Kitobni o'qish: «Лесной мудрец»

Посвящается маленькой собачке

с большим добрым сердцем.

Друг

– Жулька, ко мне! – крикнул Алексей маленькой собачке, резвившейся в высокой траве. Услышав голос, она подбежала к хозяину и радостно завиляла хвостом. Алексей погладил её по голове: – Пора домой.

По цветущему полю шли двое – мужчина, отчасти поневоле, отчасти по своему желанию ставший отшельником, и маленькая, чёрная, лохматая собачонка, ставшая ему единственным и преданным другом. Они возвращались после охоты с добычей – сегодня для них был удачный день. Завидев вдалеке дом, Жулька с громким лаем побежала вперёд. Алексей улыбнулся и неторопливо пошёл по знакомой тропинке.

Он жил здесь уже 5 лет – в небольшой избушке, затерявшейся среди густых лесов, бескрайних лугов и небольших озёр. Когда-то он бросил работу, оставил семье квартиру и уехал жить сюда, в абсолютное уединение. Тогда никто – ни родственники, ни друзья – его не понял – как обеспеченный и счастливый человек может вот так разом бросить всё? И в бесконечных обсуждениях его личной жизни, в которых Алексей, к слову, никогда не участвовал, они сделали самый простой и очевидный для себя вывод – это кризис среднего возраста. А что, 45 лет – давно бы уже пора. Они так решили, а он не стал спорить. И не стал им объяснять, что просто не смог забыть предательство любимой женщины, с которой они прожили 20 лет. Что простил, но не понял, как смогла она одним своим действием перечеркнуть все эти годы и всё то, что их так крепко связывало. Или ему казалось, что связывало. Он винил себя, пытаясь найти ей оправдание, просил прощения, хотя сам и не понимал, за что, убеждал, уговаривал – делал всё, чтобы быть с ней рядом – несмотря ни на что, он её любил. Она не возражала, но и не соглашалась, оставляя решение за Алексеем. Он был готов к любой её реакции – к отрицанию или признанию, возмущению или извинению, но такого безразличия не выдержал. И вот теперь он живёт практически отшельником – друзья и родственники сначала иногда ездили к нему в гости, потом поездки сменились звонками, а потом и они стали всё реже, и сейчас бывают только по праздникам.

Как ни странно, в этом уединении Алексей нашёл что-то, что давно искал. Может быть, он обрёл гармонию, а может быть, наконец понял себя. Его вполне устраивала такая размеренная жизнь, он ни с кем не общался, да и ближайшая деревня была в 15 километрах от него. Он выращивал на огороде овощи и фрукты, ходил на охоту и рыбалку, собирал в лесу грибы и ягоды, и только раз в полгода ездил в магазин – купить сахар, соль, муку и, если нужно, новую одежду. Других причин появляться в городе у него не было. Единственным другом, с которым Алексей делился самым сокровенным, была Жулька. Он взял её к себе 5 лет назад, когда только приехал сюда. Гуляя однажды вдоль реки, он заметил маленького щенка, отчаянно боровшегося с быстрым течением. Недолго думая, Алексей бросился в воду и, схватив его за шкирку, вытащил на берег. С тех пор они так и живут – вдвоём, вдали от людей и суеты.

Алексей зашёл в дом, положил на стол двух подстреленных уток, повесил куртку в прихожей и растянулся на кровати.

– Задержались мы с тобой сегодня, – устало сказал он собаке. – Уже обед, надо бы что-то поесть, – он попытался встать, но резкая боль в ноге заставила его остаться на месте. – Много прошли, вот и ноет, – нашёл объяснение Алексей. Хотя эта боль докучала ему уже давно, он не придавал ей особого значения – поболит и перестанет. Но где-то в глубине души всё равно беспокоился.

– Может, врачу показаться, как думаешь? – он посмотрел на собаку. – Хотя это ведь надо в город ехать, а до остановки ещё добраться – 15 километров, как-никак. Можно было бы на велосипеде, но вдруг по дороге прихватит? Что будем делать, Жулька?

Собака запрыгнула на кровать, легла на больное место и преданно посмотрела Алексею в глаза.

– Правильно, лучше никуда не поедем, – кивнул он. Ему всегда становилась легче, когда собака ложилась на ногу – боль сразу утихала. – Сейчас полежим, а потом и пообедаем, – Алексей поправил подушку, собираясь немного вздремнуть. Вдруг раздался стук в дверь. Хозяин и собака насторожились – нечасто к ним заглядывали гости. Стук повторился, и дверь открылась. На пороге стояла женщина в старой, слегка потрёпанной одежде, держа в руках полную корзину грибов.

– Извините, что не дождалась ответа, – сказала она.

– Да ничего, входите. – Алексей не очень любил гостей, но, будучи вежливым человеком, не мог не пригласить её войти. – Кто Вы и как здесь оказались?

– Я приехала погостить к родственникам в соседнюю деревню, пошла в лес и заблудилась. Случайно вышла к Вашему дому. Я не займу у Вас много времени, только подскажите, как мне добраться обратно?

Сначала Алексей хотел объяснить женщине дорогу и отправить её домой, но ему вдруг стало её жалко – она выглядела такой измученной и уставшей, что он решил не торопиться.

– Вы, наверное, голодны? Я как раз собирался обедать. Присоединитесь?

– По правде говоря, да. – Женщина стеснительно опустила взгляд. – Я сегодня не завтракала.

– Сейчас что-нибудь придумаем, – спохватился хозяин и вскочил, но, вскрикнув от боли, схватился за ногу и упал на кровать.

– В чём дело? – испуганно подбежала она.

– Ерунда, пройдёт.

– Да Вы же даже встать не можете. Давайте так – скажите, где у Вас хранятся продукты, я приготовлю обед, а потом осмотрю Вашу ногу.

Алексей был не в восторге от мысли, что кто-то будет хозяйничать на его кухне, но ему ничего другого не оставалось, как согласиться.

– В шкафу, – недовольно буркнул он, и, помедлив, недоверчиво спросил: – А Вы действительно можете сказать, что у меня с ногой?

– Надежда, врач, – улыбнувшись, представилась женщина.

– Алексей, отшельник, – холодно ответил он.

Через полчаса на столе уже дымилась картошка с грибами, стояла тарелка с салатом из свежих овощей, а ароматный хлеб был красиво нарезан одинаковыми кусочками. «Что ж, может быть, и врач она неплохой, – подумал Алексей. – В любом случае, хотя бы ехать никуда не надо». Пока они ели, Жулька доверчиво крутилась рядом с гостьей, вставала передними лапами ей на колени и радостно виляла хвостом. Только сейчас Алексей заметил, насколько красива была эта женщина – светлые чуть вьющиеся волосы обрамляли нежное лицо, ярко-карие глаза как-то по-особенному блестели, а с губ не сходила лёгкая улыбка. Собака ластилась к женщине, требуя к себе внимания.

– Жулька, что ты себе позволяешь? – одёрнул её хозяин. – Дай человеку спокойно пообедать.

– Не волнуйтесь, она мне не мешает, я люблю животных, – ответила Надежда, погладив собачку по голове. – Ну что, перейдём к осмотру?

Алексей, ковыляя, нехотя поплёлся на кровать.

– Ногу в последнее время травмировали?

– Да, недавно в лесу охотник случайно прострелил мне её – я стоял за кустом, он услышал шум и принял меня за медведя. Решил не ждать, когда косолапый его заметит, – усмехнулся Алексей.

– У доктора были?

– Зачем? Пулю мы достали, рану обработали, кость не задета, решил, что само заживёт.

– Вы с ума сошли? Вам срочно нужно к врачу! Скорее всего, это остеомиелит.

– Это опасно?

– Одно из осложнений – заражение крови, – нахмурила брови Надежда.– Я бы на Вашем месте съездила в город. Если хотите, мы можем Вас отвести на машине.

– Не стоит, я попрошу друзей.

– Как знаете. Если что – мы живём в первом доме от края деревни, заходите.

– Спасибо.

Надежда поблагодарила за помощь и ушла. Алексей задумчиво смотрел в окно. Ехать в город ему не хотелось, но слова врача его насторожили. Собака вскочила на стул, поставила передние лапы на подоконник и легонько ткнулась мордой в локоть хозяина.

– Ну что, Жулька, пойдём, приляжем – авось полегче будет. Завтра разберёмся.

…..Прошло два месяца. Боль отступила, и Алексей больше про неё не вспоминал. К врачу он так и не съездил, но не из-за нежелания показываться в городе. Просто причины для этого не было – он нашёл лучшее лекарство. С того самого дня, когда к ним в дом пришла Надежда, Жулька каждую ночь стала спать на ногах своего хозяина, и вскоре он с удивлением отметил, что больше не чувствует боли. Он повеселел, перестал ограничивать себя в нагрузках и стал работать, как прежде. Теперь у них появился ещё один друг – как-то раз Жулька притащила в зубах крохотного светлого щенка. Алексей только удивлялся – где она его нашла? Он был совсем маленьким и беспомощным, но Алексей заботливо кормил его молоком из пипетки, выхаживал, а Жулька заботилась о нём, как о своём собственном, и скоро щенок стал вполне крепким и сильным.

– Полкан, Жулька, пора домой! – звал своих собак Алексей, выходя из леса. Они радостно бежали за ним, обгоняя друг друга. Но он стал замечать, что всё чаще Жулька останавливалась на середине дороги, не пытаясь догнать Полкана. Она вообще стала слабнуть – плохо ела, почти не играла и была не такой резвой, как раньше. Алексей начал всерьёз волноваться – настолько сильно он не беспокоился даже за себя.

– Так, Жулька, поедем к врачу, – наконец решил хозяин. – Он нам обязательно что-нибудь подскажет. – Алексей присел на корточки и погладил собаку: – Вылечим тебя. – Жулька посмотрела на него грустными глазами и, вздохнув, положила голову ему на колени.

Рано утром Алексей встал, чтобы отвезти собаку к ветеринару. Он собрал вещи, взял все деньги, которые у него были – лекарства наверняка стоили недёшево – и вышел на улицу.

– Жулька, ко мне! – позвал он. Обычно по утрам она ждала хозяина около дома.

– Жулька, иди ко мне, нам пора! – громче крикнул Алексей.

Тишина. Вдруг в кусте что-то зашевелилось.

– Ах, вот ты где! – обрадовался он и быстрым шагом пошёл к зарослям.

Из куста смородины радостно выскочил Полкан, неся в зубах пойманную птицу. Он подошёл к хозяину и гордо положил добычу перед его ногами.

– Молодец, – расстроено похвалил Алексей. – Где же Жулька? Она никогда не уходит далеко от дома. Ладно, подождём, может, в лес убежала – к обеду вернётся.

Но Жулька не вернулась ни к обеду, ни к вечеру, ни на следующий день. Алексей вместе с Полканом обошёл всю округу, непрестанно окликая собаку. Его не останавливал даже осенний проливной дождь. Он простыл, охрип, но продолжал поиски любимой собаки. Через неделю он понял, что Жулька убежала сама и, скорее всего, не вернётся. Алексей слышал про такие случаи, когда животные вылечивали хозяев, а потом уходили от них в лес. Он не мог простить себе, что не поехал когда-то по совету Надежды к врачу. Тогда всё было бы по-другому…..

По пустынному полю шли двое – мужчина, ставший ещё большим отшельником, и большой, рыжеватый пёс, ставший ему помощником на охоте. Завидев дом, Полкан радостно побежал вперёд. На глаза Алексея навернулись слёзы – так раньше они возвращались и с Жулькой. Он огляделся вокруг – с приходом осени трава пожелтела, листья опали и весь лес словно потемнел, а холодный пронизывающий ветер завывал между голыми ветками деревьев. Алексей вздохнул – на его душе тоже была осень. Взяв себя в руки, он пошёл вперёд – у него сегодня много работы. Подойдя к дому, он увидел двух гостей. Алексей резко остановился, не в силах поверить своим глазам. У крыльца стояли Надежда, а рядом с ней – Жулька. Завидев хозяина, собака с громким лаем бросилась к нему. Он подхватил её на руки, обнял и поцеловал, а она не переставала лизать ему руки и лицо, виляя хвостом.

– Я к Вам опять без приглашения, – улыбнулась Надежда.

– Как….Вы…..Жулька…..Но я думал…..Что….. – растерялся Алексей.

– Как-то утром Жулька пришла к нашему дому, – объяснила Надежда. – На неё было жалко смотреть – не знаю, как она дошла, собака была очень слаба. Я её вылечила и теперь возвращаю хозяину.

– Вы ведь не ветеринар?

– Одно другому не мешает. Как Ваша нога?

– Не болит. Спасибо Жульке – это она её вылечила. И Вам спасибо, – помешкав, сказал Алексей.

– За что? Я Вас не лечила.

– За Жульку. И за меня. – Алексей отпустил собаку, подошёл к Надежде и обнял её. – Вы……Ты……Ты сделала гораздо больше – ты исцелила моё сердце. Надежда…. Надя…..

Женщина улыбнулась и погладила его по голове:

– Может быть, пора вернуться в город? – спросила она.

– А может быть, мы переедем в деревню? Найдём какой-нибудь дом, а?

– Нет, Алексей…..Лёша. Не хочу.

– Почему? – удивился он.

– А я уже дома, – с улыбкой ответила Надежда.

Лесной мудрец

Стоял тёплый летний день. Ласково светило августовское солнце, просачиваясь через густую изумрудную листву деревьев. Смолистый воздух, наполненный ароматами хвои и черники, словно светился изнутри – в лесу царили тишина и спокойствие, не нарушаемые ни малейшим движением ветерка…..

– Опять коряга! – воскликнул Евгений, в очередной раз споткнувшись о корень какого-то дерева. – Да сколько ж вас здесь!

Уже больше часа он пробирался сквозь густые заросли, ломая все ветки на своём пути, и являлся единственным источником шума в этом нетронутом уголке природы. И если бы напуганные звери не бросились врассыпную при первом же его возгласе, они бы наверняка с любопытством разглядывали этого непрошенного гостя. Он был среднего роста, крепкого телосложения, с взъерошенными тёмными волосами, из которых торчали какие-то листья и мелкие веточки, и блестящими карими глазами, выражавшими сейчас ни с чем не сравнимую усталость.

– Может, всё это зря, – пронеслось в его сознании. Но Евгений тотчас же резко мотнул головой, словно пытаясь отвязаться от этой мысли и, глубоко вздохнув, решительно двинулся дальше.

*****

Куда он шёл? Молодой человек и сам этого не знал. Год назад, работая в библиотеке над очередной научной статьёй, он случайно наткнулся на газетную вырезку, которая служила закладкой в медицинском справочнике. Она была слегка пожелтевшая, но текст вполне можно было разобрать.

«…..и из всего вышесказанного следует, что каждое дерево, обладая собственной энергетикой, может способствовать ускорению процессов регенерации клеток человеческого организма, воздействуя на них на молекулярном уровне. В настоящее время перед учёными стоит задача измерить характеристики биополя каждой породы дерева и разработать программы, позволяющие использовать полученные данные при лечении пациентов. Иными словами, нам необходимо понять, свойства каких деревьев могут помочь в лечении различных заболеваний, а также рассчитать количество времени, которое человек должен проводить рядом с ними для ускорения процесса выздоровления.

Судя по всему, наши предки владели такой информацией, однако, к сожалению, она утеряна и восстановить её можно лишь частично – по рассказам лекарей-старообрядцев, что представляется весьма сложным в виду закрытости их общин.

Остаётся надеяться, что учёные-медики и биологи приложат все усилия, чтобы…..»

Дальше текст обрывался. Но даже этот фрагмент статьи поразил и вдохновил Евгения настолько, что в порыве увлечённости он впервые в жизни совершил неблаговидный поступок – забрал этот листочек с собой. Хотя, конечно, кому он мог понадобиться. Так, по крайней мере, Евгений оправдывался перед своей совестью.

Всю дорогу до института, где он работал, его преследовала одна мысль, приводившая его в состояние «эйфории предвкушения», как любил это называть молодой исследователь – ему не терпелось рассказать коллегам о найденной статье. Опытные учёные мужи наверняка что-то слышали о подобных начинаниях, и могут подсказать ему, в каком направлении стоит двигаться, чтобы их развить. Дело в том, что Евгений уже много месяцев пытался подобрать тему для своей первой серьёзной работы, но все варианты неумолимо отметались. «Не то!», – отвечал он на любое предложение коллег. «Не подходит!», – раздражённо говорил сам себе, с негодованием комкая очередной листок с набросками. Что же было «то», и что должно было ему подойти, он, собственно говоря, и сам не знал. Что-то интересное, неординарное, над чем можно увлечённо работать сутками, не замечая времени, что-то, чем ещё никто не занимался…..

– Смотри, куда идёшь!, – гневно крикнул водитель машины, едва успев затормозить перед Евгением.

– Извините, – пробормотал молодой человек. Он оглянулся вокруг, словно очнувшись от дремоты. На оживлённой улице сновали машины и люди, а прямо перед ним возвышалось здание главного книжного магазина города – значит, он прошёл лишних два квартала. – Опять задумался, – улыбнулся он и уверенно зашагал обратно.

– Ненормальный, – буркнул водитель и скрылся за поворотом.

Но Евгений прекрасно знал, что это – не рассеянность, а сосредоточенность, своеобразное «отключение» от мира, которое возникает только тогда, когда он обдумывает действительно стоящую мысль. Он был истинным учёным, самозабвенно и увлечённо работающим над каждым проектом. Да и кто бы ещё мог так радоваться тому, что чуть не попал под машину?

*****

– Смотрите! – гордо сказал Евгений коллегам, бережно положив обрывок статьи на стол.

Те устало посмотрели на него сквозь толстые стёкла очков:

– Что это?

– Новое слово в науке! – воскликнул он.

Учёные мельком прочитали текст:

– Ересь! – махнул рукой Анатолий Степанович, доктор биологических наук, вот уже 50 лет руководившей лабораторией в НИИ.

– Почему? – оторопел молодой человек.

– Потому что это не доказано и доказано быть не может, – ответил Андрей Александрович, заместитель заведующего лаборатории.

– Но……, – попробовал было возразить начинающий исследователь.

– Молодой человек, если хотите серьёзно продвинуться в науке, оставьте эту тему, возьмите что-нибудь обычное. Известности Вам это не принесёт, денег тоже, а в научном мире такие вещи вообще не любят – описанный способ лечения слишком простой, можно даже сказать, примитивный. Вы хотите спросить, чем объясняются факты исцеления в прошлом? Во-первых, они не доказаны, а, во-вторых, тогда были совсем другие условия – экология, качество продуктов. Конечно, и травами лечились, но чтобы энергетикой деревьев….. Ерунда!

– А если я найду доказательства?

– Ищите, – усмехнулся заведующий. – Только, боюсь, для этого Вам придётся пройти пешком всю Сибирь – в наших деревнях старообрядцев Вы уже вряд ли найдёте, а если какие-то доказательства и есть, то только у них. Но, предупреждаю – это пустая трата времени. Кстати, имейте в виду, если Вы не приедете через год с нужной информацией, мы будем вынуждены Вас сократить – у нас ведутся серьёзные научные работы, и мы не можем тратить бюджет на Ваши непонятные, с позволения сказать, иссследования.

– Да и кому это нужно?, – пожал плечами его заместитель.

– Мне, – отрезал молодой человек.

Почти год Евгений расспрашивал знакомых, посылал запросы во все НИИ и архивы, изучал быт старообрядцев и искал их поселения, но информации, которую он собирал по крупицам, было явно недостаточно.

Примерно месяц назад молодой человек разговорился в поезде с пожилой женщиной, которая рассказала ему, что километрах в 20 от ближайшей станции раньше было поселение старообрядцев – её в детстве возили туда к лекарю. На вид женщине было лет 90, где было это поселение, она, конечно, не помнила, да и сложно было сказать, осталось ли оно вообще, но Евгений ухватился за эту ниточку. Он спешно поблагодарил женщину и выскочил из вагона, как только поезд остановился, напрочь забыв, куда собирался ехать до этого.

*****

…..И вот теперь он пробирался по лесу наугад – ему всё-таки удалось узнать у местных жителей, в какой стороне живут старообрядцы, но проводника так и не нашлось. Нельзя сказать, что Евгений шёл по точному маршруту или в полном неведении – начало лесной дороги было вполне заметным, но потом она стала сужаться и теперь тропинка едва угадывалась под ногами. Он брёл скорее по наитью, отчаянно веря, что где-то впереди находится то поселение, которое он так долго искал.

Скоро стало смеркаться. В порыве увлечённости молодой человек настолько далеко забрался в чащу, что до наступления ночи при всём желании не успел бы вернуться обратно. Кстати, каким образом это сделать, он не имел ни малейшего представления. Полностью погружённый в свои мысли, он просто шёл вперёд, что было, в общем-то, несколько безрассудно на незнакомой местности, и не подумал ни об обратном пути, ни о ночлеге. С ним и раньше такое случалось, но тогда он был в городе, где такие проблемы решались довольно быстро, а вот в лесу последний раз ему доводилось быть ещё ребёнком, и сейчас он решительно не знал, как себя здесь вести.

Вековые деревья устремлялись в темнеющее небо, их вершины скрипели, покачиваясь на холодном ветру, и где-то вдалеке размеренно ухала сова. Никогда ещё Евгению не было настолько не по себе. Он был совершенно один в самой чащобе дремучего леса, где уже давно не ступала нога человека. Его окружали лишь ночь, неизвестность и одиночество. Впрочем, насчёт последнего ему вскоре пришлось усомниться – путник заметил вдали зеленоватый едва различимый свет.

– Фонарь!, – обрадовался он. Но вскоре это свечение стало разрастаться и приближаться, стелясь по земле, и, когда оно было метрах в 10 от Евгения, у него за спиной вдруг раздался резкий треск.

Если последние 15 минут молодой человек стоял, не смея пошевелиться и изо всех сил стараясь стать невидимым, то этот звук явно придал ему решительности. Он сорвался с места и бросился бежать – нет, не куда глаза глядят, и вообще не куда-то, – просто отсюда. Он мчался, не разбирая пути, не оглядываясь назад, запинаясь о коряги, получая хлёсткие удары веток и мысленно проклиная тот день, когда решил податься на поиски доказательств, уверенность в существовании которых у него теперь таяла с каждой секундой.

Вдруг перед ним оказалась опушка леса, а посередине – маленький домик, в окнах которого приветливо горел свет. Это было похоже на чудо. Это было его спасением. Евгений даже не успел ещё раз испугаться и подумать, а стоит ли вообще туда идти – он подскочил к нему и стал со всей силы барабанить в дверь:

– Откройте!

Вскоре послышалось лёгкое поскрипывание половиц, шаги и лязг открывающегося железного засова. Дверь отворилась. Перед беглецом оказался статный мужчина лет 50, с длинной белой бородой и спокойным взглядом мудреца. Он был одет в льняные штаны и рубаху-косоворотку с вышитым воротом.

– Заходи, гостем будешь, – сказал он.

– Вы даже не спросите, кто я? – поразился Евгений.

– Ты – потерявшийся человек, – глядя ему в глаза, ответил мужчина, – Остальное позже.

Евгений зачем-то поклонился и зашёл в дом. Здесь всё было так, как на картинках из учебника по истории: красный угол, русская печка, деревянная мебель – стол и скамейки, навесной шкафчик. По стенам висели какие-то мешочки, под столом мирно дремала собака, и всё помещение освещалось лишь несколькими свечами, расставленными по комнате в плошках с водой.

– Вы меня просто спасли, – отдышавшись, начал рассказывать Евгений. – Там, в лесу…..

– Ложись спать вон туда, – прервал его хозяин, указывая на полати.

– Но….., – попытался было возразить он.

– Всё завтра, – ответил мужчина, – А сейчас пора спать. Главное, ты теперь в безопасности.

Молодой человек понял, что спорить бесполезно, да и после всего пережитого за день у него на это ни осталось ни желания, ни сил. Он с трудом забрался на деревянные доски под потолком.

– Ещё раз спасибо. Спокойной ночи.

– Утро вечера мудренее, – отозвался хозяин, всё это время с интересом наблюдая за нежданным гостем. – Доброй ночи, – сказал он с улыбкой, задувая последнюю свечу. И Евгений почувствовал, что эта ночь для него будет действительно доброй.

*****

– Уже проснулся? Давно пора бы.

– Который час?, – поинтересовался Евгений.

– Семь.

– А я думал, что после своих приключений просплю часов до 12, – он осторожно слез с полатей. – Странно – никакой усталости, хотя вчера я целый день лазил по бурелому.

– Лесной воздух исцеляет, – улыбнулся мужчина. – Как тебя зовут?

– Евгений. А Вас?

– Артём Кузьмич.

– Очень приятно.

– А вот теперь, Женя, садись завтракать – заодно и расскажешь, что же с тобой приключилось.

Это был простой, но, наверное, самый вкусный завтрак в жизни начинающего учёного: овсяная каша, молоко и ржаной хлеб.

– Где Вы берёте продукты – вокруг же ничего нет?

– За два километра отсюда есть деревня, я хожу туда раз в несколько дней.

– А почему же Вы туда не переедете? Каждый раз ходить такую даль –не ближний свет.

– Мне хорошо здесь.

Вместо чая хозяин принёс ароматный отвар трав, а к нему – целую миску свежего мёда. Он внимательно выслушал всю историю, которую поведал ему Евгений, а когда тот стал рассказывать о зеленоватом свете, улыбнулся.

– Почему Вы смеётесь? – обиделся молодой человек. – Знаете, как мне было вчера не по себе?

– Знаю, видел.

– Тогда что же здесь смешного?

– То, что ты испугался не опасности, а своих мыслей. Впрочем, мы всегда боимся того, что думаем, а не того, что есть на самом деле.

– Я Вас не понимаю.

– Ничего, сегодня после заката пойдём в лес вместе – поймёшь.

– Я больше ночью туда не пойду! – решительно заявил Евгений.

– Я смотрю, тебе понравился мёд? – прищурясь, с улыбкой спросил Артём Кузьмич.

– Очень понравился! – воскликнул молодой человек, зачерпывая очередную ложку лакомства. – Никогда вкуснее не пробовал!

– Тогда и в лес пойти придётся – без этих «светлячков» мёда в моих ульях нам будет не добыть.

Женя ровным счётом ничего не понимал, да и отправляться в лес по темноте ещё раз ему категорически не хотелось.

– Может быть, сходим сейчас? – робко спросил он.

– Нет. Только ночью.

У Евгения начали закрадываться сомнения, что этот человек – не старовер и не отшельник, как он думал поначалу, и что с ним вообще надо быть осторожнее. Это вполне логично – опасаться того, кто заманивает пойти в лес ночью – решил юноша, и стал обдумывать, как бы ему сбежать отсюда.

– А почему не днём? – спросил он, стараясь не подавать вида.

– Потому что со своими страхами надо бороться, – ответил хозяин.

*****

Может быть, Женя и сбежал бы при первом удобном случае, а таких за день было не мало – мужчина за ним не следил и неспешно занимался своими делами. Но молодой человек сильно повредил ногу и не мог быстро передвигаться. С утра он этого не заметил, а когда вышел на улицу, понял, что не в состоянии даже нормально ходить.

– Ничего особенного, обычное растяжение, – сказал хозяин, осмотрев ногу.

– Вы врач? – удивился юноша.

– В каком-то смысле, – ответил он. – Во всяком случае, был.

– Расскажите, Артём Кузьмич!

– Это долгая история, тебе будет неинтересно, – нехотя сказал тот. – Да и мне тоже. А эту хворь мы быстро прогоним, – и вышел за дверь.

Евгений понял, что, наверное, не стоит лезть к нему с расспросами. Ему даже стало стыдно за свои мысли относительно побега, но всё же его мучали два вопроса: кем был его новый знакомый и как он собирался вылечить сильное растяжение безо всяких лекарств?

День прошёл спокойно. Молодой человек подружился с собакой хозяина – серой дворнягой по кличке Буян. Юноша не отходил далеко от дома и старался по возможности помогать хозяину с делами – во-первых, чтобы отблагодарить за гостеприимство, а, во-вторых, чтобы послушать его рассказы. Артём Кузьмич оказался очень мудрым и разносторонним человеком, прекрасно разбирался в биологии, медицине, истории, психологии и литературе. Он очень интересно рассказывал про древние методы лечения и целебные травы, рассуждал о человеческой природе и обществе, и на память зачитывал целые страницы из разных книг. Евгений несколько раз пытался спросить его о самом главном, что его волновало – об энергетике деревьев, но каждый раз в последний момент отказывался от этой мысли.

Хозяин принёс небольшой кусочек бересты, который Женя надел на повреждённую щиколотку. Через некоторое время этот «браслет» свернулся, плотно обхватив ногу, и, по словам мужчины, должен был не только зафиксировать её, но и значительно ускорить выздоровление.

– Сомнительно, – подумал Евгений, – но попробуем. Заодно проверим народные методы лечения в действии.

После всего пережитого он готов был отказаться от своей затеи поиска доказательств и теперь только ждал подходящего времени, чтобы вернуться домой.

Когда солнце стало клониться к закату, Артём Кузьмич засобирался в лес:

– Пойдём! – сказал он гостю.

– Я не могу идти быстро и не хочу доставлять Вам неудобство. Я, наверное, лучше останусь здесь.

– А мы никуда не торопимся, – мужчина подошёл к двери и обернулся. – Боишься? – с улыбкой спросил он.

– Немного, – смутился юноша.

– Это хорошо.

– Почему?

– Потому что отсутствие опасений – это не смелость, а безрассудство.

– Что же тогда смелость?

– Осознание своего страха и умение с ним справляться, – Артём Кузьмич взял стоявшую у входа корзину. – Идём!

*****

Уже почти совсем стемнело, и очертания леса стали сливаться с ночным небом. Мужчина уверенно шёл вперёд, почти не глядя под ноги, как будто знал здесь каждую травинку, встречающуюся на пути. Евгений едва поспевал за ним, но решил не показывать усталости – ему и так было неловко за своё малодушие. Буян крутился рядом с путниками, виляя хвостом и время от времени радостно полаивая. Такое спокойное поведение собаки отчасти успокаивало юношу – если животное не настораживается, значит, опасаться нечего.

Через некоторое время они вошли в лес. Здесь всё было также, как вчера: едва различимые коряги, скрип деревьев и уханье совы, и к Евгению стало возвращаться чувство тревоги.

– Мы далеко пойдём? – спросил он.

Родственные души

Вот уже третий месяц Вячеслав проводил за мольбертом долгие дни и бессонные ночи в попытке превзойти самого себя. Он поставил перед собой довольно амбициозную цель – написать свою лучшую работу, которая не просто затмит все другие, нет – которая будет несравнима со всеми предыдущими. Долгие часы поиска, абсолютная отрешённость от мира, погруженность в творчество, когда, казалось, он нашёл то самое вдохновение, но в итоге – мучительное недовольство результатом – и ещё один лист летел в дальний угол комнаты.

– Но это же гениально! – восторгались друзья.

– Это никуда не годится! – злился на себя автор.

За 28 лет работы он встречался со многими художниками, перепробовал множество самых разных техник и теперь, казалось, владел каждой из них в совершенстве – так, по всяком случае, о нём говорили. Он был признанным талантом, практически гением своего времени, но всегда сторонился этого звания. И чем больше им восхищались, тем больше он уходил в тень.

– Творческий человек – сложная натура, – пожимали плечами люди и устраивали очередной фуршет в честь его очередной награды, который он в очередной раз пропускал.

Надо сказать, что и награды получать он не любил – ему претила сама обстановка, которая неизменно сопровождала подобные мероприятия – какая-то нарочитая идеальность во всём – от платьев до улыбок. На них всё и всегда было правильно, и именно поэтому, с его точки зрения, ошибочно – там нельзя было найти ничего настоящего. Все премии получал за него один из немногих близких друзей, музыкант, который за годы работы несколько привык к торжествам, хотя тоже их не любил. В газетах писали: «Гению простительны странности, и мы с пониманием относимся к этому», Вячеслав читал это и усмехался – он не нуждался в их прощении. Самой главной его целью было писать картины – творчество занимало всю его жизнь, было самой его жизнью. Критики отмечали «необыкновенную лёгкость», «удивительное сочетание красок», «смелую эклектику техник», журналисты то и дело спрашивали, где он берёт эксклюзивные кисти и краски для своих работ, а коллеги пытались повторить его манеру написания картин. Он не молчал, но и не пускался в объяснения – просто не видел смысла. Иногда одновременно с ним работали сразу несколько художников, но что интересно – все писали, вроде бы, одно и тоже, самые бойкие даже вставали рядом с Вячеславом, повторяя за ним каждый взмах кисти, но в итоге у них получалась просто картина, а у него – запечатлённое мгновение. И в этом мгновении было всё, что окружало их в этот момент – казалось, даже запахи и звуки были сохранены в мельчайших деталях.

– Как Вы это делаете? – в расстроенном восторге восклицали они.

– С удовольствием, – отшучивался художник, не пытаясь больше ничего объяснить. «Всё равно они не поймут», – думал он. И в чём-то был прав.

Поначалу мастер рассказывал, что не стремится отразить все нюансы, а старается почувствовать атмосферу и передать эмоции и ощущения от её созерцания. Но после нескольких вопросов «Как выбрать подходящую технику?» или «Как определить правильное количество краски»? перестал это делать. У него был только один ответ: «Никак. Это надо почувствовать», но он бы вряд ли устроил спрашивающих.

Ему прощались и смелые эксперименты, и отчуждённость, когда он с головой уходил в работу и никого к себе не пускал. Все знали – после затишья художник представит миру новое великолепное творение. Вячеслав ценил такие моменты, потому что именно тогда его наконец все оставляли в покое, и он мог чувствовать мир вокруг. Он мог чувствовать каждую струну своей тонко настроенной души. Он мог чувствовать самого себя…..

*****

Солнце медленно поднималось из-за горизонта, освещая мастерскую золотисто-бархатным светом. Вячеслав открыл глаза – он задремал лишь под утро, обессилев от усталости и изнеможения. Ещё одна бессонная ночь, ещё десяток скомканных листов, ещё несколько выжатых тюбиков краски. «Всё. Я больше не…», – подумал было художник, но прервал мысль, не позволив её закончить. «Творческий кризис. Ничего, бывает, – уговаривал себя мастер, – главное – продолжать работать и сюжет появится сам». Он помолчал немного, и, глядя на разбросанные листы бумаги вокруг, вздохнул: «По крайней мере, хотелось бы в это верить».

Однако с каждым днём былая уверенность таяла всё быстрее. Его замысел – написать идеальный женский портрет – казалось, рассеивался с приходом очередной натурщицы. Их было много: профессиональных моделей и простых любительниц искусства, молодых девушек и умудрённых сединами женщин. Но ни в одной из них не было того, что он искал.

– Ты стал слишком капризен, Слава, – обиженно говорил его знакомый, проводив очередную даму за порог, – я тебе такую дорогую натурщицу привёл – ты на неё даже толком не взглянул.

– А я читаю по глазам.

– Ты хоть успел заметить, как она безукоризненно одевается и держится? – возмущался Эдуард.

– Красоту женщины определяет не дорогой внешний вид, а тот взгляд, который дорогого стоит, – парировал художник.

– С тобой бесполезно разговаривать, – устало вздыхал тот, – ты сам не знаешь, чего хочешь.

– Не знаю, – соглашался Вячеслав. – Но всё равно приведи сюда ту женщину, с которой я смогу написать идеальный портрет.

Эдуард молча разводил руками и, задумчиво нахмурившись, отправлялся домой, снова перебирая в памяти имена знакомых девушек. Он относился к мастеру с огромным уважением и старался помогать ему, как мог, хотя и не всегда понимал его идеи.

…..«Сварю кофе и снова за работу», – подумал Вячеслав, пытаясь стряхнуть с себя сонливость и усталость. Он давно потерял счёт времени и работал неистово, с каким-то отчаянным напором, как будто от этого зависела скорость написания картины. На самом деле она не зависела ни от чего, – и он это знал – только от вдохновения, которое до сих пор не появлялось. Но художник не откладывал кисти, может быть, именно поэтому – процесс занимал его полностью, не позволяя слишком погружаться в размышления о том, почему первый раз в жизни у него не получается сделать то, что он задумал.

Слава стоял посреди мастерской, оглядывая стены, увешанные набросками, эскизами и картинами. Он вспоминал о том, как мальчишкой рисовал всем, что попадалось под руку – карандашом, красками, ручкой, углём, даже зубной пастой. Ему было неважно, на чём – на бумаге, обоях или заборе – главное – рисовать. Тогда взрослые возмущались: «Он так все вещи перепортит. Что вы ему позволяете?!», а родители понимающе улыбались и покупали ещё одну упаковку краски и новый альбом. Они всегда его поддерживали и верили в него – может быть, даже больше, чем он сам – и именно им мастер был обязан тем, чего достиг сейчас. А вот в женщинах он такого понимания не находил.

– С тобой невозможно разговаривать ни о чём, кроме красок! – бросила одна из них, хлопнув дверью.

– Ты проводишь у мольберта больше времени, чем со мной! – ругалась другая. – Выбирай: или мастерская, или я!

И Вячеслав молча уходил к своим картинам, не в силах объяснить, что любит и её, и работу – одинаково сильно, и всё-таки по-разному – ни одна женщина не могла этого понять.

– Может быть, идеальный портрет вообще не может существовать? – раздумывал мастер, потягивая крепкий горячий кофе. – Ведь для того, чтобы его создать, нужна идеальная женщина, а таких, наверное, не бывает…..

– Красивые картины Вы пишете. Чувственные, – раздался с улицы звонкий женский голос.

Художник обернулся. Около окна стояла юная девушка в лёгком бело-голубом платье, с лукошком спелой малины и букетиком полевых цветов в руках. Её светлые волосы струились по загорелым плечам, а ясные глаза излучали какую-то особую мягкость и доброту. Она улыбалась открыто и нежно, и, казалось, что эта улыбка обращена даже не к собеседнику, а сразу ко всему, что её окружало.

– Да, наверное….. То есть, спасибо….. – слегка растерялся Вячеслав, но тут же опомнился. – Присоединитесь ко мне? – спросил он, указывая взглядом на чашку.

– С удовольствием! – отозвалась незнакомка.

Через несколько минут они уже сидели в мастерской, наполненной запахом краски, ароматами кофе, свежих ягод и благоухающих цветов. Девушка разглядывала картины – не с любопытством, присущим её возрасту, а с каким-то глубокомысленным созерцанием, она словно смотрела не на рисунок, а на его сущность. Мастер с удивлением молча наблюдал за ней: было что-то невероятно притягательное в том, как она изучает его творения, и он поймал себя на мысли, что ждёт её комментариев с замиранием сердца, и что это мнение для него почему-то гораздо важнее мнения самого уважаемого критика.

– Интересно, – задумчиво сказала она наконец.

– Что именно? – спросил художник. Он старался казаться спокойным, но его голос предательски подрагивал.

– Вы пишете не картины, а мгновения – за всю свою жизнь я ни разу такого не видела.

– За все 18 лет? – с доброй иронией сказал мастер.

– За 20, – с улыбкой ответила девушка.

– И как же зовут юную ценительницу прекрасного?

– Елена. А Вас?

– Очень приятно. Вячеслав.

– Мне тоже.

Девушка встала с плетёного кресла и подошла к мольберту, где был очередной незаконченный эскиз. Она бросила взгляд на груду скомканных листов в углу комнаты:

– Творческий кризис?

– Да, в некотором роде.

– Это хорошо.

– Что же тут хорошего? – удивился мужчина.

– Есть возможность отдышаться и набраться сил перед чем-то значимым.

– Ты так думаешь?

– Я знаю.

– Ничего, если я буду называть тебя на «ты»?

– Пожалуйста, – улыбнулась Елена.

– А у тебя бывают творческие кризисы?

– Конечно. Они почти у всех бывают.

– И что же ты с ними делаешь? – прищурившись, спросил Вячеслав. «Почему я ищу совета у молоденькой девушки, которая ещё ничего толком не понимает в этой жизни?» – удивлённо думал он.

Елена пожала плечами:

– Ничего. Просто жду.

– Помогает?

– Да.

– И что же мне нужно делать? Тоже подождать?

– Нет, работать, может быть, даже больше, чем раньше.

– Да куда уж большое! – почти возмущённо воскликнул художник, вскочив с кресла. – Ты даже представить себе не можешь, сколько времени я провожу с кисточкой в руках!

Елена улыбнулась:

– Я говорю про работу души.

*****

Несколько минут Вячеслав боролся с собой и своими сомнениями – выпроводить гостью или продолжить разговор? Он смутно понимал, что она права, но не хотел себе в этом признаваться. Ему давно казалось, что в его работах недостаёт чего-то важного, но он боялся даже подумать о том, о чём сказала Елена. Наконец он собрался с духом:

– Почему ты думаешь, что я пишу картины, не вкладывая в них душу?

– Я этого не говорила. Наоборот, Ваши картины очень эмоциональны. Правда, это, в основном, портреты, и почти нет пейзажей. А жаль – в них Ваш талант раскрылся бы по-новому.

– Никогда не умел писать природу – я лучше чувствую людей. Но если ты говоришь, что картины эмоциональные, тогда я тебя не понимаю, – вздохнул художник и устало опустился в кресло, – что же в них не так?

– Вы действительно хотите знать моё мнение? – слегка приподняла брови собеседница.

– Да. Хочу.

– Хорошо. Вы пытаетесь найти красоту или идеал – не знаю, что именно, что-то особенное – в окружающих, а должны искать в себе, как всегда это делали.

– Откуда ты знаешь, как я всегда делал? – удивился Слава.

– Вижу – по Вашим картинам это понятно.

– Это даже не все критики замечают.

– Просто многие из них оценивают вещь, а не смысл, и судят по формальными признакам, а не по своим ощущениям.

– Почему? – заинтересовался мастер.

Девушка пожала плечами:

– Наверное, им так удобнее. Гораздо проще составить список требований и потом только ставить галочку: «подходит/не подходит», чем пытаться почувствовать и понять каждое произведение. К тому же их мнения могут не совпадать, а отстаивать свою точку зрения способен не каждый, потому что не каждый в ней уверен. Кстати, по той же причине для людей так важны громкие должности и «почётные» звания. Хотя, если задуматься – это просто несколько слов, которые они могут ставить рядом со своей фамилией, и которые не всегда используются заслуженно. Но люди относятся к ним с трепетом, даже с подобострастием, потому что эти слова отражают – или должны отражать – мнение общества, мнение большинства. И они признают его как истину, потому что не доверяют себе и своему суждению, да и не у всех оно есть. Немногие имеют свою точку зрения, но ещё меньше тех, кто имеет смелость в этом признаться.

– Где ты нашла такие выводы? – поражённо спросил Вячеслав.

– В своих размышлениях, – ответила Елена.

– Необычные размышления для 20-летней девушки.

Она мягко улыбнулась:

– Возраст измеряется не количеством прожитых лет, а количеством приобретённого и, главное, понятого опыта.

– Тогда, видимо, ты даже старше меня, раз так много понимаешь, – усмехнулся художник.

– Ошибаетесь. Я почти ничего не понимаю.

*****

«В этой девушке есть что-то удивительное, чего я никогда не встречал раньше в людях, – думал Вячеслав после её ухода. – В ней поразительно сочетаются мягкость и решительность, открытость и замкнутость. Елена словно создана из противоречий, и в то же время она – самый гармоничный человек, которого мне доводилось видеть».

Художник размышлял, гуляя по берегу реки и глядя на кристально чистую воду, играющую солнечными бликами. В этот день он не брал в руки кисти. Он не мог сидеть дома, ему просто необходимо было куда-то выйти, чтобы остаться наедине с собой: так бывает после встречи с некоторыми людьми – в душе вдруг появляется нечто необъяснимое, важное и очень хрупкое, что хочется непременно сохранить, потому что мы чувствуем – именно это станет для нас новым источником силы, когда все остальные иссякнут. Именно это поможет нам продолжать идти вперёд и покорять новые вершины. И именно этого нам обычно так не хватает…..

Солнце начинало опускаться за неровный горизонт леса, окрашивая небо в кисельно-сиреневые цвета. Воздух словно замер, вобрав в себя все переливы уходящего дня, и природа застыла в таинственном ожидании ночи. Вячеслав очень любил такие минуты – тогда он особенно тонко ощущал всё, что его окружало, и в звенящей вечерней тишине прислушивался к себе, стараясь уловить каждую новую грань эмоций, которую потом неизменно переносил на холст. Он не знал и не понимал, как это работает, да и не пытался понять – он просто нашёл для себя особое время, когда появляются особые идеи и зарождаются особые чувства…..

Домой он вернулся уже за полночь. Спать ему совершенно не хотелось. Художник вошёл в свою мастерскую, залитую лунным светом и подошёл к мольберту. На нём был всё тот же холст с недописанной картиной. Несколько мгновений Вячеслав смотрел на него в задумчивости, и вдруг резким движением отбросил в сторону. Схватив первый попавшийся белый лист, он начал работать – страстно и увлечённо, не останавливаясь ни на минуту, забыв про всё и полностью погрузившись в творчество. В этом отчаянно счастливом порыве слились воедино все душевные волнения и терзания, бессилие и вдохновение, спокойствие и яркие эмоции, не дававшие ему покоя последние несколько месяцев…..

Когда Вячеслав отложил кисть, за окном уже загорался рассвет. Первые лучи солнца коснулись холста, и только в этот момент он понял, что всё это время даже не осознавал, что именно пишет. Художник отступил на шаг от мольберта и взглянул на картину. Это была летняя гроза.

*****

– Делай, что хочешь, но найди мне её!

– Как я это сделаю, если ты ничего не рассказал мне об этой девушке? – удивлённо возмущался Эдуард.

– Елена. Её зовут Елена.

– Исчерпывающая информация.

– Не издевайся! – раздражённо сказал мастер, но через несколько секунд успокоился. – Извини. Просто я места себе не нахожу.

С того дня прошла уже неделя, но Лена больше не появлялась. Вячеслав ждал её прихода каждый день, бросался к окну при малейшем шорохе, доносившемся с улицы, но девушка так и не пришла.

– Неужели я её чем-то обидел? – мысленно ругал он себя. – Почему она ничего не рассказала про свою жизнь? Самолюбивый эгоист! Я весь день говорил о себе, о живописи, но не задал ни одного вопроса о ней. Где теперь её искать?

А найти Елену стало для него необходимостью. Ему нужно было увидеть её ещё раз, ещё раз с ней поговорить. Зачем, он и сам не знал, но без этой встречи уже не мыслил себя как художника. Его «Летняя гроза» за несколько дней стала самой обсуждаемой картиной, и её фотографии не сходили с первых полос газет. Журналисты теперь не донимали его вопросами, как ему удалось написать новый шедевр – они привыкли, что он ничего не хочет им рассказывать. Но в этот раз он не смог бы им ответить, даже если бы захотел – Вячеслав сам этого не понимал. Может быть, для этого он и искал встречи с Еленой – где-то в глубине души художник надеялся, что она сможет ему это объяснить. И, кажется, он наконец-то нашёл идеальную натурщицу для воплощения своего замысла об идеальном портрете.

– Сдалась тебе эта девушка! Что ты к ней привязался? Влюбился, что ли? – хитро подмигнул Вячеславу Эдуард.

– Дурак! – бросил тот. – Ты ничего не понимаешь!