лицах отразилось удивление и недоумение: как так, парню 25 лет, а он не пьёт и не курит. Все тихонько переглянулись между собой. Неужели, жених – алкоголик в стадии кодирования? Наташа же была невинна и наивна как ребёнок. Она не замечала всех этих переглядываний и всё воспринимала без всякой подоплёки. Если человек отказывается и не пьёт, так это его право, даже если бы он и не готовился к соревнованиям. Не пьёт, значит, это ему не нравится!

Была ли это свадьба? Конечно, нет! Просто круг близких знакомых отметил некоторую дату застольем. Вот и всё. Вскоре все разошлись. Наташа пошла провожать Володю, так как у него кончалось время увольнительной. А Руслан с Валеркой пошли на свадьбу к Гере Якушеву в Малую станицу, где проживала семья его невесты.

А свадьба там в это время была в полном разгаре. Всё было так же, как на свадьбе у Наташиного брата Володи, то есть праздновали в доме невесты и в Малой станице. Столы были накрыты в саду под яблонями. Народу было много: пришли не только близкие и друзья, но и соседи. Свадьба гуляла с размахом. Все пили, пели и плясали. Водка и вино лились рекой. Гости орали так, что дребезжали стёкла в окнах. Вот это была свадьба! Руслан с Валерой наелись, напились и наорались на славу. А Руслан даже успел охмурить младшую сестрёнку невесты и всласть с ней нацеловаться в укромном углу сада под яблоней.

А что у Наташи с Володей? А она, попрощавшись с ним, задержалась на улице и постояла в темноте, прислонившись к тополям, посаженным её отцом. Что сегодня произошло? Что изменилось? То, что она замужем, знают только её близкие. Ни фаты, ни свадебного платья, ни кольца. Даже потеряться умудрились в этот день. И почему же у неё не так, как у других? Вот у её двоюродного брата сегодня свадьба, всё открыто, всё на виду. Никаких недомолвок и никаких запретов. Невеста, конечно, в белом платье и с фатою. Наверное, море цветов и куча подарков. Почему же мама запретила ей даже говорить на эту тему? Почему? Почему?! Непонятно! Теперь официально они – муж и жена, а формально ничего не изменилось. И зачем нужна была эта регистрация – регистрация без свадьбы. А после свадьбы у молодых, обычно, начинается «медовый месяц». А что собой представляет этот «медовый месяц», Наташа не знала. И будет ли у них с Володей такой месяц, если у них не было свадьбы? Наташа мучилась в догадках.

Как прояснится впоследствии, Володя своим нетерпением фактически подставил девушку и заставил всех думать, что Наташа в положении, и поэтому молодые торопятся зарегистрировать свои отношения. Но это было не так! Почему никто из взрослых не поговорил с ними начистоту и не сказал, что их спешка только так всеми рассматривается. И даже Коротковы не решились спросить об этом напрямую. Какие всё-таки взрослые стеснительные! А поговорили бы по душам, всё бы прояснили, объяснили бы, что к чему и почём. И тогда можно было бы не торопиться со свадьбой, накопить деньги хоть на какое-нибудь маломальское торжество. И возможно, девушка определилась бы в своих чувствах. Ведь Наташа в таких вопросах была неопытна и полагалась во всём на взрослых. И такими взрослыми она считала, в первую очередь, свою маму и даже Владимира, так как он был на 4 года старше её и в жизни повидал больше, чем она. Кроме того, и финансово она была зависима от мамы. А полная невинность девушки не позволяла ей заподозрить что-нибудь плохое в своём желании осчастливить такого одинокого, неухоженного и по уши влюблённого в неё молодого человека по имени Владимир. Между прочим, имя «Владимир» означает: «владеющий миром, стремящийся к договору и согласию». Но вот Наташей он пока не завладел, да и согласия с тёщей у него пока не было.

Есть мнение, что браки осуществляются по любви, глупости или по расчёту. А их брак – по любви или глупости? Ну, уж точно не по расчёту! Если оба были бедны, также как и их родители, то какой уж тут расчёт! Вполне вероятно, что у Володи – брак по любви. А у Наташи – получается по глупости? Ну, нет! Конечно, нет!.. Есть какое-то другое объяснение её поступку. А какое? Она и сама этого пока не знала. Было только полное смятение чувств, и предчувствие большой беды, если она не даст согласия на этот брак. И как мама, она сказала себе: «Так надо!»

* * *

На другой же день после регистрации Наташа поездом с группой химиков выехала в Чимкент. На Химфармзавод отправились студентки с кафедры органической химии, на Нефтеперерабатывающий завод – юноши с кафедры катализа и кафедры органической химии. Студенты других кафедр, в том числе Слепаков и Зорин уехали на заводы Караганды и Усть-Каменогорска. Наташу никто из домашних не провожал: маму дочь решила не беспокоить, а Володя был на службе.

Приехавших на химфармзавод студенток разместили в средней школе, находящейся рядом с заводом. Это было одноэтажное строение. Девушкам выделили одно крыло этого здания с отдельным выходом во двор школы. Вероятно, это было помещение столовой и прилегающей к ней кухни. В большой комнате были поставлены кровати, там девчата отдыхали. А на кухне они имели возможность готовить себе еду на электроплитках. Все студентки как-то быстренько разделились по парам, по взаимным интересам и симпатиям. А всего их было 8 человек. Наташа за время учёбы на 4-ом курсе более близко сдружилась с Перовой Ириной, одной из трёх сестёр, учившихся на их курсе. Все сёстры выбрали себе разные специализации и поэтому разъехались на практику в разные города.

Ирина была с производственного потока, и в житейских вопросах она была более подкована, чем Наташа. Девушки сразу же заняли рядом стоящие кровати, а потом пошли в близлежащую заводскую столовую. Ира, оценив качество питания в столовой и объёмы их кошельков, приняла решение: будем готовить сами. А учитывая низкие цены на фрукты и овощи в Чимкенте, можно будет на еде даже сэкономить. Девушки в этот же день сходили в ближайший хозяйственный магазин и там приобрели по минимуму недостающую кухонную утварь, а на стихийном базарчике около магазина купили себе разных овощей и фруктов. И действительно, цены на продукты были баснословно низкие. Да, не будь Иры, Наташа вряд бы догадалась принять такое решение. Ведь дома все хозяйственные вопросы решала мама, да и готовить Наташа пока ещё не умела.

На другой день студентки к 8-ми часам явились на завод. Там им оформили пропуска и допуск для работы в цехах завода. Завод работал с растительным сырьём, используемым для производства ценных лекарственных препаратов, отпускаемых в аптеках по рецептам с круглой печатью. Это были «эфедрин» и «морфин». Производство «морфина», выделяемого из маковой соломки, было полностью закрытым. Туда студентов вообще не пустили. Их по парам распределили по другим лабораториям и цехам.

Наташа с Ирой вместе оказались в цехе по производству «Эфедрина» из травы эфедры. За время практики им пришлось поработать в разных лабораториях этого цеха. Начали с лаборатории экстракции лекарственной субстанции из травы, которая осуществлялась в огромных стальных реакторах высотою в два этажа, а закончили лабораторией окончательной очистки препарата, которая проходила в больших стеклянных колбах с помощью этилового спирта. В этой лаборатории спирт стоял в огромных металлических флягах в подсобке. Настоящее море спирта! Организовать строгий учёт его расхода было сложно, потому что много его терялось во время очистки препарата до белоснежного состояния. Сложно было проконтролировать его расход, сложно было и вынести его излишки с завода. Поэтому некоторые работники этого цеха тайком в конце смены выносили его в своих желудках, то есть просто выпивали по поводу окончания рабочего дня.

Была практика и в аналитических лабораториях, которые следили за технологическим процессом на разных стадиях. Механизм всех превращений, начиная с сырья и кончая фасованием лекарственных растворов, был понятен девушкам, так как многие манипуляции с веществами ими проделывались в учебных лабораториях, хотя и в меньших масштабах. Работать было интересно. У них всё получалось, и их за это сотрудники цеха уважали. Да и отношения у Наташи с Ириной были тоже хорошие, доверительные. Как-то при случае, Наташа обмолвилась, что она, мол, накануне практики вышла замуж. Это настолько удивило Иру, что та долго хлопала ресницами, прежде чем смогла спросить: кто Наташин избранник и где он сейчас. Пришлось Наташе немного приоткрыть тайну своего замужества и даже показать паспорт с отметкой о регистрации.

* * *

Спустя три недели, по возвращении с завода Наташа увидела стоящего около школы Володю. Её удивлению не было предела.

– Ты как тут очутился?! И как ты меня нашёл?!

– А что тут сложного. У меня задатки разведчика. Я знал, на каком заводе у вас практика. Разыскал завод, обратился на проходную завода, но там меня не пустили. После того, как я предъявил паспорт с отметкой о регистрации, дежурный позвонил в отдел кадров, там подтвердили, что студентка Васильева действительно проходит практику на заводе. А так как рабочий день был в самом разгаре, то мне предложили дожидаться тебя не около завода, а около школы.

– Обожди, ты так рассказываешь, как будто этот завод в Алма-Ате? А как ты вообще смог уехать из погранучилища? Это что? Дезертирство?!

– Не переживай, всё законно! А ты что, мне не рада? Давай поцелуемся!

– Володя! Ведь нас все видят! И никто же не знает, что я вышла замуж и что ты мой муж.

– Никто-никто?! Ну, тогда ты годишься в партизаны. Рассказываю… Официально я числюсь на сборах. В данный момент я в качестве запасного члена сборной по гимнастике должен сидеть в поезде Алма-Ата – Москва. У нас в Москве сначала будут сборы, а потом Всесоюзные соревнования. Я уговорил своего тренера разрешить мне сойти в Чимкенте. Договорились, что если что, то по телеграмме до востребования я должен срочно вылететь в Москву. Вот так я оказался здесь. Как я могу где-то выступать и что-то делать, если моя голова занята другим. На последних тренировках я настолько плохо все делал на снарядах, что Самуил Яковлевич меня перевёл в запасные, – в конце своего объяснения Володя с мольбой вымолвил. – Я по тебе соскучился, и я хочу быть с тобою рядом. Давай, поцелуемся!

– Да, уговаривать ты умеешь. Вот и меня уговорил расписаться. Ну и что мы имеем? Это что – медовый месяц?! Ты говоришь: рядом со мной. А рядом, это где? Как ты себе это представляешь?

– Я пойду к завхозу школы, попрошу, может быть нам дадут место в каком-нибудь классе.

– Что?! Вова, ты что сдурел? Я, чтобы на виду у всех наших валялась с тобой где-нибудь здесь на полу? Да я и так не знаю, как всем объяснить твоё появление здесь. Никто же не поверит, что я вышла замуж. Тут у нас итак две девицы уединились в одном из классов, спят там на матрасах на полу. Поговаривают, что они с другого хода водят к себе каких-то гостей. Ты хочешь, чтобы и обо мне судачили? Ведь никому рот не закроешь. Неужели мне нужно будет всем паспорт показывать и каждый вечер доказывать, что ты мне законный муж! Откровенно, я и сама до сих пор не верю в своё замужество. И зачем мне всё это надо?!..

Мысль, что все на факультете будут знать о том, как низко она пала, «пошла по рукам», спит на полу в какой-то школе уже с третьим претендентом на её сердце, повергли Наташу в ужас, и от этого на её глазах навернулись слёзы.

– Наташа, извини, если я сказал что-то не то. А не веришь ты в замужество потому, что мы с тобой до сих пор не были близки. Неужели, ты этого не хочешь?

– Ой, о чём это ты?! Я право… ну-у-у… не знаю… что это такое. Но только не в школе! Умоляю тебя! Мне как-то не комфортно, стыдно… Здесь, на виду у всех наших я не могу, ведь потом на факультете все будут обсуждать меня, начнутся разговоры, почему я никому и ничего не рассказала. Почему утаила от всех, что у меня была регистрация, и почему не было свадьбы! Кстати мне и самой пока не понятно, почему у нас не так, как это обычно положено. Ты меня всё торопил, запугал своим повешеньем. Ну, а мама тоже странно себя повела, запретила мне вообще говорить на эту тему с кем-либо. «Молчи… не говори… так надо…»

Наташа не сказала, что самой главной причиной её нежелания афишировать свои семейные отношения среди сокурсников, является ещё не забытые никем её отношения со Слепаковым и Зориным. Другие девушки, возможно, гордились бы, что они «разбили» сердце не одному поклоннику. Но только не Наташа. Она чувствовала только вину и смущение. В это время на улице показалось Ирина.

– Наташа, ты будешь ужинать? Я уже всё разогрела.

– Ира, познакомься, это мой муж, Владимир.

– А я так и подумала. Так пойдёмте, все вместе и перекусим из того, что есть.

* * *

После ужина Наташа вышла с Володей во двор школы на спортплощадку, там они присели на лавочку, да так и просидели на ней до темноты. Идти гулять по совершенно незнакомому им вечернему городу, населённому южным народом, им не хотелось. А во дворе школы было комфортно и безопасно. Во двор выходили только окна длинного школьного коридора, двери которого для всех практиканток были закрыты на замок. И только две девушки их группы, которые перебрались жить в один из классов, имели от него ключи. И единственные глаза, которые могли бы увидеть наших молодожёнов, были только их глаза. Наташа постоянно испытывала дискомфорт от этих окон. Молодые о чём-то говорили, каждый рассказывал что-то из своей жизни, о родных, об учёбе. Украдкой, время от времени, они целовались.

– Володя, а где же ты собираешься заночевать? Ты хоть как-то рассчитывал, где устроишься, пока твоя команда будет на соревнованиях в Москве?

– Да вот дождусь рассвета и поеду по одному адресу. Мне его дал Нурик. Здесь живёт его родной брат. Обещал, что меня приютят, если что. Мы теперь с Нуриком как бы породнились, ведь он у нас на регистрации был свидетелем. А у местного населения это очень важный факт, мне не дадут пропасть. Договорюсь, а завтра вечером мы снова встретимся.

– Тогда я с тобой здесь побуду, раз тебе всё равно придётся ждать рассвета. Хотя спать ужасно хочется. О, уже три часа ночи! А мне завтра к восьми на работу… Да не завтра! А уже сегодня!

– Иди спать, а я здесь на лавочке пристроюсь, или пойду в скверик, там тоже лавочки есть.

Рядом со школьным двором чернела тёмной массой рощица. В дневное время она выглядела не так мрачно, как сейчас.

– Вова, я лучше побуду с тобой. Здесь во дворе к тебе может пристать сторож, и выгнать тебя, так как это школьная территория, и ты не студент. А в рощу я не советую тебе ходить ночью. Нас предупреждали, что район завода не очень благополучный в плане криминала. Там, если не бандиты, то милиция к тебе может предъявить претензии: почему спишь на лавочке. Так что сиди здесь и не дёргайся, а я с тобой.

Вскоре стало светать. Роща уже выглядела не так устрашающе, и молодожёны решили изменить свою дислокацию и немного прогуляться. Было уже пять часов утра. Скоро начнут ходить автобусы, и Володя сможет поехать к брату Нурика. В роще был полумрак, но всё хорошо просматривалось из одного конца аллеи в другой её конец. Володя предложил лечь рядышком на одну из скамеек. Такое предложение Наташу ужасно расстроило. «Неужели он так плохо обо мне думает, что я буду лежать с ним в этом чужом городе, в чужом сквере, на чужой скамейке. Неужели я в нём ошиблась? Я что женщина лёгкого поведения!? Я ему доверилась, пощадила его чувства, так почему он не щадит мои!» Хорошо, что молодожён не стал настаивать и сразу отступился от своих крамольных планов, когда увидел реакцию своей любимой. Но ему-то так хотелось… И ему было без разницы, где лечь спать со своей законной супругой.

А Наташе уже надоело это скитание в ночи. Молодые походили немного по аллеям, разминая затёкшие от долгого сидения ноги. Потом Володя проводил Наташу до дверей школы и ушёл в сторону ближайшей остановки автобуса.

* * *

Вечером после работы Володя поджидал свою любимую около проходной и сразу же сообщил, что сегодня они идут в гости к брату Нурика, который живёт в своём доме на противоположной окраине города.

Около часа молодожёны добирались до этой окраины. Их там уже ждали, провели в просторную беседку в саду. Пол беседки был застелен кошмой, на ней были разбросаны подушки, а в центре на низеньком столике горой были разложены виноград, персики, яблоки, черешня, в мисочках – грецкие орехи, изюм, конфеты, тут же высилась гора узбекских лепёшек, то есть всё то, чем была богата Чимкентская земля. Хозяин дома пригласил приземлиться на кошму и угощаться выставленными дарами своего сада. Он разломал лепёшки на крупные куски, а хозяйка разлила по пиалам ароматный чай с молоком.

Yosh cheklamasi:
16+
Litresda chiqarilgan sana:
09 iyun 2020
Yozilgan sana:
2020
Hajm:
250 Sahifa 1 tasvir
Mualliflik huquqi egasi:
Автор
Yuklab olish formati: