Kitobni o'qish: «Ненавижу космос»

В 2050 году Земля вступила в межгалактический альянс как равноправный партнёр.

Полёты на другие планеты не редкость, но пока ещё недоступны широкой общественности.

ЧАСТЬ I

Глава 1

Ранним солнечным утром на университетской площади собрались неугомонные студенты. Они стояли с громоздкими рюкзаками и туго набитыми чемоданами, готовые отбыть в любую минуту. С беспокойством поглядывали на пустое возвышение, ожидая решения комиссии, надеясь, что их имена назовут.

Никто не знал, по каким критериям отберут пятнадцать счастливчиков. Они будут учиться по программе студенческого обмена в лучших университетах галактического альянса.

Приглашения получили шестьдесят претендентов из разных уголков Земли. Каждый из стоящих здесь жаждал услышать своё имя. Что тут делаю я – не пойму.

Десять лет назад, когда первые инопланетяне сошли на Землю с мирной миссией, наш мир буквально сошёл с ума: по телевизору только о них и говорили, в книгах о них писали; во всех университетах стали востребованы специальности, связанные с космосом, а остальные оказались в меньшинстве и вдруг стали непопулярными.

«Ау! Очнитесь! Нам ведь придётся жить здесь – на Земле!»– хотелось мне кричать обезумевшему миру.

Мой одинокий голос заглушила космическая пропаганда по всем возможным источникам информации. От мысли, что скоро можно будет летать на другие планеты так же просто, как на самолёте в другую страну, мир был в эйфории.

Протестуя против космической политики, я поступила на факультет, ничем не связанный с космосом – медицинский. Своё будущее связывала только с Землёй, поэтому не смотрела телевизор, не читала ничего, связанного с другими планетами; не знала о них ровным счётом ничего.

Закона подлости никто не отменял, и он проявился во всей красе. В один прекрасный день открыла почту, а там меж разных писем – официальное письмо с межгалактическим адресом, помеченное красным и подписанное электронной подписью. Как полагается, ввела свой идентификационный номер и открыла приглашение. Прочла. Приличных слов не нашлось.

Почему выбрали меня? Об этом мечтает почти каждый студент Земли. Почему из огромного числа желающих выбрали ту, которая больше всего на свете этого не хотела?

Перечитав сообщение несколько раз, с облегчением вздохнула: пока что я только претендентка. Может, пронесёт.

Счастливчиков выберут только через три дня. К письму прилагались билеты и было указано, что в назначенную дату я должна прибыть по указанному адресу, с вещами, готовая к немедленной отправке.

И вот я прибыла на место назначения, стою на площади среди нетерпеливых студентов, с громоздким рюкзаком на моих хрупких плечах – и с надеждой, что меня не выберут. Была бы возможность отдать своё приглашение другому – отдала бы без раздумий …. Однако условия конкурса это не предусматривают.

Всё стихло. На мгновение даже птицы перестали щебетать. Наступила звенящая тишина. Только непослушный ветерок бродил среди напрягшихся студентов, развевая их волосы, не соглашаясь с неожиданной паузой.

На возвышение поднялись трое мужчин в чёрных костюмах. Напряжение нарастало, все взгляды были устремлены на комиссию.

– Поздравляю всех собравшихся, – начал один из них. – Все земляне надеются, что это поможет нам влиться, как полноправному партнёру, сделать огромный шаг в межгалактический…

И бла-бла-бла, ну как всегда, дифирамбы альянсу и инопланетянам. И чего им дома не сиделось? Какого чёрта припёрлись к нам? Места им, что ли, мало в своих галактиках?

Над площадью, как огромная туча, повисла летающая тарелка, заслоняя голубое небо над нашими головами.

– А теперь долгожданное решение комиссии альянса. Вот пятнадцать счастливчиков…

Народ на площади ощутимо напрягся, все озирались по сторонам. Сверху один за другим стали опускаться лучи: едва такой луч освещал счастливчика, тот мгновенно исчезал.

Стою в тени и тихо молюсь: только не меня! Прошу, только не меня!

Боязливо озираюсь на спускающиеся лучи – то слева, то справа, спереди, сзади, – вздрагивая каждый раз, как луч опускался неподалеку, не зная, могу ли вздохнуть с облегчением. Нервы натянуты как струны, до предела, не расслабиться ни на секунду.

Меня ослепляет луч.

Нет! Только не это!

Съёжилась от ужаса, как будто это меня спасёт. Растеряно осмотрелась по сторонам, поймала несколько завистливых взглядов. Краем глаза заметила, что рядом стоящий парень тоже освещён и смотрит на меня с надеждой, не понимая, кого же из нас выбрали. Как за соломинку схватилась за последний шанс, что это парень выбран, пугливо отпрыгнула в тень. Попыталась убежать от луча, но он как будто прилип ко мне, как банный лист к… ну, и так понятно.

По телу пробежал холодок осознания – подтвердились мои самые страшные опасения.

Мне конец! Как я буду среди них жить? Ведь я ничегошеньки о них не знаю.

Луч втянул меня наверх.

Я оказалась в светлом помещении, среди излучающих непомерное счастья студентов. Вот только их радости я не разделяла, скорее наоборот – мне хотелось кричать от безнадёги.

– Прошу внимания! – раздался голос неизвестно откуда, – следуйте за указателями, они приведут вас в жилой сектор. Разойдитесь по каютам, покидать их запрещается до специального сообщения.

Студенты расстроено зароптали.

А на что они рассчитывали, а? Что вокруг них будут прыгать инопланетяне? Пф-ф… наивные.

Засунула руки в карманы джинс, ожидая, пока ропщущая толпа продвинется. По бокам засветились указательные стрелки, и мы гуськом пошли вглубь серого коридора. Дошли до жилого корпуса со множеством дверей по бокам. Каждый выбрал себе каюту, поднёс запястье к сканеру замка. Он считал чип, который вживляют всем жителям Земли при рождении.

Дверь отъехала в сторону. Ну что ж, пока неплохо. Везде серо-синие цвета, откидная кровать, столик, стул. Не большой, но вместительный стенной шкаф. Головизор, надеюсь, подключен к межгалактической сети. За незаметной дверью – ванная комната.

Сбросила с плеч тяжёлый рюкзак, сняла джинсовую куртку и всё спрятала в шкаф. Легла на кровать и уставилась невидящим взглядом в потолок, пытаясь собраться с мыслями.

По дороге сюда я лелеяла надежду, что меня не выберут, что вернусь домой и продолжу своё жалкое существование: пройду практику, найду работу, но самое главное – буду на Земле. В привычной и родной обстановке, в окружении знакомых людей. Людей, а не невесть кого. А теперь… Что меня ждёт впереди?

Лечу с инопланетянами, на неизвестную планету; вернуться смогу не раньше, чем через два года, когда завершу обучение там. Интересно, там – это где? Мне ведь даже не сообщили, куда везут, какие там условия, какие инопланетяне? Я ведь о них ничего не знаю. И знать вообще-то не желаю, но теперь придется узнать – иначе я там пропаду.

Да наверняка пропаду. Я не особо общительная, не зарегистрирована в социальных сетях. У меня нет сотни друзей, как у большинства пользователей сети. Есть парочка реальных, зато надёжных.

Как я там проживу два года без своей лучшей подруги Дианы, без наших вечерних посиделок? Мы вместе выросли, вместе играли в одну и ту же виртуальную игру, слажено проходили уровень за уровнем. Когда я сделала роковую ошибку, она единственная меня поддержала и помогла это пережить.

А кто мне поможет на другой планете? Никто. Могу рассчитывать только на себя, на свои силы и знания. А знаний, особенно об инопланетных наших братьях, мне остро не хватает. Так что хватит нюни распускать, надо браться за дело.

Включила головизор. Передо мной повисла голограмма, подключение к сети было активно. Так, надо поискать информацию об инопланетянах, мне же с ними жить два долгих года. Господи за что?

Я даже не знаю, на какую планету лечу, почитала бы о ней. А теперь придётся обо всех. Ввела в поисковое окно «жители галактического альянса».

Чтоб их куда!.. Откуда их так много?

По телевизору постоянно говорили о жителях других планет, но я честно пропускала всё мимо ушей. Ведь я не планировала иметь с ними никаких дел. А тут на тебе! Приглашение. Как гром среди ясного неба. Разрушил все мои планы на будущее. Хотя какое будущее, когда я сама себя приговорила к пожизненному наказанию? Диана меня за это отчитывала, но я твёрдо решила, что должна понести заслуженную кару.

И вот жизнь в очередной раз сделала кульбит, а мне подстраивайся. Как сориентироваться среди множества рас? Хорошо хоть у всех есть общие черты: две руки, две ноги, одна голова; нет неясных форм жизни. Конечно, они отличаются ростом, количеством пальцев, цветом кожи. Тут было бы, чем заняться нашим расистам. Цвета кожи всех оттенков радуги; между прочим, белокожих меньше всего.

Внимание привлекла надпись «особенности общения различных рас».

Вот это да. Оказывается, и такие есть? Ну-ка, посмотрим.

«Каждая раса имеет свою специфику общения, поэтому обратите особое внимания на различия, чтобы не попасть в неудобное положение и не обидеть своим неведением гостя с другой планеты».

Открываю приложение, а там длиннющий список.

«Не прикасаться».

«Не подавать руки».

«Не смотреть в глаза…»

– Просим пристегнуть ремни безопасности, готовимся к гиперпрыжку, – сообщил безжизненный женский голос, прервавший моё знакомство с расами.

Рядом с кроватью зажглась стрелка, указывающая на откидное сиденье, которое я не заметила раньше.

Отключила головизор и сделала как велено. Я ведь не знаю, что такое гиперпрыжок и почему надо пристегнуться; лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Свет притух. Неожиданно меня вжало в сиденье, уши заложило. От неприятных ощущений зажмурила глаза и вскоре почувствовала, что из носа капает. Спустя какое-то время тот же голос сообщил, что можно отстегнуться. Фух! Вздохнула с облегчением. Надеюсь, такие прыжки будут нечасто.

Утёрла нос тыльной стороной ладони. Вот чёрт, кровь. Только размазала. Чуть приподняла голову, чтобы не капать на пол, и пошла исследовать ванную комнату.

Красные капли падали на белоснежную раковину. Обмыла лицо, скрутила тампоны из бумажных салфеток и засунула их в нос. Посмотрелась в зеркало – ну и видок у меня. Расчесала пальцами волосы цвета пшеницы, снова глянула на свое отражение – большие выразительные глаза цвета грозового неба, маленький курносый носик с торчащими из него белыми салфетками.

Надеюсь, эта межгалактическая поездка будет единственная. Что-то не хочется всю дорогу сидеть с тампонами в носу.

Уже собиралась снова прилечь на кровать и включить головизор, когда бездушный голос корабля сообщил:

– Внимание, студенты. Собрание на втором уровне, в зале для совещаний, через десять минут. Следуйте за указателями.

Ну наконец-то, получим хоть какую-то информацию. Выходя из каюты, вспомнила, что из носа торчат тампоны. Вот опозорилась бы! Быстренько сбегала в ванную, выбросила тампоны, окинула свое отражение придирчивым взглядом и поспешила в зал, где уже собирались счастливчики.

Белый зал, прямоугольный стол со стульями. Строгие линии, никаких картин и других элементов декора, только чёрное и белое. Во главе стола стоял солидный мужчина лет пятидесяти, с приплюснутым носом и опущенными вниз усами. Интересно, он человек? Присмотрелась к нему повнимательнее. Нет, с такими глазами точно не человек. Зрачки по контуру синие, внутри белые; выглядит странно, если не сказать – дико. Но я, как культурный человек, не пялюсь на него, а сажусь между двумя парнями.

Напротив устроилась привлекательная блондинка. Наши взгляды встретились, мы обменялись приветственными улыбками. Все друг друга рассматривали, оценивали. Я заметила, что парней больше, чем девушек. Все студенты очень разные: от китайцев, индийцев, африканцев до светлокожих скандинавов. Такое впечатление, что с разных уголков Земли собрали тех, у кого ярко выражены характерные национальные черты.

– Хочу поздравить первую группу студентов, – начал инопланетянин. – Меня зовут Тагарт, я буду вашим куратором и доставлю каждого из вас на нужную планету. Вас будут интегрировать по одному на разных планетах.

Все принялись озираться вокруг, ища поддержки. Всё-таки быть одному на чужой планете – стрёмно. Тем более мы там будем первыми землянами.

– Я понимаю ваше беспокойство, но если вы будет вместе со своими, то только с ними и будете общаться. Вам же необходимо интегрироваться в местное общество. Уверяю вас, что данная практика прошла испытание временем.

Ага, легко ему говорить. А если бы сам оказался на чужой планете, совсем один, без поддержки?

– Не волнуйтесь, у вас будут кураторы. Они помогут адаптироваться, при необходимости поддержат и объяснят всё, что будет нужно. Всё остальное зависит от вас самих.

Всё, я пропала!

Всё, что зависит от меня самой? Значит, ничего хорошего. Я ж на ровном месте нахожу проблемы! Ну или они меня, я ведь не виновата, что неприятности ко мне сами липнут.

– Есть и хорошая новость: языкового барьера у вас не будет.

Вот это да!

Все обрадовано переглянулись.

– Во время полёта каждому из вас вживят языковые импланты, лучшие в своём классе. Сможете понимать и говорить на пятнадцати языках галактического альянса. После процедуры понадобится два дня сна, чтобы ваш мозг адаптировался к большому приёму информации. В медкапсуле вы проведёте большую часть полёта.

Вот это да! Столько языков за два дня. Могли бы все знания так закачать, пока летим, и учиться не пришлось бы.

– После этого вы получите неограниченный доступ в комнату отдыха, спортивный зал и столовую, по остальным отсекам корабля просьба не слоняться. Вопросы есть?

– Скажите, сколько времени займёт полёт?

Он уставился на меня, такое ощущение что своими глазищами просканировал.

– Рина Пагуба, – назвал он моё имя. – Шесть суток, восемь гиперпрыжков, – ответил исчерпывающе, как будто прочёл мои мысли – именно гиперпрыжки меня больше всего волновали. Не хочется всё время сидеть с окровавленным лицом.

– Когда здесь кормят?

Спросила и опустила глаза. Как неудобно…Покраснела до кончиков волос.

Стыдно признаться, но я хочу есть. Летела пять часов, пересела на другой самолёт, там дали что-то не очень съедобное. Потом три часа в поезде, всухомятку жевала купленные на вокзале пирожки. Я не миллионерша, мне не по карману заказать в поезде или самолёте что-нибудь, кроме чая. После смерти бабушки, которая меня растила, еле выживаю с сиротского пособия и стипендии. Организаторы этого безобразия приложили к приглашению только билеты, а ведь и питаться чем-то надо. После бесконечных закусок хочется нормального горячего обеда. Надеюсь, здесь такой можно получить.

– После собрания сможете пойти в столовую, – успокоил куратор, всё ещё сканируя меня взглядом.

Интересно, какой он расы? Такое ощущение, что он читает мои мысли… Интересно такие возможности есть у инопланетян? Ну почему я ими совершенно не интересовалась? Теперь я перед ним словно открытая книга.

Как только нас отпустили, мы все, следуя указателям, направились прямиком в столовую. Парни по пути громко переговаривались, знакомились и делились впечатлениями.

Что можно сказать об увиденном помещении, громко именуемым столовой? Она меня разочаровала. Я надеялась, повара будут готовить на армию голодных студентов, а здесь просто-напросто аппараты питания, очень напоминающие наши земные закусочные. Да-а, ничего хорошего это не предвещает. Столько громких слов, что они летают в космос; а питаются-то жалким подобием еды из аппаратов.

Ну что? Делать-то нечего, выбирать не приходится. Встали в очередь. Выбираешь блюдо, его моментально разогревают, берёшь одноразовые приборы и достаёшь красиво упакованное горячее блюдо. Всё настолько просто, даже сказала бы – примитивно. Совершенно не то, что рассчитываешь увидеть на космическом корабле. Предполагалось, что они намного дальше шагнули в развитии, чем мы, ведь они-то давно бороздят просторы космоса.

Набрала себе полный поднос еды, огляделась, ища, куда бы присесть. Несколько компаний парней сидели у столиков, громко комментируя свои блюда, а в уголке устроились девушки. Вот туда-то я и направилась.

– Можно присоединиться?

Они дружно кивнули, некоторые уже ели.

– И как? – я указала взглядом на открытое блюдо.

– Значительно лучше, чем выглядит, но что здесь такое – не пойму. Но вкусно, – ответила худенькая девушка. – Меня зовут Лирена.

– Я Чау Ли, – представилась китаянка. А может, японка, не различаю я их.

– Я Каума, – это чернокожая девушка с дредами, связанными в хвост красным ярким платком.

– Ну а я, как вы уже слышали, Рина, – я улыбнулась своим новым приятельницам. Открыла своё блюдо – от него исходил умопомрачительный аромат. Попробовала. М-м-м… зря я ворчала, вкус как в лучшем ресторане, пусть я в такие сроду не ходила. Или я после всех сомнительных перекусов так реагирую на горячее блюдо?

– Девушки, на кого учитесь? – спросила Чау Ли.

– Я на инженера, – удивила нас Лирена. Я даже жевать перестала, разглядывая эту хрупкую Дюймовочку. Инженерия ей ну никак не идёт. Ей бы балериной быть.

– Я программист, – ответила Каума.

Потому и с дредами, один раз заплёл и о волосах больше вспоминать не надо. По-моему, их даже не моют, чтоб причёска не распалась. Практично, ничего не скажешь.

– Я изучаю медицину. А ты? – повернулась к Чау Ли.

– Историю.

– Вы что-нибудь знаете о расах и планетах, куда мы направляемся?

Все перестали жевать и уставились на меня.

Упс!

– Кто ж не знает? Об этом последние десять лет только и говорят. Надо быть глухим и слепым, чтоб не знать! – ляпнула Лирена.

О, это как раз обо мне. Я не глухая и не слепая, вот только всё как-то прошло мимо меня, подобную информацию я обычно пропускала мимо ушей. Кто ж мог предположить, что она мне понадобится? Да я даже в самом жутком кошмаре не могла представить, что полечу учиться на другую планету.

Сразу видно – девушки подготовились, им ничуть не страшно. А мне надо бы поспешить в свою каюту и погрузиться в изучение информации о других расах и планетах, иначе пропаду.

Интересно могли бы меня отослать за некомпетентность? С удовольствием этим воспользовалась бы.

– Кто-нибудь из вас думал над возможностью остаться? – подняла вопрос Каума.

Я аж закашлялась от такого поворота событий.

Какой «остаться»?! Я лететь не хочу, о чём речь-то?

– Если мне понравится, я останусь, – ответила первой Дюймовочка.

– Я не собираюсь возвращаться, – заявила Каума.

– Я точно останусь – если не на той планете, где буду учиться, то на другой. Меня на Земле никто и ничто не держит, – пояснила Чау Ли.

Все повернулись ко мне.

Я даже смутилась, но затем прочистила горло и ответила:

– Я обязательно вернусь.

Разумеется, тут же посыпались вопросы:

– Почему?

– У тебя парень?

– Не отпускает семья?

– О том, чтобы остаться, не может быть и речи. Я и лететь-то не хотела, – отрезала строго, подняла на девушек взгляд и ища поддержки – а её ни в одном глазу.

Они только переглянулись и больше ничего не сказали. Хорошо хоть пальцем у виска не покрутили.

Вот и познакомились!

На меня больше не обращали внимания. Если честно, я не расстроилась и обратила своё внимание на парней, которые группами расселись за соседними столиками. Среди них здесь настоящее разнообразие, не только по национальным чертам, но и по телосложению: высокие, низкие, хлюпики или гора мышц, толстые, худые.

Инопланетяне выбрали студентов, имеющих доминирующие черты. С определённым набором ДНК.

Интересно, какие доминирующие черты у меня? Среднего роста, не худая, но и толстой не назовёшь, русые волосы… В общем, среднестатистическая русская девушка.

Я ела, углубившись в свои размышления, пока вдруг тарелка не опустела. Подняла голову и обнаружила, что напротив меня осталась только Каума, уплетающая вторую порцию. Не я одна тут с хорошим аппетитом.

– Я удивилась, что ты не хотела лететь, – сказала Каума. – Не думала, что такие люди вообще существуют.

– Ну что ж, посмотри на вымирающий вид, – ответила я с сарказмом и удалилась.

Может, по-детски поступила, но бесит, что все пляшут под одну дудку. Бросить всё ради сомнительной возможности учиться на другой планете! Ведь ещё вопрос, где лучше.

Вошла в каюту, легла на кровать и закрыла глаза.

Господи, ну почему никто не верит, что можно не хотеть лететь на другую планету? Неужели так тяжело понять: всё, чего я хочу, это быть на Земле, на своей родной планете, в кругу знакомых людей. Мне неинтересны космос, инопланетяне и другие планеты.

Мой отдых прервало сообщение:

– Рина Пагуба, просим явиться в медотсек. Следуйте за указателями.

Раз просят, надо идти. Вышла из каюты, озираясь, пошла по высвечивающимся указателям. Коридоры слабо освещены, назвала бы это дежурным освещением, но когда я приближалась, свет становился ярче. Так по серому коридору дошла до медотсека. Поднесла запястье к сканеру, и дверь отъехала.

– Здравствуй, Рина, заходи.

Бледнолицый врач с пероксидного цвета волосами сидел у стола. Первый раз такого вижу – в смысле, не на картинке. Выглядит так, будто он напудрился белой пудрой. Если правильно помню, так выглядят жители Кватора.

– Здравствуй…

А как общаться с кваторцами, на них смотреть-то можно? А руку протянуть? Чё делать то?

Решила осмотреться. Пусть он думает, как со мной общаться, и ломает голову, что можно, а что нет.

Небольшая комната без оборудования. А где головизоры, где медкакпсулы? Как он собирается вживлять мне микрочип? Операционной не видно. Вопросительно посмотрела на него, забыв про все правила… Ну, если быть точной, то я их просто-напросто и не знала.

– Меня зовут Эрей, я вживлю тебе микрочип и присмотрю, чтобы всё прошло как надо. Идем, положу тебя в медкапсулу, – врач поднялся с места и повёл меня в только что открывшуюся дверь сбоку. – Вас много, за время полета надо успеть всем всё внедрить.

Вошли в просторное помещение, из-под потолка он спустил медкапсулу. Мы её называем стеклянным гробом, помните сказку о спящей красавице? Она как раз в таком спала. А чем этот отличается? Кроме обтекаемой формы, ну и, конечно, предназначения. Зная, как мне везёт, было бы хорошо, чтобы предназначение не изменилось….

– Что такое? – спросил врач, заметив мой выразительный взгляд.

– Ничего, – я глубоко вдохнула, ложась в гро…капсулу.

– Волнуешься?

– Да, не доверяю инопланетянам.

Он хмыкнул.

– Тебе придётся привыкнуть, на другой планете инопланетянкой будешь ты, – и, улыбаясь, закрыл крышку…капсулы. – Не переживай, я за тобой присмотрю.

Включились вентиляторы, на крышке отобразились данные моего организма, большую часть я понимала. Увидев мою заинтересованность Эрей спросил:

– Все значения понимаешь?

Указала пальцем на те данные, которые не знала.

– Это показатели мозговой деятельности. Можешь не волноваться, всё у тебя хорошо. А это, – он указал на числа в уголке, – показывает, как сильно ты волнуешься.

Меня накрыла волна смущения. Лежу красная как бурак, от головы до кончиков пальцев ног.

Показатели сильно подскочили.

Ладно уж, признаюсь, не люблю… Нет. Ненавижу, когда меня колют или делают какие-либо инвазии в моё хрупкое тело. Что моё – не троньте! Странно так думать, когда сама без пяти минут врач, ну, то есть медсестра, осталось только практику пройти. Надеюсь, они знают об изменениях в моей специализации. Не хочу объяснять причины таких перемен ещё и им. И оправдываться, почему, почти окончив интернатуру как хирург, вдруг всё бросила и перешла в медсёстры.

Волнение потихоньку отошло, и данные вернулись в норму. Врач начал процедуру.

– Сейчас почувствуешь давление в области Атлантного позвонка.

Интересно, это где? Начала вспоминать анатомию человеческого скелета и вспомнила, как на первом курсе мы логически вывели, где находится первый позвонок – тот который держит череп, как Атлант Землю.

– Вот и всё, – прервал мои мысли Эрей, проверяя показатели.

Меня залила волна облегчения. Хоть сама врач, не люблю всяких медицинских вмешательств. Самое главное, я не почувствовала дискомфорта, не говоря уже о боли.

– Сладких снов, – улыбнулся врач. Я почувствовала запах газа изофлурана, вдохнула несколько раз, и глаза сами закрылись.

Глава 2

– С возвращением, – улыбнулся Эрей, проверяя показатели моего состояния.

– Здравствуй, – ответила скрипящим, заспанным голосом.

– Твои показатели в норме. Можешь вставать и возвращаться в свою каюту, – он открыл медкапсулу, чтобы меня выпустить.

Не делая резких движений, встала. Потянулась, зевнула во весь рот.

– Кстати, пока ты спала, я прижёг лазером перегородку твоего носа, чтобы каждый раз, как меняется давление, не шла кровь.

Я замерла, не окончив потягиваться. Что?! Резко повернулась к нему.

Давно надо было это сделать, но я ведь упоминала, что не люблю никаких вмешательств в своё драгоценное тело? Всё откладывала. Хорошо, что он, ничего не говоря, это сделал, иначе я бы опять нашла себе оправдание. Теперь хоть не истеку кровью во время гиперпрыжков.

– Спасибо.

Он кивнул.

Я вышла из медкорпуса и сразу отправилась в столовую. Пить хотелось просто жуть как.

Столовая была полупустой, около одного столика в углу сидели двое мужчин в военной форме. Не думала, что с нами летят военные. Зачем они здесь нужны, ведь на корабле студенты. А может, это наша охрана?

Подошла к аппарату с напитками, взяла воды. Не отходя, жадно выпила, ладонью протёрла рот. Ещё хочу! Нажала кнопку «сок». В другом аппарате выбрала горячее; пока оно грелось, вернулась к аппарату напитков и взяла чаю. Тем временем в столовой никого не осталось, так что к столику шла в полном одиночестве.

Сытно поев, лениво поковыляла по длинному коридору в свою каюту. Чем заняться, когда вернусь в каюту? Надо бы продолжить знакомство с другими расами. Наверное, недолго осталось лететь, я ведь двое суток проспала. Значит, как минимум сутки в моём распоряжении.

Корабль резко дёрнуло, меня отшвырнуло в стену. Ударилась так, что, казалось, все внутренние органы прилипли к стене. Сжав зубы, громко втянула воздух; хотелось завыть от боли.

Что это было?

Растерянно глянула по сторонам: в длинном коридоре совершенно пусто. Никого, кто бы объяснил бедной напуганной студентке, что происходит. Ударенный бок болел; прижала его рукой и, кряхтя как старуха, поплелась дальше. Свет моргнул и погас. Остановилась как вкопанная.

Что происходит? Это, знаете ли, не смешно. Точнее, даже страшно.

Стою в кромешной темноте, держусь за стенку. Раздался страшный скрежет, как будто раненый зверь взвыл в предсмертной агонии. Кровь застыла в жилах. По позвоночнику пробежал мерзкий холодок. Ледяные тиски страха сжались на дрожащем сердце.

На нас напали? Подбили? Мы падаем?

В голове роятся мысли одна хуже другой. Понимаю одну простую вещь: я где-то в космосе, стою напуганная в тёмном коридоре, совершенно одна, не имею ни малейшего представления о происходящем.

Я не трус, но я боюсь.

Очень боюсь.

И вообще где все? Ведь на корабле были же эти… люди или нелюди, но ведь были! Вокруг темно, хоть в глаз коли. Страх проникает под кожу, не пропуская ни сантиметра, и медленно овладевает телом.

И как заорёт сигнализация! Я подпрыгнула от страха. Включился оранжевый аварийный свет, и бездушный женский голос корабля сообщил:

«Герметизация первого сектора повреждена, срочно покиньте сектор, сектор закрывается. Герметизация четвёртого сектора повреждена, срочно покиньте сектор. Сектор закрывается. Седьмой сектор….»

А в котором секторе я? Может, здесь никого нет, потому что этот-то сектор как раз и покинули? По телу пробежала холодная волна плохого предчувствия и стала комом в горле. Ноги подкосились, их как будто в болото засосало, наотрез отказываются идти. Опёрлась о стену, сердце в груди колотится как бешеное. Воздуха отчаянно не хватает, я задыхаюсь.

Рина успокойся, это просто паника. Дышим! Сколько раз ты успокаивала пациентов, ведь и сама так можешь успокоиться? Ну, вспоминаем о дыхании, выравниваем и дышим. Зажмурилась, чтобы моргающий оранжевый свет не раздражал, и пытаюсь взять себя в руки.

Спокойно, Рина! Думай, что делать, иначе погибнешь – смертью совсем не храбрых.

Дышим и успокаиваемся.

Так, если бы я в спокойной обстановке шла и мне надо было бы пойти в другой сектор, что бы я делала? Искала бы информацию. Ведь где-то должно быть написано, какой это сектор.

Открыла глаза. Аварийные лампочки моргают, раздражая больше, чем орущая сигнализация. Где какое-нибудь обозначение или номер? Где у них план эвакуации? Иду, опираясь о стену, всматриваясь, не написан ли где номер.

Так и думала, что даже в космосе проблем не оберёшься.

И вот, на тебе! Они даже здесь меня нашли.

Стою в коридоре, совершенно растерянная, и не знаю, что мне делать. В какую сторону идти? Который здесь, к чёрту, сектор?

Слёзы подкатывают к глазам. Сейчас позорно разревусь.

Мы все умрём!

Опёрлась спиной о стену и, обессилев, сползла вниз.

Так и знала, что от космоса одни проблемы. Да за что мне всё это?!

Из-за угла выскочили двое мужчин; не останавливаясь, схватили меня под руки и потащили с собой. Ноги как будто налиты свинцом. Мужчины, не сказав ни полслова, быстрым шагом втянули меня в лифт. По ощущениям мы поднимались. Пока были в лифте, пришла в себя. Всё-таки легче, когда в стрессовой ситуации кто-то есть рядом. Быть одной очень страшно. Не на кого опереться. Приходится рассчитывать только на себя. А это для меня не лучший вариант.

Двери лифта отворились, перед глазами предстала полная суматоха, все куда-то бежали, перекрикивались. Я и не знала, что на корабле столько народу. Громче всех говорил корабль, а моргающие аварийные лампочки выводили из себя. Команды выкрикивали одну за другой, я стояла в растерянности и боялась кому-нибудь помешать. Коридор напоминал встревоженный муравейник: все куда-то бежали и что-то несли.

– Рина, помоги мне, – я услышала голос Эрея и заозиралась по сторонам, ища его среди толпы.

Развернулась, а он стоит, согнувшись пополам, и держится за бок. Весь его комбинезон, пропитался кровью.

О Господи! Он ранен.

– Где у вас аптечка и медкапсулы? – кричу, надеясь, что он услышит меня в этой суматохе.

Эрей махнул мне, чтобы подошла ближе, открыл ближайшие двери и почти ввалился туда, теряя равновесие. Это чья-то каюта, на стене висит аптечка. Вытащила из неё останавливающие кровь пластыри, приложила к ране; кровь моментально превратилась в желеобразную массу и перестала сочиться. Но это временная мера, ему нужна медкапсула. Пластыри не дадут потерять много крови, однако ему необходима профессиональная помощь.

– Эрей, тебе срочно нужна медкапсула. Сможешь встать? Я помогу тебе.

– Тот сектор закрыт, – с трудом выговорил он и опустил глаза.

Что?! Этого не может быть! Он бредит, там же все студенты.

Уставилась на него, в душе надеясь, что это неправда. Пожалуйста, скажи, что это не так! Он посмотрел на меня с глубокой тоской во взгляде и опустил глаза.

Нет! Пожалуйста, нет!

В горле встал ком, стало трудно дышать. В носу запершило, и через выступившие слёзы плохо видно.

– Я ведь первая вылезла из медкапсулы?

Он кивнул.

– Ещё кто-нибудь успел?… – голос почему то охрип.

Он помотал головой.

О боже!

Я не заплачу. Нет. Сейчас не время.

Пытаюсь сдержать слёзы. Усилием воли взяла себя в руки. Я должна быть сильной.

– Эрей, здесь ещё есть капсулы? Тебе срочно нужна помощь.

Вместо ответа оглушительно взвыл корабль, как будто выпуская последний крик. И всё задребезжало с такой силой, что с трудом удалось устоять на ногах.

Подняла вопросительный взгляд на доктора. Ответ красноречиво читался в его глазах – это конец!

Помотала головой, отрицая очевидное.

Нет! Я не хочу! Мне ещё не время умирать. У меня вся жизнь впереди.

Зажмурилась. Это сон, просто страшный сон. Сейчас от страха проснусь и всё будет как прежде. Говорят, чтобы проснуться, надо себя ущипнуть.

Ущипнула.

Ай, больно!

Это не сон. Это конец!

Вот и всё!

Сползла по стенке на пол. Положила голову на колени. Остаётся ждать смерти.

Какого чёрта эти грёбаные пришельцы припёрлись к нам? Жила бы спокойно на Земле, горя не знала бы. Из-за того, что кому-то не сидится на своей планете, я умру, так и не успев пожить.

Ненавижу космос! Ненавижу пришельцев! Не-на-ви-жу!

Хотелось плакать и кричать от злости и безысходности. Хотелось выплеснуть на них всё своё отчаяние, всю злость за то, что припёрлись на нашу планету; за то, что выбрали меня; да за всю эту ситуацию. Хотелось зло топнуть ногой и трясти кулаками, вот только это мне не поможет.

Так стало жалко себя. Руки от бессилия опустились, захотелось в уголке свернуться в клубочек, обнять колени руками и разреветься. Всё кончено!

– Рина, Рина, – звал Эрей, перекрикивая шум, – ты можешь спастись!

– Не надо меня утешать, я большая девочка, всё понимаю, – ответила, вытирая рукавом нос.

– Нет. Рина, послушай! – не отставал он. – В конце коридора расположен гараж небольших шаттлов, – он повернул меня за плечи к себе, чтобы смотрела на него. – Садись в тот, который ближе к взлётным воротам, и улетай отсюда.

– Я не умею им управлять!

Зачем давать надежду, чтоб сразу её забрать? По щекам покатились горячие слёзы.

– Рина, возьми себя в руки! – строго велел доктор, перекрикивая дребезжащий корабль. – Всё предельно просто, справился бы даже ребёнок. Я сейчас введу в программу разрешение на вылет. Теперь послушай очень внимательно: откроешь гараж своим чипом, то же самое с шаттлом. Чтобы дверь шаттла закрылась и он полетел, тебе всего-навсего надо нажать кнопку «Старт». Ты умеешь водить автомобиль?

– Умею, – кивнула, вспомнив свой старенький синий Форд.

– Всё как в автомобиле с автоматикой. После вылета сразу нажми оранжевую кнопку аварийного сигнала. В этом секторе много звездолётов, кто-нибудь тебя подберёт. Беги.

– Спасибо тебе, – я обняла этого странного пришельца.

– Беги, у тебя не остаётся времени, – он закашлялся и схватился за бок, из раны полилась густая тёмная кровь. Сразу видно, пробита печень, без медкапсулы ему не помочь.

Еле встала на ноги, так меня трясло. Последний раз взглянула на того, кто спасает мне жизнь. Из последних сил, пачкая головизор своей кровью, он вводил разрешение на полёт. А я стояла в дверях и не решалась шагнуть в неизвестность. Время как будто замедлилось, звуки и тряска пропали. Я стою в сомнениях, остаться или улететь. Что меня там ждёт? Неизвестность. А здесь мне конец, это предельно ясно. Заметив мою нерешительность, Эрей, одними губами произнёс: «Беги!» И закрыл глаза.

Сердце сдавило при мысли о несправедливости жизни, комок в горле мешал вдохнуть. Прощай, Эрей.

Осознание, что надо бежать, вернулось вместе со звуками и тряской. По коридору сновали люди, держась за стенку, пытаясь удержаться на ногах. Влилась в поток передвигающихся по стеночке, направилась в сторону гаража.

Казалось, я так шла целую вечность. Стою, а точнее, трясусь у входа в гараж. Поднесла запястье к сканеру, он не считал мой чип.

Вот чёрт!

Что делать, когда так трясёт?!

Попробовала ещё. И ещё раз.

Чёртов сканер!

Наконец дверь неохотно отъехала в сторону. Я шагнула внутрь.

– Господи помилуй! – выразилась как моя бабушка.

Он что, пошутил? Я представляла шаттлы чем-то вроде наших автомобилей, а здесь космические аппараты размером с самолёт.

Мне конец!

Я что, похожа на космонавта?! Что мне делать в таком гигантском звездолёте?

«Лучше я умру здесь», – мелькнула трусливая мысль, и, глядя на шаттл, я с этим полностью согласна. Я не смогу им управлять. Надежды рухнули, накатила паника. Корабль почти перестал трястись и падал, набирая скорость.

Инстинкт самосохранения пробудился, я категорически не желала здесь погибать. Ноги сами понесли меня к шаттлу.

Ну, это я, конечно, приукрасила.

На четвереньках, еле передвигая руки и ноги, доползла до ближайшего к воротам шаттла.

Открыла его, ввалилась в кабину и, не успев нормально сесть, сразу же ладонью ударила по кнопке «старт». Шаттл вздрогнул и загудел, ворота стали открываться. Я уселась поудобнее в кресло пилота, пристегнула ремень – эта привычка у меня надёжно вбита в голову. По пульту управления как на новогодней ёлке, загорелись лампочки одна за другой.

Ну и бог мне в помощь!

Шаттл рванул вперёд в чёрную бездну, как вырвавшаяся из клетки птица. Я зажмурилась от неожиданности и завизжала. Меня вжало в кресло, все внутренние органы словно прилипли к позвоночнику. Когда стало чуть легче дышать, открыла с опаской один глаз. Я лечу прямо на гигантский астероид.

А-а-а!

От ужаса глаза полезли на лоб.

Инстинктивно схватилась за руль и рванула его вправо, снизив скорость. Астероид остался сбоку, но я попала в сопровождающую его тучу с мелкими камнями, которые как град били по корпусу шаттла. Надеюсь, шаттл крепкий и космические камешки его не пробьют. Когда стук прекратился, вздохнула с облегчением.

Но, как выяснялось, слишком рано.

Всмотрелась в панель управления – на ней бесчисленное количество показателей, лампочек, кнопочек. Что со всем этим делать? Могли бы инструкцию для чайников оставить. Осмотрела панель, но понятнее от этого не стало.

Эрей говорил, чтобы включила аварийный сигнал, что его должны услышать те, кто находится в этом секторе. Надеюсь, здесь кто-нибудь есть, и мой крик о помощи услышат. Нажала на выделяющуюся кнопку.

Повернулась посмотреть на корабль, с которого только что вылетела, и тут его озарила яркая вспышка. Шаттл накренился, взрывная волна подтолкнула его вперёд, лампочки заморгали, запикали. Мне было не до них: осознание, что корабль, который я покинула пару минут назад, взорвался, обрушилось на меня как снежная лавина. Обняла себя руками, уставилась невидящим взором в чёрный, холодный, совершенно равнодушный к моим чувствам космос. На глаза навернулись слёзы, в носу запершило; вытерла его рукавом, как маленькая обиженная девочка.

Сижу в каком-то металлическом корыте с множеством непонятных кнопочек и лампочек, лечу чёрт знает куда. Стало так жалко себя. Горькие слёзы покатились по щекам. Я единственная выжившая, но какой от этого толк, если теперь меня ждёт долгая и мучительная смерть в космосе? Ведь ещё неизвестно, поймает ли хоть кто-нибудь мой сигнал о помощи. Лучше бы мне остаться на корабле и погибнуть со всеми, чем летать в холодном и негостеприимном космосе. Ненавижу его! Кто бы знал, как сильно я его ненавижу! Вот не зря я так его избегала и не хотела лететь: видно, нутром чуяла, что ничего хорошего это мне не сулит. Лечу совершенно одна в шаттле, которым не умею управлять. А чёрный космос равнодушно смотрит на меня с высоты далёких звёзд.

В некрологе напишут, что погибли все летевшие по обмену студенты, кроме одной-единственной, которая сумела спастись, но скончалась в космосе от жалости к себе.

Напал истерический смех. Похоже, я схожу с ума. Как страшно находиться одной невесть где! И ещё неизвестно, придёт кто-нибудь к тебе на помощь. Ведь вокруг сплошная чернота и свет далёких звёзд. Остаётся сидеть и ждать спасения или…

А вот об «или» не надо думать. Эрей говорил, в этом секторе летают, значит, здесь предостаточно желающих меня спасти. Вытерла с лица трусливые слёзы. Нечего здесь сырость разводить, ведь мне повезло: все уже… а я ещё нет.

Нет, не так. Я жива и буду сражаться за свою жизнь, буду делать всё, чтобы выжить в космосе. Пусть знают – землянки сильные духом, они не сдаются.

Полная энтузиазма, взялась за руль и уставилась вперёд. Вот только вопрос – зачем? Там ведь сплошная тьма и звёзды. И неправда, что звёзды в космосе больше, вот и нет, как были где-то там далеко, так и остались, далёким холодным светом. Мерцающие, недосягаемые звёзды.

А в какую сторону лететь? Я дрейфую в космосе. Ведь никакие координаты не заданы, вообще-то я этого и делать не умею.

Сидела, уставившись вперёд, целую вечность. Пока не поняла, что выпитая на корабле вода требует выхода.

Здесь есть туалет? Шаттл не маленький, по идее должен бы быть. Отстегнулась, ведь от того, что я сижу и смотрю на бескрайний космос, ничего не изменится.

Встала с кресла пилота и пошла осматривать шаттл. Открыла кабину пилота, за ней коридор с четырьмя дверьми, а прямо – аппарат с едой. Значит, с голоду не помру. Зашла в одну из кают, это оказался кабинет. Другие каюты были с уборными. Оценила их удобства и вернулась в кабинет посмотреть, что же мне досталось в наследство от галактического альянса по обмену студентами. На столе ни одной вещи, что логично: если бы были, во время полёта всё бы разлетелось. Открыла ящик стола, а там… не верю глазам своим. Головизор! Взяла его дрожащими руками, прижала к груди, как самую ценную вещь, она на данный момент именно такой и являлась, теперь от неё будет зависеть моя жизнь, если только он подключен к сети. Надеюсь, он рабочий. Включила, перед глазами повисла голограмма, показывающая, что есть подключение к сети.

Слава Богу!

Выдохнула с облегчением; даже не заметила, что затаила дыхание. От переполняющих меня чувств глаза наполнились слезами. Теперь у меня есть надежда.

Надо взять себя в руки и подумать, что делать в такой ситуации.

Кому сообщить приятную новость, что я одна-одинёшенька летаю чёрт знает где в космосе, спасайте кто может?

Я даже не знаю, куда надо обращаться в таких случаях. Как-то нечасто я вот так летаю в космосе после взрыва!

Бабушка бы мне сказала: «Гугл тебе в помощь». Открыла в сети поисковое окно и ввела: помощь в космосе. Должна же быть какая-нибудь аварийная служба или что-нибудь похожее?…Не знаю, что может понадобиться в космосе. Мне, например, надо, чтобы меня вернули назад на Землю, ну или на планету: самое главное, чтобы стабильная поверхность, а не космос под ногами.

Читаю результаты поиска. Самое неудобное, что всё разделено на секторы – откуда мне узнать, в каком я? Взгляд зацепился за слово «экстремальная», это как раз мой случай. Нажала на вызов и жду с нетерпением, когда соединится.

– Здравствуйте, чем могу помочь? – ответил приятный женский голос, на головизоре отобразилась очаровательная девушка.

– Здравствуйте, мне нужна помощь. Звездолёт взорвался, я лечу в шаттле, которым не умею управлять, – коротко изложила суть ситуации.

– В каком вы секторе?

– Не имею ни малейшего представления.

– Координаты?

– Не знаю.

– Название звездолёта?

– Не знаю, – покачала я головой.

Воцарилась неловкая пауза. Вероятно, она не понимает, как можно не знать название звездолёта, на котором летишь. Но меня ведь втянул луч, а куда нас везли – понятия не имею.

– Я студентка, летевшая по обмену, меня забрали прямо с площади.

– Понятно. Не прерывайте связь, я уточню информацию.

«Не прерывайте связь». Да даже если попросишь, всё равно не прерву! Это ведь единственная связь с внешним миром. Сижу, уставившись в поблекшую голограмму, пока девушка соединялась с кем то ещё, казалось, прошла вечность, пока девушка вернулась ко мне на связь.

– Соединяю вас с управлением, – сообщила девушка, в головизоре появился серьёзный пятидесятилетний мужчина.

– Здравствуйте, объясните, что случилось, – перешёл он сразу к делу.

Обрисовала вкратце всё произошедшее и нынешнюю ситуацию.

– Гм, – задумался он, – сколько у вас топлива?

Чтоб его! Откуда ж мне знать?! Пойти засунуть руку в бак и измерить, по локоть или больше? Я ведь объяснила, что в шаттлах ничего не смыслю, зачем же задавать глупые вопросы? Из слов в голове крутились только те, которых не стоит произносить громко, тем более девушкам.

– Не знаю, – буркнула.

– Какой курс?

Он издевается?!

Зыркнула на него таким взглядом, что ответ уже не понадобился.

– Возьмите головизор и отнесите его в кабину, – безнадёжно покачав головой и потерев переносицу, с глубоким вздохом вымолвил мужчина.

Если бы он только знал, как я его понимаю. Где-то в космосе летает такое недоразумение, как я. Ему только посочувствовать можно. Но лучше посочувствовать мне.

Отнесла головизор в кабину и повернула так, чтобы было видно панель управления.

– Нажмите пятую пиктограмму сверху.

Отсчитала пятую, нажала, открылась голограмма со всеми показателями. Не надо быть гением, чтобы увидеть, что топливо у меня почти на исходе: значок уже моргает красным.

– Вы находитесь в 212 секторе, ближе всего к вам находится военный линкор, – мужчина опустил взгляд, вдохнул, как будто набирался храбрости сообщить не очень приятную новость. – Но вам до него не долететь, не хватит топлива.

Проклятье!

Обречённо откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Мне конец! Теперь уж точно. Лучше бы взорвалась там со всеми, было бы чик, ну или бум, и всё. А теперь…

Что мне делать, когда закончится топливо?

– Алло! – окликнул мужчина. Он меня не видит, я же повернула головизор к панели управления. – Не спросил, как вас зовут.

– Хотите узнать, какое имя указать в некрологе? – спросила ехидно, – Рина Пагуба.

– Рина, послушайте, мы будем делать всё возможное…

– Не смешите! Тут и дураку понятно, что надежды нет, – прервала его, – что можно сделать если топливо на нуле, все слишком далеко от меня.

В головизоре появился ещё один мужчина в военной форме. Настоящий красавчик, лет тридцати, холодный взгляд, какой бывает только у военных, наверное, высокого ранга, по взгляду не похоже, чтоб он кому-либо подчинялся, слишком уж властный.

– Здравствуйте, адмирал, – обратился к нему мой собеседник, – тут внештатная ситуация. Студентка по обмену летит на шаттле, которым не умеет управлять, топливо на исходе, а вы единственные ближе всего к ней…Рина, поверните головизор.

Повернула, чтобы они меня видели. Адмирал окинул меня равнодушным взглядом. Кивнула молча, он тоже.

– Ваши координаты, – произнёс он приказным тоном, как будто я, как солдат, должна встать по стойке смирно и отрапортовать.

Стиснув зубы, глубоко вздохнула, чтобы истерически не закричать: «Да не знаю я!»

Молча повернула головизор обратно на панель управления, пускай сам смотрит.

– Мы слишком далеко, – ответил он после минутного молчания.

У меня земля из-под ног ушла, хотя её уже давно там нет. Он только подтвердил мои опасения.

– Впрочем… – задумался адмирал, как будто ему в голову пришла абсурдная идея, – я перенимаю контроль, – кивнул он моему собеседнику.

– Удачи, Рина! – пожелал тот и отключился.

– Рина, поверните головизор, – приказал адмирал.

Повернула, чтобы он меня видел.

– Меня зовут Тагир Гатонеро, теперь вы будете в точности выполнять мои приказы, – отчеканил он приказным тоном.

Как хорошо их там муштруют, а! Так говорить надо ещё уметь, у меня прям-таки в душе всё воспротивилось этому приказному тону. Если бы не была в космосе, развернулась бы и ушла, громко хлопнув дверью.

– Ага, – смиренно кивнула.

Делать-то нечего. Он моя последняя надежда. Как бы мерзко ни было подчиняться, буду выполнять всё, что он скажет.

Он посмотрел таким уничижающим взглядом, что захотелось вскочить, отдать честь и выпалить: «Есть, адмирал!»

«Может, лучше смиренно подчиниться?» – мелькнула трусливая мыслишка.

– Введите координаты, – приказал адмирал и начал диктовать.

Теперь я зыркнула на него красноречивым взглядом. Не хотелось оставаться в долгу.

А что? Перед смертью долги надо отдавать.

– Зачем вы взяли шаттл, если примитивных команд не можете выполнить? – сорвался адмирал. Как оказалось, нервы у него не такие уж и крепкие.

– Не поверите! Я об этом тоже думаю. Причём всё последнее время, – ехидно парировала я.

Нет, я тут, понимаете ли, летаю одна в бездушном космосе, а он меня ещё воспитывать собирается. У меня, может, осталось десять-пятнадцать минут жизни? Лучше б анекдот рассказал.

– Для того, чтобы спастись, – добавила спокойнее, но глаза предательски наполнились слезами. Шмыгнула носом и отвернулась.

– Ещё есть кого спасать? – усмирил свой пыл адмирал и сжал чувственные губы в тонкую линию.

– Нет. Корабль взорвался.

Голограмма поблекла, перешла в режим ожидания.

Может, решил не связываться, всё равно безнадёжно.

Обречённо откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Ненавижу космос!

– Рина, – отвлёк от грустных мыслей вернувшийся на связь адмирал, – нажмите на пиктограмму, которая находится особняком в левой стороне. Видите? Теперь выведите на экран пиктограмму, которая вторая от синей внизу…

Посыпались команды, а я их прилежно выполняла.

Жить-то хочется.

– Теперь на панели управления должен быть механический рычаг, нажмите на него и поверните… Отлично, теперь я полностью управляю вашим шаттлом. Главное, держите головизор так, чтобы я видел панель управления.

Сижу пристёгнутая в кресле пилота и смотрю, как адмирал управляет моим шаттлом. От меня здесь ничего не зависит. Адмирал со мной не заговаривал, ну да он не тот, с кем хотелось бы говорить, даже перед смертью. Так и летели молча.

Тишину нарушил противный писк от панели управления. Нервно моргала лампочка топлива.

– Рина, я сейчас выкачаю последние капли топлива, и шаттл будет неуправляем. Пристегнитесь.

– Обязательно пристёгиваться перед смертью? Какая уж разница? Всё равно с меня ничего не останется, – ответила с сарказмом.

– Успокойтесь, мы вас будем ловить, – в голосе адмирала слышен азарт.

Кто-то развлекается.

Вцепилась в руль так, что костяшки побелели. Жду, когда поймают.

Надеюсь, поймают.

Очень на это надеюсь.

Мерзкий писк раздражает, нервы и так на пределе. Вдруг он прекратился, кабину заполнила звенящая тишина, лампочки на панели погасли. Сижу в кромешной тьме и полной тишине.

– Все на местах? – послышался голос адмирала.

– Да.

– Да.

– Да.

Это ответили разные голоса.

– Да, – добавила я, чтобы про меня не забыли.

От ужаса вцепилась руками в сидение. Мир перестал вращаться. Страх закрался, как змея, и свернулся у меня на груди.

– Чейз, готовься, – послышался сосредоточенный голос адмирала.

– Готов.

– Марк, цель!

– На прицеле.

– Стреляй!

Мама!

Что они делают?! Меня хотят подбить?!

– Марк, сеть, – напряжённый голос Гатонеро.

Меня вдавило в сидение.

– Левее, – скомандовал адмирал.

– Сейчас распустится.

– Не успеет.

– У нас только одна попытка.

– Лови, иначе пролетит мимо.

– Кори, раскрывай.

– Сейчас.

А-а-а!

Глава 3

Открываю глаза, белый свет ослепляет. Я умерла? Все говорят, когда умираешь, видишь белый свет. Значит, не поймали. Интересно, как я умерла? Разбилась или кислород кончился? А может, врезалась в астероид?

Жмурясь, пытаюсь осмотреться. Если я умерла, почему свет так режет глаза?

Лежу в медкапсуле. Всё-таки жива. Значит, поймали. Посмотрела свои показатели, все в норме. Крышка открылась.

– Здравствуй, – поздоровался улыбающийся мужчина с пероксидными волосами, удлинённым лицом и серебреными глазами.

– Здравствуй. Где я?

– На «Грозной пантере».

Приподняла бровь. Это название должно что-то мне говорить?

– Ты не знаешь, что такое «Грозная пантера»?

– А должна?

– Все знают, – усмехнулся он, – это самый большой и мощный космический линкор планетного альянса.

Теперь стало ясно. Это тот самый, который был ко мне ближе всего. Значит, меня поймали именно они.

– Как ты себя чувствуешь?

– Вроде хорошо.

– Тогда вставай, с тобой хочет поговорить адмирал, – велел он. А сам тем временем связался с адмиралом и сообщил, что я готова идти.

– Спасибо, – поблагодарила я пероксидного доктора.

– Пожалуйста. Тебя проводят, – он указал на пришедшего молодого солдатика.

Мы вышли из медкорпуса и двинулись по длинным и узким коридорам, несколько раз поднимались на разных уровнях на лифтах и шли, и шли, пока, наконец, не пришли к нужным дверям.

Какого размера этот линкор? Если мы в одну сторону шли с полчаса.

Дверь отъехала в сторону, я вошла в кабинет. У стола сидели двое мужчин в форме – красавчик адмирал, а рядом с ним незнакомец.

– Здравствуйте, Рина, присядьте, – указал мне на стул напротив адмирал. – Мы с вами уже знакомы, а это наш капитан безопасности Рейн Кардов, – представил он мужчину со строгими чертами лица.

– Приятно познакомится, – учтиво ответила, присаживаясь.

Первой мыслью было протянуть руку, но я вовремя вспомнила особенности общения с иными расами и спрятала руку за спину.

– Рина, расскажите, что произошло, – попросил Рейн.

Рассказала всё, что знала, а знала я немного.

– До сего времени этот сектор был безопасен, – промолвил Гатонеро. – Сообщите об опасности всем, кто держит курс на этот сектор и близлежащие, и пошлите патрульный корабль, пусть проверит этот сектор.

– Есть, адмирал. Спасибо, Рина, – кивнул капитан и ушёл.

Осталась наедине с адмиралом.

– Я благодарна вам за спасение, – подняла глаза на этого грациозного, как пантера, мужчину.

Красивый, зараза.

Вероятно, и название линкору дали по его предводителю.

– Пожалуйста. Рина, вы находитесь на военном линкоре. Сейчас мы выполняем задание и летим совершенно в другом направлении. Нигде по пути мы вас высадить не можем, не обнаружив своего местонахождения. Пока наша миссия не будет выполнена, вы будете находиться на борту, хотите того или нет.

Блин! Вот влипла.

Обречённо вздохнула и опустила голову.

Получается, если раньше мне надо было перетерпеть только полёт до места назначения, то теперь я неизвестно сколько времени буду бороздить просторы ненавистного космоса, да ещё и вместе с военными.

Что за непруха-то такая?!

Ненавижу космос!

Теперь им придётся долго наслаждаться.

– Что-то не так? – поинтересовался адмирал, наблюдая за моим внутренним монологом – видно, он красноречиво отразился на моём лице. Я ж не военная, не умею делать каменную физиономию.

– Если не считать того, что я должна буду неопределённое время бороздить с вами просторы космоса, всё просто замечательно, – ехидно ответила я, а в мыслях кляла космос на чём свет стоит. Или в этом случае надо говорить «на чём галактика держится»?

– У вас нет другого выхода.

– Я это понимаю.

– Вы неблагодарны, – выпалил он укоризненно, – больше никто не смог бы вас поймать.

– Вы невнимательны, – парировала я, – ведь я только что поблагодарила.

Он встал и отошёл к головизору. Я подняла на него взгляд…

О Боже, у него хвост!

Челюсть отвисла. Смотрю и не могу оторвать взгляд от чёрного, как сам космос, хвоста пантеры. Ладони так и зачесались. Невыносимо хочется потрогать, какой он на ощупь. Руки подрагивают от нетерпения. Хвост нервно заметался из стороны в сторону, ударяя хозяина по ногам. Хозяина? Медленно подняла глаза и вздрогнула от убийственного взгляда адмирала.

Упс! Котику не нравится внимание к его хвостику.

Смутилась. Хотела опустить глаза, но не посмела, боясь не удержаться и опять вытаращиться на эту очаровательную, непослушную конечность.

Адмирал успокоился и продолжал, сцепив руки за спиной:

– Я ознакомился с вашим делом.

Ничего себя, как быстро он получил на меня досье.

– Ответьте мне, пожалуйста: почему успешный врач после семи лет учёбы вдруг всё бросает и переходит в медсёстры? Хотя характеристики и оценки очень хорошие.

– По личным причинам, – ответила я и судорожно втянула носом воздух.

И здесь меня преследуют ошибки прошлого. Как далеко бы ни бежала, от них не уйти.

– Хотел бы их узнать. Вы находитесь на военном линкоре, мне надо знать, могу ли я вам доверять, – с нажимом произнес адмирал, буравя меня взглядом.

– Доверять можете, а причины сугубо личные.

Вроде бы просто спросил, а чувствую себя будто на допросе с пристрастием. Как у него так получается?

– И всё-таки.

Он принялся буравить меня проницательным взглядом. Кажется, что от него не спрятать ни один потайной уголок моей души. – Очень личные причины. Я так решила, и своё решение ни кому не должна объяснять, – отрезала предательски дрогнувшим голосом, вжавшись в спинку стула.

«Не твоё дело», – передала красноречивым взглядом.

Он отвернулся и какое-то время смотрел в экран – или в окно, я так и не разобрала, что там такое. Несколько минут царило молчание, а затем адмирал навис надо мной, упёршись руками в стол, глаза его яростно сузились.

– Я должен знать.

Выразительно уставилась в потолок.

Достал! Я что, похожа на попугая, чтобы повторять одно и то же? Сложила руки на груди и насупилась.

– Рина, я не просто так спрашиваю, – в его голосе слышалась сталь.

От такого напора вжала голову в плечи.

Вот чего он ко мне привязался? Не хочу и не буду говорить. Хоть прошло уже немало времени, эти события всё ещё причиняют боль. Острую боль.

– Одна из лучших резиденток на курсе вдруг всё бросает и переходит на слишком низкий для своих знаний уровень. Почему?

Нервно сглотнула под его проницательным взглядом, но не сдавалась.

– А в голову не приходил самый очевидный ответ? Нашла своё призвание!

– Неужели? – холодно процедил адмирал, нависая надомной.

Теперь я уже откровенно испугалась и покаянно повесила голову, предчувствуя суровую отповедь о военном корабле и бла-бла-бла. Глаза повлажнели, я закрыла лицо руками, чтобы он не видел моих слёз.

– Если ты не заметила, я военный, слезами меня не проймёшь, – отчеканил адмирал ледяным тоном.

– Остолоп, а не военный, – так и хотелось настучать ему по голове, чтобы этот высокомерный кретин пришёл в себя. – Я вам не разведчик, а ранимая девушка, чувствуйте разницу!

Так и дёрнула бы за хвост, чтоб мяукнул, кошак блохастый.

– Я жду объяснений.

– Удачи!

Глаза гневно сверкнули. Хвост нервно замахал из стороны в сторону.

Я кого-то вывела из себя. Ну, хоть ни мне одной плохо.

Он отошёл в сторону, отвернулся и смотрел в головизор, о чём-то размышлял или успокаивал нервишки, судя по хвосту.

– Мы будем в космосе ещё долгое время, – начал он, – и пока ты будешь на моём линкоре, хочу предложить тебе практику по специальности. Нам как раз сейчас не хватает специалистов. Я влиятельный, замолвлю словечко, чтобы тебе это время засчитали как практику, – предложило это воплощение скромности.

– По какой специальности?

– Это военное судно, тут всякое может случиться. Будешь у Дина на подхвате.

– Хорошо.

Согласилась. А что мне оставалось делать? Отказаться и сидеть в каюте, разглядывая стены? Лучше буду чем-то занята, хоть время скорее пролетит.

– Куда ты летела учиться?

– Не знаю.

– Как так? – удивлённо приподнял бровь адмирал.

– Как, как? Просто. Говорила же, меня забрали прямо с площади и сказали, что доставят на место учёбы.

Он внимательно посмотрел на меня. Что-то для себя решил.

– Ладно, выясню. Можешь идти.

– Куда?

– Тебя проводят в каюту. По кораблю не ходить, разрешение получишь только в столовую и в медкорпус.

Кивнула и ушла не прощаясь.

В каюту меня проводил тот же молодой солдатик. Специально посмотрела, есть ли у него хвост. Нет. Значит, не все здесь хвостатые. Вот и хорошо. А то почувствовала бы себя неполноценной: у всех есть хвост, а у меня нет. Мысленно улыбнулась. Так и комплексы могут появиться!

Пройдя в другой конец корабля – или, по крайней мере, очень далеко от кабинета адмирала, – наконец очутилась в своей каюте. Кровать, маленький откидной столик, на нём головизор; небольшая уборная и много маленьких шкафчиков. Напоминает наши трейлеры, где всё очень компактно и эргономично.

Печально признать, но в шкафчики мне положить нечего. Все мои вещи взорвались вместе с кораблём. И со всеми студентами. А ведь у каждого из них были свои планы на жизнь, и всё рухнуло в один момент. Хорошо хоть они все были в отключке, им не было больно. Но жизнь их кончилась, планам и мечтам не суждено сбыться.

Тяжко вздохнула. Я не планировала и не мечтала, и вот ирония судьбы: я там, где меньше всего хотела бы быть. Ещё и надолго.

Включила головизор, передо мной повисла голограмма. Надо сообщить Диане, что жива, а то услышит, что студенты взорвались, и будет переживать.

Набрала её номер.

«Связь невозможна», – сообщил системный голос.

Не поняла.

Набрала ещё раз – то же самое.

Наверное, здесь нет связи.

Перед глазами повисла голограмма злого как чёрт адмирала.

Как он это делает? Даже через голограмму умудряется давить своей властностью.

– Слушаю.

– Кто тебе позволил звонить? – прорычал взбешённый адмирал.

Вот что на это можно ответить?

– Вообще-то никто и не запрещал.

– Я ж говорил, это военный линкор. Контакты с внешним миром запрещены!

Хоть это только голограмма, но желание спрятаться никуда не делось.

– П-понятно, – промямлила, запинаясь, опустив голову, чтоб только не видеть его. – Простите.

Адмирал молча сверлил меня взглядом, а я не знала куда деться.

– Всем сообщают, когда можно связаться с близкими, не раскрыв нашего местонахождения, – наконец произнёс он более спокойным тоном.

– А сетью пользоваться могу? – спросила напоследок в надежде как можно меньше с ним общаться. А то от этого взгляда мурашки по коже.

– Можешь.

Он отключился, а я вздохнула с облегчением.

Я говорила, что ненавижу космос. Теперь к нему можно смело прибавить и военных.

Сама не замечала, насколько была напряжена всё это время. Куда там, когда на тебя давят таким взглядом, как будто хотят прибить. Расстроенная, я прилегла, расслабилась и уснула.

Проснулась от незнакомого звука. Мигал экран, показывая, что кто-то находится за дверью. Открыла.

– Здравствуй, Рина, – поздоровался пероксидный доктор. – Адмирал передал тебя под мою ответственность. Я пришёл за тобой.

– Подождите минутку.

Быстро сбегала в уборную, привела себя в порядок, причесалась и вышла из каюты в коридор.

– Меня зовут Дин, буду твоим куратором.

– Приятно познакомиться, – кивнула в ответ.

– Идём, покажу, как от твоей каюты добраться до медкорпуса, – и он повёл меня по коридорам линкора, схожим с лабиринтом. – Оказывается, ты летела по программе обмена студентами.

Кивнула.

– Мне повезло, что ты врач.

– Я не врач. Должно быть указано, что я поменяла специализацию на медсестру.

– Мне переслали твоё дело. Там написано, что ты первоклассный хирург и летела проходить интернатуру.

– Я недавно поменяла… – промямлила.

– Неважно, это военный корабль, – прервал меня Дин, – ты моя помощница, здесь никто не спрашивает специализации. Если надо – делаешь, понятно?

Кивнула.

Что ж непонятного? Моего мнения никто не спрашивает. Оно здесь никому не интересно.

Мы спускались лифтами на разных уровнях несколько раз, пока, наконец, не добрались до медкорпуса. Какого размера этот линкор? По ощущениям полгорода прошла, уже и ноги гудят.

– Это мой кабинет, твой рядом, – Дин открыл смежную дверь. – График дежурства мы с тобой составим, а пока поработаем вместе, посмотрим, как ты справишься. Надеюсь, сможешь работать одна, а в экстренных случаях будешь вызывать меня. Это твоя форма, – он подал мне пакет, – переоденься.

Пошла к себе, осмотрелась. Небольшой кабинет, стольники с лекарствами, инструментами, бинтами, три головизора, смотровая, стол и стул, – стандартный набор для медкабинета. Переоделась. Комбинезон оказался слишком велик. Закатала рукава, штанины и вышла к Дину.

– Гм-м… – оценил он мой вид, – пока придётся довольствоваться этим. Такого маленького размера на корабле не нашлось.

– Да ладно, – махнула рукой и подмигнула. – Не на конкурс красоты иду, а больным будет не до этого.

– Ты ела?

– Нет.

А когда же я в последний раз ела? Живот недовольно заурчал, напоминая, что это было очень давно.

– Идём, покажу, где столовая, заодно поедим. А потом начнётся наше дежурство.

Я постаралась запомнить дорогу от медкорпуса до столовой, но легко сказать «запомни». Все коридоры одинаковые, тут впору план расположения просить, чтобы как-то ориентироваться. Но об это даже не стоит заикаться, это же военный корабль.

– Дин, ты единственный врач на весь линкор?

– Да.

– А сколько ту чел…ну-у, эм… экипажа, военных?

– Количество находящихся на борту я не могу раскрыть.

– Почему? Я ведь должна знать, к чему готовиться. Вдруг случится эпидемия или ещё что-нибудь, что может произойти только в космосе? Я имею в виду экстренные ситуации.

– Рина, это военный линкор.

Чтоб их… вместе с их секретами. Я что, так похожа на шпионку, которая летит без топлива в надежде, что её выловит из космоса военный линкор?

Пока я, насупившись как воробушек, мысленно возмущалась, мы подошли к столовой. Ничего примечательного: несколько аппаратов питания, несколько аппаратов с напитками, столики, за некоторыми сидят мужчины в форме. Бросила взгляд на их задницы, есть ли у кого хвост. Нет, хвостатый у нас пока только адмирал. Котик.

Взяла себе овощное рагу и напиток и присела за свободный столик, вскоре ко мне присоединился Дин.

– У тебя уже была практика?

– Кое-какая была, – ответила я.

– Как это понять?

– Полгода, в отделе скорой помощи. Первичный осмотр, опрос, диагноз, назначение лечения или направление к специалистам.

– В операциях участвовала?

– Угу, – кивнула с полным ртом.

– Сама оперировала?

– Да, но в основном под присмотром куратора.

– Ты Рина? – спросил мощный темноволосый незнакомец, подсевший к нам за столик. Он окинул меня проницательным взглядом, как будто сканировал мои жесты, мимику, ища подвох.

Вижу я его впервые, но голос знакомый. Смотрю на него, пытаясь вспомнить, откуда могу его знать. Ведь доселе я контактов с инопланетными друзьями не имела.

– Я Чейз.

И тут картинка сложилась.

– Ты тот, кто участвовал в моей спасательной операции? – воскликнула я. – Я помню твой голос.

– Да, – довольно хмыкнул он.

– Спасибо.

Я потянулась было пожать руку своему спасителю. А потом поняла, как оплошала.

– Эм-м… – прикусила нижнюю губу, решая дилемму – убрать протянутую руку или оставить. – Хотела в знак благодарности пожать вам руку, – пролепетала, смущаясь, – но вспомнила, что есть очень длинный список, всяческих «нельзя».

– Мне можешь пожать, – Чейз усмехнулся и протянул руку, – но другим не жми, это будет намёк на сексуальные отношения.

Ну, почему я не интересовалась инопланетянами?!

Смущённо опустила глаза и спрятала руку за спину, чтобы не протянуть ненароком.

– Дин, поможешь мне сориентироваться, что можно, а что нет? Хотя бы с теми, кто на борту, – смотрю на него просящим взглядом.

– Конечно, – кивнул Дин и обратился к Чейзу: – С этого дня Рина работает со мной, так что если меня не будет – ты знаешь, к кому обращаться.

Чейз улыбался, но его улыбка не затронула проницательных глаз. У меня было стойкое ощущение, что он меня пристально изучает. Не удивилась бы, если бы он незаметно и рентген сделал – для достоверности, что я не опасная.

– Хорошо, – он кивнул, широко улыбаясь, и покинул столовую.

– Давно ты здесь работаешь? – спросила я Дина.

– У меня назначение на год, затем будет трёхмесячный отпуск и снова назначение.

– Так у вас везде распределяют врачей?

– Нет. Только военных, – ответил он, вставая. – Идём, уже время подходит: пока дойдём, начнётся наше дежурство. Опаздывать нельзя.

И снова мы пошли по лабиринтам коридоров до медкорпуса.

– Иди в свой кабинет, осмотрись, чтобы знать, где что лежит. Чтобы, когда понадобится, нашла, не теряя времени, – дал мне задание Дин, а сам сел за стол и включил головизор.

Пошла в свой кабинет и стала шнырять по стольникам и шкафчикам. Провела ревизию медицинских приборов и инструментов. Пересмотрела их, чтобы выяснить, есть ли такие, которых я не знаю. Может, у них другие технологии? Но нет, всё это мне известно, нас знакомили со всеми новинками.

Всё разложено по одинаковой системе, введённой для всех медицинских кабинетов планетного альянса. Чтобы любой врач, работающий в кабинете, не терял времени на поиски нужного препарата или инструментов.

Включила головизоры – они, как и во всех больницах, были со всеми инструкциями. Вводишь анамнез, анализы, затем из предлагаемых вариантов выбираешь диагноз и лечение. Можно спросить, зачем тогда нужны врачи? Но всё это лишь помощь врачам, а не их замена. Операции в основном проводят роботы, но за всем этим стоит врач, наблюдающий за состоянием пациента и принимающий все решения. Роботы лишь помогают ускорить и облегчить работу.

Вывела голограммы со скелетами и телосложением разных рас, ища различия между строением и работой внутренних органов, чтобы знать, как действовать.

Так провела полдня. Уже хотела обрадоваться, что практика не будет утомительной. Это не приёмная скорой помощи, где непрерывный поток пациентов идёт с одной лишь разницей – много или очень много. Но тут меня окликнул Дин.

Вошла в его кабинет.

– Готовься. Нам везут троих, один из них тяжело ранен.

Подготовила операционную, в смотровой разложила ножницы, бинты, антисептики, обезболивающие; включила три медкапсулы, надела одноразовые перчатки. Дин, проходя, одобрительно кивнул.

Вскоре нам привезли раненых.

– Который тяжёлый? – спросил Дин у военных, что доставили пациентов. А затем взялся за нужную каталку и покатил его в операционную.

– Рина, тебе оставшиеся двое. Будут вопросы – обращайся, – выпалил он и исчез за дверью операционной.

Посмотрела на своих первых инопланетных пациентов. Это роканцы – мощные горы мышц, они словно выдолблены из камня. Один из них в сознании.

– Сначала его, – указал он на своего товарища.

– Тебе больно? – спросила я, обратив внимание на его тяжёлое, свистящее дыхание.

– Да.

– Где?

Он показал на пробитую насквозь грудь.

Всё ясно. Сначала беру его. Он не знает, насколько опасно ранен, уже тяжело дышит; вскоре жидкости зальют легкие, и он просто захлебнётся.

Отвезла его в операционную и начала работать. Изобретённые роботы-помощники в операционных – настоящее открытие двадцать второго века. Они с поразительной точностью и тщательностью выполняют тончайшую работу; конечно же, под руководством врача.

Пока всё шло гладко. Закончив паять рану, привезла медкапсулу, поставила её у ног солдата и вдела его прямо в неё. Отвезла его в реабилитационную палату. Всё остальное сделает медкапсула. Она не только ускоряет заживление ран, но и восстанавливает организм в короткие сроки.

По пути из реабилитационной я сняла и выбросила перчатки, прихватила чистые и взялась за другого пациента. Втолкнула его в операционную, сняла с ран специальные пластыри, которые превращают кровь в желе. Они не позволяют раненому истечь кровью, чтобы можно было успеть доставить его к врачу. Нашла капли, которые разжижают желе обратно в кровь, и взялась за рану.

Я уже почти закончила, когда вошёл Дин.

– Помощь нужна?

– Пока нет, всё под контролем.

Он подошёл к медкапсуле, проверил показатели пациента и остался довольным. Подошёл ко мне, посмотрел, как я запаиваю рану.

– Молодец.

– Спасибо, – улыбнулась ему, а внутри просто расцвела. Первый день, а меня уже похвалили!

Дин привёз медкапсулу, переложил пациента и отвёз в реабилитационную.

Я вздохнула с облегчением, окончив работу, и вытерла пот со лба.

– Твоё дежурство кончилось, можешь быть свободна.

– А ты?

– Я дождусь сменного и тоже пойду отдыхать.

– Разве ты не единственный врач на линкоре?

– А я не говорил, что придёт врач. В медотсек назначают дежурных. Как только что-нибудь происходит или срабатывает медкапсула, зовут меня.

– Ясно.

Я попрощалась с Дином и пошла в столовую.

– Привет, Рина.

Я повернулась на голос и увидела улыбающегося Чейза.

– Привет, – ответила угрюмо. Вроде больше меня не сканирует, как в прошлый раз. – Спросила бы, как у тебя дела, но боюсь, «это же военный линкор».

– Всё настолько плохо? – он удивлённо приподнял бровь.

– Да мне скоро комплекс вгонят. Я перестану задавать вопросы. Потому что слышу только один ответ, сказать какой?

– Понятно, можешь не говорить. Всё не так плохо, ты просто не привыкла к военным порядкам.

– И не хочу привыкать. Никогда и ни за что не буду работать или связывать свою жизнь с военными.

Открыла своё горячее. Потрясающий аромат, идущий от жаркого, заполнил мои рецепторы, м-м-м… аж зажмурилась от удовольствия. Слюна потекла в предвкушении лакомого кусочка.

Чейз наблюдал за моей эйфорией.

– Умеешь наслаждаться маленькими радостями жизни, – заметил он с тёплой улыбкой, затронувшей его глаза.

Кивнула и принялась уничтожать кусочек удовольствия. Когда удовлетворила голод, обратилась к Чейзу:

– Чем ты здесь занимаешься?

Он весь подобрался, вперил в меня тяжёлый взгляд.

Вот блин!

Что?! Опять не то спросила? Да с ним даже светскую беседу невозможно вести! Просто спросила, чем занимается. Так теперь сверлит меня подозрительным взглядом, как будто я попросила открыть военную тайну или формулу тайного ингредиента.

Всё! Больше никаких вопросов. Поговорила бы с ним о погоде, да вот не знаю, какая погода бывает в космосе и что творится за иллюминатором.

Жевала, уткнувшись в тарелку и не поднимая глаз. Только аппетит испортила.

– Я сыщик-преследователь.

Подняла взгляд от тарелки. Он что, ответил? Действительно?

– Это как?

– Когда надо кого-то найти и обезвредить. Ищу информацию, следы в эфире, на планетах, в космосе.

– Твоя работа у головизора? – поинтересовалась, осмелев. Ведь не скажет, что запрещено, а мне интересно.

– И у него тоже.

– И как твои успехи?

– Я лучший, от меня никто не уходит, – ответил Чейз. Он не хвалился, просто констатировал факт.

Посмотрела на него другими глазами, как будто в первый раз вижу. Сейчас он со мной мило разговаривает, но если бы разыскивал меня… по телу пробежали мурашки, я вздрогнула.

Увидев такую реакцию, Чейз хмыкнул. Тут его отвлёк сигнал, раздавшийся от прибора на запястье, чем то напоминающего наручные часы. Но что-то мне подсказывает, что он не будильник себе поставил.

– Я должен идти, пока.

Чейз спешно вышел из столовой. Проводила его взглядом и напомнила себе так приевшуюся фразу: «это военный линкор». Здесь нет белых и пушистых. Они воины, и если окажешься по ту сторону баррикад, тебе никто мило не улыбнётся. Прикажут тебя убить, они и глазом не моргнут. Убить так убить. Приказы не обсуждаются.

Не смогла бы я быть воином. Ни за что. Не умею беспрекословно подчиняться. Как можно убить человека, ну или кто бы он там ни был, только потому что тебе приказали?

Интересно, они хоть знают, ради чего рискуют, за что отдают свои жизни? Ведь если так беспрекословно подчиняться, то сложишь свою голову на поле боя и даже не узнаешь, для чего всё это. А если это несовместимо с твоими личными убеждениями? Что тогда делать?

Никогда и ни за что не буду работать на военных линкорах.

Кончила с едой и отправилась к себе отдыхать.

* * *

Дин составил для меня щадящий график. По сравнению с нагрузками на Земле я здесь как в отпуске. У меня много свободного времени, а вот деть его некуда.

Его я тратила на исследования корабля, когда мне хотелось погулять. Не могу же я целыми днями сидеть в каюте. Я пробовала пройти корабль с начала до конца. Эта миссия оказалась невыполнимой. Не линкор, а какой-то лабиринт! Он многоуровневый, со множеством переходов, а сквозного пути из одного конца линкора в другой я просто не нашла. И конечно, схем в коридоре не висело. Заблудишься, сама ищи выход.

Я так и делала. Причём несколько раз. Если вдруг за мной следили, то наверняка смеялись в голос. Но в каюту я всегда возвращалась. Хотя было и так, что приходилось спрашивать дорогу назад. Представляете такое на военном линкоре: «Простите, вы не подскажите, как добраться до…» Ну, в общем, провожали меня до каюты. Надеюсь, адмиралу об этом не докладывали, стыд-то какой…

Когда я не странствовала по кораблю, то сидела в каюте и честно изучала расы галактического альянса. Если кто попадётся за мой стол, не хочу. И хотелось бы не только лечить, но и общаться.

В остальном я просто прожигала время. Делать нечего. Выйти некуда. Я в жизни столько не ела, как теперь, от нечего делать. Съем что-нибудь, поковыряюсь вилкой, от тоски выпью сока, чаю и так далее.

С Чейзом мы иногда встречались в столовой, перебрасывались парой фраз и он уходил. Мне не хватало общения. А особенно Дианы. Вот с кем бы я поговорила, всё обсудила, промыла бы всем косточки, да и мало ли…

Скоро начну выть, как одинокий волк на луну. Вот только если луну найду, а то ничего похожего на неё здесь пока не замечала.

Может, попросить Дина загрузить меня работой? Но во время дежурств порой полдня никого нет. Это тоже не выход. Как они не сходят с ума в этом закрытом пространстве? И ведь летают добровольно, это только я тут как в тюрьме. За что мне такое наказание?!

* * *

Пришла в свою каюту после очередного дежурства и легла спать. Казалось, только уснула, как меня разбудил головизор. Вызов из медотсека.

– Слушаю, – ответила заспанным голосом.

На голограмме показался взволнованный Дин.

– Нужна твоя помощь, – выпалил он и отключился.

Подпрыгнула как ужаленная, быстро привела себя в порядок и помчалась по коридорам в медотсек.

– Что произошло?

– Привезли ещё раненых, я не справляюсь.

– Сам хоть немного поспал?

– Нет.

– Тебе нужна помощь с этим или мне брать следующего?

– С этим справлюсь, бери следующего.

Дин исчез за дверями операционной. В приёмной ждали две каталки с раненными.

– Здравствуйте, я Рина. Кому нужна срочная помощь?

Оба показали друг на друга.

Ясно. Надо выяснить, у кого какие ранения. Осмотрела обоих. Ничего серьёзного простые огнестрельные раны: задело только мягкие ткани, внутренние органы не пострадали. Прочистила раны, запаяла и обоих отправила в медкапсулы, чтоб скорее восстановились.

Медкапсулы – настоящее спасение для медицины. Их область применения столь широка, что теперь никто и не представляет, как жили и лечили раньше. Их используют при различных заболеваниях: от простуды до серьёзных травм. После сложных инфекций организм восстанавливается за сутки; если тяжёлые случаи, то трое суток, и организм как новенький. Медкапсулы – единственное хорошее, что принесли с собой инопланетяне.

– Нужна помощь? – спросила я Дина, уже сидящего за столом.

– Пока нет, – ответил он устало.

– Иди поспи, я подежурю, – вижу, что ночка была ещё та. Полреабилитационной заставлено медкапсулами.

– Могут ещё привезти.

– Я разбужу, иди.

Было видно, что Дин сомневается.

– Представь, привезут сложного, а ты еле живой!

– Я должен быть здесь.

– Иди приляг в смотровой. Если что, я тебя разбужу.

Или уговорила, или усталость взяла своё, но он сдался и прилёг, а я осталась на дежурстве. Пошла в реабилитационную проверить, всё ли в порядке. Проверила данные на медкапсулах, пока всё хорошо.

Оставшийся день или ночь – тут не поймёшь, за иллюминатором всегда темно, – прошёл спокойно. Укрыла спящего врача пледом, дождалась сменного и пошла в столовую.