Kitobni o'qish: «Графское наследство»

Name: Графское наследство
Author: Наталия Антонова
ISBN: 978-5-04-239247-4

Shrift:

* * *

Посвящается ангелу-хранителю, и не только, моему – Марии Вячеславовне Шишковой-Лаврусь – Врачу от Бога и замечательному человеку – с бесконечной благодарностью и уважением от автора

Действующие лица и события романа вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.
Автор

Все мы родом из детства.
Антуан де Сент-Экзюпери, автор «Маленького принца»

Глава 1

Детство Таисии можно назвать босоногим. И не потому, что она родилась в деревне, а потому, что провела в ней не только часть детства, но и отрочества.

Родилась же Таисия в семье Петра и Антонины Кухарских. Мать её, приехав в город из села совсем ещё девчонкой, отучилась в училище положенный срок и устроилась работать на завод. Там она познакомилась со своим будущим мужем, приехавшим в город на Волге из далёкой степной станицы. Оказавшись в одном цеху, молодые люди приглянулись друг другу и поженились. Завод выделил молодой семье комнату в семейном общежитии. В неё же Антонина принесла из роддома родившуюся у Кухарских дочь. Когда Таисия немного подросла, супруги посоветовались и решили, что ей лучше будет жить у бабушки в деревне. Там простор, свежий воздух, натуральные продукты. А что в городе? Теснота крохотной комнаты в общежитии, воздух, отравленный выбросами предприятий и выхлопами автомобилей, продукты, наполовину состоящие из химии. Короче, отправили Кухарские дочку подальше от благ цивилизации.

Мать Антонины, женщина ещё полная сил и энергии, с радостью согласилась приютить внучку. Крохотная Таисия не могла подать голос ни за, ни против, так что её первоначальная судьба решилась без её участия.

Но нельзя сказать, что Кухарские избавились от дочери, как говорится, с глаз долой – из сердца вон. Нет, молодые родители на самом деле хотели, чтобы их доченьке было лучше. Сами они оба работали в три смены во вредном цеху, надеясь получить квартиру от родного завода и пораньше выйти на пенсию. Правда, мечты супругов не осуществились: страна развалилась на куски, завод, который был одним из крупнейших промышленных предприятий в области, завод, мощь которого считалась незыблемой, разорился, точнее, его разорили вылезшие изо всех щелей новые хозяева жизни. Накопленные за многие годы тяжёлого труда деньги сгорели, а точнее, перекочевали в карманы и на счета тех, кто времени зря не терял и, как невесело шутили в народе, не щёлкал клювом. Счастьем было уже то, что родителям позволили приватизировать их жалкую комнатёнку.

Но в то время, когда Таисия появилась на свет, никому даже в страшном сне не могло присниться такое развитие событий в будущем. Родители неплохо зарабатывали, обустраивали свой пролетарский быт и каждый год ездили в Крым. Антонина была уверена, что деревня деревней, а для крепости тела и духа их доченьке необходим морской воздух. Пётр с ней соглашался. Он вообще не имел дурной привычки спорить с женой по пустякам.

Сама Таисия в детстве была вполне довольна своей жизнью в деревне. Бабушку она любила, пожалуй, больше матери, может, потому, что именно её она видела рядом с раннего детства. По утрам девочка просыпалась от ласкового бабушкиного поглаживания по щеке и тихого голоса: «Вставай, Таечка, наступило утро».

Засыпала сначала под бабушкины колыбельные, а потом под сказки, которые бабушка помнила наизусть, может, ещё со времён своего собственного детства.

Днём Таисия играла с соседскими ребятишками и помогала бабушке по хозяйству.

Потом девочке пришло время идти в школу. Антонина решила, что дочери лучше учиться в городской школе. Пётр согласился с женой.

Таисия долго не могла забыть ту минуту, когда её на автовокзале буквально вырвали из тёплых бабушкиных объятий и увезли в абсолютно чуждый ей мир. Общая кухня, общий туалет, очередь в ванную и гадкие тараканы, которых соседи по семейному общежитию травили и вместе и порознь. Но усатые сожители каким-то образом выживали и снова и снова появлялись не только на кухне, но и в жилых комнатах. Тая, увидев их, первое время визжала от ужаса. Потом привыкла, смирилась, хватала тапку и молча изо всей силы лупила по ненавистному насекомому. Чаще всего таракан оказывался проворнее девочки и сбегал прежде, чем тапочка хлопнет по тому месту, где он только что находился.

Каким счастливым событием был тот момент, когда администрация общежития наконец-то вняла «гласу вопиющих в пустыне» и вызвала специалистов, которые избавили здание от ненавистных квартирантов.

Постепенно Таисия привыкала к городу, и он даже начинал ей нравиться. В школе она училась хорошо, учёба давалась ей легко, может, потому, что вместе с бабушкой в игровой форме они освоили букварь и начальную арифметику. Бабушка до ухода на пенсию работала библиотекарем, а бабушкина подруга тётя Майя – учительницей в начальных классах.

В городе Тая, будучи девочкой общительной, обзавелась друзьями и подругами. Учителя любили её за любознательность и поощряли её тягу к знаниям.

Но летом её каждый год по-прежнему отправляли к бабушке в деревню. И чем старше становилась Тая, тем с большим нежеланием она покидала город, оставляя на целых три месяца уже устоявшийся мир и своих подруг.

Приехав в деревню, она отмечала, что бабушка постарела и её ум теперь всё больше занят хозяйственными делами. Тая уже без прежней охоты копала и поливала грядки, кормила кур, отводила на пастбище корову. Всё это казалось ей теперь скучным и утомительным. Над деревенскими подружками и ребятами, с которыми когда-то дружила, Тая теперь про себя посмеивалась. Спустя какое-то время у неё возникло ощущение, что и их отношение к ней изменилось не в лучшую сторону. А однажды внучка тёти Майи Саша, которая была старше её на пару лет, и вовсе сказала Тае в глаза, что она слишком много думает о себе. В то же время у неё нет никаких таких достоинств, которыми она могла бы гордиться, так что и причин задирать нос у неё нет. Подумаешь, городская штучка. Не забывай, что вылупилась-то ты из деревенского яйца.

Тая тогда сильно обиделась, и не только на Сашу, но почему-то и на тётю Майю. Она в тот день залезла на сеновал и проплакала там, уткнувшись лицом в душистое сено, до самого обеда. Слезла она только после того, как в голосе бабушки, зовущей её уже долгое время, Тае послышалась паника. Испугавшись, что бабушка поднимет на ноги всю деревню, Таисия спустилась с чердака.

– Где ты была? – воскликнула бабушка и, увидев заплаканное и грязное лицо внучки, всплеснула руками. – Тая, что с тобой? На тебе лица нет!

– Куда же оно подевалось, моё лицо, – проворчала Таисия. – Просто я устала, забралась полежать на сене и заснула.

– Просто заснула? – не поверила бабушка.

– Сначала просто. А потом мне в глаза налез разный сор и слёзы потекли ручьём.

Бабушка не стала говорить внучке, что не поверила ни одному её слову. Тихо вздохнув, она отправила её умываться и велела привести себя в порядок.

– Обед на столе стынет, – добавила она.

– Опять картошка в чугунке с огурцами с грядки или яичница с молоком, – огрызнулась Таисия.

– Извини, – ответила бабушка, – но чизбургеров и гамбургеров у меня для тебя нет. К счастью, у нас в деревне люди этой гадостью не питаются.

– Бабушка! – не вытерпела Таисия. – Да ты хоть раз пробовала картошку фри?

– Пробовала, – почему-то покаянно призналась бабушка.

– И что?! – возвысила голос внучка.

– То, что она мне не понравилась! Наша родная картошечка из чугунка со сливочным маслом, приготовленным из молока нашей Милушки, не даёт твоей фри ни одного шанса на победу.

– Ты, бабушка, ничего не понимаешь! – безнадёжно махнула рукой Таисия и отправилась умываться.

– Куда уж мне, – грустно проговорила ей вслед бабушка.

Ближе к вечеру соседский парень Гриша позвал Таю в ночное, и бабушка отпустила её.

Сама Тая не знала, хочет она ехать или нет. Но потом, сидя возле потрескивающего костра и глядя на взлетающие вверх золотистыми звёздами искры, она думала о том, что вот так же взлетают и сгорают дни её деревенского лета. Ещё совсем немного, успокаивала себя Таисия, и она поедет домой.

Костёр тем временем догорел, только угли переливались красным огнём. Гриша достал из своей походной сумки вымытые клубни картофеля и стал аккуратно запихивать их поглубже в горячую золу. Таисия молча наблюдала за его несложными действиями. Потом её взгляд упал на тёмные силуэты лошадей. В задумчивой медлительности гордые животные двигались в траве, приближались к реке, пили воду, громко фыркали и вздыхали. «И так изо дня в день», – подумала Таисия. Она растёрла между пальцами первую попавшуюся травинку. Запахло полынью. Таисия повернула голову и спросила:

– Гриша, а ты хочешь уехать в город?

– Зачем? – спросил он с нескрываемым недоумением в голосе.

– Ну, – начала Таисия.

Но он, не дослушав её, наклонился к костру и стал прутиком разгребать угли, потом осторожно выкатил потемневшую картофелину, взял её в руки и несколько раз перекинул с одной руки на другую. Потом протянул Тае.

– Ешь! Уже готовая.

– Спасибо, – ответила она грустным голосом.

– Тайка! Ты чего такая? – спросил Гриша.

– Какая такая?

– Потерянная! И голос у тебя, как у потеряшки.

– Я домой хочу, – жалобно проговорила Таисия.

– В город, что ли? – усмехнулся парнишка.

– Ага, – шмыгнула она носом.

– И чего ты там забыла?

– Там подружки.

– А тут я.

Таисия заметила в неровном свете луны, что глаза его смеются.

– Тебе легко рассуждать, – ответила она.

– Нет, ну я понимаю, что в город стоит поехать, чтобы получить образование. Я вот хочу выучиться на ветеринара. Так что мне тоже придётся некоторое время пожить в городе. Но не могу сказать, что такая перспектива меня радует.

– Перспектива получения образования? – решила подколоть его Таисия.

– Нет, – не повёлся он на её уловку, – перспектива провести некоторое время в городе. Тем более что жить мне придётся в общежитии.

– Гриш, а почему ты хочешь стать ветеринаром? Лично я не понимаю, как можно хотеть всю жизнь крутить хвосты коровам.

– Вообще-то я не собираюсь крутить им хвосты, – усмехнулся парень. – И потом, я очень люблю животных. Мне нравится общаться с ними, заботиться них, в том числе лечить их.

– Боюсь, что я никогда не смогу понять тебя, – вздохнула Таисия. – Они же такие глупые! Не зря говорят – глупая скотина.

– Тай! – подмигнул ей Григорий. – Помнишь, как у нас было в детстве?

– Как? – без особого интереса переспросила она.

– Кто так обзывается, тот сам так называется.

Таисия презрительно скривила губы.

– Зря ты, Таисёнок, кривишься, – ласково проговорил парень. – Не такие уж животные и глупые. Некоторые поумнее будут иных людей.

– Скажешь тоже, – отмахнулась Таисия.

Григорий сделал вид, что не услышал её.

– Ты вот гордишься, что учишься в городской школе, а с книжкой в руках я тебя что-то не видел.

Таисия ничего не ответила, и парень продолжил:

– А ведь у нас чудесная библиотека. Подружка твоей бабушки сколько лет ей заведовала.

– Не пойму я, к чему ты клонишь, – огрызнулась Таисия, – там что, много книжек про ум твоих коров?

– Не только, – усмехнулся Григорий. – Если бы ты читала книги, то узнала бы о животных много нового для себя.

– Например?

– Например, то, что когда-то бык был и символом Создателя – божественного могущества и животворящей силы – дикий бык разбивал рогами яйцо хаоса, освобождая животворящее семя из плена инертной материи. Он также символизировал плодородие земли. В Китае бык – Ниу – символ весны, так как именно весной начинается пахота. В Китае почитается покровитель быков, врачеватель конца династии Сонг, который с приходом династии Юен стал земледельцем. На быке Нанди сидит Шива, символизируя справедливость, силу и закон.

– Гришка! Ты чего, академию, что ли, заочно окончил? – удивлённо спросила Таисия.

– Пока нет, – скромно ответил парнишка. – Просто я читать люблю. Вот если бы у нас построили конезавод, – проговорил он мечтательно.

– Зачем?!

– Я к лошадям имею большую склонность, – вздохнул Гриша.

– Это я заметила, – ответила Таисия и проговорила с белой завистью к его умению держаться на лошади: – Ты и в седле, и без седла просто кентавр.

– Рад, что ты имеешь понятие о кентаврах, – проговорил он с доброй улыбкой.

– Так, краем уха слышала, – небрежно отозвалась она.

– А знаешь ли ты, что самое короткое слово для обозначения лошадей существует у кочевников Внутренней Монголии? Они называют лошадь «ук». А самым длинным словом для обозначения лошадей пользовались индейцы перуанского племени мицран, которые называли этих животных «оквила упара кламару коалу накла ната», что переводится как «лысый гуанако белого человека, пришедшего с моря».

– Интересно, – безразлично отозвалась Таисия.

– А между прочим, – сказал Григорий, – в Финляндии слово «лошадь» является ласкательным и для финской девушки или женщины фраза, произнесённая мужчиной: «Ты моя прекрасная лошадь!», будет расценена как приятный комплимент.

Таисия презрительно фыркнула.

– Зря фыркаешь, – с весёлой укоризной проговорил парень, – лошадь, будучи священным животным, в некоторых случаях считалась важнее женщины. Например, у мордвы по древнему обычаю женщина могла ездить на лошади, только надев две пары юбок.

– Это ещё почему? – не удержавшись, спросила Таисия.

– Дабы не оскорбить священное животное прикосновением своего тела, – назидательно изрёк Гриша.

– Ты забыл ещё сказать, что лошади лягаются! – сердито съязвила Таисия.

– О! – непонятно почему обрадовался Григорий. – На этот случай спешу тебя утешить! У негров племени масаи убитый лошадью человек немедленно попадал в рай.

– Надо сказать, что утешенье так себе, – насмешливо ответила Таисия.

– Пожалуй, – согласился Гриша, – но такие случаи редкость, зато есть скакуны, которые стоят дороже самой дорогой гоночной машины. Во многих странах проходят парады конницы, соревнования, выставки.

– Только всё это не касается наших деревенских лошадей! – Таисия кивнула в сторону безмятежно пасущихся животных.

– Не скажи, – ответил Гриша, – наши лошади тоже на многое способны. Только их надо любить. Вот ещё древнегреческий врач Гиппократ своим пациентам в античные времена советовал ездить на лошади. О том, что верховая езда укрепляет весь организм, утверждал известный врачеватель III века Антила. А в конце XVIII века философ Д. Дидро писал, что верховая езда способна лечить разные болезни. Цельсий рекомендовал лечить верховой ездой заболевания желудочно-кишечного тракта. А вспомни Льва Толстого, Антона Павловича Чехова, Марину Цветаеву, – Гриша начал загибать пальцы.

Но Таисия его перебила:

– С ними-то что не так?

– Все они ездили в Башкирию и поправляли своё здоровье кумысом!

– Мне не нравится кумыс! – скривила губы она.

– Может, это потому, что ты не пробовала настоящий кумыс, – ответил Гриша.

– Отстань от меня со своей начитанностью! – неожиданно рассердилась Таисия и вонзила зубы в уже остывшую картофелину.

– Ты чего? – удивлённо спросил Гриша.

– Ничего! Родители учат, бабушка повадилась воспитывать, а тут ещё ты!

– Так я тебя не воспитываю, – попытался оправдаться парнишка.

– А что ты тогда делаешь?

– Просвещаю, – широко улыбнулся он.

– Тоже мне, луч света в тёмном царстве! – огрызнулась девочка и, бросив недоеденную картофелину обратно в остывший костёр, пошла к реке.

На самом деле ей было обидно, что простой деревенский парнишка начитаннее и умнее её, городской девочки.

За год до окончания школы Таисии удалось отбояриться от поездки в деревню. Она на всё лето уехала со школьной подругой в гости к её тётке в Геленджик. «Невелик, конечно, городишко, – думала Таисия, – но зато там море и солнце».

Кошельки родителей к этому времени значительно похудели, на заводе месяцами не выплачивали зарплату, а потом прославленный завод и вовсе канул в Лету. Отец угодил в больницу с сердечным приступом, у матери глаза постоянно были на мокром месте. После выхода из стационара отец устроился работать дворником. В те времена считалось, что ему крупно повезло. Мать отправилась торговать на рынок.

После окончания школы Таисия никуда поступить не смогла, и её без всяких разговоров отправили, или, как она сама говорила, сослали в деревню.

Соседский паренёк Гриша к этому времени уже уехал в город и успешно поступил на ветеринарное отделение.

Таисии было скучно и грустно. Она с явной неохотой выполняла все поручения бабушки по хозяйству и думала о том, как же ей жить дальше.

Глава 2

Конечно, Таисия была обижена, что часть её одноклассниц по-прежнему ездили на море, и не просто на море, а за границу. Другие хоть и оставались дома, но танцевали на дискотеках, а её отправили в деревню. Пасти коров у бабки.

«У всех родители как родители, – думала она, хмуря брови, – а у меня неудачники, не сумевшие приспособиться к изменившимся условиям жизни».

Осознание того, что таких людей, как её родители, оставшихся за бортом навязанной обществу так называемой «новой жизни», большинство, девушку не успокаивало. И она бормотала себе под нос где-то услышанное: «Голодранцы, гоп до кучи».

Идти работать на ферму или в совхоз Таисия и не думала. Ещё чего! Ей повезло, для неё нашлось место в теплице, где выращивали огурцы и свежую зелень. «Работа, конечно, не ахти какая, но всё-таки в тепле и светле круглый год», – думала Таисия. И мечтала поскорее сбежать в город. Может, и сбежала бы…

Но именно в деревне нежданно-негаданно у неё случилась первая любовь. Она банально влюбилась в гармониста. По совместительству тракториста. Звали его Тимофей, ласково – Тимоша. Красавец, одни кудри русые чего стоили и голубые глаза. К тому же весельчак. Но для Таисии Тимофей Юрьевич Михеев, ибо он был старше её на двенадцать лет. И банально женат. Имел тракторист и прицеп в виде двоих детей. Оба мальчики. И всем на деревне было известно, что Тимофей Юрьевич Михеев мечтает о третьем ребёнке и хочет, чтобы непременно родилась девочка, дочка. Такая вот была мечта у музыкально одарённого тракториста.

Таисия щеголяла перед ним в своих самых лучших нарядах, часть из которых привезла из города, часть сшила своими руками. Она и пела, и плясала, и частушки заводные собственного сочинения у неё от зубов отскакивали. А как она ему улыбалась! Глазки научилась строить и кокетничать. Да только всё впустую. Не прельстился ею Тимофей, Тимоша ненаглядный. «Берёг себя для своей жёнушки, толстушки Варвары, чтоб ей пусто было», – думала Таисия. Сколько слёз она из-за него по ночам в подушку пролила. А ему всё по барабану! И тогда она решилась открыто признаться ему в своей любви. А что?! Татьяна вон призналась Онегину! Чем она, Таисия, хуже пушкинской Татьяны? «Ничем!» – твёрдо решила Таисия.

Только письма Тимофею она писать не стала, подкараулила его поздно вечером у амбара. Он как раз с работы возвращался. Уже и зорька вечерняя отгорела. Только было слышно, как в роще за околицей птицы пересвистываются.

– Ты? – удивился Тимофей, когда увидел, кто заступил ему дорогу.

– Я! – ответила Таисия с вызовом.

– И чего ты тут делаешь в такое позднее время? – спросил тракторист и зевнул.

– Тебя жду!

– Это ещё зачем? – не понял он или только прикинулся непонимающим.

– Тимошенька! – воскликнула девушка, кинулась к нему и обвила его шею руками. – Люблю я тебя! – жарко задышала она ему в ухо. – Сил нет, как люблю!

– Тю, – ответил он и стал разжимать её пальцы, чтобы снять Таисию со своей шеи. – Сумасбродка ты, – сердито проговорил он, легонько отталкивая её от себя, – ишь чего удумала, бесстыдница!

– Тимошенька! Родненький! Я тебе дочку рожу! – Таисия залилась горючими слезами.

– Окстись, дурочка! Тебе всего семнадцать лет.

– Восемнадцать скоро, – ответила она.

– А мне тридцать! – прикрикнул Тимофей. – Я женатый мужик! У меня дети и опять же жена Варя.

– Твоя Варя! – закричала Таисия, разбрызгивая злые слёзы. – Она старая и толстая!

– Ты мою Варю не тронь, – строго проговорил Тимофей, – она меня на три года моложе. Варенька моя – женщина приятной полноты! Не то что ты, кожа да кости!

– Если хочешь, я поправлюсь! – торопливо предложила Таисия.

– Ветер у тебя в голове гуляет и белки по веткам скачут, – ещё больше рассердился тракторист и велел: – А ну, дуй домой! Пока я за хворостину не взялся!

Обиженная Таисия пришла домой вся в слезах. На вопросы встревоженной бабушки, где она пропадала до сего времени и не обидел ли её кто, Тая отвечать не стала, только отмахнулась. На кухне умылась из навесного умывальника и ушла в свою комнату. Комнатой называлось помещение, отгороженное от большой кухни пёстрой шторкой на верёвочке.

Она уткнулась лицом в подушку, пахнущую сухими веточками пижмы, и снова заплакала. Таисия не заметила, как уснула. Проснувшись на рассвете и потерев глаза кулаками, девушка твёрдо решила, что от Тимофея она не отступится. И не отдаст его без боя толстухе Варваре. Наличие двоих детей у тракториста её нисколько не смущало. «Пусть Варька их сама растит, – думала она. – Вон на деревне уже есть разведёнки. Не так много, как в городе, но есть. И ничего, справляются». А она Тимофею новых детей нарожает.

В полдень Таисия собрала узелок с едой, налила в банку кофе, который сварила заранее из привезённого из города порошка, и отправилась на полевой стан. Однако там она узнала, что Тимофей с напарником обедают прямо на поле, чтобы время зря не тратить на дорогу. Выспросив, где именно находится участок, на котором работает Тимофей, Таисия, весело напевая, отправилась туда. По дороге она набрала ромашек и васильков, присела, сплела два венка, один надела себе на голову и отправилась дальше. Трактор Тимофея она увидела издали и бегом побежала ему навстречу. Сначала он не замечал её, а заметив, приглушил трактор. Высунувшись из кабины, он спросил:

– Какого чёрта ты здесь делаешь?

– Я обед тебе принесла, Тимошенька, – ласково пропела Таисия.

– Я уже пообедал, – ответил он, – так что кыш с дороги!

– Тимошенька! – взмолилась Таисия. – Выйди на минуточку, поговорить нужно.

– Так вроде бы уже обо всём накануне вечером переговорили, – недовольно проворчал он.

– Тимошенька, на одно словечко! – Она молитвенно сложила руки на груди.

Едва он, выбравшись из кабины, оказался рядом с ней, как она надела ему на голову венок из полевых цветов.

– Вот!

– Сдурела! – проговорил он сердито, сорвал венок с головы и отбросил его далеко в поле.

– Тимошенька!

– Ты что, бестолковая? – спросил он.

– Я влюблённая, – ответила она.

– Пороть тебя некому, – проговорил тракторист с явным сожалением, – иди домой и не мешай работать. Кстати! Почему ты сама сегодня не на работе?

– Выходная я, – обиженно ответила Таисия и попросила: – Хотя бы кофе возьми.

– В такую жару я пью квас, – ответил Тимофей и завёл трактор.

Таисия долго стояла на поле, глядя ему вслед. И лишь когда почувствовала, как сильно припекает солнце, она отправилась в обратный путь.

Васильки и ромашки, затерявшиеся среди колосьев ржаного поля, перешёптывались друг с другом, то ли жалея Таисию, то ли осуждая её.

Придя домой, Таисия выпила весь кофе, приготовленный для Тимофея. Наверное, она перестаралась, и кофе получился слишком крепким, потому что после него сердце заскакало у неё в груди, а перед глазами заплясали чёртики с горящими глазами, из которых вылетали искры.

Таисия помахала перед раскрасневшимся лицом ладонью, потом намочила полотенце в холодной воде и приложила к лицу.

– Ох, – выдохнула она и пошла к себе, чтобы прилечь на кровать…

Проснулась она от того, что кто-то постучал по стеклу её настежь распахнутого окна. Открыла глаза. Вечерело. Сиреневый воздух медленно сгущался за окном. Подул ветер, и что-то белое, лежавшее на подоконнике, влетело в комнату и упало на пол.

Таисия поднялась с кровати, протёрла глаза, прошлепала босыми ногами по крашенному масляной краской полу. Свет она зажигать не стала: и без света увидела валявшийся на полу лист бумаги. Она подняла его. Это была свёрнутая вдвое страница из обычной школьной тетради. Таисия развернула её и, убедившись, что на ней что-то написано, включила свет.

Прочитала она следующие слова, показавшиеся ей очень знакомыми: «Приходи сегодня к амбару, не пожалеешь». И время указано. Кровь прилила к лицу девушки. Она не стала вспоминать, где и когда могла слышать подобную фразу. В её висках молоточками радости пульсировала кровь. «Это Тимофей! – думала она. – Больше некому!» Ведь именно с ним они вчера пытались выяснить отношения возле амбара. Если быть честной с собой до конца, то выяснить пыталась она. Тимофей ничего не хотел слушать. Но вот сегодня он всё осознал!

К амбару в назначенное время Таисия прилетела на крыльях любви. На всякий случай она надела самое красивое бельё, какое у неё было. Надушилась духами «Персидская сирень», которые, покидая отчий дом, прихватила с туалетного столика матери. При этом духов она на себя вылила так много, что они забивали аромат полуночи молодого лета.

Запыхавшаяся Таисия оглянулась по сторонам. Никого не увидела. «Неужто Тимофей запаздывает?» – подумала она. Впрочем, она готова подождать. Ведь ему нужно выбрать момент, когда жена уснёт, чтобы незаметно выскользнуть из дома. Таисия подошла к растущему неподалёку молодому деревцу и, представляя, что это Тимофей, обвила ствол руками и выдохнула полной грудью:

– Тимоша!

И вдруг почувствовала дикую боль! Кто-то налетел на неё сзади и буквально вцепился в её волосы руками.

– Я тебе покажу Тимошу! – как гром среди ясного неба раздался голос Варвары, который Таисия не сразу признала, так как разъярённая жена тракториста буквально рычала, таская её за волосы.

– Пусти! – закричала Таисия. – Пусти! – От боли слёзы рекой лились из глаз девушки. – Ты сумасшедшая!

– А ты потаскуха! – вопила Варвара.

– Помогите! – на всю деревню закричала Таисия.

Откуда ни возьмись примчался хромой сторож Михалыч с допотопным ружьём, которое досталось ему ещё от деда. Поговаривали, что ружьё у Михалыча кремнёвое. Старик крикнул:

– Разойдись!

Сторож прицелился и выстрелил в воздух! Пуля улетела в небо. Женщины отшатнулись друг от друга и кинулись бежать в противоположные стороны.

– Ох уж мне это бабьё, – проворчал сторож, присел на камень и достал портсигар, привезённый ему внуком из города на восьмидесятилетие. Михалыч очень гордился и внуком, и подаренным портсигаром.

Несмотря на свой преклонный возраст и темноту ночи, разбавленную лунным светом, он узнал обеих женщин: и Таисию, и Варвару. В деревне ничего не скроешь. И слушок, пока ещё робкий, о том, что Таисия бегает за трактористом Михеевым, уже пополз от одного дома к другому, от одной улицы к другой. О своём ночном приключении старик решил никому не рассказывать. Не хотелось Михалычу, чтобы назавтра же вся деревня перемывала косточки глупой девчонке.

Так что на этот раз, кроме Тимофея, которого Варвара разбудила, прибежав домой, и сама рассказала ему, что повыдёргивала нахалке все косы, о происшествии никто не узнал.

Тимофей же сказал жене:

– Уймись, Варвара! Не скандаль. Я люблю тебя одну. А Тайка глупая ещё, перебесится и успокоится.

– Я ей ещё и ноги повыдёргиваю, – пригрозила Варвара, поворчала ещё немного и успокоилась, устроившись под боком мужа.

Таисии же было не до сна! Варвара нанесла большой ущерб её шевелюре, выдернув несколько прядей. Мало того что девушка лишилась волос, ещё и болевой шок испытала. На голове остались кровавые проплешины. Пришлось прижигать их перекисью водорода.

Таисия перевязала голову платком, бабушке она сказала, что уши простудила. Наутро позвонила на работу в теплицу и сказалась больной. Начальница ей поверила и велела:

– Лечись.

Весь следующий день Таисия пролежала в постели, отказываясь от еды, которую приносила ей не на шутку встревоженная бабушка. Ближе к вечеру она насилу уговорила внучку выпить куриного бульона и съесть крылышко.

Кожа головы к этому времени болеть у неё перестала. Зато сердце заболело ещё сильнее. Таисия ругала себя на чём свет стоит, как могла она купиться на записку. Ведь почерка Тимофея она не знала, так отчего же сразу поверила, что это он вызвал её на свидание? А Варвара! Какова змеюка! «Ну, погоди, – думала Таисия, – всё равно я уведу у тебя Тимофея! Уведу», – твердила она сквозь зубы. Хотя как это сделать, она представления не имела.

Из дома Таисия вышла только через неделю. Она с трудом уложила волосы так, чтобы не было заметно проплешин. И, как назло, встретила на улице гордо вышагивающую ей навстречу Варвару. Та, будучи ростом ниже Таисии, умудрилась глянуть на соперницу сверху вниз и презрительно фыркнула. Таисия еле удержалась, чтобы не выцарапать Варьке глаза. Она быстро прошла мимо, её буквально трясло от боли и обиды.

– Ты чего такая? – спросила её начальница.

– Не до конца выздоровела, – ответила Таисия, едва сдерживая слёзы.

– Может, домой пойдёшь? – проявила заботу начальница.

– Нет, нет, мне тут с огурцами да с укропом лучше, – ответила Таисия почти искренне.

Так и ходила Таисия как в воду опущенная.

Хорошо ещё, что не ославленная. Михалыч молчал, как в рот воды набрал. Жалел дурочку. А Варваре рот раскрывать запретил Тимофей.

– Сама подумай, – внушал он жене, – зачем нам нужно, чтобы о нас сплетничали.

Варвара хоть и дулась, хоть и ревновала мужа, но прислушалась к его словам.

Глава 3

В тот день Таисия задержалась на работе. Им нужно было непременно собрать сегодня все молодые, хрустящие огурцы, пока они не перезрели и не загрубели. Завтра, в пять утра, должна была прийти машина, которая отвезёт их в торговые точки города. Уставшей себя Таисия не чувствовала, она с удовольствием прошлась через луг, вдыхая ароматы разнотравья. До неё уже доносилось ворчание припозднившихся пчёл. «Вот трудяги, – машинально подумала девушка, – хоть бы успели до закрытия своего улья. Или у них там всю ночь вход свободный?» Этого Таисия не знала. Она вышла на тропинку, ведущую к дому, и её слабое беспокойство за пчёл улетучилось без следа. Подойдя поближе, она услышала, что бабушка с кем-то разговаривает, сидя на крыльце. «С кем это она?» – промелькнуло в голове Таисии, и она, сама не зная почему, спряталась за угол и стала подслушивать.

Она почти сразу узнала голос соседки Ефросиньи Фёдоровны Скалочкиной, или, как все звали её в деревне, тёти Фроси.

– У тебя корова хорошо доится? – спросила тётя Фрося.

Бабушка охотно ответила:

– Дай бог каждому такую коровушку, как наша Милочка.

– А моя-то Лизонька захворала, – пожаловалась Ефросинья.

– Чем же это? – забеспокоилась бабушка.

– Кто его знает, – горестно отмахнулась соседка. – Ветеринара вызывала, сказал, что ничего страшного. Пообещал, что на ноги быстренько её поставит, ну, в смысле, на все четыре копыта, как он сам выразился.

– Раз Палыч обещал, то так и будет, – стала утешать соседку бабушка.

– Да кабы Палыч! – воскликнула та. – Палыч-то приболел. Приехал молодой! Тот, который по проекту-то новому, земский доктор, что ли.

– Земский доктор людей лечит, – поправила соседку бабушка.

– А этот, значит, скотину! Но всё равно, ему дом выделили! И деньги!

– А, припоминаю, Сан Саныч вроде. Палыч о нём говорил. Хвалил. Радовался, что ему помощь прислали.

– Может, он и не плох, – неуверенно возразила ей Ефросинья, – только не верю я ему!

– Это ещё почему? – удивилась бабушка.

– Да потому, – сердито отозвалась соседка, – что может этот молодой парень понимать в колдовстве!

– В каком ещё колдовстве? – В голосе бабушки прозвучали нотки раздражения.

– А в таком! На мою корову навели порчу! – выпалила Ефросинья.

– И кто же это удосужился так навредить тебе? – На этот раз голос бабушки прозвучал насмешливо.

– Ты вот, Никаноровна, просидела всю жизнь в своей библиотеке, – укорила бабушку соседка, – и жизни не знаешь!

– А ты, я смотрю, знаешь, – рассердилась бабушка, – дожила до седых волос! В церковь вон ходишь, а несёшь всякую ахинею!

– Мой возраст и моя вера тут ни при чём, – не на шутку завелась соседка, – все знают, что Феофания ведьма! Ей раз плюнуть не только на корову порчу навести, но и на человека!

– Не говори глупости! – одёрнула Ефросинью бабушка. – Феофания травница! Собирает травы и лечит ими.

– Травница она, как же! – передразнила соседка. И спросила: – Чего же она тогда в такую глушь забилась? Жила бы, как все честные люди, в деревне. А она нет! В чащобе затаилась!

– Там ей травы удобнее собирать, – попыталась встать на защиту Феофании бабушка.

– Как же, травы! А зачем же к ней, по-твоему, девки бегают?

– Откуда мне знать, – ответила бабушка.

– Так вот, Вера, если ты не знаешь, то и не говори!

– А ты знаешь?

– Конечно знаю! Бегают к ней савраски, чтобы она им жениха присушила!

– И что же, присушивает? – рассмеялась бабушка.

– Знамо дело, присушивает, – сердито ответила соседка. И добавила: – А которые греховодницы, так им Феофания и от нежеланного плода помогает избавиться.

– Не бреши! – в сердцах вырвалось у бабушки.

– Вот тебе крест, что не брешу! – истово перекрестилась Ефросинья.

– Как ты можешь! – возмутилась бабушка, плюнула и ушла в дом.

– Ты, Вера, всегда была чистоплюйкой! – крикнула вслед бабушке соседка. – Такой и останешься! А я зарок себе дала: если корова моя не поправится, пойду ночью в чащобу и сожгу ведьмину избу!

Ответа она не дождалась и, что-то ворча себе под нос, отправилась восвояси.

А Таисия подошла к крыльцу, села на него и призадумалась. Через некоторое время она пришла к мысли, что Феофания – это то, что ей надо! Войдя в дом, она крадучись пробралась в кладовую, разрыла барахло в самом захламлённом углу и достала меленькую шкатулку. В ней Таисия хранила все свои сокровища – украшения и скопленные деньги. Пересчитав купюры, она пришла к выводу, что денег на присушку Тимофея хватит. Теперь оставалось только узнать, как найти в лесу избушку Феофании. В лес Таисия ходила сотни раз с бабушкой, с подружками и одна, но ни разу не видела там никакой ведьминской избушки. Хотя тётя Фрося говорила, что Феофания живёт в самой чаще. Вопрос один – как найти туда дорогу. Не бабушку же об этом спрашивать. Засмеёт и ничего не скажет. Если спросить тётю Фросю, то эта проныра может и заподозрить что-то.

И тут она вспомнила, что завтра их очередь относить еду старушке Марфе Пригожиной. Она жила одна на краю села в своём домике, который не стал развалюхой по той простой причине, что сельчане, жалея одинокую столетнюю бабушку, не только по очереди носили ей еду, но и дом чинили и в доме помогали убираться. Хотя Марфа, несмотря на свой преклонный возраст, и пол сама могла подмести, и еду себе приготовить. Вот только ухаживать за огородом и держать скотину ей уже было не под силу. Зато при необходимости любая из сельчанок могла оставить на пару часиков на попеченье бабы Марфы своего ребятёнка. Старушка была большая мастерица не только сказки сказывать, но и страшные истории, от которых у ребятни волосы дыбом на голове становились. Сосед Митька даже прозвал бабу Марфу деревенским Хичкоком. Старушка выспросила у Митьки, что это за чудо-юдо такое, и, узнав, что Хичкок – король ужасов, не обиделась, а возгордилась и стала величаво носить присвоенное ей звание.

«Баба Марфа непременно должна знать о колдунье Феофании, – подумала Таисия, – у неё-то я и выспрошу незаметно, как её найти».

На следующее утро Таисия встала пораньше.

– Ты чего ни свет ни заря вскочила? – спросила её бабушка.

– А ты, ба, забыла, – ответила внучка, – что сегодня наша очередь еду бабе Марфе относить. А мне ж надо до работы успеть.

– Если хочешь, я отнесу, – предложила бабушка.

– Нет уж, – ответила Таисия, – раз я встала, то сама и отнесу. Может, ещё успею по дому ей чем-нибудь помочь.

– И то, сходи, внученька, – согласилась бабушка и стала укладывать в корзину варёные яйца, крынку с молоком, горшочек со сметаной, вымытые овощи, творог, масло.

– Бабушка, – задумчиво следя за мельканием её рук, проговорила Таисия, – я вот думаю, неужели баба Марфа всё это съедает?! Не одни же мы ей носим.

Бабушка весело рассмеялась:

– Конечно, съедает! Но не одна! Разве ты не видела, что у неё вечно полон дом ребятни, да и взрослые толкутся. Тот кусочек перехватит, другой, третий, глядишь, и съели всё за день.

– И вправду, – согласилась Таисия, вспомнив хлебосольную гостеприимную старушку. Чего не отнять у бабы Марфы, так это её любви к людям и желания всех и каждого накормить и чаем напоить.

Таисия взяла из рук бабушки приготовленную корзинку и выскользнула из дома.

Несмотря на раннее утро, баба Марфа уже не спала, она сидела на крыльце и вязала очередной носок.

– Утро доброе, бабушка Марфа! – поприветствовала её Таисия.

– Доброе, Таечка, доброе, – ласково ответила старушка.

– Вам вот тут бабушка передала. – Девушка поставила корзину на крыльцо.

– Ты бы, деточка, донесла до места, – попросила старушка.

– Конечно, – охотно отозвалась Таисия, подхватила корзину и проследовала за хозяйкой на кухню.

– И куда это опять твоя бабушка всего столько наложила, – нараспев проговорила старушка, – разве ж я всё это съем? Тут же на целое воинство!

– Вот воинство и поможет вам со всем этим управиться, – пошутила Таисия, помогая выгружать на стол продукты.

– Это, вот это и это, – говорила старушка, пододвигая девушке коробочки, баночки, кувшинчики, – убери в холодильник.

– Хорошо, баба Марфа, я сейчас.

– Таечка, ты попьёшь со мной чайку? – спросила старушка, когда почти всё было убрано со стола.

– Если пригласите, то с удовольствием, – отозвалась девушка.

– Вот и хорошо! – обрадовалась баба Марфа. – Самовар у меня с утра готов, и ватрушки остались, что мне вчера Липочка принесла. Ты любишь ватрушки?

– Обожаю! – призналась Таисия. – Особенно с малиновым вареньем.

– И такие тоже есть! Сама-то я больше с творогом люблю.

Вскоре старушка и девушка сидели за самоваром и лакомились ватрушками, запивая их вкусным чаем с добавлением липового цвета.

– Как хорошо пахнет! – проговорила Таисия, принюхиваясь к аромату горячего чая.

– Так с липой же, – ответила старушка.

– Баба Марфа, неужели же вы сами за липой ходили? – спросила Таисия.

– Ну что ты, доченька, – отмахнулась баба Марфа, – я своё отходила. Это мне Феофания принесла.

– Феофания? – От изумления Таисия открыла рот. – Какая Феофания?

– Травница, что живёт в лесной избушке.

О такой удаче Таисия даже мечтать не могла.

– Она что же, прямо сюда приходила? – недоверчиво спросила она старушку.

– Прямо сюда, – кивнула та.

– А я её почему-то никогда не видела, – призналась девушка.

– Так Феофания далеко не ко всем приходит, и рано утром или поздно ночью.

– Отчего так?

– Недолюбливают её в деревне.

– Почему? – широко распахнула глаза Таисия.

– Побаиваются, – вздохнула баба Марфа.

– Она что, опасная?

– Да какое там! – отмахнулась баба Марфа. – Я Феофанию с рождения знаю. Бабушку её знала и мать. Тогда люди их тоже сторонились. А как приспичит, так с бедой своей к ним бежали. – Старушка осуждающе покачала головой.

– Баба Марфа, а вы сами были когда-нибудь в её избушке?

– Бывала, и не раз, но когда помоложе была.

– Странно, – проговорила Таисия.

– Что странно? – переспросила старушка.

– Да вот я с детства в лес хожу и ни разу никакой избушки там не видела. Может, она на курьих ножках и как завидит нежеланного гостя, так убегает?

– Нет, – рассмеялась баба Марфа, – у избушки Феофании курьих ножек нет. Просто стоит она в самой чаще, за болотом. Туда обычный человек просто так не сунется, только знающий и тот, кому сильно приспичит.

– А как же пройти в эту избушку? – с самым безмятежным видом поинтересовалась девушка.

– Надо обогнуть болото и пройти сквозь ельник по узенькой тропиночке. Лес тот не большой, но тёмный, неприветливый. Идёшь, бывало, через него, – вспоминала старушка, – и мороз по коже.

– Отчего же мороз? – спросила Таисия.

– Сучья вокруг скрипят, ломаются, и вороны чёрные-пречёрные глотку дерут. Тропинка заканчивается возле другого леса, смешанного. Там развилка. Надо свернуть направо и идти, никуда не сворачивая. Тропинка приведёт прямиком к избушке Феофании.

– И долго идти? – спросила Таисия.

– Как идти будешь, – неопределённо отозвалась старушка.

– За день дойти можно?

Бабушка Марфа рассмеялась и спросила:

– А тебе зачем?

– Интересно, – не моргнув глазом ответила Таисия, – я про колдуний только в сказках читала.

– Так Феофания и не совсем колдунья, она скорее травница.

– Ага, – кивнула Таисия и вновь свернула на интересующую её тему, – если она к вам приходит пешком, а не в ступе прилетает, то значит, это и не так далеко.

– Если из деревни идти средним шагом, то часа за полтора дойти можно.

Чтобы старушка ни о чём не догадалась, Таисия быстро свернула разговор на другую тему. А потом и вовсе помогла убрать со стола и, сославшись на то, что ей нужно на работу, покинула дом бабы Марфы.

Глава 4

Прошло несколько дней, прежде чем Таисия в свой выходной отправилась в лес. Бабушке она сказала, что хочет набрать грибов. Вера Никаноровна возражать не стала. Внучка хорошо знала ближний лес с детства. Да и сам лес был светлым, радостным, со множеством тропинок, проложенных местными жителями. Ей и в голову не приходила мысль о том, что внучка собралась идти через ельник к колдунье Феофании.

Сначала Таисия хотела сбежать в лес тайком ночью, но потом подумала хорошенько и решила идти днём. Ночью в незнакомом месте легко сбиться с дороги и угодить не в колдовскую чащу, а в болото.

Позднее, когда Таисия вошла в ельник, она поняла, что поступила правильно. Место глухое, страшное, тут и днём умом тронуться можно, а ночью тем паче. Несколько раз она от крика птиц со страха шарахалась в сторону, но с тропки всё-таки не сбилась.

Из ельника она вышла вся растрёпанная и продрогшая, хоть пот с неё катился градом. Комары и прочая мошкара вдоволь попили её кровушки.

Наконец, строго следуя маршруту, пересказанному ей бабой Марфой, она добралась до места и увидела избушку. Собравшись с духом, Таисия постучала в дверь.

– Кого леший принёс? – донёсся до неё вроде бы совсем не старый женский голос.

– Это я. Откройте, пожалуйста.

– Кто я?!

– Тая. Мне о вас баба Марфа рассказала.

– Вот как. – Дверь распахнулась.

Таисия испуганно отшатнулась. Она приготовилась увидеть некое существо, похожее на Бабу-ягу. С седыми космами, крючковатым носом и страшными глазами, сверкающими из-под насупленных бровей. Но страшные ожидания её, к счастью, не оправдались. Перед ней стояла довольно молодая красивая женщина с чёрными волосами, перетянутыми на лбу обручем, с чёрными же глазами, но не злыми, а скорее насмешливыми.

– Залетела, что ли? – спросила она ласково, с интересом оглядывая девушку с ног до головы.

– Я – нет, – проблеяла Таисия.

– Зачем же тогда явилась?

– Влюбилась я.

– Влюбилась, говоришь?

Тая кивнула.

– Ну что ж, заходи в избу.

Девушка поспешила за хозяйкой.

Они прошли через тёмные сени, сквозь кухню, в которой, несмотря на зной, топилась печь. В горнице было не намного светлее. Ветви деревьев, заслоняя окна, не давали просочиться солнечному свету. Зато на столе в большом подсвечнике горела свеча.

Везде были развешены пучки трав, лежали свёрнутые в трубочки какие-то свитки.

– Садись! – велела Феофания. Таисия догадалась, что это была она. Девушка огляделась вокруг.

– Чего ты ищешь? – спросила Феофания.

– Я… – беспомощно пролепетала Таисия.

– Табурет под столом.

Таисия догадалась приподнять край скатерти с длинной бахромой. И точно! Несколько табуретов были задвинуты под стол, девушка выдвинула один из них и села.

– Рассказывай! – велела Феофания.

Таисия начала свой рассказ сначала несмело, то и дело заикаясь.

Хозяйка не перебивала её, ни словом, ни взглядом не давала понять, осуждает её или одобряет. И Таисия, осмелев, выложила всё! В том числе и свою просьбу приворожить Тимофея.

Феофания сидела и смотрела на неё, по-прежнему не произнося ни слова.

И тут Таисия сообразила, чего ждёт от неё колдунья. Она быстро достала из кармана деньги и положила их на стол.

– Что это? – спросила Феофания.

«Слепая она, что ли?» – подумала про себя Таисия, а вслух сказала:

– Деньги за приворот.

– Говоришь, он женатый? – спросила колдунья. И глаза её при этом как-то странно блеснули.

– Женатый, – вздохнула Таисия.

– Так найди холостого, – посоветовала Феофания.

– Не хочу! – упрямо качнула головой Таисия. – Я только Тимофея хочу!

– И дети у него есть?

– Есть. Но это ничего, – заторопилась девушка, – я ему новых рожу!

– А старых куда? – спросила Феофания.

– Варвара вырастит.

– Одна?

– Одна! – Таисия аж ногой притопнула. – Не она первая, не она последняя.

– Оно всё так, – кивнула колдунья. – Но приворот, да тем более женатого, большой грех.

– Все грехи я на себя возьму! – уверенно проговорила девушка. – Тебе-то что? Я заказала, ты сделала.

– Значит, отступиться не хочешь?

– Ни за что на свете! – проговорила Таисия твёрдо и добавила: – Я на всё пойду, лишь бы Тимофей был мой.

– Ну что ж, – сказала Феофания, – коль сама отступиться не хочешь, помогу я тебе. – Неожиданно колдунья лукаво подмигнула девушке и спросила: – Значит, грех ты на себя возьмёшь?

– На себя, – поспешно заверила её Таисия.

– Ну что ж, сделаю я тебе приворот, но только для этого ты должна мне кое-что принести.

– Что? – вырвалось у Таисии.

– Принеси мне его мочу и свои месячные.

– Да как же я возьму у него мочу? – растерянно спросила девушка.

– А ты исхитрись, – посоветовала ведьма. И добавила: – Если тебе это, конечно, очень надо.

– Очень! – заверила её Таисия. Поднялась с табуретки и направилась к выходу.

– Деньги пока забери, – крикнула ей колдунья.

– Зачем? – спросила Таисия, не оборачиваясь.

– А вдруг ты передумаешь и не придёшь больше? – Голос колдуньи прозвучал насмешливо.

– Не передумаю, – упрямо ответила Таисия, но деньги со стола всё-таки забрала.

– Вот так-то оно лучше, – донеслось ей вслед.

Едва Таисия миновала ельник, как закуковала кукушка. Она уже собралась было спросить у неё: «Кукушка, кукушечка, сколько лет мне осталось жить?» Но почему-то передумала. И, как вскоре оказалось, правильно сделала, так как кукушка поперхнулась на третьем ку-ку.

– Тьфу ты! – с досады сплюнула Таисия и поспешила домой.

Бабушка удивилась, что внучка пришла без грибов. Пошутила:

– А я уже и сковороду приготовила для жарки.

Но Таисия не обратила на слова бабушки никакого внимания, все мысли её были заняты одним: как добыть то, что велела принести для приворота Феофания.

Не придумав ничего лучшего, она сторожила, лёжа в колосках, когда Тимофей выберется из своего трактора и пойдёт помочиться. И дождалась-таки! Собрала мокрую землю в пакетик и скорым шагом поспешила с ценной добычей домой.

Во второй раз к Феофании Таисия отправилась только через неделю. На этот раз она застала её на полянке возле избушки. Колдунья рылась в земле и, как показалось девушке, что-то оттуда доставала. Увидев Таисию, она сначала подняла голову, потом выпрямилась во весь рост и спросила:

– Пришла?

– Как видите, – почему-то не слишком вежливо ответила Таисия. При этом она обратила внимание на то, что руки у Феофании чистые. Выходит, что землю она не копала. «Может, травинки какие-то искала», – подумала про себя девушка.

– Принесла? – спросила колдунья.

– Принесла, – губы Таисии дрогнули.

– Тогда идём в избу.

На этот раз Таисия уверенно прошла в горницу, выдвинула из-под стола, застланного скатертью с длинной бахромой, табурет, села на него. Положила на стол деньги и пакет с принесённым добром.

Феофания похвалила:

– Молодец. – Взяла деньги, спрятала их за пазуху, прихватила пакет, велела: – Посиди здесь. – И вышла.

Не было её долго, минут двадцать. «Наверное, колдует», – подумала Таисия. Время для неё тянулось очень медленно. Она уже хотела было встать и подойти к окну, посмотреть, что там делается. Но вдруг откуда-то сверху чуть ли не на голову девушки спрыгнул кто-то большой и мохнатый.

Таисия испуганно вскрикнула и вскочила с места. Она хотела уже бежать прочь, как в дверях столкнулась с колдуньей нос к носу.

– Ты куда? – спросила та и толкнула девушку обратно в горницу. – Сядь на место.

– Там кто-то есть, – задыхаясь от ужаса, просипела Таисия, тыча рукой себе за спину.

– Сядь, успокойся, – рассмеялась Феофания, – никого там нет!

Таисия, всё ещё дрожа от страха, оглянулась. На столе, прямо в середине, сидел огромный чёрный кот. Он в упор смотрел на девушку, и ей показалось, что в его глазах, горящих жёлтым огнём, полыхает сам ад.

– Это Василий, – прозвучал вкрадчивый голос колдуньи. – Вот то, что тебе надо. – Феофания протянула ей тёмную бутыль, облепленную паутиной.

Увидев её, Таисия забыла о своём страхе, зубы её перестали выбивать чечётку.

– Мне это поможет? – спросила она Феофанию всё ещё дрожащим голосом.

– Непременно поможет, – твёрдо заверила её колдунья.

И тут, вспомнив о том, что принесла, девушка с опаской спросила:

– Вы туда положили то, что я… – Она запнулась.

– Нет, – ответила колдунья, – то, что ты принесла, я на огороде закопала вместе с червями и лягушками.

– Зачем? – Лицо Таисии вытянулось.

– За надом! – сурово отрезала колдунья, а потом подобрела и пояснила: – Ритуал такой.

– А.

– Дуй отсюда! – велела она Таисии.

Девушку снова точно огнём опалило из кошачьих глаз. Выхватив из рук Феофании бутылку, Таисия бросилась бежать без оглядки. Она даже забыла поблагодарить хозяйку избушки.

– Ну что, Василий, – проговорила та, обращаясь к чёрному-пречёрному коту, – ты ведь не осуждаешь меня.

– Ур-р, – проурчал кот. И всякий, кто хоть немного понимает кошачью речь, расслышал бы в его ответе: «Нисколько, Феофания». При этом кот посмотрел на свою хозяйку с искренним обожанием.

– Ну что же, Васенька, – рассмеялась она, – не пора ли нам с тобой пообедать?

И кот молча согласился с ней.

Покинув избушку колдуньи, Таисия сначала мчалась по весь опор и только после того, как начала задыхаться, перешла на шаг. И лишь выйдя из леса, она вспомнила, что не спросила у Феофании, как же пользоваться её волшебным средством. Без сил опустившись на траву, Таисия горько заплакала. Возвращаться обратно в ведьминскую избушку у неё не было сил. И тут её рука нащупала, что на горлышке бутылки что-то привязано. Так и есть! Узенький шнурок, а на нём бумажка. Развернув её, Таисия подивилась! Инструкция, как в аптеке! На бумажке правильным, почти каллиграфическим почерком было написано: «За полчаса, как идти к предмету своей страсти, выпей четверть бутылки, остальное отдай ему».

– А что делать, если Тимофей не захочет пить из этой бутылки? – вырвалось у растерянной Таисии.

И тут её глаза наткнулись на пояснение, написанное ниже мелкими буковками: «Даже если он не станет пить, эффект будет удивительный!»

Таисия облегчённо вздохнула: не зря деньги заплатила. Придя домой, она умылась и привела себя в порядок. На вопрос бабушки, а где же грибы, Таисия весело ответила, что не нашла ни одного.

– Надо же, – удивлённо проговорила бабушка. Но дальнейших расспросов от бабушки, к явному облегчению внучки, не последовало.

На свидание с Тимофеем Таисия решила отправиться завтра, а сегодня она слишком устала, и не столько физически, сколько эмоционально. И сейчас больше всего на свете Таисии хотелось спать. Едва голова её коснулась подушки, как она сразу же заснула и крепко спала до утра, ни разу не проснувшись ночью. Ей снились какие-то сказочные сны, но какие именно, она утром, как ни старалась, вспомнить не могла. Таисия решила, что ей снилась её счастливая жизнь с Тимофеем и маленькая дочка, которую она непременно родит любимому.

Наплевав на то, что с утра она должна была выйти на работу, Таисия занялась своим туалетом и прихорашивалась почти до самого полудня. Вовремя спохватившись, что у Тимофея скоро будет обед, она открыла заветную бутылку, отпила ровно четверть, снова укупорила её, положила в сумку и поспешила на поле, которое обрабатывал Тимофей. Ещё издали она заметила, что Тимофей вместе с помощником вылез из трактора и, разложив салфетку прямо на поле, присел полдничать.

Девушка ускорила шаг. Подойдя к нему, она весело поздоровалась:

– Здравствуйте!

– Здравствуй, коли не шутишь, – осторожно поздоровался Тимофей.

Его помощник просто кивнул, здороваться ему помешал набитый рот.

Таисия наклонилась и поставила на расстеленное полотенце свою заветную бутылочку:

– Угощайтесь!

– Что это? – спросил Тимофей, подозрительно оглядывая презент.

– Прохладительный напиток, – беззаботно отозвалась Таисия.

Бутылка уже не была окутана паутиной, Таисия отмыла её до блеска.

– Спасибо, – сказал Тимофей, – у нас квас с собой. Да и чай есть.

– А я, пожалуй, попробую, – молодой помощник потянулся к бутылке.

– Не пей, Иванушка, – остановил его руку Тимофей. Закончить фразу он не успел.

В животе Таисии громко заурчало. Она смутилась, хотела пошутить. И тут из нее вырвался ну просто наинеприличнейший звук! И в воздухе запахло вовсе не розами. Таисия испуганно вскрикнула: «Ах!» – и бросилась бежать прочь. Она едва успела добежать до ближайших кустиков. И долго не могла оттуда выйти.

Едва оправившись после случившегося с ней конфуза, девушка бросилась домой. Её кишечник успокоился только к следующему утру. Ещё два дня она приходила в себя. А на третий день рано утром, можно даже сказать ещё ночью, отправилась выяснять отношения с Феофанией. Как ни странно, она больше нисколечко не боялась Феофании. И ельник не показался ей на этот раз зловещим. И даже встреча с чёрным котом не ужасала.

Феофания встретила девушку приветливо.

– Пришла? – спросила она и улыбнулась.

– Что? Что ты натворила?! – закричала на неё Таисия и от ярости затопала ногами.

– Что, не сработал приворот? – спросила колдунья.

Таисия вытаращила на неё глаза:

– Ты что, издеваешься?! Если бы сработал, не побежала бы я к тебе сюда в чащу леса. Да только подозреваю я, что ты всё это подстроила!

Феофания рассмеялась. А Таисия залилась злыми слезами. Так бы и вцепилась в лохмы колдуньи обеими руками. Да разве она с ней сладит?! Та и ростом повыше Таисии, и сложена крепко. Вон какая жилистая.

Поэтому, перестав плакать, она спросила напрямик:

– Зачем ты это сделала?

– Что сделала?

– Отравила меня!

Колдунья пожала плечами и ответила:

– Просто любовь Тимофея к жене сильнее моего приворота.

– Не ври!

– Ладно, – махнула рукой Феофания, – хочешь правду? Так я скажу тебе её. Я всё правильно сделала.

– Правильно? – задохнулась от ярости Таисия.

– Конечно, – кивнула Феофания. – Сохранила жене мужа, детям отца. И тебя вылечила.

– От чего это ты меня вылечила? – завопила Таисия чуть ли не на весь лес.

– От дури твоей! Ишь чего выдумала, мужика ей женатого подавай!

– Я люблю его, – заревела Таисия.

– Окстись! Неужто всё ещё любишь?

Таисия реветь перестала как по мановению волшебной палочки. Она прислушалась к себе и поняла, что Феофания права, Тимофей ей после того позора, что она пережила, и на дух не нужен. Она даже видеть его не хочет. Девушка залилась краской, точно ей в лицо плеснули горячей водой. Да и как она ему после того происшествия на глаза покажется? Нет! И ещё раз нет. Выходит, что Феофания права и она вправду излечила её от любви? Получается, что так.

Таисия тяжело вздохнула и спросила:

– Что же мне теперь делать?

– Этого я не знаю, – ответила Феофания.

Тихие крупные слёзы закапали из глаз Таисии.

– В город я уеду, – сказала она.

– Как хочешь, – ответила Феофания. – Только не реви.

– Не буду, – пообещала Таисия, размазывая кулаком солёные капли по всему лицу.

– Давай я тебе лучше погадаю, – предложила Феофания.

– Так ты меня опять обманешь, – опасливо покосилась на неё девушка.

– Нет. Я тебе правду скажу. Только сначала иди умойся. Вон, возле ивы колодец.

Делать нечего. Таисия подчинилась, умылась возле колодца и согласилась на гадание.

Феофания разложила карты как-то странно, веерами, и начала свой рассказ:

– Сначала жизнь у тебя будет не слишком сладкая, а потом весёлая.

– И с чего это мне веселиться-то? – перебила её Таисия.

– Замуж ты выйдешь и станешь богатой и знатной.

– Да ладно! – Таисия не верила ни одному слову Феофании, но слушала внимательно. А потом спросила: – Я выйду замуж по любви?

– По любви, – уверенно проговорила колдунья и добавила: – К деньгам.

– К каким ещё деньгам? – удивлённо переспросила девушка.

– К самым разным, – неопределённо отозвалась Феофания.

– А любимый мужчина у меня будет? – не отставала Таисия.

Феофания задумалась и ответила:

– Судя по картам, будет, и даже не один.

– Как это? – распахнула Таисия свои большие глаза.

– Доживёшь – увидишь, – загадочно ответила колдунья и быстро сгребла карты в кучу.

– И это всё? – разочарованно протянула девушка.

– А тебе что, мало?

– Не знаю я, – вздохнула Таисия.

– Вот именно, – согласилась колдунья, – ты сама не знаешь, чего хочешь. А теперь уходи и забудь дорогу сюда.

– Почему?

– Потому что больше я ничем помочь тебе не смогу, а попусту толочь воду в ступе языком я не намерена.

– А у тебя есть ступа? – быстро спросила Таисия.

Феофания ничего не ответила, только свела брови на переносице. И тут же нарисовался её чёрный-пречёрный кот. Таисии он не нравился! Ну вот нисколечко! Поэтому она наскоро попрощалась с Феофанией и поспешила поскорее убраться из ведьминской избушки как можно дальше. Она дала себе зарок, что больше никогда нога её не ступит на территорию этой чащи. С неё хватит!

Этим же вечером Таисия сказала бабушке, что хочет уехать в город. Причину объяснять не стала. А Вера Никаноровна со своей стороны почему-то ею и не поинтересовалась.

Собрав в чемодан и пакет свои нехитрые пожитки, рано утром Таисия пешком через лес пошла на остановку автобуса, который довёз её до районного центра. А там с автовокзала уже другой автобус привёз её домой.

Таисия родителей о своём скором прибытии не предупредила, даже не позвонила. А свалилась им как снег на голову, и все дела.

– Я решила жить в городе, – проинформировала она ошарашенных родителей, едва переступив порог отчей квартиры.

– И что ты собираешься делать? – спросил отец.

– На работу устроюсь.

– Так работа тебя и ждёт, – проворчала мать.

– Ничего, не боись, – оптимистично заверила её дочь, – не пропаду. И работу найду. На вашей шее сидеть не буду.

– Тебе никто ничего не говорил про шею, – начал было отец.

Но Таисия от него отмахнулась:

– Ладно, папа, я всё поняла. Ты у меня хороший.

– А я? – всхлипнула мать.

– Ты тоже местами ничего, – отшутилась дочь. И, бросив вещи неразобранными в своей крохотной комнатёнке, отправилась в ванную смывать с тела дорожную грязь, а с души накопившиеся огорчения и тревоги.

К тому времени, когда дочь вышла из ванной, мать собрала на стол.

– Ешь, доченька, – сказала она.

– Спасибо, ма. – И тут вспомнила: – Там в пакете гостинцы от бабушки! Надо разобрать и в холодильник сунуть.

– Мы разберём, – ответила мать.

Таисия плотно поела. Ей показалось, что она страсть как соскучилась по материнской готовке. Хотя в деревне еда, конечно, была сытнее. Но мамины пирожки с капустой выше всех похвал. Запив ужин чаем с малиновым листом, она отправилась в свою комнату, разобрала вещи, разложила их по своим местам и улеглась спать, хотя на улице ещё было совсем светло. Она даже занавески не задёрнула. Легла в постель и сразу заснула, с твёрдой уверенностью, что завтра у неё начинается новая жизнь.

Глава 5

Новая жизнь Таисии началась с завтрака, приготовленного матерью, и просмотра газет, предлагающих работу. Вакансий вроде бы было много, но Таисия только морщилась. Она не хотела быть ни кондуктором, ни кассиром, ни уборщицей…

Несколько вакансий всё-таки привлекли её внимание, и она записалась на собеседование. Но ни одна из приглянувшихся ей фирм не захотела видеть её в рядах своих сотрудников. С заманчивой перспективой сидеть целый день в офисе, болтать по телефону, блуждать по соцсетям и пить чай, а ещё лучше кофе, пришлось расстаться.

«Не в деревню же мне возвращаться», – сердито думала Таисия, попивая какую-то бурду за столиком уличного кафе.

Неожиданно для себя прямо возле своего уха она услышала лёгкий смешок, и чей-то знакомый голос спросил:

– Тайка! Кухарская! Ты, что ли?

– Я, – ответила Таисия раньше, чем обернулась.

Повернув голову, она увидела расфуфыренную девицу и с большим трудом узнала в ней свою одноклассницу Елену Козельскую.

– Ленка, – удивлённо протянула Таисия.

– Я, – рассмеялась та и, указав глазами на свободный стул, спросила больше для проформы: – Упаду?

– Падай, – кивнула Таисия.

– Фу, какая жарища, – сказала Козельская, опустившись на стул, – ты чего пьёшь?

– Коктейль какой-то.

Козельская бесцеремонно придвинула к себе бокал Таисии, понюхала его и сморщила нос:

– Фи, охота травиться.

– Так тут лучше ничего нет, – пожала плечами Таисия.

Козельская вспорхнула со стула, схватила Таисию за руку и пропела:

– Пошли со мной, я знаю недалеко отсюда чудненькое местечко. Посидим, поговорим.

Девушки подошли к краю тротуара, Лена сняла с сигнализации стоящий у бровки автомобиль, распахнула дверцу и предложила:

– Садись.

– Куда садись? – растерялась Таисия.

– В салон, – рассмеялась Елена, – не на тротуар же.

– А где водитель?

– Я водитель.

Таисия не могла скрыть своего изумления:

– Откуда он у тебя?

– С неба свалился и прямо на нос, – ответила подруга.

Тая знала, что эти мини-автомобили называют жуками, и оценила шутку подруги.

– Ты устроилась на хорошую работу? – спросила она.

– Ну, если это можно назвать работой, – закатила глаза подруга.

Таисия решила подождать и пока ни о чём не спрашивать.

Спросила Елена:

– Ты давно из деревни?

– Нет. А откуда ты знаешь, что я там была?

– Земля слухами полнится, – неопределённо отозвалась Козельская. Проехав два квартала, она припарковалась на крохотном пятачке платной парковки.

– Эй ты! – крикнула Елена охраннику. А когда он подошёл, о чём-то коротко переговорила с ним и, снова подхватив Таисию под руку, потащила её к небольшому квадратному зданию.

– Куда ты меня привезла? – спросила Тая.

– Ты чего, ни разу тут не была? – сделала вид, что удивилась, Елена.

– Нет, – помотала головой Таисия.

– Это кафешка для избранных! «Квадрат» называется, – пояснила она снисходительно, – посидим, поболтаем за коктейлями.

– Здесь, наверное, дорого, – осторожно проговорила Таисия, – а я пока без работы.

– Не бери в голову! Я плачу, – заверила её подруга.

Внутри было множество столиков, в глаза бросалось то, что у каждого столика было всего три ножки. Окружали их не стулья, а круглые табуреты. Лена подвела её к столику, расположенному недалеко от бара. К ним тут же подошёл официант. Лена заказала, как догадалась Таисия, коктейли. Только названия у них были мудрёные. Ещё им подали пирожные и какой-то десерт, по виду похожий на не полностью застывший мармелад и имеющий вкус сливового джема.

– Ты сегодня не одна, – сказал официант Елене, бросив оценивающий взгляд в сторону Таисии.

– Ага, познакомься, это моя подруга Тая. А это Леонид, Вергилий этой забегаловки, – рассмеялась Елена.

Таисия, чтобы показать, что она не совсем тёмная особа, важно проговорила:

– Вергилий в «Божественной комедии» Данте водил грешников по кругам ада.

На этот раз рассмеялся и Леонид. После чего предложил, обращаясь к Тае:

– Хочешь, я твоим экскурсоводом буду?

Таисия невольно поёжилась.

– Лёнчик, испарись, – попросила Лена, – не видишь, что ли, что смущаешь девушку.

Официант закатил глаза и выдал:

– Душераздирающее зрелище! Не помню, когда в последний раз видел смущающихся девушек.

– Сказано же, брысь! – прикрикнула на него Елена.

И официант испарился, успев перед этим шепнуть:

– Твой звонил, сказал, что попозже будет. А ты опять телефон отключала?

– Нет, он у меня разрядился, – беззаботно ответила Козельская.

– Лена, о ком он говорит? – шёпотом спросила Таисия, когда официант отошёл.

– Слушай его больше, – отмахнулась Елена, – Лёнчик у нас то ещё трепло.

– А я думала, что он твой друг, – наивно проговорила Таисия.

Ленка рассмеялась и попросила:

– Лучше расскажи о себе.

– Да мне и нечего рассказывать, – ответила Таисия. Действительно, не рассказывать же подруге о своих приключениях в деревне с вожделенным трактористом Тимошей и наглой колдуньей, надувшей её с приворотом.

– Твой ответ надо понимать так, что ты пришлась не ко двору в деревне.

– Можно сказать и так. Но вообще-то я захотела жить в городе. Я же не деревенская.

– Ну да, конечно. И чем собираешься заниматься?

– Я ищу работу.

– А. Не нашла?

– Пока нет. Но обязательно найду.

– Я бы на твоём месте не торопилась.

– В смысле?

– В том смысле, что горб себе нажить ты всегда успеешь. А пока молодая, надо пожить для себя.

– Как это? – не поняла Таисия.

Лена в ответ рассмеялась.

И тут к их столику подошёл солидный мужчина, на вид он был старше Таиного отца. Мужчина спросил игривым тоном:

– Не скучаете, девушки?

Таисия совсем уж было собралась отшить нахала, как Лена обрадованно воскликнула:

– Родя! – И, повернувшись к Таисии, проговорила: – Познакомьтесь, это моя одноклассница Тая, а это мой Родя!

– Родя? – хлопая ресницами, переспросила Таисия.

– Ну да! Родион! Мой любимый мужчина.

– Твой кто?! – Глаза Таисии распахнулись ещё больше.

– Родион Павлович я. Гордин, – представился мужчина, сам взял руку оцепеневшей Таисии и пожал её. – Очень приятно с вами познакомиться.

– Мне тоже, – проблеяла ошарашенная Таисия.

– Вот и здорово! – Неожиданно Родион Павлович повернулся к Елене и спросил сурово: – Молилась ли ты на ночь, Дездемона?

«Он сумасшедший», – только и успела подумать Таисия. А Елена весело рассмеялась.

– Почему у тебя опять телефон был отключён? – продолжал напирать на Лену Гордин.

– Родя, остынь, – сказала та, – телефон разрядился. Задолбал ты меня со своими сценами ревности.

– Смотри! – погрозил ей Родион Павлович. – С огнём играешь.

Елена вместо ответа обвила шею мужчины руками и громко чмокнула его в нос.

Нос у Родиона Павловича был большой! Картошкой! Захочешь промазать, не промажешь. Нос, наверное, был у него самой чувствительной эротической точкой. Потому что после Ленкиного поцелуя мужчина подобрел, довольно рассмеялся и закричал:

– Леонид! Шампанского! И чёрной икры!

Таисия подумала, что либо она ослышалась, либо Родион Павлович пошутил.

Но нет! Официант действительно принёс шампанское и три серебряные вазочки с чёрной икрой.

Таисия видела чёрную икру только в кино и на картинках. Но она слышала, как бабушка рассказывала, что чёрную икру наловчились делать из нефти.

Таисия пришла в ужас и, резко отодвинув от себя одну из вазочек, громко заявила:

– Я эту химию ни за что есть не буду! Хоть убейте меня.

Все, кто был рядом, так и покатились со смеху.

– Слушай, где ты её взяла? – обратился Родион Павлович к Лене, утирая слёзы белоснежным платком.

– Тая недавно из деревни приехала, – пояснила та, тоже отсмеявшись.

– Тогда понятно, – протянул Гордин и повернулся к Таисии. – Ешь, Таечка, не бойся, икра самая что ни на есть настоящая.

– Но она же тогда очень дорогая? – наивно спросила Таисия.

– Да уж, девочка моя, икорка ныне недешёвая, – кивнул мужчина с важным видом.

– Спасибо, я сыта, – осторожно ответила Таисия.

– А вот ломаться у нас тут не принято! – сказал Гордин, и в голосе его Таисия расслышала металлические нотки. Было видно, что её упрямство задело мужчину за живое.

– Ешь, – толкнула её под локоть Елена, – очень вкусно.

– Тебе понравится, – на этот раз вкрадчиво подтвердил Родион Павлович.

Таисия зачерпнула икру и осторожно положила в рот. Было на самом деле вкусно. И шампанское, которое ей подливал Родион Павлович, ухаживая за обеими подругами, тоже было вкусным.

Потом Гордин куда-то выходил. Вернувшись, он подмигнул Елене, потом погладил её по голове, как маленькую девочку, и проговорил:

– Молодец, моя лапушка.

Таисия не заметила, как опьянела, у неё приятно кружилась голова, ей стало весело, она смеялась без особой причины.

Потом за их столик подсел ещё один мужчина. Гордин представил его как своего друга Вадима Геннадьевича Соломенцева.

Соломенцев взял руку Таисии, поцеловал её и предложил называть его Вадей.

– Вадей, – захихикала Таисия. Вадим ей понравился, он был абсолютно лысым, полным и высоким, было в нём что-то от стены, за которой можно укрыться от жизненной непогоды. Правда, её бабушка называла таких воротным столбом. «Но какая разница, – думала, то и дело посмеиваясь, Таисия, – столб или стена. Главное, надёжная опора».

Потом заиграла музыка, все отправились танцевать. Ноги Таисии подгибались, и она буквально висела на шее Соломенцева. А его руки скользили по телу девушки, время от времени задерживаясь на её ягодицах. Таисия уже не смущалась. Ей даже нравилось это. К тому же девушке льстило, что такой солидный мужчина, который годится ей в отцы, буквально пускает слюни от её прелестей. Она чувствовала себя чуть ли не женщиной-вамп.

Когда они вернулись к столику, Елены и Родиона Павловича на месте не было.

– Где же они? – спросила Таисия, оглядываясь по сторонам.

– Баиньки уехали, – сладко улыбаясь, проговорил Соломенцев, – и нам с вами пора.

– Да, отвезите меня, пожалуйста, домой, – попросила Таисия.

– Конечно, конечно, – с приторной лаской в голосе проговорил мужчина. Он бросил несколько купюр на столик, приобнял почти не державшуюся на ногах Таисию и повёл её из зала.

Прохладный ветерок подул девушке в лицо, она слегка встряхнулась.

– Мне надо на автобусную остановку, – проговорила она.

– Конечно, конечно, – проговорил мужчина. – Но, детка моя, автобусы уже не ходят.

– Не ходят? – успела испугаться Таисия.

– Но зачем нам автобус, – поспешил успокоить её мужчина, – мы поедем на автомобиле.

– Хорошо, – согласилась Таисия и позволила усадить себя в «БМВ» Соломенцева. Только и спросила: – Мы домой едем?

Когда автомобиль подъехал к дому в коттеджном поселке, Таисия крепко спала. Соломенцев не стал её будить, осторожно взял на руки и отнёс на второй этаж в свою роскошную спальню.

Мужчина разделся сам и раздел девушку. Таисия не просыпалась, тогда он попробовал разбудить её ласками. Целуя податливое тело девушки, покусывая мочку то одного, то другого уха, он шептал жарко и в то же время нежно:

– Тая, Таечка, проснись.

Ему показалось, что ресницы её вздрогнули и между ними просочился свет её глаз.

– Ну, вот, милая, – сказал он и, поцеловав её в мягкие сладко пахнущие губы, вошёл в неё.

И вот только тут Таисия проснулась по-настоящему. Её глаза расширились от удивления.

– Где я? – выдохнула она. – Что со мной?

– Ты у меня дома, с тобой всё хорошо, – успокаивая её, ответил он и хотел снова поцеловать.

– Не надо, – жалобно попросила она, закрыла глаза, и несколько капелек слёз сбежало из-под её шелковистых ресниц, которые тотчас промокли, как крылья птички под непрошеным дождём.

– Не плачь, – попросил он тихо. А когда она успокоилась, проводил её в душ.

От завтрака Таисия отказалась. Выпила чашку кофе и попросила отвезти её в город.

– Да, конечно, – ответил он. – Я довезу тебя до подъезда, – предложил он.

– До подъезда не надо! – испуганно выкрикнула она.

– Ладно, высажу, где скажешь, – согласился он покладисто.

Она попросила остановить машину в самом начале её улицы, выскочила из салона и помчалась без оглядки.

– Позвони мне! – крикнул он ей вслед. – Моя визитка в твоей сумочке.

Она не ответила и не оглянулась.

Глава 6

Когда Таисия пришла домой, родителей уже не было. Она открыла дверь своим ключом и мысленно поблагодарила судьбу за то, что все объяснения с ними отложены до вечера. К тому времени, как, надеялась она, они и остынут, и устанут на работе. Но в том, что вечерних объяснений ей не избежать, она не сомневалась. И тут ближе к обеду Таисию озарило! Она скажет, что заночевала у подруги. Хмель к этому времени из её головы совершенно выветрился. Девушка пошла в ванную и внимательно осмотрела себя. Никаких признаков того, что она провела ночь с мужчиной, ни на лице, ни на теле не было. Таисия ругала себя последними словами за то, что поддалась на уговоры Ленки и позволила втянуть себя в эту унизительную историю. Она уже нисколько не сомневалась в том, что Ленкин Родя велел ей подыскать подружку для своего дружка. И Таисия по счастливой случайности для Ленки и несчастливой для себя подвернулась Козельской под руку. «Вот ведь незадача», – горько вздохнула Таисия. Разве ж о такой первой ночи любви мечтала она! Перед её глазами непрошено всплыл образ тракториста, гармониста Тимофея. «Хороша Маша, да не наша», – как в таких случаях говорила Таина бабушка. А дедушка Крылов в своё время успокаивал тех, чьи желания не совпадали с возможностями, скупой информацией о том, что виноград, мол, зелен.

Таисия заварила себе чаю покрепче, намазала толстый слой сливочного масла на ломоть хлеба, откусила от бутерброда кусочек, поморщилась, но всё-таки проглотила. Подумала: «Где уж городскому маслу тягаться с деревенским». Достала из шкафчика банку малинового варенья. И, зачерпнув лакомство большой ложкой, щедро намазала его поверх масла. Теперь бутерброд показался ей вполне съедобным.

После завтрака Таисия вспомнила о наличии у неё совести и тщательно прибралась в квартире, проделав чуть ли не генеральную уборку. Девушка надеялась на то, что мать заметит это сразу и оценит старательность дочери.

В обед она сходила погулять, прихватив с собой немного денег из коробки «для хозяйственных нужд». Купила по пути хлеб, пачку гороха, немного рёбер баранины и, придя домой, сварила к ужину суп.

Надежды Таисии оправдались: родители и уборку заметили, и ужином остались довольны. Вопросов о том, где дочь пропадала всю прошлую ночь, они задавать не стали. То ли подумали, всё равно соврёт, то ли решили, что Таисия уже достаточно взрослая, чтобы самой распоряжаться своей жизнью.

Все оставшиеся дни недели Таисия занималась поиском рабочего места. Но ей не везло.

В пятницу, ближе к полудню, она, разморённая жарой, купила себе самое дешёвое мороженое, присела на скамью в сквере и стала наслаждаться отдыхом и сладостью быстро тающего мороженого. По неопытности она не заметила, что за ней от самого дома ездит автомобиль Соломенцева. Во-первых, она его не запомнила, а во-вторых, ей и в голову не пришло, что мужчина станет её разыскивать и тем более преследовать.

Таисия не слышала, как мужчина подошёл к скамейке, голову она подняла, только когда прозвучал его голос:

– Здравствуй, Тая!

Посмотрев на него несколько секунд широко раскрывшимися глазами, она нехотя ответила:

– Здравствуйте, Вадим Геннадьевич.

– Мы вроде уже на «ты» были, – усмехнулся Соломенцев и добавил: – Зови меня Вадимом.

Таисия покачала головой.

– Что так? Не понравился я тебе? Так дай мне ещё один шанс. – Его голос прозвучал хрипло. Мужчина сел на скамейку рядом с ней. Почувствовав жар его тела, девушка поспешила отодвинуться чуть ли не на самый край скамьи.

– Нет, Вадим Геннадьевич, – ответила Таисия, – никаких шансов я вам давать не собираюсь. Произошедшее было несусветной глупостью. Я ничего не знала о ваших с Ленкой планах, иначе ни в жизнь не сунулась бы в тот притон.

– «Квадрат» не притон, – ответил Соломенцев, – а вполне приличное кафе. Никаких планов относительно вас, Таисия, – мужчина перешёл на «вы», – у меня не было. Я не подозревал о вашем существовании до тех пор, пока мне не позвонил Родион и не сообщил заговорщицки, что Лена пришла с подружкой. И подружка, то есть вы, скучает. Не стану скрывать, я давно присматривал девушку, которую захотел бы взять под опеку в обмен на интимные услуги. Вы мне понравились, и я повёз вас к себе. У меня не было даже капли сомнения, что вы в курсе всего происходящего. Я, конечно, был ошарашен, что вы оказались девственницей. Но потом решил, что это с вашей стороны особый презент для меня.

Таисия фыркнула и проговорила:

– Какой вы, однако, многословный, Вадим Геннадьевич.

– Просто я хочу, чтобы между нами не осталось никаких недоразумений, – ответил Соломенцев. – Вы мне понравились, и я хочу продолжить наши отношения.

– Господи! – воскликнула Таисия, вскакивая с лавки. – Что за вздор вы несёте! Мой отец и то моложе вас!

Соломенцев оскорбился, но вида не подал, вместо этого он усмехнулся и проговорил:

– Зато ваш отец не в состоянии достойно обеспечить вас! А я могу исполнить любую вашу прихоть. В разумных, конечно, пределах, – добавил он предусмотрительно.

Таисии стало любопытно, и она спросила:

– Какую, например, прихоть вы можете исполнить?

– Квартиру, автомобиль, поездки за границу, наряды, в том числе шубы, эксклюзивные сумочки, драгоценности.

– Ни фига себе! – присвистнула удивлённая Таисия.

– Так вы согласны? – Его глаза загорелись.

– Нет, – покачала она головой из стороны в сторону.

– Почему? – удивился он.

– Не хочу я с вами спать! Неужели непонятно?

– Понятно. Но вы сами не понимаете, от чего вы отказываетесь. Уверяю вас, я искусный любовник и сумею воплотить в жизнь любые ваши эротические фантазии.

– Нет у меня никаких фантазий, – вздохнула Таисия и обессиленно уронила руки.

– Вам плохо? – встревожился мужчина.

– Нормально, – ответила Таисия и попросила: – Просто оставьте меня, пожалуйста, в покое.

– Хорошо, – грустно согласился Соломенцев. – Навязываться я вам не собираюсь, – добавил он сухо и протянул ей пластиковый прямоугольник.

– Что это? – безучастно спросила Таисия.

– Моя визитка.

– Так вы вроде бы уже давали мне одну.

Соломенцев усмехнулся:

– Но ведь вы, признайтесь, выбросили её.

– Признаюсь, – покладисто ответила Таисия, думая о том, что и этот пластик постигнет участь первого. Но спорить с Соломенцевым она не стала, сунула визитку в карман.

Он взял её руку, прижал к своим губам и удалился.

«Слава тебе господи, – подумала Таисия, – наконец-то смылся. Вот пристал же как банный лист к…»

Таисия не стала выспрашивать у своего случайного любовника, как он её нашёл. Она не сомневалась в том, что её адресом Соломенцева снабдила коварная одноклассница Ленка Козельская.

Таисия подумала о том, что неплохо было бы покататься на карусели. И она на оставшиеся у неё деньги купила один билет. Усевшись в кресло, державшееся на ремнях, она пристегнулась и с удовольствием почувствовала, как её ноги отрываются от земли. Летящее кресло поднималось всё выше и выше! Зажмурив глаза, Таисия представляла, что она летит над землёй, облетая всю планету и заглядывая во все уголки. Она даже засмеялась от удовольствия. Но вот карусели стали вращаться медленнее, кресло опускалось всё ниже, и наконец её ноги коснулись земли.

«Как жалко, – подумала Таисия, – что всё хорошее длится недолго». Но тут она заметила, что уже начало вечереть, и заторопилась домой.

После ужина мать сказала, что им нужно серьёзно поговорить.

– О чём? – спросила Таисия, не проявляя особого интереса. «Наверное, – подумала она, – будут пилить меня за то, что я до сих пор не нашла работу».

Но, к её удивлению, как только вся семья после чая разместилась в их скромной гостиной, мать заявила, что они с отцом долго думали, советовались, прикидывали и наконец приняли твёрдое решение уехать навсегда из города.

– И где же вы собираетесь жить? – изумилась Таисия.

– Как где? В деревне. Мы уже и с бабушкой всё обговорили.

– Дом в деревне добротный, – подал голос отец, – я его подремонтирую, благоустрою, силы у меня пока есть.

– Да и огород у бабушки большой, – добавила мать, – много чего можно посадить и вырастить, если взяться за дело с умом.

– Поросёнка заведём, – сказал отец.

«Вот только поросёнка бабушке и не хватало», – подумала про себя Таисия, но вслух не проронила ни слова.

– Корову ещё одну можно взять, – строил планы отец.

– Нет, коровы хватит пока одной, – остановила размах мужа мать. – Зато можно гусей развести.

– Да, гусь на Рождество – это что-то, – мечтательно проговорил отец и сглотнул слюну.

– А вам там не будет скучно? – решилась спросить Таисия.

– В деревне скучать некогда, – назидательно ответила мать.

– И то верно, – согласился отец. И снова принялся строить планы: – Я на рыбалку буду ходить, в лес за ягодами и грибами.

– А я буду их солить, сушить и варенье варить! – подхватила мать.

– Варенье из ягод? – лениво спросила Таисия.

– Из ягод!

– Понятно.

– Что тебе понятно? – почему-то решил подкопаться отец.

– Всё понятно, – ответила Таисия и подумала: «Ну прямо как дети малые».

– Тая, – сказала мать, – денег мы тебе на первое время немного оставим. А потом надеемся, ты всё-таки найдёшь подходящую работу.

– А если не найдёшь, – развёл руками отец, – то в одну комнату пустишь квартирантов.

– Ещё чего! – искренне возмутилась Таисия.

– Тебе жить, тебе решать, – сказала мать, – ты теперь стала взрослой и в нашей опеке не нуждаешься.

«Это точно», – мысленно согласилась с ней Таисия.

Осознание того, что совсем скоро она будет жить в родительской квартире одна, радовало её.

Прошло ещё две недели, прежде чем родители окончательно собрались и, присев на дорожку, отправились на автовокзал. Дочь хотела проводить их, но они, не объясняя причины, категорически воспротивились этому. «На нет и суда нет», – подумала Таисия и не стала настаивать.

Оставшись одна, она долго ходила из одной комнаты в другую, оглядывая всё вокруг так, словно оказалась здесь впервые. Знакомые стены, старая мебель – всё для неё с отъездом родителей выглядело иначе.

Наконец она уселась на кухне на столетний крашенный масляной краской табурет и подумала о том, что вот исполнилась её потаённая мечта. Она освободилась от родительских пут и вырвалась на свободу. Теперь никто ей не указ.

Вот только интересно, как же ей теперь жить дальше. Машинально засунув руку в карман, Таисия нащупала пластиковый прямоугольник. Вытащила его, положила на ладонь. Вадим Геннадьевич Соломенцев. Удивилась, что не выбросила его сразу. Задумалась на секунду. Потом чиркнула спичкой, подожгла визитку и бросила её в старую, давно никем не использованную пепельницу. Пластик плавился на её глазах и корёжился. Таисия тряхнула пепельницу, и всё рассыпалось.

«Ну вот, – подумала она, – это и есть моё прошлое, а завтра начнётся будущее. Сейчас же немного поживу настоящим. Например, доем малиновое варенье. Там его всё равно чуть на донышке осталось».

Bepul matn qismi tugad.