Kitobni o'qish: «Исчезновение Под Небесами»

Глава

Холодный рассвет медленно расправлял свои ледяные крылья над бескрайним тибетским нагорьем, где снежные пики, словно клыки древнего зверя, царапали бледно-розовое небо. Воздух был таким разреженным и пронизывающим, что — одно неосторожное движение, и дыхание сорвётся, унесённое ледяным ветром в бездонные ущелья.

Инспектор Международного бюро культурного наследия Алексей Корнев стоял у края обрыва и смотрел на древний монастырь Друк-Ринпоче. Он приехал сюда по просьбе местных властей — исчез известный тибетолог, профессор Лэндон Хейл. Оставленная им записка состояла всего из двух слов: «Они близко».

Алексей глубоко вдохнул морозный воздух. Внизу, словно вырезанный из камня, стоял монастырь. Слишком тихий. Слишком неподвижный. Даже для этих мест.

Прошлой ночью в нём нашли следы взлома — редкость для Тибета, где люди чаще боятся духов, чем преступников. Но то, что увидел прибывший утром патруль, напугало даже закалённых монахов.

— Инспектор Корнев? — тихий голос прозвучал у него за спиной.

Алексей обернулся. Перед ним стоял молодой монах в красной одежде. Лицо спокойное, но в глазах — беспокойство.

— Я Лхамо. Настоятель просил сопровождать вас. — Он поклонился. — В монастыре произошли вещи, которые… трудно объяснить.

— Попробуйте, — сказал Алексей.

Лхамо колебался, затем произнёс:

— На стенах храма появились символы. Очень древние. Их не наносили наши монахи. А ещё… — он замялся. — Мы слышали ночью шаги. Но когда пришли проверить — никого не было.

Алексей взглянул на тёмные ворота монастыря.

— Покажите мне всё, — сказал он.

Внутри монастыря был полумрак. Лучи восходящего солнца едва пробивались сквозь узкие оконные проёмы, оставляя на каменном полу длинные полосы света. Воздух пах масляными лампами, сухими травами и чем‑то ещё — пряным.

Лхамо повёл его по длинному коридору.

— Следы взлома — в хранилище свитков, — сказал он. — Но самое странное… вы увидите сами.